Читать онлайн Как соблазнить призрака, автора - Макинтайр Хоуп, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 20

Сельма почти сразу потеряла самообладание. Она забормотала, что тоже очень благодарна Крису, но любит Базза, знала, что он вернется, и хотя боялась этого, ей нужно было знать, что она ему необходима. Неужели мы не понимаем? Неужели мы не знаем, как ей было больно видеть Базза и она не могла не помочь ему?
Помочь? Увидев, что Крис готов начать спор, я отвела ее наверх, чтобы успокоить. Мне удалось убедить ее лечь в постель и принять транквилизатор, который, как я недавно обнаружила, являлся неотъемлемой частью арсенала средств, помогавших ей коротать день. Сельма была храброй, но не такой уж стойкой, как прикидывалась. Да и то, что она пошла против Базза – стала писать книгу, – не добавило ей здоровья. Теперь я это понимала.
Уложив ее и спустившись минут через тридцать, я обнаружила, что Крис так и сидит за кухонным столом и болтает с Кэт, которая вернулась из больницы. Она встала и обняла меня:
– Не могу поверить в то, что рассказал Крис. Надо же, Базз действительно приходил!
– Слава богу, помог Крис. – Я улыбнулась ему. – Вы знакомы?
– Помнишь кафе, которое принадлежало маме с папой, когда я была маленькой? Мы еще жили над ним в крошечной квартирке.
Я кивнула.
– Так вот, у семьи Криса был склад в конюшнях прямо за углом. Они хранили там продукты для продажи на рынке. Я всегда гуляла там. Если у его мамы было хорошее настроение, она давала мне яблоко или несколько вишен. Кстати, где у тебя склад сейчас, Крис? Там же?
Он пожал плечами. Кажется, он не разделял теплых воспоминаний Кэт.
– Как Ричи? – спросила я.
– Ни хуже, ни лучше, – сказала она. – Я вернулась, чтобы взять зубную щетку, на случай, если останусь с ним на ночь. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой. Вдруг Базз… ну… вдруг он вернется.
– Он не вернется, – твердо сказал Крис.
– Ты слышала слово мужчины, – сказала я Кэт. – Тебе надо ехать к Ричи.
Она снова поцеловала меня в щеку и, поднимаясь по лестнице за своими вещами, крикнула: «Увидимся завтра!»
Я думала, Крис встанет и уйдет, но он откинулся на спинку стула и ухмыльнулся:
– Так что насчет кофе? Я заслужил его или как? Что ж, разумеется, он заслужил кофе. Без дураков.
Правда, пока мама у парикмахера, а Сельма спит, я бы с радостью воспользовалась возможностью поработать. В последнее время в доме редко бывало так тихо.
Но Крис пришел на помощь нам с Седьмой. Он не спасовал перед Баззом, хотя был на пять-шесть дюймов ниже. Он – наш спаситель, по-другому не скажешь, и самое меньшее, что я могла сделать, – это налить ему кофе.
– Что с этой Седьмой Уокер? – спросил он. – Как она может любить этого типа, когда он избивает ее до полусмерти?
– Там все сложно, – сказала я.
– Это ненормально, вот что, – отозвался он. – Что она в нем находит? Что такого в этих типах? Он, блин, похож на гомика со своими длинными волосами. Единственный способ показать свою силу – это избивать жену. Такое встречается на каждом шагу. Красивые женщины вечно западают на таких мужиков. Я этого не понимаю. Просто не понимаю.
В его жалобном голосе звучал явный подтекст – «чем я тебя не устраиваю?». Я не ответила. Какой смысл? Не могла же я, в самом деле, сказать, что к этому имеет отношение его лысина и зловещее сходство с бультерьером. Он довольно веселый, а кроме того, я убеждена, что его уверенность – хотя и немного дерзкая – и разговорчивость обеспечили бы больше свиданий, чем ему причиталось по праву. Хотя, похоже, у него проблемы с отношениями, и это обескураживало.
– Что он вообще здесь делал? – спросил вдруг Крис.
– Он пришел за Седьмой. Она ночевала у меня. Он резко поднял глаза, и я поняла, что этого можно было и не говорить.
– Нет, я имею в виду тот раз, когда он выходил из твоего дома.
– Я работаю с Седьмой над книгой, а он – ее менеджер и муж. Мы общались по поводу книги, – прибавила я торопливо.
Я знала, что он мне не поверил.
– Значит, если парень был бы груб с тобой, тебе бы это понравилось, да?
– Нет, конечно, нет.
– А какие парни тебе нравятся?
– Кофе готов. – Я не ответила. Мне стало немного не по себе: слишком уж личными были его вопросы. – С молоком или сахаром?
– Не хочешь говорить? – Он подмигнул. – Стесняешься, да? Ну хорошо. Вот я, например. Мне нравятся женщины упитанные. И у них должны быть приятные добрые лица. Я не выношу самодовольных девиц, которые молча тыкают в овощ на прилавке и никогда не утруждаются поговорить со мной. Ты – другое дело. – Он взглянул на меня с глупой ухмылкой. – Мы всегда мило с тобой беседуем. Я с нетерпением жду твоего прихода.
