Читать онлайн Как соблазнить призрака, автора - Макинтайр Хоуп, Раздел - ГЛАВА 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 13

Нужно было позвонить Сельме. Я ведь прослушала кассету. Наверное, она сама не своя, ждет, ломает голову, что я думаю. Но ее поразительные откровения заставили меня очень сильно нервничать из-за предстоящего звонка. Что я скажу, если трубку снимет Базз?
Не успела я ничего придумать, как приехала Анжела. Она просто появилась у меня на пороге, и я сдержала свое обещание, выделив ей комнату. Это самое меньшее, что я могла для нее сделать. Кроме того, я воспользовалась этим, чтобы произвести небольшую перестановку, и, только закончив, сообразила, что стоило посоветоваться с мамой.
Снаружи дом казался просто огромным. Если не знать, можно подумать, что там шесть или семь спален. Но на самом деле – всего четыре. Одну из них я превратила в кабинет. Через неделю после отъезда родителей во Францию я присвоила себе главную спальню с роскошной ванной на втором этаже. Мама установила джакузи и силовой душ, и Томми страшно злился, что я не пускаю его в эту ванную, когда он остается на ночь. Я изгнала его в ванную на последнем этаже, но теперь, боюсь, мне все-таки придется поделиться с ним своей, иначе он время от времени будет находить Анжелу, отмокающую в пене. Я отправилась обследовать эту ванную – это в ней, жаловалась мама, не работает душ – и по дороге остановилась у кладовки на лестничной площадке. Я собиралась поселить Анжелу в своей старой спальне наверху, но тут мне пришло в голову, что эта комнатка подойдет ей больше. Остаток дня я опустошала кладовку и относила коробки в подвал, где они и должны были на самом деле храниться. Ключ от подвала я нашла на дне банки «Венского кофе», который только что допила. Наверное, я просто высыпала новую пачку в пустую банку, не заметив ключа.
К несчастью, даже аромат кофе от ключа не мог перебить мерзкую вонь, ударившую мне в нос, как только я открыла дверь в подвал. Дыша ртом, я снесла коробки вниз, аккуратно поставила их на пол и включила свет. Внизу стены казались изъеденными, повсюду синели большие пятна плесени. Выше пузырилась мокрая бумага. Сейчас все выглядело гораздо хуже, чем когда я спускалась сюда последний раз. Там, где сырость доползла до самого верха, потолок выгнулся и провис. Похоже, в любую минуту может провалиться кухонный пол.
Я бросилась наверх, схватила «Желтые страницы» и позвонила в первую попавшуюся компанию по гидроизоляции. Там мне пообещали приехать утром и все осмотреть. Я была так довольна собой, что хотела позвонить маме – пусть похвалит меня. Но тут подумала, что, если позвоню ей и скажу, что устранила сырость, она непременно спросит: почему же я не знала об этой сырости и почему ты так долго ничего с ней не делала?
Я ворчала на Томми, что он вечно тормозит, но сама умудрилась провозиться весь вечер, готовя комнату для Анжелы. Кроме покупки цветов, их расстановки и стирки голубого покрывала на кровать, я освободила шкаф для одежды, нашла ворсистый прикроватный коврик, убедилась, что настольная лампа работает, и разобрала несколько полок для книг. Когда я наконец оглядела комнату, она показалась мне очень уютной. Я включила радиатор, чтобы, когда Анжела приедет, в комнате было тепло, и пошла наверх, отскребать ванную. Когда пробило полночь, я все еще торчала наверху, переставляла мебель в запасной спальне, служившей мне кабинетом, и ломала голову, не получится ли из нее симпатичная комната, чтобы смотреть телевизор. Я не замечала гниющих подоконников, текущего радиатора и крошащегося карниза. Хватит с меня, я ведь позвонила насчет сырости, правда ведь? Рухнув на кровать, я написала на самоклейке «ПОЗВОНИТЬ КЭТ» и прилепила ее к будильнику.
Но в результате все мои заботы об Анжеле оказались напрасной тратой времени. Ей не понадобилось ничего из того, что я приготовила. Она привезла совсем мало одежды. Почти все ее вещи сгорели, так что ей не нужно много места в шкафу. Анжела не читала в кровати, а когда я упомянула книжные полки, она смутилась, и меня осенило, что, может, она вообще не читает. Когда же я спросила ее, нужен ли ей письменный стол – она рассмеялась. Зачем ей письменный стол? Она больше не делает уроки.
