Читать онлайн Часы любви, автора - Маккини Миган, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Часы любви - Маккини Миган бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Часы любви - Маккини Миган - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Часы любви - Маккини Миган - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккини Миган

Часы любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

На следующий день они въехали в Антримские горы, двигаясь на восток, чтобы избежать грязных и оживленных дорог города Белфаста. Рельеф становился неровным, и Тревельян сделался молчаливее, рыцарственнее и отдаленнее.
Но Равенна волновалась все больше – она словно предчувствовала встречу с судьбой. Некогда на эти же самые зеленые холмы глядел ее отец, мечтая о чем-то… быть может, о том же, что и она.
– Сегодня ты румяна как никогда, – произнес Ниалл, окинув ее прохладным и далеким взглядом.
Она отвернулась от открытого окна.
– А когда мы доберемся туда?
– После ночлега. Замок Кинейт далеко, и добраться туда сложно. Боюсь, что сегодня мы не сумеем отыскать себе даже гостиницу.
Упоминание о гостинице заставило ее зардеться. Вся ночь прошла совершенно непристойным образом. Не имея сил для борьбы, она не стала прогонять его и осталась в постели, лежа на своей стороне и не сомневаясь в том, что остаток ночи не сомкнет глаз.
Но победила все-таки не благопристойность, а сон, и утром, проснувшись, она с тревогой обнаружила, что во сне их тела переплелись. На ней была ночная рубашка – из тех, что нашлись в чемоданах, – но тонкий, розовый как морская раковина шелк служил слабой защитой. Лежа возле него, она ощущала буквально все: тепло его кожи, тугие мышцы, прикосновение к груди жестких волос предплечья. Равенна попыталась подняться, но Тревельян придавил ее прядь волос.
Даже во сне он держал ее в плену.
Все было не так как надо. Вместе, невенчанные, они ночевали в незнакомой гостинице, на ней была неношенная рубашка его покойной жены. Подобное пробуждение вполне было способно оказаться одним из худших моментов ее жизни. Но за мелкими стеклами наборного окна вставало солнце, и на постели шахматной доской вырисовывались веселые, полные света клеточки. Под окном на дереве чирикали птицы. И хотя очаг уже остыл, ей было тепло… на удивление тепло и уютно; Равенна ощущала себя, как ни странно, хорошо отдохнувшей, и ее охватывало незнакомое чувство, весьма напоминавшее… справедливость всего происходящего.
Даже в карете оно не покинуло ее. Небо над головой искрилось как отшлифованный аквамарин, горы укрывала зелень – изумрудная зелень Ирландии. Быть может, оптимизм в душе Равенны поддерживала только погода, однако, бросая взгляд на сидевшего напротив него мужчину, она вспоминала, каким Ниалл был во сне, сгладившем, едва ли не стершем морщины на лице его; изгиб губ, заставивший ее сопротивляться неожиданному желанию разбудить его поцелуем… К собственному негодованию чувство благополучия охватывало ее все сильнее. Все это было совершенно необъяснимо.
Она поглядывала на Тревельяна, уставившегося в окно со строгим и задумчивым выражением на лице. Насколько все-таки загадочен этот человек. Гейс или нет, он все равно не был обязан помогать им с Граньей все эти годы. Бессмысленно после столь жестокого обращения, как было в ту ночь, проведенную ею в замке, оставлять в смятении Лир, как никогда нуждающийся в твердой руке графа, только ради того, чтобы проводить ее в Антрим, где, быть может, они сумеют что-нибудь узнать об отце.
– Почему ты смотришь на меня? – спросил Тревельян, обнаруживший признаки всевидения, ибо за прошедшее время он ни разу не оторвал глаз от ландшафта за окном.
В смущении она отвернулась. Тревельян улыбнулся и поглядел на нее.
– Я тебе интересен?
– Вы читаете мои мысли, граф.
Рот его недовольно дернулся.
– Если бы я только умел это делать.
– Я не понимаю вас. Иногда вы такой благородный, и тем не менее…
– И тем не менее иногда кажусь настоящим злодеем, так?
Она кивнула.
Граф посмотрел из окна на зеленые холмы Антрима.
– Просто я все еще пытаюсь найти свое место на этой земле. Как и твой Малахия. Как и ты сама.
– Гейс мучает вас тем, что мое место рядом с вами.
Глубина взгляда Ниалла поглотила ее.
– Гейс, моя милая леди, свел нас вместе. А вот останемся ли мы рядом, зависит не от него.
– А от кого же?
– От меня.
Короткий взгляд буквально лишил ее дыхания. В нем вожделение сочеталось с насилием и ранимостью. Головокружительная страсть сулила равно и счастье и погибель. В нем властвовало обладание. Абсолютное. Равенна не сразу смогла отвернуться.
