Читать онлайн Как соблазнить призрака, автора - Макинтайр Хоуп, Раздел - ГЛАВА 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 21

Бедняжка Норин была очень слаба и едва смогла выдавить чуть заметную улыбку, когда я села в машину. По дороге в Ислингтон мы застряли в пробке, она заснула, и когда мы подъехали к ее маленькому домику на Бьюдли-стрит, Томми на руках вытащил ее из машины и понес внутрь, как младенца.
Что бы он делал без меня? Он совершенно не подготовил дом к возвращению матери. Не купил продукты, даже не застелил постель. Просто свалил свои вещи в кучу на полу комнаты для гостей. Мы устроили Норин на диване, накрыли пледом, и я отправилась бродить по дому, составляя список дел. Наконец повернулась к Томми:
– Знаешь, будет разумнее оставить ее на первом этаже. – Крошечный домик стоял в ряду бывших коттеджей ремесленников (во всяком случае, я считала их таковыми). Единственная ванная комната находилась на первом этаже, а на втором были две спальни. – Иначе каждый раз, чтобы сходить в туалет, ей придется сражаться с лестницей.
Итак, мы отнесли узкую кровать в гостиную в форме буквы Г и поставили у окна, чтобы Норин могла смотреть на улицу. Томми вернулся на работу, а я отправилась в магазин. Весь вечер я провела за стряпней.
Готовила блюда, которые Томми – и Норин, когда ей захочется, – могли положить в морозилку, а потом легко разморозить.
На ужин в тот вечер я приготовила мусаку
type="note" l:href="#n_21">[21]
– одно из любимых блюд Томми. Норин поковырялась в тарелке и сразу заснула. Мы с Томми удалились на кухню. Я посмотрела, как он наливает жидкость для мытья посуды в посудомоечную машину, и решила, что, может, настало время подумать о том, чтобы к нему переехать. Тогда он хотя бы не испортит бытовую технику Норин. Я прикидывала, как бы ненароком поднять этот вопрос, как вдруг Томми с воплем: «Черт!» начал тереть себе грудь.
Он повернулся ко мне. Вид у него был очень характерный – особенно эти взъерошенные волосы. Я увидела, что на свитере осталось пятно от мусаки, которое невозможно вывести.
– Как же это я? – пожаловался он. – Это мой любимый свитер.
Свитер казался мне знакомым, и я вдруг вспомнила, где его видела.
– Сними его, Томми, – резко сказала я. – Он испорчен. Выброси его.
– Нет-нет, в химчистке его отмоют. Это будет стоить мне целое состояние, но там выводили пятна и похуже.
– Я удивлена, что ты не выбросил его раньше, – раздраженно произнесла я.
– А, ты его узнала. – Надо же, у него хватило смелости ухмыльнуться. – Это отличный кашемировый свитер. Ну и пусть его подарила Мари-Шанталь, я не вижу, почему…
– А я вижу, – огрызнулась я. – Избавься от него. – А потом, хотя зря, конечно, я задала вопрос, ответ на который уже давно жаждала узнать. – Она собирается остаться в «Би-би-си»?
Я затаила дыхание. Я воспринимала существование Мари-Шанталь в своем духе – вела себя, как страус. Если не упоминать ее имени, она уйдет, и я смогу притвориться, что у Томми никогда с ней ничего не было.
– Вообще-то нет. – Томми снял свитер через голову и запихнул его в полиэтиленовый мешок, который выудил из-под раковины. – Недели через две она возвращается в Лион. – Он стоял передо мной с голым торсом, и я устояла перед искушением погладить тонкие волоски между его сосками. Он немного похудел, заметила я с удивлением, и выглядит вполне съедобным. – Довольна?
– Ты все еще… видишься с ней? Ты снова с ней спал?
Что это я? Она уезжает. Почему я не могу просто забыть об этом?
Я знала, почему. Я точно знала, что делала.
– Последний раз мы спали с ней еще до Рождества. – Томми уже хмурился. – Несколько раз вместе обедали, в этом нет ничего плохого, мы стали друзьями, но никакого секса.
– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
Я верила ему, но должна был всадить нож чуточку глубже. Я еще не закончила.
– Потому что я жду, что ты будешь доверять мне так же, как я доверяю тебе, Ли. – Он посерьезнел и скрестил руки на голой груди, словно ждал удара.
– Ты не должен мне доверять, Томми. – Теперь настал мой черед говорить серьезно. – Ты никогда не задумывался, почему я не подняла шумихи по поводу Мари-Шанталь?
– Ты подняла ужасную шумиху в тот вечер, когда узнала.
– Но больше я не возвращалась к этому. Я не упоминала о ней, когда ты заходил.
Томми пожал плечами. Он очень нервничал.
– Я не говорила об этом потому, что не у тебя одного был роман.
Он затряс головой и замахал рукой, словно отталкивая меня вместе со всем, что я собиралась ему сказать. Нет, не говори. Я не хочу слышать.
– Нет, Томми, выслушай меня. Я должна это сказать. Я давно пытаюсь набраться смелости. Я переспала кое с кем, и не один раз. Это было в конце года, наверное, когда вы и Мари-Шанталь были…
– Не говори. – Томми наконец обрел голос. – Не говори, кто это, не сообщай всех подробностей. Я не вынесу этого. Просто поклянись, что ты больше с ним не встречаешься.
Хорошо, хоть не придется говорить ему, что это Базз. А то как я объясню, что переспала с мужчиной, который явился ко мне в дом и чуть меня не избил?
– Так что, видишь, мне нельзя доверять, – только и сказала я.
Не знаю, чего я от него ждала. Гнева, может быть. Томми редко выходил из себя, да и то либо из-за снисходительности других, либо из-за моего высокомерия. Своеобразная защита. Иногда он терял над собой контроль, когда не совсем понимал, о чем я говорю, но не хотел показывать своего невежества. Я думала, он отдалится и долго будет упиваться своим дурным настроением и обидой. Но даже в самых смелых фантазиях я не могла представить, что он подойдет и обнимет меня.
– Мы два сапога пара, верно? – прошептал Томми.
Я не могла в это поверить.
– Ты не злишься? Тебе не больно? Тебя не волнует, что я занималась сексом с другим мужчиной?
– Ужасно волнует, – сказал он, и когда я подняла взгляд, то прочла это в его глазах. – Но я не так уж и удивлен. Перед Рождеством наши отношения были как нельзя хуже. Если хочешь знать правду, я иногда думал, что мы не переживем Новый год. Если ты именно тогда и завела роман, я могу сказать только одно: это вполне логично. Но если бы ты сказала, что занималась сексом с другим мужчиной уже после Рождества, мне стало бы гораздо хуже. Когда мы гостили у твоих родителей, я почувствовал, что мы снова становимся близки, а ты? Я почувствовал, что не все потеряно. – Томми посмотрел на меня сверху вниз. – Я чувствую, что и сейчас тоже.
Все вдруг стало очень просто. Томми удалось спокойно выслушать меня, признать, что ему больно, и в то же время меня оправдать. Прижимаясь к его груди, я только диву давалась, какая я глупая. Как я могла даже подумать о том, чтобы отпустить его? Он – чудесный и великодушный, я его не заслуживаю. И он абсолютно прав. Поделившись друг с другом подробностями нашей обоюдной измены, мы бы ничего не выиграли. Пришло время двигаться дальше.
Разумеется, я осталась на ночь. Правда, сначала позвонила маме и убедилась, что Сельма будет не одна.
– Нет, с ней Бьянка, – сообщила мама. – Кажется, Сельма позвонила ей и попросила прийти. Все получилось идеально. Вот сейчас мы разговариваем, а Бьянка убирает дом. Она собирается остаться с Сельмой. Ты не возражаешь?
– Ну, если не возражаешь ты, – сказала я.
– О, меня не будет. Я собираюсь провести ночь с Сонни, а потом – ни за что не угадаешь. Твой отец приехал – без несчастной Жозиан, можешь себе представить! – и хочет со мной встретиться завтра в обед. Так что Бьянка пришла вовремя.