Да, и еще у нас возникли сложности с едой. Утром я предавалась роскошествам – выжала апельсиновый сок, сварила кофе и принесла круассаны. Анжела не обратила на них внимания и приготовила себе чай, насыпая горы сахара в каждую новую чашку. А вечером она принесла рыбу с картофелем фри, уселась за кухонный стол и, развернув газету, поедала все прямо на ней. Запах распространился по всему дому, но когда я попыталась убедить Анжелу, что такая пища вредна для здоровья, она рассмеялась и сказала:
– Вы ведь тоже хотите, правда? Вы просто завидуете. Нет ничего лучше рыбы с картошкой.
Я заткнулась, потому что, конечно же, она была абсолютно права.
Но я взяла за правило есть по вечерам дома, вместе с ней, хотя ели мы совершенно разное. Анжела делала вид, будто все в порядке, но я-то видела, что она нервничает. Два первых вечера мы избегали разговоров о пожаре и Фреде, но на третий вечер, вытряхивая кетчуп на треску с картошкой, она вдруг разрыдалась. Ее всхлипывания совпали с долгожданным появлением кетчупа. Он хлынул из бутылки мерзким булькающим потоком и забрызгал липкими, похожими на кровь каплями ее бюстгальтер, обтянутый девственно-белой футболкой.
– Фреда бесило, когда он не мог его вытряхнуть. Он никогда не понимал, почему нельзя делать кетчуп, который легко выливается.
Я попыталась представить себе покорного, прыщавого Фреда, которого бесит кетчуп, и не смогла. Но ничего не сказала – может, Анжела наконец даст волю своим страданиям.
– Кто мог его убить? Фред был таким добрым, тихим мальчиком. Откровенно говоря, Ли, это одна из причин, почему мы расстались. Он милый, да, но с ним скучно. Я бросила его. Когда я сказала ему, что все кончено, знаете, что он сделал? Заплакал. А теперь он умер. Из-за меня.
– Вы не виноваты, Анжела, поверьте. Не вините себя. Правда. Вы же не просили его приходить к вам в канун Нового года, верно?
– Нет, – всхлипнула она. – Нет, не просила. Но я не удивилась. Он всегда приходил. Он не мог смириться с тем, что между нами все кончено.
– Полагаю, ему было трудно это сделать. Он ревновал к вашему новому другу?
– Новому другу? – Она как-то странно на меня посмотрела.
– Скотту. Вы рассказывали мне о нем в машине, помните?
– Ах да, наверное, он расстроился из-за Скотта. Знаете, что думает полиция? Они считают, что кто-то охотился за мной, а не за Фредом. Они спрашивали меня, не ссорилась ли я с кем-нибудь. Есть ли у меня враги? Ли, вы тоже думаете, что кто-то хотел убить меня, а вместо этого убил Фреда? Как вы думаете, они попробуют снова? Ворвутся сюда? Например, сегодня ночью?
Было ужасно слышать от нее это. Подумать только, она сидела за моим кухонным столом с окровавленной грудью. Я знала, что это кетчуп, но он выглядел так убедительно. Как в кино.
– Ну, здесь мы как за каменной стеной. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Сегодня приедет Томми. Он защитит нас.
Но я понятия не имела, правда ли это. Присутствие Томми, может, и успокаивает, зато его способности как телохранителя еще никогда не подвергались испытанию.
Он приехал через полчаса, с загадочным видом держа перед собой котелок.
– Твой рождественский подарок, помнишь? – гордо сказал он. Я подарила его в прошлом году, надеясь, что Томми станет есть овощи. Пусть и жаренные в масле. В вопросе калорийной и ужасно вредной пищи он был хуже Анжелы.
– Это только временно, – зашипела я на него. – Пока идет расследование. Ты это понимаешь, да?
И все же я была ужасно ему рада.
Как будто одних Анжелы и Томми в доме было мало. На следующий день я вернулась от дантиста и увидела, что за кухонным столом рядом с ними сидит моя мама. Мне тут же вспомнилось, что, во-первых, компания по гидроизоляции так никого и не прислала, а во-вторых, что я забыла позвонить Кэт. Две вещи, которые недавно занимали все мои мысли, напрочь вылетели у меня из головы. Мама умеет заставить меня почувствовать себя виноватой еще до того, как откроет рот.
Несмотря на уже знакомый запах рыбы и жареной картошки, они жадно поедали жареные овощи. Анжела в знак приветствия махнула обуглившимся пастернаком.
– Ваша мама соблазнила меня этой новой едой, – сообщила она. – Вам точно понравится, Ли.
