Читать онлайн Леди из Миссалонги, автора - Маккалоу Колин, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.52 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккалоу Колин

Леди из Миссалонги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Октавия нашла записку Мисси, когда пошла на ее поиски. Записка с единственным напечатанным словом «Маме» лежала на покрывале, выделяясь белым пятном на коричневом фоне. Сердце у Октавии упало: записки, адресованные маме никогда не содержали хороших новостей. Услышав, что Друсилла вошла через переднюю дверь, Октавия скатилась в прихожую с запиской в руке и с выпученными светло-голубыми глазами, уже готовая излить столько слез, сколько требовало содержание записки.
— Мисси ушла и оставила тебе записку. — Друсилла нахмурилась, не проявляя беспокойства:
— Ушла?
— Ушла! Она забрала всю одежду и наш саквояж.
Кожа на щеках у Друсиллы начала подергиваться, она вырвала записку у Октавии и прочла ее вслух, чтобы Октавия не истолковала что-нибудь неверно.
Дорогая мама, — было написано там. Пожалуйста, прости меня за то, что я ухожу, не предупреждая тебя, но, наверное, тебе лучше не знать, что я задумала, пока я сама не узнаю, получится это или нет. Я, вероятно, вернусь домой завтра или послезавтра, по крайней мере, загляну. Пожалуйста, не беспокойся. Я в безопасности. Твоя любящая дочь, Мисси".
У Октавии слезы текли ручьем, но Друсилла не рыдала. Она сложила письмо и, пройдя на кухню, осторожно опустила его на каминную полку.
— Мы должны заявить в полицию, — плача сказала Октавия.
— Мы не будем этого делать, — возразила Друсилла и поставила чайник на плиту. — О боже, мне срочно необходимо выпить чашку чая.
— Но, может быть, Мисси в опасности.
— Я очень сомневаюсь. В записке ничего не свидетельствует о глупостях, которые она могла совершить. — Она со вздохом уселась. — Октавия, ну вытри же слезы. События последних дней научили меня, что Мисси такой человек, с которым нужно считаться. Я не сомневаюсь, что она в безопасности и что, возможно, завтра мы действительно увидим ее снова. А пока наши действия ограничатся тем, что мы будем говорить, что Мисси просто уехала.
— Но она где-то одна, и ни одна душа не может защитить ее от мужчин!
— Может быть, Мисси предпочитает не быть защищенной от мужчин, — сухо сказала Друсилла. — Теперь делай, что тебе говорят: перестань плакать и приготовь чай. Мне нужно о многом с тобой переговорить, и это не имеет никакого отношения к исчезновению Мисси.
Любопытство оказалось сильнее горя. Октавия налила немного кипятка в заварной чайник и поставила его у края плиты.
— Что же? — нетерпеливо спросила она.
— Ну, я отдала Корнелии и Джулии их деньги, а сама купила зингеровскую швейную машинку.
— Друсилла!
Так вот обе дамы, оставшиеся в Миссалонги, пили чай и обсуждали обстоятельно все события дня, после чего они вернулись к своим обычным делам, и под конец каждая удалилась в свою спальню.
— Боже, — говорила Друсилла, стоя на коленях. — Пожалуйста, помоги Мисси и защити ее, огради ее от всех бед и дай силы выдержать все напасти. Аминь.
После этого она забралась в кровать, единственную во всем доме двухместную кровать, как это приличествовало единственной в доме замужней даме. Но прошло еще некоторое время, прежде чем она закрыла глаза.
Звуки органа заглушили стук колес телеги Джона Смита и спасли Мисси от разоблачения. Телега подъехала и повернула назад, и никто этого не услышал, так же, как никто не услышал Мисси, когда она, крадучись, обошла вокруг дома и, миновав задний двор, оказалась у сарая. Спрятаться там было невозможно, но она ухитрилась засунуть саквояж за мешок с сеном и затем направилась в сад с фруктовыми деревьями. Она находилась там все время, пока ее мать доила корову. Корова, разумеется, знала походку хозяйки и начала жалобно мычать, прося, чтобы ее подоили. Однако Друсилла с ведром появилась раньше, чем Незабудка действительно начала волноваться.
Мисси вся сжалась, прячась за стволом толстенной яблони, и закрыла глаза. Ей очень хотелось, чтобы у нее действительно была неизлечимая болезнь сердца и чтобы она умерла до наступления утра.
