Читать онлайн Поцелуй на бис, автора - Маккомас Мэри Кей, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккомас Мэри Кей

Поцелуй на бис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Бертрам Т. Гудфеллоу очень скучал по маленькой девочке. Так было не всегда. Сначала он рад был от нее избавиться. Но потом обнаружил, что с нетерпением ждет следующего приезда малышки.
После того как они с хозяином переехали в большой дом, девочка уже не таскала его за хвост и не пыталась на нем прокатиться. Удовольствие, которое она получала, пытаясь завязать ему на ухе бант или накормить попкорном, видимо, осталось в прошлом.
Теперь девочка каталась по двору на колесах. Иногда они с хозяином играли на ковре в спальне. Их возня сопровождалась смехом и визгом до тех пор, пока хозяин не притворялся мертвым. Тогда малышка испуганно убегала в ванную. Иногда они садились рядом и хозяин читал вслух книжку с яркими картинками. Или играли во дворе в какую-то игру с мячом и палкой. А сегодня они красили стены в одной из комнат второго этажа.
Берт несколько раз поднимался проверить их работу. Но и без этого он знал, что в комнате царит чудовищный беспорядок. Эти двое всегда переворачивали все вверх дном.
Спускаясь в очередной раз по ступенькам, Берт услышал легкие шаги девочки. Поскольку в обязанности Берта входило присматривать за Хлоей в отсутствие хозяина, он поспешил за ней и нашел ее на заднем дворе, всю вымазанную красной краской.
Сначала ему показалось, что малышка пытается покрасить забор собственным платьем. Берт не стал раздумывать, зачем ей это надо, его дело было следить, что с девочкой ничего не случилось. Когда же он убедился, что все в порядке, и собрался уже было улечься в тени, малышка подтащила к забору шезлонг и открыла калитку, ведущую в соседний сад.
Им обоим нравился этот сад. Такой красивый, ухоженный. Цветы источали райский аромат, и Берт с удовольствием наблюдал, как девочка рвет их. Он забеспокоился, только когда Хлоя открыла дверь соседнего дома и вошла внутрь — и то только потому, что соседка явно не одобряла незваных гостей, во всяком случае, четвероногих.


Августе показалось, что кто-то вошел через заднюю дверь. Но все произошло так быстро, что она не могла бы сказать с уверенностью. В доме было тихо, и Августа продолжала играть. Концерт си минор Бруха поглотил все ее чувства и помыслы. Это было очень романтическое произведение, которое она не играла уже несколько лет. Но сейчас концерт как нельзя лучше отражал царившее в ее душе смятение.
А виной всему был Скотти. Именно из-за него она чувствовала это самое смятение. Весь день она лихорадочно поправляла картины на стенах, стопки нот, диванные подушки, книги на полках — и все равно не могла избавиться от снедавших ее беспокойства, чувства тревоги и раздражения.
Она специально выбрала произведение, которое редко играла, чтобы можно было полностью сосредоточиться. Чтобы прогнать из памяти вчерашний поцелуй. И почему она позволила этому случиться? Из любопытства? Если так, то это просто глупо. Теперь, когда она знает, как целуется этот мужчина, ей ничуть не легче жить с ним рядом.
Однако и Брух не помогал. Она несколько раз прерывала игру, пытаясь стряхнуть с себя воспоминания.
— Вы что — сделали ошибку? — послышался вдруг за спиной тонкий детский голосок.
Августа чуть не подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стояла маленькая девочка, вымазанная с ног до головы красной краской. Коротко стриженные темные волосы, карие глаза, синяя футболка с надписью «Папина дочка».
— Ты кто? — ошеломленно спросила Августа.
— Я — Хлоя. Так вы сделали ошибку, правда? — девочка понимающе кивнула. — Я-то знаю, что это такое.
— Знаешь? — переспросила Августа, оправившись ровно настолько, чтобы подойти к окну и посмотреть, нет ли рядом отца девочки, который наверняка был инициатором этого вторжения. — Ты знаешь эту музыку? Слышала ее раньше?
