Читать онлайн Леди из Миссалонги, автора - Маккалоу Колин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.52 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккалоу Колин

Леди из Миссалонги

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Виной бедности, царившей в Миссалонги с такой неотступной жестокостью, был Сэр Уильям Первый. Он произвел на свет семерых сыновей и девять дочерей, большинство из которых благополучно выжили и сами дали потомство. Политика его в отношении наследников была такова, что все свои земные богатства он распределял лишь среди сыновей, дочерям же оставалось приданое, состоящее из дома и целых пяти акров земли. На первый взгляд, политика эта была не так уж плоха — она отпугивала охотников за богатыми невестами и в то же время обеспечивала девушкам статус землевладелиц и некоторую независимость. С большой охотой (так как это означало для них еще большие деньги) его сыновья продолжили эту политику, точно так же в свою очередь поступали и их сыновья. Пролетали десятилетия, и дома становились все менее удобными, да и качество постройки оставляло желать лучшего, а пять акров хорошей земли постепенно становились пятью акрами не-такой-уж-хорошей земли.
В результате через два поколения все сообщество Хэрлингфордов распалось на несколько лагерей: мужчины, все как один состоятельные; относительно богатые дамы, удачно вышедшие замуж, и группа женщин, которых либо обманом вытурили с собственной земли, либо заставили продать ее за смехотворную цену, либо таких, как Друсилла Хэрлингфорд Райт, старающихся сохранить свою недвижимость как средство существования.
В свое время она вышла замуж за некоего Юстиса Райта, чахоточного наследника крупной бухгалтерской фирмы из Сиднея, имевшего также капиталовложения в некоторые производственные проекты. Совершенно естественно, что, выходя замуж за Юстиса, Друсилла и не подозревала о его чахотке, как, впрочем, и он сам. Но спустя всего два года супруг ее отдал Богу душу, а его отец, переживший сына, посчитал, что разумнее будет оставить всю свою собственность второму сыну, чем передать какую-то ее часть вдове, имеющей наследницей лишь болезненную девочку. Вот так многообещающий брак, окончился во всех отношениях печально. Старик Райт исходил из того, что Друсилла имеет собственный дом и землю и происходит из весьма могущественного клана, который должен позаботиться о ней, пусть даже из чисто внешних, конъюнктурных соображений. Но не учел небольшой детали, а именно, что клану Хэрлингфордов было решительно наплевать на тех своих представителей, что принадлежали к женскому полу, были одинокими и не обладали властью.
Вот Друсилла и перебивалась с хлеба на квас. Она взяла к себе свою сестру Октавию, старую деву, которая продала дом и пять акров земли их брату Херберту, чтобы внести свою лепту в хозяйство Друсиллы. Тут-то и была загвоздка; продавать кому-нибудь со стороны считалось делом неслыханным, и Хэрлингфорды-мужчины всегда беззастенчиво этим пользовались. Ту оскорбительно малую сумму, что получила Октавия за свою собственность, Херберт сразу же от ее имени вложил в дело, но, как это всегда бывало с его финансовыми прожектами они и на этот раз оказались никчемными. Сначала, когда Октавия сделала первую робкую попытку узнать о судьбе своих денег, от нее просто отмахнулись, а потом последовали гнев и возмущение.
Понятное дело, что таким же невообразимым, как продажа своей собственности чужаку кем-либо из женщин Хэрлингфордовской фамилии, была бы и мысль идти работать на сторону, позоря тем самым клан. Работать женщина могла, но лишь в пределах собственной семьи. Таким образом, Друсилла, Октавия и Мисси, сидели дома, потому что абсолютное отсутствие капитала не позволяло им посвятить себя труду посредством открытия своего дела, а полное отсутствие каких-либо профессиональных знаний привело к тому, что собственная семья стала считать их абсолютно непригодными для работы.
Если Друсилла и вынашивала когда-нибудь планы о том, что Мисси удачно выйдет замуж и вытащит Миссалонги из беспросветной нужды, то еще до того, как Мисси исполнилось десять, стало ясно, что планы эти выстроены на песке; Мисси всегда была домашним ребенком и не располагала людей к общению. К тому времени, как ей стукнуло двадцать, ее мать и тетка уже успели смириться с перспективой выносить безжалостно стесненные обстоятельства вплоть до гробовой доски, каждая до своей. Со временем Мисси унаследует дом своей матери и пять акров земли, но расширить это хозяйство будет некому, так как Хэрлингфорды по женской линии практически никаких прав не имели.