– Я тоже, Крис. – Это была невинная ложь. Я любила покупать продукты на рынке и всегда шла к его прилавку. Я человек привычки. Я не замечала, что мы всегда мило беседовали, но, расплачиваясь, обязательно обменивалась парой слов со всеми продавцами. Правда, больше из вежливости.
– Да, мы знаем друг друга очень давно, – радостно сказал он. – Молоко, пожалуйста, и два кусочка сахара. Я только на днях думал, что мы вроде как выросли вместе. Моя мама знает твою маму…
С большой натяжкой, но это неважно. Я услышала, как по лестнице спускается Кэт, и огорчилась, что она ушла, не заглянув на кухню.
– Забавно, что ты знаком с Кэт, – сказала я. – Наверное, все, кто вырос у рынка, знают друг друга.
– Как мы с тобой, – весело подхватил он. Затем помрачнел. – Но тебе надо приглядывать за этой Кэт.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Она алкоголичка. Ты когда-нибудь видела ее, когда она надирается? Почти никого не узнает.
– Нет, такую Кэт я не видела, – призналась я. Не хотелось обсуждать это с Крисом.
– Что ж, раз уж мы заговорили о выпивке, я тут вот что думал, – продолжал он. – Не хочешь ли ты куда-нибудь сходить в пятницу вечером? Может, поужинаем где-нибудь? Что скажешь?
А что я могла сказать? Что сказать, чтобы он оставил меня в покое и в то же время не обиделся?
– В пятницу сложно, – начала я.
– Ну, тогда суббота. Как насчет субботы? – быстро вставил он.
– Нет. Я могу уехать на выходные, – соврала я. – Вот почему в пятницу не получится.
– Тогда лучше сегодня вечером. Ты занята?
– Я должна сидеть с Сельмой. Я не могу оставить ее одну после такого…
– Я думал, твоя мама здесь. Я вчера видел ее на рынке. Она сказала, что поживет тут некоторое время.
Ладно, придется растолковать ему по складам.
– Крис, я сомневаюсь, что это хорошая мысль…
– То есть как? Это блестящая мысль. Правда, раньше мне такое на ум не приходило, но когда ты пригласила меня домой на кофе, я задумался.
Я не приглашала его домой. Он сам напросился. Я даже подчеркнула, что не хочу, чтобы он доставлял мне продукты на дом. Я не поощряла его. Нет.
– Прости, – прошептала я, покачала головой и улыбнулась, чтобы сказать: «Без обид», но Крис уже помрачнел. Он мешал кофе с таким усердием, что расплескал его по всему столу.
– Не знал, что ты тоже заносчивая, – сказал он. – Я думал, ты – другая, но ты такая же, как все. Рада видеть тебя, Крис, у тебя лучшая брокколи на рынке, Крис, ты меня очень обяжешь, если будешь доставлять на дом, Крис. Да, набрасываешься на меня, когда тебе что-то нужно, но стоит мне предложить нормальную встречу, без фруктов и овощей, как ты торопишься от меня отделаться.
– Крис, все совсем не так. – Меня привело в ужас, что я его огорчила. – Давай подолью тебе кофе. Скажи мне, как твоя мама? Она когда-нибудь вернется за прилавок? Попроси ее помогать тебе по субботам, как раньше ты ей помогал.
Но он продолжал сердито смотреть на меня, и я ломала голову, что мне, черт возьми, с ним теперь делать. Вдруг я услышала, как открылась входная дверь.
Меньше всего я сейчас ожидала Томми, но как же я была ему рада! Я вскочила и поцеловала его прямо в губы прежде, чем он успел показать, что мы когда-то поссорились. Крис удивленно глядел на нас.
– Ух ты! – воскликнул Томми. – Кажется, ты рада меня видеть. – Он ухмыльнулся. – Я только что из больницы. Маму выписывают в пятницу. Она хочет, чтобы ты тоже приехала и мы вместе отвезли ее домой. Она не знает, что мы… ну, в общем, что у нас было…
– Разумеется, я поеду, – быстро ответила я. Мне не хотелось, чтобы Крис узнал, что мы не разговариваем. – Слава богу, она возвращается домой! Томми, это Крис. Я рассказывала тебе о его прилавке на рынке и о том, как я люблю покупать там овощи. Это мое самое любимое место. Крис, это мой парень, Томми Кеннеди.
При слове «парень» глаза Криса расширились. Он с сомнением разглядывал Томми.
– Я никогда не видел вас на рынке, – сказал он.
– Это потому, что я здесь не живу, – пояснил Томми, допивая мой кофе. Я не произнесла ни слова.
– Значит, вы не живете вместе? – оживился Крис.
– Нет, вообще-то живем, – быстро сказала я. – Томми был в отъезде.