Вряд ли, учитывая музыкальные вкусы ее отца, — но спросить никогда не лишне.
— Нет. Но когда фальшивят, у меня болят уши. — Хлоя зажала уши ладошкой и кулаком второй руки, в которой сжимала цветы. — Как если кто-то громко кричит неподалеку.
Августа понимающе кивнула и, не обнаружив в своем саду соседа, снова повернулась к девочке.
— Какие красивые цветы. Где же ты их взяла?
— Я собрала их для вас. — Хлоя протянула Августе букет, с которого падали на чисто вымытый пол комья земли. — Если поставить их в воду, они не умрут.
— Спасибо, — Августа не могла сердиться на малышку. — А знаешь еще один секрет про цветы?
— Какой?
— Ладно, скажу. Если срывать цветы, а не вытаскивать их с корнем, они вернутся к тебе на следующий год. И можно будет снова их собирать. Пошли, покажу тебе, как надо.
— А вы целыми днями только играете и больше ничего не делаете? — поинтересовалась Хлоя, следуя за Августой.
— Почему же. Еще я преподаю музыку.
— Мой папа тоже учитель.
— Да, я знаю. — Августа обернулась и увидела, что девочка, встав на цыпочки, внимательно разглядывала лежащие в раковине цветы. — Краска уже высохла?
— Да. — Хлоя потерла руками футболку и подняла их вверх, демонстрируя, что на руках не осталось новых пятен. — Это все равно старая футболка. Папа заставил меня надеть ее на случай, если запачкаемся краской.
Девочка наклонилась, чтобы почесать коленку.
— Хорошая идея, — одобрила Августа. — И что же вы красили? — спросила она, открывая ящик и доставая кухонные ножницы. Заодно она прихватила баночку из-под желе, запас которого держала для племянников. — В такой красивый красный цвет.
— Я сама выбирала краску, — гордо заявила малышка. — Папа сказал, что это моя спальня и я могу сама выбрать для нее цвет. Кроме черного. И кроме потолка. Его он уже выкрасил в белый цвет. О, — Хлоя закатила глаза, услышав жалобное поскуливание за дверью. — Это Берт. Он тоже хочет войти.
— Хм… нет, — поспешно сказала девушка, видя, что Хлоя направилась к двери. — Давай я покажу тебе, как срезать цветы, а потом ты можешь поиграть с ним возле дома. Хорошо?
Она постаралась как можно доходчивее объяснить внимательно слушавшей Хлое, что корни надо оставлять в земле.
— А если ты забыла взять с собой ножницы, надо зажать стебелек здесь и здесь и обломить его. Тогда цветы поживут еще немного в воде.
— Мне не разрешают играть с такими ножницами, — пожаловалась Хлоя. — Они слишком острые — я могу выколоть себе глаз. У меня есть свои ножницы, но они даже бумагу режут плохо.
— Ну, тогда тебе надо обламывать стебельки, следя за тем, чтобы корни оставались в земле. Это очень легко.
— А вы будете еще играть? — спросила Хлоя. — Можно мне послушать? Я слышу вашу музыку из дома, но здесь ведь лучше.
— Но что скажет твой папа? Он знает, что ты здесь?
В этот момент Берт сердито зарычал за дверью и послышался голос Скотти, зовущего дочь.
Они встретились на пороге.
— Хлоя, — сказал, нахмурившись, Скотт. — Я ведь говорил тебе, что нельзя уходить со двора без спросу.
— Знаю, знаю, — девочка явно не боялась отцовского гнева. — Но если открыть калитку, получается, что это один большой двор, а не два маленьких.
— Нет, — Скотти покачал головой. — Калитка должна оставаться закрытой, пока тебе не разрешат ее открыть. Этот двор принадлежит мисс Миллер. И только с ее разрешения ты можешь сюда заходить, спросив перед этим меня. Понятно?
— Разрешение, разрешение… — капризно протянула девочка. — На все, чего мне хочется, я должна спрашивать разрешение!