Конечно, им удавалось сводить концы с концами. У них была корова породы джерси, дававшая удивительно жирное, богатое сливками молоко, а также роскошных телят; одну телку породы джерси хозяйки когда-то оставили, и та была просто великолепна. Кроме того, им принадлежало полдюжины овец, три дюжины рыжих род-айлендских кур, дюжина отборных уток и гусей, пара избалованных белых свиней, регулярно поросившихся и приносивших молочных поросят, лучших в округе, так как их не запирали в хлев, а позволяли свободно пастись, и так как, кроме отходов со стола Миссалонги и огорода, они поедали и отбросы из чайной Джулии. Огород, бывший вотчиной Мисси, давал овощи круглый год — Мисси была с растениями на короткой ноге. И еще у них был скромный сад — десяток яблонь различных сортов, персиковое дерево, вишня, слива, абрикосовое дерево и четыре груши. Цитрусовых у них не было — в Байроне слишком холодные зимы. За свои фрукты, масло и яйца они получали от Максвелла Хэрлингфорда гораздо меньше, чем могли бы выручить в любом другом месте, но продавать на сторону перекупщику, не являющемуся Хэрлингфордом, было делом неслыханным.
Еды у них всегда хватало; что делало их бедными, так это отсутствие денег. Не имея возможности получать жалованье и будучи бесстыдно обираемы теми, кто по справедливости должны были бы поддерживать их, они сильно зависели от наличных денег, означавших для них и одежду, и кухонную утварь, и лекарства, и новую крышу, и тысячу других вещей. Вечно под угрозой вынужденной продажи овцы, или теленка или нового помета поросят, они не могли себе позволить расслабиться в своем вечном состоянии финансовой бдительности. То, что эти две женщины, мать и тетка, действительно всем сердцем любили Мисси, выражалось только в одном: ей позволялось тратить на библиотеку деньги от продажи масла и яиц.
Чтобы чем-то заполнить пустоту дней, леди из Миссалонги постоянно что-то вязали, плели и шили и были рады подаркам в виде шерсти, ниток и полотна, которые получали на Рождество и в дни рождений. В свою очередь и они дарили кое-что из того, что производили с помощью своих иголок и крючков, но большая часть шла в кладовку.
То, что они с такой молчаливой безропотностью приняли законы и правила, навязанные им людьми, не имеющими никакого понятия об одиночестве и горечи благородной бедности, не свидетельствовало о том, что им недоставало силы духа или мужества. Просто они родились и жили во времена, когда еще не разразились великие войны и промышленная революция не принесла своих плодов, когда работа за плату и связанные с ней разнообразные удобства и удовольствия были предательством их представлений о жизни, семье и женственности.
Никогда благородная бедность так не давила на Друсиллу Райт, как по утрам в субботу, в то время, как она пешком входила в Байрон, пересекала его и выходила к тем местам, где вдоль склонов величественных гор между городом и рукавом Джеймисон Вэлли стояли шикарные резиденции наиболее состоятельных Хэрлингфордов. Друсилла шла к своей сестре Аурелии на утренний чай, и пока она устало тащилась, ей иногда вспоминались молодые годы, когда они обе были девушками, и были помолвлены, и она, Друсилла, ценилась на рынке невест гораздо выше сестры. Это паломничество она совершала в одиночку — для больных ног Октавии семь миль пути были слишком суровым испытанием, а Мисси настолько проигрывала дочке Аурелии Алисии, что этот контраст был просто непереносим. О том, чтобы держать лошадь, и речи не могло быть, ведь свободно пасущаяся лошадь нанесла бы насаждениям Миссалонги непоправимый ущерб. Если леди из Миссалонги не могли идти пешком, они просто оставались дома.
Аурелия также вышла замуж за человека со стороны, но, как оказалось, гораздо более удачно. Эдмунд Маршалл имел должность главного управляющего на разливочном заводе и обладал талантом практического руководства, чего как раз не доставало всем Хэрлингфордам. Теперь Аурелия обитала в двадцатикомнатном дворце а-la Тюдор, выстроенном на четырех акрах парка, засаженного сливовыми деревьями, рододендронами, азалиями и декоративными вишнями. Целый месяц, начиная с конца сентября, этот парк имел совершенно сказочный вид. В распоряжении Аурелии были слуги, лошади, экипажи и даже автомобиль. Сыновья ее, Тэд и Рэндольф, были отданы в ученики к своему отцу на разливочный завод и, говорят, подавали большие надежды — Тэд на бухгалтерском поприще, а Рэндольф в области контроля за качеством.
