Читать онлайн Как соблазнить призрака, автора - Макинтайр Хоуп, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Я воспользовалась тем, что приехал водитель Сельмы, и сбежала. Все это очень странно. Я не знала причины неожиданного появления мамы. Надо поговорить с ней, выяснить, как обстоят дела с папой, но одного взгляда на то, как она вцепилась в этого борца с сыростью, оказалось достаточно. Я стремглав вылетела на улицу.
– Ключ от подвала в банке с кофе, – крикнула я. Пусть сама разбирается. Я знала только, что не хочу оказаться рядом, когда она откроет дверь в подвал.
Я бесцельно брела по Портобелло-роуд и размышляла, чем заняться в ближайшие пару часов. Вдруг на другой стороне улицы я увидела Базза. Он перешел дорогу и направился ко мне.
Я не стала долго раздумывать, развернулась и бросилась бежать. Конечно, это было глупо. Стоило подождать, когда он подойдет, поболтать с ним немного, сослаться на дела и пойти своей дорогой. Мне ничего не угрожало. Что он мог мне сделать, когда вокруг полно народу? А теперь он понял, что я намеренно его избегаю. Он начнет размышлять, почему, и довольно скоро сообразит, что это имеет отношение к пленкам Сельмы.
Но я не остановилась. За несколько дней моя сексуальная одержимость Баззом сменилась ужасом. Среди утренней суматохи на рынке двигаться быстро довольно трудно. Машин не было, только время от времени подъезжал грузовик с продуктами, зато повсюду сновали покупатели. Я врезалась в кого-то, извинилась, побежала дальше. Через некоторое время я осознала, что вокруг собирается толпа – посмотреть на погоню. Люди воспринимали это как забаву, подбадривали нас. Базз оказался на удивление проворным. Я почувствовала, что он догоняет меня, и перепугалась. Вдруг он споткнулся, упал на чей-то прилавок, и по всей улице рассыпались апельсины, яблоки, груши и лимоны.
Неужели оторвалась? Не оглядываясь, я побежала дальше. Слава богу, я отправилась на встречу с Седьмой в джинсах и кроссовках. Вскочив в проходящий тридцать первый автобус, я уже понятия не имела, где он. Я отважилась выглянуть в окно и не увидела его. Правда, это не значит, что он прекратил погоню.
Как и путешествия на поезде, поездки на автобусе приводят меня в задумчивость. Я перестаю обращать внимание на болтовню вокруг, на входящих и выходящих людей, грозно покачивающихся пассажиров и смотрю в окно, размышляя над вопросами, которые до этого таились в подсознании. Если по пути автобус застревал в пробке на тридцать или сорок минут, я порой даже умудрялась найти ответ до конца поездки.
Мы проползли по Хай-стрит-Кенсингтон и свернули налево на Эрл-Корт-роуд. Я выбросила из головы все мысли, и, что удивительно, страх перед Баззом пропал. Вместо этого я обнаружила, что снова размышляю о Фреде. Чем дольше я об этом думала, тем больше понимала, что никак не могу соотнести Фреда с его страшной гибелью. Автобус остановился на подъезде к забитой машинами Кромвель-роуд – главному съезду в аэропорт Хитроу, – и перед глазами предстал уже знакомый образ: Фред, с обожанием глядящий на Анжелу. На меня никогда так не смотрели. Томми иногда смотрел на меня с любовью, но этот взгляд всегда сопровождался веселым блеском в глазах и нежным укором в моем невежестве в той или иной области.
Но Анжела даже не замечала этого. Я уверена, что она никогда не отвечала Фреду взаимностью, и я говорю не о сексе. Она обманула нежное юношеское сердце, а потом разбила его. Как она могла? У него были такие удивительные голубые глаза. Через год-два – а может, и через месяцы – прыщи Фреда исчезли бы, долговязое тело оформилось бы. Проезжая станцию метро «Эрл-Корт», я начала придумывать Фреду жизнь, которой у него теперь никогда не будет. Я отправила его в спортзал «Эрл-Корт», – он как раз появился справа. Там он накачал великолепный торс, его выдающийся кадык исчез, и он превратился в настоящего красавца. Жидкие волосы обрели новый, чудесный блеск и силу, он сменил куртку и потертые джинсы на черные брюки в обтяжку и рубашку, расстегнутую до пояса. Продолжая в духе семидесятых – мне было легче поместить Фреда в мир «Лихорадки субботним вечером» собственных подростковых фантазий, чем в атмосферу хип-хопа, – я отправила его к инструктору по танцам, а оттуда в клубы, где он произвел настоящий фурор на танцплощадке. При виде него девушки теряли головы, и Анжеле пришлось ждать своей очереди.
