Читать онлайн Пламя, автора - Макголдрик Мэй, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пламя - Макголдрик Мэй бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пламя - Макголдрик Мэй - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пламя - Макголдрик Мэй - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макголдрик Мэй

Пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Руки Маргарет дрожали, пытаясь поднять защелку на двери. Ее пытливые глаза следовали за братом, который нетерпеливыми шагами мерял маленькую комнату. Внезапно он остановился.
– Значит, ты наконец решилась вернуться к нам.
Она с силой прижалась к двери и смотрела вниз, на тростник, устилавший пол.
– Где ты была, Маргарет?
Не поднимая глаз, она начала вытирать мокрые ладони о подол платья.
– Где, к дьяволу, ты была, Маргарет?
Горячность в голосе Аллена заставила ее съежиться от страха. Она нерешительно подняла глаза и посмотрела на его сердитое лицо.
– Во… ку…
– Нет. Молли была здесь, но она сказала, что не видела тебя.
Она замотала головой и повторила свои обрывки слов.
– Во… ку…
– Ты никогда не лгала мне раньше, сестра. А что же теперь?
Она отчаянно затрясла головой, и из ее глаз покатились слезы.
– Один из конюхов сказал, что видел, как ты ходила в часовню.
Маргарет перекрестилась.
– С… с…
– Почему ты так покраснела? Почему, Маргарет? – Опущенные руки Аллена сжались в кулаки. – Ты была со священником, с этой карликовой свиньей?
Она снова отрицательно замотала головой, а затем уставилась в пол.
– Во… во…
Аллен опустил на ее плечо свою большую руку.
– Это же сущий дьявол в обличье священнослужителя. Ты понимаешь это, сестра?
Маргарет подошла поближе и взяла его за руку.
– Я хочу, чтобы ты даже близко не подходила к нему. Я не желаю, чтобы ты имела с ним какие-либо дела. Ты понимаешь?
Она кивнула.
– Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь снова причинил нам боль. Больше никто и никогда, Маргарет. Никто и никогда!
Задрожав, она поспешно кивнула в знак согласия.


Бросив еще одно полено в потрескивающий огонь камина, Гэвин выпрямился и повернулся, преданно глядя в озабоченное лицо Джоанны. Она сидела в изголовье его кровати, колени были крепко прижаты к груди, а подбородок лежал на одеяле, которое она собрала вокруг ног. Посмотрев в ее глаза, взгляд которых был устремлен в темный угол комнаты, Гэвин обнаружил в них отблеск растревоженных воспоминаний.
Еще совсем недавно она была абсолютно счастлива в его объятиях. Пока они занимались любовью или беседовали на любые темы, не касающиеся ее прошлого, настроение Джоанны было превосходным, она была бодра и очаровательна.
Однако едва он начал задавать вопросы, которые, как они оба понимали, он не мог не задать, Джоанна моментально отстранилась, ушла в себя, и магическое очарование момента было нарушено.
Перед тем как вернуться к кровати, Гэвин взял со стола кувшин с вином и два полных кубка. Она подняла глаза и покорно встретила его взгляд.
– Есть еще многое, что мне необходимо узнать, – тихо сказал он.
– С чего бы ты хотел, чтобы я начала? Желаешь ли ты услышать все ужасные подробности пожара? Или хочешь узнать, как я спаслась от страшной смерти, в то время как моя семья погибла? – Ее голос упал почти до шепота.
Поставив вино и кубки возле кровати, он присел возле нее, но, почувствовав, что она вся дрожит, сразу же нырнул под одеяло. Его нога коснулась ледяной ступни девушки, и Гэвин, уперевшись спиной в резное изголовье, крепко обнял ее за плечи и прижал к себе. Этот жест доверия был простым действием, которое, однако, наполнило его сердце теплом, и Джоанна благодарно положила голову ему на грудь.
– Почему бы тебе не начать с самого начала? – Он коснулся губами ее волос. – Я хочу знать все.
– Ты говоришь о том первом лете, когда я приехала в замок Айронкросс?
– Нет, – возразил он, покачивая головой. – Я хочу, чтобы ты начала свой рассказ с более раннего периода. Расскажи мне о своем детстве.
Она повернулась к нему лицом.
– Наверно, ты спрашиваешь об этом, чтобы успокоить меня?
Гэвин увидел легкую улыбку, игравшую на ее губах, утвердительно кивнул головой и поцеловал ее. Губы были мягкими, податливыми и приветливо разомкнулись, почувствовав его прикосновение. Чтобы не позволить себе забыться в этом сладостном поцелуе и выяснить то, что сейчас было важнее всего, он с глубоким вздохом отодвинулся от нее.