Томми вопросительно на меня посмотрел.
– Ну, твои вещи все еще здесь, – заметила я в качестве объяснения.
– Лучше я пойду, – сказал Крис. – Не могу больше мешкать. Меня ждет мой прилавок.
– Рад был познакомиться, – сказал Томми.
– Спасибо за кофе, – поблагодарил Крис. Я проводила его до двери, и он пробормотал: – Ты ничего не говорила о парне. Но он не мешал тебе встречаться с мужем Сельмы Уокер, верно?
Он ушел прежде, чем я успела ответить.
– Странный тип, – сказал Томми, когда я вернулась на кухню. – Послушай, прости меня за ту ночь. Я был пьян.
«Я был пьян, а еще я признался, что у меня роман с француженкой». Я могла либо снова поднять этот вопрос, либо оставить все, как есть. Я выбрала второе. Мы еще не закончили, когда-нибудь нам придется с этим разобраться, а мне – признаться в романе с Баззом. Особенно цинично было то, что после жуткого визита Базза мне было нужно, чтобы Томми вернулся. А не цинично – то, что я была безмерно счастлива его видеть.
Я приготовила ему обед и рассказала, что произошло, пока его не было. Услышав про Базза, он подошел и прижал меня к себе.
– Похоже, твои худшие кошмары сбылись, – прошептал он, поглаживая меня по волосам. – Как бы мне хотелось вернуться и защищать тебя.
Я отстранилась от него.
– Все нормально. Я хочу, чтобы ты вернулся. Мы забудем тот вечер. Я не…
– Я должен думать о маме, – сказал он. – Я голову сломал, пытаясь придумать, кто может за ней ухаживать. А потом понял очевидное – это я. Я собираюсь переехать в ее дом и приглядывать за ней. Я возвращаюсь домой, так сказать.
А как же я? – захныкал мой внутренний голос.
– А как же быть, когда ты на работе?
– Найму кого-нибудь. Я едва могу себе это позволить, но с мамой непременно должен кто-то находиться. Это очень важно. Она совсем слаба, а ведь ты ее знаешь. Будет бродить по дому, поднимать тяжести и навредит себе через двадцать минут после того, как я уйду на работу.
Он мне тоже нужен, продолжала думать я, но, конечно же, Норин он нужнее. Я здорова и сравнительно молода. Да и в доме я буду не совсем одна.
Но мне было очень больно. Чем больше я слушала, как Томми говорит о матери и о том, как боится ее потерять, тем больше понимала, как его люблю. Томми – чудо. Господи, надеюсь, я еще не полностью профукала возможность с ним жить.
– Я снова буду с ней жить. Думаю, мне понравится, – продолжал он. – Мы всегда хорошо уживались. Я простак, она комедиантка – как ты знаешь по своему горькому опыту. Не умолкает ни на секунду, у нее есть свое мнение обо всем на свете, и почти всегда она может рассмешить. Я не такой, знаю. Да, не такой, – настаивал он, когда я собралась возразить. – Я обычный человек, но благодаря ей об этом не жалею. Мама всегда говорила, что кто-то должен быть простаком, кто-то должен слушать и оставаться на втором плане. Иначе такие люди, как она, вообще не смогут веселиться. И я ловлю себя на мысли, что, если бы я был таким, если бы я развлекал, болтал, острил и всегда находился в центре внимания, я был бы лишен радости слушать других.
Я подошла к раковине, чтобы сполоснуть кружку Криса. С Норин все будет хорошо. Едва ли я раньше понимала, как сильно Томми любит мать. Я слушала его и завидовала их близости.
– Знаешь, таких, как я, часто называют занудами, – продолжал он, – но я считаю, что нам повезло. Нас всегда развлекают. Мы не получаем похвал и внимания, зато веселимся.
Он пытается мне что-то сказать? Хочет, чтобы я была больше похожа на Норин, стала экстравертом?
– Но мне повезло в одном, – продолжал он, – мама понимает и принимает меня таким, каков я есть. Нет ничего печальнее, когда детей не понимают собственные родители.
Разумеется, при этих его словах я разрыдалась. Он прекрасно знал, как сильно огорчает меня моя мама.
– Но, Томми, – пробормотала я сквозь слезы. – Если ты собираешься жить с Норин, когда же мы будем встречаться?
– Я не знаю. Я буду довольно занят, – признал он. – Но, может, если мы побудем порознь, это пойдет нам на пользу. В последнее время мы часто ссоримся.
Я начала всхлипывать еще громче.
– О боже, Ли, пожалуйста, прекрати рыдать. Я не говорю, что мы расстаемся или что-то в этом роде. Мама никогда этого не допустит. Нет, серьезно, я думаю, что нам нужно подвести итоги, решить, куда мы хотим двигаться дальше.
Перевожу: ему нужно подвести итоги и решить, куда он хочет двигаться дальше.