У Аурелии была еще дочь — обладавшая всеми теми качествами, которых недоставало дочери Друсиллы. У них двоих лишь одно было общее: и та и другая были старыми девами в возрасте тридцати трех лет. Однако, если в случае Мисси никто никогда и не покушался на то, чтобы она изменила свой статус, Алисия оставалась одинокой по совершенно другой — романтичной и горестной — причине. Жених ее, которому она ответила согласием в девятнадцать лет, лишь за несколько недель до их свадьбы был насмерть растоптан взбесившимся рабочим слоном, и с тех пор Алисия приходила в себя от этого удара. Монтгомери Мэсси был единственным сыном в семье знаменитых цейлонских чайных плантаторов, очень и очень богатых. Алисия сохраняла по нему траур в полном соответствии с его социальной значимостью.
Целый год она носила черное, потом, в течение двух лет, только сизо-серое или бледно-лиловое: цвета, считавшиеся полутраурными. Затем, в двадцать два года, она объявила о завершении периода уединения и открыла магазин дамских шляп. Как раз в это время ее отец приобрел старый галантерейный магазин, и большой магазин одежды Херберта Хэрлингфорда стал излишним. Вот тут и пригодился единственный настоящий талант Алисии. В соответствии с традицией магазин должен был быть записан на имя матери Алисии, но никто, и меньше всего ее мать, не питал никаких иллюзий относительно того, кому на самом деле принадлежал этот бизнес. С самого момента своего открытия шляпный магазин, названный Cjiez Chapeau Alicia, стал пользоваться бешеным успехом, привлекая клиентов даже из такой дали, как Сидней, — настолько восхитительно милым, модным, ласкающим взор оказался соломенно-тюлево-шелковый конфекцион Алисии. К себе в пошивочную она наняла двух родственниц, не имеющих ни земли, ни наследства, а Корнелия, ее одинокая тетушка, исполняла роль аристократической дамы-продавщицы. Сама же Алисия занималась фасонами и помещением прибыли в банк.
И когда все уже было решили, что Алисия будет горевать по возлюбленному до скончания своих дней, она вдруг объявила о своей помолвке с Уильямом Хэрлингфордом, сыном и наследником сэра Уильяма Третьего. Ей уже было тридцать два, а будущему жениху едва исполнилось девятнадцать. Свадьба была назначена на первый день грядущего Октября; и тогда пришел бы конец долгому ожиданию, виновницей которого явилась супруга сэра Уильяма Третьего, леди Билли; узнав о готовящейся помолвке, она предприняла попытку отстегать Алисию кнутом. Сэр Уильям Третий был вынужден запретить брак до того дня, когда жениху исполнится двадцать один год.
Друсилла Райт, не испытывая вовсе никакой радости, прошагала вверх по ухоженной, посыпанной гравием дорожке, ведущей к Mon-Repos, и, взявшись за дверное кольцо, постучала с силой, происходившей от смешанного чувства раздражения и зависти. На стук отозвался дворецкий, надменно сообщив ей, что госпожа Маршалл пребывает в малой гостиной, и провел туда Друсиллу, сохраняя невозмутимый вид.
Внутреннее убранство Mon-Repos носило такой же отпечаток продуманной изысканности, как и фасад, и сад вокруг дома; филенчатые двери из заморских светлых пород древесины, шелковые и бархатные обои, парчовые драпировки, эксминстерские ковры ручной работы, мебель эпохи Регенства — и все это умело развешано и расставлено с целью подчеркнуть все достоинства просторных комнат и вкус их обитателей. Никакой нужды в коричневом цвете здесь, где явно не заботились об экономии и скромности, не было. Сестры расцеловались. Они походили друг на друга во многих отношениях более, чем любая из них на Октавию или Джулию, или Корнелию, или Августу, или Антонию; в обеих была некая надменная холодность, и улыбались они совершенно одинаково. Несмотря на полярную разницу в общественном положении, сестры ладили между собой гораздо лучше, чем со всеми остальными; и лишь непримиримая гордость Друсиллы не позволяла ей брать деньги у Аурелии.