Пока я представляла, как Фред заговаривает Анжеле зубы, приглашает на свидание, а потом не звонит неделями, заставляя ее мучиться в неведении, мы добрались до Фулхэм-роуд. Королевский госпиталь Марсдена находился всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Сейчас как раз приемные часы.
Но у Норин уже был посетитель.
На стуле у кровати примостилась миниатюрная женщина, столь же хрупкая, как и Норин. На ней были строгие брюки и мягкий шерстяной свитер.
Увидев меня, Норин просияла:
– Ли, как мило, что ты зашла ко мне так скоро. Это Мари-Шанталь. Вы знакомы?
Мари-Шанталь встала и с жутким французским акцентом твердо произнесла:
– Ньеть, я такь не дьюмаю. Она мне в пупок дышала.
Я улыбнулась ей, но она вдруг заторопилась. Секунду она крепко сжимала руку Норин, а потом засеменила к дверям палаты, волоча два огромных пакета с продуктами.
– Кто это? – спросила я Норин. Незнакомка меня заинтриговала.
– Она работает с Томми в «Би-би-си». Он не рассказывал о ней? Я видела ее несколько раз и… – Норин, казалось, хотела прибавить что-то еще, но передумала, и вместо этого сказала: – Хорошо, что вы встретились.
В голове у меня словно лампочка вспыхнула.
– Это она давала Томми уроки французского?
– Наверное, – уклончиво ответила Норин. – Попроси Томми познакомить вас поближе. Она – прелесть.
Я провела с Норин всего минут двадцать. К своему огорчению, я заметила, что она устала быстрее, чем во время моего первого визита, хотя и заверяла, будто идет на поправку.
– Меня отпустят домой через несколько дней. Врачи говорят, что вырезали все – ну, знаешь, рак, – но я должна буду постоянно ходить на процедуры.
Хорошие новости, но в глубине души я была потрясена. Она казалась еще слишком слабой, чтобы выписываться. Как она справится одна? Томми должен что-нибудь придумать. По дороге домой я вспомнила, что забыла забрать белье Макса Остина, но прежде заскочила в «Теско». Жареные овощи по-китайски на скорую руку от Томми, конечно, здорово, но из-за него в холодильнике царила девственная пустота. Я всегда чувствовала себя немного виноватой, когда ходила в «Теско». Торговцы на рынке только и твердили о том, что супермаркеты крадут их хлеб, и скоро традиционные уличные базары канут в Лету (если, конечно, мы, покупатели, не поддержим их). Правда, они не могут утверждать, что магазины, где продается все сразу, неудобные, верно?
По пути в «Теско» я прошла мимо Криса, сделав вид, что не заметила вульгарный взгляд, которым он меня одарил, – довольно резкое изменение от дружелюбного подшучивания днем, – и начала продумывать меню. Как я справлюсь с ежевечерней готовкой на четверых вместо одного? После вчерашнего кухонного буйства я спустилась с небес на землю, и, надо сказать, с глухим стуком. Возвращаясь на автобусе с Фулхэм-роуд, я вдруг поняла, что боюсь идти домой. Я привыкла приходить в пустой дом и сразу садиться за свой стол, работать. Я знала, что никто не помешает мне и не отвлечет в самый неподходящий момент. Больше на это рассчитывать не стоит. Надолго ли приехала мама? Скоро ли Анжела найдет себе жилье? Когда Макс Остин арестует преступника и я смогу избавить Томми от роли моего защитника?
А пока надо подумать о том, как их всех кормить. В глубине души я гордилась собой. Надо же, я играю в дочки-матери с такой кучей народу. Для большинства женщин это само собой разумеется, а многие к тому же еще и детей воспитывают. Откровенно говоря, я просто не знаю, как они это делают, и преклоняюсь перед ними. Мое восхищение не выразить словами. Но я – реалистка и точно знаю, что произойдет. Несколько дней гости будут вызывать у меня трепет и радостное волнение. Я буду готовить, угождать им, как я делала с Анжелой, а потом захочу, чтобы они все поскорее исчезли.