– Что бы ни случилось… – прошептал Ниалл. Сердце ее стучалось о ребра едва ли не с ожиданием. Но он так и не заговорил о любви.
Молча она заставила себя обратиться к пейзажу. Соблазн, исходивший от этого человека, с каждым мгновением все плотнее опутывал ее, и, осознав это, Равенна ощутила озноб. Решимость Ниалла пугала ее. Она сомневалась в своей способности противостоять ему. Он мог дать ей целую гамму страстей – от добра до зла, от праведности до порока, однако она понимала, что, покорившись Тревельяну, отдаст себя на растерзание. Он возьмет ее целиком, душой и сердцем, так что она превратится при нем в найденыша, всегда мечтающего о его понимании, о милости, и прекрасно сознающего, что никогда не удостоится его любви. Ибо такой человек, как он, не способен полюбить существо, недостойное себя.
Она подумала о том человеке, ради которого они направились в Антрим. О своем отце. Ей хотелось угадать, действительно ли он был таким рыцарем, в которого она так отчаянно верила. Он ведь мог оказаться подобным Тревельяну вельможей, увлекшим попавшуюся ему бедную девушку, а потом безжалостно бросившим ее, невзирая на ее верность, с которой Бриллиана унесла имя своего любовника в могилу.
Громкий треск вывел ее из задумчивости. Карета вздыбилась, и Равенна повалилась вперед; если бы не надежная рука Тревельяна, она могла бы разбить голову о косяк распахнувшейся двери.
Ниалл помог ей подняться на ноги. Собравшись с духом, Равенна выпалила:
– На нас напали?
Он смотрел на нее сухими и строгими глазами.
– Похоже, что мы сломали ось. Сейчас проверю.
Она остановила Ниалла так резко, что он даже удивился обнаруженному ею пылу.
– Не надо. У меня скверное предчувствие. Что, если это новое нападение? Быть может, смутьяны снова решили напасть на вас.
– Ты считаешь, что они попробуют меня убить в этом глухом месте, где некому посмотреть на дело их рук? – Тревельян задумчиво провел пальцами по ее щеке. – Едва ли.
– Но я все-таки не могу избавиться от этой мысли.
Тревельян вылез из кареты. Даже не задумавшись о последствиях, она сразу же поспешила за ним, позволив кучеру помочь ей спуститься из перекосившегося экипажа.
Мужчины стали осматривать карету, а Равенна прислонилась к экипажу и, щурясь, оглядела лесистые окрестности. Все было спокойно.
– Ось переломилась, – проговорил, присоединяясь к ней, Тревельян. Кучер отправился на холм, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости. Когда он повернулся к ним и отрицательно покачал головой, она ощутила странный испуг. Других карет на дороге не было видно.
– Нам придется возвращаться назад в Хенси? – спросила она.
Тревельян промолчал. Он не отводил глаз от кучера. Вернувшись, тот остановился возле них, теребя редкую бороду и явно опасаясь заговорить.
– Как твое мнение, О'Молли, что нам теперь делать? – Тревельян глядел на кучера пронзительным взглядом, как ястреб на полевую мышь.
– Не знаю, милорд. – Круглолицый мужчина скрестил руки на объемистом чреве, как бы желая показать, что он обдумывает варианты.
– До замка Кинейт дальше, чем до городка, правда?
– Ага, милорд.
– Значит, нам лучше вернуться в город.
– Если вы считаете это более удобным, милорд.
– Нет, лучше нам направиться к Кинейту. Равенна гораздо лучше отдохнет в замке.
Взгляд Равенны переходил с одного на другого. С удивлением она заметила, что лоб О'Молли покрылся потом.
– Это можно, сэр… но до города ближе. А здесь не останешься. С леди и не имея защиты. – О'Молли как-то странно озирался, и Равенну вдруг озарило, что она знала этого заросшего бородой человека. Лицо его казалось знакомым, и она мучительно попыталась вспомнить, кто он.
– Конечно. Ты лучше знаешь эти места, О'Молли. Твои старики, кажется, из Антрима.
– Мэр графства, милорд. Имя O'Mai'lle на гэльском означает вождь.
Тревельян прислонился спиной к карете. Равенна подумала, что ей не хотелось бы оказаться на месте О'Молли под этим ужасным взглядом.
– Интересно… интересно… – пробормотал Тревельян, бесстрастный голос не соответствовал его пронзительному взгляду.
– Достать ли мне сумки, милорд?
– Да.
Схватив Равенну за руку, Тревельян зашагал в сторону города.