Она простояла, не шевельнувшись, до тех пор, пока не стало совсем темно. Только пронизывающий ветер, дувший с Голубых Гор, заставил ее, наконец, покинуть сад и укрыться в сарае, где было сравнительно тепло. Незабудка лежала, поджав под себя ноги и безмятежно жуя жвачку. Вымя ее было пустым и больше не беспокоило ее. Мисси положила чистый мешок на землю рядом с коровой и свернулась на нем калачиком, прислонившись головой к теплому боку Незабудки. Конечно, ей надо бы набраться мужества и войти в дом сразу же, как только уехал Джон Смит. Но когда она пыталась заставить себя подняться по ступенькам, ведущим на террасу, ноги просто не слушались ее. Как она могла рассказать матери, что сделала предложение едва знакомому человеку и получила отказ. И если не говорить об этом, то какую еще убедительную историю могла она придумать? Мисси не была мастерицей рассказывать истории, она их только читала. Может быть, утром она признается, говорила она себе, и у нее перехватывало дыхание от боли и отчаяния при мысли об этом. Но будет еще хуже, если ей надо будет отчитываться за ночь, проведенную не под крышей Миссалонги. Кто ей поверит, что она провела ее рядом с коровой. Иди в дом сию же минуту, говорила ей ее лучшая половина, но у худшей половины не хватало мужества сделать это.
Глаза Мисси наполнились слезами, и она заплакала, измученная не столько физическим напряжением, сколько тем непомерным усилием воли, которое от нее потребовала встреча с Джоном Смитом.
— О, Незабудка! Что мне делать? — рыдала она. Незабудка лишь недовольно пошевелилась. Вскоре Мисси заснула.
Петух разбудил ее за час до рассвета, пронзительно прокричав с перекладины прямо над ее головой. Она вскочила в замешательстве, но вскоре опять приникла к своей живой подушке, снова охваченная приступом боли и сомнений. Ей не хотелось ни есть, ни пить. Что делать? Что же делать?
Однако, когда рассвело, она уже знала, что ей делать, и решительно поднялась на ноги. Достав из саквояжа расческу и щетку, она привела себя в порядок, обнаружив к своему отчаянию, что от нее сильно пахнет коровой.
Ни звука не доносилось из Миссалонги, когда она крадучись, проходила мимо дома. Лишь из окна комнаты ее матери слышалось слабое похрапывание.
Еще раз той же дорогой через долину Джона Смита… Но уже не было ни призрачного очарования вчерашнего дня, ни того состояния безудержного счастья, когда ничто не казалось невозможным, и счастливый конец был неминуем. Теперь Мисси шагала почти без всякой надежды, но с железной решимостью; он не ответит ей снова отказом, если бы даже это значило, что ей придется каждую ночь в следующем году проводить под крышей сарая рядом с Незабудкой и каждый день отправляться в долину к Джону Смиту и просить его снова. Она будет просить его опять и опять — и завтра, если он откажет сегодня, и послезавтра, и после послезавтра…
Было около десяти часов, когда она, наконец, вышла на полянку к его домику; из трубы струился дымок, но, как и вчера, Джона Смита не было. Она присела на пень и стала ждать.
Возможно, он тоже забыл о еде. Когда перевалило за полдень, а его все не было, Мисси уже смирилась с мыслью, что ей придется ждать его в течение целого дня. И действительно, солнце уже давно скрылось за стенами дома, быстро темнело, и только тогда он появился. Смит казался более серьезным, чем вчера, но, как и в прошлый раз, не обратил внимания на Мисси, сидящую на своем пеньке.
— Мистер Смит!
— Черт возьми!
Он тотчас подошел и стал рядом с ней, глядя на нее не сердито, но и без удовольствия.
— Что вы опять здесь делаете?
— Женитесь на мне, мистер Смит.
На этот раз он не взял ее под локоть и не отвел в дом; он стал напротив нее, в то время как она поднялась на ноги, и посмотрел ей в глаза.
— Кто-нибудь заставляет вас приходить сюда?
— Нет.
— Это действительно так важно для вас?
— От этого зависит моя жизнь. Я не вернусь домой. Я буду приходить сюда каждый день и просить вас об этом.
— Вы играете с огнем, мисс Райт, — сказал он и поджал губы. — Приходило ли вам в голову, что мужчина может применить насилие, если женщина не желает оставить его в покое?
Она в ответ улыбнулась ангельской улыбкой, спокойно и безмятежно.
— Некоторые мужчины, возможно. Но не вы, мистер Смит.
— Чего вы хотите добиться, в конце концов? Что, если я на самом деле женюсь на вас? Такого ли мужа вы хотите — мужчину, которого вы довели до такого состояния, что он не знает, каким образом ему вернуть утраченный покой: уступить вам или задушить вас? — Он заговорил тише и жестче: — В этом огромном мире, мисс Райт, существует гадкая штука — ненависть. Я умоляю вас, не выпускайте ее из клетки.
