Читать онлайн У подножья Эдельвейса, автора - Маккинли Элис, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - У подножья Эдельвейса - Маккинли Элис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

У подножья Эдельвейса - Маккинли Элис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
У подножья Эдельвейса - Маккинли Элис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккинли Элис

У подножья Эдельвейса

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Две алые розы на снегу выглядели так беспомощно, потерянно… Их нежные лепестки, чуть прихваченные морозом, покрылись по краям инеем, шипы заиндевели. Белое безмолвие и эти крохотные цветы. Стоит лишь поднять глаза, и прямо перед собой увидишь величественную вершину Эдельвейса.
На Аляске много гор, и Джон исходил их немало по индейским тропам. Высокие и пониже, устремленные в самое небо и приземистые, вытянутые хребтами и одиночные, они всегда заставляли его задуматься о мимолетности жизни, о ничтожности человека. Но Эдельвейс не производил на него такого впечатления даже теперь, после страшных событий трехлетней давности.
Сама по себе гора не была какой-то особенной. Она не выделялась, как Мак-Кинли, своей высотой, не привлекала внимания ученых каким-нибудь особенным животным миром, но в Анкоридже ее знают все. Больше того, жители порта, кого ни спроси, вряд ли назовут еще хоть одну вершину, несмотря на то что кругом их предостаточно. Красота и опасность прославили эту гору.
Когда по утрам на востоке поднимается огромный огненный шар, багрово-красный, озаряющий белые снега своим сиянием, то кажется, что он специально замирает на небосклоне, чтобы посмотреться в ледяные глыбы Эдельвейса. Ледник на ее вершине, почти никогда не прикрытый снегом, отражает лучи восходящего солнца подобно огромному зеркалу. И тогда Эдельвейс вспыхивает тысячами оттенков красного. Потом солнце поднимается выше, и он загорается оранжевым, плавно тускнеющим и переходящим в золотисто-желтый.
Игра света, особенно в ясные дни, представляет собой величественное, волшебное зрелище. Кажется, среди холодных серо-голубоватых вершин распускается огромный цветок. Разворачиваются, пламенея, гигантские лепестки, вот-вот стебель начнет расти ввысь… Да, когда облака не нависают над Эдельвейсом, скрывая его от людских глаз, он прекрасен.
Каждый год сотни альпинистов пускаются покорять эту невысокую, в общем-то, гору только ради того, чтобы встретить на ней рассвет. Говорят, что если стоять на самой вершине, то остается незабываемое впечатление. Солнечный свет словно пронзает тебя, врезаясь в лед, от обилия бликов от преломляющихся лучей начинает рябить в глазах, а под ногами будто распускаются, искрясь, диковинные соцветья…
Но ничто не дается даром в этом мире. Эдельвейс не покрывается надолго снегом по одной простой причине: под прямыми лучами солнца ледник легко сбрасывает с себя пушистый белый покров. Лавины сходят не менее четырех раз в год. Конечно, они неопасны для жителей города, только иногда заваливают дорогу в восточной ее оконечности, но той трассой редко пользуются. Ее зачастую даже не торопятся расчищать. А вот альпинисты гибнут на Эдельвейсе почти каждый год…
Джон снова опустил глаза. Прошло три года, а он до сих пор помнит все так отчетливо, словно это было вчера.
Стоял один из самых теплых дней апреля, температура впервые после зимы поднялась до десяти градусов мороза. Солнце сияло вовсю, играло на капоте новой машины, то и дело норовя ослепить его бликами. Джону казалось это забавным, ему вообще все казалось забавным в этот весенний день, потому что он возвращался из командировки на два дня раньше, чем собирался. Вот будет сюрприз домашним! Он специально не стал звонить и предупреждать – так интереснее.
