Читать онлайн Часы любви, автора - Маккини Миган, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Часы любви - Маккини Миган бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Часы любви - Маккини Миган - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Часы любви - Маккини Миган - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккини Миган

Часы любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Теперь она стала его пленницей.
Равенна провела день в башне замка. Тревельяна она не видела. Служанки принесли ей перо и бумагу, накормили. Приготовили ванну. Но она не услышала ни слова от хозяина замка, не получила никакого свидетельства о том, что он одумался и безумие его близится к концу. Расхаживая по комнате, она то и дело поглядывала на обреченные, пожухлые поля, окружавшие огам. Ночью она попыталась набросать хотя бы несколько страничек своей повести, однако огоньки свечей убаюкивали ее. Наконец Равенна забралась в просторную постель и попыталась уснуть; тем не менее сон не шел, и мысли ее переполнял гнев и неудачные планы.
Она попалась в лабиринт, из которого не было спасения. Запертая в башне, она могла выйти из нее или через парадные двери, или через черный ход, но обе двери были накрепко заперты. Ее измучило беспокойство за Гранью, наверняка волновавшуюся за нее. Теперь бабушке уже было известно, что пора ждать Равенну домой. Предупредил ли ее Тревельян? Каким же образом он это сделал? Я захватил твою внучку в плен. И не знаю, когда возвращу ее. Подобную ситуацию можно было бы назвать просто смешной. Но Равенна еще не видела Ниалла в столь дурном расположении духа, когда он тащил ее, визжащую и брыкающуюся, в спальню замка. Ей казалось, что он ненавидит ее не меньше, чем она его. Ниалл не станет прислушиваться к доводам рассудка. Он не освободит ее. Даже когда она не пустила в гардеробную камердинера Тревельяна, явившегося за одеждой для своего господина, реакции от графа не последовало. Ни гнева, ни неодобрения, ни просто записки. И когда утром из Белфаста в замок явился портной, она поняла, что он предпочел заказать новую одежду, чем бросать ей вызов.
Стена молчания начинала уже докучать ей. Она надеялась, что сумеет по крайней мере дать выход собственным эмоциям, когда он заявится ночью. Но Тревельян не пришел. Он забыл про свою узницу и не хотел даже ее видеть. Даже удовольствие, которое она давала ему, не могло заманить Ниалла к Равенне. Ну, а раз она не имела возможности даже встретиться лицом к лицу со своим похитителем, то свободы не видать, и узница уже начинала отчаиваться.
С каждым часом нервы ее становились все более и более напряженными, а роскошная тюрьма все более и более томила Равенну.
Встав с постели, она сделала лампу поярче. Перо и бумага уже ожидали ее на вычурном красного дерева резном столе Тревельяна. Нужно было взяться за повесть и, воспользовавшись предоставившимся временем, закончить ее, однако и Ския, и Эйдан казались теперь нереальными – словно они приснились ей и она вдруг проснулась, не имея возможности припомнить подробности. Мысли Равенны были слишком тревожны, чтобы отдаться воображению.
Итак, Тревельян сумел отобрать у нее и писательский дар. Мысль эта повергла Равенну в уныние. Ничто в этой клетке не казалось ей достойным внимания. Ее повесть не выйдет в свет. Тревельян прав. Все это лишь мечты глупой ирландской девчонки, обманутой образованием, которое ей совсем ни к чему.
Усевшись у письменного стола, Равенна глядела на чистые листки бумаги до рассвета, пока Кэти не принесла ей горячей воды и завтрак. Чуточку насупившись, женщина спросила, не нужно ли ей чего-нибудь еще. Покачав головой, Равенна ответила яростным взглядом. Долгие часы уговоров не смогли заставить Кэти отпустить ее. И Равенна больше не хотела борьбы.
Кэти ушла. И Равенна отодвинула в сторону поднос, второй к ряду день отказываясь от еды.
* * *
Соскочив с могучего вороного коня, лорд Чешэм перебросил поводья мальчишке-конюху.
– Отменный получился сегодня галоп, парень! За этим-то я и приехал из Лондона! – обратился он к главному конюху-ирландцу, годившемуся ему в отцы.
– Лорд Тревельян ждет вас в библиотеке, милорд, – проговорил тот.
– В библиотеке? Отлично, отлично, – буркнул Чешэм, стягивая перчатки. Войдя в холл, он небрежно бросил их вместе с цилиндром Гривсу. Оказавшись в библиотеке, Чешэма негромко присвистнул. – Кузен, вы выглядите ужасно. Надеюсь, это не подагра.
– Подагра? Христос с вами, я не настолько стар. – Тревельян поднял глаза от груды бумаг на столе. Бросив на Чешэм рассеянный, но весьма неодобрительный взгляд, он сказал: – Мне сообщили, что вы здесь не первый день. Со дня моего отъезда в Антрим. Лондон уже не устраивает вас?
– Ни в коей мере. Если бы ваш замок, кузен, не был столь просторен, мы увиделись бы еще вчера.
– Что ж, встреча не состоялась, – отодвинув в сторону счета, Тревельян поднялся. – Гривс передал мне, что вы намереваетесь устроить бал через неделю.
