Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Наступили осенние дни.
Нет грустнее времени года!
Воют ветры, льют с неба дожди,
До весны засыпает природа.
Уильям Куллен Брайант
Mapa решительно шагала по дощатому тротуару, раздражаясь оттого, что на каблуки ботинок налипают комья глины, а на подол юбки летят грязные брызги. Северо-западный ветер сбивал ее с ног, заставляя съеживаться и еще плотнее запахивать мантилью. Одежда стала неприятной на ощупь, поскольку шерсть хорошо вбирала влагу, которой, казалось, насквозь пропиталась атмосфера. Mapa глубже засунула руки в перчатках внутрь муфты и сжала ладони в кулаки, чтобы согреть окоченевшие пальцы. Когда порыв ветра дул прямо в лицо, можно было ощутить соленый привкус на губах — привкус бушующего моря. Над бухтой Сан-Франциско висел густой утренний туман, похожий на смог, являющийся одновременно и предметом национальной гордости, и бедствием британцев. Из дымки смутно выступали очертания пристани и силуэты унылых холмов, окружающих город и бухту.
С тех пор как клипер «Песня ветра», на котором О'Флинны пустились в плавание, поднял парус в Нью-Йорке, прошел год. Совсем скоро в Сан-Франциско придет весна, и город, зажатый со всех сторон холмами, еще недавно представлявший собой беспорядочное скопище брезентовых палаток и кое-как сколоченных лачуг, а теперь приобретший черты цивилизованного обиталища, не будет больше угнетать серостью и унылым однообразием пейзажа.
В Сан-Франциско по-прежнему многолюдно, поток искателей счастья на золотых приисках не ослабевает. «Золотая лихорадка» не щадила никого, будь то мексиканцы, европейцы, канаки с Гавайских островов, малайцы, чилийцы или янки с восточного побережья — все рвались в горы с неудержимой силой и верой в удачу. Салуны и отели, магазины и публичные дома росли как грибы, случалось, что за ночь на каком-нибудь пустыре возникала новая улица. В городе ни на минуту не смолкали стук топоров и визжание пил, на смену ветхим дощатым баракам приходили бревенчатые двухэтажные дома, а порой и кирпичные строения. Рабочие-китайцы сновали по улицам с длинными бамбуковыми шестами на плечах, к концам которых крепился груз известки или кирпича. По дороге, ведущей с пристани к подножию холмов, двигалась бесконечная вереница телег, груженных строительным материалом и разнообразными товарами, заказанными владельцами лавок и магазинов, которые зазывали покупателей, наперебой расхваливая богатый ассортимент. Вновь прибывшие, едва успев сойти с парохода на берег, с головой окунались в водоворот городской жизни, пьянели от восторга, чувствуя близость цели. Но основными клиентами торговцев были все же не новички, а старатели, спускавшиеся с высокогорья с кошельками, под завязку наполненными золотым песком, которые, обезумев от одиночества и изнуряющей работы на приисках, спешили потратить все с тем же жаром и рвением, с каким недавно добывали.
Mapa дошла до конца тротуара и с отвращением оглядела огромную грязную лужу, отделявшую ее от противоположной стороны улицы. В ней там и тут валялись пустые ящики и доски, образовывавшие подобие переправы, но из-за того, что ночью прошел сильный ливень, спасительные островки потонули в мутной воде, глубину которой порой невозможно было предугадать.
Mapa обвела взглядом площадь и толпу людей, скопившихся у входа в почтамт. Толпа жужжала, как рой растревоженных пчел, каждому не терпелось пробраться к окошечку, за которым важно восседал почтовый чиновник, и узнать, нет ли долгожданной весточки из дома. Дважды в месяц, когда в бухту заходил пароход, толпа у почтамта увеличивалась. Mapa тоже продолжала регулярно приходить сюда, хотя в душе уже перестала ждать письма от Брендана. Оставлять же надежду вовсе ей казалось предательством по отношению к брату.
С того дня как Брендан оставил их на постоялом дворе и их дороги так неожиданно разошлись, Mapa не имела от него никаких известий. По всей вероятности, он провел долгие осенние и зимние месяцы высоко в горах безо всякого сообщения с внешним миром. Этот срок представлялся Маре вечностью, и подчас она задумывалась над тем, жив ли ее брат или охота за золотом свела его в могилу. Сезон осенних дождей с туманами и зимних ледяных ветров, который они с Пэдди и Джэми переждали в Сан-Франциско, заставил их ощутить на себе враждебность здешнего — климата по отношению к человеку. Но у них, по крайней мере, была крыша над головой. А как зимовал Брендан в горах? Бедняга!
Маре доводилось слышать устрашающие истории о зимовках в высокогорных лагерях старателей. Выпивка и карты — единственные развлечения золотоискателей, обреченных на долгую изоляцию от общества, принужденных по нескольку месяцев безвылазно пережидать непогоду в палатках и хижинах. Для Брендана такое время препровождение крайне губительно, если не смертельно опасно, поскольку и к тому и к другому он неравнодушен, а значит, вполне может попасть в историю. Стоит Брендану пропустить несколько стаканчиков, и он становится невоздержанным на язык. Держаться в тени и не ввязываться в сложные ситуации он также не умеет. А в горных поселениях зачастую не бывает представителей закона, и старатели решают спорные вопросы своими силами.
Ход мрачных мыслей прервали двое пьянчуг, перебиравшихся прямо по грязи через улицу как раз к тому месту, где остановилась девушка. Один был в широких кожаных штанах с подтяжками и с шестизарядным пистолетом, засунутым за кушак, поддерживавший огромный живот. Его лицо невозможно было разглядеть из-за широких полей шляпы и курчавой окладистой бороды. И он, и его товарищ носили клетчатые рубашки и высокие ботинки на шнуровке, столь излюбленные старателями. Вооружение второго состояло из ружья; перекинутого через плечо, и охотничьего ножа, рукоятка которого также торчала из-за пояса. Оба, вероятно, только что вышли из питейного заведения, поскольку шагали нетвердо, то и дело спотыкаясь и скользя по грязи. Во всю мощь легких они горланили веселую песенку, их нестройные голоса сливались в своеобразный гимн Калифорнии:
Бравая команда и отважный капитан,
Повидал немало я на свете разных стран.
Дунул ветер и надул на мачте паруса.
Мчится бриг туда, где происходят чудеса.
В Калифорнии далекой золото искать
Все равно что с полубака в океан плевать.
Но обогнуть мыс Горн коварный всем не по плечу.
К черту в глотку, к Богу в душу кувырком лечу!
Заметив Мару, которая слушала их с любопытством, они тут же запели другую песенку:
Румяные щечки и яркие шляпки,
Как поцелуешь — беги без оглядки!
С широкой самодовольной улыбкой на лицах старатели подошли к ней вплотную и стали восхищенно и пристально разглядывать хрупкую фигуру, закутанную в накидку, из-под которой торчал забрызганный грязью подол юбки. Mapa демонстративно отвернулась от них и с полным безразличием уставилась вдаль. Ее профиль с поджатыми губами и гордо приподнятым подбородком выражал нежелание вступать с незнакомцами в беседу.
— Клянусь дьяволом, это самое хорошенькое личико, которое я видел в Сан-Фриско! — воскликнул один из приятелей и сделал попытку галантно поклониться, чуть было не закончившуюся падением в грязь. — Что-то меня качает, — заметил он, нахмурившись, но тут же расплылся в торжествующей улыбке. — Джордж Абрахам Уэст, позвольте представиться. Я не прочь стать спутником для такой милой леди.
— Спасибо, не стоит, — строго ответила Mapa.
Приятель Джорджа Абрахама Уэста разразился оглушительным хохотом и, корча уморительные рожи, визгливым голосом спародировал Мару:
— «Спасибо, не стоит». Знаешь что, дружище, черт меня побери, если она не настоящая леди. Такие красотки требуют тонкого обращения. Так что поворачивай оглобли, Джордж. — С этими словами он шагнул вперед и сорвал с головы видавшую виды шляпу, под которой оказалась копна спутанных волос неопределенного цвета. — Фредди Уотсон, мэм, уроженец Баубелса, прибыл из Сиднея. В Австралию попал по недоразумению. Так сказать, являюсь жертвой судебной ошибки, — усмехнулся он.
Mapa взглянула в свирепое, с уродливым шрамом через всю щеку лицо и прочла в глазах незнакомца хладнокровную жестокость. Когда он подошел ближе, на девушку пахнуло винными парами, которыми, казалось, насквозь пропитались его одежда и внутренности.
— Так как насчет меня? — осведомился беглый каторжник. — Может быть, найдем какое-нибудь теплое, уютное местечко? — предложил он, и в его мутных глазах сверкнула похоть. — Такой милашки, как ты, я не видел с тех пор, как был в Лондоне. Карманы у меня набиты золотым песком, так что называй свою цену, не стесняйся.
Mapa возмущенно повернулась к ним спиной и не проронила ни слова.
— Гляди, не по нраву ей твое тонкое обращение! — рассмеялся его приятель.
Волна пьяной ярости поднялась в душе Фредди Уотсона при виде удаляющейся женской фигуры.
— Выходит, Фредди Уотсон недостаточно хорош для тебя? — взревел он вслед Маре. — Да таких, как ты, у меня десяток в Лондоне! И все сбегаются, стрит лишь мне появиться на улице! — С этими словами отвергнутый ухажер бросился за Марой и попытался ухватить ее за подол, но тут же получил сильнейший удар ботинком в грудь и опрокинулся навзничь. Барахтаясь в грязи и силясь подняться, Фредди не сразу обратил внимание на то, что его приятель хранит какое-то странное молчание. Он поднял голову и увидел прямо перед собой двухметрового громилу, стоявшего на тротуаре, расставив ноги для устойчивости и уперев в бока огромные кулаки.
