Читать онлайн Обретенная мечта, автора - Макголдрик Мэй, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обретенная мечта - Макголдрик Мэй бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обретенная мечта - Макголдрик Мэй - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обретенная мечта - Макголдрик Мэй - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макголдрик Мэй

Обретенная мечта

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Порция не знала, где окажется через год, даже через месяц, однако оставаться равнодушной к тому оживлению, что царило в Фэнл-Холле
type="note" l:href="#n_3">[3]
, не могла. В огромный зал набилось несколько сотен человек, представляющих различные слои общества. Здесь были адвокаты и учителя, торговцы и слуги, моряки и простые рабочие. Среди присутствующих были и женщины. Порция не в первый раз посещала подобные собрания, многие лица были ей знакомы, а кое-кого она знала и по именам. Все, кто приходил сюда, хотели одного – чтобы их голос был услышан, чтобы им позволили самостоятельно распоряжаться будущим земли, на которой они живут.
Здесь выдвигались самые разнообразные предложения, проводились голосования по поводу принятия того или иного решения. В зале стоял невообразимый шум. За девять месяцев Порции довелось услышать выступления многих ораторов, но самым лучшим из них был Сэм Адаме. Его призывы отличались такой четкостью и ясностью, что у собравшихся возникало желание немедленно приступить к действиям. Идея борьбы против общего врага объединяла тех жителей Бостона, которые приходили сюда.
Как и обычно, Порция направилась к выходу незадолго до окончания собрания, чтобы не быть замеченной во время традиционного обмена «любезностями» с солдатами, которые в дни проведения подобных мероприятий выстраивались вокруг Док-сквер.
– Мисс Эдвардс?! – раздался за спиной знакомый голос. – Не ожидал увидеть вас в таком месте в столь замечательный день.
– Сердце в груди у Порции гулко заколотилось. Обернувшись, она увидела Пирса.
– Это вы, мистер Пеннингтон?! – Порция понимала, что удивляться тут нечему: Пирс занимался морскими грузоперевозками, поэтому его интерес к подобным собраниям представлялся вполне естественным.
– Я был очень разочарован, получив утром вашу записку, – тихо произнес Пирс. – В которой вы сообщили об отмене сегодняшней встречи.
Порция принялась теребить тесемку сумочки. Вчера девушка долго размышляла о том, что может случиться, если она все же решится отправиться в дом Пеннингтона, и вспомнила предостережения Мэри. Порция представляла, что может предложить Пирс, ей даже хотелось это испытать, но она не могла себе позволить стать падшей женщиной. И утром написала Пирсу записку, в которой приносила свои извинения, а поскольку точного адреса не знала, подсунула ее под дверь конторы на пристани Лонг-Уорф.
– Из-за новой работы у меня практически не остается времени. И мне кажется, как-то не подобает… – Пребывая в полной растерянности, Порция не могла вспомнить, что именно написала в записке.
– Вы совершенно правы. Я вел себя непозволительно, пытаясь давить на вас и настаивая на визите.
– Вы и не давили на меня, – отозвалась Порция и, вздохнув, решила все же не отвергать благородный жест. – Спасибо за понимание, мистер Пеннингтон.
– Вы позволите мне проводить вас?
Порция не представляла, каким образом остудить свои пылающие щеки.
– Разумеется, сэр. Почту за честь. Некоторое время они шли молча.
– Похоже, мисс Эдвардс, и вас не оставляет равнодушной политическая ситуация в Бостоне, – заметил Пирс.
– Да, мне все это очень интересно, – призналась Порция.
– Так вы, значит, не в первый раз слушаете выступления местных демагогов?
Порция покачала головой. Она была рада тому, что Пирс сменил тему для разговора.
– Однако ушли вы, так и не дождавшись окончания.
– Я еще зимой получила хороший урок. После одного из собраний выходила вместе со всеми, и в меня случайно угодил снежок, брошенный в сторону солдат. В результате я поскользнулась и потом целую неделю ходила с огромным синяком.
– Какой ужас! Но откуда вы знаете, что метили не в вас?
Мальчишка, который помог мне подняться и проводил до дома, признался, что это он в меня попал. Бедняга очень переживал из-за своей оплошности.
