Читать онлайн Часы любви, автора - Маккини Миган, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Часы любви - Маккини Миган бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Часы любви - Маккини Миган - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Часы любви - Маккини Миган - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккини Миган

Часы любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Ирландия, 1848 год
Питер Магайр, сорок лет бывший мэром Лира, скончался на закате дня через восемь недель после Великого поста. Молодым его нельзя было назвать, но и за старика в семьдесят пять лет в Лире не считали. Многие из горожан доживали почти до девяноста лет, что можно было бы назвать достижением для бедного ирландского графства, однако Лир был славен своим изобилием и удачей. Некоторые утверждали, что за графством приглядывают фейри, иногда в это было нетрудно поверить.
Питера Магайра похоронили на приходском кладбище. Отец Нолан совершил мессу, и все – мужчины, женщины и дети – оставили поля, чтобы присутствовать на ней. Собрались почти все жители Лира.
Однако Тревельяна не было среди них, и не потому, что он не пожелал выказать свое уважение покойному мэру; просто Ниалл был в Лондоне, и известие о кончине Питера Магайра пришло не так скоро, чтобы позволить ему вернуться в Ирландию к похоронам.
Гранья также отсутствовала, старость и дряхлость не позволяли ей теперь оставлять дом. На похоронах ее заменила другая особа.
Молодая женщина приехала на кладбище тем же путем, которым много лет назад оставила Лир. Она прибыла в наемной двуколке на рессорах, она сторонилась всех и держалась позади. Необычайная, дивные глаза ее цветом напоминали фиалку в сумерках, когда синие тени уже ложатся на лепестки. Но если глаза воистину зеркало души, то женщина эта держала их полуприкрытыми, словно не доверяя окружавшему ее миру.
– Рад снова видеть тебя, дитя, хотя ребенком ты более не являешься, – приветствовал ее отец Нолан, когда тело Питера Магайра предали земле и завершилась заупокойная месса. Прикоснувшись к руке девушки, священник с теплотой пожал ее.
– А я рада возвращению сюда, отец, – отвечала Равенна.
– Какой красавицей ты стала. Гранья, наверное, забыла себя от радости с тех пор, как ты вернулась.
Равенна поглядела на старика священника – того, кто отослал ее прочь столько лет назад. Сколько же бессчетных ночей в Веймут-хэмпстедской школе она засыпала, только как следует выплакавшись – в страхе за здоровье Гранья, в ненависти к начальнице пансиона, которая прямо со дня прибытия Равенны взяла за правило грубо обращаться с «ирландской девчонкой Бог весть из какой семьи», когда та проявляла хотя бы капельку «врожденного языческого нахальства». Много ночей разглядывала она свое одеяло, освещенное с улицы светом газовых фонарей, и думала о том, что и Малахии, наверно, приходилось лежать вот так, без сна, в ненависти к тому человеку, который убил его отца… Так и она ненавидела Тревельяна.
Наказание за вторжение в замок было справедливым, и получила она его сполна. Другие девочки в школе не любили ее. Равенна подверглась остракизму с первого дня; даже детям было ясно, что ее исторгли из привычной среды. Она не имела привычки к красивым вещам, слугам и скоро сделалась предметом для злых шуток, которые здесь кое-кого развлекали.
За ужином в день прибытия она сама отнесла тарелку и чашку на кухню, не дождавшись, как положено, чтобы это сделали слуги. Прочие девчонки хихикали, прикрываясь красивыми мягкими ладошками, и с того дня стали задирать перед ней нос – с благословения начальницы, видевшей в Равенне существо более низкого порядка по сравнению с прочими своими ученицами. Ей приходилось изучать английские традиции самым болезненным способом – со стороны, когда ее то и дело тыкали носом в ирландское происхождение. Но выбора не было, оставалось принимать все как есть, ибо традиция определяла ее поведение во всякий час бодрствования – начиная от прически (леди никогда не ходят с распущенными волосами) и кончая едой (нездоровая мучнистая бледность англичанок наилучшим образом достигалась путем употребления холодной баранины и овсянки; хрустящая же морковка, круглые сахарные бобы и алые ирландские помидоры с огорода Граньи были под полным запретом для жительницы Лондона). Предполагалось, что она научится жить, как подобает англичанке; однако это было невозможно; нельзя же воспринять чуждый образ жизни, только подсматривая из окна.