— Вам помочь перейти на ту сторону улицы, джентльмены? — вежливо поинтересовался гигант. Он говорил совсем тихо, понимая, что при его росте незачем повышать голос, чтобы донести до окружающих суть своих намерений.
Mapa с удовольствием наблюдала из-за широкой спины своего спасителя затем, как пьяницы, что-то недовольно бурча себе под нос и держась друг за друга, чтобы не упасть, заковыляли прочь. Она одарила гиганта благодарной улыбкой и сказала:
— Я очень вам признательна.
— Пустяки, мэм. При такой комплекции я ничем не рисковал. Хотите, провожу вас? Вам, вероятно, нужно попасть на противоположную сторону улицы?
Не успела Mapa опомниться, как незнакомец легко подхватил ее на руки и шагнул с тротуара в грязь. В полном смятении она посмотрела ему в лицо, не зная, как отнестись к самоотверженному поступку. Однако стоило ей взглянуть в его небесно чистые голубые глаза, как девушка успокоилась и поняла, что бояться этого человека не стоит. Mapa полностью расслабилась и решила, пользуясь случаем, получше разглядеть своего спасителя. Он был одет в серые брюки и, по-видимому, недавно сшитый темно-синий сюртук, распахнутые полы которого позволяли видеть модный жилет. Густая светлая шевелюра напоминала львиную гриву, а лицо с правильными крупными чертами и волевым подбородком украшали пушистые, аккуратно подстриженные усы.
Он осторожно опустил Мару на дощатый тротуар, после чего окинул свирепым взглядом прохожих, заинтересованных таким необычным зрелищем — здешние нравы не допускали, чтобы мужчина носил женщину на руках. Незнакомец показался Маре похожим на переростка сенбернара, охраняющего покой хозяина.
— Спасибо, не беспокойтесь обо мне, — сказала она. — Я достаточно долго живу в Сан-Франциско и могу защитить себя. Особенно при помощи моего маленького друга. — Mapa открыла сумочку и показала незнакомцу дамский пистолет.
— Да, мэм, ваш друг вполне может замолвить за вас словечко при случае, — задумчиво проговорил он. — И все же лучше, когда знаешь, что рядом есть человек, на которого можно положиться. Хотя я не сомневаюсь, что вы прекрасно умеете обращаться со своим другом.
— Разумеется, — беспечно заявила Mapa, закрыла сумочку и медленно пошла по тротуару. Каково же было ее удивление, когда она почувствовала, что ее локоть сжимает твердая рука, а незнакомец неотступно следует за ней, расчищая путь сквозь толпу прохожих своим крупным телом! — Спасибо, я сама могу о себе позаботиться, — сказала она, ускоряя шаг, стараясь заглянуть ему в лицо.
— Я никуда не тороплюсь, мэм. Мне будет спокойнее, если я провожу вас туда, куда вы направляетесь, — отозвался гигант с теплой улыбкой, и Маре ничего не оставалось делать, как ответить ему тем же.
— Ну что ж, благодарю вас, — сказала она, с удовольствием наблюдая, как люди расступаются перед ее спутником. В нем странным образом переплетались суровая недоброжелательность и мягкая галантность, и это поразило Мару до глубины души. Они пересекли оживленную площадь, где располагалось множество игорных домов и питейных заведений, и, наконец, Mapa остановилась перед дверью пансиона, где они с Джэми и Пэдди снимали комнаты. — Я пришла. Еще раз благодарю и до свидания.
Незнакомец придирчиво оглядел невзрачное двухэтажное строение, словно желая убедиться, что это достаточно респектабельное жилище для порядочной женщины.
— Рад был служить вам, мэм. Если понадоблюсь, то меня зовут Карл Свенгард, для друзей просто Швед.
— Хорошо, я запомню. — Mapa улыбнулась, кивнула на прощание и направилась к двери.
Швед опередил ее и галантно распахнул дверь.
— Я живу в «Паркер-хаус», в Керни, — добавил он напоследок.
— До свидания, Швед, — с улыбкой отозвалась Mapa.
Он еще немного постоял, молча глядя в темный дверной проем, затем развернулся ив задумчивости побрел через площадь. До чего красивая женщина! Она совсем не похожа ни на разряженных кокеток, которые фланируют по тротуарам, помахивая сумочками, и завлекают простодушных старателей в надежде на поживу, ни на чопорных сухопарых дам, которые вместе со своими мужьями отправляются в торы осваивать золотоносные участки. Нет, она существо из другого мира, настоящая леди! Такие женщины, к сожалению, не для него. Уж скорее она подойдет для Николя. Швед усмехнулся, представив, как загорелись бы глаза его друга при виде такой красавицы. Но говорить Николя о ней он не станет. Если им суждено встретиться, то пусть это случится без его помощи. Швед поежился на ветру и вошел в салун, с порога погрузившись в атмосферу веселья, музыки, женского смеха и звона бокалов.
За Марой закрылась входная дверь, но теплее от этого не стало. Изо всех щелей в полу сквозило, старая мебель в холле отсырела, и от нее пахло плесенью. Mapa, снимая шляпку и перчатки, не сразу заметила хозяйку пансиона, молча наблюдавшую за ней из дверей кухни. Их взгляды встретились, домовладелица смущенно улыбнулась и, притворив за собой дверь, подошла к Маре.
— Добрый день, мисс О'Флинн, — приветливо поздоровалась она. — Позвольте, я помогу вам.
— Спасибо, миссис Маркхэм, — ответила Mapa, освобождаясь с ее помощью от накидки.
— Пожалуйста, называйте меня Дженни. Во-первых, у меня нет человека ближе вас в этом проклятом городе. А во-вторых, вы самая давняя из моих постояльцев. Так что нет причин для церемоний.
— Благодарю вас. А меня зовут Mapa. Если хотите, тоже можете называть меня по имени, — ответила девушка с улыбкой.
Миссис Маркхэм не могла быть старше Мары больше, чем на пять-шесть лет. Mapa относилась к ней с симпатией и часто думала, что если бы Дженни Маркхэм улыбалась почаще, ее вполне могли бы счесть привлекательной. Разумеется, ни времени, ни поводов для веселья у этой маленькой женщины не было, поскольку ей приходилось работать с утра до вечера — на ее плечах лежало воспитание детей и пансион. С трудом верилось, что она мать троих розовощеких конопатых сорванцов, старшему из которых семь лет, а младшему — три. Такое открытое и доброе лицо с невинным взглядом синих глаз могло быть только у чистой юной девушки, не имеющей представления о грязи и жестокости мира.
Дженни смущенно опустила глаза и покраснела, не выпуская из рук, огрубевших от работы, накидку Мары.
— Для меня это большая честь, мисс О'Флинн, — тихо вымолвила она. — Но мне кажется, что называть по имени человека, который платит тебе за постой, не вполне прилично. И все же я надеюсь, что вы не откажете и будете звать меня просто Дженни.
— Хорошо, — усмехнулась Mapa и взяла из ее рук накидку. — Извините, мне пора. Я должна отнести Пэдди эти конфеты.
— Простите, мисс О'Флинн, но Джэми полчаса назад отправилась в магазин покупать ботинки вашему малышу, — сказала Дженни. — Она взяла с собой и моих ребят.
? Ах да, она мне говорила, что собирается в магазин… Я совсем забыла.
— Мисс О'Флинн, я как раз сварила кофе… Может быть, вы не откажетесь составить мне компанию?
Это предложение прозвучало для Мары крайне неожиданно, но при мысли о глотке обжигающего ароматного напитка девушка оставила всяческие сомнения и последовала за хозяйкой в комнату, где постояльцы собирались к обеду. Стол, за которым с легкостью помещалось тридцать человек, тянулся во всю длину комнаты. По обе его стороны стояли длинные лавки. В центре стола под белоснежным полотенцем была сложена посуда: тарелки, чашки с блюдцами и дешевые серебряные приборы.
На подносе дымился старенький кофейник с треснутой крышкой, стояли чашки из того же сервиза, а вот сахарница с отбитой ручкой не удостоилась чести стоять на подносе и скромно жалась к блюду, на котором лежали кусочки пирога. Дженни кивнула на разномастную посуду и с тяжелым вздохом сказала:
— Это все, что осталось от сервиза. Остальное, за исключением нескольких тарелок и чашек, побилось в пути. Вы не будете возражать, если мы выпьем кофе здесь? Мы могли бы поговорить, пока я буду накрывать на стол.
Mapa кивнула и уселась за стол. Ее не покидало ощущение, что Дженни специально поджидала ее и приготовила кофе к ее приходу.
— Я надеялась, что не пропущу момента, когда вы вернетесь и у нас будет возможность поболтать, — словно прочитав ее мысли, заговорила Дженни. — Мой младшенький угомонился и спит, постояльцев нет, так что никто нам не помешает.
— А о чем вы хотели поговорить? — спросила Mapa, в то время как Дженни разливала кофе.
— Прежде всего я хочу сказать, что предпочитаю называть вас по фамилии не потому, что вы актриса и работаете в «Эльдорадо», — прямо глядя Маре в глаза, заявила Дженни. Она говорила сбивчиво и то и дело краснела, но взгляд девушки при этом становился все более теплым. — Признаюсь, что, когда вы впервые переступили порог моего дома, я была о вас не лучшего мнения.
— Могу себе представить, — заметила та с усмешкой, отпивая при этом из чашки кофе.
— Отчасти я вам завидовала, — продолжала Дженни, оглядывая элегантную фигуру собеседницы, затянутую в приталенный бархатный жакет, вырез которого обнажал белоснежный кружевной воротничок, и уныло переводя взгляд на подол своего простого шерстяного платья и клетчатый передник. — Вы так красивы и одеваетесь роскошно. Я никогда не могла себе позволить так выглядеть. Тогда-то я и решила, что у вас, наверное, много ухажеров, щедрых на подарки, и вы не отличаетесь строгим нравом. Но за все время, пока вы живете у меня, я ни разу не видела вас с мужчиной ? до сегодняшнего дня, — поспешно поправилась Дженни, вспомнив белокурого верзилу, провожавшего Мару до двери.