Скотти наклонился к дочери так, чтобы видеть ее лицо.
— Мне очень жаль, детка, но так будет и дальше. У всех людей есть правила, которым они вынуждены подчиняться. Некоторые правила существуют для нашей безопасности. Некоторые просто для того, чтобы мы не забывали быть вежливыми с другими людьми. Для тебя тоже есть свои правила, и ты должна знать о последствиях, когда их нарушаешь.
Хлоя презабавно нахмурилась, став похожей на маленького сердитого зверька. Августа тихонько рассмеялась, заметив, что недовольная гримаска девочки точно повторяет выражение лица самого Скотти.
Скотти и девочка повернулись в ее сторону.
— У вас тоже так много правил, мисс Миллер? — спросила Хлоя.
— Конечно, — кивнула Августа. — Но это совсем другие правила. Взрослые. Их тоже очень много.
— Могу я попросить попить? — вежливо попросила малышка.
Скотти открыл было рот, чтобы напомнить ей, что в чужом доме неприлично что-то просить, но Августа жестом остановила его.
— Конечно. Хочешь сок?
— А какой? Я больше всего люблю яблочный.
— Какая удача! У меня как раз есть яблочный.
Когда Августа отошла от столика, который до этого загораживала, Скотти увидел баночку из-под желе со стоящими в ней маргаритками. Он быстро взглянул в окно на сад, затем глаза его встретились с глазами Августы. До конца жизни она будет вспоминать этот взгляд, в котором читался неподдельный ужас.
— Хлоя, — сказал он. — Надеюсь, тебе не пришло в голову рвать цветы в саду мисс Миллер?
— Ну конечно, она нарвала мне цветов, — Августа поспешила прервать Скотти, пока девочка не поняла по его тону, что ею недовольны. — Смотрите, какие они милые! Правда, Хлоя вырвала несколько кустиков с корнями, но мы договорились, что в следующий раз она будет осторожнее. Правда, Хлоя?
— Правда, — улыбнувшись, девочка быстро выпила весь сок.
Скотти внимательно посмотрел на Августу, но ничего не сказал. Дождавшись, когда Хлоя закончит пить, он напомнил, что надо поблагодарить хозяйку, и объявил, что им пора домой.
— Но я хочу послушать музыку, — возразила Хлоя.
— Ты можешь послушать ее от нас.
Да… Когда Скотт Хэммонд исполнял роль отца, он становился просто другим человеком. Тот прежний ужасный Скотт Хэммонд искал любой предлог, чтобы нарушить ее покой. Директор Хэммонд спокойно и по-деловому делал то же самое. Но папа Скотт Хэммонд хотел уйти отсюда поскорее.
— Знаешь что, Хлоя, — произнесла Августа, глядя, как Скотти почти тащит девочку к двери. — Я дам тебе время дойти до дома, выбрать удобное кресло или лечь, а сама открою окна и сыграю песенку специально для тебя. Идет?
— Какую? — Хлоя не желала вступать в переговоры, не обладая всей полнотой информации.
— Я знаю одну песенку о девочке, которая выкрасила свою комнату в красный цвет. Только она была помладше тебя — ей было пять лет.
— И мне пять!
— Пять? А я была уверена, что шесть. Может, даже семь!
— Нет, мне пять, — Хлоя была явно польщена.
— Ну вот, и той девочке в песенке тоже пять. Хочешь, чтобы я сыграла ее для тебя?
— Да. Только не отрывок — а всю целиком!
— Конечно. Только знаешь — в этой песне нет слов. Ты должна закрыть глаза и представить себе эту девочку. Сможешь?
— Конечно. Я многое умею делать в голове. Пошли, папа!
Но папа не сразу повернулся к выходу. Он не мог отвести глаз от Августы. И во взгляде его горело уже знакомое ей желание. Скотти тоже не забыл вчерашний поцелуй.
У Августы вдруг закружилась голова и чуть онемели кончики пальцев.
— Может, мне подождать? — спросила она. — Пока вы ее вымоете. Она так измазалась!