Максу Остину я отправила сообщение и попросила перезвонить. Я хотела, чтобы он был в курсе происходящего и убедился, что за моим домом наблюдают, на случай, если появится Базз.
Но он перезвонил только на следующий день, да и то без остановки говорил о том, как еще раз побеседовал с Крисом. Тот подтвердил, что мужчина, которого он видел, хромал.
– Но на записи нет ни одного хромого. И уж точно такой человек не входил и не выходил с Бленхейм-кресчент во время пожара. Ни до, ни после, – сказал Макс с отчаянием в голосе.
– Тогда, может быть, он по-прежнему там, – заметила я. – Может, он живет на Бленхейм-кресчент.
Сказав это, я зажмурилась. Убийца мог жить рядом со мной.
– Это хорошая мысль, – ответил Макс, правда, чересчур весело. – Или, может быть, он хромал только в день пожара, а теперь выздоровел и ходит нормально. Но если лаборатория подтвердит, что отпечатки Сельмы не совпадают с отпечатками на канистре с керосином, он станет моим главным подозреваемым. А теперь я хочу рассказать вам об этой женщине, с которой встречался. Бывшей подружке Базза.
Я подавила вздох. Я не хотела думать о Баззе сейчас. Я хотела посвятить день Норин.
– Какая она?
– Красивая, – тут же ответил он, и его страстность меня заинтриговала. – И раздавленная.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ну, она едва может ходить. Большую часть времени сидит в инвалидной коляске. Лицо изуродовано, но самое жуткое, что она не в обиде. Этот ублюдок Базз избивал ее все время, пока она с ним была, и все равно эта женщина полна решимости оставить все в прошлом. Даже инвалидную коляску объяснила несчастным случаем. Утверждает, что, мол, это отчасти ее вина, она сама его спровоцировала. Они поссорились в машине, он выпустил руль, чтобы ее ударить, и произошла авария. В результате она осталась почти калекой. Повсюду в комнате висят ее старые фотографии.
Этот Базз предпочитает определенный тип женщин. Ему нравится латинская внешность. Ваша внешность всегда казалась мне больше итальянской, чем английской.
– И у Сельмы черные волосы, – сказала я. – Но как быть с Астрид Маккензи? Она принадлежала к скандинавскому типу.
– Да, но она долго не протянула, – печально произнес Макс. – Но я понимаю, почему эта женщина так тронула Ричи. Странно, но единственный человек, о котором она действительно беспокоится, – это ее сестра.
– Сестра?
– Да, она говорит, что хочет жить дальше, но сестра все помнит, хотя прошло уже столько времени. И это превратилось в навязчивую идею. Она беспокоится, что та на грани серьезного срыва. Просто с ума меня свела. Только представьте, я пришел предупредить ее, что какой-то маньяк охотится на бывших любовниц Базза, а она только и говорит, что о своей сестре. В конце концов я сдался. Велел ей позвонить, если Базз нарисуется у ее дома.
– Как зовут сестру? – В голове начал разворачиваться странный сценарий, и от его явного правдоподобия я задрожала от страха.
– Не могу вспомнить. Но это есть в моих записях. А почему вы хотите это знать?
– Хорошо, а как ее имя, красавицы в инвалидной коляске?
Хотя можно было и не спрашивать. Я знала, что он скажет.
– Мария, – ответил Макс. – Мария Моралес.
– Макс, – закричала я в трубку. – Я поняла! Я знаю, кто ее сестра. Это Бьянка.
– Бьянка? – Судя по тону его голоса, он опешил.
– Она – домохозяйка Сельмы Уокер. И она очень маленького роста, и у нее очень маленькие руки и ноги.
– Вы хотите сказать, что она могла устраивать пожары? – произнес он скептически.
– Именно это я и говорю. Все сходится. Должно быть, это ее отпечатки на канистре. Те, что вы сочли детскими. И у нее есть куртка с капюшоном. Спортивная куртка. Я видела ее на ней. Точно вам говорю, если увидеть, как она бежит в темноте по саду, ее запросто можно принять за ребенка.