По радио крутили старые хиты, кто-то завывал довольно мило, но заунывно. И погода никак не вязалась с музыкой. Но вдруг экстренный выпуск новостей прервал эту оду страданию. Местная горноспасательная служба извещала население о лавине, только что сошедшей с Эдельвейса. Рекомендовалось пока не пользоваться восточной трассой, которая в скором времени могла оказаться под завалами. Джон тогда не придал значения этому краткому сообщению. Да и что за дело ему было до лавины, ведь он возвращался домой после двухнедельной отлучки. К сестре и к жене, в которых души не чаял, по которым безумно соскучился.
Голова шла кругом от обилия света и хорошего настроения, хотелось петь, радоваться жизни. Вот сейчас Илари, наверное, готовится к очередному тесту по правоведению. Она сидит в своей комнате, склонившись над распечатками, и толстым маркером выделяет главное в прочитанном. Так проходит час, другой, потом Ил встает и идет в кухню к Марии.
– Нет, мне все это надоело! – говорит она, в сердцах кинув на стол свои бумаги. – Не хочу больше, пойду гулять!
– Подожди. – Мария берет листы и быстро пробегает текст глазами. – Тебе что-то непонятно? Давай разберемся вместе.
Она убирает с плиты кастрюлю или вовсе выключает газ и садится к кухонному столу, приглашая Ил. Та нехотя пододвигает табуретку и, наморщив лоб, подперев подбородок кулаками, слушает объяснения старшей подруги. Мария добродушно улыбается, голос звучит мягко, доброжелательно, даже многословные определения, произнесенные так, выглядят куда привлекательнее, чем раньше. Постепенно Ил, этот упрямый подросток, с пока еще непропорционально длинными руками и ногами, у которого на макушке волосы всегда стоят торчком, заинтересовывается. Она еще недоверчиво глядит на ненавистные листы, но уже слушает и даже улыбается.
Не проходит и часа, как в кухне начинается настоящее веселье. Мария изображает суд присяжных заседателей, причем за каждого говорит новым голосом. Ил стучит молоточком для отбивных по разделочной доске и играет роль судьи. Листы превращаются в импровизированный компромат, список особо важных улик.
О эти домашние вечера! Ответственность за Ил легла на Джона после смерти родителей, он стал ее опекуном, когда младшей сестре было всего одиннадцать. Тогда же появилась и Мария – первая девушка, первая любовь. Боже, как давно все это было! Словно в другой жизни, словно тысячу лет назад. Встреча, первое свидание. Как давно и в то же время как недавно это было. Они полюбили друг друга с первого взгляда и уже больше не могли расстаться. Мария, по сути, заменила Илари мать. Счастлив человек, имеющий настоящую крепкую семью, где каждый любим и уважаем, где нет места склокам и зависти.
Ил никогда не любила учиться, многих трудов ей стоило окончить даже школу, а во что это обошлось окружающим, даже вспомнить страшно! Затем Джон на правах старшего брата стал настаивать на колледже. Ил, само собой, идти туда не собиралась, упиралась, как упрямый ослик, заливалась слезами, но все было напрасно.
Джон целыми днями пропадал на работе. И все заботы о новоявленной студентке легли на плечи Марии, тем более что она сама имела юридическое образование. Так и жили, помогая друг другу. Каждый делал то, что у него получается лучше всего. Джон зарабатывал деньги, ведя унаследованный от родителей бизнес, Мария занималась хозя
В тот вечер ничто не предвещало катастрофы. Джон подъехал к дому, когда уже стемнело. Странно, но в окнах не горел свет, дверь оказалась запертой наглухо – на три замка, поставлена на сигнализацию. Уехали? Джон открыл гараж, чтобы поставить свой «мерседес», но, к своему удивлению, обнаружил машину жены. Тогда где же они? Внезапно страшная мысль закралась в сознание: ушли в горы. Еще до командировки об этом шел разговор. Сам Джон не поддержал идеи отчаянной вылазки на Эдельвейс, больше того – строго запретил своим женщинам предпринимать нечто подобное в его отсутствие.