Скотти молча покачал головой, затем пояснил:
— Через три часа ей все равно пора купаться. Еще через час — спать. А в девять я выйду на крыльцо.
Августа не знала, что на это ответить. Скотт не просто делился с ней информацией — это было откровенное предложение, которое она не могла не понять.
Прежде чем она успела придумать ответ, Скотти ушел. Что ж, у нее хоть есть время на раздумья. Она и так уже думает о Скотте Хэммонде куда больше, чем хотелось бы. Пожалуй, для обоих будет лучше, если теперь она станет его избегать. Обходить или переходить на другую сторону улицы, едва завидев его вдалеке.


Если человек проиграл несчетное число этюдов и теперь запястье больно ноет, а по телевизору ничего нет, и трижды прочитана одна и та же страница в книге — что плохого в том, чтобы выйти ненадолго на крыльцо подышать воздухом?
Августа выключила свет и постаралась не хлопнуть дверью. Вместо того чтобы сесть на плетеный стул, на котором ее было бы слишком хорошо видно, она опустилась на верхнюю ступеньку и устало прислонилась к перилам.
Впервые Августа увидела свой дом вот таким же теплым летним вечером и влюбилась в него с первого взгляда. И дом, и все, что его окружало, словно существовали в другом времени, по-хорошему наивном и спокойном. В том времени, когда достаточно было просто быть таким, какой ты есть, и совсем не обязательно становиться кем-то более важным и значительным. Чудное время, когда можно было бездумно валяться на траве, греясь на солнце, когда вечерние сумерки таили очарование, а не угрозу, и когда городок, где живешь, казался целой Вселенной.
А впрочем, была ли ее жизнь когда-нибудь такой простой и безмятежной? Или воспоминания о детстве — лишь сон, зыбкий мираж? Кто и когда запретил кататься возле дома на роликовой доске? В какой момент скрипка полностью заменила игры со сверстниками?
Ей нравился район, где стоял ее новый дом. Нравилось, что по субботам соседи подстригали свои газоны. Нравилось смотреть, как детишки катаются на велосипедах и играют с мячом на улице. Августе даже нравилась отведенная ей роль старушки мисс Миллер, которая, делая вид, что сердится, вытаскивает из своих клумб залетевшие туда мячи. Ей нравилось слушать, как мамы зовут своих детей ужинать, и наслаждаться тишиной по вечерам, когда всех маленьких обитателей улицы укладывали спать.
Нравилось думать о том, что ее район — один из миллиардов таких же небольших пригородных районов, где люди ведут размеренный образ жизни, занимаются простыми, обыденными вещами, которыми занималась и она, пока хирургические инструменты не изменили так круто ее жизнь. Человечество двинулось дальше без нее, но все же мир изменился не настолько, чтобы она не могла найти в нем нового места.
Странно, как это ей раньше не приходила в голову одна очевидная мысль: возможно, музыка изменила ее не так уж сильно, как ей казалось. Если ведешь другой образ жизни, это вовсе не значит, что ты меняешься изнутри.
Честно говоря, она не слишком задумывалась над всем этим в последнее время, просто плыла по течению. Все случилось так быстро. Боль. Операция. Жалостливые взгляды. Полный крах карьеры. Затем приезд в Тай-лервилл. Школа. Только теперь жизнь ее начала налаживаться, и она могла спокойно подумать о дальнейшем, наметить какие-то планы.
В соседнем доме тихо хлопнула дверь, и Августе вдруг захотелось стать невидимкой.
Да что же она делает? Неужели так и будет прятаться, чтобы избежать любых перемен в своей жизни?
Ей захотелось дать понять Скотти, что она принимает его вызов, что она не боится его, что хочет быть рядом с ним. При мысли о том, что он ждет ее на крыльце своего дома, кровь быстрее побежала по жилам, тело напряглось, изнывая от желания. Да, она хотела его. Глупо было себя обманывать. Хотела с самого начала, с тех пор, как увидела.
Закрыв лицо руками, Августа стала мерно раскачиваться взад-вперед. Она просто не могла больше бороться ни с ним, ни с собой.
