Читать онлайн Пират моей мечты, автора - Макгрегор Кинли, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пират моей мечты - Макгрегор Кинли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 102)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пират моей мечты - Макгрегор Кинли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пират моей мечты - Макгрегор Кинли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макгрегор Кинли

Пират моей мечты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

— Ну и что вы на это скажете?
При виде того, каким энтузиазмом загорелись глаза Серенити Джеймс, Дуглас Адаме невольно улыбнулся. В точности такое же выражение он подметил на ее лице в их первую встречу, состоявшуюся почти двадцать лет назад. Но тогда коленки у нее были ободраны, платье и чулки запачканы землей и порваны. А еще она прижимала к узкой груди огромное блестящее яблоко, трофей, за которым лазила почти на самую верхушку дерева. От роду ей было лет пять, не больше.
И пусть теперь лицо ее утратило ребяческую непосредственность, оно по-прежнему сохраняло мечтательно-романтическое выражение. Ибо что еще, как не поэтический склад натуры, могло заставить ее в ту давнюю пору провозгласить себя Еленой Троянской, завладевшей золотым яблоком Венеры?
— Пожалуй, это лучшее из всего, что вы сочинили, — сказал он наконец, решив, что выдержал достаточно внушительную паузу.
Наградой ему была лучезарная улыбка. В голубых глазах заплясали золотые и синие искорки.
Серенити нельзя было назвать красавицей в строгом смысле слова, но нечто неуловимо прелестное выделяло ее из среды ровесниц — сказывались развитое воображение, богатый ум и та разлитая во всех чертах незаурядность, которая не могла оставить мужчин равнодушными. Включая и немолодого, давно и счастливо женатого Дугласа Адамса.
Серенити облокотилась о стол и мельком взглянула снизу вверх на листки бумаги, которые он держал в руках.
— Не кажется ли вам, что концовка слишком мелодраматична? — Она смотрела на него с надеждой и некоторым сомнением. — Я так старалась этого избежать. Но понимаете, стоит мне увлечься, и я…
— Да нет, у вас есть чувство меры, — поспешил успокоить ее Дуглас. — Все получилось просто замечательно.
Серенити вздохнула. Она знала за собой эту слабость — волнуясь, нервничая, она готова была выболтать все, что было в тот момент у нее на уме и о чем наверняка умолчала бы, будь состояние ее души более спокойным.
— Я считаю, упоминание о необходимости конспирации, о некоей тайне вполне уместно, — прибавил Адаме.
Серенити нахмурилась и, сняв очки, начала вертеть в руках левую дужку, как делала всегда, когда бывала чем-то озабочена.
— Думаете, отцу это понравится?
Сердце Дугласа сжалось. До чего же ей хочется ублажить этого упрямого, вечно всем недовольного старика! Дуглас, прослужив у него два десятка лет, с горечью убедился, что такая задача попросту невыполнима. Ничто на свете не могло снискать одобрение Бенджамина Джеймса.
— Надеюсь, — кисло вымолвил он, — ваш родитель не сможет найти причины не опубликовать это.
Серенити понимающе улыбнулась. Ей было слишком хорошо известно, что отец при желании найдет не одну, а тысячу причин, чтобы отвергнуть ее творение.
— До чего же я хотела бы превратиться в мужчину! — мечтательно произнесла она. Дугласу не раз приходилось слышать из ее уст это заявление. И в голосе ее всегда звучало при этом неподдельное чувство. — Это ведь дало бы мне возможность служить в «Курьере» репортером. Настоящим, как вы, и отец, и Джонатан. О, я могла бы ходить в доки и опрашивать свидетелей, в таверны и… и всюду. — Покачав головой, она грустно вздохнула и отстранилась от стола. — Знаю, вы устали без конца выслушивать от меня эти жалобы, но больше мне не с кем пооткровенничать.
Встав со стула, она прошла в другой конец помещения, к своему рабочему столу красного дерева, на котором громоздились стопки рукописей. Она работала для газеты, добросовестно и трудолюбиво редактируя их. Подол ее простого рабочего черного платья упруго шелестел, пока она быстрыми шагами пересекала комнату.
Серенити остановилась у большого полукруглого окна, выходившего на улицу, и засмотрелась на пешеходов, которые озабоченно сновали взад-вперед по деревянному тротуару. Матросы, рыбные торговцы, Грязные оборванные ребятишки, разносчики. Все они спешили в доки или возвращались оттуда.
До чего же ей хотелось влиться в эту жизнь, стать ее частью! Она желала невозможного, и оба они с Дугласом это знали. Но будь на то его воля, с горечью подумал он, Серенити получила бы право распоряжаться собой, своим временем как ей заблагорассудится.
Но к несчастью, все, что он мог предложить ей от себя лично, было искреннее сочувствие и готовность выслушивать ее сетования.
— Не оставляйте надежды, мисс Серенити, — пробормотал он, чтобы хоть немного ее подбодрить. — Романтическое приключение однажды возьмет да и войдет сюда само через вот эту дверь. И тогда уж вы…
— Проворно спрячусь, — с горьким смешком предположила она.
Повернувшись к нему лицом, Серенити водрузила на нос очки и расправила плечи. Но слова, которые она при этом произнесла, совершенно не соответствовали ее гордой и независимой позе.
— Мы оба знаем, что я робкая и покорная «молочная корова». И никогда мне не стать независимой, смелой женщиной, у которой хватило бы духу презреть общественные предрассудки и поступать по собственной воле и разумению, как мой кумир, леди Мэри. Слишком уж я для этого практична.
Вздохнув, она пересекла комнату, подошла к Адамсу и взяла у него из рук листки с рукописью.
— Но я по крайней мере могу делать вид, что это не так.
Дверь их маленькой типографии распахнулась настежь, и ворвавшийся в помещение порыв ветра растрепал страницы газет и журналов которые стопками громоздились на столах и полках.
Дуглас резко выпрямился на стуле. В типографию вошел его работодатель Бенджамин Джеймс, как обычно, угрюмый и мрачный. Из-за привычки вечно хмурить брови лоб его был исчерчен глубокими морщинами.
— Добрый день, сэр, — почтительно произнес Дуглас. Бенджамин в ответ пробормотал что-то нечленораздельное.