Что ж, сейчас это произойдет не так быстро, как мне хотелось бы, поэтому лучше не обманываться и постараться привыкнуть. Я решила, что буду готовить следующие два вечера, а потом набросаю расписание и приклею его на дверцу холодильника. В понедельник ужин готовит Томми, во вторник – мама, в среду – Анжела. Стоп. Интересно, Анжела вообще умеет готовить или нам подадут рыбу с картошкой? И потянет ли она это? Кажется, придется спрашивать у нее.
Я огляделась, но не увидела ее за кассой. Я подошла к столу дежурного менеджера и спросила Анжелу. Ее имя вызвало настоящий переполох. Отовсюду высунулись головы.
– Что она натворила? – спросил меня кто-то.
– Она сегодня вернется?
Когда стало ясно, что я ничего не понимаю, мне объяснили, в чем дело. Вскоре после того, как Анжела пришла на работу, приехала полиция и забрала ее в участок.
– Они сказали, что хотят задать ей несколько вопросов, – сообщила девушка на соседней кассе.
Несколько минут я бродила по магазину, но никак не могла сосредоточиться на том, что купить на ужин. Кроме того, на каждом углу мерещился Базз. Воспоминания о нашей последней встрече в «Теско» и о том, что чуть позже произошло в моем холле, заставляли меня страдать. С какой стороны ни глянь, я в ловушке. Я не могла отказаться от книги, потому что этим подвела бы Сельму. Но если я соглашусь, мне придется видеться с Баззом. Как мне от него избавиться?
Когда я выходила из «Теско», ко мне подошла женщина. Я не знала ее, но она казалась мне смутно знакомой. Цветом глаз, что ли.
– Вы спрашивали об Анжеле О'Лири, – произнесла она. Женщина была старше меня, наверное, далеко за сорок. У нее было изможденное, осунувшееся лицо, а голос дребезжал, как у заядлого курильщика.
– Да, вы знаете, почему ее забрала полиция?
– Она живет у вас, верно? Вы сдавали ей домик, который сгорел. Ее мать сказала, что она опять живет у вас. Вы снова пустили ее к себе. Зачем вы это делаете для такой мерзавки?
Вдруг я поняла, кто эта женщина. Сын унаследовал ее потрясающие холодные голубые глаза, которые сейчас пристально на меня глядели. Анжела говорила, что ее мама играет в «бинго» вместе с мамой Фреда.
– Я не могу передать вам, как мне жаль. – Я понимала, что говорю банальности.
– Тогда почему вы снова пустили ее к себе домой? Если бы вы не сдали ей домик, мой Фред никогда бы туда не пошел. – В ее голосе зазвучали истерические нотки. – Фред был моим старшеньким. У меня еще четверо, а отца Фреда больше нет. Мне был нужен Фред. Он был моим старшеньким, – повторила она.
– Вы уже похоронили его? – спросила я. Анжела ничего не говорила о похоронах, но ее присутствию вряд ли обрадуются.
– Вчера мы его кремировали. То, что от него осталось, – сказала миссис Фокс без тени иронии. – А она даже не потрудилась явиться. Надеюсь, там, куда он отправился, нет таких ангелов, как она.
– Вам чем-нибудь помочь? – Прямой вопрос куда лучше, чем жуткое: «Если вам что-то понадобится…»
– Выясните, кто устроил пожар.
– Но полиция…
– ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В ВАШЕМ САДУ! – закричала она. – Вы должны разобраться.
Она стояла совсем близко и пристально смотрела мне в лицо, обвиняя в том, что произошло с ее сыном. Подошла другая женщина и ласково увела ее прочь, но это уже не имело значения. Она тронула мое сердце, и я была этому рада. Я знала, что продолжаю думать о Фреде потому, что отчасти действительно чувствую себя ответственной за случившееся. Я – не мать, у меня нет детей, и я не допускаю мысли, что чувства, которые я питаю к воспоминаниям о Фреде, – материнские. И все же в некотором роде они именно такие. Я стояла у касс, меня объезжали люди с нагруженными тележками, и я немедленно решила сделать все возможное, чтобы найти убийцу Фреда.
Я с трудом узнала дом, который покинула два часа назад. Мама ринулась в бой. Повсюду сновали рабочие – во всяком случае, так казалось. На самом деле их было только двое, но, судя по жалобному визгу дрелей, как будто разбирали весь дом. Все гораздо хуже, чем я ожидала. Я рухнула на стул. Интересно, как я смогу написать хоть слово для Сельмы при таком шуме?
