Читать онлайн Как соблазнить призрака, автора - Макинтайр Хоуп, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

Мы с Томми ссорились и раньше – довольно часто. Обычно когда я уставала или раздражалась. Почему-то я всегда вымещала на нем гнев. Как правило, все было так: я затевала ссору из-за какого-нибудь пустяка. Например, что делают под кроватью его грязные носки, когда я четко просила либо отвезти их домой, либо положить в корзину для грязного белья.
Томми всегда извинялся, но вечно с ухмылкой. Это бесило меня еще больше, и я начинала на него орать. Сначала он отвечал тем же – пока обстановка не разряжалась. Затем несколько часов мы не разговаривали. После того как мы выясняли, в чем причина размолвки – какой бы она ни была, – мир восстанавливался. Настроение у меня поднималось, и я напрочь забывала, из-за чего взбесилась. Томми вел себя мудро. Он точно знал, когда безопасно подкатить ко мне снова. Как только он это делал, жизнь текла дальше, будто ничего не произошло.
Но раньше он никогда не бросал меня так решительно.
Невзирая на усталость, я не могла собраться с силами и подняться в спальню. Наверное, я надеялась, что Томми вернется и попросит прощения. В раковине лежала гора грязной посуды. Несомненно, ее оставил он. Может, поужинал перед тем, как поехать в больницу. Грязная сковородка, тарелка, стакан, ложки с вилками. Ну почему такая простая задача, как наклониться и сложить все в посудомоечную машину, выше его понимания?
Несмотря на невыносимое желание лечь в постель, я оставалась внизу и ждала возвращения Томми. Время от времени я проваливалась в сон. Но около половины шестого утра я вскочила: в двери заскрежетал ключ.
Я бросилась в холл. Ключ перестал звенеть, и дверь распахнулась от холодного утреннего ветра. На пороге в знакомой красной спортивной куртке стояла Бьянка.
На секунду я опешила. Откуда у Бьянки ключ? А потом вспомнила, как Сельма предложила маме прислать Бьянку, чтобы убрать в доме. Мама, наверное, и дала ей ключ. Но какого черта она делает здесь в столь возмутительный час?
– Доброе утро, Бьянка.
Она не ответила, конечно. Просто испуганно взвизгнула, а успокоившись, одарила меня невозмутимым взглядом и потопала ногами, чтобы согреться. Во все стороны полетела грязь. Что ж, отлично, ей все равно убираться.
Было что-то неправильное в том, как она пренебрегала моей любезностью. Она никогда не отвечала вежливо на мои вопросы, и я невольно воспринимала это как некий вызов. Я заставлю ее уважать себя, чего бы это ни стоило.
– Вы всегда начинаете работать так рано? – спросила я с радушной улыбкой, хотя чувствовала себя ужасно.
– Почему вы не в постель?
– Чашку чая, Бьянка?
– Где ваш пылесос?
– Чашку чая, Бьянка? – настойчиво повторила я.
– Я пью кофе.
Я была не совсем уверена, в чью пользу это очко, но решила не уточнять. В любом случае, пока я не объясню ей все и не покажу, где что лежит, она не сможет приступить к работе. Интересно, что бы она сделала, если бы я спала? Откуда ей было знать, что я сижу внизу и встречу ее в половине шестого утра?
– Присаживайтесь. – Я указала на стул у кухонного стола. – С молоком или без? – Понимая, что все равно больше не засну, я сварила кофе еще час назад. Кофейник стоял на горячем подносе кофеварки и даже не успел остыть.
Бьянка не ответила. Я взяла ключ, который она сжимала в кулачке, положила на стол рядом с кружкой кофе и подвинула к ней молочник и сахарницу. На ключе висел огромный ядовито-зеленый ярлык, на котором размашистым почерком Сельмы был написан мой адрес, имя и слово «НЕ ЗАБУДЬ!». Я улыбнулась.
Я с удивлением заметила, что Бьянка нервничает. Когда она потянулась к чашке, руки у нее дрожали. Она сидела на самом краешке стула, в куртке. Даже сумку не сняла с плеча.
– Давайте, я повешу.
Я потянулась к сумке, но она шарахнулась в сторону. Сумка упала на пол между нами. Бьянка бухнулась на колени и принялась собирать свои вещи. К противоположной стене отлетела чья-то фотография, и я подняла ее.