– О, это было ужасно, – пробормотала мама с набитым ртом. – Когда я вошла, она ела рыбу с картошкой. Рыбу с картошкой. И это все, что она собиралась съесть. Никакой грубой пищи. Никаких овощей. Просто куча жира и соли. А вон там лежат прекрасные свежие овощи. Морковка, брюссельская капуста, пастернаки. Я показала ей, что делать. Почистить их, положить все в форму для запекания, добавить каплю масла и морской соли, посыпать петрушкой и поставить в духовку с запеченной картофелиной. Конечно, ей понравилось. И слава богу. Дорогая, прости, что не предупредила о приезде. Нас допрашивала полиция, представляешь? Через Интерпол или что-то в этом роде.
Я должна была сказать им, в какое время ты уехала. Как будто ты подозреваемая.
Я вспомнила калорийные блюда, которыми мама потчевала нас во Франции, и подумала, можно ли, с точки зрения здорового питания, сравнить это с рыбой и картошкой. Томми, как я заметила, не ел ничего.
– Присоединяйся к нам, – пригласила мама. – Мы как раз говорили о твоем убийстве.
– Моем убийстве, – уныло повторила я. – Почему это «мое убийство»? Он был парнем Анжелы.
– Правда? – Мама испуганно обернулась к Анжеле. – Вы не сказали. Мне так жаль. Боже, это действительно ужасно.
Она была искренне потрясена.
– Он был моим бывшим парнем, – уточнила Анжела. Словно это что-то меняет. – До Рождества.
Я заметила, что маму это не заинтересовало.
– Да, происходит что-то подозрительное, – произнесла она. – Два пожара на одной улице за полтора месяца. Нужно поставить в переулке железные ворота, отрезать доступ к саду за домом. Нам стоило сделать это давным-давно. Этот район больше не безопасен.
– А он когда-нибудь был безопасным? – мрачно вставила я. В любую минуту она захочет увидеть, как я продвинулась с ремонтом.
– Мы ничего не можем сделать, – тихо отозвался Томми, массируя мне шею. Как будто знал, что я нервничаю. Впрочем, наверняка знал, потому что старался снять напряжение. – Если здесь что-то есть, полиция это найдет. Это их работа, не наша, – он слегка ущипнул меня, и я взвизгнула.
– Жареные овощи – только закуска. – Мама будто почувствовала, что пора сменить тему. – Ну, так что у нас на ужин, Ли?
Томми заметил, что я в панике. Мама не предупредила, что приезжает. В доме хоть шаром покати.
– Все нормально, – сказал он. – Я приготовлю ужин в котелке. Вы будете в восторге. А Ли все нарежет, правда, Ли? – Еще один щипок.
Томми поддерживал меня так, как умел только он. С каждым из нас случилось что-то ужасное. Брак моей матери развалился. Анжела потеряла все вещи и была потенциальной жертвой. У матери Томми оказался рак поджелудочной железы.
– Правда. – Я задумалась. – Но в холодильнике ничего нет. Откуда эти овощи, кстати?
– Их принес тот тип с рынка, – объяснила Анжела. – Сказал, что хочет вам помочь, потому что вам сейчас нелегко.
– Крис? – Я улыбнулась. – Как любезно. Какой милый человек. – Анжела скорчила рожицу. – Вы не согласны, Анжела?
Она пожала плечами:
– Ну, в душе, может, и да, но красотой не блещет. В последнее время он мне страшно надоел, торчит у своего прилавка, ждет, когда я выйду из «Теско» на обед. Надеюсь, он не объявится здесь.
– Я спроважу его, если он будет вам досаждать, – пообещал Томми. – А теперь за работу. Мы приготовим мое особое блюдо – «жареные овощи по-китайски на скорую руку». Я постоянно его готовлю. Просто доставайте все из холодильника, режьте и бросайте в котелок.
Он освободил место на кухонном столе, и мы все взялись за дело. То есть полезли в холодильник. Скоро мы собрали неплохую кучку ингредиентов. Мама исполняла роль редактора, изымая такие неподходящие продукты, как кусок сыра и шоколадного торта. Наконец у нас набралось четыре морковки, две луковицы, палочка сельдерея, три кабачка, остатки жареной курицы, пучок увядшей петрушки, немного вареного риса, два куска ветчины и несколько сморщенных шампиньонов.
– Отлично, за работу, – Томми всучил Анжеле курицу. – Снимите все белое мясо. Ванесса, откройте вино и накрывайте на стол. Ли, ко мне. – Он вручил мне овощечистку, разделочную доску и начал складывать передо мной лук, морковку, сельдерей и кабачки.