Последовала тишина, словно Макс обдумывал мои слова.
– Нет, – наконец сказал он. – Не получается. Мотива нет. Да, она, может, и хочет отомстить Баззу за то, что он сделал с ее сестрой и с Сельмой Уокер, – я думаю, именно этого Мария и боится. Боится, что Бьянка собирается страшно отомстить.
– Но если окажется, что на канистре – ее опечатки?
– И тому есть вполне правдоподобное объяснение. Базз принес Анжеле эти канистры в канун Нового года из дома Сельмы Уокер. Если Бьянка у них домработница, она могла прикасаться к ним. Но если вам будет от этого легче, я так и быть заскочу и проверю эту Бьянку.
Он не принимает меня всерьез. Невероятно. Я чуть не повесила трубку, не попрощавшись, так торопилась вернуться в Бленхейм-кресчент. Сельма сидит с Бьянкой одна. Норин придется управляться остаток дня самой. Я договорилась с женщиной, которая будет присматривать за ней час или два каждый день, но она начнет только завтра.
Я взяла такси и нервно теребила заусенцы, когда мы съехали с Вествей и застряли в пробке у Паддингтона.
Когда мы наконец очутились на Бленхейм-кресчент, я вошла в такой чистый дом, что едва его узнала. Бьянка спокойно резала овощи на кухне, но мне не хватило духа прямо спросить, не поджигала ли она дома в перерывах между мытьем полов и полировкой.
– Пол мокрый. Осторожно, – поздоровавшись, она пристально посмотрела на мои ноги.
– Сельма здесь?
– Она наверху и тяжело работает. – Почему Бьянка всегда говорит с таким упреком? Поймав ее взгляд, я немедленно почувствовала себя виноватой. Словно увиливаю от своих обязанностей и спихиваю работу на Сельму.
Мама оставила записку: «Уехала обедать с твоим отцом. Если не вернусь вечером, значит, он захотел, чтобы я поехала с ним на юго-запад к тете Хильде». Хильда была папиной мачехой и единственным живым членом старшего поколения нашей семьи. Интересно, подумала я, они скажут ей о своем разладе?
Прежде чем подняться наверх и повидаться с Сельмой, я заскочила в кабинет и, позвонив Томми, объяснила, почему бросила Норин. Он сказал, что постарается вернуться домой пораньше, но, как и Макс Остин, отмахнулся от моей теории по поводу Бьянки.
– Ты с ума сошла, – весело заявил он. – Очень похоже на безумное мнение, что это сделал дворецкий.
Его не встревожило, что я намереваюсь оставаться в одном доме с Бьянкой, а значит, он не воспринимал меня всерьез.
Может, я принимаю все слишком близко к сердцу? Чем больше я об этом думала, тем нелепее это казалось, и я не стала делиться своими опасениями с Сельмой. И войдя в ее комнату, сказала только одно:
– Сельма, я вернулась, так что Бьянка может идти домой.
Но в десять вечера, приготовив нам еду и убравшись, Бьянка по-прежнему сидела на кухне, придвинув стул к посудомоечной машине. Я поняла, что она собирается торчать здесь, пока машина не остановится, а потом примется ее разгружать. Казалось, она больше не доверяла мне кухню, которая теперь была в ее руках, – я мгновенно устрою здесь бардак. Сельма сослалась на усталость и попросила моего позволения пораньше лечь. Я не хотела оставаться с Бьянкой одна и тоже отправилась в кровать.
До сих пор я как-то не замечала, что тоже вымоталась до предела. Не успела моя голова коснуться подушки, как я уснула.
А потом резко вскочила и, взглянув на часы, увидела, что сейчас половина третьего ночи.
Секунду я лежала, размышляя, почему воздух стал таким плотным, что трудно дышать, а потом стремглав выскочила из постели. В комнате стоял сильный запах гари. Будучи человеком привычки, я потянулась к халату, надела его и совершила самую страшную ошибку, которую только можно совершить, когда в доме пожар. Я, шатаясь, пересекла комнату, открыла дверь и выглянула на лестницу. Внутрь ворвался воздух, и мне в лицо ударила стена дыма.