— Очень милый человек, — улыбнулась Mapa. — Этот добродушный гигант спас меня сегодня на улице от парочки нахальных пьяниц. Он сказал, что его зовут Швед.
— Даже с моим приданым, состоящим из трех рыжих макушек и сопливых носов, я регулярно получаю по нескольку предложений руки и сердца, стоит только выйти из дому, — понимающе кивнула Дженни. — Для тех женщин, которые действительно заняты поисками мужа, лучшего места, чем этот город, не найти. А для нас, ищущих спокойной жизни, преобладание мужского населения просто наказание Господне. Уж не говоря о том, что мужчинам надо, чтобы кто-то стирал им белье и готовил еду. Вы знаете, что многие из них вынуждены посылать грязные сорочки в прачечные за тридевять земель, в том числе в Китай? — Mapa подумала в этот момент о своем брате. Наверное, тем мужчинам, которые так же не приспособлены к жизни, как Брендан, и вправду приходится здесь очень туго. Она при всем желании не могла представить себе брата, готовящего еду или стирающего рубашки. — Поначалу я отнеслась к вам с предубеждением, мисс О'Флинн, и прошу вас простить меня, — продолжала Дженни. — Судя по тому, как вы воспитываете своего малыша, вы очень добрый и отзывчивый человек. Вы очень его любите, и это видно. Надеюсь, что он подружится с моими сыновьями. Давайте и мы будем друзьями.
— Мне бы этого очень хотелось, — ответила Mapa. — Но не ждите от меня слишком многого и не приписывайте тех качеств, которыми я не обладаю. Не стоит меня идеализировать, Дженни. Тем более что я натворила в жизни достаточно ошибок.
— В прошлом каждого человека есть эпизоды, которые он хочет вычеркнуть из памяти, — тихо вымолвила Дженни и в ее глазах промелькнула грусть.
— Мой брат Брендан любит говорить: «На плече у меня сидит дьявол, так что нечего меня винить». Мы ирландцы.
— Боюсь, что для меня подобного оправдания не существует. Впрочем, нет. Единственный раз в жизни меня попутал бес, когда я уступила своему мужу Джону, заболевшему «золотой лихорадкой», и приехала с ним сюда, — призналась Дженни. — Помню, я ушам своим не поверила, когда он пришел и сказал, что продал нашу ферму. Мы жили в Огайо по соседству с его родителями. Дела на ферме шли неплохо, жаловаться не приходилось. Но Джону всегда хотелось большего, он мечтал разбогатеть. Работа на ферме не сулила огромных барышей, но жили мы в достатке и были счастливы…
— Вы овдовели? — осторожно поинтересовалась Mapa. Дженни кивнула, опустив голову и забросив прядь волос за ухо.
— Да, я одна уже почти год. Смешно, как быстро человек теряет счет времени, если перестает чего-то ждать от будущего. Он просто проживает каждый новый день по привычке. — Она отпила кофе и продолжила уже не так печально: — Значит, вы из Ирландии? Вам пришлось огибать мыс Горн? Говорят, это страшное место, там погибло немало людей. Однако нет ничего хуже, чем пересекать континент по суше, уж вы мне поверьте. Мы с Джоном добирались сюда именно так. У нас был фургон и несколько волов, мы присоединились к каравану на реке Миссури. — Дженни с улыбкой покачала головой, вспоминая путешествие. — В этом фургоне были все наши пожитки, включая мебель. Я везла с собой бабушкино ореховое трюмо, но оно пошло на растопку костра через месяц. Практически всю мебель пришлось сжечь, поскольку ночи стояли холодные. В мае мы оставили позади Иову и двинулись в путь по пустыне, рассчитывая перебраться через горный хребет до снегопадов, если будем делать по шестнадцать миль в день. Никому не хотелось повторить судьбу Доннера и его команды, попавшей в снежную ловушку на перевале еще в сорок шестом. Мы поднимались с рассветом, наскоро готовили завтрак и доедали его уже на колесах, стремясь не тратить времени даром. Для того чтобы сделать привал и смыть пыль с лица, требовалось веское основание, например, переправа через реку или колодец, где пополнялся запас питьевой воды. Над нами постоянно висела угроза нападения индейцев, но ураганы и болезни доставляли нам куда больше неприятностей. Однажды разразилась такая буря с ливнем и громом, что мы целый день не могли тронуться с места, поскольку из-за пелены дождя ничего не видели и боялись сбиться с пути. Когда дождь кончился, уровень воды в реке, через которую нам предстояло переправиться вброд, поднялся. Несколько фургонов на моих глазах смыло течением, и они разбились о камни. Я считаю, нам с Джоном повезло, что мы добрались сюда живыми и здоровыми. А сколько народу полегло, когда началась эпидемия холеры! Случалось, за ночь умирало по двадцать человек, и на месте стоянки мы оставляли свежую могилу. А что поделать? Ведь у нас не было доктора. — Дженни помолчала минуту и продолжила с горькой усмешкой: — Я помню, как мы радовались, когда перевалили через первые горы, не осознавая еще, что нам предстоит не одна неделя пути по пустыне, пересеченной многочисленными хребтами. Тогда-то и началось самое страшное. Мы стали терять фургоны один за другим. Изнуренные животные еле волочили ноги, а когда совсем выбивались из сил, отставали и падали на землю. Их приходилось пристреливать. Но мы не могли повернуть обратно, дорога назад была заказана, поскольку возвращаться было некуда. Многие утратили надежду на то, что мы когда-нибудь выберемся из этой пустыни. Она представляла собой жуткое зрелище: до горизонта, куда ни кинешь взор, желтый песок, из которого торчат останки фургонов, выбеленные солнцем кости животных, повсюду могилы с наспех сколоченными деревянными крестами — я до сих пор вздрагиваю при воспоминании об этом. Сколько было счастья, когда мы с Джоном и трое наших малышей благополучно добрались до Калифорнии! — Дженни прервала свой рассказ, заметив, что чашка Мары опустела, и поспешила подлить еще кофе.
— А что случилось с вашим мужем? — спросила Mapa. Дженни улыбнулась, но губы у нее при этом задрожали.
— Вот вам превратности судьбы! Стоило преодолеть такой трудный и опасный путь, чтобы погибнуть по глупой случайности уже здесь, в Сан-Франциско. Джон вышел вечером покурить на улицу и попал под грузовой фургон. Ему переломало все кости, он и дня не прожил. Какая бессмысленная смерть!
— Простите меня, Дженни, — тихо сказала Mapa и осторожно коснулась ее руки, пожалуй, впервые в своей жизни выражая сочувствие незнакомому человеку.
— Теперь уж ничего не поделаешь. Приходится мириться со своей судьбой.
— А вам никогда не хотелось вернуться домой?
— Раньше я подумывала об этом, но теперь понимаю, что это невозможно, — обреченно покачала головой Дженни. — Что меня там ждет? Мои родители давно умерли, а родители Джона если и живы, то слишком немощны и бедны, чтобы поддержать меня и моих малышей. К тому же я привыкла к этому городу. Здесь можно вырастить и воспитать детей не хуже, чем в любом другом месте.
Заслышав голоса в прихожей и стук входной двери, Дженни торопливо поднялась. Mapa узнала ирландский выговор Джэми и взяла с лавки шляпку и накидку.
— Пойду встречу Пэдди. Большое спасибо за кофе. Мне было очень приятно поговорить с вами, Дженни.
— Я тоже очень рада, Mapa, — ответила Дженни, неожиданно решив нарушить соглашение. — Вы ничего не узнали о своем брате сегодня?
— Нет, и боюсь, все мои попытки напрасны. Брендан сам объявится, когда придет время.
Mapa направилась к двери, но тут в комнату ворвались два рыжеволосых мальчика и кинулись к матери, едва не сбив ее с ног.
— Извините, мэм, — бросил на ходу старший и обратился к Дженни. — У нас с Горди теперь тоже есть новые ботинки, мама! Такие же, как у Пэдди!
Пэдди вбежал в комнату следом за друзьями, но Mapa ловко подхватила его на бегу и, остановив, развернула к себе лицом.
— Разве так джентльмен должен входить в комнату, Падрик? — пожурила она малыша.
— Извини, Mapa, — поднял он на нее невинные глаза и обезоруживающе улыбнулся, так что на щеках появились очаровательные ямочки. — Посмотри, какие у меня ботинки!
Mapa отклонилась назад, чтобы лучше видеть, и оценила качество кожи и цвет, выбранный Джэми.
— Очень красивые, — одобрительно кивнула она. Ботинки были несколько грубоваты, но для здешних улиц лучшей обуви и не придумаешь. Пэдди выглядел в них совсем взрослым мальчиком. Он и вправду сильно вырос за последний год, недаром ему уже исполнилось семь лет.
Джэми тоже заглянула в комнату и с довольной улыбкой молча наблюдала за тем, как мальчики хвастаются перед матерью обновкой. Mapa и Дженни между тем гадали, откуда Джэми нашла деньги, чтобы купить не одну пару, а три.
Дженни перевела грустный взгляд с Мары на своих сыновей и сказала:
— К сожалению, у нас нет денег, чтобы заплатить за них. Боюсь, что ботинки придется вернуть, мальчики.
— Нет-нет, об этом не может быть и речи, — вмешалась Джэми, предваряя возгласы протеста, готовые вырваться у детей.. — Я купила их на распродаже у торговца, которого обманули поставщики, прислав целый фургон ботинок маленького размера. Они достались мне очень дешево. Бедняга радуется каждому покупателю. Ведь ботинки на детскую ногу, а не для взрослого человека, — объяснила она. — А вашим малышам нужны ботинки, ведь так? Разве можно было упускать такую возможность! Со временем вы отдадите деньги мисс Маре. Это не к спеху.