– Возьми пару саквояжей. Мы будем ждать тебя в таверне, откуда ты можешь прислать нам новую карету.
– Хорошо, милорд, – О'Молли в последний раз глянул на Равенну – с тревогой.
– Будьте осторожны, мисс, – окликнул он ее, – дорога впереди может быть неровной.
– Спасибо, – прошептала Равенна, прежде чем Тревельян поспешно увлек ее за собой.
Они взобрались на крутой холм по дороге к городу. Не имея более сил молчать, Равенна проговорила:
– По-моему, нам лучше не ходить туда. Это опасно.
– Ты не доверяешь Шону О'Молли? – спросил граф.
– Шон О'Молли… – Имя это, безусловно, было знакомо ей. Подобрав волочившийся по земле пурпурный подол дорогого шерстяного плаща, она повторила это имя про себя. И вдруг вспомнила. – Шон О'Молли! – сказала Равенна едва ли не истерическим шепотом. – Теперь я вспомнила его. Но как он переменился… он же был в детстве таким высоким и тощим. Он водился с Малахией, ну и… ну и…
– С тобой? – "договорил Тревельян.
– Да, – призналась Равенна, испуганная ответом и оттого присмиревшая. – Тогда мы были детьми, но Шон до сих пор водится с Малахией, а значит…
– А значит, что по дороге в Хенси меня ждет сюрприз, правда?
– Тогда нам нужно вернуться.
Положив руку ей на талию, граф сказал:
– И не думай о том, чтобы вернуться к О'Молли.
Возможно, он просто пристрелит меня на месте без всяких разговоров.
– Но тогда нам нужно бежать в лес. Мы не можем возвращаться в Хенси.
– А ты помогала им планировать покушение?
Равенна молча смотрела на графа, не веря своим ушам.
Он же любит ее. Как может тогда Ниалл предполагать, что она способна участвовать в заговоре с целью его убийства?
Граф продолжил, не обращая внимания на ее молчание:
– Колесную ось подпилили. Я бы сказал – любительская работа, но мне ли критиковать тех, кто хочет лишить меня жизни?
– Пожалуйста, не надо. Я не имею с ними ничего общего. А Шона О'Молли не видела не знаю уж сколько лет. Я даже не узнала его, он стал совершенно другим.
Городок Хенси находился в какой-нибудь миле за ней, но только безрассудный мог направиться в ту сторону, откуда их охотно поприветствуют свинцом. Спиной она ощущала присутствие маячившего вдалеке О'Молли. Они попали в ловушку, и если не убегут из нее, то Тревельяна, а возможно и обоих, ждет смерть.
– Отец О'Молли работал у меня. Когда Шон попросился на место Симуса, я решил, что имею дело с честным человеком. – Сжатые губы Тревельяна выдавали его глубокое возмущение предательством.
– В Ирландии старше огамов только недовольство. Вам не дано узнать, почему О'Молли обратился против вас. Возможно, здесь ни при чем и ваше обращение с его отцом, будто оно доброе или плохое, как и то, с кем он дружил.
– У вас одни и те же друзья, – заметил Ниалл с мрачной ухмылкой. – Ты ведешь меня в другую ловушку? Ты предлагаешь мне бежать, чтобы заманить туда, где меня в самом деле ждут? Это действительно блистательный план, потому что я, конечно, куда угодно пойду за тобой.
Равенна глядела на Тревельяна, потрясенная его предположениями, смущенная подозрениями. Он недавно был ранен, кучера его убили. Впереди его безусловно ждала западня, тем не менее он невозмутимо шел в Хенси рука об руку с женщиной, которую считал соучастницей заговорщиков. Судя по всему, он имел все основания для подозрений. Да он был бы глупцом, если бы не имел их. Тем не менее он не проявлял гнева или боязни. Просто он принимал обстоятельства такими, как есть, что бы они ему ни сулили. Ему нужна была только истина – пусть даже и уродливая.
– Я не из тех женщин, которые способны заманить человека в лес на верную смерть, – проговорила Равенна с горечью.
Они поднялись на вершину горы. Никак не отреагировав на ее слова, Ниалл повернулся и кивнул О'Молли, оставшемуся возле поломавшейся кареты. Шон уже взял в каждую руку по саквояжу и сразу тронулся следом за ними.
– А моя смерть тебя не порадует? – спросил Ниалл, не глядя на Равенну. – Иногда я замечал нечто похожее на ненависть ко мне в твоих глазах. Ты обвиняешь меня в том, что произошло между нами в замке. – На лице его отразилась странная угрюмая радость. – Все-таки тебе не следует забывать, что ты – моя пленница.
Равенна тряхнула головой, отгоняя страх и недоверие.