– Джоанна, я хотел бы узнать о тебе все. В конце концов, ты единственная женщина в мире, которую я когда-либо просил стать моей женой.
– Твоей женой? Ты хочешь сказать, что все еще…
Ее слова замерли на губах, а нахмуренные брови и сердитый взгляд совершенно ясно говорили, что она пока еще не вполне осознала его предложение о женитьбе. Однако он полагал, что время для обсуждения этой темы еще впереди.
– Скажи мне, – подбадривал он ее, – когда ты была маленькой девочкой, была ли ты такой же тихой и застенчивой, как сейчас?
В ответ она насмешливо фыркнула.
– Тихой и застенчивой? Я не припоминаю, чтобы родители, вспоминая о моем детстве, когда-либо произносили эти слова.
– Ну конечно, нет! Как я мог забыть? Ведь ты была единственным ребенком!
– Именно. И не только единственным. Я была последней в роду Макиннесов.
– Должно быть, ты была озорницей. – Он ухмыльнулся. – Теперь я понимаю, какая ты – своевольная, упрямая и капризная. Разве я не прав?
Джоанна кивнула, уютно уткнувшись лицом в его грудь.
– Мой дед, Дункан, умер еще до моего рождения, а мои дяди, Александр и Томас, никогда не проявляли особого интереса к браку. Как бы то ни было, все родственники любили меня как собственного ребенка.
– Значит, мало того, что у тебя скверный характер от природы, так тебя еще больше испортили и изнежили в детстве.
– Верно, и даже хуже, – добавила она. – Мои родители слабо представляли себе, что я вытворяла. Возможно, они были слишком заняты друг другом и поэтому не видели ничего плохого в том, чтобы давать мне все, чего я только желала. При их попустительстве и бесконечном потакании обоих моих дядьев я, уверена, плохо бы закончила, если бы не влияние бабушки.
– У нее есть властная жилка.
– Ты знаком с ней? – удивленно спросила Джоанна.
– Да, это великая женщина. Я встретился с ней, когда готовился к отъезду в горы, чтобы вступить во владение замком Айронкросс. – Рука Гэвина нежно скользила по ее обнаженной руке. – Она была первой, кто представил мне тебя, моя маленькая волшебница, хотя и всего лишь посредством добрых слов.
– Как она себя чувствовала? – спросила Джоанна, беря его руку в свою. – Для нее, наверно, было невероятной трагедией узнать о смерти моего отца и… всех нас!
– Когда я ее оставил, она выглядела не очень здоровой, но у нее сильны дух и разум, которые помогают компенсировать то, что забрали годы. – Гэвин некоторое время прислушивался к шуму дождя. – Ее высказывания во время нашей встречи не свидетельствовали о том, что она потеряла надежду.
– Надежду? – спросила Джоанна, в недоумении поднимая на него взгляд. – Ты хочешь сказать, она подозревает, что кто-то выжил?
Гэвин нахмурился.
– Не думаю, что она смеет надеяться на такое чудо. Но ее манера вести разговор, то, как она убеждала меня отправиться в горы, – все это заставляет меня верить, что она надеется на справедливую кару для тех, кто совершил это злодеяние.
Гэвин заметил, что выражение лица Джоанны изменилось. Она отвернулась и стала пристально вглядываться в темноту комнаты, будто пытаясь найти в ней нечто незримое. Что-то из сказанного им задело струну ее растревоженной памяти.
– Соответствует ли мое описание леди Макиннес твоим воспоминаниям о ней? – спросил он.
Она быстро повернулась и кивнула с легкой улыбкой.
– Она всегда была человеком решительным, если уж бралась за какое-то дело. Как я уже говорила, только ее влияние и постоянные нравоучения направили меня на путь истинный. Говорила ли она тебе что-нибудь, когда вы встретились в последний раз… я имею в виду, обо мне? Или по поводу замка?
– Насколько я помню, вопросы сейчас задаю только я!
– Это ты умеешь, – мягко сказала Джоанна, легким прикосновением разглаживая морщинку на его лбу. – Хотя за эти несколько месяцев я многому научилась, но всегда помнила некоторые вещи, о которых она мне успела рассказать за прошедшие годы. Если посмотреть на все, что было, внимательно, то многое окажется связанным между собой.
– Она просила меня разыскать твой портрет. По правде говоря, я понял так, что портрет – это единственная вещь в замке, которую она рассчитывала получить.
Джоанна села в постели и повернулась к нему.
