Читать онлайн Забытые истины, автора - Маккинли Элис, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Забытые истины - Маккинли Элис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.1 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Забытые истины - Маккинли Элис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Забытые истины - Маккинли Элис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккинли Элис

Забытые истины

Читать онлайн

Аннотация

На свете нет ничего важнее любви. Она одна управляет миром. Главная и самая трудная задача – встретить именно того, с кем захочется соединить свою судьбу по велению сердца, а не под влиянием каких-то внешних обстоятельств. Делия потратила не один год на поиски. И перестала верить, что счастье когда-нибудь найдет дорогу к ее дому. Но судьба не спрашивает мнения человека. Она приводит к долгожданной цели в самый неожиданный момент. Как же не поверить в высшие силы, ведущие две половинки навстречу друг другу?


Следующая страница

1

– Да, репортаж получится сногсшибательный, – засмеялась Делия. – Ты когда-нибудь общался со спортсменами?
Джек пожал плечами.
– Ну, так чтобы специально – нет. Но, мне кажется, они вполне нормальные люди. На что ты намекаешь, я никак не могу взять в толк. Что они фанаты своего спорта?
– Да нет же! – Делия потрепала своего оператора по волосам. – Ничего ты не понимаешь.
Джек обиженно нахмурился.
– Да где уж мне, я в Гарварде не учился. Это ты у нас птица высокого полета. Куда там! – И он, отвернувшись, начал проверять камеру, настраивая ее на идущих мимо прохожих.
Делии стало совестно. Ну надо же было брякнуть, обидела человека ни за что ни про что. А все дурацкая заносчивость, желание казаться умнее других. Сколько раз это уже подводило Делию. И каждый раз наука не впрок. Нет, живя в Америке, нельзя иметь хорошее образование, это сразу выделяет тебя из толпы и делает особенным, затрудняя общение с людьми. Надо извиниться. Хотя гордая Делия терпеть этого не могла, она все-таки подошла к Джеку и, тихонько тронув его за плечо, сказала:
– Послушай, не сердись, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, просто с языка сорвалось. Да и вообще я не думала, что ты так истолкуешь мои слова. Но в любом случае, прости.
Джек неохотно повернулся.
– Ладно, забыли.
– Нет, не забыли, ты еще рассержен, я же вижу.
Он улыбнулся и сказал те же слова, но уже совсем иным тоном, в его голосе теперь не было и тени обиды:
– Забыли, ладно?
Делия засмеялась.
– Мне всегда так нравится, когда ты, меняя порядок слов, придаешь фразе новое значение! Надо записать, использую в какой-нибудь статье. Ты ведь не против?
Джек шуточно напыжился.
– Нет, я решительно против. Это самый натуральный плагиат. Да я в суд подам!
В этот момент из-за поворота вывернул синий телевизионный фургончик с надписью «Chicago Best Channel».
– О! Это за нами, ау-у, мы здесь, давайте сюда! – Делия замахала руками, боясь, как бы шофер, пятидесятилетний китаец Чин, не проехал мимо.
– Что ты так кричишь? – Джек покрутил пальцем у виска. – Это не рейсовый автобус, без нас все равно не уедет. А то за нами сейчас не фургон пришлют, а полицейскую машину, с такой жестикуляцией и прохожих можно запросто покалечить.
– Что ты все ворчишь?! – возмутилась Делия. – Мне сегодня полдня торчать среди мужиков в белых пижамах и смотреть на то, как они друг другу расквашивают носы. Это я должна ворчать.
– Если ты не забыла, – сказал Джек, открывая дверцу затормозившего рядом с ними фургона, пропуская Делию вперед, – мне тоже придется торчать вместе с тобой. Или ты предпочитаешь брать интервью и проводить съемку одновременно?
– Ну, – махнула рукой Делия, – для тебя это… как бы сказать… не настолько болезненно. Все-таки мужчины легче воспринимают мордобой, чем женщины. К тому же я со всех сторон буду окружена противоположным полом. А это тоже немаловажно.
– Тут, я думаю, ты ошибаешься. – Джек захлопнул дверцу и обратился к Чину: – Поехали.
Машина тронулась.
– Что ты имеешь в виду? – Делия достала из сумочки косметичку и стала подкрашивать глаза.
– А то, что у спортсменов всегда много поклонниц, так что женщин там может быть ничуть не меньше, чем мужчин, а то и больше. – Джек стал разбирать мелочь, так и норовившую высыпаться из кармана брюк.
– Господи, и что только они в них находят?! – возмутилась Делия. – Они ко всему прочему еще и импотенты через одного из-за того, что колются всякой дрянью.