– Нечто вполне обыкновенное. Не более двухсот гостей.
Тревельян скрестил руки на груди.
– Отмените его. Сейчас не время для балов. Народ Лира в ужасе. Я не хочу, чтобы они видели, как мы танцуем, когда они рыдают.
– Пригласите тогда и их.
– А может быть, лучше предложить всем есть пирожные?
Изобразив скуку на лице, Чешэм плюхнулся в кожаное кресло с подголовником.
– Не будьте таким занудой, кузен. Быть может, им лучше развлечься. Пусть они ненадолго забудут о своем блайте.
– Но все чего-то стоит. Мне нужно закупить скот и доставить сюда зерно. Я хочу спасти их и не могу позволить себе балов.
– Черта с два, можете и знаете это. Да вы купите каждому по стаду овец и получите тройную выгоду, прежде чем эти олухи успеют моргнуть. – Чешэм внимательно поглядел на ногти, а потом потер их о бархатный воротник розового егермейстерского кафтана.
Тревельян скрипнул зубами.
– Тем не менее момент неподходящий для бала.
– Нет, более удобного времени и не придумаешь. – Чешэм поглядел на Ниалла. – Я уже давно не видел Равенну. Поговаривают, что во время моего отсутствия ее видели в замке. А вы не решили поохотиться на нее в конце концов? Как вам известно, я сам надеялся поухаживать за нею.
На лице Ниалла отразилось крайнее неудовольствие.
– И вы полагаете, что бал заставит ее переменить свое мнение о вас?
– Ах, ну конечно. Только представьте себе музыку, шампанское, вальсы в саду. В такой постановке я сумею добиться многого.
– Чего добиться? Вы просто хотите покорить ее, и понимаете это.
– Конечно. А какой мужчина на моем месте… – Прежде чем Чешэм успел докончить фразу, Тревельян уже стоял перед ним, схватив его за бархатные лацканы.
– А что случилось? – осекся он, смущенный гневом Ниалла.
– Я хочу, чтобы вы оставили замок. Смиритесь: Равенна вам не достанется. Ни сейчас. Ни в будущем.
– Я не собираюсь добиваться Равенны. Ни сейчас, ни в будущем, – тупо повторил Чешэм. – А теперь, будьте любезны, отпустите меня.
Тревельян отступил от него на несколько шагов. Чешэм откинулся на спинку кресла.
– Из-за чего такой шум? Значит, она симпатична и вам?
Тревельян не стал отрицать этого, и губы Чешэма изогнула сухая улыбка.
– Итак, она должна стать вашей любовницей?
– Я предложил ей стать моей женой.
Чешэм поглядел на графа так, как если бы только что вылетел из седла в скачке с препятствиями.
– Неужели вы говорите правду?
– А вы как думаете? – отрезал Тревельян.
Чешэм вздохнул.
– Признаюсь, я неравнодушен к девчонке. Она прекрасна, но… но принадлежит к простонародью. И что еще хуже – она ирландка. Дорогой лорд Ниалл, вы устанете от нее, и тогда… Ах, я не могу даже подумать об этом. Какой ужас. Леди Тревельян, – пробормотал он.
– Вы забываетесь, кузен, – полный злобы взгляд Тревельяна мог бы пронзить гранитную стену. – Или вы не помните, что и мать моя была ирландкой, вокруг меня живут только ирландцы, да и сам я – ирландец.
Чешэм в раздражении бросил:
– Она не из тех ирландцев, которые подходят вам, и вы это тоже понимаете. И вообще, вы разыгрываете меня, правда? И за обедом мы хорошенько посмеемся над всем этим.
Сцепив руки за спиной, Тревельян поглядел в окно – на пораженные поля.
– Нет, это правда. Я люблю ее. Я уже просил ее стать моей женой, однако она пока, – Ниалл помедлил, морщась словно от боли, – отказывает мне.
Чешэм поднялся на ноги, пытаясь изобразить, что старается переварить потрясающее известие. Он явно хотел бы придать ситуации более легкомысленный оттенок, однако, прекрасно зная крутой нрав Тревельяна, предпочел не делать этого.
– Да как она может отказать на предложение состоятельного и могущественного графа, одного из самых значительных людей в Ирландии? – В голосе Чешэма угадывалось недоумение.
– Это длинная и неприятная для меня история. – Тревельян вздохнул. – И я ничего не намерен объяснять. Достаточно сказать одно: мне сейчас не до балов.
– Быть может, это ваша проблема, а она хочет внимания. Бал будет весьма уместен.
Тревельян вдруг резко повернулся лицом к нему, Чешэм даже вздрогнул.
– Устами младенца…
– А что это я сказал? – возмутился Чешэм.
Чело Ниалла, погрузившегося в глубокую задумчивость, избороздили морщины.
– Пусть будет бал. Праздник на все графство. Пускай наш народ покажет нос этому блайту, там я и объявлю о своих дальнейших планах в отношении ведения хозяйства в Лире – о коровах, овцах и зерне. Тогда Равенна поймет, что я не… – Голос его стал едва слышным. – Не…
– Что не? – спросил Чешэм.
Тревельян поглядел на кузена так, словно только что заметил его, и промолчал.