Услышав шорох шагов на дорожке, девушка вздрогнула от неожиданности. Боже, что же ей теперь делать? Спрятаться? Убежать? Остаться?
Скотти вздрогнул, когда Августа появилась прямо перед ним, словно материализовавшись из сгущающейся тьмы.
— Вы напугали меня, — усмехнулся он, протягивая руки, чтобы обнять ее.
— Извините, я не хотела, — Августа отстранилась, избегая объятия.
— Ничего, — Скотти покорно сложил руки на груди. — Я не думал… то есть, я думал… — И он вдруг громко рассмеялся.
Августа тоже едва не засмеялась, но побоялась, что смех ее покажется Скотти истеричным.
— Добрый вечер, — сказал Скотти, словно начиная все сначала.
— Добрый вечер.
— Я пригласил бы вас погулять, но мне не хочется оставлять Хлою одну. Как насчет того, чтобы покачаться на качелях?
— На качелях? А, — догадалась девушка. — У вас на крыльце? Почему бы и нет.
— Вообще Хлоя спит крепко, — пояснил Скотти. — Но все-таки для нее это незнакомый дом в незнакомом городе с незнакомыми ночными звуками.
— Понимаю.
Он взял ее за руку, и Августа нервно вздрогнула от этого невинного прикосновения.
— Я оставил бы на крыльце свет, но… насекомые — вы понимаете.
— О, я тоже, — воскликнула Августа. — Я хочу сказать — именно поэтому я тоже не включила свет у себя. Жаль, что сейчас не полнолуние.
Они шли в полной темноте. Гравий громко хрустел у них под ногами. Действительно, полная луна была бы сейчас как нельзя кстати. Воздух, казалось, был пропитан романтикой, и им обоим было почему-то неловко.
— Осторожнее, — предупредил Скотти. — Здесь где-то валяется велосипед Хлои.
— Я видела вас вечером во дворе, — сказала Августа. — Хлоя неплохо катается. Скоро уже можно будет снять дополнительные колеса.
— Возможно. Но они с матерью живут в городском многоквартирном доме, и у нее нет возможности потренироваться. Поэтому она все забывает в промежутках между визитами ко мне и чувствует себя неуверенно на велосипеде.
— Говорят, что, когда научишься, уже никогда не забудешь приобретенных навыков. — Августа почувствовала, как ее тихонько тянут за руку, и последовала за Скотти на крыльцо. — Лидди до сих пор умеет ездить на велосипеде. Пока не родился Тодд, они с Аланом сажали двух старших мальчиков на специальные сиденья и отправлялись в долгие велосипедные прогулки. У них даже были специальные детские шлемы и все такое.
— А вы научились кататься?
— Не было времени, — пожаловалась Гасти. — Надо было много репетировать.
Скотти подозревал, что Августа была лишена многих детских радостей, и не стоит напоминать ей об этом сейчас — это только испортит им обоим настроение. Он подвел девушку к качелям и предложил сесть, но сам продолжал стоять рядом.
— Можно спросить вас кое о чем?
— Конечно.
— Ваши цветы… Вы не очень рассердились? Я объяснил Хлое, что нельзя рвать цветы в чужом саду. Жалею, что не сделал этого раньше. Я не ожидал…
— Ох, лучше бы вы этого не делали! — с жаром прервала его Августа, вскочив с качелей. Ей требовалось движение, она просто не могла усидеть спокойно под его пристальным взглядом. — То есть хорошо, что вы объяснили все это Хлое, но лучше бы вы этого не делали. Она ведь хотела как лучше…
— Как лучше?
— Ну, она ведь нарвала цветы для меня. Чтобы сделать мне приятное. И я бы не хотела, чтобы у Хлои сложилось впечатление, что я недовольна ее подарком.
Августа подошла к перилам веранды и стала смотреть на освещенные окна соседних домов. А Скотти с раскаянием думал, что зря поспешил отчитать дочь, не разобравшись, в чем дело. Для женщины, не имевшей собственных детей, Гасти удивительно тонко чувствовала их нужды и настроения. А может быть, эта чувствительность объяснялась именно тем, что у нее нет своих детей?