— Как твои успехи, отец? — обратилась к нему Сере-нити.
— Ничего не желают говорить, — засопел Бенджамин. — Надо чуть попозже подослать туда Джонатана. Может, твоему брату удастся развязать им языки. Клянусь Богом, у него, у этого никчемного прощелыги, это всегда выходит лучше, чем у меня. — Тут взгляд его холодных голубых глаз уперся в листки бумаги, которые она держала в руках. Одна из кустистых седых бровей старика поползла вверх, отчего выражение его лица сделалось еще более зловещим.
Дуглас втянул голову в плечи, мечтая стать невидимым или на худой конец провалиться сквозь дощатый пол. Что же до Серенити, то она невозмутимо глядела в глаза отца. Дуглас не мог взять в толк, как ей при ее-то независимом нраве удается с такой покорностью сносить вечные придирки и раздраженные выпады старика. Откуда у нее берутся на это силы? Он так хотел бы обрести хоть малую толику ее спокойствия!
— Что это еще такое? — просипел Бенджамин. — Снова какая-то наполненная бурей чувств роковая история?
— Да, я как раз закончила ее нынче ут…
— И охота же тебе попусту время тратить! — рявкнул он, выхватывая у нее из рук листки и сворачивая их вдвое.
Дуглас, краешком глаза заметив, как поникли плечи Серенити, с силой сжал ладонями подлокотники и опустил голову. Ну почему этот чурбан так пренебрежительно отзывается о ее работе? «Да разве дело только в труде, в потраченном времени?» — тут же поправил он себя. Ведь девочка душу вкладывает в эти рассказы. Она доверяет бумаге мечты и чаяния, раскрывает самые сокровенные тайники души. Но фантазиям ее не суждено сбыться. Так пусть они обретут форму трогательных, изысканных и волнующих историй.
Впрочем, ей он ни за что этого не сказал бы. У него не повернется язык заявить бедняжке напрямик, что, дескать, детские грезы следует забыть, оставить в далеком прошлом, и пусть они там покоятся в компании с порванными платьицами, куклами и мячиками. Ведь она, возможно, верит, что ее воздушные замки рано или поздно воплотятся в реальность, что бы там ни говорил ее грубиян папаша, который называет ее сочинения нелепыми бреднями.
Действительность слишком сурова, и, возможно, некоторым к ней никак не приспособиться без таких вот заоблачных путешествий, дающих силы жить дальше.
Бенджамин между тем сердито помахал сложенными листками у самого лица дочери, едва не задев ее щеку:
— Возмутительная трата времени! Глупее занятия не придумать. Девица твоих лет должна не в облаках витать, а устраивать собственную судьбу, понятно?! Где они, хотел бы я знать, претенденты на твою руку? Мне пора уже внуков иметь. Хотя бы одного, а то и двух, и трех! А на деле выходит что?! Одна из дочерей сбежала из дому, другая невесть какого языкастого законника из себя строит, а сынку нельзя доверить завязать собственные шнурки! — Он окинул ее с головы до ног свирепым взглядом и продолжил: — А в довершение всего, будто этого все же мало, чтобы свести меня с ума, еще одна моя дочь вбила себе в голову, что ей пристало брать пример с леди Мэри Уортли Монтегю! — Тут он закатил глаза к потолку и, по обыкновению, обратился с жалобной речью к покойной супруге: — Почему ты так рано меня покинула, Абигейл, бросила им на растерзание?! Ведь вот эта, — скорбно продолжил он, кивнув в сторону Серенити, — нуждается в твоем руководстве и материнском попечении. А не в моем. — Покачав головой, он снова обратил взор к провинившейся дочери. — Потому что меня она и в грош не ставит!
Закончив тираду, он прошел к своему столу, где были как попало свалены растрепанные рукописи и стопки газет. Листки, взятые у Серенити, он водрузил на самый верх одной из таких стопок.
Серенити скрестила руки на груди и ободряюще взглянула на беднягу Адамса. Лицо ее пылало.
— Да опубликует он вашу историю, мисс Серенити, — снова заверил ее Дуглас. И, желая ее утешить, произнес фразу, которая давно уже стала их общим девизом: — А в один прекрасный день ваши мечты сбудутся. Вот увидите!
Улыбка ее сделалась еще шире, в глазах заплясали веселые искорки. Смеясь, она подхватила:
— Еще немного, и они ворвутся сюда в обличье пирата с черными как смоль волосами и смелым, гордым взглядом карих глаз!
Дуглас расхохотался, радуясь тому, что старому Бенджамину не удалось испортить ей настроение.
— Вот и я о том же! Ваш пират заявится сюда в дождливый и ветреный день, как нынче, и бриз взметнет его длинные волосы и сдвинет его шляпу набекрень.
Двумя днями позже Серенити вновь следила из окна типографии за спешащим мимо свободным миром.
— Мне сегодня исполнилось двадцать четыре, — доверительным шепотом сообщила она пестрой кошке, дремавшей у нее на коленях под шелест страниц: Сере-нити усердно правила рукопись. — И у меня нисколько не больше оснований называть себя писательницей, чем когда мне было пять и я только начала мечтать об этом.
— Тоже мне писательница! — рявкнул Бенджамин. Эхо его недовольного голоса прокатилось по всей типографии. Серенити вздрогнула от неожиданности.
В помещении, кроме них, никого не было, и Серенити была уверена, что разговаривала с кошкой так тихо, что отец никак не мог ее услышать. Но оказывается, пока она читала рукопись, он подобрался к ней поближе. Мысленно отругав себя за то, что не подняла голову и не посмотрела по сторонам, прежде чем высказывать вслух сокровенное, она снова склонилась над работой.
— Тебе давно следовало бы нянчить моих внуков, — не унимался Бенджамин. Он подошел вплотную к ее столу и сердито подбоченился. — Вот тогда ты была бы счастлива. Делала бы дело, которое тебе под стать, а не мужскую работу, над которой нынче корпишь!
Он приподнял ее правую руку. Пальцы, указательный и средний, были густо усеяны лилово-золотистыми подсохшими чернильными пятнами.
— Нет, только посмотрите на это! Видит Бог, мне не следовало публиковать ни одной из твоих дурацких сказок. И подпускать тебя к типографии нельзя было! — Отпустив ее руку, он скорчил злобную гримасу. — А вместо этого я потворствую твоему упрямству и своеволию.
Серенити уже не раз доводилось участвовать в беспредметных спорах с рассерженным отцом. Она знала, что разумнее всего было смолчать, чтобы гнев его утих сам собой, но ей не хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним, и потому ответила:
— Если верить тебе, то жизнь в.браке — нечто чрезвычайно заманчивое. Но скажи, отчего тогда на свете так мало счастливых пар? Почему?
Бенджамин Джеймс метнул на нее свирепый взгляд и хлопнул по столу ладонью с такой силой, что несколько листков бумаги сорвались с верхушек стопок и, кружась, упали на пол, а пестрая кошка испуганно вскинула голову, недоуменно воззрилась на Бенджамина и снова свернулась клубком на коленях у Серенити.
— Брось ты морочить мне голову этой новомодной риторикой насчет социальных реформ и прочего, девчонка! Это твоя леди Мэри…
— Мэри Астелл, отец, — поправила его Серенити.
— Да будь она хоть Девой Марией, мне все равно! — взорвался Бенджамин. — Мне твое упрямство поперек горла, вот что! Богом клянусь, я подыщу тебе мужа к концу нынешней недели!
Серенити на сей раз сочла за благо промолчать. Она закусила губу и опустила взгляд на рукопись. Кому, как не ей, было знать, что слова отца — пустое сотрясение воздуха? Никакого мужа ни в конце нынешней недели, ни на следующей, ни через год он ей не подыщет. Это исключалось. И Бенджамину Джеймсу сие было известно не хуже, чем самой Серенити. Даже при наличии достатка, пусть и небольшого, он не мог рассчитывать, что кто-то из молодых людей посватается к его дочери, которую городские кумушки за глаза величали не иначе как «эта разнесчастная девчонка бедняги Джеймса».
Серенити, словно наяву, слышала их пересуды: «Эту девчонку надо было сечь розгами, пока она была еще малышкой. А теперь что ж? Сейчас уже слишком поздно. Папаша нипочем не сыщет для нее жениха. Да и какому мужчине может понравиться этакая зазнайка, синий чулок? Разнесчастная девчонка бедняги Джеймса. Перестарок, некрасива, а зато сколько о себе мнит».
Ни один из мужчин, которых ее отец счел бы подходящей для нее партией, даже не взглянет в ее сторону. Им подавай невест помоложе. Совсем юных глупышек, жаждущих заполучить мужа, которому они с готовностью позволят заполнить пустоту своих голов и душ любой чепухой, какая только взбредет ему на ум.
Но она-то совсем иного поля ягода!
Серенити сокрушенно вздохнула. Она грустила не о том, что создана не такой, как большинство других девушек. Ей просто было горько оттого, что у них с отцом столь разные взгляды на ее жизненное предназначение, на ее будущее.
Когда же все это началось? Ведь было время, они с отцом хорошо друг друга понимали, воззрения их были одинаковыми, а взаимная любовь и уважение — безграничными. Бывало даже, он соглашался с ее мнением о роли женщин в воплощении в жизнь американской мечты. О праве женщин на серьезное образование.
Перемены, сначала едва ощутимые, стали совершаться после смерти матери. И тем не менее на первых порах он на свой манер поддерживал ее писательские амбиции. Несмотря на неизменное ворчание и едкие словоизлияния в ее адрес, он публиковал ее рассказы, и даже те из них, что были им изначально отвергнуты, впоследствии почти всегда появлялись на страницах «Курьера».
Возможно, это было глупо с ее стороны, но в душе она не сомневалась, что он ею по-своему гордится и именно поэтому позволяет работать в газете.
— Держи, — буркнул он, водружая еще одну стопку рукописей на ее стол, после чего, все с тем же выражением недовольства на лице, торопливо подошел к круглой вешалке, что стояла у входной двери. — Это нужно напечатать до конца недели.
— Хорошо, отец, — спокойно ответила она, глядя, как он всовывает руки в рукава плаща и заматывает шарф.
Прежде чем взяться за медную дверную ручку, он снова взглянул на нее с крайним раздражением.
Серенити указательными пальцами потерла глаза за стеклами очков, спустила кошку с колен на пол и выпрямила спину.
— И выгони вон эту побродяжку! — распорядился Бенджамин, выходя под дождь и сердито хлопнув дверью.
Прис задрала мордочку кверху и фыркнула с таким негодованием, как если бы поняла его слова.
— Не бойся, малышка, — улыбнулась Серенити. — Ты же знаешь, никто тебя и пальцем не тронет. — Кошка задрала хвост и гордо прошествовала в дальний угол типографии.
Внезапно Серенити уловила в воздухе резкий запах чернил. Ее охватила такая досада, что она на миг забыла даже о перепалке с отцом. Неужто она снова испачкала щеку или веко? Этого еще недоставало! В такой день, как нынче, когда ожидается столько гостей!
Предыдущее чернильное пятно украшало ее нежную кожу ровно месяц. А мистер Джонс, пекарь, принял его за синяк и потому стал раскланиваться с Бенджамином Джеймсом подчеркнуто сухо.
Вспомнив об этом, она весело рассмеялась. Ведь ее отец, каким бы ворчуном он ни был, никогда не распускал рук. Зато иные из его колких замечаний ранили ее больнее, чем удары плетью. Что правда, то правда. Она вздохнула.
Если бы только ей удалось доказать ему, да и всем остальным тоже, что Серенити Джеймс может быть таким же удачливым репортером, как ее брат Джонатан, и что она не менее талантлива как автор.
— О, Прис, — сказала она кошке, — чего бы я не отдала за хороший сюжет! Уж я превратила бы его в историю, которой зачитывалась бы вся страна!
Кошка сидела в уголке и сосредоточенно умывала мордочку черно-бело-рыжей лапой.
— Господи, кого я обманываю? — с тоскливой ноткой в голосе спросила она себя. — Кто, хотелось бы знать, преподнесет мне такой сюжет? Пустые мечтания! — Она провела по щеке краешком полотенца, смоченным скипидаром, и одновременно окинула взглядом стол, чернильницу, рукописи. — Тоска. Вся моя жизнь — скука смертная. Я, видите ли, имею право редактировать статьи, написанные мужчинами и для мужчин, но не должна даже помышлять о том, чтобы самой создавать их!
Видно, ей на роду написано жить и умереть здесь, в этой захламленной комнате, она просто обречена до смертного часа переворачивать листы и, вдыхая запах чернил и бумажной пыли, читать волнующие рассказы о необыкновенных людях, тогда как все из ряда вон выходящее, что суждено пережить ей, — это жалкие фейерверки в доках, которые устраивают по случаю национальных праздников. А если повезет, с горьким сарказмом подумала она, то Чарли Симмс вызовется сопровождать ее туда.