– Кто это? – с любопытством спросила я. На снимке потрясающе красивая женщина сидела на скамейке у воды. Ноги у нее были босые, а брюки подвернуты до икр. Она смеялась в объектив. Такой беспечный образ всегда наводил меня на мысли о рекламе оздоровительных центров. Женщина была латиноамериканкой: длинные черные волосы, карие сверкающие глаза, все что положено. Она выглядела такой очаровательной и полной сил, что я не могла оторвать глаз от снимка. И было в ней еще что-то, смутно знакомое, но я никак не могла понять, что именно, и это меня беспокоило.
– Моя сестра, – ответила Бьянка, и все встало на свои места. Они похожи. Те же глаза, только у сестры больше. Тот же рот, только у сестры шире. Те же широкие плечи, только сестра на добрых шесть дюймов выше Бьянки. Это классика: одной сестре достается вся красота, а другой ничего. Но дело не только в этом. У женщины на фотографии было открытое лицо. Она казалась какой-то сердечной, веселой, понимающей, тогда как лицо Бьянки было постоянно замкнутым и неприятным.
– Бьянка, она прекрасна, – сказала я и сразу подумала: интересно, как часто она это слышала? Как часто обижалась, что на нее саму никогда не обращают внимания? – Как ее зовут?
Но лицо Бьянки смягчилось. Она взяла у меня фотографию. Она не выглядела оскорбленной, только грустной.
– Мария, – ответила она. – Но уже она не такая. Вот. – Она сунула мне еще одну фотографию. – Вот Мария сегодня.
Я охнула. Если Бьянка говорит, что это одна и та же женщина, значит, так оно и есть, но я с трудом улавливала сходство. Она безвольно сидела в инвалидной коляске и весила явно фунтов на тридцать меньше. Прекрасные карие глаза превратились в обведенные темными кругами провалы на осунувшемся лице. И что-то случилось с ее носом. Я вспомнила маленький прямой носик на предыдущей фотографии, но на этом снимке была отвратительная шишка в середине лица.
– Что случилось? Она попала в аварию?
Я припомнила, что говорила Сельма. Кажется, у Бьянки есть больная сестра, о которой Бьянка заботится.
Глаза Бьянки блестели. Она моргнула, и я вдруг поняла, что она пытается сдержать слезы. Может, подойти к ней и обнять?
– В чем дело? – спросила я как можно ласковее. Ее лицо тут же стало привычно непроницаемым, и вместо ответа на мой вопрос она повторила:
– Где ваш пылесос?
– Бьянка, – сердито произнесла я. – Нельзя пылесосить так рано. Вы всех разбудите.
– Кто здесь? – Похоже, она удивилась.
– Моя мама, помните, вы с ней встречались. И моя подруга Кэт. Она очень устала. Мы должны дать ей поспать. Она на самом верху. Не спешите туда с уборкой.
– Где спит эта леди? Она снова жить у вас.
Я задумалась. Наконец я поняла, о ком она говорит.
– Анжела уехала.
– Куда она уехала?
– Бьянка, я не знаю. Почему вы пришли так рано? Она пожала плечами, словно это очевидно.
– Я убираюсь у вас, потом убираюсь у мисс Сельмы. Да, это логично. Она втиснула меня до Сельмы.
Она не могла прийти к нам после, потому что ей надо вернуться домой и ухаживать за сестрой. И тут мне в голову пришла интересная мысль.
– Бьянка, у Сельмы есть сестра в Нью-Йорке?
– У мисс Сельма нет сестра или брат, мама или папа. Мисс Сельма совсем одна.
– У нее есть Базз. – Я ждала, что по этому поводу скажет Бьянка.
– Иногда. – Что ж, интересный ответ.
– О, вы имеете в виду, что они встречали Рождество порознь? Но это потому, что ее не было в Лондоне. Вы знаете, куда она ездила? – небрежно бросила я, не глядя на нее и делая вид, будто слушаю вполуха.
– Она быть на побережье.
– Побережье? Пляж? Она ездила на побережье Нью-Йорка? Я думала, она ездила на Манхэттен.
– Нет, – сказала Бьянка. – Не Нью-Йорк.
– Вы уверены?
