Читать онлайн Тим, автора - Маккалоу Колин, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тим - Маккалоу Колин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.01 (Голосов: 141)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тим - Маккалоу Колин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тим - Маккалоу Колин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккалоу Колин

Тим

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

За эту долгую и печальную зиму, которая последовала за смертью матери Тима, он очень изменился. Он был похож на тоскующее животное; бродил с места на место, ища что-то, чего там не было, глаза беспокойно останавливались на каком-нибудь предмете, затем разочарованно отворачивались. Казалось, он ожидал, что произойдет что-то невозможное, и удивлялся, почему это не происходит. Даже Гарри Маркхэм и его бригада ничего от него не могли добиться, рассказывал в отчаянии Рон Мэри. Он ходил на работу аккуратно, каждый день, но все грубые выходки парней не оказывали на него никакого впечатления. Он выносил их жестокий юмор так же терпеливо, как и все остальное. Казалось, он ушел из реального мира, думала Мэри, ушел в место, где он был совсем один, и навсегда закрылся от всех других.
Она и Рон вели бесконечные и бесполезные разговоры о Тиме, сидя в коттедже долгими вечерами, а на улице шел дождь, и среди деревьев выл ветер. Тим же уходил куда-то один или шел спать. После смерти Эсме Мэри настаивала на том, чтобы Рон ездил с ними в коттедж на выходные. Она не могла вынести мысли, что увезет в пятницу Тима и оставит старика сидеть перед камином в одиночестве.
Для них это были тяжелые, печальные, медленно текущие месяцы. Мэри, которая делила свои свободные часы с Тимом, было немного легче; для Рона была только пустота, а что было в душе у Тима, никто не знал. Это было ее первое столкновение с горем, такого раньше она даже не могла себе представить. И самое тяжелое состояло в том, что она была бессильна помочь. Что бы она ни сказала, что бы ни сделала — все это не имело никакого значения. Ей приходилось мириться с долгими периодами молчания, потихонечку убегать, чтобы выплакаться и погоревать в одиночестве.
Она начала привязываться и к Рону, потому что он был отцом Тима и потому, что он был так одинок, но никогда не жаловался. С течением времени он все больше стал занимать ее мысли. Когда самое холодное время года приближалось к концу, она заметила, что его силы тают. Иногда, когда они сидели во дворе и он протягивал руку к солнцу, ей казалось, что оно просвечивает сквозь покрытую венами и старческими пятнами кисть, и становятся видны очертания костей. Он начал сильно дрожать, и его когда-то твердая энергичная походка стала неуверенной. И как бы плотно она его ни кормила, он непрерывно терял в весе. Казалось, он тает на глазах. Неприятности окружали ее, как невидимая армия врагов. Казалось, она проводила свои дни, бродя по пустынной долине и не зная, куда идти. Единственной реальностью был Арчи Джонсон. Только на работе она опять становилась сама собой и думала не о Роне и Тиме, а о конкретных делах. Это было единственное, что давало ей силы. Она начала бояться пятниц и радоваться понедельникам. Рон и Тим стали для нее словно камень на шее, ибо Мэри не знала, что делать, чтобы избежать катастрофы, и чувствовала, что она приближается.
Однажды утром в субботу ранней весной она сидела на террасе коттеджа и смотрела на берег. У края воды стоял Тим и глядел через широкую реку. Что он видел? Искал ли он там мать, или ответ на вопросы, который она не могла ему дать? Именно этот разлад с Тимом деморализовал ее больше всего: она чувствовала, что является главной причиной его странной замкнутости. С той самой ночи, когда она вернулась в коттедж, где Тим и Рон провели неделю одни, Мэри поняла, что Тим считает, будто она предала его. Но разговаривать с ним было невозможно: он, казалось, не хотел ее слушать. Бесконечное количество раз она пыталась коснуться этой темы, предпринимая уловки, которые раньше действовали безотказно. Но все было бесполезно, тем более что он оставался, как всегда, вежлив, охотно работал в саду и по дому, не высказывая вслух недовольства. Просто он ушел.
Рон вынес на террасу поднос, где был сервирован утренний чай, и поставил его на стол около ее стула. Его глаза проследовали за ее взглядом, и, посмотрев на неподвижную, как у часового, фигуру на берегу, он вздохнул.
— Выпей чашечку, Мэри. Ничего ты не ела на завтрак, дорогая. Я вчера испек такой хороший кекс с тмином, но почему тебе не съесть кусочек с чаем? А?
Она оторвала мысли от Тима и улыбнулась:
— Честное слово, Рон, ты за последние несколько месяцев превратился в настоящего повара.
Он прикусил задрожавшую губу.