После окончания ритуала приветствия они уселись друг напротив друга за маленький, украшенный орнаментом столик, удобно расположившись на обитых бархатом стульях. Чуть погодя им подали китайского чаю и две дюжины пирожных, и только тогда они перешли к делу.
— Ну, какая польза, Друсилла, быть гордой? Я ведь прекрасно знаю, как вы нуждаетесь в деньгах, — так скажи на милость, почему все эти прекрасные вещи должны быть сложены в кладовку, а не в сундук с приданым для Алисии? Только не говори мне, что ты бережешь все это для Мисси, мы ведь с тобой прекрасно знаем, что Мисси уже и не помышляет о замужестве. Алисия хочет купить ваше льняное белье, и я ее полностью поддерживаю, — сказала Аурелия с решительно.
— Я польщена, конечно, — холодно отозвалась Друсилла, — но я не могу продать его тебе, Аурелия. Мы можем отдать Алисии все, что ей понравится, но только как подарок.
— Чепуха! — отпарировала хозяйка дома. — Сто фунтов, и пусть тогда выбирает, что захочет.
— Пусть выбирает, ради Бога, но это будет наш подарок.
— За сто фунтов, иначе ей придется выложить в несколько раз больше, если она будет покупать себе белье в магазине Марка Фоя, а я не могу ей позволить брать у вас вещи, которые ей так нужны, просто в подарок.
Они еще немного поспорили, но в итоге бедная Друсилла вынуждена была сдаться; чувство тайного облегчения, боровшееся в ней с гордостью, все же победило. А после трех чашек ароматного китайского чая, выпитых Друсиллой, и почти полностью опустошенного ею блюда розовых и белых пирожных, облитых сахарной глазурью, настала пора обсуждения более комфортных вещей, не связанных с разницей в социальном положении Друсиллы и Аурелии.
— Билли говорит, что он уголовник, — сказала Аурелия.
— У нас, в Байроне? Но, Боже милостивый, как же Билли мог допустить это?
— Он ничего не мог с этим поделать, сестрица. Ты ведь знаешь, как и я, этот миф о том, что Хэрлингфордам якобы принадлежит каждая пядь земли между Льюрой и Лоусоном. Если этот человек смог купить долину, что, видимо, он сделал, и если он заплатил долги обществу, что, вероятно, он также сделал, то теперь уже ни Билли, ни кто другой не в состоянии его отсюда убрать.
— Когда же все это произошло?
— Билли говорит, на прошлой неделе. Землей Хэрлингфордов долина никогда не была, естественно. Билли всегда считал, что долина принадлежит Короне — это ошибочное мнение восходит, похоже, еще к сэру Уильяму Первому, поэтому никому из семьи и в голову не приходило проверить этот факт, и тем обиднее. Если бы мы знали, Хэрлингфорд купил бы ее давным-давно. Конечно, это было большой глупостью. И вот теперь приходит этот парень и покупает эту землю на аукционе в Сиднее, а мы даже не знали, что долина продается. «Всю долину целиком?» — «Будьте любезны». — « Вам завернуть?». Билли просто вне себя.
— Но как вы узнали об этом? — продолжала расспрашивать Друсилла.
— Этот приятель заявился вчера в магазин к Максвеллу, как раз перед закрытием — Мисси, кажется, там тоже была?
Лицо Друсиллы прояснилось:
— Так вот кто это был!
— Именно.
— Я так понимаю, это Максвелл все разузнал? Он и немого может разговорить.
— Да. Но и парень этот ничего не скрывал, а говорил обо всем довольно откровенно — слишком даже откровенно, по мнению Максвелла. Но ты ведь знаешь его — он считает, что только дураки вовсю рекламируют свой бизнес.
— Что мне непонятно, так это почему долина могла понадобиться еще кому-то кроме Хэрлингфордов. Я хочу сказать, для Хэрлингфордов владеть долиной было бы важно потому, что она на территории Байрона. Но ведь фермерствовать на ней невозможно. Ему понадобится десять лет, чтобы очистить ее, прежде чем он сможет ее вспахать, к тому же, едва ли удастся поддерживать ее в нужном состоянии, Раскорчевать ее тоже невозможно: выход из долины слишком опасен. Так зачем же она ему?