Джек наконец ссыпал свои бесчисленные центы в куртку и поднял глаза.
– А что ты подразумеваешь под «всем прочим»? Чем тебе не угодили звезды нашего спорта? Они, кстати, Олимпиаду выиграли. Объясни дураку, будь другом.
– Да ты опять обидишься.
Делия убрала косметичку и посмотрела на собеседника. Джек даже чем-то нравился ей: округлое лицо, но довольно правильное. Раскосые глаза, прямые черные волосы. Кореец, но кореец американизированный, его мать жила здесь, в Миннесоте, когда отец эмигрировал из КНР. Они познакомились, кажется, в какой-то забегаловке. Джека назвали на американский манер, но фамилия осталась отцовская – Хон. Маленький, щуплый, но очень выносливый, прямо как арабские лошади. Живой, верткий, он был незаменимым помощником и помимо своих обязанностей успевал выполнять еще массу левых поручений начальства, за которые ему довольно часто не платили. Но Джек не был жаден до денег и закрывал на это глаза. Конечно, сказывалось воспитание: ни один коренной американец не позволил бы дурачить себя подобным образом. Но Хон оставался Хоном.
Делия подозревала, и небезосновательно, что он тайно влюблен в нее. Дело в том, что в прошлом году руководство хотело его повысить и сделать студийным оператором. Место очень выгодное: снимай пару раз в день новости в прямом эфире да еще пару каких-нибудь передач и не надо таскаться по всему городу с камерой. Больше свободного времени, больше денег, меньше работы. Коллеги уже поздравляли Хона с повышением, но он неожиданно отказался от места, ничего не объясняя. И сколько потом его ни пытали на этот счет, ни словом не обмолвился. Вот тогда-то и поползли сплетни, что подобное поведение может быть обусловлено лишь любовью к Делии. Ведь прими Джек предложение руководства, ему пришлось бы оставить мисс Шерри. Ей подобрали бы другого оператора. Начались шутки, кстати не всегда корректные, разного рода розыгрыши, но Хон сносил все безболезненно, только улыбался в ответ своим обидчикам. И это, пожалуй, была самая правильная стратегия. Если бы Джек злился, бросался выяснять, кто опять напихал во все карманы его куртки презервативы фирмы «Делия», то шутников подобная реакция только раззадоривала бы. А так через каких-нибудь два месяца жизнь потекла по-старому. О «романе» благополучно забыли. Но забыть могли все вокруг, а для Делии вопрос остался открытым. Она пробовала поговорить на эту тему с Джеком, но тот только отнекивался, смеялся, объясняя свой отказ острой нелюбовью к кабинетной работе, которой его неизбежно бы нагрузили. И вот теперь Делия смотрела на Джека и улыбалась.
– Нет, обязательно обидишься.
– Даю слово, что не обижусь. – Хон широко улыбнулся на американский манер. – Ну?
– Хорошо. – Делия кокетливо ему подмигнула. – Но, не забудь, ты обещал. Понимаешь, сколько я общалась с профессиональными спортсменами, столько убеждалась в том, что мозгов у них нет. Прости, может, я сейчас скажу тебе не очень приятные вещи, но раз уж начала… Как бы поточнее выразиться… Меня воспитывали в том духе, что разум, образование – это главное для человека. Отец с самого моего рождения копил деньги на учебу. Отказывали себе в самом необходимом, лишь бы я потом могла идти, куда захочу. У родителей много книг, они иногда запоем читают какие-нибудь научные статьи сутками напролет. Естественно, мне с детства приходилось делать то же самое. А потом как-то и самой захотелось знать больше, чем мои одноклассники и подруги. Короче, и по сей день для меня человек – это прежде всего его мозги. А спортсмены в большинстве своем, ну… это почти синдром Дауна. Они не знают элементарных вещей, не умеют говорить. Взять интервью у спортсмена в прямом эфире просто невозможно. Половину в любом случае всегда вырезают. Это что-то невообразимое, люди не отличают экскаватор от эскалатора, Гегеля от Гоголя, Ренессанс от Росинанта. Ужас! Куда не кинь, всюду клин. Им же нельзя задать ни одного вопроса, никогда не знаешь, что эта светлая голова выдаст. В прямой эфир – боже упаси! Позора не оберешься. Только после обработки.
– Ну неужели прямо все поголовно? – не поверил Джек. – Быть такого не может.