Половицы в примыкающей к кухне гостиной подняли, и между ними торчала чья-то голова. Запах стоял тошнотворный.
– Еще месяц, и ваша кухня рухнула бы в подвал, – радостно сообщил мне рабочий.
– Где мама? – нервно спросила я, ожидая, что она вот-вот выскочит из-под пола и поразит меня молнией.
– Она там, сзади. – Он кивнул в сторону сада. Рядом с ней я увидела Фелисити Вуд, ее подругу по садоводческому клубу. Они шли по черному газону вокруг летнего домика, шагая по пеплу и явно не замечая вони, сохранившейся после пожара. Весной и летом Фелисити приходила раз в неделю с двумя здоровенными мужиками. Стоило им попасть в наш сад, как она сразу начинала ими помыкать. Подстригите газон, выкопайте тут, посадите там, приказывала она, следуя очередному гениальному плану по ежегодному обновлению маминого сада. Сейчас они сгребали лопатами пепел и бросали его в мусорные мешки. Я и так чувствовала себя виноватой из-за того, что ничего не делала по дому. Но мама сумеет пристыдить меня и насчет сада.
Я вышла наружу. В присутствии Фелисити мама, скорее всего, воздержится от гневной ругани, но, к моему удивлению, она вовсе не казалась рассерженной.
– А, вот и ты, – приветствовала она меня. – Смотри, как чудесно. Все уберут в считанные секунды. Еще я решила попросить Фелисити разбить мемориальный сад для этого бедного мальчика. Установим солнечные часы, купальню для птиц или что-то в этом роде. Хорошая идея, правда? Вот только не знаю, что делать с перестройкой летнего домика. Может, лучше совсем его снести? Не думаю, что мне теперь захочется устраивать тут барбекю. Уже хватит жареного мяса, тебе не кажется?
Я вздрогнула, а Фелисити, казалось, сейчас вырвет. Как похоже на маму: мило предложить устроить мемориальный садик в честь Фреда – и почему это не пришло в голову мне? – а потом все испортить, заговорив о жареном мясе.
– И я заказала гидроизоляцию для всего подвала. И, похоже, как раз вовремя. Правда, некоторое время в доме будет страшно вонять. Но, слава богу, у нас есть твой Томми.
– Томми? – А он тут при чем?
– Он просто ангел. Мы вместе позавтракали после твоего ухода – куда, скажи на милость, тебя понесло в мое первое утро в Лондоне? В любом случае, мы поболтали, и он рассказал мне о своих обязанностях по дому. Поразительно. Я понятия не имела, что он живет здесь, и тут обнаруживаю, что он честно выполняет свою долю работы. Что ж, из нас получится великолепная команда.
Вот так управлять всем и вся – ее стихия. Что бы мы без нее делали? Она приехала весьма кстати. Дайте ей только собрать свою личную опергруппу, и она приведет дом и сад в порядок. Пока мама считает, что незаменима, – она счастлива.
– Эта блондиночка, которая здесь жила, нашла новый дом? – спросила меня Фелисити.
– Да, – сказала я. – По крайней мере, пока я выделила ей комнату в доме.
– Слава богу, она ушла в тот момент.
– О чем вы?
– Ну, она ушла прямо перед тем, как летний домик загорелся. Она была здесь, когда я приехала тридцать первого декабря. Потом я пошла на рынок, кое-что купить, а когда вернулась, ее уже не было. Летний домик был пуст.
– Вы были здесь в канун Нового года? – Ушам своим не верю. Наверное, она и есть та женщина, которую видел свидетель.
– Заскочила на секундочку. Привезла вон ту маленькую статую, – она указала на крошечного каменного херувима рядом с почерневшим кустом. А я и не замечала его. – Я работала в саду в Дорсете и нашла его там. Хозяева сказали, что он им больше не нужен. Я подумала, что он будет прекрасно смотреться у купальни для птиц в саду вашей мамы. Могу поклясться, что звонила вам и сказала, что завезу его.