– Я не стану причинять человеку вред из-за этого.
Теплыми и ласковыми губами он поцеловал ее в рот.
Равенна даже подумала, что поступок этот предназначался исключительно для глаз О'Молли.
– Тогда мы с тобой попытаемся бежать. По ту сторону холма дай мне руку, мы уйдем с дороги.
– Да… я согласна, но…
– Что но, любовь моя?
– Но почему вы верите мне? Я же могу повести вас в ловушку. Как вам известно, я знакома и с Малахией, и с Шоном… – в голосе ее звучало отчаяние, – как вам известно, иногда наши взгляды совпадали.
– Если ты поведешь меня на смерть, я охотно приму ее, не выпуская твоей руки.
Равенна вздохнула, стараясь прогнать страх. Бояться за этого человека в ее положении совершенно немыслимо. Грубый, надменный, а иногда и вовсе уж как будто безумный. И тем не менее он умел пробудить в ней такие чувства, как никто другой. Он мог предполагать, что пообещав помочь ему, она поведет его прямо на дуло пистолета. Интеллигентный человек, он был так груб с нею эти последние дни. Он прекрасно понимал, какие чувства может испытывать Равенна к нему. И тем не менее только что отдал свою жизнь в маленькие руки.
Сдерживая желание оглянуться назад, на О'Молли, она позволила Тревельяну вести ее по дороге; так непринужденно, рука об руку, они исчезли из глаз кучера за вершиной холма. Как только это случилось, они сбежали со склона и перепрыгнули через заполненную дождевой водой канаву. Густой лес близко подступал здесь к дороге, и они не оставили за собой следа, который неминуемо вился бы за ними, если бы бежать пришлось через поле ржи.
– Он видел нас? – спросила Равенна, понизив голос.
– Возможно, видел, возможно, и нет. Пойдем дальше.
Взяв графа за руку, Равенна потащила его дальше в глубь леса. Корявые вязы теснились друг к другу, бросая густые тени. Так, бегом, они, наконец, выскочили на поле, поросшее невысоким орешником. А за ним оказалась каменная стена, позеленевшая от мха и папоротника.
– Куда ты привела меня? В тупик? – Со странным огоньком в глазах Ниалл обнял Равенну за талию и привлек к себе.
– Куда побежим дальше? – спросила она, тревожно оглядываясь и пытаясь отдышаться.
– Тебе лучше знать. – Он поглядел на запад. Клонящееся к закату солнце заливало поля жидким золотом. Полоска цветущего рапса казалась настолько желтой, что на нее было больно смотреть.
– Уже поздно, – заметил Тревельян. – Куда бы мы ни пошли, нам, возможно, придется провести там всю ночь.
– В лесу на север отсюда есть дом. Вы видите крышу? – показала Равенна.
– Веди.
Настороженный взгляд графа ранил сердце Равенны. Ниалл понимал, что она может привести его в засаду. Должно быть, еще утром его одолевали предчувствия. Она заметила, как Тревельян опустил пистолет во внутренний карман фрака. Теперь, подумала Равенна, Ниалл, конечно, рад этому.
– Возможно, это ферма, – заметила Равенна. – Там нам могут предоставить какую-то помощь.
Ниалл молчал. Глядя на Равенну, он протянул ей руку и ждал, пока она возьмет ее.
Они пересекли еще одну рощицу и вышли на лужайку. К разочарованию Равенны, это был не дом, а заброшенный ветхий сарай.
– Ну, здесь нас поджидают твои дружки или же нам удастся спокойно переночевать под этой крышей?
Прислонившись к стене, Тревельян скрестил на груди руки. Равенна ответила ему едким взглядом. Он едва не улыбнулся.
– Означает ли это, что ты хочешь, чтобы я первым вошел внутрь?
Она кивнула.
– А я еще раз увижу тебя?
Невинный вопрос, однако она прекрасно знала, что он означает. Взглянув на графа, Равенна подумала, что имеет дело или с дураком, или с истинно отважным человеком. А, возможно, и с тем и с другим в одном лице.
– Я буду позади вас, – шепнула она.
Он не ответил ни одобрением, ни протестом. Взяв ее за руку, Ниалл толкнул обветшавшую дверь, едва державшуюся на петле.
Хотя Равенна прекрасно знала, что засады внутри нет, по спине ее пополз холодок страха. Нельзя было исключить того, что Шон О'Молли все-таки последовал за ними. Внутри мог оказаться и кучер, и дружки его, даже Малахия.
Тревельян вошел внутрь.
Там ничего не было, кроме груды сухой соломы и поломанных сельскохозяйственных орудий, брошенных за ненадобностью. Соломенная крыша прохудилась. Одна половина сарая была защищена от дождя, над другой же раскинулся бархат вечернего неба.