– Поделом ему, – сказал Пирс и увел Порцию немного в сторону, чтобы дать дорогу торопившимся прохожим. – Даже удивительно, что и после того случая вы продолжаете приходить сюда.
Порция пожала плечами.
– Без падений и ушибов в жизни не обойтись. Однако из-за них не следует сворачивать с избранного пути.
Пирс улыбнулся, и от его улыбки у нее в груди словно вспыхнул огонь. Она почувствовала, как он ласково провел ладонью по ее спине, прежде чем убрать руку.
Они продолжали идти по выложенной брусчаткой мостовой, и когда навстречу им попались две изысканно одетые дамы с детьми в сопровождении слуг, Порция не могла не заметить, с каким восхищением женщины смотрели на Пеннингтона.
Она прекрасно понимала, что не только привлекательная внешность и рост выделяли его среди других. Пеннингтон являлся незаурядной личностью, обладавшей внутренней притягательностью, и, кроме того, был, видимо, и впрямь, как утверждала Белла, хорошо известен женской части бостонского населения.
Порция попыталась было создать между собой и Пирсом некоторую дистанцию, но он тут же взял ее за руку и не отпустил даже тогда, когда остановился перекинуться парой слов с тремя шедшими навстречу мужчинами, которые, как она знала, были членами политической группировки из Саут-Энда.
– Судя по всему, вы тоже нередко посещаете собрания, – заметила Порция, когда они пошли дальше.
– Эти люди пытаются что-то делать. Я замечаю определенный прогресс. – Пирс окинул взглядом снующих вокруг прохожих и, понизив голос, продолжил: – И некоторые их методы я даже одобряю.
– Интересная у вас позиция, если учесть, что из-за этих людей вы наверняка терпите убытки всякий раз, когда парламент вводит очередные санкции против жителей Бостона.
– Есть вещи и поважнее денег.
– Вот тут я с вами согласна, мистер Пеннингтон.
– Представьте, бывая на собраниях, я порой испытываю боль. Когда вспоминаю о нашем поражении в Шотландии. Ведь мы, в сущности, боролись за то же самое.
– Однако у этих людей есть некоторое преимущество. Они как-никак отстаивают права англичан. Шотландцы – совсем другое дело.
– К сожалению, это так.
– Насколько труднее вашим соотечественникам выражать свое недовольство под тяжелой дланью британского военного правосудия.
– У вас довольно радикальные взгляды, мисс Эдвардс. – Пирс кивнул в сторону двух солдат в красных мундирах, стоявших на углу. – Но эта тяжелая длань растет из весьма длинной руки. Что ж, время покажет, насколько мистер Адамс и его друзья преуспеют в своей борьбе.
Порция вдруг заметила, что идут они уже по направлению к пристани Лонг-Уорф.
– А вы верите, что их ждет успех? – спросила она.
– Верю. Эти люди или же их предки прибыли сюда, чтобы начать все заново. Их предводители отличаются недюжинным умом, лидирующих позиций они достигли благодаря своим способностям и энергии, ни происхождение, ни общественное положение здесь не имеют значения. Не то что в парламенте, или когда речь идет о престолонаследии. Жители колоний стремятся обрести свободу и независимость. Это их право. А главное – в финансовом отношении колонии практически не связаны с Англией.
– Ну да, – кивнула Порция. – Колонисты в английском правлении не нуждаются, зато Англия нуждается в деньгах колонистов.
Пирс взглянул на нее с некоторым изумлением:
– Неплохо сказано.
– Однако одними разговорами британскую армию не одолеть. Я, конечно, не одобряю насилия, но считаю, что недовольство колонистов не будет воспринято должным образом, пока они не вооружатся.
– Интересная мысль. И где же вы такое услышали? В доме пастора Хиггинса? Или же капитан Тернер поделился с вами своими соображениями по поводу проблем колониального правления?
– Ни то ни другое. В семье Хиггинсов не принято обсуждать политику. А с капитаном Тернером у нас не настолько доверительные отношения, чтобы он мог высказать при мне подобную мысль. – Порция бросила взгляд на два военных корабля, стоявших на якоре неподалеку от пристани. – Это мое собственное мнение. Не думаю, что мистеру Адамсу, или Отису, или даже доктору Франклину удастся убедить короля одними только словами.