Дженни увидела мольбу на лицах своих сыновей и смягчилась.
— Хорошо, так тому и быть, — кивнула она с улыбкой. — Только прошу вас, Джэми, скажите точно, сколько они стоят. — Ее последние слова потонули в радостных криках детей, принявшихся прыгать вокруг нее, подражая Пэдди, танцующему ирландскую джигу.
— Ты действительно купила их дешево? — шепотом спросила Mapa у Джэми, когда они двинулись по коридору к своим комнатам. — Если это те ботинки, которые выставлены в витрине магазина за углом, то каждая пара обошлась тебе по меньшей мере в сорок долларов.
— Нет, всего в двадцать пять, — ответила Джэми. — Их уценили из-за маленького размера. И потом, мальчикам правда не в чем ходить.
— Да, конечно, — согласилась Mapa, размышляя над тем, как восполнить неожиданно возникшую брешь в бюджете. — Ну что ж, придется чуть более соблазнительно улыбаться сегодня вечером и чуть пристальнее смотреть в похотливые глаза клиентов, тогда и чаевые будут щедрыми. Ты представить себе не можешь, сколько они готовы заплатить только за то, чтобы я посидела с ними за столиком и выпила за их счет.
— Не хотелось бы мне, чтобы вы работали в этом богопротивном заведении, мисс. И этот ваш хозяин мне не нравится. Отвратительный тип!
— Джэми, — спокойно возразила Mapa, стараясь вложить в свои слова всю силу убеждения, — ты же знаешь, что я не могу заработать в театре достаточно денег, чтобы содержать нас всех. За одну ночь в казино я получаю больше, чем могла бы заработать на сцене за полгода. И платят мне только за то, что я привлекаю игроков к зеленому сукну. Мне грех жаловаться.
— И все равно. Казино — неподходящее место для порядочной девушки. Тамошняя публика не знает приличного обращения, — сердито бубнила Джэми.
— По-твоему, мне доставляет удовольствие ходить туда каждый вечер? — вздохнула Mapa и подошла к окну. На улице стеной шел дождь, по тротуарам текли потоки мутной воды. — Ничего, долго это продолжаться не будет. Скоро вернется Брендан, и мы заживем по-другому. Он обязательно вернется, Джэми, надо только верить.
— Проходите, монсеньор, делайте ставки. Возможно, этот день станет самым счастливым в вашей жизни, — ворковала Mapa с улыбкой, намеренно вплетая в свою речь французские словечки. Джентльменам нравилось иметь дело с француженками, они находили их более привлекательными и соблазнительными, чем англичанки. И это предпочтение явственно выражалось в размерах чаевых. Mapa запустила колесо рулетки и равнодушно следила за его оборотами, в то время как игрок нервно потирал покрывшийся испариной лоб, моля Бога, чтобы выпало заветное число. Маленький шарик подпрыгнул несколько раз и замер. — Сожалею, монсеньор. Судя по всему, удача сегодня от вас отвернулась.
Mapa сгребла проигранные старателем деньги и снова запустила рулетку. Так повторялось изо дня в день, и, как правило, эти несчастные люди скорее проигрывались в пух и прах, нежели пополняли свои карманы. Пока колесо вертелось, Mapa оглядывала зал, уставленный столами под зеленым сукном, за которыми теснились десятки мужчин, пришедших сюда испытать судьбу. Публика в казино была разношерстной, но здесь никого не интересовало, как человек выглядит и во что одет. Главное, чтобы у него не переводился золотой песок. В дальнем конце зала находилась стойка бара, где можно было отпраздновать удачу или напиться с горя, просадив все деньги. Небольшой оркестр играл модную песенку, а на сцене танцевал кордебалет для увеселения посетителей, ждавших, пока освободятся места за игровым столом. Стены украшали зеркала и лубочные картины скабрезного содержания, на окнах колыхались алые бархатные шторы. Свет от люстр, висевших над столами, едва пробивался сквозь пелену табачного дыма, поэтому в зале царил полумрак. Спертый воздух, липкий от застоявшихся запахов немытых тел, пота, сигарного дыма, винных паров и аромата китайских благовоний, которыми окуривали помещение, невозможно было протолкнуть в легкие, настолько он был тошнотворен.
Этот игорный дом ничем не отличался от прочих, обосновавшихся на площади Портсмут. Будь то «Эльдорадо», «Белла-унион», «Паркер-хаус» или «Веранда» — везде клиентам предлагался один и тот же скудный набор развлечений. И везде в качестве платы охотно принимался золотой песок.
Mapa вздрогнула и отвлеклась от своих размышлений, когда почувствовала, что кто-то поцеловал ее обнаженное плечо. Она резко обернулась, исполненная решимости грубо осадить наглеца, но натолкнулась на ласковый взгляд карих глаз Жака д'Арси.
— Mapa, — усмехнулся он, прочитав недовольство в ее глазах. — Почему ты никогда не улыбнешься бедному Жаку? А между тем щедро расточаешь улыбки этим идиотам?
— Разве вы забыли, что платите мне именно за это? — равнодушно отозвалась Mapa, отнимая руку, которую Жак норовил погладить.
— Я мог бы платить тебе и за другие услуги, моя крошка. — При этих словах голос Жака стал глухим, а глаза заволокла влажная пелена. Его страстный взгляд, казалось, прожигал ее кожу, медленно скользя по груди, выступающей из декольте красного бархатного платья, которое Mapa надела в тот день впервые.
Какая глупость с ее стороны! Ведь это платье приносило ей только несчастья. С того самого дня, когда она получила его в подарок от Джулиана, начались ее страдания. Когда по приезде в Сан-Франциско Джэми стала распаковывать дорожный сундук, присланный, доном Андресом, и достала из него аккуратный сверток с платьем, Mapa застонала от отчаяния. Наверное, платье осталось в ее комнате, и слуги упаковали его вместе с другими вещами. Откуда им было знать, что это платье ей не принадлежит! Каково же было изумление Джэми, которая не видела платья с тех пор, как вернула его прежнему владельцу в Лондоне! Маре пришлось поведать ей историю его чудесного появления, и Джэми, узнав о том, кто такой Николя, лишь без сил опустилась на край кровати. Но в этот вечер Mapa решила надеть что-нибудь новенькое и вспомнила о злополучном платье. Ее повседневный гардероб был довольно скуден, и девушке вдруг захотелось разнообразия. Кроме того, Mapa надела его для самоутверждения. Ей было необходимо доказать себе, что она в состоянии забыть Николя, что трагические воспоминания, связанные с этим платьем, перестали для нее что-либо значить. Но оказалось, что она ошиблась. Одно лишь прикосновение мягкого бархата к коже напомнило ей о руках Николя, ласковых и чутких в ту единственную ночь, когда они любили друг друга, сильных и грубых в тот момент, когда Шанталь в ярости натягивал на нее это платье.
— Благодарю вас, Жак, — как можно более мягко ответила Mapa. — Мне хватает жалованья. И перестаньте называть меня своей крошкой.
— Когда-нибудь ты сама придешь ко мне и будешь лезть из кожи вон, чтобы снискать мое расположение. — Улыбка на его лице тут же сменилась жестокой ухмылкой. — А пока, моя крошка, занимайся делом, а не то мне придется тебя уволить.
— Я хорошо справляюсь со своими обязанностями, Жак, — резко отозвалась Mapa. — И потом, вы же не хотите, чтобы я устроилась на работу в другое казино? Мне без труда удастся переманить туда половину ваших клиентов, и вам это прекрасно известно. Зачем же подрывать свой бизнес?
Жак пристально посмотрел в ее надменное лицо, и гримаса ярости исказила его черты.
— Кому захочется брать на работу крупье женщину с изуродованным лицом? — угрожающе тихо вымолвил Жак, проводя кончиками пальцев по ее щеке. — Она всех клиентов распугает. Как ты считаешь, моя крошка? А твой любовник, который сейчас называет тебя «красоткой», не станет даже смотреть, в твою, сторону. Так что запомни, — работать ты будешь только на меня, и ни на кого другого. Иначе придется разукрасить твое хорошенькое личико, — предупредил ее Жак, но тут же примирительно улыбнулся. — И все же я не понимаю, зачем тебе торчать за этим столом и получать чаевые, если ты могла бы иметь по пятьсот долларов с каждого клиента, работая в номерах на втором этаже. Ты глупая женщина, крошка. К чему такая разборчивость в выборе мужчины?
— Я не проститутка, Жак, — ответила Mapa, отвернувшись. Ее вдруг охватил страх. Когда Mapa начала у него работать, он только что открыл свое заведение и был заинтересован в привлечении клиентов, поэтому сразу же оценил ее, как крупье. Но теперь Жак прочно встал на ноги и стал вести себя наглее. Маре все труднее было удерживать его на расстоянии, и она понимала, что пройдет совсем немного времени, и отвергать его домогательства, сводя все к шутке, станет невозможно.
— Пойдем к столу, где играют в фаро. Там собралось несколько серьезных клиентов. Я хочу, чтобы ты занялась ими, — сказал Жак и сделал знак другой женщине, чтобы та оставалась у рулетки.
Mapa пошла за ним следом, чувствуя на себе скользкие взгляды подвыпивших мужчин, готовых сорвать с нее одежду. Mapa привыкла к тому, что мужчины теряют рассудок в ее присутствии, но даже ей было невдомек, что испытывают старатели, оторванные от своих жен и возлюбленных, истосковавшиеся в горах по женской ласке, когда ее видят. Тем не менее, никому из них и в голову не приходило наброситься на девушку или проводить скабрезным замечанием. Mapa обладала неким таинственным свойством, убеждающим мужчин, что она истинная леди, и вынуждавшим их держаться в рамках приличий.