— Эс любила кекс с тмином. Я читал в «Геральде», что в Америке едят хлеб с тмином, но не кладут его в кексы. Идиоты! Ничего не представляю себе хуже, чем тмин в хлебе, а вот в пышном сладком кексе — в самый раз.
— Обычаи бывают разные, Рон. Наверное, они скажут как раз обратное, если прочитают в их газетах, что австралийцы не кладут тмин в хлеб, а едят его в кексе. Хотя, честно говоря, если зайти в некоторые булочные в Сиднее, то теперь можно там купить ржаной хлеб с тмином.
— Да, эти чертовы бродяги все что угодно сделают, — сказал он с присущим старым австралийцам презрением к новым европейским эмигрантам. — Ну, неважно. Съешь кусочек кекса, Мэри, давай!
Съев ломтик, Мэри поставила тарелку:
— Рон, что с ним происходит?
— Елки-палки, Мэри, мы эту тему обсосали до костей уже давным-давно! — резко ответил он, затем повернулся и, раскаиваясь, сжал ее руку, — Прости, дорогая моя, я не хотел тебе хамить. Я знаю, что ты о нем беспокоишься, и только поэтому и спрашиваешь. Не знаю, милая, не знаю. Никогда не думал, что он будет так тосковать о матери, не думал, что так долго. У меня просто сердце разрывается!
— И у меня тоже. Не знаю — что, но я должна что-то сделать, и как можно скорее. Он уходит от нас, Рон, уходит все дальше и дальше, и если мы не вернем его, мы можем потерять его навсегда.
Он подошел и сел на ручку ее кресла.
— Если бы я знал, что делать, Мэри, дорогая, но я не знаю. Самое ужасное, что я уже не так страдаю о нем, как раньше. Я не хочу волнений. Даже о сыне. Это звучит ужасно, но это так. Подожди здесь.
Он исчез в доме, но через минуту опять появился, держа под мышкой плоскую папку. Он бросил ее на стол рядом с подносом. Мэри подняла на него глаза, удивленная и встревоженная. Рон взял другой стул, подтянул его к столу и сел против нее, прямо глядел ей в лицо. Его глаза странно блестели.
— Вот все документы, касающиеся Тима, — сказал он. — Здесь мое завещание, все банковские счета, страховые полисы и ежегодная рента. Все это даст возможность Тиму быть в денежном отношении независимым до конца жизни. — Он оглянулся в сторону пляжа, и Мэри уже не видела его лица.
— Я умираю, Мэри, — продолжил он медленно. — Я не хочу жить, не могу себя заставить жить. Я, как заводная обезьянка, у которой кончается завод — знаешь, ну те, что бьют в барабан и маршируют взад вперед, а затем их движение замедляется, а потом и вовсе останавливаются, ноги перестают шагать, а барабан бить. Вот и я такой. Кончается завод, и я ничего не могу сделать. И, знаешь, Мэри, я этому рад! Если бы я был молодым, я бы так не чувствовал ее смерти, но возраст делает свое дело. Она оставила такую пустоту в моей душе, которую ничто не заполнит, даже Тим. Все, что я хочу, это лежать там, под землей, рядом с ней. Мне все кажется, что ей так холодно и одиноко. Иначе и быть не может, после того, как она проспала все эти годы рядом со мной.
Его голова была все еще повернута к берегу и она не видела его лица.
— Я не могу, — продолжал он, — вынести мысль, что ей там холодно и одиноко, не могу. После ее смерти ничего не осталось, я не могу даже сосредоточиться на Тиме. Вот поэтому я на этой неделе пошел к адвокату и все оформил. — Я не оставляю тебе ничего, кроме неприятностей, но почему-то с самого начала я всегда чувствовал, что тебе очень дорог Тим, и ты не будешь возражать. Это эгоизм, но ничего не могу поделать. Я оставляю Тима тебе Мэри, и вот все его бумаги. Возьми. Я предоставил тебе полномочия распоряжаться финансовыми делами Тима, пока ты жива. Я не думаю, что Дони будет стараться причинить тебе неприятности, потому что Мик не хочет брать на себя заботы о Тиме. Но на всякий случай я оставил пару писем, одно для Дони и одно для этого пижона Мика. А на работе я сказал боссу, что ухожу на пенсию. Буду сидеть дома и ждать… Если ты не возражаешь, то буду ездить с Тимом сюда. Но это будет не долго.
— О, Рон, о Рон! — Мэри неожиданно для себя заплакала; из-за слез очертания стройной фигуры на берегу расплылись. Она протянула руки к отцу Тима.
Они встали и прижались друг к другу, каждого мучила своя боль. Через некоторое время Мэри заметила, что это принесло ей больше утешения, чем Рону; она успокоилась и почувствовала в его нежности и сочувствии настоящую мужскую защиту. Она теснее прижалась к нему, уткнув лицо в его худую, морщинистую шею и закрыла глаза.
Вдруг ей показалось, что что-то нарушило эту атмосферу доверия, по спине у нее пробежал озноб и она, вздрогнув, открыла глаза, Тим стоял в нескольких шагах от них, и в первый раз за долгие месяцы их дружбы, она увидела его разгневанным. Он дрожал, глаза сверкали и стали темными, кулаки сжимались и разжимались. В ужасе она отпустила Рона и отступила так резко, что тот покачнулся и едва удержался на ногах. Повернувшись, он увидел Тима. Они с минуту молча смотрели друг на друга, затем Тим повернулся и побежал по тропинке к берегу.