Если у нее и был шанс найти свое место в школе, сверстницы постарались, чтобы этого не случилось. В Веймут-Хэмпстеде юные леди осмеяли и одежду, которую прислала с нею Фиона, новую, но лишенную малейших претензий на соответствие моде, и ее ирландский акцент, обзывая Равенну самыми разнообразными словечками, которые она до сих пор слышала в хоровом исполнении – по ночам в кошмарных снах. Она ничего не могла знать об одной из особых традиций Веймут-хэмпстедской школы, в соответствии с которой прибывшая туда девица должна была располагать комплектом серебряных столовых принадлежностей, украшенных ее инициалами. В первый же вечер, сев ужинать вместе с остальными юными леди, она с ужасом поняла, что есть ей нечем, и что так и останется, пока семейство ее не пришлет ее столовый прибор. Трапезу за трапезой сидела она за столом вместе с другими девицами и начальницей, ограничиваясь только чаем и хлебом; наконец, служанка сжалилась над ней и выдала с кухни мятую оловянную ложку. Шесть месяцев Равенне пришлось ограничиваться ею одною. Она не стала писать о случившемся Гранье, потому что и так прекрасно знала: у них нет денег на подобную роскошь. Сомнительно было уже то, что Гранья могла позволить себе обучать ее в Веймут-хэмпстедской школе; Равенна не сомневалась в том, что Гранью вынудили отослать внучку, чтобы Тревельян забыл о ее прегрешениях. Поэтому Равенна заставила себя есть гнутой оловянной ложкой, не обращая внимания на тех, кто смотрел в ее сторону. За столом она высоко держала голову, но оставалась вечером одна в своей крохотной комнатушке, успела выплакать слез на хорошую ирландскую речку. Через шесть месяцев присланный неизвестным благодетелем серебряный прибор таинственным образом появился у ее тарелки за обеденным столом. На отдельных предметах была выгравирована одна только буква, ее инициал «Р» – и ничего более. Сперва Равенна решила, что в школе нашлась добрая душа, посочувствовавшая ее положению. Она надеялась, что за столом у нее есть подруга, сделавшая этот подарок, однако таковая никак не желала обнаруживаться. Даритель оставался анонимным – наверно, и к лучшему, – ибо в конце концов серебряный прибор сделался новым источником мучений. Девицы быстро заметили отсутствие остальных инициалов на серебре. Равенне бесконечно докучали тем, что у нее нет отца, и что, вне сомнения, породил ее англичанин, которому теперь нет никакого дела до собственной дочери. Все проведенные в школе годы для Равенны слились в бесконечный поток оскорблений и обид. Но теперь она освободилась. Цена заплачена, и назад она не вернется.
– Как жаль, Равенна, что, возвратившись в Лир, ты сразу попала на похороны. – Слова священника отвлекли ее от мрачных раздумий. – Но служба сегодня получилась отменной. Если бы Питер Магайр слышал ее, то очень обрадовался бы.
Равенна с этим согласилась. Изучая священника, она заметила, что годы обошлись с ним милостиво. Умытое холодными ветрами Ирландского моря, морщинистое лицо оставалось приятно розовым, голубые глаза искрились острым умом, невзирая на то, что отец Нолан уже перевалил на девятый десяток. Симпатичный старик, каким и полагается быть священнику. Она слыхала, что и граф Тревельян до сих пор отлично выглядит, хотя близкое сорокалетие и беспутная жизнь скорее должны были сделать из него красноносого толстяка.
– Не зайдете ли выпить чаю, отец? – спросила Равенна, безжалостно отбрасывая прочь все прошлое, все былые несчастья, изгоняя воспоминания, которые до сих пор ранили ее девичье сердце.
– Чаю? Конечно, это весьма любезно, дитя мое! – воскликнул отец Нолан, радуясь и удивляясь предложению. – Семейство Магайра еще нуждается в утешении. Могу ли я заглянуть через час?
– Мы с Граньей будем польщены, отец, – Равенна одарила старика теплой улыбкой.
Подобрав свои темно-синие юбки, она ступила на мокрую тропку. Она наконец-то вернулась в Лир.
* * *
– И что же ты собираешься теперь делать, Равенна? – спросила Гранья, когда девушка расставляла чайный прибор. – Ты уже успела подумать об этом, возвращаясь из школы?
Бабка Равенны уже почти ослепла, да и передвигалась она с трудом, хотя ум Граньи – как и у отца Нолана – оставался как и прежде светлым.
– Первым делом мне нужно повидать Малахию. Его не было на похоронах, – Равенна осмотрела щербатую чашку и поставила ее на поднос.
– Тебе не следует думать о нем, детка.
Поглядев на Гранью, Равенна единственный раз обрадовалась ее слепоте. Малахия явно был болезненной темой. Не стоит расстраивать бабушку попусту.
– Ты знаешь, – нерешительно проговорила девушка, – он писал мне все эти годы. Конечно, с помощью отца Нолана, ведь сам он не умеет ни читать, ни писать, но письма были от Малахии.
Равенна улыбнулась. Письма эти поддерживали девочку, когда отчаяние и одиночество одолевали ее. Все эти драгоценные послания она хранила, перевязав голубой атласной ленточкой, и часто перечитывала их. Завуалированные намеки Малахии на собственные бесчинства до сих пор смешили ее, и она по сей день гадала, каким образом он умудрился обмануть цензорское перо священника.