— Тогда я дважды перед вами в долгу, — сказал Скотти. Девушка вопросительно посмотрела на него через плечо. — Сначала лестница, теперь цветы.
Августа рассмеялась, снова повернувшись к перилам.
— Хлое понравилась песенка, которую вы для нее сыграли. — Скотти присел на перила рядом с девушкой. — Она сказала, что слышит в этой музыке звуки счастья.
— Я тоже любила эту песенку, когда была маленькой. Ее играл для меня отец. — Августа на мгновение замолчала, улыбаясь своим мыслям. — Конечно, эта песенка вовсе не о маленькой девочке, покрасившей свою спальню в красный цвет. Как вы думаете, Хлоя будет очень разочарована, когда узнает об этом?
— Конечно, нет. — Между ними снова повисла неловкая тишина. Первым ее решился нарушить Скотти. — Каким он был, ваш отец?
— Спокойным, добрым, — пожав плечами, Августа сделала несколько шагов в сторону лестницы. — Никогда не считал себя скрипачом. Просто говорил, что играет на скрипке, но не называл себя музыкантом. Отец был самоучкой. Играл по слуху, не умел читать нот. Он играл с небольшим оркестриком в основном в ирландских пабах, иногда в барах в западном стиле. Играл все — от джаза до музыки кантри времен шестидесятых.
— Но он не был так талантлив, как вы, — предположил Скотти.
Привалившись спиной к белой колонне, поддерживающей навес, девушка задумчиво посмотрела на него и покачала головой:
— Это не совсем так. Кое в чем он был даже лучше. Я люблю музыку и уважаю свой талант. Но отец еще очень нежно относился к самому инструменту. Я часто думаю, что с таким же успехом могла бы научиться играть на пианино или флейте. Для отца же существовала только скрипка. Ее звук, форма, ощущение дерева под руками… Лицо его светлело всякий раз, когда он брал в руки инструмент, и он… он словно был не с нами, когда начинал играть. Может быть, на небесах. Это видно было по выражению его лица, по тому, как он двигался… — Девушка вдруг рассмеялась. — Извините, наверное, я говорю больше, чем вы хотели бы услышать.
— Вовсе нет. Люблю слушать истории о других людях. Они просто завораживают меня. Я ведь экстраверт, если вы помните.
— И вы, вне сомнения, заметили, что я, напротив, очень замкнута, не люблю открываться перед людьми…
— Нет. Вовсе не заметил. Здесь все любят вас, а дети так просто обожают. — Скотти с любопытством поглядел на Августу. — А какой считаете себя вы сами?
Августа не спешила с ответом.
Это была чудесная ночь, спокойная, ясная. Такая ясная, что звезды в небе напоминали огромные бриллианты, рассыпанные по черному бархату. Такая тихая, что можно было говорить шепотом и все же расслышать друг друга. Она вздохнула.
— Сейчас я уже не знаю, — призналась она.
— Хорошо, тогда расскажите, какой вы были раньше.
— Я была довольно поверхностной особой. Иначе я оказалась бы лучше подготовлена к тому, что со мной случилось.
— Готовой к чему? — уточнил Скотти.
— Не знаю. К тому, наверное, чтобы прожить остаток своей жизни так, как я живу сейчас.
И снова он разглядел в ней растерянность и уязвимость, так не вязавшиеся с образом сильной, решительной женщины. Скотти сжал руки в кулак, стараясь справиться с вдруг охватившим его желанием обнять девушку, привлечь ее к себе, встряхнуть как следует за плечи, а потом доходчиво объяснить, сколь многого ей удалось добиться в жизни и как много она значит для людей, искренне заботящихся о ней. Таких, как он.