— Что с ним такое? — прошептал Рон в ужасе. Он сделал движение последовать за сыном, но она схватила его и остановила.
— Нет, нет!
— Но я должен узнать, что с ним, Мэри! Что он сделал? Почему ты так вздрогнула и так испугалась? Пусти меня!
— Нет, Рон, пожалуйста! Позволь мне пойти за ним, а ты останься здесь, пожалуйста! О, Рон, не спрашивай почему, просто разреши мне самой найти его!
Он неохотно уступил, отойдя от края террасы.
— Ну хорошо, дорогая. Ты так добра к нему и, может быть, тут как раз нужна женщина. Если бы мама была жива, я, бы послал ее. Иди!
Никаких следов Тима на берегу не было. Мэри остановилась у кромки песка и прикрыв глаза рукой внимательно всматривалась то в один, то в другой конец пляжа, но и там его не было. Она повернулась и пошла к деревьям, направляясь к маленькой полянке, где, как она знала, он в последнее время любил бывать один. Он был там. Вздохнув с облегчением, Мэри оперлась о ствол дерева и молча следила за ним. Вид его страдания потряс ее; все линии его прекрасного тела говорили о невыразимой душевной боли, его чистый профиль весь исказился. Она подошла к нему так тихо, что он не заметил ее присутствия, пока она не коснулась его руки. Он отскочил, как будто ее пальцы обожгли его, и ее рука упала.
— Тим, что? Что я сделала?
— Ничего, ничего!
— Не скрывай от меня, Тим! Что я сделала?
— Ничего! — пронзительно крикнул он.
— Но я сделала! О, Тим, я знаю уже давно, что я сделала тебе что-то плохое, но я не знаю что! Скажи мне, скажи мне!
— Уходи!
— Нет, не уйду! Не уйду, пока ты не скажешь мне, в чем дело! Мы с твоим отцом голову потеряли от беспокойства за тебя. Но сейчас там, на террасе, ты смотрел на нас так, как будто ты нас ненавидишь. Ненавидишь нас, Тим!
Она подошла и положила руки ему на плечи.
— Не трогай меня! — он вырвался и повернулся ней спиной.
— Почему, Тим? Что я сделала, что не могу дотронуться до тебя?
— Ничего!
— Я тебе не верю! Тим, я никогда не думала, что будешь мне лгать, но ты лжешь! Пожалуйста, скажи мне, в чем дело, пожалуйста!
— Не могу! — прошептал он в отчаянии.
— Но ты можешь, конечно, можешь! Ты всегда мог говорить мне все! О, Тим, не отворачивайся, не закрывайся! Ты убиваешь меня, я вне себя от беспокойства, и не знаю, что делать! — она начала плакать, вытирая слезы ладонью.
— Не могу, не могу! Я не знаю! Я чувствую так много разного, что не могу думать, я не знаю, что это значит!
Он резко обернулся к ней, терпению его, казалось, пришел конец. Она резко отступила. Чужой человек смотрел на нее расширенными глазами, казалось, в нем не осталось ничего близкого, ничего знакомого.
— Я знаю только одно: что я тебе больше не нравлюсь! Вот и все! Тебе теперь больше нравится папа, а я тебе совсем не нравлюсь! С тех пор, как ты встретила папу, я тебе уже не нравлюсь, и я знал, что так будет, я знал, что так будет! Как могу я тебе нравиться больше, чем он, когда он полный доллар, а я — нет? И мне он тоже нравится больше, чем я — сам себе.
Она протянула к нему руки.
— О, Тим! О, Тим! Как ты мог так подумать? Это неправда! Ты мне нравишься, как всегда, ни на капельку не меньше! Как могла бы я перестать любить тебя?
— Но ты перестала, когда встретила папу!
— Нет, нет! Это неправда, Тим! Пожалуйста, верь мне, это неправда! Мне нравится твой папа, но я не могу его любить, как тебя.
Если уж хочешь знать, мне нравится твой отец потому, что он твой отец. Он тебя создал, — она пыталась говорить спокойно, надеясь, что это его успокоит.
— Ты неправду говоришь, Мэри! Я чувствую! Я всегда думал, что ты думаешь, что я — взрослый, но теперь я знаю, что нет. Теперь, когда я видел тебя и папу! Я тебе больше не нравлюсь теперь, тебе нравится он, папа! Ты не мешаешь папе обнимать тебя! Я видел, что ты обнимаешь и утешаешь его все время! А мне ты не разрешаешь обнимать тебя, и ты не утешаешь меня! Ты только подтыкаешь мне одеяло, а я хочу, чтобы ты обняла и утешила меня, но ты не хочешь! А папу утешаешь! Что я сделал, почему ты меня больше не любишь? Почему ты изменилась, когда папа стал приезжать сюда? Почему всегда я остаюсь один? Говорю тебе: я тебе не нравлюсь, а нравится тебе папа!
Мэри стояла совершенно неподвижно. Сердце ее рвалось ответить на эту отчаянную, безнадежную мольбу о любви, но она была слишком ошеломлена неожиданностью. Он ревновал! Он ревновал яростно, эгоистически! Он смотрел на своего отца, как на соперника, эта ревность не была ревностью ребенка. Тут был мужчина: примитивный, эгоистичный, сексуальный мужчина. Слова утешения здесь не помогут. Ей нечего было сказать.
Они стояли и смотрели друг на друга в упор, непреклонные в своей ярости. Затем Мэри почувствовала, что у нее дрожат ноги, дрожат так, что она едва может стоять. Она опустилась на землю, но взгляда от Тима она не оторвала.