– Будь с ним настороже, Равенна. Он более не мальчишка. – Гранья притихла.
Равенна, нахмурившись, раскладывала песочное печенье на блюдо.
– Итак, что ты будешь делать завтра, дитя, и на следующий день, и еще на следующий день? – Вот какой вопрос я тебе задавала.
– Возможно, дам объявление, – отвечала Равенна, подхватывая с огня закипевший чайник. – Да, именно так я и поступлю когда-нибудь. Дам объявление о том, что хочу занять место гувернантки или продавщицы. Что, если я займусь продажей ботинок?
Равенна подняла бровь. Возвратившись из Англии, она первым же делом сняла ботинки, и расхаживала по дому только босиком, как самая обычная девица, чего в Веймут-Хэмпстеде ей, конечно, не позволяли.
– Если ты будешь продавать ботинки, тогда я пойду плясать на кейли
type="note" l:href="#n_28">[28]
. – С хриплым старушечьим смехом Гранья потерла поврежденные временем колени.
Рассмеявшаяся Равенна пролила воду мимо заварного чайника на поднос.
– Но, деточка, разве ты никогда не думала серьезно о своем будущем? – старческий голос дребезжал, выражая самую настоящую озабоченность.
Неуверенность и тревога проступили в глазах Равенны. Как и Гранья, она прекрасно знала, что нужно что-то делать в жизни, но ей даже в голову не приходило снова оставить Гранью, потому что старая бабушка явно не дожила бы до ее нового возвращения. К тому же она действительно намеревалась кое-что предпринять, причем очень серьезное, хотя мало рассчитывала на успех. В жестоком одиночестве школы она привыкла жить в придуманном им мире. Фантазия населяла его прекрасными принцессами, рыцарями, драконами и чародеями. Записывать свои приключения там она начала лет в шестнадцать, и теперь не хотела оставлять это дело. Равенна мечтала опубликовать книгу, но хорошо понимала, что дублинские издатели согласились бы иметь с ней дело только в том случае если бы она была мужчиной. Гордость не позволяла ей ставить под своей работой чужое имя. К тому же ее раздражала сама мысль о том, что к повествованию, рассказанному мужчиной, могут отнестись лучше лишь потому, что автор принадлежит к сильному полу. Она полагала, что литературное произведение следует судить по качеству, а не по половой принадлежности сочинителя.
– Ты не ответила мне, детка.
Равенна поглядела на Гранью. Боясь говорить вслух о том, что могло остаться просто мечтой, она пробормотала:
– Я же сказала тебе. Скорей всего я отправлюсь в Дублин и дам объявление.
– И когда ты намереваешься это сделать? – сидевшая в кресле с прямой спинкой Гранья опиралась на свою терновую палку, – старым костям ее было неудобно на потертой обивке сиденья.
Равенна ощутила острую боль. Как это горько – понимать, что любимый тобой человек приближается к пределу своих дней. Гранья прожила долгую жизнь, и лишь небольшая часть ее была известна Равенне.
– Я не планировала отправляться так скоро. Или ты выгоняешь меня? – поддразнила она старуху.
– Нет, детка, просто… – Гранья умолкла.
– Что просто? У нас трудности с деньгами? Если так, то я немедленно найду работу. Но тогда обещай мне, что поедешь в Дублин вместе со мной.
– Дитя мое, я думаю не о работе. Ты стала взрослой женщиной. Пора замуж… заводить собственную семью. Об этом ты думала?
– Да. – Равенна отвернулась в сторону. В своих выдуманных повестях о рыцарях и принцессах она часто думала о браке. Но там эти мысли не относились к ней самой, ибо сама она до сих пор никого не любила, хотя сказочные повествования позволяли мечтать об истинной любви – и ни о чем другом.
– И что же ты думала, детка? – прикрытые бельмами глаза Граньи были обращены к внучке, рука, опиравшаяся на терновую палку, тряслась.
– Пока я еще не собираюсь выходить замуж. Я просто вернулась домой. – Равенна надеялась, что с этой темой покончено. Ей не хотелось вдаваться в подробности. Могло всплыть имя Малахии, и ей не хотелось расстраивать Гранью из-за пустяков. Она и сама прекрасно понимала теперь, что думать о свадьбе с Малахией абсурдно. Теперь она уже практически не знала его. Он действительно стал мужчиной, и с ним придется знакомиться заново. Но когда речь заходила о свадьбе, в голову ей мог прийти лишь Малахия. Она не могла представить себя с кем-нибудь другим – ибо просто не знала никого другого. И все же ничто не требовало, чтобы она уже сейчас думала о браке. Напротив, она не собиралась выходить замуж, пока не полюбит. Ведь она воспитана в Веймут-хэмпстедской школе и достаточно долго протирала дырки на локтях рядом с дочерьми пэров, чтобы понимать, какую малую роль играет любовь в определении того, кто годится в мужья. Тем не менее с ней все будет иначе. Она выйдет только за любимого. Ну, а если ей не суждено встретиться с ним, значит, она сойдет в могилу старой девой.