При мысли о неуклюжем хозяине бочарной мастерской она брезгливо передернула плечами. Малый по-своему неплохой, он ни в какую не желал понять, что ей неприятны его ухаживания, и к тому же имел отвратительную привычку давать волю рукам. И пахло у него изо рта премерзко. Любой скунс постыдился бы такой вонищи.
Протяжно вздохнув, она отложила полотенце и с завистью взглянула в окошко, стекло которого густо покрывали дождевые капли. Там, совсем недалеко отсюда доки, где вершат дела, прогуливаются и отдыхают люди, чья жизнь полна удивительных приключений. Люди, которые повидали на своем веку столько захватывающего, незабываемого, неописуемого…
О, если бы она могла, набравшись смелости, хоть единожды ненадолго уподобиться леди Мэри Уортли Монтегю! Боже, какое же это счастье — выйти замуж по любви, путешествовать по всему миру, учить чужие языки, посещать гаремы!
Чего бы она не отдала за возможность покончить с этой тоскливой, однообразной, пресной жизнью, состоящей из работы и домашних дел! Вот бы встретить тем-нокудрого пирата, который увез бы ее отсюда навстречу небывалым приключениям, таким, каких она даже представить себе не может, несмотря на все богатство воображения!
Серенити усмехнулась. Мечты, однако, завели ее довольно-таки далеко. Они сделались едва ли не аморальными. Что сказал бы на это отец, если бы получил возможность прочитать ее мысли?
— Ах, и все же как жаль, что этим фантазиям не суждено сбыться, — едва слышно прошептала она.
И тотчас же тряхнула головой, отгоняя назойливые видения и строго сказав себе:
— Если бы да кабы, во рту бы росли бобы, и был бы не рот, а целый огород.
Вдруг дверной колокольчик пронзительно зазвенел. Краска бросилась ей в лицо. Серенити стало неловко от того, что вернувшийся отец застанет ее за столь неблаговидным занятием — вместо того чтобы сосредоточенно править рукописи, она предается нескромным грезам. Серенити выпрямилась и с деланной беззаботностью спросила:
— Ты что-то позабыл? — Но голос ее замер при виде бесформенной черной горы, ворвавшейся в типографию.
Вошедший в помещение мужчина отбросил с лица полу плаща, которой укрылся от ветра и дождя, и проворно подхватил шляпу — та съехала набекрень и едва не упала. Вода стекала с его одежды ручьями.
— Боже милосердный! Это вовсе никакой не отец!
А тот самый пират, герой ее мечтаний, внезапно обретший плоть! Мужчина редкой красоты, высокий, широкоплечий и мускулистый. Промокшая белоснежная сорочка и камзол кремового цвета обрисовывали его мощные бицепсы. Его шейный платок развязался, обнажив загорелую крепкую шею. Шею, по которой ей вдруг безумно захотелось провести ладонью, чтобы проверить, так ли упруга его кожа, какой кажется на первый взгляд.
«Боже милосердный!» — мысленно повторила она.
Его длинные черные как смоль волосы были зачесаны назад и заплетены в косицу, черты поражали отвагой и мужественностью.
Гранит. Это первое, что пришло ей в голову при взгляде на его волевое, аристократическое лицо, теперь искаженное гневом. Темно-карие глаза метали молнии.
Судя по его манере держаться, этот джентльмен со столь героической внешностью был далек оттого, чтобы придавать последней хоть какое-либо значение. Самолюбование было ему нимало не свойственно. К тому же у него был вид человека, проделавшего долгий и тяжелый путь и наконец достигшего цели.
Стряхнув воду со шляпы, он сделал шаг вперед.
Серенити наконец пришла в себя настолько, что смогла закрыть рот, и судорожно сглотнула.
— Чем могу быть полезна? — обратилась она к незнакомцу дрогнувшим голосом.
— Сделайте милость, — сказал он, сверля ее недобрым взглядом, — подскажите: где я могу найти мистера С.С.Джеймса?
У Серенити голова пошла кругом. Что же это? Зачем она могла ему понадобиться? Что у них может быть общего?
Хотя вообще-то она без труда представила себе, что именно… Вот он наклоняется к ее столу, обдавая ее свежим дыханием, и читает ей стихи. Губы его почти касаются ее уха…
Помотав головой, чтобы отогнать это столь некстати возникшее видение, она приказала себе успокоиться. И ей это удалось. Настолько, насколько вообще можно быть невозмутимой, встретившись с ожившей мечтой.
— Это я. Серенити Джеймс. Что вам угодно? Темно-карие глаза незнакомца на миг округлились от изумления. Но он тотчас же овладел собой, и взгляд его снова посуровел. Серенити подумала, что человека этого, с лицом, словно высеченным из гранита, мало кто способен удивить. А ей это удалось в первые же минуты знакомства. При мысли об этом она испытала нечто похожее на торжество.
Он положил на стол обрывок газетного листа. То был фрагмент одного из номеров «Курьера Саванны». С ее рассказом.
— Соблаговолите объяснить мне, что это за историю вы опубликовали.
Серенити без труда узнала свой текст. Тот номер «Курьера» вышел в прошлом месяце, и ее рассказ о Морском Волке был помещен в нем без согласия отца.
Праведные небеса, вот ведь наказание с этой злосчастной историей! Отец только вчера попенял ей за нее. Даже Дуглас отозвался о ее творении весьма критически.
Хотя, в отличие от родителя, тщательно выбирал слова, чтобы не ранить ее чувств. А теперь еще и этот незнакомый мужчина жаждет побеседовать о том же. Почему, интересно, эта трогательная история так действует на всех без исключения мужчин, что они готовы едва ли не задушить ее? Чем она им не угодила?!
Пожав плечами, она с некоторым недоумением спросила:
— Что именно вам хотелось бы о ней узнать?
— Все, что известно вам о Морском Волке и его корабле «Месть Тритона».
Серенити пришелся не по душе его суровый тон, и все же при мысли о беззаветном романтике, который ходит под белыми парусами и в одиночку атакует британские военные суда, лицо ее озарила светлая улыбка.
— О, согласитесь, это ведь одна из самых невероятных историй, какие вам только довелось слышать или читать!
Он вопросительно изогнул бровь.
Практичность и здравый смысл повелели ей немедленно закрыть рот, но, как и всегда, когда речь заходила о ее творениях, Серенити разволновалась и проигнорировала этот приказ. К тому же предметом разговора был настоящий герой, которым Америка могла по праву гордиться и которого сама она просто боготворила.