— Тим, — сказала она, пытаясь подбирать слова с особой осторожностью. — Тим, ты знаешь, я никогда тебе не врала, никогда! Я не могу тебя обманывать, я тебя слишком люблю для этого. То, что я собираюсь тебе сказать, я не могла бы сказать ребенку, а только взрослому мужчине. Ты уверил меня, что ты уже вырос, поэтому тебе придется принимать и все тяжести, что сопровождают жизнь взрослого человека. Я не могу тебе как следует объяснить, почему я позволила твоему отцу обнять меня, а тебе не позволила. Но не потому, что ты для меня — ребенок, а потому, что он — старик. Ты понял это как раз наоборот, понимаешь? Тим, тебе придется быть готовым к еще одному удару, такому, как смерть твоей мамы, и ты должен быть сильным. Ты должен быть настолько взрослым, чтобы уметь хранить в секрете то, что я тебе скажу. Особенно от твоего папы. Он ни за что не должен знать, что я тебе это рассказала.
Ты помнишь, уже давно я тебе объясняла, что случается с людьми, когда они умирают, почему они умирают, что они становятся слишком старыми и усталыми, чтобы жить дальше, что у них, как у часов, если их не завести, кончается завод, и сердце их перестает биться? Так вот, так происходит с твоим папой. Когда умерла твоя мама, он начал быстро истощаться и уставал все больше и больше с каждым днем. Он не может жить без нее.
Он все еще стоял над ней и дрожал. Однако она не знала, от гнева ли, или это реакция на ее слова. Она с трудом продолжала говорить:
— Я знаю, Тим, что ты тоже очень скучаешь о маме, но не так, как он, потому что ты молодой, а он — старый. Папа хочет умереть, он хочет лежать под землей рядом с мамой и спать так, как они спали, когда она была жива. Он хочет быть с ней. Они принадлежат друг другу, понимаешь, он не может без нее. И вот, когда ты вошел на террасу, он как раз и сказал мне, что знает, что скоро умрет. Он больше не хочет ходить, разговаривать, потому что он старый, и он не хочет привыкать жить без нее. Вот почему я обнимала его, мне было так грустно, и я плакала. По настоящему-то это он меня утешал, а не я. Ты все перепутал.
Резкое движение Тима заставило ее поднять голову. Он плакал.
— Нет, не плачь, Тим! Успокойся, ты должен быть очень храбрым и сильным. Нельзя, чтобы он увидел, что ты плакал. Я знаю, я уделяла твоему папе много внимания, которое, как ты считаешь, по праву принадлежит тебе, но у него осталось времени мало, а у тебя вся жизнь впереди. Разве плохо, что я хочу дать ему капельку счастья, чтобы облегчить дни, которые у него остались? Дай ему эти дни, Тим, не будь эгоистом! Он так одинок! Он так ужасно скучает по маме, дорогой наш старик, он скучает о ней так, как я бы скучала о тебе, если бы ты умер. В мире, в котором он живет, почти нет света.
Тим так никогда и не научился владеть своим лицом. Черты его отражали все эмоции, которые проносились в нем, и было ясно, что он понял достаточно много.
Она устало вздохнула.
— И все эти месяцы мне было нелегко заботиться о вас двоих, а не только о тебе. Много, очень много раз я хотела быть только с тобой. Но когда я себя ловила на этой мысли, Тим, мне было стыдно. Понимаешь, не всегда бывает так, как мы хотим. Жизнь редко бывает идеальна, и нам надо учиться мириться с тем, что есть. Теперь нам надо думать прежде всего о папе. Ты знаешь, какой он хороший и добрый, и если ты будешь справедлив, то ты никогда не скажешь, что он обращался с тобой, как с ребенком, ведь так? Он отпустил тебя в мир одного, чтобы ты совершил свои собственные ошибки, он любит бывать вместе с тобой в «Прибрежном», он был тебе самым лучшим и верным товарищем, он заменял тебе друзей твоего возраста, которых ты сам не мог завести. И все же у него была своя собственная жизнь, но не потому, что он эгоистичен; он всегда думал о тебе, и маме, и Дони, и эта мысль утешала и согревала его. Тебе повезло, Тим, что ты имеешь такого отца, как Рон, так что разве мы не должны вернуть ему немного из того, что он отдавал тебе так щедро все эти годы?
Теперь, Тим, я хочу, чтобы ты был очень добр с отцом, и со мной тоже. Ты не должен огорчать его и уходить один, как ты это делал, и никогда не должен ему рассказывать, в чем дело. Когда папа рядом, я хочу, чтобы ты пел, разговаривал, смеялся, как будто ты счастлив, по-настоящему счастлив.
Как дождь и солнце, горе и радость вместе отразились в его глазах, затем они закрылись, и он опустил голову ей на колени. Она сидела, гладила его по голове и говорила. Говорила, водя кончиком пальца по его шее, уху, и опять, и опять кругами.
Наконец он поднял голову и посмотрел на нее, стараясь улыбнуться, но не смог. Затем выражение его лица изменилось, опять появился тот же потерянный, удивленный взгляд. Морщинка с левой стороны рта стала более заметной, и он вновь обратился в гадкого утенка среди лебедей.