– Как бы там ни было, мама хочет, чтобы ты приехала и помогла ей обустроиться дома. Она не доверяет мне всякие тонкости: ходить по магазинам, застилать ей постели, например. Я могу рассчитывать на тебя?
– Конечно, – пробормотала я, глядя в сторону. Надо прекратить реветь и взять себя в руки. Перестать хныкать, согласиться с Томми и просто надеяться, что, когда Норин поправится, он вернется ко мне.
Я не стала его провожать: иначе не устою. Прижмусь к нему на пороге и буду умолять остаться. Зато я выглянула из-за шторы и увидела, как он встретился с моей мамой. Она как раз вернулась от парикмахера.
Сонни Кроссу придется ответить за многое. Из-за кого же еще мама решила покрасить прядь белоснежных волос в цвет фуксии?
Они долго стояли на тротуаре. Говорил в основном Томми. Когда мама наконец вошла в дом, то первым делом заявила:
– Томми рассказал, что наделал этот мерзавец. Попросил беречь тебя, Ли. Итак, теперь я с тобой, и тебе больше не надо ни о чем волноваться.
Почему-то это сомнительное заявление напугало меня еще сильнее.
* * *
Через два дня Ричи вернулся в царство живых. Дежуривший у его постели Сонни Кросс сообщил, что первые слова сына были: «Что на полдник?» Хотя мы с трудом ему поверили.
В тот же вечер Сонни и Кэт отправились в бар и напились. Первую половину вечера я не отставала от них, но потом с ужасом поняла, что просто не могу за ними угнаться. Сначала я думала, что Кэт потакает Сонни, который, выйдя из больницы, произнес:
– Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Это надо отпраздновать, ты понимаешь меня, Кэт.
К моему удивлению, он привел нас в довольно сомнительный бар на Эрл-Корт-роуд. Я взглянула на Кэт в надежде, что она сморщит нос, но та казалась довольной. А потом пошло-поехало. Сонни посмотрел на нее и спросил:
– Как обычно?
И вместо того чтобы заказать яблочный сок или что-то столь же безвредное, она кивнула:
– Да, виски и имбирь. Спасибо, Сонни.
Прежде чем я сообразила, что происходит, Кэт осушила два стакана. Когда она потребовала третий, я встряхнулась. Но что я могла сказать? «Кстати, Томми рассказал о твоем алкоголизме»?
– Наверное, ты дождаться не можешь, когда расскажешь Ричи о ребенке? – наконец произнесла я.
– Ну да, – отозвалась она, глядя в стол.
– По-моему, во время беременности не стоит увлекаться спиртным.
– Я тоже это слышала. – И Кэт сделала большой глоток виски.
Они подливали себе, почти не разговаривая, и я поняла, что это далеко не впервые.
Выпивая, Кэт становилась злой. Каждый раз, когда она поднимала стакан, ее глаза бросали мне вызов. Наконец я не сдержалась и устроила ей разгон:
– Прекрати, Кэт! Прекрати сейчас же! Немедленно поставь стакан. Я отвезу тебя домой.
– Ни за что. Мы с Сонни только начали.
– Ты дура! – Я почти кричала на нее. – Если ты хочешь угробить себя – ну и отлично. То есть не отлично, но это твое дело. Ты можешь делать с собой все, что угодно. Но ты носишь ребенка Ричи. Задумайся хоть на секунду о том, что ты можешь навредить малышу.
Она промолчала и одарила меня угрюмым взглядом. Я понадеялась, что достучалась до нее.
– Это ведь ребенок и Ричи. Как ты можешь так поступать с Ричи, когда он лежит в больнице? Меня возмущает твое поведение, если хочешь знать.
– Вообще-то не хочу, – огрызнулась она. – Можешь оставить это при себе. Кроме того, Ричи не знает, где я сейчас. Он даже о ребенке не знает.
Это уже слишком. Я схватила ее за руку, рывком поставила на ноги и, схватив ее сумочку, потащила к выходу.
– Сонни! – завизжала она, но он был поглощен разговором с барменом и не слышал ее.
Я вытолкнула ее на улицу и поймала такси, но когда я запихивала ее в машину, она перелезла через сиденье и выбралась с другой стороны. Я упала на заднее сиденье и смотрела, как она, спотыкаясь, бредет по улице.
– Хотите, чтобы я поехал за ней? – с сомнением спросил таксист.
Я покачала головой и попросила отвезти меня на Бленхейм-кресчент. По крайней мере, из бара я Кэт вытащила.
Голос Марвина Гея,
type="note" l:href="#n_20">[20]
поющего «Это так необычно», ударил мне по ушам, едва я открыла парадную дверь. Мама исполняла сольный танец вокруг кухонного стола и пребывала явно в лучшем расположении духа, чем когда я уходила. Слава богу. Она расстроилась, когда Сонни забыл включить ее в список приглашенных на празднование в честь Ричи. Вообще-то последние два дня она провела у телефона, как невротичная девица лет двадцати.