В этот миг в окутавшем меня плотном черном тумане возникла чья-то фигура, и я почувствовала, как меня поднимают и перекидывают через плечо.
– Дыши, – произнес этот человек и прижал к моему лицу мокрую тряпку.
Я не видела лица, но это был точно голос Базза.
Базз нес меня вниз по лестнице, как пожарный. Мы словно спускались в ад: основание лестницы уже лизали языки пламени, а кухня превратилась в геенну огненную. Тот же сценарий, что и прежде. Повсюду воняло керосином. Похоже, кто-то засунул факел в почтовый ящик. В любую минуту огонь доберется до лестницы. Я оторвала мокрую тряпку от лица и закричала:
– А как же Сельма?
– Где она? – крикнул он в ответ.
– На верхнем этаже. А Бьянка? Она тоже была здесь.
– Она ушла недавно. – Базз старался перекричать треск огня. – Я поймал ее на Элджин-кресчент и заставил отдать ключ от твоего дома. Я пришел, чтобы снова увидеться с Седьмой. А тут такое. Парадную дверь открывать нельзя: ворвется воздух. Из дома есть другой выход?
– Если нам удастся добраться до гардеробной внизу, мы можем вылезти из окна на террасу, а оттуда спуститься в сад.
– Вот мой сотовый. – Базз сунул его в карман моего халата. – Я опущу тебя через перила в коридор, огонь сюда еще не добрался. Ты сможешь добежать до гардеробной. Вызови пожарных, как только окажешься на улице. Готова?
И не успела я произнести хоть слово, он опустил меня на пол и ринулся вверх по лестнице за Седьмой.
Я добралась до гардеробной, но открыть окно не смогла. На мгновение меня охватила паника. Я плотно завернулась в толстый махровый халат и навалилась на стекло. Оно разбилось. Потом я поняла, что не пролезу в одну створку, и, схватив стойку с зонтиками, принялась молотить по оконной раме, пока она не сломалась. Выбравшись на террасу, я услышала вой сирен. Кто-то опередил меня и вызвал пожарных.
Перед домом уже собралась толпа. Все смотрели наверх. Сельма стояла у окна, и мне показалось, что я слышу ее крики над ревом пламени. Окна на первом этаже лопнули, и дым валил на улицу. Даже здесь ощущался сильный жар.
Вдруг рядом с полицейским я увидела Бьянку и бросилась к ним:
– Это она устроила пожар! Это она все натворила! Не дайте ей уйти!
Он посмотрел на меня так, словно не она, а я представляю опасность для общества.
– Эта дама позвонила в пожарную охрану, мисс. Вы должны благодарить ее, что они уже едут.
Я удивленно взглянула на Бьянку. Неужели это правда?
– Кто вызвал вас? – спросила я его, еще не готовая снять с Бьянки подозрения.
Он смутился.
– Вообще-то я должен был находиться здесь все время, следить за мужчиной, который внутри. Я отошел всего на несколько минут. Знаете, зов природы.
– Мистер Базз заставить дать ему ключ, – вдруг ожила Бьянка. – Он бить меня по лицу. – Она заплакала – трогательная крошечная фигурка. – Но я иду за ним и вижу огонь.
– Базз устроил пожар? – Возможно ли это? Если это сделал он, зачем рисковал жизнью, спасая меня и Сельму?
– Я не знаю, – сказала Бьянка. – Я здесь, огонь уже горит. Я звоню пожарным. Мисс Сельма давать мне телефон, – она гордо показала мобильник. – Но мисс Сельма там внутри. – Она снова захныкала и, словно в молитве, воздела руки к Сельме у окна над нами.