Ниалл повернулся к ней. Равенна, не сумев сдержаться, весело рассмеялась от облегчения.
– Я же говорила, что не связана с ними, – она стиснула его руку.
Тревельян вдруг подхватил ее и со смехом закружил. Равенна задохнулась от удивления. Наконец Ниалл опустил ее на землю, прижав к своей груди. Теперь он казался совершенно другим – юношей, молодым человеком, в которого она вполне могла бы влюбиться.
– Моя прекрасная девочка, никогда больше не разочаровывай меня.
– Вы говорите так, как будто я обязана доставлять вам удовольствие. – В голосе Равенны звучала не только игривость, но и разочарование. Ей еще следовало понять, как он относится к ней. Видит ли равную себе или шлюху? Подругу или вещь? Ей было больно думать обо всем этом.
– Нет, это моя обязанность. Только я еще не знаю, чем можно тебя порадовать. – Глаза Ниалла потемнели. Равенна была захвачена напряженностью спрятавшегося в них чувства. – Так что будет тебе приятно, Равенна? Каким образом могу я завоевать тебя?
– Не знаю. – Ей показалось, что этот ответ еще более неприятен Ниаллу, чем ей самой, однако Равенна вынуждена была сказать эти слова, ибо в них была правда. Она не знала, каким образом Тревельян мог бы завоевать ее. Он не мог воздействовать на ее чувства, они расцветали и увядали по собственной воле.
– Возможно, мне не следовало спрашивать, чем можно порадовать тебя. Скорее нужно было спросить, что неприятно тебе. Например…
Он склонился к самому лицу Равенны. Теплое дыхание Ниалла коснулось ее щеки.
– Тебе это неприятно? – Губы его нежно прикоснулись к ее губам.
Выпрямившись, Ниалл поглядел на нее. Раскрасневшись, она покачала головой.
– Ты хочешь сказать мне, чтобы я остановился, или ты говоришь, что поцелуй не обижает тебя? – Он дотронулся пальцами до ее губ.
– Не обижает. – Равенна ощутила, как вспыхнули ее щеки.
– А если я сделаю так? – Снова склонившись, он припал губами к ложбинке у основания ее шеи.
Сердце Равенны заколотилось. Влажный горячий язык обжег ее нежную кожу. Ей так хотелось, чтобы Ниалл продолжал, однако он быстро оторвался от нее.
– Скажи мне правду. Тебе это неприятно? – шепнул он и стал дожидаться ответа со всем терпением Иова.
Она покачала головой, не имея силы солгать.
Руки его скользнули под ее шерстяной плащ – к лифу платья. Крючки на ее спине он нащупал рукой, привыкшей раздевать женщин. Ниалл клялся, что жена его не надевала того, что было в чемодане, который он прихватил с собой, однако уверенность движений его руки, ловко справлявшейся с каждым крючком, заставила Равенну усомниться в правдивости графа.
– Не надо… пожалуйста… остановись, – она обхватила его руки, крепко стиснув пальцы.
– Тебе неприятно заниматься со мной любовью?
Вопрос имел вполне определенный смысл, однако ответить на него было чересчур уж просто. Она сопротивлялась изо всех сил, однако с тем же успехом можно было попытаться поймать веревкой кита.
– Нет, – простонала она, ежась скорее от сознания собственной уязвимости, чем от холода. – Тем не менее я отвечу «да».
Он стал за ее спиной, опустив руки на плечи. И прижался лицом к ее волосам. Равенна поежилась, но горячее дыхание его согрело ее ухо.
– Так каков же будет ответ? Да или нет? Не может же быть и да и нет одновременно?
– Нет, наша любовь мне приятна. – Ответ ее прозвучал уверенно, но со страхом.
Ниалл повернул Равенну к себе лицом и поднял ее голову за подбородок.
– Тогда позволь мне угодить тебе, как положено мужчине, стремящемуся обрадовать женщину.
Она не шевельнулась. Со звериным стоном Ниалл припал к ней с поцелуем. Ей достаточно было только откинуть голову, этого хватило бы, чтобы остудить Тревельяна. Но вместо этого – к собственному огорчению и стыду – она потянулась к нему навстречу. Губы Ниалла прикоснулись к ее ждущим, таким жаждущим поцелуя губам, и капитуляция оказалась полной.
В тот раз Равенна принимала его любовь, ошеломленная новизной ощущения, но теперь каждое ощущение обострилось. Запах Ниалла превратился скорее уже во вкус. Мягкая пурпурная шерсть плаща царапнула спину, когда граф уложил ее на соломенное ложе. Шелковое платье скользнуло вниз, прошелестев как осенние листья, бледно-розовое белье разлетелось лепестками роз.