– Упоминала ли она что-либо еще? Она говорила тебе о несчастьях, которые преследуют наш род?
Гэвин следил за тем, как ее пальцы нервно дрожали в его руках.
– Твоя бабушка рассказала мне о том, как умер каждый из ее сыновей, а также упомянула, что проклятие замка Айронкросс не имеет ничего общего с существованием призраков или гоблинов. Она говорила о Зле, которое обитает в этих местах, но подчеркивала, что это Зло, исходящее из человеческого сердца.
– И она убедила тебя докопаться до истины.
– Да, – кивнул он. – У меня есть землевладения и люди на равнине, и я никогда не планировал превращать замок Айронкросс в свой дом. Граф Энгус преподнес мне эти владения в дар, и я вижу, что здешним людям сейчас необходим хозяин, который позаботится о них. Но я никогда не приехал бы в горы, если бы не визит ко мне твоей бабушки. Именно он и послужил толчком к этой поездке.
– Ты сожалеешь о том, что приехал? – спросила она тихо.
Он заглянул в ее бездонные синие глаза и искренне ответил:
– Я навсегда останусь должником твоей бабушки. Она подарила мне теплоту солнца. – Он поднес ее руку к своим губам. – Она подарила мне тебя.
Джоанна быстро отвернулась, но Гэвин успел увидеть слезы, предательски скатившиеся по ее щекам. С неохотой он позволил ей освободить руку из своей ладони и застыл, любуясь ее прекрасным профилем, в ожидании, когда она найдет нужные слова.
С некоторым удивлением он обнаружил, что его горло сжалось, а в груди стало нарастать неизведанное ранее ощущение. Его руки испытывали почти болезненное желание снова вернуть ее в свои объятия.
С усилием он отвел от нее взгляд и стал смотреть на огонь, пылающий в камине. В голове Гэвина опять пронеслась мысль, не дающая ему покоя. Он просто не может позволить себе подоб-. ные чувства. Всю свою жизнь он видел, как смерть отмечала печатью тех, к кому он был искренне привязан, поэтому поклялся себе, что больше никогда не повторит этой ошибки. Он был предводителем своих воинов, землевладельцем. У него были обязанности по отношению к другим людям, но не было потребности в сближении с кем-либо. Гэвин не хотел больше любить или быть любимым.
Но появилась она и внесла хаос в его сердце.
«Правда, – думал он, – я предложил ей стать моей женой. Однако это предложение связано с вопросами обычаев и чести». Безусловно, размышлял Гэвин, он никогда не испытывал физического влечения, которое хотя бы отдаленно напоминало те вспышки молнии, которые зажигают его кровь каждый раз, когда он смотрит на Джоанну. Но в любом случае брак, который он предложил, разрешил бы все проблемы в возникшей ситуации. Она не может больше жить как отшельница в подземельях замка. Их союз позволит ей вернуть то, что принадлежит ей по праву. По справедливости замок Айронкросс должен принадлежать ей, независимо от действий лорда-канцлера и того, что сейчас его владельцем являлся Гэвин.
Повернувшись к Джоанне, он поднес руку к ее шелковистой коже и вытер сверкающий след от еще одной слезинки.
«Все это правда, – подумал он. – И все это ложь».
– Я помню, как все случилось, – промолвила она, нарушив тишину. – После первого лета, которое я провела здесь, в Айронкроссе, я вернулась ко двору и к бабушке переполненная впечатлениями и рассказывала о том, как полюбила горный край и это место. – Тыльной стороной ладони она смахнула с лица очередную слезу. – Но ее реакция оказалась совершенно не такой, какую я ожидала. Она просто ошеломила меня своим поведением. – Джоанна задумалась на мгновение, и на ее лице отразились переживания, вызванные воспоминаниями. – Бабушка пришла в ярость, и я поняла, что это связано с моим восторгом от поездки в горы. Но я не могла понять причину такого гнева. В моей любви к Айронкроссу и к этим краям не было ничего нового, ведь она сама несколько лет жила среди этих людей. Я никогда раньше не видела, чтобы она так бушевала.
– И долго она так злилась? Она как-нибудь объясняла причины своего поведения?
При этом вопросе брови Джоанны нахмурились.
– Не сразу, но ее гнев относительно быстро стих, после того как я уехала от нее, защищая себя и эту местность. Затем, и это тоже было неожиданно, моя бабушка стала выглядеть очень испуганной. Я никогда до этого не видела ее в таком состоянии. Она буквально умоляла меня не возвращаться сюда. Наконец она стала говорить мне те же вещи, о которых позже рассказала тебе. Это касается гибели моего деда и дядьев. Речь шла о том, что их смерти выглядят как несчастные случаи, но она называла их убийствами.