Расстроенный Чешэм покачал головой.
– Если ситуация, кузен, такая же унылая, как ваше лицо, я рекомендовал бы вам опробовать все возможное.
– Быть может, и придется, – отвечал в рассеянности Тревельян, уже звоня Гривсу.
* * *
Равенна поняла, что Тревельян вошел в апартаменты. Не то, чтобы она услыхала его, скорее почувствовала, и, как Гранья узнавала духов по эмоциям, которые она оставляла на земле смертных, так и сейчас внучка ее ощутила гнев, вступивший в комнату как призрак, вышедший на охоту.
Она ничего не сказала ему. Подняв взгляд от стола, на котором подсыхала исписанная страница, Равенна молча посмотрела Ниаллу в глаза, схватила чернильницу и швырнула ее, целя ему в голову.
Он отступил в сторону. Чернильница ударилась в стену, оставив на ней индиговое пятно.
– А чего-нибудь другого нельзя было придумать? – угрюмо спросил он.
– А чего еще ты от меня ждешь? Я же сказала, что рабы не любят хозяев. – Схватив со стола небольшую стаффордширскую статуэтку, изображавшую Изиду, Равенна замахнулась ею. – Убирайся отсюда, если ты пришел не за тем, чтобы выпустить меня.
– Я пришел пригласить тебя на задуманный Чешэмом бал. – Взгляд Ниалла обратился в сторону гардеробной. – Я пришел, чтобы переодеться. Даже мой портной не способен сделать чудо за одну ночь.
– Не дам, – Равенна метнулась к двери гардеробной. Вооруженная стаффордширской богиней, она преградила ему путь. – Убирайся. А твоя одежда – залог моего освобождения. Если тебе нужно свежее белье, сперва выпусти меня.
Ниалл шагнул вперед. Статуэтка поднялась выше. Он резко нырнул вниз, пропуская фигурку над головой; пролетев над Тревельяном, она разбилась о резную притолоку в прихожей, оставив над ней отметину.
– Ну как, припадок окончился? – спокойно спросил Ниалл.
Глаза Равенны наполнились разочарованием и слезами.
– Ты считаешь себя цивилизованным человеком и держишь меня в плену, как самый отсталый из твоих американских приятелей-рабовладельцев.
– А что мне остается? Если я выпущу тебя, ты сразу умчишься в такую даль, где я тебя никогда не поймаю.
– Вот уж что правда, то правда, – прошептала Равенна, когда Ниалл поднял ее и отставил в сторону.
Забрав из ящиков гардероба кое-что необходимое, Тревельян вновь повернулся к Равенне.
– Ну, какое будет мнение по поводу бала?
– Ты, наверно, сошел с ума, если решил, что я, пленница, буду ходить на балы. – В глазах ее сверкал гнев.
– Даже если я приглашу все графство? Даже если явится твоя бабушка и ее разобьет паралич от одной мысли о том, что ты у меня в плену?
С презрением поглядев на Ниалла, Равенна отвергла его шантаж.
– Ты знаешь, что я сбегу, если ты отпустишь меня отсюда на бал.
– Ты и шага не сделаешь от меня.
– Невозможно. Тебе не удержать меня рядом с собой весь вечер.
– Попробуем?
Они уставились друг на друга, сойдясь в поединке воль. Наконец, Равенна сказала:
– Ладно, пусть будет бал. К этому времени меня здесь не будет, даже если для того, чтобы освободиться, мне придется позвать на помощь Малахию.
Губы Тревельяна исказила грозная улыбка.
– Если только Малахия объявится здесь, я убью его, и не говори потом, что не знала об этом. Ну, стоит ли его смерть нескольких мгновений свободы?
– Я ненавижу тебя, – прошептала Равенна.
Шагнув вперед, Ниалл опустил голову так, что они едва не толкнулись лбами.
– Тогда наслаждайся ненавистью.
Усмехнувшись, он простился с Равенной и запер за собой дверь.
* * *
Днем в обычно тихом замке закипела бурная деятельность. Явилась Кэти, привела с собой слуг с медной ванной, однако, едва Равенна погрузилась в ароматную воду, горничная сразу же удалилась.
И прихватила с собой единственное платье Равенны – из синей шерсти.
Недоумевая, Равенна гадала, что у той на уме. Служанка вернулась буквально спустя несколько минут с платьем, и вся необходимость в расспросах сразу отпала. Судя по целому отряду служанок, появившихся из гардеробной с рулонами шелков и атласов в руках, Равенна поняла, что за фокус ее ожидает.
– Передайте лорду Тревельяну, что мне не нужно шить никаких платьев, – выпалила она, поднявшись из воды и обернув вокруг тела полотенце.
– Но это старое платье нельзя носить вечно, мисс. А бал будет через два дня. – Кэти положила старое платье на кресло.
Рассерженная Равенна натянула на грудь старую, несколько узковатую сорочку так быстро, что разорвала ее.
– Чертово пекло, – буркнула она, ткнув пальцем в образовавшуюся подмышкой дырку.
– Что вы сказали, мисс?