— Женитесь на мне, — попросила она. Рот его скривился, он с силой выдохнул воздух, поднял голову и стал пристально смотреть на что-то за ее спиной, что она не могла увидеть. И ничего не говорил в течение довольно долгого времени. Затем он пожал плечами и посмотрел на нее:
— Я признаюсь, что я много думал о Вас со вчерашнего дня, и даже самая тяжелая работа не мешала мне помнить о Вас. И я стал говорить себе, что, вероятно, мне дают возможность искупить свою вину и что счастье мне изменит, если я пропущу эту возможность.
— Возможность искупить вину? Какую вину?
— Это просто так говорится. У каждого есть что-нибудь, что нужно искупить, нет невиновных. Навязывая себя мне, вы создаете основание для искупления вашей вины, вы это понимаете?
— Да.
— И это вас не волнует?
— Я все приму с радостью, мистер Смит, если рядом со мной будете вы.
— Ну, хорошо. Тогда я вас беру в жены.
Вся боль и оцепенение, в котором находилась Мисси, улетучились.
— О, мистер Смит! Спасибо, Вы не пожалеете об этом. Я обещаю!
— Вы ребенок, мисс Райт, а не взрослая женщина, и, возможно, поэтому я предпочитаю уступить вам, а не задушить вас, — проворчал он. — Я не могу поверить, что в вас есть женское вероломство. Только никогда не давайте мне повод изменить это мнение.
И теперь он взял ее под руку, что было сигналом пройти в дом.
— Есть еще одна вещь, о которой я должна попросить вас, мистер Смит, — сказала она.
— Какая?
— Чтобы мы никогда не упоминали о том, что я скоро умру, и чтобы это не влияло на наши отношения. Я хочу быть свободной. И я не могу быть свободной, если мне будут постоянно напоминать словом или делом, что я скоро умру.
— Договорились, — сказал Джон Смит.
Не желая торопить свое счастье, ибо она чувствовала, что уже дошла до той черты, переступить которую было бы неблагоразумно, Мисси вошла в дом и тихо уселась на один из кухонных стульев, в то время как Джон Смит распахнул дверь и встал на пороге, наблюдая, как начал стелиться прозрачный голубой туман ночи.
В молчании она смотрела на его спину, длинную, широкую и в эту минуту чрезвычайно выразительную. Но по прошествии пяти минут она отважилась спросить тихим и извиняющимся голосом:
— Что будет теперь, мистер Смит?
Он подпрыгнул, как если бы уже забыл о ее присутствии. Затем подошел и сел за стол напротив нее. В сумерках его лицо едва вырисовывалось и казалось массивным, омертвелым и немного пугающим. Но когда он заговорил, голос его звучал весело, как будто он решил, что не было смысла казаться более несчастным, чем этого требовала ситуация.
— Меня зовут Джон, — сказал он. Встал, зажег две лампы и поставил их на стол так, чтобы видеть ее лицо. — Что касается главного: мы получим официальное разрешение и женимся.
— Сколько времени потребуется на это? — Он пожал плечами.
— Я не знаю. Если о нашем браке не было объявлено заранее, дня два-три. Может быть, даже меньше, если будет оглашение в церкви. А пока я лучше отошлю Вас домой.
— О, нет! Я останусь здесь, — сказала Мисси.
— Если Вы останетесь здесь, Вы, вероятно, начнете свой медовый месяц преждевременно, — сказал он со все возрастающей надеждой.
Прекрасная идея! Ей может это не понравиться. В конце концов, большинству женщин это не нравится. А он мог бы быть пожестче, не то чтобы совершить насилие в прямом смысле, просто припугнуть немного, девственницу в ее возрасте легко испугать. Здесь он совершил ошибку, посмотрев на нее. А она сидела рядом, бедное маленькое умирающее существо, и не отрываясь глядела на него со слепой и глупой нежностью, как обожающий тебя щенок.
Спящее сердце Джона Смита екнуло, он ощутил горечь и незнакомую прежде боль. Ибо, действительно, ее образ был с ним в течение всего дня, как бы упорно он ни работал, чтобы прогнать его и вернуть на его место прежнюю пустоту, образовавшуюся там за годы тяжелого физического труда. Его сознание хранило тайны, некоторые из них были похоронены так глубоко, что он мог откровенно признаться себе, что никогда не вспоминал о них, словно он был вновь рожден, начинал другую жизнь. Но весь день его что-то грызло, мучило, и то совершенное спокойствие духа, которое он обрел в своей долине, исчезло. Может быть, он действительно обязан искупить вину; может быть, для того она и пришла. Только его вина не могла быть такой огромной, такой сокрушающей. Не могла. О, нет, нет. Может быть, ей это не понравится. Ляг с ней в постель, Джон Смит, покажи ей, на что это похоже, наполни ее собой и своим отвращением к плоти. Она всего лишь женщина.