– Я тоже сначала так думала, – кивнула Делия. – Но потом, рассуждая логически, поняла, что, собственно, такой результат неизбежен. Попробую объяснить. Профессиональными спортсменами становятся люди далеко не случайные. Это те, кто занимается спортом чуть ли не всю сознательную жизнь. С пяти, с шести – гимнасты даже с трех – лет идут в спорт. Естественно, когда ребенок достигает школьного возраста, он уже имеет какие-то спортивные достижения и все его устремления направлены не на учебу, а на свой спорт. Он учится спустя рукава. Учителя в школе знают ситуацию, поэтому просто закрывают глаза на постоянные пропуски занятий, неудовлетворительные результаты. Спортсмену некогда учиться, он целый день занят тренировками. А ногами махать, извините, много ума не нужно. Короче, спортсмены – это пропащие люди. Тупые, ограниченные. Кстати, все шутки у них ниже пояса.
– Ну не знаю, – пожал плечами Джек. – У меня совершенно нет опыта. Единственный спорт, которым я в детстве занимался, – тэквондо. Это национальное корейское боевое искусство, отец хотел, чтобы я ему научился. Но потом он пару раз пришел со мной на тренировку, понял, что в Америке все упрощено до предела, и, разругавшись с нашим руководителем, забрал меня из секции. Стал учить дома. Сам.
– И ты молчал! – Делия всплеснула руками. – Я уже голову сломала, где бы мне за полчаса оставшегося времени раздобыть всю необходимую информацию об этом виде спорта! А он молчит.
– Подожди, – нахмурился Джек, – мне сказали, что там карате, а я в карате ни в зуб ногой, это совершенно разные вещи. Не надо путать.
– Да не карате, а это твое, как его, тэквондо. Что ты афиш не читаешь? Телевизора не смотришь? По всем каналам кричат об этом чемпионате.
Глаза у Джека расширились.
– Так мы едем на этот чемпионат?
– О боги! – вскричала Делия. – Чин, объясни ему, я больше не могу, честное слово!
Китаец повернулся.
– Ми едем в спортивьний ценьтар, снимать репорьтаж о чимпионяте по тэквондо, – отчеканил он, словно четкость выговаривания могла сгладить ужасный акцент.
– Так. – Делия деловито достала свой блокнот и решительно откинула обложку, готовясь писать. – Раз уж ты у нас знаток, просвети меня. Вводный курс, пожалуйста, в научно-популярной форме.
А Джек сидел и как завороженный глядел в окно, словно не слыша того, что происходит вокруг. Он весь погрузился в предвкушение сладостного момента.
– Алло-о, абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети. – Делия помахала рукой у него перед глазами. – Очнись, нам осталось ехать минут десять, а я знаю только то, что это боевое искусство. Даже вопросы не продумала, до последнего надеясь, что меня минует чаша сия.
Джек улыбнулся. Было видно, что ему приятно сделаться вдруг из рядового помощника незаменимым человеком.
– А что конкретно тебе нужно, ведь рассказывать можно сутки.
– Ну, термины какие-нибудь. Есть же у них свои названия. Там, форма.
– Ладно, буду рассказывать, а ты, если что, спрашивай. – Джек достал листок бумаги, ручку. – Вот смотри. Это даянг. – Он нарисовал квадрат. – Выходить за его пределы в момент поединка спортсменам не разрешается, за это снимают очки. По углам, со всех четырех сторон, сидят боковые судьи. У них в руках специальные аппараты с кнопками: одна синяя, другая красная. Спортсмены на даянге обозначаются тоже как синий и красный. Если красный заработал очко, боковые судьи, не меньше двух из четырех, нажимают кнопки, сигнал идет на компьютер, где высвечивается счет. Но есть еще судья на даянге. Он следит за соблюдением спортивного этикета, штрафует за нарушение правил.
– Так, а пижама как называется?
– Тобок.
– Как?
– То-бок, – отчетливо повторил Джек. – От японского кимоно отличается тем, что верхняя куртка не запахивается, а надевается через голову. Обувь для тренировок – степки, на соревнованиях дерутся босиком. Все команды, которые отдаются на даянге, – на корейском. Спортсмен защищен на ногах и руках накладками, на голове шлемом, а корпус закрывается протектором. – Джек снова начал рисовать, через пять секунд на листке уже красовался схематичный человечек, грудь которого была прикрыта штукой, откровенно напоминающей верхнюю часть фартука. – На протекторе кружок или квадратик, обозначающий более удачную зону поражения противника. Он синий или красный. По цветам ориентируются судьи. Красный по-корейски – хонг, синий – чонг. Дерутся по три минуты три раунда. Бьют в основном ногами, поэтому, если уж достали до головы, то считай нокаут. В конце судья берет обоих спортсменов за руки и, объявив «Хонг са» или «Чонг са», поднимает руку победителя.