А потом на Бленхейм-кресчент с Лэдброук-гроув начали вливаться пожарные машины. Глядя на Сельму, я чувствовала себя совершенно беспомощной. Такой же беспомощной я была, когда увидела по телевизору, как на «Формуле-1» взорвалась машина вместе с водителем. Он не сумел выбраться. Сельма не горела, но явно была в истерике. Она царапала стекло, кричала, хотя мы не слышали ни слова. Через окно на лестничной площадке я видела языки пламени и знала, что рано или поздно они до нее доберутся. Это дело времени.
А потом вдруг Сельма исчезла из виду, и мое сердце замерло. Наверное, рухнула на пол, задохнувшись от дыма. Повсюду закричали люди. Полиция уже прибыла и делала все возможное, чтобы удержать толпу за быстро растущим заграждением. Теперь улица представляла собой паутину брандспойтов, которые со всех сторон тащили пожарные. Меня поразила скорость, с которой они спасли Сельму. К окну приставили лестницы, разбили стекло, и через несколько секунд пожарный появился с ее безвольным телом, перекинутым через плечо, словно кашмирская шаль. Он поднял вверх большой палец. Она жива! И толпа облегченно вздохнула. Еще пять минут, и все кончилось бы иначе.
Полиция с трудом сдерживала собравшихся. Женщина, стоявшая рядом со «скорой», вдруг выкрикнула:
– Это же Сельма Уокер из «Братства»!
Толпа всколыхнулась и двинулась вперед. Меня пихали и теснили, и я испугалась.
Я больше не видела, что происходит у входа в дом, и попыталась нырнуть под руку одного из полицейских.
– Туда нельзя, – он обхватил меня сзади за талию и оттащил.
– Это МОЙ дом! – кричала я, отбиваясь. – Внутри остался мужчина. Он не вышел!
Бог знает как, но толпа услышала мои крики сквозь рев пламени, все вдруг смолкли и обернулись. Орда пожарных ринулась в дверь, таща за собой длинный шланг.
Мы ждали словно зачарованные – прижатые к губам руки, устремленные к верхним этажам глаза. Струи воды, бьющие вверх от пожарных машин, пригасили пламя, которое уже добралось до крыши. Но через окна я видела, что внутри огонь бушует по-прежнему: языки пламени лизали лестничный колодец и постепенно окутывали лестничную площадку.
Вытащив меня, Базз бросился вверх по лестнице. По телу прокатилась волна страха, и я задрожала от мрачных предчувствий.
В ответ на какой-то невидимый сигнал санитары из «скорой» вдруг взбежали по лестнице с носилками. В тот же миг в дверях появились двое пожарных с телом Базза. Они бережно положили его на носилки, и один из них – не знаю, как я это разглядела (я изо всех пыталась хоть мельком увидеть Базза за плечами стоящих передо мной людей), – едва заметно покачал головой. Потом на тело Базза набросили одеяло. Не только на тело, но и на голову тоже.
Это было безумием, но как только они подошли к «скорой», одна из задних дверей захлопнулась от ветра, и на секунду Базза положили на землю. Державший меня полицейский от неожиданности выпустил меня, когда я рванула через дорогу и сдернула с Базза покрывало.
Секунду я молча смотрела на него, а потом забормотала, как идиотка:
– Все хорошо, Базз. Все нормально. Мы вытащили тебя. С тобой все будет хорошо.
Лепеча эту ерунду, я заметила, что кожа у него обожжена и покрыта сажей. Руки красные и ободранные, слегка сжаты в кулаки. Рот превратился в белый кружок боли на почерневшем лице. А когда я наконец поняла, что он мертв, кровь, бегущая к моему сердцу, словно ударилась о высокий волнолом, и я осела на землю.
Я не потеряла сознание. Просто сидела, всхлипывала, а потом, переведя дух, закричала на толпу, на полицию, на уезжающую «скорую».
Вдруг кто-то нежно обнял меня и поставил на ноги.
Крис принес одеяло. Накинул его мне на плечи и медленно повел прочь от разрухи перед моим тлеющим домом.
– Все, все, дорогуша. Я рядом. Успокойся, успокойся, – твердил он. – У тебя шок. Тебе нужна чашка чаю. Тут недалеко мой склад. Я отведу тебя туда, хорошо? Чай – как раз то, что тебе нужно.