— Стоило мне только услышать о нем, о его отваге, как я тотчас же решила воплотить все это в художественной форме. Морской Волк — едва ли не самый романтичный из всех героев, когда-либо бороздивших океанские волны. Великодушный и добрый, хотя и суровый, он стал поддержкой тем, кто сам не в силах себя защитить. А что у него за команда, а? Разве вам не понравилось мое описание этой разношерстной ватаги, которая так ему предана?
Взор, какой он на нее бросил, нельзя было назвать иначе как убийственным. Сердце ее сжала ледяная рука страха. Лишь теперь она осознала, что его нисколько не интересует ее творчество.
— Но почему это вас так рассердило? — с трудом выдавила она из себя.
— Вы это знаете не хуже меня. Она недоуменно покачала головой:
— Ничего подобного!
— Вы что же, за полного идиота меня принимаете?!
— Разумеется, нет. — Ответ ее прозвучал хотя, возможно, и слишком поспешно, зато совершенно искренне. Ведь принимала она его за едва ли не образцовый экземпляр человеческой породы. Он живо напомнил ей героя, о котором она тайно грезила, — Морского Волка. Да, у ее избранника должен быть такой же мужественный подбородок, столь же выразительные глаза. Ну до чего же они хороши! Особенно теперь, когда в них горит гнев.
— В своей заметке вы вскользь упомянули об источнике информации. Кто же рассказал вам о Морском Волке? — сурово спросил он.
Она пожала плечами:
— Я случайно услышала, как мои отец и брат говорили о нем.
— Ваши родственники? А они-то откуда о нем узнали?
— Но позвольте… — Она недовольно фыркнула. — Это прямо какой-то инквизиторский допрос, вы не находите?
И он, глядя ей прямо в глаза, четко, раздельно и с явной угрозой произнес:
— Назовите мне его имя.
Господи, ну из-за чего он так рассвирепел? И как, скажите на милость, надлежало ей повести себя, чтобы не рассердить его еще пуще? Во всяком случае, молчание здесь не лучшая тактика. Да и не умела она помалкивать в подобных ситуациях.
— Мой брат услышал эту историю в доках от одного моряка, который уверял его, что видел однажды издали корабль Морского Волка. И еще он прибавил, что это наверняка тот самый Морской Волк, что прорывал блокаду во время Войны за независимость.
— Имя. Его имя!
— Но откуда же мне его знать?
Глаза его потемнели от нового приступа гнева. Было очевидно, что он ей не верил.
Душу Серенити объяли противоречивые чувства. Как бы ни был привлекателен этот незнакомец, сколь поразительно ее к нему ни тянуло, его грубость и бесцеремонность сильно ее задели. Почему он позволяет себе, ворвавшись, точно вихрь, в типографию ее отца, учинять ей допрос с пристрастием, словно она военнопленная? Не слишком ли много он о себе мнит? Не отождествляет ли себя с самим Морским Волком?
— Почему он вас так интересует? — спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения.
Морган Дрейк набрал полную грудь воздуха. Терпение его было на пределе. Но следовало держать себя в руках, чтобы выпытать у этой особы все, что ей известно. Он наклонился над ее рабочим столом, опершись на него обеими руками, и смерил ее одним из тех хмурых взглядов, какие, бывало, пригвождали к месту отважных мужчин и заставляли их сердца цепенеть от ужаса.
Однако девица, вместо того чтобы зажмуриться от страха и втянуть голову в плечи, гордо выпрямила спину и выдержала его взгляд, нисколько не переменившись в лице.
Проклятие! Ему нужны были ответы, а не победа в этой дурацкой игре в гляделки. Отважная курочка, ничего не скажешь! Но что за идиот позволил ей, женщине, опубликовать статью в газете?
Она откинулась на спинку стула с такой грациозной невозмутимостью, будто всю жизнь только и делала, что встречалась один на один с взбешенными мужчинами и вела с ними беседы.
— Я все-таки не понимаю, почему художественное произведение оказало на вас такое сильное воздействие. Чем оно так вас разозлило? Ведь рассказ о Морском Волке — плод моей фантазии.
— Фантазии! — с презрительным недоверием бросил он. — Да не могли вы все это выдумать от начала до конца. Слишком это походит на правду!
— О, полно вам! — с укором произнесла она. — Поверьте, сэр, все это чистый вымысел. С первого до последнего слова.
Что заставило ее солгать? — думал он. Ведь в действительности ее рассказ был во многом основан на достоверных фактах. В частности, таких, как то, что герой его, сирота, был насильно завербован в британский флот, а после сумел сбежать и впоследствии сделался капером
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
. А чего стоит упоминание о его подвигах по освобождению американцев из британской неволи? Нет уж, если говорить начистоту, ей многое о нем известно. Единственным, чего эта женщина не назвала, оставалось его имя. И пока она этого не сделала, ее следовало остановить. Британское правительство дорого бы дало за любые сведения о нем. Но пока все усилия англичан по его поимке оставались тщетными. Ему следовало быть бдительным и чрезвычайно осторожным, чтобы ни одна живая душа не проведала, , кто он на самом деле.
Погрузившись в эти мрачные раздумья, он не заметил, как постепенно прояснилось ее чело, и обратил на нее взгляд, лишь когда она вскочила со стула и с задорным смехом заявила ему:
— О Боже мой! Я наконец-таки догадалась, кто вы и откуда! — Продолжая веселиться, она подмигнула ему. — Ведь вас послал Дуглас, верно? И как же это я сразу не сообразила?
Он совершенно смешался, не зная, что на это сказать. Выпрямился и взглянул на нее с полным недоумением и с некоторой настороженностью.
Что за игру она затеяла? Какой подвох скрывается за ее внезапным оживлением?
Ему самому не раз случалось сбивать противников с толку, и он прекрасно знал, что порой этот прием срабатывает безотказно. Приведя врага в недоумение какой-нибудь неожиданной выходкой, усыпив его бдительность, можно взять его голыми руками и сберечь время и силы.
Но перспектива самому стать жертвой подобной хитрости показалась ему чудовищной. Этого еще недоставало! Никому не удастся сделать из Моргана Дрейка идиота!
— Что еще за Дуглас? — с напускным равнодушием спросил он.
Она подошла и, смеясь, встала рядом с ним.
— А то вы сами не знаете! — За этим последовали улыбка и дружеское рукопожатие.