– Ой, что-то я совсем запуталась в этих твоих хонгах. – Делия устало откинулась на спинку сиденья. – Боже! Как я буду делать этот репортаж? Ума не приложу. Просто руки опускаются.
– Да ты не бойся, – доверительно подмигнул Хон. – Я ведь буду рядом, подскажу, если что. И тем более у тебя же не прямой эфир, смонтируем.
– Ну почему? Ну почему я? – не унималась Делия. – Я не хочу брать интервью у придурков, которые двух слов связать не могут.
– Приехали, – объявил Чин. – Мне ждать вас здесь?
– Да, пожалуйста. Надеюсь, что мы ненадолго. Джек, ты мне сразу найдешь чемпиона, и мы уберемся отсюда – чем быстрее, тем лучше.
Хон, подхватив камеру, уже вышел.
– Как тебе сказать, там ведь не бывает одного чемпиона.
– Что значит – не бывает одного чемпиона? – Делия с силой захлопнула дверцу фургона. – Ты о чем?
– О том, что там, как в боксе, все по весовым категориям. В каждом весе свой победитель. – Джек непонимающе улыбнулся. – А что тебя это так взволновало?
– А то… – На лице Делии отразилось самое настоящее страдание. – Мне шеф сказал найти чемпиона и взять интервью у него. У одного, понимаешь? Ролик пойдет в вечерних новостях. Он ограничен во времени. А теперь у кого я что возьму, если их там целая толпа.
– Так я знаю лучших спортсменов. Посмотрим, кто на каком даянге выступает, и пойдем туда.
Час от часу не легче! Делии хотелось взвыть на всю улицу. Там еще оказывается и несколько рингов! Или этих, как их, даянгов. Репортаж все более и более терялся среди хаоса новых понятий, правил, хонгов и чонгов. Она ведь не спортивный комментатор, в конце-то концов. Как не вовремя заболел Фрэнк, шататься по спортзалам – его работа.
– Удар сбоку называется дольо чаги, прямой – ап чаги, с разворота – титура хорио чаги, с переворотом мом дольо чаги, – методично продолжал Хон. – Если спортсмена вырубили, то считать начинают тоже на корейском: хана, дуль, сэт, нэт, тосот, ёсот, илькоп, ёдуль, ахоп, ёль.
Уже после замечательного сочетания «титура хорио чаги» взгляд Делии сделался отсутствующе-обреченным. Такой вид бывает у людей, которым уже совершенно все равно: хоть тосот, хоть ёсот, какая разница?! Здание спортивного центра, возвышающееся над головой, казалось издевательски-подловатым. Люди вокруг ехидно-мерзкими. Короче, свет в окне померк. Она ничего, совершенно ничего не знает. Что за гениальная идея – послать культуролога, обычно освещающего новые экспозиции и музейные коллекции, на соревнования по тэквондо! Делия с самого утра знала, что именно так все и будет. Что все остальные заняты и послать просто некого. Но это же не повод так издеваться! Ну что бы мог рассказать Фрэнк, к примеру, о выставке японской икебаны? Или о новом букинистическом магазине? Да он и слов таких отродясь не слышал.
А Хон между тем продолжал лекцию:
– Тцот означает начали, гман – разошлись.
Делия больше не могла это слушать. Куда она попала? На урок корейского? Ну неужели нельзя перевести команды на нормальный язык!
– Серия упражнений, которые выполняют на показательных выступлениях, – пумсэ.
Тут уж Делия не выдержала и, схватившись за голову и сдавив уши, чтобы больше не слышать этих ужасных слов, просто закричала:
– А-а-а! Перестань, не могу больше! Не хочу туда идти. – Она зажмурилась, словно пытаясь таким незамысловатым приемом отгородиться от мира. – Не пойду! Хоть режьте меня, не пойду!
– Да что случилось-то? – удивился Хон. – Что ты вопишь как ненормальная?
– А случилось то, что я не хочу туда идти. Я ничего не запомнила, ничего не поняла из твоих слов. О чем мне с ним разговаривать? О сексе? Если уж не могу задать вопросов, касающихся спорта.
– Ну так спрашивай о том, о чем и у других? Как относитесь к войне в Ираке? – Хон сосредоточенно почесал затылок, силясь вспомнить другие дежурные вопросы. – Как он смотрит на проблему разводов?
Но Делия, уже успевшая преодолеть истерику, только рукой махнула.