Mapa села за стол, сделала глоток шампанского из бокала, поднесенного официантом, и, взяв в руки колоду карт, с улыбкой оглядела джентльменов, расположившихся напротив. Она разложила пиковую масть и стала терпеливо ждать, когда игроки сделают ставки на ту или иную карту. Затем, поставив перед собой ящик-фаро, Mapa стала держать банк. Она доставала по две карты разом и выкладывала их на стол, чтобы игроки могли определить, чья карта бита, а чья выиграла. Если ставка сделана на восьмерку пик, а первой выпадает восьмерка червей, игрок в проигрыше. Если наоборот, банкиру приходится расплачиваться.
Mapa провела за этим столом больше двух часов и начала уставать. От духоты и табачного дыма у нее разболелась голова. Кое-кто из ее противников, отчаявшись выиграть, отправился попытать счастья в рулетку. Пока состав игроков менялся, Mapa успела сделать глоток шампанского. Она вернулась к своим обязанностям, даже не взглянув на тех, кто пришел на смену выбывшим из игры.
— Делайте вашу ставку, месье. В этот вечер вам обязательно повезет. Удача капризна и любит подкрадываться незаметно, когда ее совсем не ждешь, — подбадривала Mapa игрока, укладывая новую колоду в ящик-фаро. Она подняла глаза на того, кто занял вакантное место на противоположном конце стола, и зал закачался у нее перед глазами, лица посетителей закружились в водовороте, утрачивая резкость. И только одно лицо оставалось неподвижным — то, на котором насмешливо сияли изумрудные глаза.
— Я и не предполагал, что ты так же хорошо владеешь французским, как ирландским, английским и испанским, — саркастически заметил Николя Шанталь. — По всему видно, что у тебя было колоритное прошлое, Mapa. Или ты теперь носишь другое имя? Может быть, Анжелика или Дениз? — Он рассмеялся, желая скрыть свое удивление. — Похоже, ты не ожидала меня увидеть или рассчитывала, что твой братец меня укокошил? — Николя задал этот вопрос совсем тихо, так что никто, кроме Мары, не расслышал.
— Давайте начинать! — нетерпеливо воскликнул сосед Николя справа.
— Ставки сделаны. Чего ждать?
— Да, мадемуазель, к чему зря тратить время, — согласился Николя. — Если вы хорошо проведете игру, можете рассчитывать на щедрые чаевые.
Mapa ничего не ответила и принялась метать карты на стол, стиснув зубы, чтобы не дать волю негодованию. К ее полному изумлению, Николя раз за разом выигрывал.
— Мадемуазель оказалась правдивой прорицательницей, — сказал Шанталь, поднимаясь из-за стола час спустя и распихивая по карманам выигранные деньги. — Она предсказала мне удачу, так и вышло. — Он неожиданно схватил Мару за руку и добавил шепотом, так чтобы его услышала только она: — А теперь я настаиваю, чтобы мадемуазель поужинала со мной и выпила бокал шампанского за мое здоровье.
— Я думаю, не стоит, — сквозь зубы процедила Mapa и постаралась высвободить руку, оглядываясь на Жака, который с интересом наблюдал за тем, что происходит возле стола для фаро.
— Возникли какие-то проблемы, месье? — поинтересовался Жак, подойдя ближе. — Могу вас заверить, что в моем заведении играют честно и среди моих крупье нет жуликов. Но если вы считаете, что с вами обошлись нечестно, эту женщину ждет серьезное наказание.
Mapa подивилась тому, что в манерах Жака появилась угодливость. Он откровенно раболепствовал перед Николя и, казалось, готов был ползать перед ним на коленях. Маре стало невыносимо противно видеть это, и она отвернулась от них обоих.
— Нет, все в порядке, — великодушно отозвался Николя. — Как видите, мне не на что жаловаться, — с улыбкой добавил он, вынимая из кармана пачку банкнот. — Я просто хочу, чтобы мадемуазель выпила со мной бокал шампанского. Вы ведь не будете против, месье? Насколько я понимаю, вам причитается процент с чаевых?
Жак натужно улыбнулся, стараясь не подавать виду, что взбешен. Он терпеть не мог, когда лезли в его дела.
— Мадемуазель свободна и вполне может составить вам компанию, — сказал он, подзывая на смену другого крупье. Mapa не верила своим ушам, но Жак поспешил рассеять ее сомнения. — Иди с ним, Mapa. Мишель тебя заменит.
Mapa понимала, что выбора у нее нет. Можно, правда, устроить скандал, но разве так избавишься от Николя! Сильные пальцы француза по-прежнему сжимали ей запястье, и Mapa побрела следом за ним к свободному столику. Она наотрез отказалась от шампанского и напустила на себя самый равнодушный и недружелюбный вид, какой только смогла.
— Полагаю, что здесь у стены я буду в безопасности, — язвительно заметил Николя. — Надеюсь, твой брат не прячется под половицами с пистолетом?
— Брендан всего лишь хотел защитить меня. Это вполне естественно, тем более что он действительно мой брат.
— Охотно верю. Вы невероятно похожи друг на друга не только внешне. Хотя, мне кажется, твоему брату недостает силы воли, которой ты обладаешь сполна, К тому же вы e полуслова понимаете друг друга, что просто неоценимо, когда люди промышляют обманом или воровством, — усмехнулся Николя.
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Mapa. — Мы с Бренданом никогда не были ворами.
— Неужели? — вопросительно приподнял бровь Николя. — Оказывается, ты не только воровка, но и бессовестная лгунья. Впрочем, чего еще можно ожидать от О'Флиннов, которым ничего не стоит напасть на человека сзади, оглушить, а потом обчистить, не дожидаясь, пока тот придет в сознание.
Mapa прикусила губу, вспомнив тот день, когда они с Бренданом простились в Сономе. Тогда он дал деньги, а ей в голову не пришло поинтересоваться, откуда они! Mapa покраснела до корней волос и умоляюще взглянула в безжалостные глаза Николя.
— Я… я не знала, откуда у него деньги. Клянусь! Ты должен мне поверить, Николя. Брендан сделал это втайне от меня. Я никогда не взяла бы у тебя деньги.
Николя всплеснул руками и рассмеялся.
— Браво! Оскорбленная невинность в твоем исполнении выглядит очень убедительно, моя дорогая. Особенно трогательно страдальческое выражение золотистых глаз. Если бы я не знал тебя лучше, то, безусловно, поверил бы, что ты не имела никакого отношения к краже. Но сожалею, переубедить меня тебе не удастся.
— Мерзавец! — Ее голос задрожал от ярости. — Кто ты такой, черт побери, чтобы оскорблять меня! — Она достала из сумочки пачку мелких купюр, заработанных за вечер, и швырнула их на стол. — Вот возьми. Это компенсация за причиненный тебе ущерб.
— Тихо, тихо, — сказал Николя с самодовольной улыбкой, даже не взглянув на деньги и игнорируя широкий жест Мары. — Зачем же привлекать к себе всеобщее внимание? Впрочем, продолжай, пожалуйста, демонстрировать передо мной свой необузданный ирландский нрав. Я жажду, наконец, во всей красе увидеть настоящую актрису.
— Николя, оставь меня в покое, — устало вымолвила Mapa. — Разве тебе недостаточно того, как ты отомстил мне?
Николя задумчиво разглядывал ее. Она заметно похудела с тех пор, как он видел ее в последний раз, но стала от этого еще красивее, а главное, ее утонченные черты хранили неизменное достоинство, хотя губы заметно дрожали, а на глаза наворачивались слезы.
— Может быть, мне нужно от тебя нечто большее, чем девственная кровь? — жестко усмехнулся он.
Его слова оглушили Мару, она не успела одуматься, схватила бокал с шампанским и выплеснула в лицо Николя. Словно завороженная, девушка с минуту наблюдала за тем, как с его подбородка на белоснежную сорочку стекает шампанское, затем поднялась, подошла к Николя, не чувствуя под собой ног, и принялась вытирать капли с его лица, которое в это время оставалось спокойным и безучастным.
— Ты не разочаровываешь меня, Mapa, — только и вымолвил он.
Девушка не в силах была дольше сносить его насмешки. Она бросилась прочь через зал, наталкиваясь на посетителей, многие из которых были уже настолько пьяны, что не могли играть, и только бесцельно бродили между столами, не забывая периодически посещать стойку бара. Ей удалось беспрепятственно добраться до двери, когда она почувствовала, что кто-то крепко держит ее за локоть. Mapa вздохнула с облегчением, когда, обернувшись к своему преследователю, обнаружила, что это не Николя, а Жак д'Арси.
— Бог мой! — воскликнул он, выталкивая ее в темноту холла. — Я не поверил своим глазам, когда увидел, как ты выплеснула шампанское в лицо Шанталю. Готов поклясться, что никому еще не удавалось проделать с ним такую штуку… и остаться в живых, — искренне восхищался Жак.
— Вы знакомы с Николя? — спросила Mapa.
— Николя? Ах вот оно что! — понимающе кивнул Жак. — Хотелось бы мне побольше узнать о твоих отношениях с человеком, которого ты так презираешь и, как мне показалось, побаиваешься. А что касается ответа на твой вопрос… — задумчиво протянул он. — Да, я его знаю. Каждый человек, когда-либо бывавший в Новом Орлеане, не мог не слышать о Николя Монтань-Шантале. Когда мы столкнулись с ним несколько лет назад в Париже, выяснилось, что он утратил половину своей громкой фамилии. Шанталь принадлежит к одному из самых знатных родов в Луизиане, кроме того, Монтань-Шантали сказочно богаты. Их плантации Бомарэ известны на всю страну.
— Николя рассказывал мне, что ему пришлось уехать из Нового Орлеана из-за дуэли. Он не был там уже пятнадцать лет, — вставила Mapa.