Брови Моргана взметнулись вверх. А что, если она помешанная? Или спятила с ума вот только что, сию минуту? При всей его отваге от этой мысли ему стало как-то не по себе. Он хотел было что-то ей сказать, но передумал. Слова просто не шли у него с языка.
Что же до девушки, то она с беззаботной улыбкой обошла вокруг него, оглядывая его с головы до ног и вполголоса приговаривая:
— Вы неотразимы. Само совершенство. В точности такой, каким я представляла своего героя. И подумать только, нынче дождь на улице! Как по заказу. Я готова поверить, что и это дело рук доброго Дугласа. Честно! — Она подняла со стола его шляпу и провела пальцами по тулье. — Даже шляпа сидела на вас точно так, как предсказывал Дуглас. — И в подтверждение этих слов она нахлобучила промокшую Шляпу себе на голову.
Внутри у Моргана все похолодело. Значит, она все же дозналась, кто он. Эта негодная девчонка каким-то образом проникла в его тайну.
Он снова попытался заговорить, но Серенити не дала ему и рта раскрыть.
— Как ему удалось вас уговорить? — затараторила она. — Почему вы на это согласились? Да не могли вы все это выдумать с начала до конца! — Она понизила голос на две октавы, передразнивая его. — Разумеется, я не все выдумала. Проделала кое-какую работу, провела, можно сказать, расследование обстоятельств. Хотя я и женщина, но с репортерской работой справляюсь не хуже мужчин, уж поверьте. Тем более если речь идет о чем-то важном и интересном. Интригующем. Но надо же, как вы меня напугали! Дуглас ловко это придумал! Выбрал довольно оригинальный способ объяснить мне, почему отец не отпускает меня в доки. Представьте только, как я пыталась бы выудить там информацию у какого-нибудь типа вроде вас. Вернее, не вас, а того, кем вы прикинулись. — Она мелодраматически закатила глаза. — Да отец бы мне просто голову оторвал! В общем, передайте Дугласу, что его цель достигнута, хотя, конечно, он мог бы и помягче со мной обойтись. — Улыбнувшись еще шире, она стряхнула пылинку с полей его шляпы. — О, в изобретательности ему не откажешь! Но я, можете не сомневаться, в долгу не останусь. Найду, чем ему на это ответить.
Слушая вполуха ее болтовню, он внезапно уловил в воздухе какой-то странный запах, который, казалось, окутывал его со всех сторон, словно облако тумана.
Похоже на скипидар. Он в недоумении повертел головой. Определенно скипидар, но вот откуда доносится это «благоухание»?
Догадка пришла как озарение. Скипидаром разило от нее!
Да нет же, сказал он себе. Этого не может быть. И чтобы убедить себя в необоснованности такого предположения, он наклонился к ней, когда она в очередной раз танцующей походкой обошла вокруг него, и глубоко втянул ноздрями воздух.
От нее исходил отчетливый запах скипидара. Похоже, она пользовалась им вместо духов. Серенити, оживленно болтая, не обратила внимания на его движение.
Приподняв бровь от изумления, он внимательно оглядел эту необычную девушку, которая как ни в чем не бывало продолжала посвящать его в детали своих дружеских, взаимоотношений с неким Дугласом, чья изобретательность вызывала у нее восхищение.
Странная она была девушка, эта Серенити Джеймс. Если не сказать больше. Никогда еще ему не доводилось встречать особу женского пола, которая побрызгала бы на себя скипидаром, будто это французские духи, и при этом вела себя столь непринужденно с незнакомым мужчиной, который не мог не уловить этот премерзкий запах.
Ее густые каштановые волосы были стянуты в тугой узел на самом затылке, а не спускались роскошными локонами на плечи, как у других девиц. И вместо того чтобы надеть светлое или яркое платье, которое выгодно оттенило бы благородную бледность ее кожи, она предпочла облачиться в черное, придававшее ей унылый и слишком деловой вид. Впечатление это лишь немного рассеивал маленький белый шейный платок, заколотый изящной брошью с крупным рубином в обрамлении нескольких бриллиантов. Лишь по этой детали можно было догадаться, что Серенити Джеймс носит не траур, а будничную рабочую одежду. Ну и ну!
— Бедняжка Дуглас! — продолжала щебетать Сере-нити. — Понимаю теперь, почему он так не хотел ехать нынче на остров Сент-Саймон, чтобы взять интервью у того несчастного, чей дом спалила его свирепая жена. Ему хотелось остаться и увидеть, какое у меня будет лицо, когда вы сюда заявитесь. Но я-то, я-то как рада, что его здесь не оказалось! Он бы вволю посмеялся надо мной. И продолжал бы отпускать шуточки по этому поводу до скончания века!
В который уже раз пристально разглядывая ее с головы до ног, он вдруг поймал себя на том, что представляет ее ладную фигуру облаченной в нарядное темно-синее бальное платье. Ей были бы так к лицу распущенные волосы, мягкими локонами обрамляющие лоб и спускающиеся до самых плеч каштановой волной.
А за стеклами очков лучатся огромные, синие, как море, глаза. Чувственные губы, кажется, созданы для того, чтобы их целовали, а матово-бледная нежная кожа…
Морган зажмурился и тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.
Уж не заразно ли ее сумасшествие? Не спятил ли и он тоже?
«Не-а, вы только чуток повредились в уме, капитан». Он внутренне напрягся, живо представив себе Барни, голос которого колоколом прозвучал в его душе. И тотчас же вернулся с неба на землю. Следовало довершить дело, ради которого он пришел сюда.
— Мисс Джеймс, я не имею ни малейшего…
— О, благодарю. — Сияя улыбкой, она взяла его за руку и повлекла к двери. — Я бесконечно признательна вам за все. Но на сегодня, право же, будет с меня приключений. Работы просто уйма, а с минуты на минуту сюда прибудет моя сестра, чтобы отвезти меня домой. Вечером мы ждем гостей, и я должна заняться приготовлениями к приему. Поблагодарите от меня Дуг…
Она умолкла на полуслове и широко распахнутыми глазами смотрела в окно.
Проследив за ее взглядом, Морган оцепенел. У окна типографии топтались два члена его команды. Барни и Кит с простодушной непринужденностью заглядывали в помещение.
Только этого ему не хватало в довершение ко всем неприятностям, какие принес нынешний день! А ведь им было строго приказано дожидаться его в доках. Но вместо этого оба, как верные псы, припустили по его следам. Хороши, нечего сказать!