Он говорил со мной беспрерывно, успокаивал меня, и я покорно шла за ним по Бленхейм-кресчент к конюшням Поуис. Его склад находился среди гаражей, где днями напролет механики ремонтировали машины.
– Базз умер, – сказала я Крису. – Они спасли Сельму, но не смогли спасти Базза.
– Что ж, это справедливо, – заметил Крис. Успокаивающий тон вдруг сменился жестоким скрежетом. – Это ведь он устроил пожар, верно?
– Он?
Базз – чудовище, но как-то не верилось, что он способен на поджог и убийство.
– Ну а как же, – ответил Крис, сжимая мой локоть. – Я видел, как он заходил в дом.
– Видел? – Что делал Крис у моего дома в два часа ночи?
– Вот мы и пришли.
Мы добрались до конюшен, и он ускорил шаг. Теперь Крис буквально тащил меня по булыжной мостовой. Он остановился посреди конюшен и нажал кнопку, опускавшую подъемную дверь в его склад. Дверь с грохотом поднялась, и он завел меня в кромешный мрак.
Хотя я и была на грани обморока, я заметила, что Крис ведет себя странно. Это уже не тот заботливый друг, который увел меня с места пожара. Он так крепко, почти жестоко, сжимал мою руку, что мне стало больно, и я попятилась. Это взбесило его, и он набросился на меня. Я пинала его, сопротивлялась, старалась вырваться, но он был слишком силен. Я вспомнила неистовство, с которым он избивал Базза у меня в холле, и поняла, что не справлюсь.
– Что ты дела… – закричала я, но тут он заткнул мне рот вонючей тряпкой, концы которой закрепил на затылке и, выдернув пояс халата, связал мне за спиной руки. Потом вынырнул на улицу и нажал кнопку. Дверь начала опускаться.
Прежде чем склад погрузился во тьму (пока дверь не опустилась полностью, сюда еще пробивался слабый свет), я увидела их. Они стояли в ряд у ящиков с овощами: канистры с керосином.
Руки были связаны, но пальцы оставались свободны. Я не тратила даром ни секунды и начала двигаться вдоль стены, нащупывая выключатель.
Если он там есть.
Я уже бывала в конюшнях Поуис. Я видела эти боксы. Если поднять дверь, в помещение проникает достаточно света, чтобы владельцы могли найти ящик с морковью или салатом, за которым пришли. Я когда-нибудь видела там лампочку? Нет, не помню.
Я нащупала грубые деревянные ящики с яблоками, но дальше оказалась пустота. Никаких полок. Стоя к стене спиной и опустив руки, я двинулась дальше. В какой-то момент я нащупала ткань старого кресла. Я чуть не врезалась в него, и пальцы чего-то коснулись. Поняв, чего именно, я беззвучно завизжала и застонала от ужаса.
Пальцы лежали на волосах. Человеческих волосах, сухих и поврежденных, как будто их перетравили краской. Я опустила руки и нащупала кожу – нос, чем-то заткнутый рот. Как у меня.
Я изо всех сил сдерживала рвоту, уже грозившую просочиться в кляп.
Я была заперта в кромешной темноте с телом – телом, которое больше не отвечало на прикосновение.
Я отпрянула, споткнулась об ящик, упала, сильно ударившись правым бедром, и какое-то время неподвижно лежала, дрожа от страха. Потом медленно и осторожно, как змея, поползла к противоположной стене. В голову пришла мысль, что в темноте могут быть еще трупы, и я содрогнулась. Здесь страшно воняло, но, поскольку мне незнаком запах мертвой человеческой плоти, вовремя не прошедшей кремацию, я была уверена, что морщусь от вони гниющих овощей. Давно ли умерло это тело? Если умерло, конечно. Я знала, что должна проползти обратно, снова к нему прикоснуться, попытаться разбудить, но ничто на свете не заставит меня это сделать.
Лежа в темноте, я услышала тихий писк где-то в области левого бедра и вспомнила, что Базз дал мне свой сотовый, вызвать пожарных. Такие сигналы обычно раздаются, когда пришло сообщение.