– Нет, вы не звонили, Фелисити. – Я хотела добавить, что она никогда не звонит перед приходом, но не стала. У Фелисити была привычка являться без предупреждения, в самое неподходящее для работы в саду время. Только представьте, вы, полуобнаженная, возлежите на газоне, принимаете солнечные ванны, и тут появляется Фелисити с мужиками, которые начинают рыть вокруг вас ямы. – Во сколько вы приехали сюда? И во сколько видели Анжелу? А она вас видела?
– Не думаю, что она видела. Шторы были закрыты. У нее был гость, мужчина. Они ушли вместе. Тогда я и увидела ее. Я уже вышла на улицу. Это было около половины пятого, без четверти пять, возможно.
Миссис О'Мэлли не упоминала, что с Анжелой был мужчина. А что сказал Макс Остин, я не помнила.
Мы вошли в дом. Мама осталась в быстро разбираемой кухне, а я поднялась в кабинет подумать о работе. Мне нужно начать книгу, а суматоха и ремонт в доме меня задерживают. Иногда я вставала с постели, шла к столу и начинала писать до того, как испарится драгоценное вдохновение раннего утра и свежесть в голове. Отныне мне придется запирать дверь в маленькую комнату рядом со спальней, которую я нарекла новым кабинетом. Как только Томми завалит своими вещами весь пол в моей спальне, он без зазрения совести вторгнется в мое рабочее пространство. Я уже представляла, как пишу, погрузив ноги в кучу футболок, покрытых коркой высохшего пота. Возвращаясь с утренней пробежки, он всегда бросал их там, где снимал.
Я позвонила Максу Остину, чтобы рассказать ему о Фелисити, но его не оказалось. Не было и Мэри Мехты. Что ж, они сами виноваты, что не позаботились о том, чтобы мне было легко сообщать им жизненно важную информацию. Ни один. Я переписала пленки Сельмы, но вместо того чтобы почувствовать свою значимость, начала считать себя лишней. Сельме не нужен автор-«призрак». Она излагала свои мысли коротко и ясно, и улучшать тут нечего. Конечно, я могу свести материал воедино, но за исключением этого я не понимала, зачем нужна ей.
Мне потребовалась всего минута, чтобы это понять – я обманываю себя. Я точно знала, зачем она меня наняла. Она доверилась мне, я была нужна в качестве громоотвода между ней и Баззом. У меня нет выхода. Я не могу покинуть ее в беде. Но как поступит Сельма, если узнает, что человек, которому она доверилась, уже ее предал?
Весь день я сходила с ума от беспокойства, а около шести явился Макс Остин. Я была потрясена. С тех пор как мы виделись утром, он успел сделать очень дорогую стрижку. Во всяком случае, мне так показалось, хотя я вовсе не специалист по мужским стрижкам. Томми не слишком часто позволяет себе такое. Забирая у него пальто, я заметила, что он еще и переоделся. Он был в штатском, но выглядел весьма элегантно в темно-серых брюках и черном свитере с высоким воротником. На миг я разозлилась. Надо же, я стираю его белье, поскольку у него якобы нет свободного времени, чтобы заняться этим самому, а он все это время делает модные прически и наряжается. А вдруг у него свидание? Может, он едет за женщиной, которая положит конец его одиночеству вдовца. При мысли об отношениях, которые будут разворачиваться следующие несколько недель, я тут же остыла. Но не собирается же он явиться на свидание с бельем? Это неромантично.
Он пристально смотрел на меня, и неудивительно. Бог знает сколько я стояла перед ним, фантазируя про его личную жизнь. Если честно, я очень падка на вдовцов, правда, те, которых мне жалко, обычно сморщенные седые старики, недоуменно бредущие по улице. Надо же, любимая жена, с которой они прожили лет пятьдесят, вдруг их покинула.
– Ваше белье еще в сушилке, – бросила я через плечо, поднимаясь по лестнице. – Если не возражаете, поднимемся ненадолго в мой кабинет. Скоро он станет единственной комнатой в доме, в которую безопасно входить. Мне надо вам кое-что рассказать. – Я вдруг смолкла и повернулась к нему. Он стоял на лестнице позади меня. Довольно необычно смотреть на него сверху вниз. На самой макушке у него была крошечная лысина. – Я забыла предложить вам выпить. Что вы хотите? Или вы на службе?
Он улыбнулся.