Они стояли на тротуаре, широко расставив ноги, и беззастенчиво пялились на Моргана и юную леди. Барни, чтобы лучше видеть, даже приставил ладони воронкой к бровям и скулам, потому что уличный свет бил ему в глаза. Заметив, что капитан обратил на них внимание, рулевой широко осклабился и приветственно помахал ему рукой.
«Идиоты несчастные! — пронеслось в голове у Моргана. — Пусть же дождь хорошенько вымочит ваши дубленые шкуры!»
Но с ними он разберется позже. Теперь же ему надлежало разрешить наконец эту загадку: откуда Серенити Джеймс о нем узнала? А еще необходимо выяснить, с кем она успела поделиться полученными сведениями.
Главное же, о чем он мучительно размышлял во все время пребывания в типографии, — какие меры он должен предпринять, чтобы эта информация не распространилась дальше.
Он собрался было возобновить расспросы, но в этот миг у входа в типографию остановилась коричневая с золотом карета.
Барни и Кит встревоженно оглянулись. С запяток спрыгнул лакей, облаченный в зеленую ливрею. Он поспешил открыть дверцу кареты.
Изнутри появился огромный черный зонт. Чья-то рука расправила его и наклонила. Еще мгновение, и зонт вознесся вверх, прикрыв куполом голову пожилой леди, чей наряд нисколько не уступал подчеркнутой скромностью одеянию Серенити Джеймс. Дама смерила Барни и Кита презрительным взглядом и повернулась к карете, откуда тотчас же выпорхнула юная светловолосая девица с ангельским личиком.
Укрывшись под зонтом, молодая особа и ее пожилая спутница засеменили к двери типографии.
— А вот и я, сестра. — Девушка вошла в помещение и приветливо улыбнулась Серенити. — Но что за странные ухажеры топчутся у твоего окошка? — И она со смешком кивнула на Барни и Кита, которые продолжали наблюдения.
— День добрый, Онор. Здравствуйте, миссис О’Грейди, — улыбнулась Серенити. — Познакомьтесь, это один из друзей Дугласа. Он сюда пришел, чтобы меня разыграть. Это Дуглас приготовил мне такой сюрприз надень рождения. Но я уже объяснила джентльмену, что у меня сегодня нет времени развлекаться.
— Ах, да о чем же вы только думали, милая, когда его сюда впускали? — укорила ее миссис О’Грейди . — Ведь вы тут совсем одна. Разве для молодой леди это прилично? Мало ли что он мог себе позволить? — Эра О’Грейди была строгой блюстительницей общественной морали. Ее злоязычие стало причиной многих трагедий. Эта вдохновенная сплетница погубила не одну репутацию, чем чрезвычайно гордилась. Серенити было очень досадно, что старухе удалось застать ее в столь двусмысленной ситуации.
Но к сестре Серенити Онор миссис О’Грейди относилась с почти материнской нежностью, видя в ней преемницу. Старуха отчего-то не сомневалась, что, случись с ней что-либо, и Онор займет ее место первой кумушки в Саванне и блюстительницы нравственных традиций.
Что же до Серенити, то она и без того считалась в городе едва ли не записной старой девой, а потому погубить ее репутацию было довольно непросто. Злоречивая старуха не могла этого не понимать. В каких бы красках она ни описала внимательным слушателям картину, которую застала в типографии: Серенити наедине с черноволосым незнакомцем, — это никак не повлияло бы на перспективы ее замужества. Поэтому она отвела душу, распекая неосторожную «девчонку бедняги Джеймса».
— Я не раз была свидетельницей того, как такие вот молодцы сбивали добродетельных девиц и дам с пути истинного, — вещала она, посматривая в сторону незнакомца. И Серенити готова была поклясться, глаза ее при этом выражали прямо противоположное тому, что говорили уста. — Это тебе не шуточки! Не успеешь оглянуться, как уже оказывается поздно! Да отец тебе за такие вольности голову оторвет! Готова поручиться, он это сделает. — И снова трусливо-восхищенный взгляд в сторону мускулистого визитера.
— Вы совершенно правы, миссис О’Грейди , — с самым кротким видом отвечала Серенити. — Мужчины — зло. Чума. Они опасны для нас, женщин. Все до единого.
Морган, который внимательно ее слушал, недовольно поморщился. Он, разумеется, уловил в ее голосе нотку сарказма, которую пропустила мимо ушей эта старая кошка, но все же… Ему было неприятно, что его именуют чумой. Леди могла бы выбрать выражение поизящнее.
— Я как раз провожала его до порога, когда вы вошли, — продолжала оправдываться Серенити. Она вручила ему шляпу и с лучезарной улыбкой повернулась к старухе, которая в ответ лишь нахмурилась и осуждающе покачала головой. Серенити едва заметно пожала плечами и обратилась к Моргану: — Рада была встретиться с вами, сэр. Я очарована вашим чувством юмора. А теперь нам пора расстаться. Простите, но мне недосуг.
Морган и оглянуться не успел, как был выставлен за дверь. Он опомнился, лишь когда дождь, падавший косо под порывами ветра, стал заливать ему лицо. Еще через мгновение коричневая с золотом карета унесла прочь Серенити, ее сестру и противную старуху.
— Ну и чего, капитан? — хрипло спросил Барни. Дождевые струи стекали с полей его треуголки прямо на морщинистую физиономию, но он, казалось, даже не замечал этого. — Вызнали про ту статейку в газете?
Но Морган продолжал смотреть вслед карете застывшим от растерянности и негодования взором.
Никому на свете еще не удавалось так легко от него отделаться. Это было так неожиданно и унизительно! И просто невероятно!
Да как она осмелилась взять и выпроводить его, прогнать, как назойливую муху?! А ведь иные из женщин падали в обморок при одном взгляде на него! Готовы были вцепиться друг другу в волосы ради его мимолетной улыбки.
Боже милосердный, его расположения искали короли! А один султан даже навязывал ему в жены свою дочь. Но эта невзрачная особа обошлась с ним, как с мальчишкой-разносчиком: поблагодарила за услугу и выставила вон, под проливной дождь. Хорошо еще, не попыталась дать на чай.
Вспомнив ее слова о том, что даже шляпа на нем сидела в точности так, как говаривал какой-то ее приятель, он зло надвинул ее на самый лоб и пробормотал:
— Ладно же, мисс Серенити Джеймс! В следующую нашу встречу вам понадобится защита посолидней, чем ваша сестрица и старая ирландка!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пират моей мечты - Макгрегор Кинли