Войдя в дом, он увидел на диване в гостиной старые тросы и перетершиеся крепления, у одного из них была сорвана резьба, другое почему-то плохо держало. Джон знал это, поскольку сам недавно поднимался в горы. Значит, они все-таки не послушались и пошли. И тут в памяти возникли обрывки радиосообщения: «В два часа дня сегодня… Лавина не повредила дорогу, но есть сведения, что может быть повторное… Горноспасательная служба просит население не предпринимать… По предварительным данным жертв нет, заявления об исчезновении не поступали…».
Джон бросился к автоответчику, нажал кнопку воспроизведения записи и услышал:
– Всем привет. Сегодня нас нет дома и не будет до десятого числа. Джон, если это ты, то мы все-таки ушли в горы. Извини, но очень хотелось, а ты бы нас не отпустил. Так что мы удрали, пока тебя нет. Ха-ха. Все. Пока!
Это были последние слова Илари, которой через несколько дней должно было исполниться двадцать два. Конечно, она уговорила Марию пойти с ней в качестве подарка ко дню рождения. Обе занимались альпинизмом, как и большинство состоятельных людей Анкориджа, и покорить Эдельвейс им хотелось давно.
Лавина накрыла их, погребла под тоннами снега. Тела искали три дня, но так и не нашли. Джон еще долго вел поиски за свой счет, словно это могло что-либо изменить. Марии тогда исполнилось бы двадцать девять…
После трагедии жить стало незачем. Джон теперь точно знал, что такое счастье, но еще точнее, что больше оно для него невозможно. Милые лица, родные голоса, кто мог заменить их? И он, бросив дела, уединился. В десяти километрах от места трагедии как раз находился небольшой домик, где жили когда-то служители ныне закрытого парка-заповедника. Купить его и отремонтировать оказалось непростой задачей, но если чего-то очень захотеть, то непременно добьешься.
Уже через семь месяцев Джон продал семейный бизнес, который теперь все равно некому стало наследовать, и скрылся среди гор. Один раз в году ему приходилось спускаться в город, чтобы посетить собрание акционеров. Все остальное время он ничем не занимался. Только вспоминал…
Доход от оставшейся части акций вполне позволял ему жить, не заботясь о хлебе насущном. Сумма получалась по меньшей мере приличная, да еще плюс проценты от довольно крупного счета в банке. Одним словом, потратить все свои деньги при таком образе жизни было просто негде. Джон ни в чем не нуждался, главной ценностью для него стали одиночество и тишина. Вечная тишина, не нарушаемая ни единым звуком.
Только в горах можно было найти ее. В вечных, неизменных, молчаливых горах… Морозно-ледяное небо над ними, и солнце, каждое утро неслышно поднимающееся по хрустально-прозрачному своду. Джон так привык к тишине и к окружающему пейзажу, вселяющему в душу покой, что уже не представлял себе, как жил до этого в другом месте. Синий, огненный и ослепительно-белый – три цвета отныне определяли его существование. Лишь раз в год эту гармонию нарушал алый. Цвет любви и скорби. Цвет печали и памяти об утраченном.
Розы лежали на снегу, словно пришелицы из другого мира, и было немного жалко их. Еще недавно Джон холил и лелеял эти цветы на подоконнике в своей хижине, а теперь они распластались здесь, раскинув в стороны зеленые ветви-руки, словно две жертвы, принесенные на заклание какому-то страшному, жаждущему крови и страдания богу. Их красота быстро увядала во власти холода.
Джону было больно на это смотреть, и он отвернулся. На ослепительно-белом снегу, еще рыхлом после сошедшей в ночь лавины, ему на глаза попался какой-то продолговатый предмет. Черный или темно-синий. В глазах несколько рябило от яркого солнечного света, и сразу понять, что это, было трудно. А подходить ближе не хотелось: в ботинки уже и так набилось много снега. Но в голове мелькнула тревожная мысль: вдруг это человек? И нельзя сказать, чтобы она не имела под собой оснований. На Эдельвейсе редко можно увидеть посторонние предметы, разве что лавина «вывернула» какую-нибудь древность на поверхность.