— О, Тим, не смотри так на меня! — попросила она.
— На работе ребята называют меня «голова садовая», — сказал он, — но если я очень постараюсь, я все-таки могу немного думать. И с тех пор, как ушла мама, я все время пытался придумать, как я покажу тебе, что ты мне нравишься, потому что я думал, что папа тебе нравится больше. Мэри, я не знаю, что ты со мной делаешь, я только чувствую это, а сказать не могу, не нахожу слов… Но в фильмах по телевизору мужчина обнимает девушку и потом целует, и тогда она знает, как сильно она ему нравится. О, Мэри, ты мне так нравишься! Ты мне нравилась даже тогда, когда я думал, что ты меня больше не любишь. Ты мне нравишься, ты мне так нравишься!
Он схватил ее за плечи и поднял на ноги, его неумелые руки обхватили ее слишком сильно, и она подняла голову, чтобы не задохнуться. Прижавшись щекой к ее щеке, он пытался найти ее рот. Совершенно растерявшись, так как его последние слова и действия были слишком быстры и неожиданны, Мэри отчаянно попыталась высвободиться. Затем это как-то перестало иметь значение, осталось только ощущение прекрасного, юного тела и нетерпеливых, но неумелых губ. Такая же неопытная, как и он, Мэри все же инстинктивно почувствовала, что ему нужна помощь и одобрение. Она не могла предать его, не могла нанести удар его гордости, унизить, отвергнуть его. Он немного ослабил объятие, и она, высвободив руки, подняла их и стала гладить его лоб, закрыв ему глаза, чувствуя под пальцами шелковые ресницы и втянутые щеки. Он поцеловал ее так, как он думал, это делается — с крепко сжатыми губами, но поцелуй не удовлетворил его. Она немножко отодвинулась и слегка пальцем приоткрыла его нижнюю губу, затем притянула его голову вниз. На этот раз он был удовлетворен и задрожал от восторга. Это передалось и ей.
Раньше она прикасалась к нему, как к ребенку, и никогда — как к мужчине, и теперь, когда она обнаружила в нем мужчину, она испытала шок. Отдаться его объятиям, чувствовать его рот, гладить его шею и мускулистую грудь — она открыла в себе потребность в этом, почувствовала мучительное удовольствие от его прикосновений. Он дотронулся до ее груди, прикрытой одеждой, затем рука скользнула за воротник ее платья и обхватила голое плечо.
— Мэри! Тим! Мэри! Тим! Где вы? Слышите меня? Это Рон! Отвечайте!
Она вырвалась, взяла его за руку и потащила за собой под укрытие деревьев. Они бежали до тех пор, пока голос Рона не стал еле слышен. Затем остановились. Сердце Мэри билось так, что она едва могла дышать и на мгновение подумала, что потеряет сознание. Хватая ртом воздух, она прижималась к руке Тима, пока ей не стало лучше. Затем, почувствовав неловкость, она отошла немного.
— Ты смотришь на глупую старую дуру, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом.
Он улыбнулся ей, как раньше, нежно и с любовью, но была и разница — появилось восторженное удивление, как будто бы в его глазах она получила новое измерение. Это отрезвило ее как ничто другое. Она приложила руку ко лбу, пытаясь сосредоточиться. Как это произошло? И как ей теперь поступить, как она может вернуться к старым отношениям, не обидев его?
— Тим, мы не должны были это делать, — сказала она медленно.
— Почему? — Его лицо сияло от счастья. — О, Мэри, я не знал, как это хорошо! Мне понравилось, мне это понравилось гораздо больше, чем утешать тебя!
Она энергично затрясла головой:
— Неважно, Тим! Мы не должны были этого делать. Есть вещи, которые нам делать нельзя, и это одно из них. Очень плохо, что нам понравилось, потому что больше этого не будет. Этого никогда не должно быть. И не потому, что мне не понравилось, а потому что этого делать нельзя. Ты должен поверить мне, Тим, нам это делать не разрешается! Я отвечаю за тебя, я должна заботиться о тебе так, как хотели бы твои мама и папа, и это значит, мы не можем целоваться, просто не можем.
— Но почему, Мэри? Что в этом плохого? Мне так понравилось! — Весь свет исчез из его глаз.
— Тим, в самом поцелуе нет ничего дурного. Но между тобой и мной это запрещено. Это грех. Ты знаешь, что такое грех?
— Конечно знаю. Это когда делаешь то, что не нравится Богу.
— Ну так Бог не хочет, чтобы мы целовались.
— Но почему Он не хочет? Мэри, я никогда так себя не чувствовал. Я чувствовал, как будто я почти полный доллар! Почему Бог должен возражать? Это несправедливо, несправедливо.
Она вздохнула:
— Нет, Тим, это справедливо. Но иногда нам трудно понять цели Бога. Есть много вещей, которые нам приходится делать, а почему, мы не понимаем, правда ведь?
— Да, наверное, так, — ответил он, надувшись.