— А как бы вы хотели прожить остаток жизни? — поинтересовался Скотти, от души надеясь, что в этой жизни найдется местечко и для него. — Я уже спрашивал вас, но вы сказали, что ни в чем больше не уверены…
— Так оно и есть. Я просто… — Августа долго молчала, прежде чем продолжить. Но в конце концов решила, что Скотти должен знать. — Я просто не хотела бы никого больше разочаровывать.
Скотти с трудом отвел взгляд от ее лица. Ему не хотелось смущать ее.
— Кого же вы успели разочаровать?
Он подозревал, что Августе не слишком приятна его назойливость, но просто не мог не задать этот вопрос.
— Проще перечислить тех моих знакомых, кто избежал этой участи. — Августа медленно перешла на другую сторону лестницы, неосознанно пытаясь отгородиться от него, не подпустить слишком близко… Затем она тихо заговорила, надеясь, что Скотти не расслышит и поленится переспрашивать:
— Это мое основное занятие. Видите ли, я всегда всех разочаровываю, причиняю боль. Я не хочу никому зла, но так уже получается, причем постоянно. Мне удается как-то убедить окружающих потратить на меня свои знания, опыт, свою любовь и изрядную часть своей жизни. А потом я подвожу их, фактически предаю.
Скотти не мог больше этого переносить. Медленно подойдя к девушке, он взял в ладони ее лицо и повернул его так, чтобы на него падая свет.
— Я честно пыталась предупредить вас, — продолжала Августа, надеясь, что он поверит по крайней мере в ее искренность. — Я плохо лажу с людьми. Мне приходится притворяться общительной, а для меня это непросто. И самые близкие мне люди всегда… — Августа запнулась. Господи, неужели он собирался ее поцеловать? Скотт медленно водил большими пальцами по ее щекам, и от его прикосновений горела кожа. — Я и вас разочарую в конечном итоге. Обязательно. Не потому, что хочу этого, просто…
— Как вы можете разочаровать кого-то? — мягко прервал он ее. — Вы так талантливы. Умны. Красивы. Вы добры и отзывчивы, когда хотите быть доброй и отзывчивой. С вами весело. Вы сильная и независимая. Не понимаю, о чем это вы только что говорили.
— Пожалуйста, не трогайте меня, — взмолилась Августа, высвободившись из его рук. — Я и пытаюсь объяснить вам так, чтобы вы поняли. Я… — девушка глубоко вздохнула. — Все учителя, которые занимались со мной, считали, что я стану скрипачкой мирового класса, что во мне есть что-то особенное. Они работали со мной часами, месяцами, годами. День за днем. Они научили меня всему, что знали сами. Они жертвовали для меня своим временем и энергией. А я никогда… никогда не поднималась выше просто хорошего уровня. Ничего выдающегося. Ничего феноменального. Я так их всех разочаровала. Всякий раз, когда очередной учитель признавал, что не может больше ничему меня научить, он передавал меня следующему, считая, что подвел меня. И все были разочарованы тем, что не смогли найти ключ, чтобы открыть во мне этот особый дар. Мой папа быстро отстранился от этого, догадываясь, что будет дальше. Но мама не сдавалась. Она наняла агента и специалиста по связям с общественностью. — Августа заложила руки за спину. — Но я не была вундеркиндом, и из меня не получилось виртуоза. Я стала просто хорошей скрипачкой. Одной из многих. Маме пришлось удовлетвориться моей работой в труппе Карнеги-Холл и местом первой скрипки филармонии. И я старалась изо всех сил, чтобы удержаться на этих позициях, потому что… я вовсе не была единственной хорошей скрипачкой в городе.