И Джон пошел. Чем ближе он подходил, тем яснее становилось, что его опасения имеют все шансы подтвердиться. Наконец он увидел, правда не человека, а страховочный ремень и снаряжение, которым не успели воспользоваться. Джон понял это сразу. Все было почти новое, купленное не позднее чем месяц назад.
Он почувствовал, как задрожали руки. Лихорадочно сжалось сердце: еще один или одна. Чей-нибудь ребенок, мать или отец, а может, сестра… Но где? Где искать? Джон беспомощно озирался по сторонам. А вдруг еще жив или жива? Но кругом было белым-бело. Взгляд искал, искал и не находил, за что бы зацепиться. Снег, один только снег.
По опыту Джон знал, что лавина чем-то похожа на гигантскую морскую волну и так же непредсказуема. Нельзя сказать наверняка, куда она выкинет тот или иной предмет. Иногда тело человека находили в нескольких километрах от сорванной с него куртки или ремня. Но искать несчастного без специального оборудования – пустая трата времени. Ехать в город? Дорогу завалило, а пешком, даже если кинуться прямо сейчас, не заходя домой, доберешься дня через четыре, да еще не факт, что доберешься после такой лавины и снегопада. И Джон впервые за все время своего отшельничества пожалел, что не держит телефона. Сейчас бы вызвать спасателей!
А время бежало. Лавина сошла ночью, значит, человек, если он еще жив, находится под снегом уже несколько часов.
Джон начал злиться на себя за собственное бездействие. Теперь горный пейзаж, лишь недавно вселявший в душу покой, стал раздражать его своей безучастностью. Он был равнодушен, он молчал, он ничего не предпринимал, и человеческая жизнь для него ничего не значила, как не значили и две розы, пламенеющие на снегу. Горы укрыли белым саваном какое-то живое существо и забыли о нем, едва солнце нового дня поднялось над ними.
Джон посмотрел вверх. Эдельвейс, скинувший снег, пылал на фоне синего неба словно огромный костер. Блики то сливались в одно целое, то дробились осколками света, проникающего, казалось, в самое сердце льдов. И снова эта тишина кругом. Только неестественно яркое горение красок и тишина, которая будто шепчет: успокойся, забудь и уходи. Стоит ли жизнь человеческая хоть одного мгновения нашего вечного покоя? Суета сует.
Но Джона переполняли иные настроения, ему хотелось действовать. Прямо сейчас, словно вопреки, назло этим горам. Их холодному сиянию, будь оно проклято! Некая умозрительная солидарность всех людей, противостоящих силам природы, вдохновила, придала ему сил. Мысль заработала сама собой живо, энергично, по правильным логическим схемам.
Так, надо осмотреть пояс, может, это что-нибудь и даст. Джон нагнулся и стал разглядывать матерчатый ремень с железными креплениями на резьбе. Как ни странно, но лавина почти не тронула снаряжения, все осталось на месте, перепутанное, скрученное, но целое. И еще один факт показался Джону необычным. Он много раз ходил в горы и точно знал, что уж пояс снять с себя может только сам альпинист, просто взять и отцепиться он не может. Крепление, конечно, с секретом. Оно должно быстро освобождать человека от лишней тяжести в экстремальной ситуации и сделано таким образом, что легко отсоединяется. Но в том-то и фокус: пояс надо уметь отстегнуть.
Джон стал рассматривать крепление, ведь не исключено, что и железо могло сломаться. Но нет, все было в исправности. А отсюда следовал вывод, что, вероятнее всего, человек сам бросил снаряжение. Зачем? Тут и думать нечего: чтобы не мешало бежать. От чего? Понятно от чего, от лавины. Правда, это все равно что от поезда бежать по рельсам.
Джон нервно вертел в руках крепление. Разум уже нашел какую-то зацепку, но пока еще ее не вычленил. Что-то было не так.