— Так вот, когда дело касается понимания Божественных целей, мы все не полные доллары — ты не полный доллар, и я не полный доллар, и твой папа не полный доллар, даже премьер-министр Австралии не полный доллар, даже королева. Тим, ты мне должен поверить, — умоляла она. — Ты должен мне поверить, потому что если ты не поверишь, мы не сможем быть друзьями, мы должны перестать видеть друг друга. Мы не можем обнимать и целовать друг друга потому, что это в глазах Бога — грех. Ты — молодой человек, а я становлюсь старой. Я гожусь тебе в матери, Тим!
— Но какое это имеет значение?
— Богу не нравится, что мы обнимаемся и целуемся, когда между нами такая разница в возрасте, Тим. Ты мне нравишься, ты мне нравишься больше всех в мире, но я не могу обнимать и целовать тебя. Это не разрешается. Если ты попытаешься опять поцеловать меня, Бог запретит мне видеть тебя, а я этого не хочу.
Он печально думал некоторое время, затем вздохнул, признав поражение.
— Хорошо, Мэри, мне это понравилось, но лучше я буду тебя видеть, чем поцелую и больше не буду видеть.
Она в восторге хлопнула в ладоши:
— О, Тим, я так горжусь тобой! Ты говорил, как мужчина, настоящий полный доллар. Я очень горжусь тобой.
Он засмеялся неуверенно:
— Я все равно думаю, что это несправедливо, но мне нравится, когда ты гордишься мной.
— Ну, теперь тебе лучше, когда ты знаешь все?
— Гораздо лучше! — он сел под дерево и похлопал рукой по земле рядом с собой. — Садись, Мэри. Обещаю, что не поцелую тебя.
Она присела рядом, взяла его руку и сплела свои пальцы с его.
— Только так мы можем касаться друг друга, не больше. Я знаю — ты не поцелуешь меня, и я не волнуюсь, что ты можешь нарушить обещание. Но ты должен обещать мне еще кое-что.
— Что? — свободной рукой он сорвал несколько травинок.
— То, что случилось, я имею в виду поцелуй, должно быть нашим маленьким секретом. Мы никому не должны говорить об этом, Тим.
— Хорошо, — ответил он послушно. Он опять возвращался к состоянию ребенка, принимая эту роль без недовольства и с желанием сделать приятное. Через некоторое время он повернулся и посмотрел на нее, его большие синие глаза излучали такую любовь, что у нее перехватило дыхание, она рассердилась и огорчилась. Он был прав. Это было совсем не справедливо.
— Мэри, то что ты сказала про папу, что он хочет спать рядом с мамой под землей. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Если бы ты умерла, я бы тоже хотел умереть, я бы не хотел ходить, разговаривать, смеяться или плакать, честно. Я бы хотел быть с тобой, спать под землей. Мне не нравится, что папа уйдет отсюда, но я понимаю, почему он этого хочет. Она дотронулась рукой до его щеки.
— Всегда легче что-нибудь понять, когда поставишь себя на место другого, не так ли? Слышишь, нас зовет папа? Ты сможешь с ним разговаривать и не плакать?
Он спокойно кивнул:
— Да, я буду в порядке. Мне очень нравится папа, после тебя я люблю его больше всех. Но он вроде бы принадлежит маме, правда? А я принадлежу тебе, поэтому я уже не так переживаю. Теперь я принадлежу тебе. А принадлежать — это не грех? А, Мэри?
Она покачала головой:
— Нет, Тим. Это не грех.
Голос Рона послышался ближе. Мэри крикнула, чтобы он знал, где они, и осталась на месте.
— Мэри?
— Да, Тим?
Все еще лежа на земле, он поднял голову, и в его глазах появилось такое выражение, будто он что-то вдруг понял:
— Я сейчас придумал, Мэри. Ты помнишь тот день, когда мама умерла, и ты пришла забрать меня?
— Да, конечно, помню.
— Так вот, Дони говорила тебе что-то ужасно сердитое, а я не понимал, почему она так сердится. Когда она кричала на тебя, я представил, что она думает, будто мы сделали что-то ужасное. Теперь я знаю! Она думала, что мы целовались?
— Что-то вроде этого, Тим.
— О! — он задумался несколько секунд. — Тогда я верю тебе, Мэри, Я правда верю, что нам нельзя целоваться. Я раньше никогда не видел Дони такой, и с тех пор она была неприветлива к папе и ко мне. Она очень ругалась с папой, чтобы я не ездил к тебе на выходные, и теперь она к нам больше не приходит. Так что я верю, что это — грех, а то бы Дони так себя не вела. Но почему она думала, что ты позволяешь нам целоваться все время? Ей бы следовало знать, что ты лучше, чем она думает, Мэри. Ты бы никогда не позволила, чтобы мы делали что-нибудь дурное.
— Да, я согласна, но иногда люди слишком расстроены, чтобы думать правильно, и, кроме того, она не знает меня так хорошо, как ты или папа.
Он пристально смотрел на нее.
— Но папа принял твою сторону, а он тогда тебя совсем не знал, — разумно заметил он.
Рон, отдуваясь, шел к ним между деревьями:
— Все в порядке, Мэри, дорогая? Она улыбнулась и подмигнула Тиму;
— Да, Рон, все в порядке. Мы с Тимом поговорили и все объяснили друг другу. Больших проблем не было, поверь, просто недоразумение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тим - Маккалоу Колин