– Хон, я же тебе объяснила, что они не умеют разговаривать. Просто не умеют, понимаешь? – Она постучала себе по лбу костяшками пальцев. – У них там пусто, как в канистре из-под машинного масла. Одна извилина – и та, которая делит мозг на два полушария. Мой репортаж придется тогда разрезать на отдельные фразы и монтировать, как в детской игре. Знаешь, есть такая. Берешь газетную статью, режешь на слова, а потом склеиваешь по новой в другом порядке. Они не знают, что в Ираке идет война. Они не интересуются проблемой разводов и демографической ситуацией в стране. Они вообще ничем не интересуются, кроме своего мордобоя. Ладно еще с гимнастами пообщаться, ну с теннисистами. А эти! Если и были мозги, так их уже давно выбили.
– Так. – Хон уверенно вскинул камеру на плечо. – Ты уже сама себя начинаешь заводить на пустом месте. Сейчас придем, встанем где-нибудь в неприметном месте, я тебе все еще раз объясню. Соберись. Не так уж это и страшно. И вообще, это же не соревнования мирового уровня. Это даже не чемпионат Европы. Так, первенство среди штатов. Ерунда. Я уверен, что у них даже судьи не корейские, а местные. Не надо делать из этого трагедию. – И Хон сделал шаг к дверям.
Делии ничего не оставалось, как пойти следом.
– Зилаю удачи, – улыбнулся в окошко фургона Чин.
– Спасибо. – Она уныло посмотрела на ступеньки лестницы. – Оставь надежду, всяк сюда входящий.
– Что? – не понял Хон.
– Ни что, а кто, – небрежно поправила Делия. – Был такой поэт на рубеже Средневековья и Возрождения, звали Данте. Так вот он написал «Божественную комедию» – можно сказать, первый ужастик. Там герой спускается в ад, а над дверями ада написано: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
– А-а, – многозначительно протянул Хон и заспешил вверх по лестнице, чтобы его не заподозрили в полном отсутствии знаний по затронутому вопросу.
Зал, как и предполагал Джек, оказался битком набит. Причем никакого организационного начала во всей этой массе народа не просматривалось. Привычные зрительские места отсутствовали как таковые, поэтому люди ходили, стояли, сидели прямо на полу возле даянгов. Голоса судей смешивались и слышались только отдельные обрывки фраз:
– Финальный бой в весе до пятидесяти семи килограммов, женщины…
– Победил спортсмен в красном протекторе.
– На даянг приглашаются…
Во всем этом кажущемся хаосе, однако, чувствовалось присутствие некой идеи, задававшей тон. Нечто общее отражалось на этих лицах, нечто единое светилось в этих глазах. Все как-то очень озабоченно друг на друга поглядывали, слышались отрывки разговоров с явным использованием спортивного жаргона:
– Да он специально слил бой, мог выиграть.
– Нет, у другого противника – возможно, а у Джейкоба – нет. Там без шансов.
– Гля, гля, титурой съездил. Все, не встанет.
Кто-то совсем рядом, прямо над ухом Делии, совершенно неожиданно заорал с таким остервенением, что от неподдельного чувства, вложенного в слова, даже стало как-то жутко:
– Да отойди же ты! Отойди! От, дьявол тебя побери! Отойди в сторону, что ты лезешь на него как шальной. Кевин, да скажи же ты ему!
Голос пошел вперед, а точнее седоволосый мужчина, кричавший так отчаянно, стал пробиваться ближе к даянгу. Ему не приходилось проталкиваться, толпа сама расступалась.
– Тренер, – пояснил Хон. – Переживает за своего спортсмена. Пройди дальше, я подожду.
И Делия, увлеченная этим незавершенным сюжетом нечаянно услышанной реплики, действительно пошла вперед, повинуясь чисто женскому любопытству. Людское море еще не успело сомкнуться, мужчина шел впереди как ледокол, но потом он вдруг куда-то свернул и Делия неожиданно оказалась возле самого заграждения.
Толпа вокруг внезапно взревела. Делия подняла взгляд и увидела… глаза. Почти детские, немного наивные, одурманенные странной пеленой. В них бился страх, в них кричал ужас… И эти глаза беспомощно скользили по толпе, словно ища защиты. Они растерянно озирались, ощупывая лица, ловя взгляды, и ничего не выражали, кроме какой-то страшной безысходности. Голубые, еще совсем мальчишеские глаза, глядящие на мир испуганно и отстраненно. Паренек, худенький, немного смешной в широком белом одеянии и перетянутый черным поясом, стоял перед кричащим тренером, сидящим на стуле, и молчал, робко озираясь.
Перерыв между раундами, догадалась Делия.
– Да что ты на него кидаешься как петух?! – орал седовласый тренер, наставляя спортсмена. – Отойди, сосредоточься, а потом сработай в голову. Ты же умеешь, Стив. Эй, ты меня слышишь вообще?
Стив не ответил.
– Да очнись же ты! Чертов пацан! – С этими словами тренер хорошенько встряхнул несчастного.