– Да, я уверена. Она присылала мне открытку. Вот, я показать вам.
Она вытащила открытку из сумки, где явно хранилась куча интересных вещей. Я взглянула на фотографию клочка суши под каким-то утесом. Это может быть, где угодно. Я перевернула открытку и прочитала название места. Где-то в Девоне, но я никогда о нем не слышала. Почтовая марка это подтверждала, а судя по дате, открытку отправили прямо перед Рождеством. Значит, Сельма солгала насчет Нью-Йорка. Все это время она находилась в Англии и тридцать первого декабря запросто могла вернуться из Девона в Лондон.
Я прочла текст.


Дорогая Бьянка,
Надеюсь, вы с сестрой весело встретите Рождество.
Я возвращаюсь третьего января. Пожалуйста, зайдите до этого ко мне домой и посмотрите, как дела у Базза. Благодарю вас. Здесь холодно, но я сделаю очень многое.
Счастливого Нового года!
Сельма.


«Но я сделаю очень многое». Что она имела в виду?
Бьянка внезапно выхватила у меня открытку и спрятала ее в сумку. Затем сняла куртку и осталась в юбке, джемпере и переднике с кричащим цветастым узором.
– Я начинаю работать, – объявила она.
Мне ничего не оставалось, как показать ей, где хранятся моющие средства, и шкафчик под лестницей, где обитал пылесос. К моему ужасу, невзирая на мои пожелания – или из-за них, – она начала пылесосить в ту минуту, как я поднялась наверх.
Секунду спустя на лестничную площадку выскочила мама.
– Что происходит? – Почти сразу к ней присоединилась Кэт. Они стояли на лестнице в одинаковых ночных рубашках с розочками, и я даже не сразу сообразила, что мама, наверное, одолжила Кэт одну из своих.
– Бьянка начала работать, – объяснила я.
– Что ж, я пойду вниз и остановлю ее, – заявила мама. – Это смешно.
Кэт была в слезах. Неужели она проплакала всю ночь? Я отвела ее наверх, помогла ей лечь в постель и предложила чаю, но она покачала головой и отвернулась.
Позже выяснилось, что у нее была мигрень – настоящая, не похмелье, – и мама настояла, чтобы она не вставала с постели в темной комнате. Она убедила Кэт расстаться с ключом от их с Ричи квартиры, дать ей адрес и список вещей, которые могут понадобиться в ближайшие дни, и отправилась туда. Я собиралась сама съездить, но мама и слышать об этом не хотела. Я знала, что все это значит. Ухаживая за Кэт, мама чувствовала себя нужной. Кроме того, у нее появилось дело, и на время она забудет о разводе. Я заметила, что звонок моего отца сильно ее взволновал. Меня же взволновало мамино откровение, будто ее жизнь как женщины кончилась. Вероятно, она злится на папу за то, что он открыл ей на это глаза. Но верила, что обретенная свобода пойдет ей на пользу. Если она только позволит себе это. Мне нравилось думать, что она стоит на краю трамплина. Прыжок в свежий воздух манил ее, но она слишком волновалась, чтобы отважиться. Может, мне придется ее подтолкнуть.
Что касается меня, то я была несчастна. Время близилось к обеду, а о Томми ни слуху ни духу. А когда мама сказала, что он собирался взять на работе отгул, стало еще хуже.
– Он хотел сегодня начать ремонт. Мы договорились. Вчера я проснулась от того, что мне на нос свалился кусок штукатурки с карниза. Ну, и где он?
Я пробормотала, что его отправили на внестудийную съемку, о которой сообщили в последнюю минуту. Мама недоверчиво взглянула на меня:
– Хорошая отговорка. – Она уже набирала его номер.
Не знаю, почему я не сказала ей правду: что мы поссорились, что у него роман с другой женщиной и что я подавлена. По злой иронии судьбы единственным человеком, с которым я хотела поделиться своими страданиями, был сам Томми. Он мой лучший друг. Когда мне было плохо, перво-наперво я обращалась к нему. Я могла рассказать ему обо всем, я знала, что он не станет читать мне нотации, как Кэт. Ему это не нужно. Он знал меня лучше всех.