– Почему он не звонит? Что это значит? – постоянно спрашивала она меня. – Он ждет, что я ему позвоню? Как ты думаешь? Что делать, Ли? Скажи мне, пожалуйста!
Не знаю, почему она решила, что я знаю ответ. В конце концов, прошло уже восемь лет с тех пор, как я сама ходила на свидания. Правда, ходи я на них и сейчас, все равно не смогла бы прокомментировать брачные повадки такого стареющего плута, как Сонни Кросс.
– Это была самая волнующая ночь в моей жизни, – призналась мама, вернувшись от парикмахера. Она застала меня в кабинете. Я еще тряслась после визита Базза и то и дело всхлипывала, вспоминая о Норин. Я совершенно забыла про обнаженный торс Сонни Кросса на лестничной площадке и была застигнута врасплох. Не успела я рассказать, что произошло, как мама пустилась в сенсационное описание проведенной с ним ночи.
– Он полностью разбудил меня, Ли. Он делал такие вещи, о которых я слыхом не слыхивала. Он…
– Не все сразу, мам, – перебила я, прежде чем она успела выдать уйму откровенных подробностей.
Но Сонни не вызвал ее на бис, и она сидела у телефона, как настоящий нытик. Я не знала, радоваться мне или грустить. С одной стороны я подозревала, что все это может закончиться слезами, а с другой – не хотела видеть ее такой растерянной и отчаявшейся.
– Попытайся принять это таким, как оно есть, мама, – сказала я. – Феерическая ночь страсти бывает лишь раз в жизни. Радуйся, что она у тебя была. Многие за всю жизнь не испытывают ничего подобного.
У нее даже не хватило сил устроить мне головомойку за столь вопиющий набор клише. Только неделю назад я придумывала, как уберечь ее от наших с Томми сладострастных стонов. Я думала, они сильно ее смутят. Она ведь сама настаивала, что потеряла интерес к сексу. Что ж, значит, ошиблась. Ей придется признать, что ее интересует не мой отец, а секс.
– Одной ночи мало. – В ее голосе зазвучали безумные нотки. – Как ты не понимаешь? Теперь, когда я снова ожила, я хочу еще!
Я понимала. Бог свидетель, когда мы только познакомились, я очень хотела Томми. То же впечатление не столь давно произвел на меня и Базз. В некотором роде я только убедилась, что с возрастом ничего не меняется. Просто как-то странно было слышать это от собственной матери.
Не была я в восторге и от мысли консультировать ее на предмет свиданий.
– Где Сельма? – Я со спокойной душой оставила Сельму одну, только убедившись, что мама будет дома. И, разумеется, строго велела никому не открывать дверь.
– Наверху. Я отнесла ей поднос с едой. Она не спускалась весь вечер. Ну, не томи. Как там Сонни? Он что-нибудь сказал?
– Ничего, мам. Прости, но он не упоминал о тебе, – жестоко ответила я и с болью увидела, как она сникла. – Это был довольно странный вечер, если хочешь знать. Они с Кэт здорово набрались.
– Ах, вот в чем дело, – вздохнула мама.
– И в чем же?
– Он пьет.
– Кто, Сонни? Ну, да. Мы пошли выпить.
– Но он не должен пить. Он… Знаешь, у него с этим не все ладно. Так они с Кэт и познакомились.
– О чем ты? Он познакомился с Кэт потому, что она подружка его сына.
– Нет, – покачала головой мама. – Совсем наоборот. Кэт познакомилась с Ричи через отца Ричи. – Ах вот что, подумала я. Вот почему она странно на меня посмотрела, когда я спросила, как они познакомились, а потом что-то пролепетала про Сохэм. – Уже много лет у меня было чувство, будто Кэт что-то от нас скрывает. Я не спрашивала, но думала, что, наверное, поэтому она и перестала с тобой общаться. Я думала, что она проходила реабилитацию.
– Ты знаешь про алкоголизм Кэт?
– Сонни сказал. Он познакомился с Кэт в обществе анонимных алкоголиков. Они ходили на одни и те же встречи, потом он уехал обратно в Ливерпуль. Кстати, – виновато прибавила она. – Он не должен был мне этого говорить, а я не должна была говорить тебе.
– Он спросил ее «как обычно?». – Я знала, что это лишь подтверждает мамины слова. – Что нам делать? Как у него хватило наглости сбить ее с пути?
– Откуда ты знаешь, что все было так, а не наоборот? – свирепо спросила мама. – Когда мы с ним обедали, он не выпил ни капли. После того, как он мне рассказал, я спросила, не против ли он, что я пью. Я столько киров выпила в одиночестве. Можешь представить, как я себя чувствовала.
– Похоже, ты и сегодня вечером налегла. – Я указала на пустую бутылку вина, стоявшую на кухонном столе. – Поэтому ты изображала Тину Тернер?
Она не ответила. Ей явно было неловко, что я застукала ее за воспоминаниями о шестидесятых с Сонни.