– Одно из любимых выражений его светлости. – Равенна схватила корсет и принялась шнуровать его, буквально кипя негодованием. Кэти точно нахалка, в этом нет никаких сомнений. Служанка эта никогда не уважала незаконнорожденную Равенну. Конечно, непосредственно в ее похищении она не была виновата, но тем не менее прислуживала этому черту, выполняя каждое поручение Тревельяна.
Равенна искоса поглядела на Кэти. К своему прискорбию, она слишком хорошо знала, почему Кэти не возражает против происходящего. Просто Верхи живут по одним правилам, а отверженные по совершенно другим. И честный человек может закрыть глаза на прегрешения богачей, а не нищих.
– Я не пойду на бал к Чешэму, вот и все. – Равенна влезла в корсет своего платья и тряхнула юбкой, опуская ее. Платье казалось тряпкой – даже в сравнении с черной полотняной одеждой Кэти.
– Вам надо будет идти на бал, мисс. Приглашены все. Все графство. К тому же… – Кэти понизила голос. – И думать не хочу, что сделает Сам, если вы откажетесь.
Возражений Равенны она старательно не замечала. Подойдя к постели, Кэти отпустила служанок и принялась перебирать рулоны роскошной ткани.
– Какая тебе нравится больше? Господин хочет, чтобы ты выбрала пять отрезов.
Тут был и бордовый муар, и плотный пурпурный полосатый атлас, даже клетчатая тафта тончайших оттенков розового, черного и зеленого цвета. Все ткани были великолепными, дорогими… попросту говоря – невероятно прекрасными. В других обстоятельствах она была бы счастлива, получив любое из таких платьев. Но только не как подарок от Тревельяна. Она ему не любовница и не рабыня. Она способна сама одевать себя.
– Уберите все это. Я не стану ничего выбирать. – Повернувшись спиной к постели, она застегнула крючки на воротнике своего синего платья.
– Но, мисс, – Кэти смолкла, заметив мрачное выражение на лице Равенны. – Хорошо. Я уберу. – И сказала с тревогой в голосе: – Но не удивляйтесь, если Сам заставит меня выбрать шелка за вас. Он велел мне снять ваши размеры по вот этому синему платью, которое сейчас на вас.
– Просто уберите все. Мне не нужны никакие платья. – Равенна повернулась к ней. – Значит, вы скажете ему это, правда?
Кэти кивнула:
– Скажу, мисс. Не сомневайся в этом.
Кэти вышла из комнаты, заперев за собой черный ход. Равенна едва заставила себя не швырнуть что-нибудь в ненавистную дверцу.
Принеся обед, Кэти более не говорила о платьях.
Но пришел вечер, делать было совсем нечего: оставалось только сидеть возле огня да при свече читать книжку. Упав духом, с унынием глядела девушка на мерцающие огоньки. Ей хотелось домой, и не потому, что она так уж тосковала по Гранье, просто и ей нужно было общество. Дни, проведенные в башне, где с ней разговаривала только Кэти, начинали сказываться на ее решимости.
Равенна пыталась не думать о Тревельяне, тем не менее мысли ее против воли возвращались к нему. Что-то поделывает сейчас Ниалл, подумала она. Должно быть, Гривс подал ему обед в крохотную столовую с гобеленами. Вне сомнения, уж он-то пребывал в обществе. Чешэм гостил в замке. И, возможно, оба они сейчас посмеивались над какой-нибудь непристойной историей. Тревельян, должно быть, целый день и не вспоминал о ней.
Равенна шевельнулась в кресле, уныло покручивая выбившуюся из рукава нитку. Тревельян не должен завладевать ее мыслями, напомнила она себе; и все же граф – улыбающийся, смеющийся, задумчивый – то и дело возникал в памяти девушки. Не имея никаких других занятий, она отправилась в гардеробную и решила хорошенько ознакомиться с ней – на случай, если содержимое комнаты вдруг предоставит возможность бежать из замка. Впрочем, она ничего не нашла – если не считать совершенно уничтожившего ее откровения.
Открыв гардероб, где Ниалл держал свои рубашки и фраки, аккуратно развешанные на плечиках, она ощутила запах. Пахло Тревельяном. Запах пропитал все одежду и вызывал вполне отчетливое, хотя и непонятное чувство внизу живота, словно реагировала на него не она сама, а тело – не спрашивая позволения у рассудка. Равенна не хотела этого делать, но против воли закрыла глаза и попыталась представить себе его лицо. И увидела графа – до боли ясно, как видела его и теперь. Кара за подобное прегрешение не заставила себя ждать – ей сделалось еще более грустно и одиноко, чем прежде.
Потянув за нитку, она сделала прореху и в рукаве. Со слезами обиды Равенна встала и направилась к книжным полкам. Нечего думать о Тревельяне. Она и не собиралась этого делать.
И все же Ниалл не оставлял ее мысли. Они будто воплотились в реальность, потому что, когда Равенна посмотрела на дверь, он оказался там. Стоя на пороге, Ниалл глядел на нее заботливо, но гневно.
– Ну, вы решили выпустить меня или придется разбить еще одну статуэтку? – она приподняла бровь, высмеивая его манеру, а потом повернулась к книжным полкам, надеясь, что сумела скрыть от Ниалла, что руки ее трясутся, а щеки пылают.