— Это была не простая дуэль, моя крошка, — усмехнулся Жак и понизил голос до полушепота. — Он убил своего брата. Его звали Франсуа, и ему предстояло не только унаследовать состояние Шанталей, но и стать мужем прекрасной Амариллис Сандоне. Поговаривали, что любила она не своего нареченного, а именно Николя. Более того, они спелись до того, как папаша Амариллис просватал ее за Франсуа. Ходили слухи, что Амариллис мечтала выйти замуж за Николя и получить к тому же плантации Бомаре. Она не оставляла надежды на это даже после помолвки, и ее связь с Николя со временем только крепла. Разумеется, это хранилось в строжайшем секрете, но нет такой тайны, которая, в конце концов, не выплыла бы наружу. И вот накануне свадьбы между двумя братьями состоялась дуэль. Никакой видимой ссоры не произошло, и Николя впоследствии клялся, что они не дрались, а просто тренировались. Однако разве можно представить себе более удачный способ избавиться от соперника? Таким образом, Николя в один момент стал счастливым обладателем состояния и любимой женщины, которые предназначались для его родного брата. Но, к сожалению, Франсуа всегда был любимчиком отца. После дуэли тот проклял Николя и запретил ему когда бы то ни было переступать порог дома. Мало того, что отец лишил Николя наследственных прав на плантации, он отказывался узнавать сына, если они случайно сталкивались в городе. В конце концов, двери всех приличных домов в Новом Орлеане закрылись для отверженного братоубийцы. Грустная история, не так ли?
— Неужели он убил родного брата? Невероятно, — прошептала Mapa, недоверчиво покачав головой.
Жак приподнял ее лицо за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
— Он твой любовник, да?
— Нет! — воскликнула Mapa испуганно.
— Ты лжешь, — с видимым удовольствием заявил Жак. — По всему видно, ты влюблена в него как кошка. Интересно, а как он к тебе относится?
— Ерунда! Он для меня ровно ничего не значит, — как можно спокойнее ответила Mapa, — На вашем месте я не стала бы говорить с Николя обо мне. Он меня ненавидит.
Жак глумливо усмехнулся и придвинулся к Маре, вдавив ее в стену своим грузным телом.
— Надеюсь, что в недалеком будущем ты станешь более ласковой со своим поклонником Жаком, а, моя крошка? Ты красивая и умная женщина, а значит, должна понимать, кто твой настоящий друг и защитник.
— Что вы хотите этим сказать? — ответила Mapa, брезгливо отворачиваясь от его влажных губ, приблизившихся к ее лицу.
— Все очень просто, моя крошка. Не захочешь же ты, чтобы месье Шанталь узнал, например, где ты живешь? — вкрадчиво поинтересовался Жак и потянулся к ней губами, схватив ее рукой за подбородок и лишив, таким образом, возможности пошевелиться.
Он жадно овладел ее ртом, и Mapa с отвращением почувствовала, как его зубы больно сдавливают ей губы. Поцелуй был долгим и страстным, Жак прижимался к ней все теснее, не оставляя сомнений в серьезности своих намерений. Mapa начинала задыхаться, но он вдруг отодвинулся, позволив девушке перевести дух. Его пожелтевшие от табака пальцы торопливо срывали с ее плеч алый бархат, обнажая матовую кожу, приводившую Жака в настоящее неистовство.
Когда Mapa ощутила влажное прикосновение его языка к своей груди, ее терпение лопнуло. Неуловимым и очень точным движением она со всей силы ударила его коленом между ног. Жак издал приглушенный вопль, в котором отразились удивление, боль и ярость, и разжал руки. Mapa отбежала на безопасное расстояние, туда, где находился гардероб, и, поспешно отыскивая свою накидку на вешалке среди верхней одежды посетителей, крикнула ему издалека:
— Вам придется поискать на мое место кого-нибудь другого. Я увольняюсь. Можете прямо сейчас отправиться к Шанталю и рассказывать ему что угодно. Мне надоело постоянно отталкивать от себя ваши липкие руки. Прощайте, месье Д'Арси.
Mapa быстро оделась и вышла на улицу в холодную звездную ночь, громко хлопнув дверью.
Следующее утро началось для Мары с сомнений. Правильно ли она поступила, отказавшись от прибыльного места в казино? Не был ли ее поступок следствием вспышки необузданного нрава? Может быть, нужно подождать, все как следует обдумать и найти другой выход из неприятной ситуации? Но стоило Маре вспомнить ощущение рук и губ Жака на своей коже, как ее переполняло отвращение. Перед ней остро встала проблема поиска нового места работы. Mapa не собиралась недооценивать своего бывшего нанимателя и понимала, что Жак позаботится, чтобы ни в один игорный дом в городе ее не приняли. Она не забыла и другой угрозы. Коснувшись щеки, Mapa почувствовала, как по спине у нее пробежал неприятный холодок.
Она собралась с духом и решила не думать о худшем. Наскоро одевшись, Mapa стала спускаться по лестнице, размышляя о том, куда отправиться в первую очередь. У нее было достаточно сбережений, чтобы прожить не нуждаясь по крайней мере месяц. Как бы только избежать встречи с Николя, особенно после ее вчерашней выходки, давшей ему еще один повод для ненависти! Mapa плотнее закуталась в накидку, стремясь сохранить тепло и ежась при мысли о необходимости бродить по городу в такую отвратительную погоду.
Из комнаты, отведенной Дженни под гостиную на том основании, что она была меблирована софой с продавленными пружинами, шестью жесткими стульями и круглым столом с поцарапанной столешницей, доносились оживленные голоса. Mapa подумала, что Дженни обладает удивительной способностью создать в доме уютную и теплую атмосферу при крайней ограниченности в средствах. В гостиной горел камин, поленья весело трещали, и Маре совсем расхотелось выходить на улицу.
Дженни сидела у камина и занималась рукоделием. На коленях она разложила детские брючки, а в губах зажала иголку с ниткой. Дженни увидела Мару, улыбнулась и, вытащив иголку изо рта, добродушно пожаловалась:
— Ни минуты покоя! Если не готовка или уборка, то непременно штопка! Еще бы, как брюкам не протираться, если они не ходят, как все нормальные люди, а ползают! — Она кивнула на сыновей, расположившихся на полу возле софы, где приготовилась к атаке игрушечная армия.
Mapa увидела, что Пэдди тоже играет с ними в солдатиков, и порадовалась тому, что у малыша появились друзья. Осторожно ступая, чтобы не внести беспорядок в стройные шеренги пехотинцев, Mapa подошла к Дженни.
— Мне кажется, что мальчишки не могут получить настоящего удовольствия от игры, если не испачкаются или не порвут на себе одежду, — ответила она, присаживаясь возле Дженни.
— Нет уж, позвольте! К себе я ваше замечание никак не могу отнести! — раздался за спиной у Мары густой баритон.
Она вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, увидела, что над спинкой софы возвышается белокурая голова Шведа.
? Кстати, именно по вашей вине мой сюртук лопнул по шву под мышкой и брюки пришли в негодность, — добавил он с улыбкой, выпрямляясь в полный рост и протягивая малышам солдатика. — Вот возьмите и не теряйте больше. В другой раз искать не буду.
— Спасибо, сэр, — отозвался старший сын Дженни и тут же вернулся к игре: — Горди, наступай с правого фланга!
Швед широко разулыбался и поспешил очистить солдатикам поле боя. Он взял стул и присел рядом с женщинами.
— Не составляет большого труда угадать, которые из этих троих сыновья миссис Макхэм. Их выдают рыжие макушки. Темноволосый малыш тоже понятно чей. Слышали бы вы, как он послал меня к черту, когда я ненароком чуть было не задел его солдатиков! «Черт тебя возьми!» — сказал он мне, и клянусь, это было неподражаемо, — рассмеялся Швед, но тут же смолк и смущенно взглянул на дам. — Извините, мне бы тоже не мешало выбирать выражения.
— Все в порядке, мистер Свенгард, — отозвалась Дженни. — Я привыкла и к более крепким выражениям. Довольно трудно притворяться слепой и глухой в городе, населенном склонными к матросскому юмору старателями.
— Что касается Пэдди, то он действительно иногда повторяет то, что слышит от меня. И ничьей больше вины тут нет, — добавила Mapa.
Швед благодарно улыбнулся и пристально посмотрел на Мару, не скрывая искреннего восхищения тем, как прекрасны черты ее лица, и в особенности глаза, теплые и глубокие, таинственно сверкающие из-под полуопущенных ресниц. Он печально вздохнул, оглядев ее хрупкую фигурку, закутанную в накидку, и потупился.
Дженни заметила, как Швед откровенно любуется Марой, и, отвлекшись, уколола иголкой палец. Она поморщилась и быстро слизала выступившую каплю крови. К чему бесплодные мечтания! Какой мужчина захочет обратить на нее внимание, если рядом с ней сидит такая красавица, как Mapa О'Флинн? И потом, кому нужна вдова с тремя детьми? Разумеется, порядочные женщины в Сан-Франциско большая редкость, и найти достойного мужа несложно. Но она не из тех, кто согласится принять предложение от первого встречного. Она будет жить и растить детей одна до тех пор, пока ей не встретится человек, которого она по-настоящему полюбит. Дженни против воли то и дело посматривала на Шведа. Ей нравились его глаза, по-детски чистые и добрые, сильные руки и широкие плечи, от которых веяло спокойной уверенностью в себе. «Добродушный гигант» — так, кажется, назвала его Mapa? Она была права. В нем чувствовалась мягкость, неестественная для мужчины такой внушительной комплекции. Например, он на удивление спокойно реагировал на мальчишек, которые, устав играть в солдатиков, теперь носились с дикими криками друг за другом по гостиной.
— Вы постоянно живете в Сан-Франциско, Швед? — спросила Mapa, чтобы поддержать разговор и заодно выяснить, нет ли у него здесь своего дела, магазина или чего-нибудь в этом роде.