Словно обезумев, я перекатилась на другой бок и принялась извиваться, пока телефон не выпал из кармана. Я каталась по полу и наконец нащупала его. Но все зря. Я и в лучшие времена плохо умела нажимать крошечные кнопки мобильника своими толстыми пальцами, а уж включить его и набирать цифры во мраке со связанными за спиной руками – просто нереально. И вообще, даже если я смогу быстро перекатиться и прижаться к телефону ртом, у меня кляп, поэтому в службе спасения услышат лишь приглушенное мычание.
Спокойно. И хватит воображать, что сделал Крис с человеком в кресле и что он сделает со мной. Я никогда не бывала в такой непроглядной темноте, как здесь. Наверное, скоро встанет солнце. Какие жалюзи ни повесь, а в спальню все равно просачивался свет. Всегда что-то было видно. Я же лежала в этом промозглом вонючем помещении, совершенно слепая. И, разумеется, мое воображение разыгралось. Я уже представляла крыс, ждущих во мраке, чтобы выскочить и сожрать меня. Я немного подвинулась – суставы уже начали затекать, – и мои пальцы прикоснулись к чему-то скользкому.
Я беззвучно завизжала, но потом успокоилась. Это оказался лук-порей. Я потянулась дальше, в поисках чего-то, что поможет мне выбраться – например, трещины в стене, куда я смогу протиснуться, – и обнаружила кучу валяющихся фруктов и овощей. Луковица, большой круглый мяч капусты, апельсины с жесткой кожицей и что-то помельче – лимоны или лаймы. Длинные морковки, коренастые пастернаки, твердые крошечные головки чеснока.
Я уже не могла встать. Обессилев, я лежала на полу в полуобморочном состоянии, пока шаги и голоса пришедших на работу механиков не сообщили мне, что долгая ночь кончилась. Я услышала грохот подъемных дверей и стук колес фургона молочника, направлявшегося к заднему входу дома на другой стороне конюшен. Если я закричу, меня все равно не услышат.
И тут зазвонил телефон Базза.
Я быстро приняла решение. Перекатилась, подняла верхнюю часть туловища, словно отжималась, и врезалась в телефон лицом, надеясь, что попаду по нужной кнопке. Чей-то голос произнес:
– Привет.
Я стонала, охала и кашляла, зная, что все тщетно. Просто это лучше, чем не делать вообще ничего.
– Что случилось? – услышала я женский голос и закричала:
– Помогите!
Правда, на самом деле прозвучало «О-о-о…»
Вдруг склад залил свет. Дверь поднялась, вошел Крис и пинком выбил у меня телефон.
Теперь я вновь могла видеть. Я взглянула на кресло и лежащее на нем тело. Как и я, оно было связано, а во рту торчал кляп.
Анжела.
Она была страшно слаба, едва могла открыть глаза, но живая. Теперь я это видела.
Крис не обращал на нас внимания. Он подошел к ряду канистр, взял одну и начал поливать склад керосином. Вскоре запах гниющих овощей сменился вонью, от которого скручивало желудок. К горлу подступила желчь.
– Жалко, – произнес Крис, вытаскивая из кармана спичечный коробок. – Вряд ли найду еще один склад так близко от рынка. Но деньги по страховке придутся кстати. – Он чиркнул спичкой, бросил ее внутрь и выскользнул на улицу. Дверь с грохотом двинулась вниз.
Больше я не была в темноте. Все освещал огонь. Когда языки пламени рябью побежали по полу к нам с Анжелой, пожирая на своем пути ящики фруктов и овощей, я вспомнила об Астрид Маккензи, проснувшейся перед стеной огня вокруг кровати, и бедном Фреде, попавшем в ловушку в моем летнем домике. И недавний образ обожженной кожи Базза.
Даже в самых смелых ночных фантазиях о том, какая страшная смерть может выпасть на мою долю, я никогда не думала о столь ужасной участи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп


Комментарии к роману "Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100