– Кэти сказала мне, что ты не ешь и ничего не пишешь. – Закрыв за собой дверь, он подошел ближе.
Равенне хотелось закричать. Так вот почему при первой возможности Кэти принималась перебирать бумаги на столе Тревельяна.
– Надеюсь, вы хорошо заплатили ей. Шпионы всегда берут дорого.
– Кэти верна мне, – Ниалл опустился напротив нее в кресло – в свое, истертое.
– Слишком верна, – пробормотала она.
– Я могу понять отсутствие аппетита, но почему ты не пишешь?
Равенна повернулась во всем обворожительном великолепии своего гнева.
– Да как вы можете думать, что мне удастся что-либо написать здесь?
– Я хочу, чтобы ты писала, – взгляд его ни на йоту не отклонился от ее глаз. – Ты должна писать.
Полные сомнения глаза ее не могли лгать. Негромким, полным поражения голосом Равенна сказала:
– Я решила остановиться. Это же просто пустая трата времени. Я теперь понимаю: мне никогда не напечатать книгу.
– Смешно. Ты пишешь прекрасно. Мне хотелось бы услышать продолжение. Расскажи мне.
Она не верила собственным ушам. Теперь он еще и приказывает ей писать. Человек этот не знает предела собственной наглости.
– Я не собираюсь проводить вечер с моим похитителем, развлекая его сказками.
Ниалл толкнул кресло в сторону Равенны и надменно проговорил:
– Садись и рассказывай. Я хочу слышать, чем там занимается твоя маленькая героиня. Ну, а потом – завтра – ты сможешь кое-что записать.
– Не хочу, – нахмурившись, Равенна принялась изучать книги на полке. Названия их могли соблазнить не более, чем Нолана – кислые щи.
– Иди сюда. Прочитай тогда то, что уже записано.
Равенна зажмурилась. Она не хотела этого делать.
Каждый раз, оказавшись в обществе Ниалла, она предавала собственное достоинство.
Она неторопливо повернулась лицом к Ниаллу и с ненавистью к себе, но и с непонятной благодарностью за компанию опустилась на сидение напротив него.
– Как ее зовут?
Она понимала, чего он хочет.
– Ския, – шепнула Равенна.
– А его? – Ниалл глядел на нее, свет очага озарял суровое лицо.
– Эйдан, – вновь шепнула она.
– А где ты их оставила в последний раз?
Равенна прикоснулась к щеке, взглядом покоряясь Ниаллу.
– Я обязана это говорить?
– Ты хочешь рассказать мне это, моя любимая, – ответил он негромко. – Ты – сказитель, бард, хотя, быть может, еще не поняла этого.
Равенна облизнула губы и нерешительно и неловко приступила к рассказу.
* * *
Ския хотела отдернуть руку, но хватка казалась стальной и становилась еще сильнее, чем больше она сопротивлялась.
Со стоном она привалилась к стене, ощущая холодные капли, выступившие от страха на спине.
– Пусти мою руку, – прошептала она, испуганная этими злыми голубыми глазами.
– Теперь твоя очередь быть у меня в плену. А ты знаешь, как живется под мостом, в сырости? Клянусь собственной могилой, более это не повторится.
– А знаешь, ты можешь поселиться в домике вместе со мной. Только веди себя хорошо. – Она попыталась освободить руку.
Эйдан не отпускал пальцы Скии с достойным восхищения нежеланием причинять ей боль.
– Веди себя хорошо. Смешно! Настанет день, и я стану королем всего Кланкуллена. Я принц, а не щенок.
– Я и не хочу, чтобы ты был моим щенком. – Ския потупила глаза, щеки ее зарделись. – Я просто хочу, чтобы ты был добрым. И чтобы я нравилась тебе.
Он закатил к небу глаза.
– Нравилась? Ты околдовала меня, превратила в жуткого тролля, заставила сидеть под мостом и еще хочешь нравиться? Кому из смертных может понравиться такая ведьма, как ты?
– Но ведь была же та ночь.
Слова эти заставили Эйдана умолкнуть, словно и он погрузился в воспоминания. Вдруг потемневшие глаза его смотрели куда-то вдаль. Губы принца сжались.
– В тот вечер была гроза. Иногда я готов подумать, что ночь эта примерещилась мне.
– Нет, все было на самом деле, – прошептала она, мечтая вновь обнять его и лечь рядом на соломенный матрас.
– Значит, ты околдовала меня и приказала поступить так, – жестко сказал принц.
– Но ты же знаешь, что я не делала этого, – Ския с мольбой протянула к нему руку.
– Ведьма, – пробормотал он так, словно не мог обозвать ее худшим словом.
– Я не стремилась стать ведьмой. Разве это не важно?
– Нет. Ты – ведьма, и если на твоей голове нет седых спутанных косм и бородавки не усеивают твой нос, так это лишь потому, что ты изменила свое уродство чарами. – Схватив прядь золотых волос, он осторожно привлек Скию к себе. – Ты видишь мой истинный вид. Яви мне свой собственный.
– Он перед тобой, – негромко призналась она.
– Не верю. – Выпустив ее волосы, он провел кончиками пальцев по ее щеке. – Ты слишком прекрасна. Ни одна уродливая, злая и прыщавая ведьма не сможет сделаться и отдаленно похожей на тебя.