Итак, еще раз. Снаряжение почти не тронуто, им не воспользовались. Значит, человек еще только шел к горе. Или с горы? Нет, на Эдельвейс специально поднимаются ночью, чтобы встретить рассвет. Да и кто станет спускаться ночью? Любой нормальный подождет утра. Получается, человек шел к горе, услышал гул и, сбросив лишнее, побежал. Стоп! Куда можно бежать от лавины? Просто в панике куда-нибудь? Нет, то, что пояс оставили, указывает на осмысленность действий: в панике человек просто кинулся бы наобум и запутался бы в амуниции. А раз хватило ума освободиться, значит, могло хватить его и на что-нибудь еще.
Но на что? Оставалось лишь попробовать на себе. Джон повернулся спиной к горе и побежал. Разумеется, воспроизвести весь ужас смертельной гонки было невозможно, но хотя бы что-то. Снег не давал вытаскивать ноги, голова шла кругом, было жарко, а ведь вчера еще белая мошкара сыпалась с неба и слепила глаза. Джон часто-часто заморгал, чтобы воссоздать ситуацию еще и зрительно. Хотя, конечно, ночь и день все равно не сравнить. Итак, куда?
И тут Джон не столько увидел, сколько вспомнил, что белое плато, на котором он находится, ведет к отвесному обрыву, под которым расположено несколько небольших площадок, спускающихся к подножию горы наподобие гигант-ской лестницы. Низвергаясь в пропасть, лавина, а точнее ее часть, направленная непосредственно в эту сторону, по инерции должна описывать некоторую дугу. А это означало, что на площадки может попасть не так уж много снега.
Джон остановился. Пожалуй, это единственный способ выжить. Если, «приземлившись», не свернешь себе шею, то, возможно, даже останешься в сознании. Хотя высоковато, конечно. Но в такой ситуации уж лучше прыгнуть в пропасть, надеясь выжить, чем остаться стоять перед лавиной в надежде, что ближе к лету тело найдут и похоронят.
Прихватив снаряжение, Джон побежал к краю обрыва. Спуск не занял много времени – сказалась прежняя подготовка. Тело ничего не забыло и выполняло все движения более или менее точно. Да и высота была всего каких-нибудь метров шесть, а может, и меньше.
Площадка действительно пострадала от лавины значительно меньше, чем верхнее плато. Здесь почти не было глыб снега. Лишь на самом краю виднелись белые сугробы.
Джон осмотрелся и сразу понял, что не ошибся в своем предположении: прямо у него под ногами лежала спортивная шапка, слишком яркая для мужчины. Сверху увидеть ее было нельзя, так как стена шла не отвесно, а наклонно, закрывая собой часть площадки.
– Эй, где вы? – неуверенно позвал Джон и вдруг подумал, что человека могло скинуть на следующую ступень-ярус.
Ответа не последовало. Оставалось одно: самому осмотреть все вокруг. Джон сначала исследовал место вокруг шапки, потом прошел вдоль стены. Ничего. И тут его внимание привлекла снежная глыба странной формы, слишком вытянутая в длину и словно бы обточенная со всех сторон. Лежала глыба почти на самом краю и того и гляди могла свалиться вниз. Создавалось впечатление, что она только и ждет удобного момента, чтобы повернуться и исчезнуть за краем пропасти.
И снова разум зацепился за какую-то едва уловимую мысль.
– Повернуться, повернуться, повернуться… – Джон повторил это слово несколько раз, интуитивно чувствуя, что именно в нем заключена разгадка. – Повернуться…
И вдруг в голове выстроилась четкая логическая цепочка, все сразу прояснившая. Повернуться может только кто-то живой. Глыба напоминает живое существо, а точнее, человека. Как он сразу не догадался! Форма слишком «человеческая» для снега. Легко представить, как она не только повернется, но даже встанет.
Не рассуждая больше, Джон кинулся туда. Да, вот голова, вот поджатые к груди колени, вот плечо, чуть выделяющееся. Почему же он сразу не заметил? Ответ был очевиден: слишком маленькая, а на фоне обрывающегося пространства кажется еще меньше.