– Что ты делаешь? – Она смотрела, как я обхожу стол и собираю грязную посуду. Ее было так много, что меня осенило: должно быть, посуда скапливалась целыми днями. Странно, что мама не привела кухню в порядок. Обычно она наводила чистоту, а я была неряхой, которая говорила ей оставить все на утро.
– Я убираюсь, мама. Никогда не видела кухню в таком беспорядке, а Бьянка, наверное, к нам и близко теперь не подойдет.
– Нет, она приходила сегодня утром.
– Кто приходил?
– Бьянка. Ты знаешь, это очень странно. Я рано встала. Она отперла дверь своим ключом и вошла, когда я готовила себе чай. Но когда она увидела меня, то повернулась и убежала. Я кинулась за ней, крикнула, что она нам очень нужна, умоляла вернуться. Но Бьянка свернула за угол и скрылась.
– Она приходила повидать Сельму, мама. Сельма позвонила ей и сказала, где она.
– Но почему она приходит так рано утром?
– Думаю, боится наткнуться на Базза.
– Его еще не нашли?
– Нет, – протянула я. – Не нашли.
А именно, не нашел Макс Остин. Я здорово злилась на него. Сельма с ума сходила от беспокойства за Базза и ломала голову, почему нет Бьянки. Так что когда на следующее утро Макс позвонил в дверь, я встала на пороге и даже не пригласила его войти. Он не ожидал этого и уже стоял одной ногой в доме, когда я, наконец, сообразила, что загораживаю ему дорогу. Его лицо находилось примерно в шести дюймах от моего, и я поймала себя на мысли, что у него очень длинные ресницы. Гораздо длиннее моих, а это как-то несправедливо.
Наступила неловкая пауза. Макс мог отступить, но не сделал этого. Черт, Кэт права, подумала я, он собирается за мной приударить.
Но я ошиблась. По сути, он сделал прямо противоположное. Повернулся ко мне спиной и сбежал с парадной лестницы, словно непоседливый ребенок – долговязый неуклюжий непоседливый ребенок. Он взмахивал длинными руками, а за спиной развевались полы плаща.
Подобный всплеск так меня поразил, что я не знала, как быть.
– Пойдемте, выпьем кофе, – предложил он. – Я только что был у Ричи, удалось немного с ним поболтать. Хочу рассказать вам об этом. Попросите Кэт, чтобы присмотрела за Сельмой. Или она ушла на работу?
– Ее здесь нет, – сказала я.
– А где она?
– Вот и мне бы хотелось это знать.
– Похоже, у вас тоже есть что мне рассказать. А ваша мама?
Я побежала наверх за курткой и по дороге крикнула:
– Я иду пить кофе, скоро вернусь.
Я злилась на себя, что с такой готовностью приняла приглашение Макса, но так уж он на меня действовал. Я хотела поговорить с ним о Кэт, поставить его в курс всех остальных дел, рассказать о Норин. Я злилась на него, но, как ни странно, он вошел в мою жизнь.
Мы уселись за столик в заведении под названием «Книги для поваров» чуть дальше по Бленхейм-кресчент. Это был книжный магазинчик, в котором продавались исключительно поваренные книги. Сзади располагалось маленькое кафе, где подавали блюда, приготовленные по рецептам из этих книг. Для обеда было рановато, но нам с готовностью принесли кофе и аппетитный «ангельский бисквит».
– Кажется, вы злитесь на меня почему-то, – заметил Макс, как только мы сели. Он усмирил свой по-детски непосредственный восторг и удивил меня своей наблюдательностью. – Я чем-то вас оскорбил?
– Вы не нашли Базза. Я боюсь за Сельму. Вы должны его найти.
– По-вашему, проще простого найти человека, который не хочет, чтобы его нашли? По-вашему, стоит нам свистнуть, как он бегом прибежит? Вы многого не знаете. У меня нет людей. Если Сельма Уокер придет в участок и выдвинет обвинения – отлично. Пока она в сравнительной безопасности у вас дома, а я расследую убийства. И надо раскрыть очередное дело. Базз Кемпински – мерзавец, но он уже доказал, что он не тот, за кем охочусь я. Кстати, Анжела О'Лири так и не нашлась. Может, они куда-то уехали вместе. На Базза дали ориентировку, но, сказать откровенно, я делаю основные ставки на наблюдение за вашим домом. Он вернется за Сельмой. Тогда мы его и сцапаем. А пока вам надо набраться терпения и умерить свое чувство вины.
– Простите, что вы сказали? Вины? – Я была озадачена.
– Вы хотите искупить вину перед Сельмой Уокер. Вы хотите убрать с дороги Базза. Так она никогда не узнает, что между вами было.
Неужели он прав? Конечно же, я хотела, чтобы Базза арестовали и он больше не мог обижать Сельму. И тут меня пронзила новая стрела тревоги. Если Базз объявится, что с ним будет? Макс сказал, что они следят за домом. Неужели где-то поблизости засели вооруженные полицейские с приказом свалить его двумя выстрелами?