А теперь все изменилось. Раньше я сидела за столом и придумывала, как отложить встречу с Томми до выходных. Я отчаянно пыталась работать, мечтала о приятном спокойном вечере в одиночестве. А сейчас мечтаю, чтобы Томми вернулся, хочу знать, где он. В «Би-би-си» его не оказалось, а сотовый был отключен. Ехать в больницу к Норин и выяснять, разговаривала ли она с ним, я боялась. Чего доброго, опять столкнусь с Мари-Шанталь.
И еще я молилась за Ричи. Изменений пока нет, сказали мне, когда я позвонила в больницу. Меня попросила Кэт – сама она едва могла оторвать голову от подушки. В аптечке в ванной я нашла старый пузырек со снотворным и заставила ее принять таблетку. Я знала, что этого делать не следует, но мама, у которой было лекарство от мигрени, еще не вернулась. Только убедившись, что Кэт крепко спит, я легла сама. Бессонная ночь давала о себе знать, и я бродила по дому, словно зомби. Вокруг был жуткий свинарник, и мне стало еще хуже. Мама так отпугнула Бьянку, что она теперь вряд ли вернется.
Я проспала весь день, и разбудил меня звонок в дверь. Было шесть часов. Я сбегала наверх, заглянула к Кэт, но она еще не пришла в себя. Где же мама?
– Иду! – крикнула я, мчась вниз по лестнице.
Макс Остин снова переоделся в модные темно-серые брюки и свитер с высоким воротником. Он что, всегда в конце дня наряжается в лучшую одежду для остроты ощущений? Или снова идет на несостоявшееся вчера свидание, которое придумала ему я? Сегодня вечером он выбрал черную кожаную куртку, но она совсем ему не шла. Как будто он хотел казаться крутым. Он бы выглядел сногсшибательно в развевающемся темном пальто, в котором я однажды его видела. Макс умел его носить. Оно свободно заворачивалось вокруг него, словно мантия. А кожаная куртка сидела впритык и была коротковата. Да и плечи у нее большие и мешковатые. Такое впечатление, будто его собственные где-то там и потерялись. Интересно, стоит ли тактично указать ему на несоответствие стилей? В конце концов, если он хочет понравиться женщине, женское мнение лишним не будет.
Когда он поздоровался и сообщил, что состояние Ричи не изменилось, я мысленно дала себе по рукам. Вот что должно быть для меня на первом месте. Вместе с мучительным вопросом, что именно он услышал из нашей с Томми ссоры.
– Я знаю, звонила в больницу.
Он бросил на меня довольно странный взгляд, но кто мог его винить? Я стояла в той же ночной рубашке, в которой он видел меня, когда приходил последний раз.
– Простите. – Я открыла дверь. – Входите, а я сбегаю наверх и оденусь. Я мигом.
Но он продолжал стоять на пороге.
– Я просто зашел сказать вам о Ричи и узнать, как Кэт. Да, и записи о Сельме Уокер нет ни на одном рейсе Лондон – Нью-Йорк и Нью-Йорк – Лондон в дни, когда, по ее утверждению, она летала туда и обратно.
– Это потому, что она не была в Нью-Йорке на Рождество и Новый год, – сообщила я не в силах скрыть ликование. – Она была в Девоне.
Я рассказала ему о раннем визите Бьянки и об открытке.
– Мне лучше нанести визит Сельме Уокер завтра. – Макс что-то записал в блокноте. – Зачем, черт возьми, ей лгать по такому поводу? Не думаю, что она окажется главным подозреваемым, но что-то тут не сходится. Вы увидитесь с ней?
Я покачала головой:
– Я не могу оставить Кэт. У нее мигрень, и она спит, что, наверное, сейчас лучше для нее. Ночью она была в ужасном состоянии. Я никогда ее такой не видела. Ей понадобится вся наша поддержка, пока Ричи не выкарабкается.
Макс улыбнулся:
– Ричи выкарабкается. Рад слышать, что среди нас есть оптимист. Ей повезло, что у нее такая подруга.
Я улыбнулась в ответ:
– Вы поймали человека, который напал на Ричи?
– Мы поймали его. Передайте ей это от меня, хорошо? Если повезет, благодаря Ричи мы раскроем гнусный бизнес, которым этот тип заправлял в гаражах. Ричи… – Макс помолчал и неловко поежился в своей кожаной куртке. – Ричи – хороший парень. Ну, мне пора. Идите домой, пока не простудились. Кроме того, ваши соседи наслаждаются восхитительным зрелищем. Не стоит их так баловать.