– Похоже, в ваших жилах действительно течет та самая кровь, – тихо произнес Пирс, переводя Порцию через дорогу.
– Какая кровь?
– Якобитская. Кровь ваших предков. – В голосе Пирса звучало одобрение.
Порция не нашлась что сказать. Она не привыкла получать комплименты, а в этих словах, безусловно, присутствовал комплимент, хотя и не совсем обычный. Как ни странно, Пеннингтон, оказывается, не забыл то, что она сообщила ему о своем прошлом. Значит, не счел ее рассказ пустой болтовней.
Они продолжали идти по улице, и девушка, осознав, что Пирс по-прежнему держит ее за руку, из соображений приличия попыталась робко высвободить ладонь. Однако он не позволил это сделать и даже переплел ее и свои пальцы.
– Ну, мисс Эдвардс, поведайте, какие еще мысли, касающиеся политики, таятся в вашей прелестной головке.
– Мне не очень-то удается скрывать свои взгляды.
– Будем надеяться, что вам не изменит чутье при выборе собеседников. Лично я не рекомендовал бы вам делиться своими взглядами с капитаном Тернером, а также с вашим новым работодателем адмиралом Миддлтоном.
– Это я хорошо понимаю, – произнесла Порция. – Неужели я похожа на дурочку?
Пирс мягко пожал ее руку.
– Ни в коей мере.
Его слова, прикосновение и внимание к ней волновали и возбуждали Порцию. Ей не хотелось расставаться с Пирсом, нравилось с ним разговаривать.
Мимо прошла пара уже немолодых супругов, и Порция, заметив, что женщина неодобрительно взглянула на их переплетенные пальцы, поспешила высвободить руку и отвела глаза в сторону. Они дошли почти до конца пристани, невдалеке виднелось строение, в котором находилась контора Пирса.
– Признаться, я удивилась, когда вы выразили недовольство в связи с ситуацией вокруг Шотландии. Вы никогда не говорили о своей стране.
– Это и ваша страна. Не так ли?
– Пожалуй, что так. Судя по тому, что мне говорили. – Порция окинула взглядом вытянувшиеся вдоль пристани магазинчики. – Но одно дело – знать, где твоя родина, и совсем другое – иметь с ней связь. Вот как вы. Ведь это настоящее счастье!
Пирс слегка нахмурился:
– Вы когда-нибудь бывали в Шотландии?
– Всего раз, вместе с миссис Хиггинс. Она навещала своих родителей, которые живут на самом севере.
– И какое у вас впечатление о наших краях?
– Прекрасная страна. Но меня удивило и опечалило, что очень мало людей работают на земле, фермы заброшены.
– Вы имеете в виду пустоши?
Порция кивнула и вновь посмотрела на Пирса. От его пристального взгляда ее сердце опять учащенно забилось.
– Не удивлюсь, если у вас есть свое мнение и о тамошнем положении дел.
– Разумеется, есть. Но я предпочла бы его держать при себе, чтобы не отпугнуть вас своей болтовней.
– Отпугнуть? Да вы меня заинтриговали!
– Кажется, к нам направляется ваш конторщик, – сказала Порция.
И действительно, к ним чуть ли не бежал Шон с кипой бумаг под мышкой.
– Да, вы правы. Мне придется ненадолго отвлечься. Но если вы готовы подождать, я подвезу вас потом до дома, и мы продолжим нашу беседу.
Порция покачала головой.
– Спасибо, вы очень любезны, но я не могу.
– Дальше можно слово в слово повторить то, что вы написали в записке. Позвольте спросить, почему вы не желаете провести время в моем обществе?
Подбежал Шон, однако Пирс отослал его обратно в контору.
– Так что вы там писали?
– В записке? Ну… – Порция пришла в замешательство.
– Я надеялся на достаточно откровенные взаимоотношения. Ну что же, как хотите. – Пирс кивнул на прощание. – Возможно, я еще буду иметь удовольствие встретить вас на одном из городских собраний. Всего хорошего, мисс Эдвардс.
Пеннингтон направился к своей конторе, а Порция зашагала в противоположном направлении. Ей нужно было держаться подальше от этого мужчины, пока чувства не взяли верх над рассудком.