— Сейчас да. Но как долго это продлится, я не знаю. Может быть, один день, а может быть, всю жизнь. Я совсем недавно спустился с высокогорья. Мы с приятелем нашли богатую жилу и решили отпраздновать это дело, — ответил он.
В глазах у Мары вспыхнул огонек надежды. Она невольно потянулась к Шведу и взволнованно коснулась его руки. Он неверно истолковал ее заинтересованность и разочарованно ожидал вопроса о том, насколько богата его жила. Когда же Mapa заговорила, он с видимым облегчением вздохнул и ласково разулыбался.
— Скажите, вы не встречали в горах человека по имени Брендан О'Флинн? Он отправился на Сьерра-Неваду прошлым летом, и с тех пор от него не было никаких вестей. Возможно, вы если и не видели его, то хоть по крайней мере слышали о нем что-нибудь?
— Сожалею, но это имя мне ни о чем не говорит, — печально покачал головой Швед. — О'Флинн… Он ваш муж? — спросил он, даже не пытаясь скрыть своего огорчения.
— Нет, он мой брат и отец Пэдди, — объяснила Mapa.
— Понятно. Видите ли, то, что мне незнакомо его имя, ни о чем не говорит. Я мог встречаться с ним, пить виски или играть в покер и не знать, как его зовут. В горах это обычное дело. Там слишком много людей, которые приходят и уходят, сменяя друг друга. Иногда только успеешь узнать человека, а он бесследно исчезает, и никогда не знаешь, встретишься ли с ним вновь. Я вижу, что вы очень обеспокоены судьбой брата, мисс О'Флинн, но это напрасно. На горных приисках совсем не так страшно, как об этом любят рассказывать те, кто там никогда не был.
Mapa взглянула на Шведа и задумалась над тем, существует ли в мире что-либо, что он посчитал бы для себя трудным или непреодолимым. Такой глыбе и непогода, и пьяные ссоры нипочем! А Брендан совсем другое дело. Для него каждая дождевая капля, каждый плохо прожаренный кусок мяса — трагедия. Что уж говорить о кровавых мозолях от кирки и о его щепетильности в вопросах чести! Ведь он чуть что — сразу лезет в драку!
— Брендан совсем не приспособлен к жизни в отличие от вас, — попыталась осторожно объяснить Mapa, стараясь не обидеть Шведа. — Он более деликатный, восприимчивый…
— Одним словом, джентльмен, — хмыкнул Швед. — Не такой толстокожий, неповоротливый медведь, как я.
— Я совсем не то имею в виду, — улыбнулась Mapa, оценив его самокритичное заявление. — Брендан не приучен к физическому труду. Он по профессии актер. Я не уверена, что брат когда-либо в жизни держал в руках кирку или топор.
— Я видел многих, кому пришлось сменить атласные жилеты на клетчатые фланелевые рубашки, а модельные туфли из тонкой мягкой кожи — на грубые тяжелые ботинки. Вашему брату тоже пришлось это сделать, я уверен. Жизнь научит его всему. Ему будет трудно на первых порах, но это удел большинства, — заверил ее Швед, с улыбкой вспоминая тех денди, встречавшихся ему на приисках, которые мгновенно утратили лоск и салонные манеры, когда им пришлось бороться за жизнь в горах.
Mapa нахмурилась, думая о другом человеке, который тоже рассказывал ей о том, как быстро утрачиваются в горах качества, делающие мужчину джентльменом. И она на собственном опыте убедилась в справедливости его слов.
— Да, наверное, вы правы, — печально вымолвила она.
— Разумеется, прав. Взять хотя бы моего друга. Когда-то он был настоящим джентльменом, светским львом. Если бы вы увидели его сейчас, вам бы это и в голову не пришло. Конечно, теперь Николя стал бы еще более популярен среди новоорлеанских дам, чем в молодости, когда от поклонниц у него отбоя не было… — Швед осекся, видя, как переменилась в лице Mapa. — Что-нибудь не так, мисс О'Флинн? — испуганно спросил он, опасаясь, что невольно оскорбил ее, и в тысячный раз проклиная свою неуклюжесть.
— Вашего друга зовут Николя Шанталь? — после минутного колебания тихо вымолвила Mapa.
— Вы его знаете? — с горькой усмешкой спросил Швед. — Ну еще бы! С моей стороны было глупостью предположить, что Николя может пропустить такую красивую женщину, как вы. Я не виню его за то, что он никогда не говорил о вас, поскольку сам скрыл от него, что случайно познакомился с вами, — честно признался он.
— Значит, вам обо мне ничего не известно? — осторожно поинтересовалась Mapa.
— А что мне может быть еще о вас известно, кроме того, что вы самая прекрасная женщина из всех, с кем я когда-либо встречался? — откровенно признался Швед, забыв на мгновение о присутствии Дженни. Он устремил на Мару преданный взгляд, и она без труда прочла в его глазах обожание.
В этот миг она поняла, что приобрела безграничную власть над Шведом, который готов отдать жизнь за одно ее ласковое слово. В мозгу девушки промелькнула жестокая мысль, что при желании можно разрушить их дружбу с Николя, поселив в сознании Шведа ненависть к нему. Ей ничего не стоило использовать свои чары для того, чтобы превратить наивного Шведа в орудие мщения и заставить его уничтожить друга. Но Mapa слишком хорошо понимала, что никогда не сможет причинить Николя вред. Более того, она готова скорее пожертвовать расположением Шведа, который показался ей очень приятным человеком, чем оклеветать Николя. Без сомнения, Шанталь расскажет своему другу о ней все, когда узнает, что они знакомы.
— Боюсь, Николя совсем другого мнения обо мне, нежели вы, — сказала Mapa, решив раскрыть карты, не дожидаясь, пока это сделает Шанталь. Таким образом, он будет лишен возможности настроить против нее своего друга.
— Нет, я отказываюсь в это верить! — категорически возразил Швед. — Николя не слепой. Он умеет ценить женскую красоту. Не сочтите мои слова обидными, мэм, но, видимо, вы недостаточно близко знаете его, поэтому не имеете представления о том, насколько он может быть обходительным и приятным человеком. А смелости и решительности ему не занимать.
— В этом я имела возможность убедиться на собственном опыте. К несчастью. И еще он может быть невероятно мстительным и злопамятным. Особенно если сразу невзлюбит человека или считает, что тот у него в долгу… Он ведь безжалостен к своим должникам, не так ли?
Швед недоуменно хлопал небесно-голубыми глазами и потерянно переводил взгляд с Мары на Дженни и обратно. Он не знал, как реагировать на слова Мары, но чувствовал, что между ней и Николя сложились непростые отношения, в которые лучше вообще не вмешиваться. Швед потер лоб, посмотрел на Дженни, которая не отрываясь занималась штопкой, и, уперевшись локтями в колени, склонился к Маре.
— Я не знаю, что между вами произошло, не мое это дело. Но я никогда не видел, чтобы Николя кому-то желал зла или намеренно вредил. Он разумный и сильный человек. И к тому же благородный, несмотря на то что про него говорят, — встал он на защиту друга.
— Должна признаться, что у Николя есть основания ненавидеть меня. Видите ли… я послужила косвенной причиной смерти… точнее, самоубийства его племянника. Это случилось в Лондоне несколько лет назад. Николя поклялся разыскать меня и отомстить, что, собственно говоря, и сделал.
Mapa взглянула на Шведа и с удивлением обнаружила, что тот отчаянно хмурит брови, как человек, столкнувшийся с неразрешимой проблемой.
— Простите, мисс О'Флинн, а вы уверены, что между вами и Николя не возникло никакого недоразумения? Насколько мне известно, у него всего один племянник, Джулиан. Но он жив и здоров. По крайней мере, сегодня утром это было именно так.
— Жив? Джулиан жив? Он не умер от раны? — Mapa вскочила со стула и тут же без сил снова опустилась на него. — А я все эти годы считаю его погибшим и виню себя. — Девушка вдруг пришла в неописуемую ярость при мысли о том, что Николя знал правду, но все же посмел обвинить ее в убийстве. — Черт бы побрал этого негодяя! Почему он не сказал, что Джулиан жив? За что же он так ненавидит меня, если заставил поверить в то, что я убийца?
— Это совсем не похоже на Николя, — отозвался Швед. — Вы уверены, что мы с вами говорим об одном и том же человеке?
— Насмешливые зеленые глаза, вечная ухмылка на губах, язык, как змеиное жало, и отвратительно красивое лицо, — выпалила Mapa на одном дыхании.
— Да, это он. Сомнений быть не может, — кивнул Швед с улыбкой, оценив по достоинству точность и красочность описания. — Но я готов поклясться, что никогда не предполагал в нем такой жестокости.
Mapa оглянулась на Дженни, которая наконец перестала притворяться, что занимается штопкой, и с интересом прислушивалась к их беседе.
— Но вы не знаете всего. Я расскажу вам эту историю, — сказала она.
? Я могу уйти, — смущенно предложила Дженни и поднялась со стула.
— Нет, прошу вас, останьтесь. — Mapa усадила ее обратно. — Помните, Дженни, я говорила, что совершила в жизни множество ошибок. Речь пойдет о самой серьезной из них, которая продолжает преследовать меня долгие годы. Один молодой человек лишил себя жизни из-за меня. Или, вернее, я думала, что это так. Во всяком случае, то, что он выстрелил себе в сердце, факт неоспоримый. И виной тому была я. Он влюбился в меня, а я жестоко посмеялась над его чувством, презирала и гнала прочь. Но поверьте, — Mapa умоляюще сложила руки, — я и не предполагала, что все кончится трагедией. Теперь я понимаю, как была несправедлива и бессердечна, и искренне сожалею об этом. Я повела себя как отвратительная эгоистка, и Николя имеет право меня ненавидеть. Но я наказана за свой грех. Николя, сам того не ведая, отомстил мне. Так неужели мне суждено до конца дней расплачиваться за эту ошибку? — со слезами в голосе обратилась Mapa к Шведу. — Вы можете пойти к нему и рассказать, где я живу. Хотя скорее всего он и сам меня разыщет. Если же вы после моего рассказа не захотите больше переступить порог этого дома, я пойму и не стану вас ни в чем винить. В конце концов, Николя ваш друг.