– Спасибо, что зашли. Добрый вечер, миссис О'Мэлли, – крикнула я, повернувшись к соседнему дому и помахав рукой. – Как Кевин?
Миссис О'Мэлли нырнула за тюлевую занавеску в эркере. В этот момент подъехало такси, и из него вышла мама. Я уже собиралась спуститься и помочь ей с вещами Кэт, как увидела, что она не одна. А встречать в ночной рубашке незнакомого мужчину как-то неприлично.
И какого мужчину! Вслед за мамой из такси вылез невысокий коренастый человек. У него были широкие плечи боксера и лицо драчуна. Но тут он улыбнулся мне, и его физиономия вмиг потеряла всю агрессивность. Сверкнул ряд ровных белых зубов – кроме пиратской щели в самой середине, – явно лгавших о его возрасте. Первое, что я подумала: «Какой плут!»
– Ну, держитесь! – сказал Макс Остин, стоя рядом со мной на пороге. – Это Сонни Кросс.
– Сонни Кросс, – повторила я. – Кто это?
– Отец Ричи. Вчера вечером я отправил ему сообщение в Ливерпуль, где он сейчас живет. Он там родился. Наверное, приехал утром на поезде. Но пусть его разбойничья внешность вас не смущает. Он – удивительный человек. Мать Ричи сбежала, бросила его, когда Ричи с братом только начали ходить, и Сонни вырастил их один.
Мне он вовсе не казался разбойником. Для начала в отличие от Макса он умел носить кожаные куртки с определенной долей крутости. У него были короткие седые волосы, а в ухе – боже правый! – поблескивала золотая серьга.
– Он так и не женился вторично? – Я смотрела, как он вынимает деньги из зажима для банкнот и расплачивается с таксистом. Он рисовался, но считал, что это сойдет ему с рук.
– Нет, – ответил Макс. – Но не потому, что никого не нашлось. За ним бегала половина женщин на севере Англии. Все детство Ричи баловали вдовы, которые пробовались на роль его мачехи. Понятия не имею, как Сонни это делает, если честно. Ему должно быть далеко за шестьдесят, и, по словам Ричи, он закладывает за воротник.
– Привет, Макси! – Сонни взбежал по ступеням и ткнул Макса кулаком в плечо.
– Добрый день, Сонни, – отозвался Макс, явно недовольный, что его назвали Макси. – Рад, что вы получили мое сообщение. Это Натали Бартоломью. Вы уже познакомились с ее матерью.
– С Ванессой? Да. Ваша мама очень милая дамочка, – сказал он мне. – Представляете, возвращаюсь я из больницы, сижу в квартире сына, ломаю голову, чем бы себя занять, и тут входит она. Кажется, у вас наверху наша Кэт. – Как-то странно слышать «наша Кэт» из уст совершенно незнакомого человека. Интересно, подумала я, что сказали бы на собственнические поползновения Сонни Кросса родители Кэт – скромная парочка из Актона. Они далеко не такие энергичные, как он. – Я вне себя от радости, что еще раз стану дедом!
Макс выглядел контуженым.
– В чем дело, Макси? Неужели он тебе не сказал?
– Ричи не знает, – вставила я.
– Ну, теперь знает, – весело сказал Сонни. – Я только об этом и болтал, когда пришел к нему в больницу.
– Он был в сознании?
– Ну, нет, не совсем, но скоро будет.
И вдруг я поняла, что Ричи поправится. Уверенность Сонни Кросса не оставляла места для сомнений. Если он говорил, что его сын очнется, значит, так и будет.
– Я ухожу, – сказал Макс. – Заходите ко мне, Сонни. Выпьем.
– Идет, – согласился Сонни. – Я сейчас лопну, милая. – Он повернулся ко мне. – Где у вас ближайший сортир?
Слава богу, я вовремя вспомнила, что паркет в туалете на первом этаже подняли в битве с сыростью. Я хотела отправить его в мою ванную, но тут же представила валяющееся на полу нижнее белье и, выразив надежду, что он не возражает, попросила его подняться на последний этаж.