– Леди Макиннес ни разу не сделала столь далеко идущих выводов в беседе со мной, хотя смысл ее высказываний был достаточно понятен. Но говорила ли она тебе когда-нибудь о доказательствах? Подозревала ли кого-то конкретно? Это она обвинила во всем Мать?
Джоанна замолчала, и Гэвин мог явственно видеть, какая борьба происходит сейчас в ее душе.
– Джоанна, когда ты впервые заподозрила Мать?
Их взгляды пересеклись, но она продолжала молчать.
– Скажи мне, Джоанна, – настаивал он. – Это наше общее дело.
– Эта битва моя. Не твоя.
– Нет, – он покачал головой. – Возможно, так и было до того, как я приехал сюда. Но, по крайней мере для внешнего мира, я являюсь владельцем замка Айронкросс. И теперь, особенно после всего, что произошло сегодня вечером, все это непосредственно касается и меня.
Ее глаза сверкнули.
– Сегодняшний вечер тебя ни к чему не обязывает, хотя… – Она подняла руку, призывая его к молчанию. – У тебя тоже может быть интерес в этом деле из-за пожара, случившегося в твоей комнате прошлой ночью. Ты ведь знаешь, что он не был случайностью. Кто-то побывал здесь. И пытался уничтожить тебя! – Она долго смотрела на красные рубцы на своих руках. – Пожалуй, ты прав. Твоя жизнь в опасности, и ты имеешь право знать.
– Страх смерти не имеет никакого отношения к моему желанию узнать истину. Но сейчас мною движет другое – то, что ты рядом со мною, ты жива, ты не прячешься и ты в безопасности.
Она посмотрела на него сияющими глазами. Любовь, которую Гэвин увидел в их глубине, заставила его дыхание прерваться.
И тут же в дальнем уголке его памяти всплыла жгучая боль тягостных воспоминаний о смерти, о тех, кто уже умер, о тех, кто любил его.
– Так когда ты впервые стала подозревать Мать? – еще раз упрямо повторил он, и даже для собственного слуха его голос прозвучал грубо. – Насколько я наслышан, до этого пожара вы с ней были большими друзьями.
– Да, мы были дружны, – признала она. – В сущности, одно время я была настолько глупа, что восхищалась ею. Я даже защищала ее.
– Защищала ее? От кого?
– От моей бабушки, разумеется.
– Разве леди Макиннес недолюбливала ее? Она хорошо знала Мать?
Джоанна покачала головой.
– За все годы, пока Макиннесы были владельцами этих земель, моя бабушка, насколько мне известно, провела здесь очень мало времени. Поэтому я не могу себе представить, что у нее была возможность проводить достаточно времени в аббатстве и, в частности, с Матерью. Но, как я тебе уже говорила, после того первого лета, когда я вернулась отсюда, именно мои рассказы о беседах с Матерью и то, как я ее восхваляла, больше всего обеспокоили мою бабушку.
– Значит, именно в тот момент ты выступила в ее защиту?
– Да, – кивнула она. – Это было ошибкой. Сейчас я это понимаю.
– Но объясняла ли тебе бабушка причины своей тревоги?
Джоанна снова медленно кивнула.
– Конечно. Бабушка ненавидела Мать, поскольку та несла ответственность за все смерти в замке Айронкросс. Разве этого недостаточно?
– Да, – мрачно произнес он. – Этого вполне достаточно… если это правда. Но о каких доказательствах она говорила?
В этот раз Джоанна замотала головой.
– Она не проявляла желания упоминать что-либо конкретное. Именно по этой причине я весьма усердно защищала Мать. Но я была так наивна… – с горечью проронила она, рассеянно водя рукой по одеялу.
– Джоанна, расскажи мне, что случилось! – Он постарался, чтобы его голос звучал ободряюще. – Помоги мне понять, что ты чувствовала тогда и что видела.
– В ту осень, возвратившись в Стирлинг, я была полна радужных мечтаний. В течение лета у меня была возможность встречаться и работать с Матерью и другими женщинами из аббатства. Тогда они были для меня самыми замечательными людьми на земле. Они были добры и преданны своему делу. Я помню, что поразилась силе их веры и удивительной сплоченности, с которой они помогали своей пастве и защищали ее. С чувством восхищения, укоренившимся в сознании, я возвратилась ко двору и обнаружила, что моя бабушка называет духовного лидера этих людей «дочерью самого Сатаны». – Джоанна сокрушенно покачала головой. – Что я только ни говорила, как ни умоляла ее, она наотрез отказывалась сказать больше. – Джоанна судорожно сжала руку в кулак. – Я была воспитана таким образом, что не верила в придворные сплетни. И никогда не принимала участия в пустопорожней болтовне. Теперь же оказалось, что самый близкий человек, прививший мне определенные жизненные ценности, ожидал, что я приму ее слова без всяких возражений. Бабушка потребовала, чтобы я держалась от Матери и женщин, которых она собрала вокруг себя, подальше.