— Ну, судя по рассказу Максвелла, приезжий говорит, что просто хочет поселиться в одиночестве среди буша и слушать тишину. Если он даже и не сидел в тюрьме, то надо определенно признать, что он со странностями.
— А что конкретно привело Билли к мысли, что он бывший уголовник?
— Как только этот приятель погрузил свои покупки и уехал, Максвелл позвонил Билли. И
Билли стал сразу же наводить справки. Называет себя этот парень Джоном Смитом, скажите, пожалуйста! — Аурелия недоверчиво хмыкнула. — Скажи мне, Друсилла, будет кто-нибудь представляться Джоном Смитом, если он не разбойничал на большой дороге?
— Может быть, это его настоящее имя, — Друсилла действительно так думала.
— Пф! Все время только и читаешь о каких-нибудь Джонах Смитах, но ты хоть раз встречала живого Джона Смита? Билли считает, что Джон Смит — это … эээ… как это называют американцы?
— Не имею представления.
— Ну, в общем, не важно, у нас тут не Америка. Короче говоря, не настоящее имя. Билли выяснил, что сведений о Джоне Смите нет ни в одном официальном — учреждении. Все, что удалось узнать, — это то, что за долину он заплатил золотом.
— Возможно, так называемый Джон Смит просто удачливый золотодобытчик из Софалы или из Бендиго?
— Нет. В Австралии все золотоносные жилы уже многие годы находятся в руках компании, а за последнее время частные старатели не делали сколько-нибудь крупных находок, так говорит Билли.
— Как это все необычно! — сказала Друсилла, машинально потянувшись за предпоследним пирожным . — Что еще говорили Максвелл и Билли?
— Ну, то, что Джон Смит купил большое количество съестных припасов и расплатился золотом. Золото у него под рубашкой, в широком поясе, а нижнего белья он вообще не носит! Хорошо еще, что Мисси уже ушла, когда он стал расстегивать рубаху; Максвелл говорит, что он и при ней бы не постеснялся. Он чертыхнулся в ее присутствии и к тому же сказал что-то такое, из чего можно было понять, что Мисси якобы не леди. И, уверяю тебя, его никто на это не провоцировал!
— Охотно верю, — сухо сказала Друсилла, беря с блюда последнее пирожное.
В этот момент в комнату вошла Алисия Маршалл. С горделивым выражением лица мать широко улыбнулась дочери, тетка же лишь состроила кривую гримасу. Почему, ну почему Мисси не могла быть такой, как Алисия?
Прелестное создание Алисия Маршалл! Очень высокого роста, с чувственными и в то же время строгими линиями фигуры, она имела ангельски светлую кожу, светлые и волосы и глаза, холеные руки, красивые ноги и лебединую шею. Как всегда, одета она была с отменным вкусом: светло-голубое шелковое платье (вокруг петелек вышивка, верхняя юбка по последней моде расклешена) подчеркивало ее грациозность и свидетельствовало о бесспорном «нюхе» на вещи. Одна из шляп собственного дизайна — свободная масса светло-голубого тюля и светло-зеленых шелковых роз — подчеркивала всю роскошь золотистых волос. Невероятно, но брови и ресницы у нее были совершенно явно темно-коричневые. Понятное дело, что Алисия, как и Юна, не раскрывала своего секрета, что подкрашивает брови и ресницы.
— Твоя тетушка Друсилла с радостью предоставит тебе льняное белье, Алисия, — объявила Аурелия с видом триумфатора.
Алисия сняла шляпку и стянула светло-голубые длинные перчатки, не способная ответить что-либо во время столь ответственных операций. И только положив их на столик, подальше от края она села, и раздался ее немузыкальный, безжизненный голос:
— Как это мило с вашей стороны, тетушка.
— Милость тут ни при чем, дорогая племянница, ведь твоя матушка собирается заплатить мне, — холодно промолвила Друсилла. — Так что приходи-ка с утра в следующую субботу в Миссалонги и выбирай, что тебе по душе.
— Приглашаю вас на утренний чай.
— Спасибо, тетушка.
— Свежего чаю, Алисия? Я распоряжусь… — засуетилась вдруг Аурелия; она немного побаивалась своей крупной, энергичной и честолюбивой дочери.