– Нет, я не возражаю. Если успею донести. – Он похлопал меня по руке и, взглянув на мою ночную рубашку, добавил: – Отличный наряд. Оставьте этот чемодан, Ванесса. Я вернусь через минуту.
Но он не вернулся. Наверное, нашел Кэт в бывшей кладовке и решил поздороваться. Я помогла маме с чемоданом Кэт и оставила его рядом с лестницей. В отличие от веселого болтуна Сонни Кросса мама не произнесла ни слова, и это само по себе необычно. Как правило, она никогда не упускала возможности придраться к чему-нибудь в доме, даже если уезжала ненадолго. Через минуту или две тишины я решила, что она явно хитрит.
– Итак, ты поехала к Кэт, мам. Все нормально? Ты не торопилась… или вернулась, пока я спала?
– А что мне было делать? – воскликнула она, словно запыхавшись. – Он сидел там, ждал, когда вернется Кэт. Я просто не могла оставить его одного. Он хотел пойти куда-нибудь перекусить. Он умирал с голоду, бедняга, ничего не ел в поезде. Буфет, как обычно, был закрыт. Вот я и подумала, что надо…
– Мам, ничего страшного. Я проспала весь день. Я не сидела здесь и не ждала твоего возвращения. Тебе не нужно отчитываться, где ты была.
– Что он делает наверху так долго? Я думала, он пошел в туалет. – Она разволновалась не на шутку.
– Думаю, он с Кэт. И куда же вы пошли перекусить?
– В одно приятное местечко, – ответила она. – Называется «Снег на траве», недалеко от квартиры Кэт.
Я знала «Снег на траве». Это был довольно модный ресторанчик, который любили журналисты.
– Он знает «Снег»? Он же вроде из Ливерпуля.
– Да. Его там тоже знают. Как ни странно, он знает довольно много лондонских ресторанчиков. На самом деле, нам потребовалось довольно много времени, чтобы решить, куда пойти. Он хотел сводить меня в ресторан под названием «У Сонни», в Барнсе, но мы решили, что он слишком далеко. В любом случае, «Снег» мне очень понравился. Я съела очень вкусную копченую рыбу.
– И выпила бутылочку вкусного бургундского вина, – добавил Сонни, входя. – Она хотела выпить его с этой дрянью из черной смородины. Да, да, лучшего названия не придумаешь. Кэт пока еще не до этого. Я поговорю с ней завтра.
– Эта дрянь из черной смородины, как вы изволили выразиться, называется кир.
type="note" l:href="#n_18">[18]
– Мама хихикнула. Интересно, сколько она накиряла?
– Французская чепуха, – отмахнулся Сонни. – Не понимаю, зачем портить славное белое вино. Надеюсь, ваш дом во Франции не такая развалина, как этот, – он помахал пальцем у нее перед носом и сунул ей в руку листок бумаги. – Вот, я составил для вас список, пока был наверху. Сырость поднимается вверх. Я учуял эту вонь, как только вошел. И подоконники почти развалились. Во всех комнатах, куда я заглядывал, со стен отслаивается штукатурка, а в маленькой комнате у главной спальни на втором этаже скоро обвалится потолок.
– Будьте как дома. – Его дерзость развеселила меня. – Кстати, у меня есть для вас кое-что интересное. – Я оторвала мамин список с боковой стенки холодильника, куда Томми спрятал его подальше от глаз.
– Ну что, – взглянув на список, сказал Сонни. – Вы знаете, что нужно сделать. Давайте приступим. Когда я могу начать? Нужно же мне чем-то заняться, пока я жду, когда мой сынок вернется из царства сновидений.
– Когда вы можете начать что? – не поняла я.
– Сонни – строитель, – пояснила мама.
– Сонни. – Я одарила его своей самой лучшей улыбкой. – Позвольте принести вам выпить.
– А как же Томми? – спросила мама.
– А что Томми? – ответила я.
* * *
Сонни Кросс сдержал свое слово и на следующий день в восемь часов утра объявился с двумя помощниками. Мы все спустились в кухню его встречать. Кэт, проспав около суток, встала и собиралась вернуться к работе. Когда она увидела Сонни, ее лицо просияло, и я была тронута до глубины души. Они обнялись, и он ласково похлопал ее по животу.
– Ну и когда же ты собиралась сообщить мне эту радостную новость? – спросил он.