– Нет, я не на… э-э-э… службе, – Макс говорил так, словно это не имеет значения. – Я пришел забрать белье. А пока мы ждем, когда ваша сушилка закончит работу, я с удовольствием выпью виски с водой, полный стакан. Спасибо. Знаете, – продолжал он, и его унылое лицо оживилось. – В прошлом году у нас было одно дело. В сушильной машине мы нашли труп женщины. Мы вычислили этого типа и отправились к нему домой, чтобы арестовать. Он только ее разрезал. Швырнул все в сушилку – вместе с бельем – и включил. Потом бросился наутек. Можно подумать, сообразил, что вся одежда станет красной. Это была «Миле». Сэди всегда говорила, что это самые лучшие сушилки.
Я не могла пошевелиться. Он хоть представляет, какое воздействие окажут на меня эти страсти? Я точно знала: ближайшие шесть недель, перед сном, меня будет преследовать образ вертящихся в барабане окровавленных частей тела. Неужели он собирается продолжать в том же духе? Так вот чего следует ожидать от детектива вне службы? Если так, пусть уходит прямо сейчас.
Он увидел мою гримасу и стушевался:
– Простите. У вас больной вид. С вами все хорошо? Сэди всегда любила слушать кровавые подробности. Хотя некоторых людей они очень пугают.
– Вам приходится иметь дело с такими вещами каждый день, – сказала я, наливая себе больше виски, чем ему. А ведь я не пью виски! – Ума не приложу, как вы все это выносите. Что вас держит на такой работе?
Он удивленно взглянул на меня:
– Откровенно говоря, именно это. Чем хуже состояние трупа, тем сильнее мне хочется поймать ублюдка, который это сделал. Моя работа – ловить людей, совершающих такие зверства. Так они будут наказаны, а я хочу это видеть. Они – мразь.
– Что, все они? – Он говорил так пылко, что я встревожилась.
– Большинство. Работа невеселая, но я никогда не жалел о том, что стал детективом. Никогда! – прибавил он, словно испугался, что я ему возражу. – Из нашей семьи я первым пошел учиться в университет. Все думали, что я сбрендил, но когда я поступил на службу в полицию, диплом мне очень помог. Благодаря ему я быстро продвинулся по карьерной лестнице и стал детективом раньше своих коллег. Им это не понравилось, но игра стоила свеч. Каждый раз, когда я сажаю преступника в тюрьму, я очень счастлив. Очень счастлив. – Он перепрыгнул две последние ступеньки, словно для пущей выразительности. – Ну, так что вы хотели рассказать?
Мы добрались до лестничной площадки, и я увидела, как Макс мельком заглянул в мою спальню и заметил разбросанные по полу вещи Томми. В кабинете он начал разглядывать фотографии и книги на полках. Я убрала со стула рукопись и предложила ему сесть. Теперь он читал мои записки, приколотые к темно-коричневой пробковой доске над столом. «Распечатать главу 9 с последними исправлениями», «Купить «Тампакс»» и «Сказать Томми, что звонил Ловелас».
– Что она здесь делает? Вы ее знаете? – Он смотрел на старую фотографию Кэт.
– Это моя старая подруга. И девушка сержанта Кросса. Вы знакомы?
– Немного. Время от времени она забирает Ричи с работы.
Я поняла две вещи: во-первых, я умираю от желания узнать, что он о ней думает, а во-вторых, он не собирался мне этого говорить.
– У них это серьезно? – спросила я. Макс пожал плечами.
– Скажу так. Если она хочет стать миссис Кросс, первый шаг придется делать ей. Они живут вместе, но у меня сложилось впечатление, что это исключительно ее заслуга. Ричи ничего не понимает в женщинах.
А вы понимаете? – хотела спросить я. Может, я ошибаюсь насчет него? Я приняла его за несчастного мужчину, который оплакивает погибшую жену и отчаянно нуждается в ком-то, кто будет за ним ухаживать. Но возможно, не все так просто. Возможно, он не такой уж и беспомощный, как я думаю. Скорее всего, он отлично может позаботиться о себе сам. Скорее всего, даже предпочитает так делать. Просто по какой-то причине его устраивало, что я ему постирала. Одно я знала наверняка: Макс Остин не делает ничего, что делать не хочет.
Он подался вперед и постучал по фотографии Кэт.
– Хотя, может, Ричи лучше без нее, – пробормотал он.
– Почему вы так говорите?
– По-моему, вы сказали, что она ваша старая подруга, – произнес он и замолчал.
– Мне называть вас инспектором Остином или Максом? – спросила я.