Работали мы не слишком быстро, потому что все время отвлекались глотнуть вина и посмотреть, что делают остальные. Мама добавила в процесс дух церемонии, достав лучшие приборы, канделябр и льняные салфетки, которые мы берегли для особых случаев. Рядом с каждой тарелкой она поставила не один, а два бокала для вина и еще бокал для воды. И устроила настоящий спектакль, предложив Томми на пробу сначала белое вино, а потом красное. Я никогда не видела ее такой, и это было здорово. В качестве последнего штриха она убрала все приборы (за исключением сервировочных ложек) и заменила их палочками, положив на тарелки из тонкого фарфора.
Анжела была в черном. Она повязала вокруг талии белое кухонное полотенце, словно фартук официантки, и носилась по кухне, спрашивая каждого:
– Могу я принять ваш заказ?
Это было полное безумие, но мне нравилось. Нам нужно немного развеяться. Кроме того, я так давно не слышала смеха на этой кухне. Конечно, потом нам будет немного стыдно из-за того, что мы веселились почти сразу после смерти Фреда, но пока у Анжелы хорошее настроение, я – за.
Томми налил в котелок немного масла, но тут в дверь позвонили.
– Сейчас вернусь. – Я прошлепала босиком в холл. Одному богу известно, почему я всегда снимаю туфли, когда режу овощи.
Когда я открыла дверь, передо мной стоял Базз. Дыхание у меня перехватило: он был еще красивее, чем я запомнила. Он отрастил небольшую щетину и выглядел грубым, сексуальным и…
Одинаковые отпечатки в спальне и на канистре с керосином в сарае. Почему Макс Остин не посадил его в тюрьму?
Я захлопнула дверь у него перед носом. Звонок опять зазвонил, и Томми выглянул в холл:
– Что происходит?
Я ничего не стала объяснять, просто бодро улыбалась, пока он не вернулся на кухню. Я снова открыла дверь.
– Уходи, – зашипела я на Базза и, не подумав, угрожающе замахнулась овощечисткой.
– Почему? – спросил он. – Я слышал о пожаре и просто заскочил узнать, все ли нормально. – Он облизал два пальца и прижал их к моим губам. Я чуть не заорала.
– Уходи, – повторила я. – Что ты здесь делаешь? У меня гости… – Я махнула за спину овощечисткой.
– Этот, как его… – Похоже, он забавлялся. – Твой парень? Убери эту штуку, пожалуйста.
– Вообще-то да. – Почему он не уходит? Краем глаза я заметила на пороге маленький сверток «Федерал Экспресс». Я наклонилась, чтобы его поднять, и увидела, что он от Сельмы. Я спрятала его за спину прежде, чем Базз разглядел подпись, и притворилась, будто хочу закрыть дверь.
Он вопросительно посмотрел на меня:
– Ладно. Ладно. Я понял. Но ты спрашивала, что я здесь делаю. Разве мне запрещено видеться с тобой? Последний раз мы разговаривали до Рождества.
Я пожала плечами:
– Но это…
– Опасно? Я знаю. Послушай, я что, останусь без поцелуя?
– Ли, все почти готово, – закричал Томми с кухни. Я захлопнула дверь. Пусть понимает, как хочет.
– Кто приходил? – спросила мама, когда мы сели за стол.
Сердце у меня колотилось, а руки тряслись. К тому же палочки вовсе не были моим любимым инструментом для доставки пищи ко рту. Правда, у меня хорошо получалось, пока Анжела не сказала:
– Это был Базз.
И еда сползла обратно на тарелку. Анжела видела его.
– Вы знаете Базза? – Я решила, что лучше всего изображать неведение.
– Да, конечно. Он приходил в тот день, когда мы с Фредом красили летний домик, – произнеся имя Фреда, она слегка нахмурилась. – Он представился, сказал, что работает с вами, потому что вы пишете ее книгу. Я была так взволнована.
– Что это за Базз такой? – вмешалась мама.
– Он – менеджер актрисы, чью книгу я собираюсь писать. Он…
– Он клевый, – перебила Анжел. – Длинные волосы, смуглая кожа. Высокий. Немного худоват, конечно, но это не мешает ему быть сексуальным. У него такие мечтательные карие глаза. Словно черные озера у подножия очень высоких гор. Знаете, они такие глубокие, что вода, наверное, стекает в них вечно. Ну вот, у него такие же глаза. Когда он смотрит на вас дольше минуты, вы прямо тонете в них.