Очень хорошая книга)) Best 10/10
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиXalia
3.01.2012, 11.24





очень легкий роман, с юмором, читать не скучно и не затянуто. на твердую девятку
Пират моей мечты - Макгрегор Кинлиольга
24.02.2012, 23.36





Скучный роман, конец меня вообще разочаровал. Но если вы любите читать про пиратов, то может вас эта книга и заинтересует. Герои даже в любви друг другу ни разу не признались ((((
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиЗлата
19.03.2012, 10.46





это полная бредятина, на все 100 согласна с Златой.
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиМарго
9.06.2012, 22.27





А мне нравится
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиГалка
3.07.2012, 0.48





Да, скучновато. Пересказать можно в двух словах.
Пират моей мечты - Макгрегор Кинлиирина
24.10.2012, 21.48





А мне очень даже прехороший! С юмором)) 9 из 10
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиЛюдмила
20.02.2013, 20.07





Очень даже впечатляющий роман))
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиДия
21.04.2013, 17.10





Не понравился,скучный,про любовь не слова,любовных сцен почти нет один раз переспали на утро она его бросила и скрывалась,он ее ищет полтора года,, в конце романа он ее находит и выясняется ,что у него ребенок про которого она скрывала.полный бред.
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиНаталья
6.05.2013, 19.54





Роман вполне нормальный почитать во всяком случае можно,есть смешные сцены что уже хорошо в общем 8 из 10.
Пират моей мечты - Макгрегор Кинлирената
20.06.2013, 12.50





в конце г.героя показали нюней. он бедняжка ее 1.5 года искал, а она его так встречает. Я бы вообще разозлилась и придушила бы ее...Любителям эротики здесь нечего делать,только одна сценка и то, в конце.rnРоман нормальный , но концовка не так уж...6/10
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиНозанин
28.07.2013, 1.15





Роман нормальный и очень хорошо что нет описания однообразных любовных сцен. Сплошная эротика утомляет, а здесь всё в меру и к месту.
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиТатьяна
1.08.2013, 17.58





Роман супер советую
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиАлена
7.11.2014, 21.46





Главная героиня - эмансипе и суфражистка, которые появились к концу 19-го века, а не 18-го, времени романа. Она явно опередила время. Роман милый и с тонким юмором. Больше меня напрягла судьба сестры Моргана Пенелопы, проданной в бордель в 12 лет. В те времена в бордель продавали даже за долги родителей. А ЧТО ДО ГЛАВНОЙ ГЕРОИНИ - ДАМА С ПРИБАМБАСАМИ, КОТОРЫЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ НЕ ТАК УЖ РЕДКО. А закон природы гласит: чем глупее дама - тем лучше у нее муж!
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиВ.З.,67л.
2.10.2015, 16.49





г-гня действительно эмансипе и фемен, гг-ой тютя-вятя.. Роман не то, чтобы нудный, выбешивает наивность гг-ни и ее жизненная ослиная позиция.. Тупое упрямство, за нис не менее тупое раскаивание.. Задумка романа неплохая, но все портит напрочь тупая ггня.. особенно сцена с закрытой дверью и топором.. Надо было ему плюнуть ей в рожу от души и скинуть за борт. Быстро бы перестала кудахтать. Оценка 2/10
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиG
12.04.2016, 16.51





ути бозимой.. што сказать: героиня слишком эмансипирована (соглашусь с предыдущими комментариями) сама не знает, чего хочет и от жизни и от главного героя, который вообще непонятно за что в нее влюбился.. А эта сцена, где наша праведная феминистка узнает, что он пират и бла бла бла.. просто тошно было читать эти ее детские (ей типа 24 года) сопли.. Как вообще он ее не послал подальше вместе с ее заскоками и всем бредом, что она несла, куда подальше.. Концовка вообще нечто убийственное.. Оценка 1 /10 за неимоверный бред автора, котрая вознесла пиратов на пьедестал этаких джентельменов удачи, хотя это свойственно многим писательницам подобного жанра и к сожалению, многие из них не имеют вообще никакого представления о кораблх, моряках и тд.. Для сравнения советуют прочитать роман Марши Кенхем "Ветер и море"
Пират моей мечты - Макгрегор КинлиБаба с возу
12.04.2016, 18.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100