Но Мисси не сплоховала и продемонстрировала удивительные способности. Еще один гвоздь был забит в гроб Джона Смита, как он горько признался себе спустя три часа после того, как они, не пообедав, улеглись, в постель. Чудеса на этом не кончились. Эта великовозрастная девица была рождена для подобных занятий. Ужасно несведущая поначалу, она не робела и не стыдилась своего невежества, и ее нежные ответы согревали его, трогали, делали невозможным любое проявление жестокости или насилия. Маленькая проказница! И сколько в ней было жизни, ждущей своего часа. Внезапно мысль о неизбежности конца этой жизни потрясла его. Одно дело, когда ты жалеешь незнакомого тебе человека, и совсем другое, когда испытываешь это же чувство к человеку близкому. С постелью всегда так. После нее человек делается тебе в сто раз ближе, чем после десяти лет совместных чаепитий в гостиной.
Мисси спала как убитая и проснулась раньше Джона Смита, возможно, потому что он заснул намного позже ее, одолеваемый мыслями и сомнениями.
Когда сквозь окно начал пробиваться слабый свет, она осторожно выбралась из постели и стала доставать халат из своей сумки, дрожа от холода. Как это было замечательно! С большей рассудительностью, чем она от себя ожидала, она постаралась забыть первые неприятные и болезненные ощущения и вспомнила большие, сильные, огрубевшие от работы руки, поглаживающие, успокаивающие, ласкающие; чувства и ощущения, поцелуи и касания, жар и свет — о да, это было замечательно.
Стараясь двигаться по дому как можно тише, она разогрела плиту и поставила кипятить воду в чайнике. Но, конечно, он проснулся от этого, встал с кровати, совершенно забыв о своей наготе, дав Мисси уникальную возможность изучить физические различия в анатомии мужчины и женщины.
Но еще более приятной для Мисси была его реакция на ее присутствие. Он быстро подошел к ней, взял ее на руки и стоя, стал нежно покачивать ее, сам еще не до конца проснувшись. Его борода царапала ей шею.
— Доброе утро, — прошептала она, ее улыбающиеся губы целовали его в плечо.
— Доброе утро, — пробормотал он, очевидно, довольный ее реакцией.
Конечно, она умирала с голоду, за два дня практически не съев ни крошки.
— Я приготовлю завтрак, — сказала она.
— Как насчет ванны? — Смит казался уже проснувшимся, но не пытался выпустить ее.
Он почувствовал запах Незабудки, бедняга! И уже забыл о голоде.
— Да, пожалуйста, и уборная.
— Надень туфли.
Пока она обувалась, оставляя шнурки не завязанными, он порылся в большом сундуке и извлек два полотенца. Они были старые и грубые, но чистые.
После ночных заморозков полянка блестела. Здесь все еще было сумрачно, но когда Мисси подняла глаза, она увидела, что огромные песчаные насыпи в долине были уже освещены пламенем восходящего солнца, а небо приобретало приглушенный жемчужный оттенок. Повсюду чирикали и пели птицы, особенно голосистые на заре.
— Уборная слегка примитивна, — предупредил он, показывая ей место, где он выкопал глубокую яму и установил несколько булыжников вокруг в качестве сидения, вытирать которое можно было газетой, засунутой в коробку рядом. Никакого навеса или стен он не соорудил.
— Это самая лучшая уборная, какую я когда-либо видела, — сказала она весело.
Он хмыкнул:
— По-большому или по-маленькому?
— По-маленькому, спасибо.
— Тогда я подожду тебя вон там, — он указал на противоположную сторону поляны.
Когда Мисси спустя минуту присоединилась к нему, ее уже била дрожь в предчувствии купания в ледяной воде реки. По его виду можно было предположить, что он с удовольствием принимает ледяные ванны. Может быть, думала она, я попадусь в собственную ловушку и утону, зацепившись за какой-нибудь камень.
Но вместо того, чтобы направиться к реке, Джон Смит повел ее в заросли папоротника и ломоноса, усыпанного белыми цветами. И тут она увидела ванную. Самую великолепную на свете. Теплый родничок струился из расщелины в скале, венчавшей уступ каменного склона, и падал миниатюрным каскадом в широкий и заросший водорослями пруд.