Я оцепенела.
– Кто вам сказал? – спросила Кэт.
– Ванесса. Это самая лучшая новость за год.
– А ей сказала ты? – Кэт посмотрела на меня, и я приготовилась к взрыву. Но его не последовало. Вместо этого она грустно улыбнулась. – На самом деле я благодарна тебе за то, что все это выплыло. Остается сказать только Ричи. – При этих словах губы у нее задрожали, и Сонни слегка ее встряхнул.
– Ну-ка, сейчас же успокойся. Это никому не принесет пользы. Днем поедем в больницу. Только ты и я. Мы будем топать и орать, но разбудим его.
Кэт два раза позвонила в больницу и только после этого, бледная и изнуренная, отправилась на работу. Я сказала, что, если она хочет, я поеду с ней и буду сидеть у кровати Ричи, но она покачала головой.
– Я не могу, – сказала она. – Я не могу приехать к нему, сидеть и ничего не делать. Просто ждать. Он рассердится, если узнает об этом. Но все равно спасибо. – Она сжала мою руку. – Мне повезло, что у меня есть ты. Ты это знаешь, да? А Томми нет дома? Твоя мама сказала, что он ушел.
Она знала меня слишком хорошо. Лицо меня выдало.
– Я ни о чем не собираюсь спрашивать, – произнесла она. – Я ничего не хочу знать, пока ты сама не расскажешь.
Сонни Кросс облачился в заляпанный краской рабочий комбинезон, расстегнутый до пояса. Похоже, под комбинезоном ничего не было. Волосы на его груди были такие же седые, как и на голове, и резко выделялись на загорелой коже.
– Вы были за границей, Сонни? Ездили на зимние праздники? – спросила я, наливая ему чай.
– Солярий, – усмехнулся он. – Превосходная штука. Несмотря ни на что, нужно выглядеть на все сто, верно?
Я рассмеялась. Мужское тщеславие.
– Значит, вы рады за Кэт и Ричи?
– Да я на седьмом небе от счастья. Ричи всегда робел с дамочками. Я предлагал ему поискать себе пару в Интернете – я всегда так делаю, – но он и слышать об этом не хотел. Сказал, что встретит свою девушку, когда придет время, и оказался прав.
– Вы ищете женщин по Интернету? – У меня отвисла челюсть.
– Разумеется, дорогая. Вы тоже должны попробовать. И вы, Ванесса. – Он обхватил маму за плечи, и, к моему удивлению, она его не оттолкнула. Просто стояла рядом, улыбаясь, и слегка покраснела.
– Нет, я не могу, – отрезала я. – Это слишком рискованно. Меня могут убить.
Сонни поглядел на меня и покачал головой.
– С таким отношением, наверное, могут, – согласился он. – Вы из нервных, да, голубушка? – Он обнял меня другой рукой и встал между мной и мамой. Потом смачно поцеловал каждую из нас в щеку, а маму вдобавок игриво хлопнул пониже пояса. Она не возражала. – А теперь за работу, – объявил он. – И включите мне музыку. Мотаун как раз то, что надо, и этот атлантический стэкс.
type="note" l:href="#n_19">[19]
У вас есть что-нибудь из этого?
Следующие два дня Сонни Кросс приводил наш дом в порядок. Каждое утро он выгонял нас из спален, но когда вечером мы возвращались, они оказывались безупречно чистыми. Меня поразило, как он повсюду расстилал пленку и бегал по лестнице с бесчисленными пакетами отвалившейся штукатурки. Он позвонил в компанию по гидроизоляции, заявил, что они, во-первых, нахалтурили и, во-вторых, не доделали до конца. А когда рабочие вернулись, стоял над ними, будто подрядчик, пока не убедился, что работа выполнена как положено.