Тот только обреченно дернулся, но осмысленности в его глазах не прибавилось. Лишь щемящая душу тоска и страх.
Делия перевела взгляд на другой край даянга и тоже испугалась, увидев противника этого несмышленыша. Взрослый мужчина, лет двадцати семи, невысокого роста и более коренастый, чем Стив. Он глядел на юношу со злорадной усмешкой и спокойно пробовал делать какие-то удары. В глазах – самодовольство и сознание собственного превосходства. Ах ты господи! Делию так и подмывало крикнуть ему какую-нибудь гадость. Неожиданно рядом вырос Джек.
– Кажется, здесь намечается нокаут, – радостно заявил он. – Если его заснимем, то, считай, полрепортажа уже сделали. Еще пара таких моментов – и твое интервью уже никому не понадобится. Зрителю всегда нужно одного и того же – хлеба и зрелищ.
– Нокаут? – удивилась Делия. – Какой еще нокаут?
– Мальчишка по взрослым выступает первый раз. Ему только исполнилось восемнадцать. Он вчерашний юниор. А этот, – Джек мотнул головой в сторону противника Стива, – матерый волк. Не промахнется. Если в первом раунде он еще только примерялся, то сейчас совершит задуманное. Смотри.
Судья вышел на средину даянга, и спортсмены направились к нему. Отходя от тренера, Стив бросил на него последний умоляющий взгляд, но тот только кулак показал: мол, иди и не ной. Прозвучало короткое «Тцот», и спортсмены, поклонившись друг другу, стали в боевые стойки.
Стив как-то сразу отпрянул в сторону, хотя противник еще не нападал на него. Секунду длилась эта пауза. Было впечатление, что хищник глядит на загнанного в угол кролика, а потом все произошло очень быстро. Волк, как окрестила Делия старшего спортсмена, пошел вперед. Глаза его загорелись злобой, почти звериной жаждой насилия. Хлоп! На экране высветился счет 5:1, хлоп – и 6:1. Стив шарахнулся назад, вероятно так и не успев понять, что произошло, а Волк, уже предугадав это незамысловатое движение, отпрыгнул в сторону, и… послышался глухой удар, треск ломающейся переносицы, кровь окропила голубой квадрат даянга.
– Ай! – не сдержалась Делия, инстинктивно схватившись за собственный нос.
– Хана, дуль, сэт, нэт, тосот… – считал судья над распростертым Стивом, видя, как бледнеет мальчишеское лицо, как бегут по подбородку и щеке алые струи.
Не в силах смотреть на это торжество насилия, Делия отвернулась, закрыв глаза ладонями. Перед мысленным взором все еще стояли эти голубые глаза, а внутри билась мысль: почему ты не помогла? Ведь он же просил, умолял, он глядел и на тебя тоже! Память прокручивала страшный эпизод, хруст кости явственно стоял в ушах, повторяясь снова и снова. И боль. Какая это, должно быть, боль! Делия почувствовала, как по ладоням побежало что-то теплое. Она отняла руки от лица и ужаснулась: они были красными. Капелька крови скатилась на палец и, отделившись от кожи, упала на пол маленькой звездочкой на сером полу.
– Вот это сцена! – раздался где-то за плечом голос Джека. – Парня, конечно, жалко, но зато какой репортаж получится!
– Что? – обернулась Делия. – О чем ты говоришь?
Но, увидев лицо коллеги, он моментально забыл, о чем говорил.
– Как так получилось? Тебя толкнули? – Он живо полез в карман и, достав платок, протянул его Делии.
– Нет, это… наверное, от нервов. Этот мальчик… Он жив?
– Да жив, конечно, – подхватив Делию под локоть, Джек подвел ее к окну, где было не так людно. – Ничего страшного. До свадьбы заживет.
– На даянге номер один, – зазвенел воодушевленный голос комментатора, – победу нокаутом одержал Дэниел Гексли, штат Иллинойс!
Послышалось улюлюканье, свист, одобрительные хлопки. Кто-то даже крикнул:
– Молодец, так их!
Делия была ошарашена подобной реакцией зала чуть ли не больше, чем самим нокаутом. Чему они радуются, за что хвалят этого морального урода?
– Почему? – сорвалось с ее губ.
– Что почему? – не понял Джек.
– Почему они радуются тому, что человеку сломали нос? – Делии показалось странным, что Джек не сразу сообразил, о чем его спрашивают. Ведь это так естественно. Что еще можно спросить, видя подобное варварство? А окружающие показались ей каким-то сборищем дикарей, живущих родоплеменными отношениями. С той лишь разницей, что побежденному медики оказывают помощь.