Я не представляла, что Анжела может быть такой поэтичной. И я точно знала, что она имеет в виду. Эти глаза так меня зачаровали, что я находилась на грани истерики.
– А где вы видели горы с бездонными озерами, Анжела? – спросила я.
– У мамы есть календарь за 1997 год, висит на двери кухни. Я не разрешаю его снимать, потому что мне нравятся фотографии. Настоящие горы я никогда не видела. Я все хочу заскочить домой и забрать его – повешу в своей комнате здесь.
– А что за актриса? – поинтересовалась мама.
– Сельма Уокер. – Я слишком поздно вспомнила, что Сельма просила никому не говорить, что я пишу для нее книгу.
– О, забыла вам сказать, она звонила, – спохватилась Анжела. – Сказала, что послала следующую кассету.
– Вы разговаривали с ней?
– Нет, я не подходила к телефону. Мы же договорились, что я буду пользоваться мобильным. Я услышала ее голос на автоответчике. – На новой кассете, которую мне пришлось купить, поскольку старую полиция не вернула.
Наверное, она слушала и всех остальных. Хорошо, что хоть Базз не звонил.
– Кто такая Сельма Уокер? Я никогда о ней не слышала, – произнесла мама.
– Вы никогда не смотрели «Братство»? – поразилась Анжела.
– А что такое «Братство»?
– Самая популярная английская мыльная опера, мам.
– О, актриса мыльных опер, – презрительно фыркнула мама, потеряв к ней интерес.
– Это такое же искусство, как и любое другое. – Мне вдруг захотелось защитить бедную Сельму. Она мечтала завоевать Бродвей, но закончила в сериалах. Что ж, она пользуется успехом и имеет право собой гордиться.
– Насколько я понимаю, вы смотрите «Братство»? – Мама взглянула на Анжелу. – Как ваше настоящее имя, кстати? Я не могу называть вас Анжелой.
– Я вас не виню, – на удивление весело отозвалась Анжела. – Особенно потому, что я чертенок. Анжелина. Да, я смотрю, но она мне ни капельки не нравится.
– Почему? – Я была заинтригована.
– Она такая корова. То, как она вертит мужем и золовками…
– Но ведь это Салли Макивэн – героиня, которую она играет, а не сама Сельма Уокер, – возразила я.
– Какая разница? – не согласилась Анжела. – Но я ума не приложу, что она делает замужем за таким шикарным мужчиной, как Базз. Она же ему в матери годится.
– Томми, положи на место, – сказала я. На мой взгляд, он слишком лихо орудовал ситечком кофеварки. Если он его уронит, нам придется потратить часы, чтобы по капле нацедить кофе через пластиковый фильтр. – Все будут кофе? – спросила я отнюдь не радушно: мне не хотелось допоздна обсуждать Сельму Уокер.
– Я поднимусь наверх, – сказала мама. – Я даже не разобрала вещи.
– Я пойду с тобой и постелю тебе. – Отличный предлог выйти из комнаты.
Разумеется, дело закончилось тем, что я просто смотрела, как она сама стелет постель. Когда надо было что-то сделать, она всегда низводила меня до роли стороннего наблюдателя, а я не противилась. Отчасти из лени и привычки сваливать дела на других, если они того хотят. А отчасти потому, что я знала – как бы мама ни уговаривала меня встряхнуться, ей нравилось управлять ситуацией. Еще она безропотно отнеслась к тому, что ее не поселили в прежней спальне и придется делить ванную с Анжелой. Обычно я освобождала для мамы главную спальню, но на этот раз меня не предупредили. Хотя, может, она слишком устала, и разнос ждет меня утром.
Через полчаса она все приготовила для себя. Краем уха я слышала, как сперва Томми, а потом Анжела поднялись по лестнице в свои комнаты. Когда я уже собиралась закрыть дверь и удалиться, мама подошла ко мне. Она стояла так близко, что мы могли обняться.
– Хороших снов, мама. – Я боролась с искушением поцеловать ее на ночь.
– Спокойной ночи, Ли. Я просто хотела сказать тебе, как мне важно быть здесь.
– Это твой дом, мам.
– Нет. – Надо же, она взяла меня за руку и не отпускала. – Я имею в виду, здесь… с тобой.
Я закрыла дверь и разразилась беззвучными рыданиями. Она сделала то, чего я всегда от нее ждала, и теперь я не могла справиться с чувствами. Я вошла в спальню зареванная, и Томми сел на постели.