Гэвин положил ладонь на ее руки, что заставило Джоанну вновь поднять глаза.
– Но когда ты снова вернулась в горы следующей осенью, то, несмотря на ее просьбы, опять отправилась в аббатство.
– Так и было, – прошептала она. – То, что я решила пойти против воли бабушки, причиняет мне сейчас боль.
– И тогда что-то произошло.
– Да, кое-что произошло, – подтвердила она, и ее взгляд затуманился воспоминаниями. – Во время моего последнего посещения аббатства я случайно услышала разговор о собрании, которое должно было вскоре состояться. Речь шла о некоем ритуале для женщин. Мое любопытство взыграло, и, поскольку меня не пригласили, я была решительно настроена на то, чтобы выяснить об этом деле все, что только удастся.
Гэвин обратил внимание на то, что ее руки вцепились в одеяло, и крепко взял их в свои ладони. Она глянула на него, почти испуганная этим жестом внимания.
– Где произошло это собрание, Джоанна?
– В подземелье, расположенном под замком, – хрипло прошептала она. – В том же помещении, где находятся склепы.
Джоанна вздрогнула, и Гэвин ощутил, как в комнате словно неожиданно повеяло холодом. Посмотрев в сторону камина, он некоторое время следил за шальной игрой языков пламени.
– Так ты пошла туда?
– Я собиралась это сделать. Видишь ли, они планировали собраться в ту же ночь. Это была ночь полнолуния. Но все было не так просто. Немного раньше в тот же день из замка прислали записку, в которой говорилось, что приезжает граф Этол. Для меня не было новостью, что он должен приехать, и я знала также, что между Этолом и моим отцом должен состояться весьма неприятный разговор по поводу… моей помолвки. Поэтому я никак не могла оставаться в аббатстве.
Гэвин потянул одеяло и прикрыл им оголенное плечо девушки.
– И в ту самую ночь случился пожар?
– Да. В ту ужасную ночь. – Джоанна кивнула и снова вздрогнула. – Я оставалась в Грейт Холле сколько смогла. Как я и предполагала, между отцом и Этолом началась ссора. К моему ужасу, оба рассвирепели так, как никогда раньше. В конце концов, воспользовавшись в качестве предлога их нежеланием утихомириться, я сбежала в свою комнату и оттуда отправилась через потайные переходы вниз. Я хотела попасть в подземелье еще до восхода луны.
– Но как тебе удавалось не заблудиться в этих лабиринтах? – с любопытством спросил Гэвин.
– Благодаря Этолу, – прошептала она. – Предыдущим летом я смогла уговорить его показать мне подземные коридоры и пещеры. Однажды он даже довел меня до Адских ворот.
– Странно, что владелец соседних земель оказался настолько осведомлен о секретах этого замка!
– Не так странно, как ты думаешь. Пещеры не представляют собой тайны. Как он сообщил, мой отец сам показал ему секретные проходы, когда они еще были юнцами. Позже, уже будучи взрослым, Этол продолжал проводить в этих лабиринтах много времени. После смерти деда в течение долгого времени никто из моих дядьев не хотел постоянно находиться здесь в качестве хозяина земельных владений. Этол вспоминал, что в те годы он с приятелями исследовал пещеры исключительно с целью испытать рискованное приключение. В тот период отец время от времени возвращался в горы, и, насколько мне известно, одно время они даже довольно близко дружили.
Джоанна нервно накручивала волосы на палец.
– Этол говорил мне, что все считают замок местом, где обитают призраки. Поэтому для молодых парней, живущих поблизости, пройти по мосту через Адские ворота было настоящим испытанием на мужество.
Гэвин постарался вернуть разговор в русло событий, касающихся той роковой ночи. Он, конечно, хотел бы узнать больше об Этоле и о пресловутых Адских воротах, но с этой информацией можно было немного подождать.
– Расскажи мне, что же случилось потом… в ночь пожара… когда ты отправилась в подземные коридоры.