Когда Мэри Хиггинс пришла в дом на Скул-стрит, где находилась аптека, хозяйка проводила ее не в гостиную, а прямо в комнату Порции. Мэри убедила миссис Крис, что подруга не стала бы против этого возражать. Поднимаясь по лестнице, пожилая женщина на все лады расхваливала новую квартирантку, а Мэри, очутившись в маленькой спаленке, в еще большей степени почувствовала себя виноватой.
Комната Порции была чистой, обстановка вполне соответствовала необходимым требованиям. Окно было настежь открыто.
Больше всего Мэри опечалило, что личное имущество Порции оказалось, мягко говоря, небогатым.
В углу комнаты стоял небольшой сундучок, на столике рядом с кроватью лежало несколько безделушек, подаренных Анной и Уолтером. Вот все, что Порция нажила к своим двадцати четырем годам! Мэри вспомнила, что восемь лет назад, когда девушка, покинув пансион в Уэльсе, переехала к ним, вещей у нее было побольше чем сейчас.
Впрочем, Порция никогда не проявляла особого интереса к вещам. Она нуждалась в тепле и ласке.
Видимо, они с Уильямом, поглощенные своей личной жизнью, не осознавали, что Порции необходимо было выйти замуж и обзавестись собственными детьми. Свой дом, свой очаг, то, чего она никогда не имела.
И теперь, думала Мэри, она сама подтолкнула Порцию к решению круто изменить жизнь.
Если бы они с мужем почаще выводили ее в люди, с кем-то знакомили и благосклонно относились к потенциальным женихам, она, возможно, не связывала бы надежды на счастливое будущее с освобождением той, которую считала своей матерью. Это было лишь мечтой, и, по мнению Мэри, мечтой неосуществимой. Слишком уж нереальной представлялась вся эта история.
Мэри подошла к окну и стала смотреть на улицу.
Жену пастора терзали угрызения совести еще и потому, что она постоянно сравнивала Порцию со своей сестрой. Однако Элли выросла в большой дружной семье, окруженная любовью, заботой и лаской, ни в чем не испытывая недостатка. И после грандиозного скандала, навредившего ее близким, не пострадала. После бракоразводного процесса повеса, соблазнивший Элли, женился на ней.
Теперь Элли вполне устроена и обеспечена, чего не скажешь о Порции.
По улице верхом на лошадях проехали офицеры, и Мэри невольно вспомнила о капитане Тернере. Быть может, подумалось ей, еще не поздно исправить ситуацию. Капитан явно неравнодушен к Порции, а сама Порция, возможно, проникнется к нему со временем симпатией. Если удастся их свести, Порция, возможно, откажется от мысли освободить мать.
Обдумывая предстоящий разговор с подругой, Мэри стала прохаживаться по комнате и случайно бросила взгляд на небольшой столик в углу. И когда увидела на нем чернильницу с пером и стопку бумаги, ее осенило. Мэри села за стол и взялась за перо.
«Мы с мужем по-прежнему остаемся друзьями Порции, ответственными за ее дальнейшую судьбу, – писала Мэри капитану Тернеру, – поэтому обращаемся к вам с просьбой оказать нам содействие и взять на себя труд доставлять ее в дом адмирала Миддлтона и обратно». Мэри упомянула о симпатии, которую Порция якобы питала к офицеру, и заранее поблагодарила его от имени всей семьи. Дождавшись, когда чернила подсохнут, она сложила листок и поднялась со стула.
Заслышав шаги на лестнице, Мэри сунула письмо в карман – Порция ничего не должна знать.
– Мэри? Ты здесь?
Миссис Хиггинс шагнула к двери.
– У меня было достаточно времени, чтобы все хорошенько обдумать и понять, как мне тебя не хватает.
– Я тоже по тебе скучала, – произнесла Порция.
– Возможно, я слишком строго придерживаюсь различных предписаний, подвержена страхам. Оставим все как есть, но будем поддерживать дружеские отношения.
– Спасибо, Мэри, – прошептала Порция и устремилась к подруге, раскрывшей объятия.
Поиски таможенников на борту «Тисла» результатов не дали. Однако Пирс был не настолько наивен, чтобы забыть о бдительности.