– Ну, а как вы хотите, чтобы называл вас я? – ответил он вопросом на вопрос.
– Ли. Значит, вы, наверное, Макс.
– Договорились. Ну, так что у вас для меня есть?
– Я нашла женщину, которую видел ваш свидетель.
– Да? – К моему крайнему раздражению, тон у него был скептический.
– Женщина, которая ухаживает за маминым садом, Фелисити. Тридцать первого декабря, около половины пятого, она приезжала сюда. Летний домик был невредим. Она видела Анжелу, а потом заметила, как та уходит. – Я многозначительно помолчала. – С мужчиной.
– Да, мы знаем, – сказал он, и я чуть не упала со стула.
– Вы знаете? Вы разговаривали с Фелисити?
– Разумеется. Вы сами рассказали нам о ней, помните? Ее телефон был у вас в записной книжке. И мы знаем, что Анжела ушла с мужчиной.
– Вам сказала миссис О'Мэлли?
– Вообще-то нет. Она опустила эту маленькую подробность, но когда мы вернулись к ней, она довольно быстро исправила свои показания. Удивительно, как просто можно встряхнуть людскую память.
Я сникла. Мне так хотелось произвести на него впечатление.
– Что ж, по крайней мере, вы можете исключить одного из тех, кого видели ваши свидетели. Фелисити не может быть подозреваемой. Она и мухи не тронет.
– Та женщина – не она, – тихо сказал Макс.
– Что? – Я решила, что неправильно его расслышала. Разумеется, та женщина – Фелисити.
– Наш свидетель взглянул на нее и сказал, что никогда ее не видел.
Вдруг я поняла, какой кошмарной должна быть его работа. Свидетели оказываются ненадежными, а стоит вам подумать, что вы наконец-то нашли человека, которого они видели, ничто не мешает им заявить: «Нет, это не он».
– Полагаю, вы также знаете, что вчера вечером ко мне приходил Базз?
Макс Остин кивнул.
– Почему он на свободе? – спросила я не без отчаяния в голосе.
– У нас нет причин держать его под стражей.
– Как это нет? – закричала я. – Он бьет жену, он бил Астрид Маккензи, и вы нашли его отпечатки на канистре с керосином у меня в сарае. Почему вы его не арестовали?
– Мы знаем, почему он солгал о том, что был у вас дома. По той же причине, что и вы. Он хочет скрыть свою измену. А еще мы знаем, зачем он приходил к вам в сад. Но мы его отпустили.
– Почему? – Я едва могла в это поверить.
– Потому что он – не тот человек. У него железное алиби. Он принес керосин тридцать первого декабря. Вот почему на канистре остались его отпечатки. Но задолго до того, как начался пожар, он ушел – это подтвердили очевидцы. Кроме того, кое-кто был с ним до самого утра.
Мне это не понравилось. Я вспомнила жалобу Бьянки: «Молодая леди делает беспорядок».
– Хорошо, он не устраивал пожар. Но он имеет к нему отношение.
– Не обязательно. Мы не нашли доказательств, что он был в доме Астрид Маккензи.
– А как насчет других отпечатков, которые вы нашли на канистре с керосином? И следов, которые, по-вашему, принадлежат ребенку?
Он кивнул.
– Чьи они, как вы думаете?
– Мы не знаем. Мы поговорили с Кевином О'Мэлли, это не он. Когда начался пожар, его не было в саду. Он сидел дома, болтал с друзьями по Интернету. Время на электронных письмах это подтверждает.
– Знаете, а эти отпечатки могли принадлежать Анжеле.
Он явно заинтересовался:
– Почему вы это говорите?
– Ну, вы сказали, что они маленькие, а Анжела миниатюрная. Может, это она зачем-то хранила канистру с керосином в сарае.
– Вы хотите сказать, что Анжела О'Лири подожгла летний домик, в котором жила? И какой у нее мотив, как вы думаете? Очень хотелось бы узнать. – Макс подыгрывал мне, откровенно забавляясь тем, как я изображала сыщика.
– Нет, конечно, я так не думаю. Я сама не знаю, что говорю. Мысль, что Анжела устроила пожар, – безумие, но, с другой стороны, с какой стати это делать ребенку?
– В наши дни много детективов-любителей, но буду с вами откровенен, Ли. Я и не предполагал, что вы окажетесь одним из них.