Она говорила себе, что хочет остановиться. Здравый смысл обвинял ее в легкомыслии. Но ничто не помогало. Лорд Ниалл Тревельян словно сковал ее неведомыми кольцами-чарами, и скоро он был уже на ней – нагой, теплый, он целовал ее со всей страстью. Рот его прикасался к ее соскам, животу, темному холмику женственности. Он не знал стыда, а с ним не знала стыда и Равенна.
Ниалл положил ее на спину, с вожделением и благоговением гладя ее волосы. Алчущий язык его, изголодавшись, касался ее кожи как теплых сливок, он хотел ее. Отчаянно хотел. То было в его напряженном лице. И в пламени в глазах.
Без всякого сопротивления она позволила ему раздвинуть бедра.
– Когда будешь думать обо мне, всегда представляй этот миг. – Ниалл глядел на нее сверху вниз, в потемневших глазах бурлила страсть. Неторопливо он взял ее за руку и припал со жгучим поцелуем к ладони, а потом провел ею по своему телу. – Думай, Равенна, о мужчине, которого ты держишь в собственных маленьких руках. И умоляю тебя – пожалей его.
Он вошел в нее одним жадным толчком. Равенна запрокинула голову в солому. Повинуясь языческому ритму, он творил свое волшебство. Звезды в прорехе соломенной крыши заплясали и заметались по небу. Каждое новое движение его тела увеличивало напряжение в ее лоне.
Лишь однажды посмела Равенна взглянуть на него, признавая собственное поражение. Фатальная ошибка. Потребность в любви Ниалла охватила Равенну – столь же сильно, как ноги ее охватывали его. Она все не могла отвернуться, и тогда он заставил звезды посыпаться с неба дождем на нее. Со сладостным стоном он даровал ей освобождение.
* * *
Звездам потребовалось некоторое время, чтобы принять обычный облик. И, наконец, когда дыхание Равенны сделалось мирным и удовлетворенным, она увидела над своей головой привычные небеса и звезды, мерцающие словно осколки разбитой вазы.
Ниалл молча поднялся и взял свою рубашку и брюки. Равенне сразу стало холодно. Если в тепле его тела был грех, она предпочитала грешить, но только не ощущать себя забытой и одинокой.
Завернувшись в плащ, она смотрела, как он натягивает сапоги с невозмутимым выражением на лице.
Ниалл отрывисто проговорил:
– Вечер становится холодным. Мы проведем здесь ночь, а утром отправимся пешком в замок Кинейт. Я разведу костер.
Равенна кивнула, не желая возиться с разбросанной вокруг одеждой. Это был только второй ее опыт, однако она уже удивлялась тому, как могут мужчина и женщина соединяться в бурном порыве страсти, а буквально через несколько минут почувствовать неловкость.
Не умея придумать объяснения этому внезапному холодку, возникшему между ними, она наблюдала, как Ниалл занимался своим делом.
Скоро ему удалось разжечь костер в другом конце сарая. Дым поднимался до крыши на три десятка футов, а там исчезал в прорехе среди ветхой соломы.
Равенна разглядывала его, освещенного пламенем костра. Языки огня плясали между ними, придавая чертам Ниалла зловещие очертания. Изогнутые брови, пронзительный взгляд наводили ее на мысли о друидах, воинах-кельтах и давно почивших королях. Мужах из сказаний. Мужах, которым не было места в современном мире, особенно здесь, в сарае, у костра.
– Если бы у меня был котелок, я бы могла сварить на ужин крапиву. Ее здесь много, – проговорила Равенна с отчаянной надеждой на то, что услышит ответ.
Ниалл поглядел на нее. Смутившись, она опустила глаза на стебель крапивы, зацепившийся за подол ее плеча.
– Отварная крапива? Одно из любимых ведьминых блюд? – Глаза его просветлели, а рот чуть шевельнулся – так что ей захотелось ответить улыбкой.
– Нет, мы едим только хлеб, который едят на Хэллоуин
type="note" l:href="#n_54">[54]
, ну и, конечно же, младенцев.
– Конечно. – Ниалл кивнул головой. Они заговорили как старые знакомые.
– А знать на наш вкус неудобоварима.
– Жаль, – он поглядел на нее из-под полуприкрытых тяжелых век. – Я всегда мечтал попасть в зубы ведьме.
Странное волнение встревожило грудь Равенны. Шутка Ниалла не могла оставить ее равнодушной.
– Иди сюда, посидим у огня, – он протянул к ней руку.