Пирс и Натаниель представили таможенному комиссару журналы с описанием предыдущих рейсов принадлежащих им кораблей. Как сообщалось, инспекционные мероприятия должны были продлиться от недели до месяца, что оказалось весьма некстати, ведь в ближайшее время они с Натаниелем ожидали прибытия еще одного парусника под названием «Лотиан». На этом судне, следующем из Карибского моря к острову Сент-Юстатиус, находилась очередная партия мушкетов, спрятанных среди бочек с патокой.
Нельзя допустить, чтобы «Лотиан» приблизился к Бостону, поскольку на британских военных кораблях, стоящих на якоре у входа во внутреннюю гавань, наверняка уже получен приказ об обыске судна.
Пирс подумывал о том, чтобы выйти в море на «Тисле» и попытаться перехватить «Лотиан», но такая задача была трудновыполнимой, ибо курс любого парусника непредсказуем. Кроме того, если вывести бриг из гавани с пустым трюмом, оставив в пакгаузе предназначенные к погрузке бочки с ромом, адмирал Миддлтон наверняка вышлет погоню. Но без хорошей форы их судно не может состязаться в скорости с британскими военными кораблями.
По всем прикидкам, «Лотиан» должен был прибыть в Бостон примерно через пару недель, если задержится в порту острова Сент-Юстатиус, что вполне вероятно. Это еще одна причина, по которой Пирсу следует побыстрее покинуть город.
Вернувшись вечером домой, Пеннингтон прошел прямо в кабинет и взял с полки присланное из Шотландии письмо, уже больше месяца лежавшее нераспечатанным. Порция сказала, что иметь в Шотландии семью – великое счастье. Эти слова тронули Пирса до глубины души, и ему до боли захотелось узнать, как обстоят дела у Лайона, с которым он не общался с того самого дня, когда погибла Эмма.
Пирс подошел к столу и некоторое время рассматривал фамильную печать рода Эйтонов, ту, что использовал еще отец.
Когда-то Пирс и помыслить не мог, что однажды оставит семью, не представлял себе жизни без Лайона, Дэвида и Эммы.
Они росли и мужали на глазах друг у друга. Эмма была почти ровесницей Дэвиду и все детство провела в компании братьев, вместе с ними бродила по окрестностям, взбиралась на холмы и утесы. Происходила она из рода Дугласов, их соседей, живших к востоку от Баронсфорда, и каждый в округе знал, что девочка не меньше братьев привязана к родовому гнезду Эйтонов.
Пирс сломал печать и снова погрузился в воспоминания.
У каждого из них были особые отношения с Эммой. Лайон, как старший из братьев, видел ее своей будущей женой. Она уже с юных лет готовилась стать графиней Эйтон.
Но ближе всех ей был Дэвид. Самые младшие в их веселой компании, они с детства вместе резвились среди холмов. В течение нескольких лет были неразлучны. Пирс не сомневался, что именно младший брат по-настоящему любит Эмму.
Сам он воспринимал ее как сестру, поскольку стал нянчиться с ней еще в ту пору, когда она только начинала ходить. Поэтому считал своим долгом давать ей наставления и направлять по жизненному пути. Он возлагал на Эмму определенные надежды, однако она была слишком своенравна и импульсивна.
Когда Лайону пришлось покинуть замок, чтобы завершить образование и получить офицерский чин, Эмма с матерью и двоюродной сестрой Гвинет отправились в Лондон. Вскоре их отец, старый граф Эйтон, умер, и Эмма стала ждать возвращения Лайона. Когда он вернулся, все ее внимание, естественно, переключилось на него. Ни для кого не являлось секретом, что Эмма мечтала стать графиней Эйтон и хозяйкой Баронсфорда.
Пирс предупреждал брата, говорил, что замуж она стремится не столько из-за любви к нему самому, сколько к его титулу, но, несмотря на эти предостережения, Лайон все-таки женился на Эмме. Именно тогда и закончилась былая идиллия во взаимоотношениях всех четверых. Дэвид, к тому времени тоже получивший офицерское звание, отправился верой и правдой служить британской короне.
После того как Эмма стала женой Лайона, статус хозяйки Баронсфорда быстро утратил для нее прежнюю привлекательность. Ей постоянно хотелось чего-то большего. Теперь-то Пирс понимал, как он был слеп, когда позволял Эмме настраивать их с братом друг против друга. Она знала, что Пирс хорошо к ней относится, несмотря на попытки отговорить Лайона от женитьбы, и часто использовала его во время ссор с мужем. Как только ей что-то не нравилось, она тут же бежала к нему, и вся вина, разумеется, каждый раз полностью возлагалась на Лайона.