– Что случилось?
– Молчи. Если я сейчас стану об этом думать, то прореву всю ночь.
– Хоть какое-то разнообразие после твоего храпа.
– Моего храпа? Что значит – моего? – Как обычно Томми удалось еще на подходе рассеять мою истерику.
Я легла рядом с ним.
– Но ты все еще напряжена. – Он склонился надо мной и возобновил массаж, начатый на кухне. Я была голая, поскольку не смогла найти ночную рубашку. Я могла поклясться, что утром повесила ее на стул, но в комнате, где обитает Томми, найти нужную вещь просто невозможно. Он не пробыл здесь и ночи, а спальня уже перестала быть моей. Несмотря на то, что я выделила ему место в шкафу, он разбросал свою одежду по всей комнате. А в ванне я с трудом откопала зубную пасту в куче новоприбывших лекарств.
– Тебя что-то беспокоит.
О, преуменьшать Томми умеет! Я обнаруживаю, что сплю с мужем моего последнего объекта, мои родители объявляют о разводе, кто-то умирает в моем саду, я выясняю, что мой новый любовник избивает жену. А Томми все сводит к трем словам: «тебя что-то беспокоит». Разумеется, бедняга знает только о двух пунктах из перечисленного. Может, знай он о двух других, то сказал бы: «меня что-то беспокоит». А может, дело в чувстве вины из-за того, что я ему изменила.
– Мама приехала, – предложила объяснение я. – Этого достаточно. Почему она здесь? Почему она меня даже не предупредила? И она непременно всыплет мне по первое число за все, что я не сделала дома.
– А что ты не сделала? – сонно спросил он, поглаживая мой затылок.
Я коротко перечислила все пункты списка. Томми перестал меня гладить и сел.
– Ты плачешься.
– Нет.
– Нет, плачешься. Как только ты заговариваешь о матери, голос у тебя становится страдальческим, пока ты не начинаешь плакаться. По-другому не скажешь. А теперь помолчи и слушай. Я видел этот список на холодильнике и собирался поговорить с тобой о нем. Большую часть я могу сделать сам, и, откровенно говоря, странно, что ты до сих пор меня об этом не попросила. Это отличная возможность, пока я здесь. Я буду приходить с работы, надевать рабочий комбинезон и превращаться в дружелюбного мастера на все руки. На выходных тоже.
У меня была очень веская причина его не просить. Он всегда говорил, что сделает для меня то-то и то-то, но дальше разговоров дело не шло. Но если я напомню ему об этом, он разозлится и заявит что-нибудь вроде: «Отлично, если не хочешь, чтобы я тебя выручил, позови кого-нибудь другого. Вот увидишь, мне все равно». На самом деле он никогда не произносил «вот увидишь, мне все равно», но это было написано на его лице.
– Тебе пришлось несладко с этим пожаром. Я хочу помочь тебе. Позволь мне это сделать, – настаивал он. – Давай же, ты знаешь, я все сделаю прекрасно, кроме того, я дешевый.
– Дешевый? – Я ткнула его локтем. – Я думала, ты бесплатный. Кстати, ты оставил много вещей в спальне наверху? Можешь для начала починить душ для мамы и Анжелы. Мы ведь не хотим, чтобы они оккупировали нашу ванную. А раз ты все равно будешь наверху, взгляни на подоконники. И карниз на верхней площадке осыпается, и…
Я еще не закончила, а он уже тихо похрапывал.
Я наклонилась и поцеловала воздух над его носом – воздушный поцелуй белой медведицы. Хорошо, что он здесь. Очень любезно с его стороны предложить помочь с ремонтом, и я должна согласиться. В этом есть смысл. Мне надо доверять Томми и позволять ему делать для меня больше. Я отлично понимала: то, что я всегда слишком быстро отказываюсь от его помощи, не идет на пользу нашим отношениям. Ему будет приятно, если я сделаю его ответственным за ремонт. Да и мне это подходит – не придется терпеть рабочих, шляющихся весь день по дому.
Меня окутала полузабытая безмятежность, розовая и светлая, но заснуть я не могла. И скоро поняла, почему. То, что не давало мне покоя последние часа два, наконец выплыло на поверхность.
Но я ума не приложу, что она делает замужем за таким шикарным мужчиной, как Базз. Она же ему в матери годится.
Откуда Анжела знает, что Базз и Сельма женаты? И почему она не сказала полиции, что он был в саду?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп


Комментарии к роману "Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100