– Если ты будешь говорить со мной таким образом, я снова превращу тебя в тролля. – Она вновь попыталась выдернуть руку, однако принц держал ее как в тисках. Встретившись взглядом с Эйданом, она попыталась понять, знает ли он, насколько больно делает ей. Сарказм его ранил Скию не хуже толедского меча.
– Если ты опять превратишь меня в тролля, то да поможет мне Бог… только ни один человек в королевстве тогда не осудит меня, если мне придется тебя убить.
Ския поглядела на него с горечью.
– Ну почему ты говоришь мне такие страшные вещи?
– А почему ты держишь меня при себе? Зачем превращаешь в тролля?
И он двинулся на нее. Ския в ужасе отпрыгнула.
– Если ты еще раз превратишь меня в эту тварь, я…
Принц не договорил фразу, он исчез.
– Я убью тебя! Убью! Клянусь в этом! – завопил тролль от ярости, подпрыгивая в углу.
Встав, Ския потерла затекшую руку. Она не хотела возвращения тролля, однако и принц пугал ее злым, черным взглядом. Иногда действия Скии подчинялись инстинкту, как было тогда с драконом. Ей хотелось бы, чтобы Эйдан понял это и перестал пугать ее.
Взгляд ее обратился к троллю. На принца было приятнее смотреть, чем на крохотного гадкого уродца, однако сила Эйдана была опаснее.
– Тогда уходи отсюда. Ступай под свой мост.
– Не пойду! Не пойду! – Троолль стиснул маленькие кулачки и принялся грозить ими Ские.
Она обратилась к самому худшему оскорблению. Она расхохоталась.
– Уходи. Лезь под свой мост в сырость и темноту.
Тролль перестал скакать. Застыв на месте, он глядел на нее полными печали тупыми глазками.
– Так, значит, тебе не нравится мост, правда? И ты хочешь сидеть здесь, возле огня. – Приблизившись к очагу, Ския помешала варево, бурлившее в черном котле. – У меня есть пенистый мед и сладкие сахарные пирожки. Моя приятельница, старая сова, живущая в чаще орешника, даже принесла мне на ужин кролика. – Она искоса посмотрела на тролля. – Принц Эйдан, можете вернуться, но ведите себя подобающим образом.
Тролль сложил ручки на груди и поклонился, являя образец покорности.
Ския снова рассмеялась. Сердце ее мечтало провести с ним еще один вечер. В ту жуткую грозовую ночь Эйдан рассказывал о своем отце, о войнах и королевствах. Он был мягок с ней, потому, должно быть, что во тьме под мостом было столь же одиноко, как и в ее домике. Тогда она предложила принцу меда и пирожков, и он съел столько, что хватило бы на целый батальон. А потом, огрубевший от войн, он повалил ее на матрас и долго любил и любил ее, пока оба они не насытились. А потом оба они уснули в свете меркнущего очага.
Проснулась она одна.
Ей потребовался целый день, чтобы отыскать его. Чары вернули принца в коттедж, предательство бросило назад под мост. Но ничто не могло исцелить ее раненое сердце. Уже никакой океан не смог бы вместить выплаканных ею слез. В страстном порыве она сказала Эйдану, что любит его. А он убежал от нее, словно она… словно она была ведьмой.
Глаза ее стали печальными. Поглядев на тролля, Ския прикусила нижнюю губку.
– Напрасно я снова делаю глупость. Быть может, тебе лучше оставаться под мостом.
С проворством ребенка тролль ухватил треногую невысокую табуретку и сел в углу, склонив голову и сложив руки. Такой тихий и жалкий, что она уже готова была забыть, что крохотное чудище сотворено ею, а не Господом.
– Хорошо. Я позволю принцу Эйдану вернуться, – подобрав юбку полотняного платья, она присела перед ним на корточки. – Но ты должен быть хорошим.
Тролль кивнул.
Она снова щелкнула пальцами. Принц вернулся и бросился на нее. Пальцы ее опять щелкнули. Тролль снова вернулся – в куда большей ярости.
Ския облегченно вздохнула. Если бы принц Эйдан не зацепился за крашеный треногий табурет, возможно, ей самой пришлось бы топать в гневе ногами.
– Ну почему ты не хочешь вести себя хорошо? Неужели ты так ненавидишь меня? – Она не знала, хочет ли на самом деле услышать ответ.
Подняв свой треногий стульчик, тролль вновь изобразил раскаяние. Она решила не обращать на него внимания и потому отправилась к буфету с медовыми пирожками.
Желая как следует досадить троллю, Ския съела перед ним весь пирожок – до последней сладкой крошки.
– Ну вот, – она погладила себя по животу. – Восхитительный вкус. Кстати, у меня их столько, что просто и не знаю, как управляюсь со всеми. – Она прикрыла глаза. – А что едят тролли на ужин? Холодных жаб? Или поганки?
Лицо тролля исказило отвращение. Ския тут же показала ему на дверь, ожидая, что он уйдет, но тут лицо его исказил ужас.
– Итак, ты хочешь остаться и получить мед и сахарные пирожки, так?