– Найти подземелье оказалось легко, но в нем царила гробовая тишина. – Джоанна подскочила от неожиданности, когда порыв ветра сильно ударил деревянными оконными ставнями о стену. Она поплотнее закутала плечи в одеяло. – Итак, я решила остаться там, спрятаться и ждать.
– И они пришли? – спросил Гэвин.
В комнате опять раздались завывания ветра, и Гэвин, раздраженно посмотрев на распахнутые окна, отбросил покрывало, подошел к окнам, с некоторым усилием закрыл ставни и запер их на щеколды. Оказалось, что снаружи бушует настоящая буря: дождь, попавший на обнаженную кожу, был колючим и холодным. Повернувшись к Джоанне, он был поражен тем, насколько хрупкой и испуганной она сейчас выглядела. Он подумал о тех испытаниях, которые ей пришлось пережить в течение последних месяцев, и о силе духа и тела, которую она должна была иметь, чтобы выжить в таких нечеловеческих условиях. А теперь казалось, что вся эта сила духа куда-то испарилась.
Он подошел к постели, и Джоанна, откинув покрывало, подарила ему взгляд, поразивший его в самое сердце. Она протянула к нему руки, и Гэвин крепко прижал ее к себе. Было так легко потеряться в ее объятиях! Она и вправду оказалась волшебницей, сломав броню и барьеры, которые он годами создавал вокруг себя. Его мечта, сошедшая с портрета, положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце, на то место, где, как он думал раньше, он создал самую мощную линию обороны. Теперь Гэвин понял, насколько ошибался.
– Они пришли, – тихо произнесла она. – Но не как женщины, которых я знала раньше. Они пришли как незнакомки, как группа обезумевших фурий, выкрикивающих свои песнопения.
– Они заметили тебя?
Она отрицательно покачала головой и крепко прижалась к его щеке.
– Нет, я была настолько потрясена их появлением в склепе, их действиями и дьявольскими молитвами, что лишилась дара речи, способности двигаться и замерла там, где спряталась с самого начала.
Она опять задрожала, и Гэвин под покрывалом стал водить теплой рукой по ее телу. Кожа девушки была холодной как лед.
– Что случилось потом, Джоанна?
– Это был своего рода ритуал. Причем он был таким же знакомым для них, как процесс дыхания для тебя или для меня. Я не могу сказать, был ли он христианским или языческим. Скорее всего, дьявольским. Но то, что произошло потом, обеспечило мне ночные кошмары до конца дней!
Гэвин резко поднял голову, когда языки пламени из камина внезапно почти достигли каминной полки.
«На таком ветру и учитывая возможные нарушения тяги в дымоходах, – подумал он, – удивительно, что весь замок не сгорел дотла еще давным-давно».
– Это была наиболее шокирующая часть из всего, что они делали. – Речь Джоанны стала прерывистой. – В какой-то момент я увидела, как одна из женщин с воплем, походившим на рев фантастического чудовища, бросилась на колени возле погребального костра, который они соорудили в центре помещения, и подожгла его. Я до сих пор продолжаю слышать нарастающий хруст и гул загоревшегося тростника, камыша и веток. Пламя озарило все подземелье, смешались тени и свет. И тогда женщины, подобно демонам, ринулись в языческую пляску, кружась и падая под неистовые стоны и завывания. Казалось, что они потеряли человеческий облик! А Мать совершенно спокойно наблюдала за этой безумной оргией.
Хотя Гэвин никогда не был свидетелем подобных ритуалов, он кое-что слышал об определенных местах, как в горной части страны, так и в западных областях, где происходят такие загадочные сборища. Одни говорили, что это древний ритуал, а большинство вообще предпочитало не распространяться на эту тему.
Как бы то ни было, сказанное не могло служить основанием для обвинений Матери в совершении убийств.
– Но это было еще не все, – продолжала Джоанна. – В то время как женщины продолжали свои танцы и песнопения, Мать обратилась к ним с проповедью, в которой упоминала о владельцах этой земли и о Зле, связанном с ними, а также о проклятии и традициях. Я стояла, спрятавшись от них за надгробием, и вдруг осознала, что она ведет речь о моем отце. Она призывала к свершению правосудия. Мать вызывала некую силу, несущую смерть… ему и всем, кто живет в этом месте.
Джоанна потянулась к Гэвину и крепко сжала его руку в своих ладонях.
– Как я ни была поражена тем, что происходило в подземелье раньше, это было ничто по сравнению с моим состоянием, когда я услышала эти слова. Я имею в виду то, что она говорила о моем отце, Джоне Макиннесе! Он был мирным человеком, который никогда преднамеренно не причинил боли или страданий ни одной живой душе.