Обалденный роман, спасибо!rnНикогда таких не читала, прямо запал в душу. Такой трогательный, такой неоднозначный
Тим - Маккалоу КолинKlubnika
19.02.2012, 5.38





Замечательная книга, я местами даже плакала. Много на свете есть таких людей как Тим и Мэри. Они тожэ заслуживают простого, человеческого счастья! Хотя меня и напрягает разница в возрасте, но большой плюс тому, что здесь акцент уделён духовной стороне и брака, и жизни, а не физической...
Тим - Маккалоу КолинKarolina
19.02.2012, 17.12





давно читала этот роман, досих пор помню. Заставляет о многом задуматься
Тим - Маккалоу КолинАня
26.06.2012, 16.07





Очень необычная книга, но мне понравилось.
Тим - Маккалоу КолинВиктория
27.06.2012, 0.25





Хорошая книга с не избитым сюжетом. Только от фразы "неполный доллар" меня к концу повествования уже тошнило
Тим - Маккалоу КолинЮлия Р.
12.10.2012, 11.42





Замечательный роман, собственно, как и все произведения Маккалоу. Трогательно, сильно, жизненно. Думаю, не может оставить равнодушным никого, заставляет многое переосмыслить.
Тим - Маккалоу КолинКатерина
14.02.2013, 11.59





отличный роман. фильм тоже очень хороший. смотрите не пожалеете.
Тим - Маккалоу Колиниришка
21.02.2013, 21.20





отличный роман. фильм тоже очень хороший. смотрите не пожалеете.
Тим - Маккалоу Колиниришка
21.02.2013, 21.20





отличный роман. фильм тоже очень хороший. смотрите не пожалеете.
Тим - Маккалоу Колиниришка
21.02.2013, 21.20





Читала этот роман 20 лет назад,впечатление произвел неизгладимое!Вот сейчас опять читаю и наслаждаюсь.Советую прочитать всем кто любит книги которые заставляют задуматься и переосмыслить некоторые жизненные ценности.
Тим - Маккалоу КолинМила
28.03.2013, 12.49