Он кивнул.
– Тогда я предоставлю тебе еще один шанс. Но будь хорошим маленьким принцем, иначе получишь как следует. Понял?
Он кивнул.
Ския щелкнула пальцами. Принц поднял глаза.
– Каким странным ты кажешься, – заметила Ския. Рот Эйдана с возмущением изогнулся, когда принц обнаружил, что все еще сидит на низеньком табурете.
– А ты кажешься такой прекрасной. – Он встал, тем не менее оставаясь на месте.
Она вспыхнула. Принц этого не знал, но когда он бывал добр к ней, чары его действовали на Скию сильнее, чем ее собственное волшебство.
– Иди сюда. Я налью тебе меду. – С ласковой улыбкой Ския черпнула чашей из котла. И поставила на стол перед принцем.
– Садись, если хочешь.
Принц осторожно обошел стол и уселся на скамью возле очага.
Чашку горячего меда он выпил до дна, не отводя глаз от Скии.
– Ты ведь понимаешь, что тебе придется отпустить меня, – произнес он низким голосом.
– Почему? – прошептала она.
– Я подслушал твой разговор с сестрой. Отец мой намеревается взять штурмом замок твоего отца. Король Турое убьет всех твоих. Я его единственный сын.
– Я держу тебе здесь только затем, чтобы ты не убил их.
Принц нахмурился. Красота его стала страшной, решила Ския.
– Я попал в этот лес потому, что заблудился. Я выехал на разведку, чтобы поподробнее разузнать об артиллерии твоего отца, но мне не представилось даже такой возможности, так ведь?
Она улыбнулась, однако новость заставила ее быстро помрачнеть.
– Короля Турое ждет поражение.
– Его войско сильнее вашего. Я это знаю.
Ския глядела на язычки огня.
– Если я отпущу тебя, ты присоединишься к отцу, и замок падет. Это всего лишь предлог. Вы, люди Кланкуллена, любите воевать.
– Раз у нас есть сила захватить землю, значит, у нас есть и право на это.
Ския поглядела на принца. Такой сильный, простой и честный. Она не сомневалась в том, что принц способен захватить замок ее отца даже без помощи короля Турое.
– Но мы – мирный народ. Мы не любим воевать.
Протянув руку, он положил ее на правую ладонь Скии, ту самую, которой она творила чудеса.
– Ведьмы не укрепляют мир. Они сеют ненависть, раздоры и страх.
– Я не хотела становиться ведьмой, – проклятые слезы увлажнили ее глаза. – Я удалилась сюда, в изгнание, чтобы сохранить мир. И я не могу позволить вам, тебе и твоему отцу – нарушать его.
– Но мир уже погублен. Возможно, сейчас мой отец уже берет свой широкий меч и…
– Нет! – вскричала она, вскочив на ноги. Мед из руки ее выплеснулся на земляной пол. – Не смей даже думать о подобных вещах.
– Ты любишь свою семью? Тогда спаси ее, – приказал принц.
– Но как? Какой путь будет правильным? Я не могу отпустить тебя для того, чтобы увидеть, как ты напал на моих родных.
Принц схватил ее, мускулистая рука легла на тонкую талию, пальцы другой переплелись с её пальцами, – на правой руке, которыми Ския творила свои чары.
Паника охватила ее. Она не могла защитить себя, пока Эйдан держал ее подобным образом. Ския попыталась освободиться, однако усилия ее были напрасны. Он был слишком силен. Он мог даже выпустить ее талию, но пока Эйдан удерживал ее руку, она оставалась слабой, как обычная смертная.
Ския глядела на Эйдана, ощутив дурноту под ложечкой. Не имея возможности воспользоваться правой рукой, она лишалась всей своей силы. Судя по улыбке принца, он прекрасно понимал это.
Эйдан смотрел на нее сверху вниз, злая улыбка искривила красивый рот.
– Ну, а теперь ты стала моей пленницей, не правда ли?
Она облизнула пересохшие губы, не имея сил отвести от него глаз.
– Я – твоя пленница, – но только до тех пор, пока ты не выпустишь мою руку.
– Да, но тем временем я могу основательно помучить тебя – так, как ты поступала со мной.
– Но как же я…
– В ту дождливую ночь… Неужели ты думаешь, что я хотел заниматься любовью с ведьмой?
– А мне та ночь не показалась такой ужасной, – прошептала Ския, сдерживая рыдания.
– Она была сказочной.
Лицо его застыло, выражая странное чувство, которого она понять не могла.
– Ты совратила меня, – прошептал он. – Я не хотел близости с тобой, но ты добилась меня. Только об одной тебе мог и думать, оставаясь под этим скользким мостом. Но я оставался крохотным жалким троллем. И никогда не мог бы снова овладеть тобой, пока не пожалеешь меня и не вернешь мне мой облик. – Губы его прикоснулись к ее уху. – Но ты опять сделала меня самим собой, и теперь ты в моих руках, и я хочу тебя.
– Да, но ведь ты сам говорил, что моя красота может оказаться только маской… – Она умолкла, ибо прикосновение его рта лишало ее дыхания.
– Покажись мне старой и уродливой – если сумеешь – и, быть может, я оставлю тебя в покое. В этом твое единственное спасение.