– Да, ты только что вернулась домой, но мы уже говорим о Дублине. Ты не можешь ехать туда одна, – настаивала Гранья. – Тебе необходимо выйти замуж.
– Но я никуда не тороплюсь, Гранья. До тех пор, пока… пока есть серьезные причины, чтобы оставаться здесь. – Губы Равенны напряглись, она отлила чай из ржавой оловянной посудины. При всем своем великолепном воспитании чай она заваривала на собственный манер: наливала воду и сыпала в нее чай… Пусть они подавятся, проклятые англичанки.
– Ты хочешь сказать, детка, что останешься здесь до тех пор, пока я не умру? Если так, глупо попусту тратить время. – Откашлявшись, Гранья опустила корявую руку на кошку, устроившуюся у нее на коленях. За годы отсутствия Равенны, похоже, новое поколение кошек переселилось в кресла Граньи.
Равенна погладила полосатую Зельду, все еще ходившую у бабушки в любимицах, и подумала, не суждено ли ей самой быть неким подобием Граньи… жить в крохотном домишке, среди кошек, рассказывать сказки местным детишкам. И удостоиться звания ведьмы. Гранья вдруг ткнула в ее сторону изогнутым пальцем.
– Равенна, я еще поживу. До тех пор, пока ты не выйдешь замуж и о тебе будет кому позаботиться. В этом не сомневайся. Мать твою я подвела, но дочь ее может быть спокойна.
– Ты не подвела мать, – негромко ответила Равенна. – Она любила отца, я знаю это.
Гранья притихла.
– Мне тоже кажется, что она любила его, моя девочка. Только мне не было дано истинного видения об этом.
– Довольно об этом. Я вернулась домой. Пока у нас есть дом и немного денег. Ничто не требует, чтобы я немедленно отправилась в Дублин. Наказание, наложенное Тревельяном, закончилось. Я стерпела позор. Начнем сначала.
– Не надо думать, что он наказывал тебя. Это не так. Равенна промолчала.
– Я послала тебя в школу по собственному желанию. Равенна вновь воздержалась от ответа.
* * *
– Мне не хочется, чтобы ты встречалась с этим Малахией. Это была одна из причин, по которой отец Нолан убедил меня отослать тебя прочь.
– Малахия не был замешан в том, что я сделала, – ответила Равенна. – Я не видела его пять лет. И ты не можешь приказать мне задрать нос, если я встречу его на улице. У меня не было другого друга, кроме него.
– Он – мятежник. Говорят, что он водится с Белыми парнями. Тебе придется заводить новых друзей, Равенна.
Девушка покачала головой.
– Белых парней больше не существует, Гранья. И я не могу завести других друзей. Никто из порядочных людей в Лире не согласится иметь со мной дело. Не стоит даже стараться.
– О ни уже простили Бриллиану. Ты в этом убедишься.
– Нет. Я не верю в это. Потом, люди считают тебя ведьмой, и ты ничего не сделала, чтобы опровергнуть их мнение. Я слыхала, что ты по-прежнему смешиваешь разные зелья и снадобья и продаешь их. И самое изысканное английское воспитание не сделает меня в их глазах другой; для них я останусь незаконнорожденной внучкой ведьмы, существом слишком низким, чтобы считать меня равной, а теперь еще и образованную – и оттого слишком хорошо понимающую все это.
– Однажды ты найдешь свое место. Я видела это.
– Как? – спросила Равенна с надеждой. Сама она таких возможностей не находила, если не уехать отсюда в Дублин.
– Подожди, детка. Подожди немного. А вот и отец Нолан стучит в нашу дверь. Поспеши лучше отворить ему, чтоб не подумал плохо о нашем гостеприимстве.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Часы любви - Маккини Миган



Отвратный роман(точнее говоря,отвратный гг).Дочитала из принципа.
Часы любви - Маккини МиганВерониктор
9.11.2013, 17.18





Прекрасный роман и прекрасный главный герой. Внушает восхищение и уважение.
Часы любви - Маккини МиганОльга
9.07.2014, 17.10





Хорошо описана линия любви главного героя , не каждый мужчина способен на такие чувства Героиня показалась слишком эгоисткой на мой взглят . Конечно роман можно сравнить с сказкой , не каждый верит в предзнаменования , культы , обряды .. Конец неправдоподобен( где бунтари послушались гг-ю и отпустили своего врага ) но все же прочла с удовольствием 8/10
Часы любви - Маккини МиганVita
12.10.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100