Мама готовила ему и его помощникам бесчисленные чашки чая и сэндвичи с ветчиной и без конца ставила соул шестидесятых – «Мне донесли», «Река глубока, гора высока», Арету, Смоки Робинсона и «Мираклз», Бена Кинга. Песню Стиви Уандера «Все хорошо» она вообще врубила на повтор, и та гремела по всему дому, пока мне не захотелось кричать. И все это время она танцевала как полоумная фанатка рока. Это мы уже проходили. Еще когда я сидела в манеже, она расслаблялась только воспоминаниями о шестидесятых. А уж когда она обнаружила, что могла сравнить свои воспоминания с воспоминаниями Сонни Кросса, ее было не остановить. В довершение ко всему как-то в обед Сонни раздобыл у «малого с рынка» травку, и они до одури обкурились на кухне. Я в это время ютилась в кабинете и думала, что это могли быть мы с Томми. Разумеется, стоило появиться травке, как работа застопорилась. Похоже, верхнему этажу суждено остаться опасным для жизни.
Я откладывала поход в «Теско» и за едой ходила на рынок, ежедневно скупая тонны овощей у Криса, чем заслужила столько же тонн благосклонности.
– Вот были бы все такими, как ты, – пожаловался он. – Кажется, в последнее время ты стала вегетарианкой. Я горжусь тобой, девочка. Вот, возьми фунт фасоли. За мой счет.
В конце концов, он сам же и отослал меня в «Теско». Нечаянно.
– Как поживает эта Анжела, которую ты взяла к себе домой после пожара в летнем домике? Она тоже стала вегетарианкой?
– Она больше не живет у меня.
– Неужели? – Он заинтересовался, и я вспомнила, как Анжела говорила мне, что он поджидал ее у «Теско». – И куда же она поехала?
– Понятия не имею.
– Так, так, так. Похоже, она уехала и бросила нас.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Она бросила работу. В «Теско» ее не видели уже дня два или три. Ее мать ужасно волнуется. Твоя мама тебе не говорила? Миссис О'Лири заходила к тебе домой, искала дочь, а твоя мама сказала, что она уехала.
Я побежала в «Теско» и скупила все, что обычно: йогурт, сыр, отвратительные замороженные блюда, которые радостно поглощал Томми. Хотя, кто знает, когда мне снова доведется готовить для него?
* * *
По вечерам я оставалась одна. Кэт и Сонни уезжали в больницу, а мама шаталась бог знает где. Вместо того, чтобы наслаждаться одиночеством, о котором еще недавно я так мечтала, я ненавидела его. Мне было стыдно, что я так мало работала. Женевьева оставляла довольно резкие сообщения с одним и тем же вопросом: как продвигается книга. Я знала, что должна позвонить Сельме, но боялась нарваться на Базза.
Наконец я все-таки удалилась в спальню, по пути к кровати угрюмо распинывая одежду Томми. Я залезла под одеяло и добавила Сельму и Анжелу к списку людей, о которых беспокоилась. Верхние строчки занимали Ричи и (а как же иначе?) Кэт, потом бедняга Фред. За ним была мама и одинокий Макс Остин, как я его называла (состоялось ли его свидание? как оно прошло?). И, наконец, Томми. К этому времени я уже всерьез нервничала. О нем по-прежнему не было ни слуху ни духу. Вдруг с ним случилась беда, а мне не сказали? Узнав от Криса, что Анжела исчезла, я стала переживать и за нее. Странно, что я вообще о ней думала после всего, что она натворила. Но она не шла у меня из головы.
Но первую строчку заняла Сельма. Почему-то за нее я боялась особенно, и, как выяснилось, не зря.
Когда посреди ночи в дверь позвонили, первой мыслью было, что Ричи умер и полиция отправила человека сообщить об этом Кэт. Заглянув в ее комнату и увидев, что там никого нет, я предположила, что она наконец решилась на ночное дежурство в больнице.
– Кто там? – крикнула я и набросила на дверь цепочку. Снаружи раздался всхлип, и я вдруг поняла, кто это.
На этот раз он воистину содрал с нее три шкуры. Удивительно, как она вообще держалась на ногах. Правое ухо кровоточило, вокруг ноздрей остались кровавые разводы. Один глаз почти закрылся, а правая щека сильно распухла. Но самое ужасное, когда она повернула голову, я заметила, что волосы слиплись от крови.
Она рухнула мне на руки. Спустилась мама.
– Не волнуйся, мама, – одними губами произнесла я и добавила громко: – Это Сельма Уокер. Я позабочусь о ней…
Я осеклась и вытаращила глаза. Следом за мамой в одних трусах – самых откровенных, какие я только видела в своей жизни, – спускался загорелый Сонни Кросс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп


Комментарии к роману "Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100