– Вы как-нибудь его предупредите? Ну, если он появится?
– До того, как начнем стрелять? – Макс гневно тряхнул головой. – Насколько мне известно, он не торгует наркотиками. А ваш дом – не притон, или я ошибаюсь? Если он вернется, попытается вломиться и увидеться с Сельмой, мы что-нибудь предпримем. А пока меня больше интересует, кто устраивает пожары и убивает его любовниц. Мне бы хотелось найти лучшую кандидатуру на роль главного подозреваемого, чем Сельма Уокер, но она начинает казаться очень даже подходящей. У нее маленькие руки. То, что отпечатки пальцев на канистре с керосином в вашем сарае могут принадлежать ей – вполне логично, потому что Базз принес их из ее дома. Но с какой стати ее отпечаткам быть на почтовом ящике в доме Астрид Маккензи?
– А они там есть? – Я чуть не пролила кофе от удивления. – Это отпечатки Сельмы?
– Я не знаю, чьи они. Кто бы это ни был, у полиции нет досье на этого человека. Но кто-то умудрился перепачкать свои маленькие руки в свежей розовой краске и оставить кучу улик. Мне придется прийти, снова допросить Сельму и снять у нее отпечатки пальцев.
Я была потрясена.
– Разве можно заставить ее пройти через такое, когда она еще не оправилась от побоев? Сельма доверилась мне, попросила у меня убежища. Я не могу позволить вам вломиться к ней и обвинить в убийстве. Это полное безумие.
Он поерзал на стуле и покачал головой.
– Я серьезно. Я вас близко к ней не подпущу.
– Что ж, тогда дайте что-нибудь, к чему она прикасалась, – попросил он. – То, с чего я смогу снять отпечатки. Если не совпадут – и если она сможет назвать в Девоне хоть одного человека, который был с ней в канун Нового года, – мне не придется ее огорчать. А пока можете подготовить ее к моему появлению.
Я не ответила. В его устах это звучало очень просто, но что, если отпечатки действительно принадлежат Сельме? Это будет означать, что я прячу убийцу. И что мне тогда делать?
– Значит, кроме ребенка…
– Который может оказаться вовсе не ребенком, – напомнил Макс. – Не забывайте, у меня есть еще один свидетель, и он говорит, что человек в куртке с поднятым капюшоном был крупнее ребенка. Скорее, маленький взрослый. Вот почему мы думаем о Сельме…
– А как же свидетель, который говорит, что видел женщину? Не Фелисити, а ту, другую. Может, это была Сельма? Он не говорил, что это была маленькая женщина?
– Ах да, – спохватился Макс. – Забыл сказать, с ней я уже разобрался. Это была ваша соседка, миссис О'Мэлли. Допрашивать ее – сплошное мучение. Забыла сказать нам, что Анжела ушла с Баззом. Не упомянула, что ходила в ваш переулок, позвать Кевина ужинать. Он играл в мяч у вас в саду. Если бы он не сказал нам, что его позвала мама, мы бы никогда этого не узнали.
– Вы говорили, что навещали Ричи, – вдруг вспомнила я. – Он рассказал вам что-нибудь?
– Я как раз еду к женщине, которую он допрашивал в день нападения. Голова у него не совсем ясная, и он не может вспомнить подробности, но сказал, где найти ее имя и адрес. Встреча с нею очень его взволновала, и я хочу знать, почему.
– Это женщина, с которой у Базза был роман до встречи с Седьмой?
Макс кивнул.
– Как вы думаете, может, преступница – одна из его бывших подружек, жаждущих мщения?
– Нет. – Макс бросил на меня такой взгляд, что я почувствовала себя круглой дурой. – Как вам пришел в голову такой мотив? С какой стати его бывшей подружке, которую он избивал, охотиться на новых? Скорее, они захотят предупредить остальных, чтобы держались от него подальше. Это вероятнее. Мы хотим разыскать их и сообщить, что кто-то охотится на людей, с которыми был связан Кемпински.
– Кэт приходила к Ричи? То есть сегодня утром?
– Нет, я ее не видел. Вы, кажется, не знаете, где она. Что случилось?
Я рассказала и спросила, знал ли он о том, что Кэт пьет.
– Вообще-то да. – Он отвел глаза. – Ричи рассказал, когда только с ней познакомился. Спросил меня, считаю ли я, что с этим будет трудно.
– И что вы сказали?
– А что я мог сказать? Разумеется, могло быть трудно. Это всегда трудно, если ничего не делать. Но парень влюбился. Ему не надо было этого слышать. Он уже слишком далеко зашел. А Кэт могла выбрать время и получше, чтобы снова запить.
Я не стала потчевать его подробностями о маме и Сонни Кроссе, хотя очень хотела обсудить это с кем-нибудь, и вместо этого сказала:
– Печально. Норин тяжело больна.
– Кто такая Норин?