романтично............классика
Тим - Маккалоу КолинНаталия
8.04.2013, 12.35





Чушь собачья... Никогда не поверю, что кто-то может любить умственно отсталого.
Тим - Маккалоу КолинЖеня
21.05.2013, 21.57





Чушь собачья... Никогда не поверю, что кто-то может любить умственно отсталого.
Тим - Маккалоу КолинЖеня
21.05.2013, 21.57





Хороший роман, не хуже и фильм с Мелом Гибсоном в главной роли. Отношения , возможно, странные и даже не предсказуемые, но жизнь странная штука!
Тим - Маккалоу КолинItis
21.05.2013, 22.22





Чудесно,по человечески,щемящее чувство настоящей безыскусности....
Тим - Маккалоу КолинЖанна
3.11.2013, 15.27





Никогда не пишу - но тут задело.Второй день думаю об этом романе, перебираю что-то в своей душе. Если Вам не 16 лет - читайте.
Тим - Маккалоу КолинЕлена Е.
20.06.2014, 12.57





да уж вот так просто отказаться от возможности иметь детей?rnпоходу её душевная травма была намного тяжелее:(Ужасно.......НО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО:)rnrnЧИТАЙТЕ:)
Тим - Маккалоу КолинАнжела
27.07.2014, 17.47





ЧИТАЛА ДАВНО. ПЕРЕЧИТЫВАТЬ ПОКА НЕ БУДУ, СЛИШКОМ ОН СИЛЬНЫЙ, ЗАХВАТЫВААЮЩИЙ. ПОСЛЕ НЕГО СРАЗУ НЕ УСПОКОИШЬСЯ. ЗАСТАВЛЯЕТ ЗАДУМАТЬСЯ О МНОГОМ. В ТАКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПОВЕРИТЬ СЛОЖНО, НО В ЖИЗНИ ВОЗМОЖНО ВСЁ. ПО СУТИ, ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА. ДЕТЕЙ НЕ ХОТЕЛА ПОНЯТНО ПОЧЕМУ, ТИМ-ЭТО ВЕЧНЫЙ РЕБЕНОК, ОНА ПОСТОЯННО ПРИГЛЯДЫВАЛА ЗА ЛЮБИМЫМ, А ЕСЛИ ЕЩЕ РЕБЕНОК. rnПЛЮС, ОНА НЕМОЛОДА, ВОПРОС СМОГЛА БЫ РОДИТЬ ПОЛНОЦЕННОГО, А ЕЩЕ И ВЫРАСТИТЬ. СЛОВОМС НЕ ВСЁ ТАК ПРОСТО.
Тим - Маккалоу КолинВишенка
19.08.2014, 14.12





Ситуация, конечно, нестандартная. В каком-то смысле ужасная. Но роман, безусловно, заслуживает внимания.
Тим - Маккалоу Колинren
6.01.2015, 3.09





Мне этот роман не понравился. Согласна, что он заставляет задуматься, но осадок от него остался неприятный. Гл. героиня эгоистка каких ещё поискать... Если бы она просто заменила гл. герою мать, но нет же ей и секс подавай. Гл. героиня решила идти по лёгкому пути - не создавать семью с сильным и уверенным в себе мужчиной, рожать детей, а играть в мамочку и любовницу с не совсем полноценным гл. героем.
Тим - Маккалоу КолинЕлена
25.03.2015, 19.39





Очень тяжелая вещь. Читала давно. Но до сих пор помню очень хорошо. Перечитывать не буду. Но тем, кто не читал очень советую.
Тим - Маккалоу КолинЕлена
3.05.2015, 13.17





бесподобный роман. Очень сильно будоражит, заставляет обо многом в жизни задуматься и оценить те безусловные радости что мы имеем, но почти никогда не ценим. Задевает за живое и трогает до глубины души. Обяазательно прочитайте!
Тим - Маккалоу Колинlola
23.06.2015, 20.19





двоякое впечатление оставил у меня этот роман..............да уж.
Тим - Маккалоу КолинКэтрин
24.06.2015, 0.12





Это даже не роман - это история жизни. Любить можно кого угодно, а тем более вот такое милое, доброе и ранимое создание как Тим. Не даром автор говорит, что он похож на собаку. Он(Тим) может скулить, обижаться, ревновать, но все-равно оставаться прекрасным в своей непосредственности. Его нельзя не любить, он мужчина, мальчик внутри которого никогда не умрет.Читайте - не пожалеете
Тим - Маккалоу КолинВи
26.06.2015, 14.58





Сначала я посмотрела фильм, потом нашла роман. Фильм хорош (плакала) и роман хорош, перечитываю время от времени, когда гламур совсем надоест. Серьезное чтиво и читать надо с чистой душой, без грязных мыслей. Любовь бывает разной и слава богу, что они нашли друг друга.
Тим - Маккалоу Колиниришка
31.01.2016, 20.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100