Джон разгребал снег руками, а в мозгу билась одна только мысль: лишь бы была жива. В том, что перед ним девушка или женщина, уже не возникало никаких сомнений. Мужчина, даже если на него навалить вдвое больше снега, все равно выглядел бы крупнее и угловатее.
Наконец под руку попались волосы. Светло-русые, спутанные, они так перемешались со снегом, что напоминали паклю вроде той, которой пользуются при изготовлении сувениров в Техасе. Джону стало не по себе. Он даже невольно чуть отстранился от своей находки. Жива ли? Или это уже только тело, а не человек?
Еще несколько осторожных движений – и открылось лицо.
– Боже! – вырвалось у Джона.
Иногда невозможно передать словами то, что видишь. И причина здесь не в ограниченности словарного запаса или в косноязычии. Нет, просто есть вещи, которые не поддаются такому средству выражения.
Она лежала на боку, повернув голову к небу, словно ждала от него защиты. Белые сомкнутые веки с густыми золотистыми ресницами, тонкие, немного выгнутые брови, похожие на колоски пшеницы, случайно прилипшие ко лбу. Нос, несколько вздернутый, с очень аккуратными, словно выточенными из слоновой кости ноздрями. Почти бесцветные губы. Правильный подбородок, спрятанный в высокий воротник спортивной куртки, немного впалые щеки. И какая-то приятная матовая бледность кожи, позолоченной солнечным светом.
Джон глядел на это лицо и понимал, что она еще жива. Не было видно под снегом, дышит ли она, но таких лиц не бывает у мертвых.
Но сильнее всего его потрясло то, что перед ним лежал… ребенок. Сколько ей лет, он не знал. Четырнадцать, возможно шестнадцать. Но не больше. Выражение беспомощности, какой-то беспризорнической заброшенности было в каждой черте ее лица. И еще обида, детская обида сквозила в изгибе губ и бровей, в разметавшихся по снегу волосах, в повороте головы – одним словом, во всем. Она словно говорила: я так хотела любви, а мне не дали ее.
Джон провел по глазам рукой, словно все, что он видел, могло оказаться наваждением. Почти неестественная отроческая красота среди безмолвия холодных снегов. Почему-то вспомнились розы, увядающие там, наверху. Эта девочка…
Джон мгновенно пришел в себя. Что он сидит, когда надо действовать! Наверняка родители уже сходят с ума, подняли на ноги всю полицию Анкориджа. Не может быть, чтобы эта малышка отправилась в горы ночью с чьего-то разрешения. Вероятно, удрала. Хотя она вполне могла быть с отцом, или с братом, или с… Впрочем, какая разница с кем. Те, другие скорее всего погибли. Иначе сейчас здесь собралось бы столько спасателей, что яблоку негде было бы упасть. Однако первый вариант представлялся более вероятным. Во-первых, альпинистов кинулись бы спасать. Во-вторых, какой нормальный взрослый полезет в горы, зная о возможной лавине?
Джон вспомнил своих родных, но там случай был особый. Горноспасательная служба, кажется, спохватилась слишком поздно, и предупреждение, которое он услышал, возвращаясь домой, прозвучало, когда Ил и Мария уже шли по направлению к Эдельвейсу.
Значит, просто удрала. Джон, все это время разгребавший снег, наконец высвободил маленькое тело. Даже в пуховике и довольно плотных штанах девочка выглядела очень хрупкой и тоненькой. Так, теперь нужно было выяснить, нет ли переломов. А для этого необходимо привести ее в чувство. Сомнений больше не осталось, она точно была жива. Больше того, снег прикрыл ее, а плотная непромокаемая одежда, вероятно, сохранила тепло. Тело лежало в довольно естественной позе, по крайней мере, никаких неправильностей, как это бывает, например, при вывихах или скрученных переломах, в глаза не бросалось.
– Эй! – Джон слегка похлопал девочку по щеке.
Нельзя переносить ее, не приведя в сознание. Мало ли что повреждено.
– Эй, ты меня слышишь? – Джон боялся потрясти или даже просто немного толкнуть ее. – Эй!