– Мать Томми. У нее рак поджелудочной железы. Разве вас не было, когда он вернулся из больницы в тот вечер? Вы не слышали?..
Вы не слышали нашу жаркую ссору? Вы не видели, как я вышвырнула его из дома?
Макс смотрел на меня, и я ждала, когда он спросит, что я имею в виду. И добавит, что ушел, когда пришел Томми. Но он ничего такого не сказал. Просто спросил:
– Так что за дела с Томми?
– То есть?
– У вас с ним?
– А что у нас с ним? – Я ощетинилась.
– Ну, знаете… если вы водили компанию с Баззом Кемпински…
Компанию? Почему он все время возвращается ко мне и Баззу?
– Это не ваше дело, – начала я.
– Нет, мое, – перебил он.
– Как часть вашего расследования пожара?
– Как часть моего расследования вас.
Слова повисли в воздухе. Я могла либо зациклиться на них, либо не обратить внимания.
– И вы туда же, – вздохнула я и тут же пожалела.
– А это еще что значит?
Похоже, он обиделся. Мне надо быть осторожнее. Я рассказала, что произошло с Крисом, как он в гневе ушел, когда явился Томми.
– Да, – сказал Макс. – Мне тоже показалось, что он несколько агрессивен.
– Агрессивен?
– Вечно ищет повод для ссоры. На днях я разговаривал с человеком, очень похожим на Криса. Он вырос в этом районе, видел, как многое изменилось. Это очень богатый район, но здесь полно сброда, и в этом все дело. Крис видит эти модные магазины и фирмы, которые выскакивают, как грибы после дождя, он видит очень богатых людей, которые приезжают сюда и застраивают его старый район домами стоимостью в миллионы фунтов стерлингов. К тому же каждый день он встречается с женщинами другого круга, продает им морковь, а потом возвращается в убогий домишко, где прожил всю жизнь. Со временем он начинает думать, что это несправедливо. Кто станет его винить? И, раз уж мы заговорили о Крисе, – Макс пристально на меня взглянул, – человек, которого я действительно хочу найти, – это мужчина, которого Крис видел в вашем переулке. Он был там последним перед началом пожара.
– Как вы найдете его, если он сам не объявится?
– Мы можем лишь одно – снова и снова просматривать запись с телекамеры. На ней запечатлены все, кто заходил на Бленхейм-кресчент. Камеры установлены и на Лэдброук-гроув, и на Вестбурн-парк-роуд, но можете представить, сколько людей побывало там в канун Нового года.
– Но он вроде прихрамывал, это же должно помочь.
– Что вы имеете в виду?
– Крис сказал, что у мужчины болела нога. Он странно ходил.
– Поразительно! – Макс окончательно разозлился. – Да о чем думают эти люди? Не могут запомнить, что ли, что обязаны говорить мне все? Придется снова с ним побеседовать. Он ничего не говорил о больной ноге. Они с миссис О'Мэлли – два сапога пара. Итак. – Он отхлебнул кофе. – Как насчет моего другого расследования?
Ну вот, опять.
Как бы то ни было, а нынешняя ситуация отличалась от ситуации с Крисом. Признаться, мне нравился Макс Остин, и я с удовольствием с ним общалась. Но я его жалела. Для меня он был печальным кавалером, а не страстным и романтичным любовником. Он казался ранимым, что неудивительно, учитывая, через что ему пришлось пройти после убийства жены. Представляю, каково было бы мне, наберись я храбрости подкатить к кому-то и получив от ворот поворот. Если я хочу отклонить его «расследование меня», самое меньшее, что я могу сделать, – это быть с ним помягче.
Как я поступила? Я послала ему такое путаное сообщение, что он, наверное, не знал, что подумать.
Я перегнулась через стол, нежно поцеловала его у левого уха и прошептала:
– Я очень люблю моего Томми. А потом взяла счет и сказала:
– Плачу я. Проводите меня домой, и я дам вам что-нибудь, к чему прикасалась Сельма.
Возвращение по Бленхейм-кресчент было сплошным мучением. Он не произнес ни слова, всю дорогу показывал угрюмого Макса, а когда я бросилась к себе и, вернувшись, сунула ему в руку кассету Сельмы, взял ее и молча побрел дальше. Я зашла в дом. Лучше бы я поставила его на место, а не целовала. Особенно я об этом пожалела, когда заметила у окна Сельму. Должно быть, она видела, как я отдала ему коробку от кассеты. Она бросила на меня единственный взгляд, и мне стало не по себе.
Но я сказала Максу правду. Дело в том, что я заново влюбилась в Томми, когда он приходил в начале недели. Через какое-то время он позвонил в дверь и сказал:
– У меня мама в машине. Прости, что не предупредил, но хорошо бы ты сейчас поехала с нами в Ислингтон.
Я схватила пальто и бросилась за ним на улицу. Я вдруг поняла, что больше всего хочу сейчас помочь Томми.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп


Комментарии к роману "Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100