Пирс развернул письмо, однако поначалу даже не смог разобрать слов – воспоминания о жизни в Баронсфорде по-прежнему затуманивали взор.
На протяжении двух лет, пока продолжался брак Лайона, Пирс позволял Эмме манипулировать собой, и только после ее смерти он осознал всю неразумность собственной позиции. Эмма слишком долго оставалась членом их семьи, и до чего же глупо с его стороны было постоянно верить ей и пытаться повлиять на брата, не имея на то ни малейшего права. Он продолжал вмешиваться даже тогда, когда для него стало очевидным, что это еще больше разрушает их брак. Эмма была лжива, но он слишком долго не придавал этому значения. Теперь Пирс сомневался практически во всем, что касалось Эммы. Даже в последних ее словах, сказанных ему.
Эмма тогда устроила грандиозный прием, поводом для которого послужил день рождения вдовствующей свекрови. С обеих сторон были приглашены многочисленные родственники. Лайон и Эмма впервые за несколько месяцев оказались под одной крышей, однако наутро, когда большая часть гостей отправилась на охоту, у них опять произошла ссора.
Никого из присутствующих в Баронсфорде это не удивило, к постоянным скандалам между супругами все давно привыкли.
Эмму Пирс нашел в саду. Она сразу стала жаловаться на Лайона, на его грубое обращение с ней, а потом сообщила, что устроила прием, желая объявить о своей беременности. Однако муж воспринял ее сообщение без особой радости.
Услышав, что Эмма беременна, Пирс на какой-то момент лишился дара речи. Потом Эмма увидела приближающегося Лайона и побежала в сторону скал, а Пирс, как обычно, стал упрекать брата в плохом обращении с женой.
Он никогда не забудет выражение лица Лайона, когда тот узнал, что Эмма ждет ребенка. Он не слышал, что говорил Пирс, и словно в прострации, молча двинулся вслед за женой.
Некоторое время Пирс находился в саду, но вскоре запаниковал и бросился в ту сторону, куда удалились Эмма и Лайон, осознав, что произошло непоправимое. Подбежав к реке и глянув вниз, он увидел лежавшее на камнях тело Эммы и рядом с ней покалеченного, но живого Лайона.
После похорон Пирс недолго оставался в Баронсфорде. Было невыносимо смотреть на осунувшееся лицо брата. Лайон казался окончательно сломленным, рассудок был затуманен лекарствами, которые он принимал, чтобы облегчить страдания.
По округе, конечно же, поползли слухи: кое-кто утверждал, что Лайон сам столкнул жену с утеса. Однако Пирс не принимал всерьез подобные разговоры.
В случившемся был виноват только он. Осознав это в полной мере, Пирс решил покинуть Баронсфорд и отправился в североамериканские колонии.
Пирс опять устремил взгляд на письмо: почерк явно принадлежал не сэру Ричарду, их семейному адвокату. Едва пробежав глазами первые строчки, он тут же принялся перечитывать их заново, словно желая удостовериться, что это не плод его воображения.
Подобная манера изложения была присуща именно брату. Перед мысленным взором предстал прежний Лайон, каким он был еще до женитьбы на Эмме, – сильный, уверенный в себе.
Лайон сообщал, что женился на Миллисент Грегори. Что со здоровьем у него все в порядке, что они с женой живут то в Баронсфорде, то в Мелбери-Холле, имении Миллисент, которое находится в графстве Хартфордшир к северу от Сент-Олбанса. К осени ожидают своего первенца, а еще у них в доме недавно появилась маленькая девочка-сирота, которую они намерены воспитывать как собственную дочь. Малышку назвали Джозефиной, и эта юная особа чрезвычайно непоседлива.
Пирс перечитал эту часть письма, не веря собственным глазам. Подумать только! Лайон и дети! Пирс потряс головой.
Брат, не скупясь на эпитеты, расхваливал жену, которая затеяла в обоих имениях преобразования. Пирс невольно улыбнулся.
Но самое главное содержалось в заключительной части письма.