– Что произошло потом, Джоанна?
– В конце концов они покинули склеп, все еще с безумными глазами и охваченные неистовством. Я не могла поверить в то, что увидела и услышала. Я сидела в углу, потрясенная зрелищем, свидетелем которого стала, и была не в силах пошевелиться не знаю сколько еще времени. – Она затихла, как бы вглядываясь в темные уголки памяти. – Не знаю, что заставило меня прийти в себя – страх или чувство предательства, но через некоторое время я смогла двигаться. Да, я нашла в себе мужество и отправилась назад, в свою комнату, хотя подсознательно чувствовала, что могу опоздать.
Джоанна уже не просто вздрагивала, ее трясло как в лихорадке. Гэвин приподнял ее, нежно усадил к себе на колени и крепко обнял, защищая барьером из своих рук.
Над озером прозвучал продолжительный, навевающий ужас раскат грома.
– Я пришла слишком поздно, – заговорила она сквозь шум грозы. – Когда я дошла до проходов в южное крыло, дым был уже очень плотным, а жар нестерпимым. Я почти задыхалась, но все-таки полезла наверх. Все вокруг было охвачено пламенем. Сквозь рев огня доносились слабые крики. Я погубила их! Я слишком долго просидела в склепе. Я…
Она больше не в силах была продолжать. Слезы потоком хлынули по ее щекам. Гэвин крепко прижал ее к груди. Его сердце пронзила острая жалость к этому хрупкому созданию, и он стиснул зубы. Как близка ему была скорбь, которую она сейчас испытывала. Как хорошо знакома ему боль утраты тех, кого любишь! И обреченная беспомощность того, кто выжил. И чувство вины за то, что не смог помочь.
Они сидели молча довольно долго, пока наконец она, глубоко вздохнув, продолжила:
– Я едва смогла добраться до верхних этажей. Думала, что вот-вот потеряю сознание, воздух был горячим и дымным. Я попыталась открыть панель в своей комнате, но защелку заклинило. Пламя, расползшееся по поверхности двери, уже лизало мои руки. Они горели… я ощущала запах собственной обожженной плоти. Но я… я застряла в коридоре, в то время как мои мать и отец оказались в ловушке внутри. Я бросилась назад. Как в ночном кошмаре, спотыкаясь, я бежала по коридорам. Мне удалось обнаружить другую панель. Но с ней случилось то же самое. Повсюду, куда мне удавалось добраться, происходило одно и то же. Я не могла пройти. Помню, что попала в коридор, который, я знала это точно, ведет в спальню моих родителей. Я пыталась выломать панель, я кричала и старалась руками оторвать горящее дерево, чтобы попасть внутрь. Но… но к тому времени все они, должно быть, уже были мертвы. Они все погибли. А я обречена жить…
Гэвин прикрыл рукой ее дрожащие пальцы и прижал их к своему сердцу.
– Как может человек противостоять пламени?
Она положила голову ему на грудь. Ее голос был холодным и почти безжизненным.
– Пламя ничто по сравнению с теми муками, которые я испытываю, продолжая жить.
В мыслях Гэвин снова совершил путешествие в прошлое, на покрытые грязью поля у Флодден Филд. Он ведь тоже был свидетелем гибели своей семьи – и оказался слишком далеко, чтобы помочь старшим братьям во время битвы. Он тоже вынужден был терпеть воспоминания о том, как был сражен, как беспомощно лежал среди умирающих и мертвых.
Он мечтал умереть. Но за ним пришел горец, раненый Эмброуз Макферсон, который взвалил его на плечо и двое суток тащил на себе назад, в горы. Гэвин отсутствующим взглядом окинул окна комнаты. Буря снаружи продолжала нарастать, а раскаты грома сопровождались многократным эхом.
Он вспомнил, какие только несчастья ни накликал на Эмброуза в то время – от угрозы физического насилия до словесных оскорблений его человеческого достоинства. Гэвин сделал все, чтобы заставить горца бросить его. Как и Джоанну, Гэвина заставили выжить.
Однако несгибаемое мужество Эмброуза, казалось, не знало границ. Лишив его возможности покончить с собой, упрямый горец говорил только о надежде. О шансе на будущее. О Шотландии, которой он нужен как никогда. Эмброуз Макферсон показал ему, что такое храбрость и сила вместе с состраданием. А позже он научил его дружбе и верности, которые связывали людей не менее крепко, чем кровные узы. Это было именно то, в чем Джоанна сейчас так остро нуждалась.
«Теперь моя очередь, – подумал Гэвин, – донести до нее тот урок, который когда-то преподал мне друг».