Она лежала по-прежнему неподвижно, слабо дыша, и, кажется, спала. Джон попробовал еще несколько раз и снова не добился ответа. Даже слабого стона не издали ее бесцветные губы. А времени терять было нельзя. Теперь, когда был снят верхний слой снега, тело начнет охлаждаться быстрее. Что ж, лучше отнести ее домой, хоть она и без сознания, чем дожидаться, пока она замерзнет прямо здесь. И, недолго думая, Джон начал сооружать из тросов нечто вроде сетки, в которой можно было бы поднять девочку наверх. Только бы не позвоночник, думал он. Все остальное можно собрать, а вот если отнимутся ноги или, того хуже, еще и руки…
Джон обвязывал девчушку тросами, а перед глазами стояла Ил. Глупая, маленькая, взбалмошная, способная в порыве гнева или страсти наделать самых нелепых вещей. Джону, всегда спокойному и уравновешенному, очень трудно было воспитывать сестру. Чего он только не наслушался в свой адрес! И тиран, и злыдень, и «не понимаешь ты меня», и «сердца у тебя нет», и бог знает что еще. Конечно, чего греха таить, несколько раз он отшлепал-таки сестрицу. Конечно, для ее же блага.
Как же стало легко, когда появилась Мария! Нет, воспитание детей – сугубо женское дело. Там, где он не мог ничего добиться самыми страшными угрозами, вроде лишения воскресной дискотеки, Мария умела все уладить парой слов и улыбкой. И вот теперь что-то подсказывало Джону, что он нашел девицу с похожим характером, раз уж она удрала из дому ночью в горы. Даже Ил не позволяла себе подобных вещей. Вероятно, девочка растет сложная, а тут еще и переходный возраст…
Вдруг Джону пришло в голову, что дорога завалена и, если он окажется в состоянии лечить девчушку сам, ей придется провести в его хижине не меньше двух недель, пока не разгребут снежные завалы. Конечно, если окажется что-то серьезное, он пойдет в город и доберется до врачей во что бы то ни стало, может, даже ценой собственной жизни, но доберется. Раньше с «внешним миром» контактировать было проще, все-таки работала служба парков. Теперь же есть только горные спасатели, до которых километров тридцати, проще дойти до города.
Телефон… Джон так стремился отграничиться от всех, что пренебрег даже им. И вот сейчас он отдал бы за эту вещь все свое состояние. Перед ним лежал чужой ребенок, может быть умирающий, и в голове мелькали события тех страшных дней, когда он вместе со спасателями прочесывал местность, когда каждая минута причиняла боль, потому что приближала смерть близких людей… А кто сказал, что он сумеет ее спасти в этих безмолвных, равнодушных горах, где ничто не может возмутить величавого спокойствия заснеженных гигантов, где человеческая жизнь не нужна никому, кроме него самого?..




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - У подножья Эдельвейса - Маккинли Элис

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману У подножья Эдельвейса - Маккинли Элис



сюжет неплохой,но слишком много размышлений, устаешь их читать, поэтому пришлось пропускать. 7/10
У подножья Эдельвейса - Маккинли Элислеся
3.06.2013, 21.45





Очень понравилось!!!
У подножья Эдельвейса - Маккинли ЭлисНатали
29.06.2013, 20.03





Бред !!!!!!!!!
У подножья Эдельвейса - Маккинли ЭлисЯлинка
12.12.2014, 18.15





а мне понравился,но да ,размышлений много. rnв первой главе размышления об одиночестве чуть не заставили прослезьться. rnнекоторым людям мало должной ,накинутой путами отвественности соц.положеними отношеий в семье ,они чувствуют себя ненужными ...rnединственное что мне не понравилось ,так это частые вспоминания и сравнивание ГГ с умершей семьей ~угнетало (
У подножья Эдельвейса - Маккинли ЭлисЛуно
24.01.2015, 5.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100