— Но почему вы так презрительно говорите о своих успехах? — Скотт сделал шаг в ее сторону. — Многие даже ради этого готовы…
— Нет, нет. Не подходите ко мне. Я хотела бы закончить. Понимаете, через несколько лет мне удалось заслужить уважение коллег. Я была одной из самых молодых скрипачек в оркестре. Никогда не опаздывала, никогда не пропускала репетиции или концерты. Усердно работала, не поддавалась собственным настроениям. Через какое-то время дикое напряжение первых лет ослабло, и у меня появились пять свободных минут, чтобы без памяти влюбиться в одного удивительного саксофониста, Нельсона Форджа, который верил в свободу самовыражения. Он показал мне, как получать удовольствие от моей скрипки, играя самую разную музыку. Мы гастролировали по Европе, он таскал меня в разные кабаки и пабы, где скрипачи и саксофонисты выделывали чудеса на своих инструментах. Их музыка так отличалась от того, к чему я привыкла… Все это было так чудесно, так романтично. Мое первое путешествие в Европу. Мой первый роман…
Скотти не понравились мечтательные нотки в ее голосе, когда она заговорила об этом саксофонисте. Совсем не понравились.
— И что же случилось потом? — спросил он, не вполне уверенный в том, что хочет услышать ответ.
— Мы вернулись домой. Мои пять минут истекли. Гастроли закончились. Европа осталась далеко. Я пыталась остаться с ним. Честно пыталась. Но мы оба были заняты почти каждый вечер. У меня начало болеть запястье… Наступил сентябрь, а наш сезон длился обычно с октября по май. До августа, если включить сюда концерты на стадионах. Я не могла… Я стала для него огромным разочарованием. — Последовал короткий хриплый смешок. — Я играла, превозмогая боль в запястье, пока это было возможно. И довела себя до того, что малейшее движение руки причиняло дикую боль. — Тяжелее всего было сказать Скотти о том, что она не смогла удовлетворить мужчину, которого любила. Но ему необходимо было это знать. Августа набрала в легкие побольше воздуху. — Я… я не смогла сделать его счастливым, не смогла удовлетворить его… я не смогла… В общем, однажды я застала его с другой женщиной.
Августа замолчала, ожидая, что знакомая боль вновь захлестнет ее. Но боли не было. Она вообще ничего не чувствовала. И тогда она осторожно перевела дух.
— Я даже не удивилась, — продолжала Августа. — Мне было очень больно, но я все понимала. Ведь это случилось не в первый раз, и Нельсон был не первым человеком, которого я разочаровала, и, как я скоро обнаружила, далеко не последним. Моя мать рыдала в то утро, когда мне сделали операцию. Я слышала это. Она рассказала доктору всю историю моей жизни и заплакала, когда он сказал, что, приложив усилия, я смогу когда-нибудь играть довольно хорошо.
Скотти был поражен историей Августы. У него внутри словно что-то надломилось. И дело было даже не в том несчастье, которое с ней произошло. Его потрясло, что эта хрупкая девушка добровольно взвалила на себя непомерный груз вины. Он никак не мог понять, как, когда это началось. Скорее всего еще в детстве, когда девочкой она взяла на себя ответственность за реализацию чужих надежд и мечтаний.
— Остальное вы знаете, — уныло закончила Августа. — Я рассказала вам все это, чтобы избавить нас обоих от лишней боли и разочарований. Совершенно очевидно, что нас… тянет друг к другу.
— Совершенно очевидно, — с этим он просто не мог не согласиться.
— Но если мы не станем действовать, повинуясь минутным порывам, эти чувства постепенно угаснут. Так будет лучше для нас обоих.
— Гасти, — попытался прервать ее Скотт.
— Я не хотела бы причинять боль еще и вам, Скотти. Думаю, я могла бы в вас влюбиться, но мне горько сознавать, что и вам я могу сделать больно…
— Августа!
— Поэтому, как вы и сами видите, будет гораздо разумнее не начинать роман, заранее обреченный на неудачу.
— Мисс Августа Миллер, — властный тон Скотти заставил ее обернуться и посмотреть на него.
— Что?
— Идите-ка сюда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей



Хороший роман, но как -то не зацепило.
Поцелуй на бис - Маккомас Мэри КейЛюдмила
22.05.2012, 18.39





Какой замечательный роман 10б
Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кейзлой критик
19.04.2015, 11.04





не знаю почему но не зацепило .хотя роман хороший .
Поцелуй на бис - Маккомас Мэри Кей'Чита
19.04.2015, 22.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100