– Думаю, что среди этого кошмара я на какое-то время потеряла сознание. – Голос Джоанны снова вернул его к настоящему. – В сущности, когда я впервые пришла в себя, то была в близком к безумию состоянии, поскольку не могу вспомнить ничего из того, что со мной тогда происходило. Мои первые ясные воспоминания относятся к более позднему времени, когда я очнулась у подземного озера под замком. Мои руки лежали в холодной воде, а невыносимая боль волнами пронизывала все обгоревшее тело.
– Ты возвращалась в южное крыло?
– Я пыталась, но меня охватила лихорадка, а боль, опалявшая руки, почти сводила меня с ума. Думаю, что я оставалась лежать там, во мраке пещеры, долгие часы… или дни… время уже ничего не значило для меня. Но потом, после того как прошло бог знает сколько времени, я обнаружила, что стою. Не знаю, что заставило меня встать, но я ощущала себя марионеткой, удерживаемой невидимыми нитями. Кое-как я добралась по тоннелям в выгоревшее крыло, но там никого не было. Все лежало в руинах. Только холодный пепел, и больше ничего.
Джоанна тяжело дышала, а ее тело окаменело в его руках. Гэвин нежно поглаживал ее спину. Он видел, как по лицу Джоанны стекают слезы. Через какое-то время ее плечи расслабились, а дыхание стало более ровным.
– Ты думаешь, это происходило на следующий день?
Она пожала плечами.
– Я потеряла чувство времени. Помню только, что стемнело, и вокруг не было ни души. – Глубоко вздыхая, она отвернулась.
– Ну а как же остальная часть замка, Джоанна? Где находились остальные слуги, которых не было в этом крыле? Разве ты не могла позвать хотя бы одного из них на помощь?
Внезапно придя в ярость, она замотала головой.
– Я никогда не пошла бы к ним. Как я могла? Они были такой же частью этих убийств, как и сама Мать!
Гэвин повернулся и, взяв ее за подбородок, приподнял его так, что их глаза встретились. Пока они неотрывно смотрели друг другу в глаза, комнату в очередной раз озарила вспышка молнии.
– Что ты хочешь этим сказать?
Немедленно последовавший за этим мощный раскат грома разделил его вопрос на два.
– Что ты подразумеваешь, когда говоришь, что они были частью этого злодеяния?
– То, что есть на самом деле, – ответила Джоанна, и в ее глазах появился яростный блеск. – Все женщины этого дома входят в паству Матери. Я видела их в склепе. Ты ведь не думаешь, что я с ними незнакома? Они все были там. Кухарка Гибби, Молли и ее помощницы по хозяйству. Даже эта немая, Маргарет. Они все соучастницы. Все до единой… несли пламя смерти!
– Тем не менее ты лично не видела, как они поджигали южное крыло, не так ли?
– В этом не было нужды, – гневно ответила Джоанна. – Разве того, что я видела, недостаточно?
– Нет, я думаю, что этого достаточно, – честно ответил Гэвин. – Но это не означает, что мы должны прекратить поиски доказательств их вины.
– Но они виновны.
– Так утверждаешь ты, – возразил он. – Но ты не можешь быть более уверенной в вине Матери, чем твоя бабушка. И ты пока не можешь сделать ничего, чтобы определить меру вины этих женщин.
– У тебя может быть свое представление об истине. – Джоанна пристально посмотрела в его глаза. – Но оно всего лишь твое!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пламя - Макголдрик Мэй



История такая могла быть,во времена средневековья.Но книга написана не интересна. Очень много не стыковок.Жила 6 месяцев в подземелье с крысами летучими мышами, спала на истлевшей соломе. Питалась чёрте чем, больше в проголодь.А красавица была не писанная. Волосы шёлковые, золотом блестели. Чтоб их промыть сколько горячей воды нужно было икаких нибудь средств хотя и средневековых.От такой жизни она бы вшами да блохами изошла. Руки бедняжка обожгла так что рубцы остались безобразные. Да с такими ожогами без медобработки, помочила в грязном озере. Да в те времена 100%гангрена. Я не любитель откровенных постельных цен. Но эти как будто они супруги прожившие лет 10. Которым некогда поговорить о делах кроме как в постели в преремежку с приятным. Так влюблённые себя не ведут.Книга читается трудно или перевод плохой.
Пламя - Макголдрик МэйТатьяна
21.09.2013, 13.44





до читала до 15 главы,нудятина.
Пламя - Макголдрик Мэйj
15.09.2015, 11.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100