Дело в том, что уже через несколько недель после своего отъезда Пирс получил послание от сэра Ричарда, в котором тот сообщал, что Лайон отписал ему все угодья Баронсфорда. Адвокат объяснял, что тем самым брат старается спасти их род, поскольку сам намерен отойти от дел до тех пор, пока окончательно не поправится и не придет в себя после потрясения. Таким образом, Пирс должен взять на себя управление родовыми землями, а в помощь ему можно отозвать из армии Дэвида. И тогда местные крестьяне смогут спокойно жить и работать.
Отказываясь от имения, Лайон тем самым, конечно же, хотел обеспечить братьям надежное будущее, однако Пирс не желал брать на себя ответственность за родовое гнездо. Именно Лайон является графом Эйтоном и потому должен заботиться о Баронсфорде.
В конце письма Лайон рассказывал о запустении в соседних поместьях и сообщал, что их фермеры беспокоятся, как бы то же самое не случилось и с Баронсфордом. Брат также упомянул, что земли по-прежнему записаны на имя Пирса, и если он не явится, чтобы успокоить народ, то тревога будет только возрастать.
Пирс, конечно, мог и здесь, в Америке, оформить соответствующие бумаги и отправить их домой, тем самым аннулируя документ, который он и так не признавал. По правде говоря, это нужно было сделать как можно быстрее – ведь в случае чего насевшие на него «инквизиторы» вполне могут зацепить и их родовое гнездо. Бумаги можно отослать первым же кораблем, отплывающим в Англию, а потом он сам навестит родные края.
Пирс даже удивился тому, насколько захватила его эта мысль. Снова взяв письмо, он еще раз прочитал о выздоровлении брата и его втором браке. Возможно, все возвращается на круги своя.
Эти размышления были прерваны стуком в дверь. Заглянувший слуга доложил, что внизу дожидается посыльный, и Пирс быстро вышел из кабинета.
У входных дверей стоял паренек лет пятнадцати в покрытой пылью одежде. Достав из-за пазухи кисет, он молча протянул его Пирсу. Пирс взял кисет и, отойдя к окну, развязал тесемку. Внутри оказалось письмо от капитана «Лотиана».
Капитан Кэмерон сообщал, что в море им повстречалось идущее из Бостона судно под командованием его приятеля, который и рассказал о том, что происходило на борту «Тисла». Поэтому было решено развернуть «Лотиан» на сто восемьдесят градусов и следовать в Ньюпорт, где они сейчас и стоят на рейде, ожидая дальнейших указаний.
– И долго тебе пришлось скакать? – поинтересовался Пирс у посыльного.
– Не более шести часов, сэр. Капитан Кэмерон велел взять самую лучшую лошадь. Я так и сделал.
– Молодец!.. Ну а теперь иди на кухню и набей себе живот чем захочешь. А я пока напишу ответ.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обретенная мечта - Макголдрик Мэй



интересно,насыщено, роман продолжение о семействе Пеннингтон, 1- "С тобой мои мечты", 2- "обретенная мечта" 3 "пылкие мечты"
Обретенная мечта - Макголдрик МэйКетти
2.07.2012, 14.17





Роман чудесный, впрочем как и вся серия. Правда аннотация не соответствует содержанию, пленницей в доме деда жила не Порция, а ее мать. Главный герой замечательный, хоть и порой чересчур недоверчивый, учитывая прошлое и это можно понять. Порадовало воссоединение двух братьев. И то что дома героя простили и приняли, помогли в трудный момент.
Обретенная мечта - Макголдрик Мэйната
23.10.2012, 7.58





Читать можно!
Обретенная мечта - Макголдрик МэйТатьяна
23.08.2015, 23.02





Первая часть понравилась мне больше.Но эта тоже читабельна.
Обретенная мечта - Макголдрик МэйНа-та-лья
1.11.2016, 16.19





мило , но согласна первая книга про лайона лучше по накалу страстей и все как то реалистичнее, здесь больше сказки)
Обретенная мечта - Макголдрик Мэйнайка
4.11.2016, 21.04





мило , но согласна первая книга про лайона лучше по накалу страстей и все как то реалистичнее, здесь больше сказки)
Обретенная мечта - Макголдрик Мэйнайка
4.11.2016, 21.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100