– Просто я так надеялась, что у вас достаточно улик, чтобы посадить Базза. Вы понимаете, в какой я жуткой ситуации? – Меня понесло. Я давно мечтала поговорить с кем-то о Баззе, но и представить не могла, что этим кем-то окажется Макс Остин. – Я была такой дурой. Надо же, я позволила ему соблазнить меня, но это совершенно на меня не похоже, вы должны мне поверить. Это случилось неожиданно, как гром среди ясного неба. Я шла на собеседование по работе. У меня и в мыслях не было, что я встречу там мужчину, который так меня увлечет. Я не знала, что он – муж Сельмы.
Макс Остин поднялся и стал смотреть в окно. Я не видела его лица и не знала, интересует его хоть немного то, что я говорю.
– Еще он бьет Сельму, – продолжала я. – Он избивает ее. Об этом-то и будет книга. Это не автобиография, Сельма хочет написать книгу для таких жертв насилия в семье, как она. Хочет поделиться опытом, использовать свою популярность, чтобы предложить поддержку. Но после всего, что он сделал, она говорит, что по-прежнему его любит, и я ей верю. В нем что-то есть – я пыталась разобраться, что делает его таким притягательным. Отчего, по-вашему, он стал таким?
Внезапно Макс Остин обернулся.
– Простите меня, но вы несете чепуху, – взорвался он. – Вы просите понять ваш очередной страстный романчик. Скоро вы начнете разглагольствовать о душераздирающей либеральной ерунде. Мол, с беднягой Баззом Кемпински, наверное, жестоко обращались в детстве, так что с него взятки гладки. Вы хоть представляете, как вам повезло?
– Повезло? – не поняла я.
– Да, повезло. Вы унесли ноги от этого парня. Вы не привязаны к нему, как Сельма Уокер или Астрид Маккензи или другие бесчисленные жертвы. Когда несколько лет назад нас вызвали в дом Астрид Маккензи, из нее сделали котлету. Кожа на щеке лопнула, а месиво под глазом походило на кровавый апельсин, перезрелый фрукт. Фарш. Ходят слухи, что незадолго до гибели она опять виделась с ним, а на следующий день появилась на рынке с фонарем под глазом. Похоже, она так и не усвоила урок.
– Мой агент говорила, что она…
– Да, да. Мы с ней беседовали, – сказал он, и я тут же занервничала. К этому времени мне уже следовало сообразить, что он поговорил с каждым, кто имеет малейшее отношение к делу. Интересно, много ли ему известно о моей жизни? Обычно я сижу дома, как отшельник, и не привыкла находиться под микроскопом. И мне это совсем не нравилось.
– Вы пытаетесь внушить мне, что он не так уж плох, – продолжал Макс. – Я не куплю это, даже бесплатно. Базз Кемпински – опасный человек, и я был бы счастлив повесить этот пожар на него и посадить за решетку раз и навсегда. Но я не могу. Я, черт возьми, не могу.
Он снова сел и, наклонившись вперед, похлопал меня по колену.
– То, что я не могу арестовать Базза Кемпински, огорчает меня больше всего остального. Что касается предположения, будто Анжела О'Лири каким-то образом замешана, – в этом вся ирония.
– Почему? – Теперь я его уже боялась. Он правильно сделал, что заставил меня чувствовать себя глупо, но зачем уничтожать меня полностью?
– Вы не спросили, кто его алиби.
– Не может быть!
– Может. Тридцать первого декабря у них было свидание. Анжела сказала, что ужасно мерзнет в летнем домике. Она позвонила ему и попросила принести керосин для обогревателя. У нее кончился. Он приходит, они наполняют обогреватель, оставляют канистру в сарае. Потом отправляются вместе праздновать Новый год – всю ночь. Время совпадает с показаниями свидетелей. К тому же их запечатлела камера кабельного телевидения, когда они поворачивали на Лэдброук-гроув с Бленхейм-кресчент за полчаса до того, как Кевин О'Мэлли увидел Фреда. Анжела О'Лири – его алиби. Весь Новый год они сношались, как кролики.
И словно подчеркивая ужасную правду его слов, сушилка забилась в последних судорогах. Потом раздался пронзительный сигнал, означавший завершение работы. Зуммер был сломан и верещал, пока я не спустилась вниз и не отключила его.
Еще один пункт в списке разваливающихся вещей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп


Комментарии к роману "Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100