— Нет, спасибо, матушка. Собственно, я зашла, чтобы узнать, не слышно ли чего-нибудь нового об этом «чужаке в нашей среде», как называет его Билли, — губки ее скривились.
И снова прозвучал рассказ о незнакомце, и снова последовали пересуды. Наконец Друсилла встала, чтобы откланяться.
— В следующую субботу в Миссалонги, — как заклинание произнесла Друсилла, прощаясь с родственниками и попадая под конвой дворецкого.
Всю дорогу домой она занималась тем, что мысленно перебирала содержимое кладовки и всяческих комодов, обмирая от мысли, что, не дай Бог, количество и разнообразие предлагаемых вещей окажется недостаточным, чтобы оправдать предлагаемую сумму в сто фунтов. Целых сто фунтов! Какая удача! Конечно, их нельзя тратить. Их нужно положить в банк, чтобы шел хоть маленький, но все же процент. И в банке они будут находиться, пока не настанет черный день. В чем конкретно это может проявиться, Друсилла не знала; однако за каждым поворотом жизненного пути таился он, этот черный день, — болезни, починка чего-нибудь вышедшего из строя, повышение цен или налогов, чья-нибудь смерть. Часть из этих денег уйдет на замену крыши, это, несомненно, но, по крайней мере, им не придется продавать телку, чтобы покрыть расходы. Для обитательниц Миссалонги телка имела гораздо большую ценность, чем пятьдесят фунтов, ибо надо было принимать во внимание ее будущее многочисленное потомство. Персиваль Хэрлингфорд, добрый человек, имеющий такую же добрую жену, не раз предоставлял им услуги своего весьма ценного быка, никогда не беря за это денег, и, кроме того, помог им приобрести первую корову породы джерси.
Да, все это очень недурно! Возможно, Алисия, которая всегда в их городе была законодательницей мод, и на этот раз станет примером для всех девушек из среды Хэрлингфордов; и в будущем, может быть, все новоиспеченные невесты будут покупать у дам из Миссалонги льняное белье. Иметь такое деловое предприятие было бы извинительно и пристойно для леди, в то время как обычное производство одежды на продажу никто бы им не простил, так как они зависели бы тогда от капризов всех и каждого, а не только от капризов собственной семьи.
— Так что, Октавия, — сказала в тот вечер Друсилла своей скрюченной сестре, когда они уселись за рукоделие, а Мисси погрузилась в книгу, — давай-ка следующую неделю посвятим тому, что разберем все, что у нас есть, и отложим вещи, которые подошли бы Алисии. Мисси, тебе придется одной управляться и с хозяйством, и с огородом, и со скотиной, к тому же печешь ты лучше нас, так что угощение к утреннему чаю тоже ложится на тебя. Мы подадим булочки с джемом и кремом, бисквит, безе и пирог из дрожжевого теста на кислом молоке с гвоздикой.
Удовлетворенная выбором кушаний, Друсилла перешла к более острой теме, именно к пришествию Джона Смита. Это был единственный момент, когда их разговор заинтересовал Мисси более, нежели ее книга, но она не подавала виду и притворялась, что читает, а когда пошла спать, голова ее была занята сравнением м сопоставлением этой новой информации с тем, что она уже знала от Юны
Почему бы человеку и не иметь имя Джон Смит? Ясно, что недоверие и подозрительность Хэрлингфордов проистекали оттого, что он купил долину. «Что ж, молодец Джон Смит! — думала Мисси. — Давно пора задать Хэрлингфордам хорошую встряску». С этой мыслью Мисси заснула улыбаясь…
Суета и хлопоты, связанные с подготовкой к визиту двух леди Маршалл были, по сути, наигранны, и об этом все три леди из Миссалонги прекрасно знали. Но, однако, никто из них не возражал против смены привычного ритма, только Мисси, обремененная хозяйственными заботами, время от времени испытывала сожаление, и это было связано как с невозможностью читать в свое удовольствие, так и с опасениями, что Юна может подумать, будто она намеренно отлынивает от уплаты за взятую еще в пятницу книгу.
Те, для кого Мисси, затратив столько трудов, готовила вкусности, так и не притронулись к ним; Алисия, как она выразилась, «следила за фигурой», то же делала и ее мать в эти дни перед свадьбой, желая иметь фигуру, соответствующую последней моде. Но добро, однако, не было выброшено свиньям, так как позже Друсилла и Октавия мигом проглотили все приготовленное. Обе они обожали сладости, однако позволяли их себе редко — из-за дополнительных расходов.