Наклонив голову набок, Ския посмотрела на принца; конечно, она умела менять обличье по собственной воле, но в тот мир – как и Эйдан – она была собой. Глаза ее потемнели. Она тоже хотела его.
Принц кивнул, уткнувшись в ее волосы.
– Так где же она, эта карга с бородавками на носу?
– Ее не существует, – отвечала она, обрекая себя на поражение.
– Прекрасно, прекрасно! – выдохнул он и припал ртом к ее губам.
Свободная рука Скии инстинктивно попыталась остановить его. Ладонь ее легла на крепкую волосатую грудь, которую не могли укрыть рваные тряпки, некогда бывшие одеждой тролля. Она попыталась оттолкнуть Эйдана, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места стену. Он и не пошатнулся. Принц все целовал ее; рука его двигалась вверх и вниз по спине Скии, прикрытой полотняным платьем, и тело ее томило желание.
– То, что ты – ведьма, я понял в ту самую минуту, когда впервые поцеловал тебя, – проговорил он, утопая лицом в ее золотых волосах.
– И как же целуются ведьмы? – спросила она.
Принц ответил смехом, и грудь его дрогнула под ее ладонью.
– Наверно, ты привыкла держать мужчин в плену и лишать их рассудка.
– О нет, – глаза ее в изумлении округлились. – Других мужчин не было. Только ты. Я люблю только тебя одного.
Признание огорошило принца, и Ския попыталась представить, каким образом сумеет он использовать эти слова против нее. Оставалось только надеяться, что этого не случится.
– Какие же сильные чары исходят от тебя, – пробормотал он и, взяв Скию за подбородок, поднял к себе ее лицо для поцелуя. Оторвавшись, он поглядел на их сомкнувшиеся руки и сказал: – А теперь пойдем в твою постель.
– Но что будет завтра? – спросила она испуганно.
– Завтра меня здесь не будет, и на этот раз я постараюсь сделать так, чтобы ты не последовала за мной. Настала твоя очередь хотеть того, чего не можешь иметь.
– Только не выпускай мою руку. Обещай мне, что ты ни на миг не отпустишь ее, – негромко молила она.
Обжигающий поцелуй заставил ее забыть обо всем. И обещание так и осталось не произнесенным.
* * *
Равенна поглядела на Тревельяна, словно вдруг вспомнив о его присутствии в комнате. Он глядел на нее из кресла, пронзительный взгляд блестящих глаз прекрасно скрывал любые чувства.
Она зарделась, ненавидя себя за ту стеснительность, которую выдали щеки.
– Пока я написала только до этого места.
Тревельян молчал. Проницательные бледно-голубые глаза его отсвечивали золотом, отражая огонь очага.
– По-моему, что-то не складывается. В конце концов, кто сумеет поверить в это? Чтобы женщина взяла принца в плен…
– И все-таки ты должна закончить ее.
Убежденная интонация Ниалла удивила Равенну.
– Зачем? Чтобы сгноить в столе вместе с лентами для волос?
– Нет, чтобы увидеть ее опубликованной. Твоя книга найдет восхищенных читателей. Завтра ты должна записать все это.
– Теперь я уже и писать должна по вашему повелению?
– Не по моему повелению, а потому, что тебе нравится это занятие… – Ниалл глянул на Равенну из-под полуприкрытых век. – Потому что ты можешь сделать такое, что не умеет никто.
– Если меня опубликуют, я уеду в Дублин, – сказала она.
– Нет, к этому времени ты станешь моей женой. То-то пэры удивятся, узнав, что леди Тревельян – писательница. Я уже просто не могу дождаться.
– Ты так уверен во всем.
Ниалл поглядел на нее, явно не пропустив едкой нотки. Глаза его уже были полны знакомого гнева.
– Я не уверен в тебе. Ты настолько сложный человек, что все остальное вокруг кажется совершенно простым.
Она промолчала.
Поднявшись из кресла, он подошел к ней.
– Доброй ночи, – Ниалл ласково прикоснулся к щеке Равенны. – Позови меня, если тебе будет одиноко.
Она отвернулась. Как смел он думать, что ей не одиноко в этой башне, вдали от тех, кому была небезразлична.
А потом проводила его взглядом. Да, она не безразлична ему. Но если бы только у него хватило любви отпустить ее!
Потому что тогда она могла вернуться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Часы любви - Маккини Миган



Отвратный роман(точнее говоря,отвратный гг).Дочитала из принципа.
Часы любви - Маккини МиганВерониктор
9.11.2013, 17.18





Прекрасный роман и прекрасный главный герой. Внушает восхищение и уважение.
Часы любви - Маккини МиганОльга
9.07.2014, 17.10





Хорошо описана линия любви главного героя , не каждый мужчина способен на такие чувства Героиня показалась слишком эгоисткой на мой взглят . Конечно роман можно сравнить с сказкой , не каждый верит в предзнаменования , культы , обряды .. Конец неправдоподобен( где бунтари послушались гг-ю и отпустили своего врага ) но все же прочла с удовольствием 8/10
Часы любви - Маккини МиганVita
12.10.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100