Равенна поднялась, укутавшись в плащ. Волосы ее спутались, ноги сделались слабыми. Она с облегчением ощутила руки Ниалла на своих бедрах и опустилась между расставленными ногами его возле огня.
Они глядели в пламя в тревожном молчании. Наконец граф поднял волосы от затылка ее и припал губами к завиткам у шеи.
– От тебя пахнет… землей… как это сказать… тайной, святой орхидеей.
– А что такое орхидея?
– Цветок, который растет в джунглях. Они такие хрупкие. И я много раз ощущал их аромат в Ботаническом саду ее величества в Виндзоре.
– Вы про королеву… настоящую? – сердце Равенны заколотилось от этой мысли. Она просто не могла представить себе, как это – быть перед лицом самой королевы.
– Я неоднократно бывал в Виндзоре. Альберт любит охоту не меньше любого нормального мужчины.
Равенна закрыла глаза, проклиная себя. Тревельян развлекался с королевой и ее царственным супругом, а она царапала пером свои жалкие сказки и мечтала о должности клерка в Дублине. Пропасть между нею и Тревельяном была чересчур глубока, чтобы ее можно было преодолеть. Они обитают в разных мирах, и это упоминание о Виндзоре лишь напомнило Равенне о реальности.
– Что ты вдруг притихла? – спросил он, теребя губами мочку ее уха.
– В самом деле? – спросила она отстраненным тоном.
– Что случилось? – прошептал он, уткнувшись ей в шею.
Она заставила себя произнести вдруг пересохшим ртом:
– Ты говорил, что хочешь моей любви…
– Да?
– Но тем не менее молчишь о своих чувствах.
Руки его сжали ее плечи. Молчание оказалось долгим и болезненным.
– Когда-то – я был тогда еще мальчишкой – я думал, что отдал любовь моей жене, Элен. А она обманула меня. Просто-напросто одурачила. – Голос Ниалла звучал бесстрастно и резко, так говорят о заживших ранах. – Теперь-то я понимаю, что мои чувства нельзя было назвать любовью. Это был бунт, попытка избавиться от одиночества.
– А… как… ты относишься ко мне? – Обхватив себя руками, Равенна ждала ответа.
– Я никогда не хотел ее так, как тебя.
– А как насчет остальных? – Равенна вздохнула, представив себе весь сонм невест.
– Мне нужна была жена и дети. Ты должна понять. Ты ведь была тогда ребенком, Равенна. Ведь каждый прошедший год, каждая женщина, которой я не мог солгать, уносили с собой мои мечты, утекавшие между пальцев словно вода.
– Значит… ты любишь меня?
Она почти ощущала это внутреннее борение – в том, как были стиснуты ее кулаки; в том напряжении, с которым он держался.
– Не знаю, – наконец признался Ниалл. – Теперь я понял, что ничего не понимаю в любви. До сих пор я так и не испытал ее.
Взяв Равенну за подбородок, Ниалл заставил ее повернуть к нему голову. Она поглядела на него полными слез глазами.
– Я знаю только одно. Я хочу тебя, хочу отчаянно, так отчаянно, что моя потребность в тебе перевешивает все остальное, что есть в жизни. Я настолько хочу тебя, что это даже пугает меня. Я боюсь, что чувство это погубит меня, но не могу ему воспротивиться.
Обладание. Жажда собственника смешивалась в жилах Ниалла с кровью. Не ей, Равенне, дано погубить его; он сам разделается с собой.
– Я уже говорила тебе, – она задохнулась. – Я не хочу принадлежать. Я уже и без того в слишком большом долгу перед тобой. – Равенна отвернулась, слезы застилали ее глаза. – Мне нужно было убежать от тебя еще в замке. А теперь я оказалась в еще большем долгу, потому что ты отыскал моего отца.
– Ты ничего не должна мне. Я давал тебе все эти вещи без всяких расчетов. Когда Гранья сказала мне, что в этой твоей школе необходимо столовое серебро, разве я прислал его тебе вместе со счетом? Нет ведь!
Помрачневшая Равенна глядела на Ниалла, вспоминая, как получила от него серебряный прибор со своим инициалом на каждом предмете. Предусмотрительность его была глубока, точнее – она не знала границ.
– Я заплачу тебе за это серебро, когда мы вернемся в Лир, – сказала Равенна.
Он погладил ее щеку, а затем с недовольством поскреб отросшую щетину.
– Мне не нужны деньги. Разве ты не понимаешь? Я только хочу, чтобы ты была счастлива. Ты получишь все, чего ни захочешь. Если тебе нужно опубликовать свои дурацкие сказки – пожалуйста, у меня в Дублине есть друг, который издает книжки. Он напечатает и твою, я сделаю все, чтобы это устроить, только будь счастлива.