Джек развел руками (камера лежала на подоконнике).
– Это большой спорт. Сюда люди приходят сражаться, доказывать себе и другим, что они лучшие. Победа, причем красивая победа, всегда вызывает одобрение. Это нормально.
Джек говорил так спокойно, так уверенно… Джек, который боялся лишний раз сказать человеку грубое слово, который пропускал вперед женщин в дверях… И этот Джек рассуждает о страшных вещах с завидным равнодушием, словно насилие для него нечто само собой разумеющееся.
– Красивая победа? – Делия грустно усмехнулась. Нет, не стоит объяснять Хону, почему это не победа и почему она не только не красивая, а просто уродливая, противоречащая самим принципам красоты. Зачем? Впервые в жизни Делия остро ощутила, насколько она далека от Джека. Осталось выяснить только один вопрос. – Послушай, – Делия мотнула головой в сторону табло. – Там был счет, кажется, 5:1. Или вроде того, не помню. Ведь выигрывал этот, матерый волк?
– Да, – закивал Джек.
– А если бы он выиграл по очкам, это чем-нибудь отличалось бы от победы нокаутом в общем зачете?
Он пожал плечами.
– Для общего зачета это значения не имеет. Так, для поднятия престижа.
Делия не ответила. Ей стало мерзко. Для поднятия престижа. В кои-то веки мужчина поднимает свой престиж избиением слабейшего? Но и об этом с Хоном было бесполезно говорить. Все равно не поймет, ведь он, кажется, воспринимает подобные вещи как должное.
– Давай быстрее с этим разберемся и уедем отсюда, – устало протянула Делия. – Найди мне чемпиона, я расспрошу его о жене и детях, о культе насилия – и мы уедем. Не хочу находиться здесь ни одной лишней минуты.
Она отняла от лица платок: кровь уже остановилась.
– Хорошо. – Джек извлек из кармана все тот же листок и ручку, с помощью которых объяснял расположение судей на даянге. – Сейчас посмотрю порядок выступлений. Только не отходи от камеры, а то, не ровен час, не на что снимать будет. – И он растворился в толпе.
А Делия осталась наедине со своими мыслями и чувствами. Ей было тошно. Тошно от этих людей, от этих стен, от этого воздуха. Создавалось ощущение абсурдности, какой-то огромной духовной несостыковки: зачем они это делают? Зачем выбивают друг другу челюсти, ломают носы, руки, ноги. Что за примитивизм мышления? Что за ненормальная потребность? Вспомнился Фрейд и его учение о подсознании, по которому все наше поведение объясняется только стремлением к сексу и агрессии. Потом из далекого уже курса философии вынырнул Спенсер. Да, конечно, человеческое общество лишь подобие природной среды, есть люди-хищники, есть люди-жертвы. Одни постоянно поглощают других.
Делия присела на лавочку, продолжая, впрочем, боковым зрением следить за камерой. Да, прав Фрейд, прав Спенсер. Кто еще говорил об этом? Да всех и не упомнишь. Но многие. Очень многие. С тех пор как Дарвин провозгласил человека лишь обезьяной, прыгнувшей чуть выше других живых существ на планете, об этом не переставая говорили все философы. И сегодня Делия, никогда не разделявшая столь пессимистических взглядов на homo sapiens и его природу, начала понимать, что именно так все и есть на самом деле. А она не привыкла так жить. Не привыкла, постоянно общаясь с поэтами и художниками, с актерами и вообще людьми творческими, образованными. В ее сознании само слово «человек» ассоциировалось с созидательной силой. Созидательной, а не разрушительной. Ведь на земле только люди могут творить! Лишь человеческая рука из глыбы камня высекает прекрасные статуи, из звуков создает музыку, из красок и холста – великие полотна. Делии всегда почему-то казалось, что таких людей большинство, но теперь она ясно увидела, что это не так. Мимо то и дело сновали спортсмены, и она вглядывалась в их глаза. Так вот она, та общая идея, которая объединяет их всех: насилие. Насилие над другим живым существом, над себе подобным.
– Эй, ты меня слышишь?
Делия подняла глаза: перед ней на корточках сидел Джек и улыбался.
– Я нашел тебе целых три известных спортсмена. Один выступает через десять минут на третьем даянге. Если ты готова, то можем идти.
Но Делия его не слушала.
– Мы самые отвратительные создания на земле.
– Что? – Джек удивленно посмотрел на коллегу. – Что ты там бормочешь?
– Да нет, ничего. – Достав из сумочки зеркало и гигиенические салфетки, она стала приводить себя в порядок.
Но он не отставал. Наверняка он все-таки разобрал что-то из сказанного.
– Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, брось. Считай спортсменов отщепенцами, если тебе так легче. Ведь контактными видами спорта занимаются очень немногие.
Но Делия только усмехнулась в ответ.
– Не бывает случайностей, Джек. Если один человек способен на что-то, то не исключено, что и другие в критической ситуации поведут себя так же. Но давай не будем больше об этом. Где твой чемпион? Веди.
– Ну как знаешь. – Он несколько погрустнел, видимо снова решил, что Делия не хочет продолжать разговор из-за ограниченности его кругозора. – Туда.
Когда подошли к даянгу, там еще выступала другая пара спортсменов: оба высокие, довольно широкие в плечах, явно коренные американцы. Бой шел как-то вяло. Делия посмотрела на табло – 4:4. Интересно, кто же все-таки победит. Она стала снова всматриваться в глаза. Спортсмен в синем протекторе глядел прямо и открыто, с вызовом озлобленного самолюбия. Были в зрачках какие-то горячие предупреждающие искры. Его противник, наоборот, держался свободнее, выглядел менее сосредоточенным и вообще казался человеком более добродушным.
Делия коснулась плеча Джека.
– Выиграет синий.
– С чего ты взяла? – заинтересовался тот. – По мне, так у синего с техникой хуже, стоит на месте, его счастье, что красный не лезет первым. А как ты определила?
– Потом скажу, смотри, вот увидишь.
Спортсмены еще некоторое время постояли, потом синий пошел вперед, завертелся, подпрыгнул, сделал несколько ударов. Красный предпринял что-то вроде контратаки, но тут ему просто не хватило злости, чтобы сработать с нужной скоростью. Нанеся ответный удар, он как будто задержался, словно ожидая ответного хода, который, собственно, и последовал. Послышался хлопок и счет изменился – 5:4. Судья поднял руку синего: «Чонг са!».
– Ну, что я говорила? – Скрестив руки на груди, Делия снисходительно улыбнулась.
Но Джек только отмахнулся.
– Новичкам везет.
А диктор уже объявлял новую пару спортсменов:
– На даянг номер три для финального боя в весе до восьмидесяти килограммов приглашаются: Бенджамин Рэдл, штат Джорджия, и Майкл Стейкмен, штат Техас.
– Так, – обратилась она к Джеку, – какой из них наш чемпион и чем он замечателен? Быстро. Пока они дерутся, я должна набросать вопросы. Ума не приложу, о чем можно говорить с этими тупоголовыми? Мало того что балбес на балбесе, так еще и брыкаются. В голове одни побои. Интересно, у него хоть зубы на месте, или придется еще разбирать по слогам. – Все это время Делия смотрела в блокнот, записывая первые пришедшие в голову мысли по поводу интервью. Именно поэтому она не видела тех отчаянных знаков, которые делал ей Джек.
Наконец он не выдержал и просто толкнул ее локтем в бок.
– Ты чего? – вскинулась Делия.
– Да он как раз мимо проходил, когда ты говорила о тупоголовых.
– Кто?
– Да Бенджамин, у которого тебе брать интервью. Теперь даже не знаю, как ты к нему подойдешь, он на нас так посмотрел…
– Ой, – засмеялась Делия, прикрыв рот ладонью, – что, правда?
Ей было приятно, что хоть до одного из этой толпы агрессивных дурней дошла ее речь. И еще как дошла! Одно дело, когда высказываешь человеку свои мысли прямо в лицо, всегда есть некоторая скидка на непосредственный контакт. Подбираешь слова, чтобы сгладить мысль, стараешься быть корректным. И другое дело, если говоришь о ком-то, кто отсутствует, вот уж тут можно не стесняться. Делия торжествовала: пускай эта звезда спорта услышит, что думает о нем человек с более высоким интеллектуальным уровнем. Правда, теперь, похоже, придется искать другого спортсмена для интервью, но хоть душу отвела. И Делия перевела взгляд на даянг, готовясь лицезреть очередных представителей фауны в белых пижамах. Но тот, кого она увидела, заставил ее на мгновение забыть и об интервью, и о злорадстве, и даже о собственном торжестве…




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Забытые истины - Маккинли Элис

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Забытые истины - Маккинли Элис



Очень своеобразный роман, не для любителей романов о секретарше и боссе,греческих миллионерах и девственницах.Работа человека над собой,умение управлять собой,своими эмоциями редко кому удается,подавляющее число людей вообще не знают, что это такое.ГГ повезло, что он попал к такому учителю,его большая заслуга, что он воспринял учение,много работал и достиг успеха.
Забытые истины - Маккинли ЭлисТ
13.03.2015, 15.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100