Мисси скинула платье в мгновение ока и вступила в кристально чистый водоем. Вода была теплой, завитки водорослей только поднимались на поверхность в промозглый воздух. Пруд был около четырех метров глубиной, с чистым каменистым дном. И никаких пиявок.
— Не очень-то пользуйся мылом, — посоветовал Джон Смит, указывая на большой кусок, лежавший в маленькой нише у водоема. — Эта вода, очевидно, уйдет, потому что уровень ее в водоеме не поднимается и родничок обновляет пруд, но не испытывай судьбу.
— Теперь я понимаю, почему ты такой чистый, — сказала она, думая о ваннах в Миссалонги: полметра воды в ржавеющем тазу, горячая — из чайника, холодная — из ведра. И это мизерное количество воды было рассчитано на трех дам, причем Мисси мылась последней.
Не осознавая, как соблазнительно она выглядит, Мисси улыбнулась ему и подняла руки, так что маленькие желтоватые соски ее небольшой груди оказались над водой.
— Ты разве не заходишь? — спросила она тоном профессиональной соблазнительницы. — Тут много места.
Его не потребовалось упрашивать. Он, казалось, забыл свою суровую критику мыльной пены — с таким усердием он исследовал каждую часть ее тела с мылом в руке. А она и не думала, что эта тщательность была связана с Незабудкой. Она подчинилась, мурлыкая от удовольствия, но затем настояла на ответной услуге. Так что на купание ушла добрая половина часа.
Однако после завтрака он приступил к делу.
— В Катумбе должна быть регистрационная контора, нам нужно туда сходить и получить разрешение на брак, — сказал он.
— Если мы с тобой дойдем до Миссалонги и затем я сяду на поезд в Байроне, думаю, что буду в Катумбе почти одновременно с тобой, если ты поедешь на телеге, — сказала Мисси. — Я должна повидаться с мамой, кроме того, хочу кое-что купить в магазине и должна вернуть книгу в библиотеку.
Он внезапно встревожился.
— Ты случайно не собираешься праздновать по-настоящему?
Она рассмеялась:
— Нет, лишь ты да я, и того достаточно. Я оставила маме записку и хочу убедиться, что она не очень расстроилась. И мой самый близкий друг работает в библиотеке — ты не против, если она придет на нашу свадьбу?
— Нет, если ты этого хочешь. Но я предупреждаю тебя, если мне удастся уговорить власти, я хотел бы покончить с этим сегодня.
— В Катумбе?
— Да.
— Венчаться в коричневом, — Мисси вздохнула. — Хорошо, если ты выполнишь мою просьбу.
— Какую? — спросил он осторожно.
— Когда я умру, похорони меня в алом кружевном платье. Или, если ты не сможешь найти такое, любого цвета, кроме коричневого!
Он казался удивленным.
— Ты не любишь коричневый? Я никогда не видел тебя в платьях другого цвета.
— Я ношу коричневое, потому что я бедна, но не легкомысленна. Коричневый скрывает грязные пятна, не подвержен капризам моды, не линяет, он не выглядит дешевым, заурядным или неряшливым.
Это его рассмешило, но затем он опять заговорил о деле.
— У тебя есть свидетельство о рождении?
— Да, в сумке.
— Как звучит твое настоящее имя?
Ее реакция была необычной, она покраснела, заерзала на стуле и сжала зубы.
— Не мог бы ты называть меня просто Мисси? Так меня всегда называли, правда.
— Раньше или позже твое настоящее имя узнают, — он ухмыльнулся. — Давай, чистосердечно признавайся. Не может быть, чтоб оно было очень страшным.
— Миссалонги.
Он расхохотался.
— Ты шутишь?
— Хотела бы я шутить.
— Так же, как и твой дом?
— Точно так же. Мой отец думал, что это слово — самое прекрасное в мире, и он ненавидел привычку Хэрлингфордов давать латинские имена. Мама хотела назвать меня Камиллой, но он настоял на Мисси.
— Бедняжка!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин



Роман понравился.Читайте.
Леди из Миссалонги - Маккалоу КолинНаталья 66
21.11.2013, 16.26





Добрый и поучительный роман. Читала лет десять назад, перечитывала года три как. Главная героиня смешная некрасивая старая дева, но вызывает улыбку и добрые чувства. Соединиться со своим мужчиной ей помогает (как оказалось) грешный ангел. Дальше не буду рассказывать, уверена, тем кого интересуют отношения и как они развиваются в паре, роман будет интересен. Просто в какой-то момент стоит довериться второй половине. А иначе никак))
Леди из Миссалонги - Маккалоу КолинВишенка
19.08.2014, 14.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100