Она вздрогнула словно от ожога. Тревельян совершенно не понимает, что ей нужно:
– Я не хочу помощи. Или я справлюсь сама, или оставлю попытки. Я не унижу себя, прибегнув к вашему влиянию, чтобы увидеть свои произведения напечатанными.
– Ну почему ты такая тупоголовая? Иначе ты просто ничего не сумеешь опубликовать.
– Я всего добьюсь собственным талантом, всего или ничего!
Глубоко вздохнув, Ниалл стал разглядывать Равенну словно какое-то неведомое создание.
– Ну, хорошо. Раз ты хочешь трудностей, делай по-своему. Но готовься к неудаче. Мне все равно. Пока ты держишься вдали от Малахии и ему подобных, и ведешь себя как подобает леди, можешь поступать как тебе угодно.
– «Вести себя как подобает леди»? А как я могу это делать, если ты уже дважды позаботился о том, чтобы я не была честной женщиной? – Равенна не могла удержаться от колкости. Истина была слишком обидной.
Гнев Тревельяна испугал ее. Граф тряхнул Равенну так, что у нее стукнули зубы.
– Никогда больше не говори мне таких слов. Все, что произошло между нами, истинно и благородно. И не смей думать иначе.
Равенна проговорила, чуть не плача:
– Когда я расспрашивала ее о матери, Гранья рассказала мне об удовольствиях плоти. Но она ничего не запрещала мне. Она убедила меня в том, что союз между мужчиной и женщиной прекрасен и созидателен… И я поверила ей, потому что не являюсь католичкой и была воспитана вне общества.
Она стерла слезы, катившиеся по щекам.
– Но ты отослал меня в английскую школу, а там меня воспитали в точности такой, какой была моя мать. Ты говоришь, что я должна быть как леди? Ну, а у директрисы Веймут-Хэмпстеда для меня было приготовлено другое слово.
– Наплюй на это! Не они несут ответственность за твой характер, я позаботился об этом. Твое воспитание находилось и находится в моих руках, и уверяю тебя, директриса той поганой английской тюряги, куда я тебя послал, ошибалась на этот счет. Просто в мире есть много правил. Если выполнять все – будешь несчастной.
– А ты не хочешь выполнять даже одного… и умрешь в одиночестве. – Не отводившая глаз от Ниалла Равенна заметила, как гнев пробежал по его чертам.
– Я пошел против гейса и встретил одни только несчастья. Теперь я готов покориться ему, но он перестал действовать. Обе дороги ведут к неудаче. Но какую из них принять? Какую принять? – вопрос этот звучал монашеским речитативом.
– Слушай свое сердце.
– Да.
Поглядев на него, Равенна в короткую долю секунды увидела на лице Ниалла такую горькую нищету, какой еще не замечала в людях. Одиночество и отчаяние, соединившись, подвергали его пытке, которую только усугублял острый интеллект, неспособный утешаться иллюзиями. Сила и очевидность этого переживания пронзили ее душу ветром, налетевшим с Ирландского моря.
Но искусным и быстрым усилием воли он скрыл это видение за страшным фасадом, изображавшим мрачного лорда Ниалла, где оно и сгинуло словно призрак, оставив Равенну в недоумении – а не пригрезилось ли ей все это?
И все же мгновение это было реальным. Ибо, если бы оно не существовало, тогда она сумела бы изгнать из сердца ту горькую сладость, которая так и осталась в нем.
– Я не отпущу тебя, Равенна, – негромко сказал Ниалл.
Укрепив свое сердце, она ринулась в бой, хотя более всего стремилась сдаться.
– Ты не сможешь удержать меня, если я не полюблю тебя.
Ниалл прижал ее к груди, а в глазах его пылали отблески костра.
– Ну-ка, погляди на меня, – шепнул он зловещим голосом. – Только погляди на меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Часы любви - Маккини Миган



Отвратный роман(точнее говоря,отвратный гг).Дочитала из принципа.
Часы любви - Маккини МиганВерониктор
9.11.2013, 17.18





Прекрасный роман и прекрасный главный герой. Внушает восхищение и уважение.
Часы любви - Маккини МиганОльга
9.07.2014, 17.10





Хорошо описана линия любви главного героя , не каждый мужчина способен на такие чувства Героиня показалась слишком эгоисткой на мой взглят . Конечно роман можно сравнить с сказкой , не каждый верит в предзнаменования , культы , обряды .. Конец неправдоподобен( где бунтари послушались гг-ю и отпустили своего врага ) но все же прочла с удовольствием 8/10
Часы любви - Маккини МиганVita
12.10.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100