Количество представленных на суд Аурелии и Алисии вещей поразило обеих леди, и после часа, приятно проведенного за окончательным отбором, Аурелия насильно сунула в руку упирающейся Друсиллы не одну, а целых две сотни фунтов.
— Никаких возражений, будь так любезна, — властно потребовала она. — Алисии и так все досталось по дешевке.
— Я думаю, Октавия, — сказала Друсилла после того, как гостей увез их автомобиль с шофером, — что теперь все мы сможем позволить себе новые платья на свадьбу Алисии. У меня будет из сиреневого крепа, с вышитым бисером лифом и кисточками с бисером вокруг верхней юбки — я как раз отложила подходящие бусинки! Помнишь — те самые, что наша дорогая мамочка купила, чтобы нашить на своё полутраурное платье, незадолго до своей кончины? Идеально! А ты, я думаю, сможешь купить себе отрез нежно-голубого шелка, что так понравился тебе тогда в магазине Херберта, как ты считаешь? Попросим Мисси связать кружевные манжеты и воротничок, — загляденье! — Тут Друсилла остановилась, нахмурив брови и оглядывая свою смуглую и темноволосую дочь.
— А вот ты, Мисси, трудный случай. Для бледных тонов ты слишком темная, так что, я думаю, оно должно быть….
«Нет, только не коричневое! — внутренне взмолилась Мисси. — Я хочу алое платье! Платье, отделанное кружевами того оттенка красного, от которого все плывет перед глазами, когда смотришь на него — вот чего я хочу!»
— … коричневым, — наконец закончила Друсилла со вздохом. — Понимаю, как ты разочарована, Мисси, но правда состоит в том, что ни один цвет даже наполовину не идет тебе так, как коричневый! Пастельные тона делают тебя нездоровой, в черном ты выглядишь желтушной, в темно-синем — ты будто на пороге смерти, а осенние цвета превращают тебя в краснокожего индейца.
На это Мисси не вымолвила ни слова — логика была железной, — но она даже не представляла себе, насколько ее безропотность ранит Друсиллу, которая готова была услышать хотя бы какое-то пожелание — но алый цвет, понятное дело, разрешен быть не мог ни при каких обстоятельствах. Ведь это традиционный цвет распутных женщин и проституток, точно так же, как коричневый — цвет благородной бедности.
Ничто, однако, не могло надолго огорчить Друсиллу в этот вечер, и она снова быстро повеселела.
— Вообще-то, — радостно сказала она, — я думаю, мы все можем купить себе еще и по паре новых ботинок. Ну; и зададим мы им всем жару на свадьбе!
— Туфли, — вдруг сказала Мисси. Это, похоже, озадачило Друсиллу:
— Туфли?
— Не ботинки, матушка, ну, пожалуйста! Пусть у нас будут туфельки, милые изящные
туфельки с каблуками в стиле Луи и бантом спереди!
Не исключено, что Друсилла могла бы и обдумать эту идею, но Октавия — хоть и была инвалидом, однако же слово ее имело большой вес в Миссалонги — сразу же придушила крик души Мисси.
— Это живя-то в самом конце Гордон Роуд? — фыркнула она. — Да ты в уме повредилась, девочка! Сколько, по-твоему, они продержатся среди пыли и грязи? Ботинки — вот что нам нужно, хорошие крепкие ботинки с крепкими шнурками, и чтоб у них были крепкие каблуки. Ботинкам сносу нет! А туфельки — это не для тех, кто топает на своих двоих.
И разговор был закончен.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Леди из Миссалонги - Маккалоу Колин



Роман понравился.Читайте.
Леди из Миссалонги - Маккалоу КолинНаталья 66
21.11.2013, 16.26





Добрый и поучительный роман. Читала лет десять назад, перечитывала года три как. Главная героиня смешная некрасивая старая дева, но вызывает улыбку и добрые чувства. Соединиться со своим мужчиной ей помогает (как оказалось) грешный ангел. Дальше не буду рассказывать, уверена, тем кого интересуют отношения и как они развиваются в паре, роман будет интересен. Просто в какой-то момент стоит довериться второй половине. А иначе никак))
Леди из Миссалонги - Маккалоу КолинВишенка
19.08.2014, 14.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100