— Благодарю за откровенность, мисс О'Флинн. Вы сильная женщина, и я восхищен вашей честностью, хотя это вам, конечно, безразлично, — после паузы сказал Швед.
— Напротив! — рассмеялась Mapa. — Мне еще никто никогда не делал такого комплимента. Это особенно приятно потому, что я давно не исповедовалась и утратила навык.
— Признавать свои ошибки всегда трудно. Не много найдется людей, которые делают это с удовольствием. Из меня, например, на исповеди слова клещами не вытянешь. — Швед разрядил напряженную атмосферу в гостиной заливистым хохотом. — Скажите, а вы, случайно, не встретились с Николя вчера вечером?
— Если быть до конца честной, то да. А почему вы спросили?
— Вчера он пришел домой в отвратительном настроении, и это показалось мне странным. Я давно его таким не видел. Николя не любит рассказывать о себе, поэтому я ничего не знал о вас. И хотя наслышан о его племяннике, об этом инциденте Николя никогда не говорил. Я познакомился с вами, мисс О'Флинн, только сейчас, а ваше прошлое меня не интересует. Тем более я не намерен осуждать вас за ошибки. И ваши отношения с Николя меня не касаются, — решительно заявил Швед, надеясь все же услышать, что произошло, от своего друга.
— Раз уж я решила исповедоваться, то следует быть честной до конца. Я расскажу вам о последней неприятности, которую я доставила Николя. Речь идет об обмане, жертвой которого он стал, и о том, что при моем косвенном участии Шанталь лишился своих денег. Клянусь, что я ничего не знала об этих деньгах, но Николя мне не поверил. Таким образом, у него появился еще один повод ненавидеть меня. Впрочем, вряд ли его можно винить. Очень трудно завоевать доверие человека вновь, если однажды у него была возможность усомниться в твоей честности. — Mapa взглянула на Дженни и горько улыбнулась. — Ну вот, я же говорила вам, что не стоит меня идеализировать. Вам еще не расхотелось считать меня своей подругой?
Дженни откинула со лба рыжую прядь. Ее лицо светилось радостью оттого, что эта ирландская актриса, дружбы которой она добивалась, перестала быть в ее глазах надменной и неприступной красавицей, оказавшись обыкновенной женщиной, жизнь которой складывалась совсем не гладко.
— Для чего, по-вашему, нужны друзья? Как раз для того, чтобы быть рядом в трудную минуту, чтобы поддержать человека в беде. И кроме того, чтобы прощать друг друга за ошибки. Бог свидетель, у каждого из нас их хоть отбавляй.
— Спасибо, — ответила Mapa, потрясенная великодушием Дженни. Никогда прежде ей не приходилось сталкиваться с такой душевной щедростью.
Всю последующую неделю Швед регулярно наносил визиты Маре, как будто и не было ее откровенной исповеди, чем поразил девушку невероятно. Mapa терялась в догадках относительно того, говорил ли он о ней с Николя, и не могла понять этого по поведению Шведа, поскольку тот продолжал открыто демонстрировать свое восхищение. Как-то он предложил ей поужинать вместе, и Mapa согласилась, полностью отдавая себе отчет, что таким образом может быть положено начало длительным и прочным отношениям. Ей важно было понять, перерастут ли когда-нибудь эти отношения в нечто большее, чем просто дружба.
Mapa необычайно тщательно выбрала наряд для ужина. После мучительных раздумий она решила остановиться на бледно-зеленом шелковом платье, декольте которого украшали тончайшие брюссельские кружева ручной работы. Их белизна подчеркивала глубокий матовый оттенок ее восхитительных плеч. Маленький букетик искусственных цветов венчал высокую прическу. Швед весь вечер держался, как подобает радушному хозяину, и развлекал Мару удивительными, возможно, несколько приукрашенными историями о собственных приключениях. Mapa отдала должное его обходительности и хорошему воспитанию.
Они прощались в сумрачном холле пансиона, и на их лицах танцевали желтые блики свечей. Mapa улыбнулась и поблагодарила Шведа за чудесный вечер, откровенно признавшись, что прекрасно провела время в его обществе.
— Я не рассказал Николя о том, что мы с вами знакомы, Mapa, — сказал Швед. — Но совсем не потому, что я вам не верю или что боюсь узнать о вас что-то такое, что вы утаили. Николя мой друг, но он может сказать о вас что-нибудь, что мне не понравится. Когда Шанталь впадает в ярость или не скрывает своей ненависти, с его языка могут сорваться грубые слова. А мне бы не хотелось ссориться.
— Я вас понимаю, — печально кивнула Mapa, осознавая, что Швед оказался из-за нее в очень трудном положении. — Мне не хочется стать причиной вашей размолвки. Жаль, что я ничем не могу вам помочь. Если я вмешаюсь, будет только хуже, поверьте. — Она тяжело вздохнула и протянула ему на прощание руку. — Спокойной ночи, Швед.
Он осторожно взял тонкую руку в свою и легонько сжал. Неотрывно глядя ей в лицо, он прошептал ее имя и мягко притянул к себе, не ощутив никакого сопротивления. Их губы встретились.
В первый миг поцелуй их был нежен и вкрадчив, но стоило Шведу почувствовать, что Mapa отвечает на его ласку, как он сильнее прижал ее к своему мускулистому телу. Его губы стали ненасытными и требовательными, как только он полной грудью вдохнул дурманящий аромат ее кожи.
Mapa искренне пыталась почувствовать удовольствие от его прикосновений, но все ее попытки были напрасными. Тело оставалось холодным, в то время как поцелуи Николя заставляли сердце полыхать огнем и в жилах тут же закипала кровь.
Внезапно Швед отстранился и пристально посмотрел ей в глаза, находя в них подтверждение своим худшим опасениям. Правда заключалась в том, что в глубине золотистых глаз Мары не было ни тени страстности: Он тряхнул своей львиной гривой и тихо спросил:
— Тебе не понравилось, да?
Mapa взглянула в его подернутые печалью глаза и поняла, что не в состоянии солгать.
— Мне очень жаль, Швед.
— Я сам во всем виноват, — горько усмехнулся он. — Незачем обманывать себя. В тот день, когда мы встретились, мне сразу стало ясно, что вы созданы не для меня. Но мужчина никогда не перестает надеяться… — Швед помолчал немного, а потом спросил тоном смирившегося с жестокой судьбой человека. — Вы кого-нибудь любите, Mapa?
Девушка отступила на шаг, так чтобы ее лицо оказалось в тени, и постаралась вложить в свой голос максимум равнодушия.
— Разве может женщину миновать чаша сия в городе, где полным-полно богатых, бойких на язык старателей, тоскующих без ласки, — с притворной беспечностью ответила она и рассмеялась.
— Простите меня, — вдруг отозвался Швед.
— Простить? За что? — не в силах скрыть любопытство, поинтересовалась Mapa.
— Вы влюблены в Николя, не так ли?
— Неужели это так очевидно? — спросила она дрожащим голосом, и от ее веселости не осталось и следа.
— Нет, — поспешил успокоить ее Швед. — Просто я более чувствителен, чем остальные, поскольку сам влюблен в вас. Пусть это будет нашей тайной, хорошо?
— Спасибо вам, — шепнула Mapa и стала подниматься по лестнице к себе в комнату. Но на полпути она задержалась и обернулась. — Мы ведь останемся друзьями, да?
— Разумеется. Вам от меня так легко не отделаться! — удрученно пошутил Швед.
— Рада это слышать, — улыбнулась в ответ Mapa.
На следующее утро, когда Mapa сошла вниз, она столкнулась со Шведом в гостиной. Он мирно пил с Дженни кофе и добродушно посмеивался над рассказом хозяйки об очередной шалости ее сыновей.
— Доброе утро, — как ни в чем не бывало поприветствовала его Mapa. На лице ее лежала печать скорби — признак проведенной в слезах бессонной ночи. — Новый день всегда несет с собой перемены к лучшему, — улыбнулась она Дженни, принимая из ее рук кофе и с удовольствием готовясь провести полчаса в обществе искрометно веселого гостя, что давно уже обрело ритуальный характер.
Mapa и Дженни не переставали смеяться, слушая бесконечные анекдоты и забавные случаи из жизни, которыми их щедро потчевал Швед.
— Извините меня, — сказала Mapa, услышав доносившийся из холла голос Жака д'Арси.
За прошедшую неделю девушка успела забыть о его существовании, но это внезапное появление в пансионе заставило ее понять, что он не шутил, угрожая расправой. Она вышла в холл, и нехорошее предчувствие охватило ее при виде спутника Жака.
Все называли его Граф. Его настоящего имени никто не знал! Несмотря на то что этот человек одевался подчеркнуто элегантно и отличался хорошими манерами, общаться с ним ни у кого желания не возникало. Внешне он был прямой противоположностью огромному и несколько угловатому Шведу — сухощавый и жилистый, но даже отличавшиеся храбростью мужчины предпочитали держаться от него подальше. В городе о Графе ходили страшные слухи, хотя ни один из них не подтверждался фактами. Но Mapa слишком часто подмечала, что стоило ему объявиться в казино, как кто-либо из тех, кто имел неосторожность вызвать неудовольствие Жака, вдруг становился жертвой зверского убийства или загадочного несчастного случая с летальным исходом.
— Что вам нужно? — собрав всю смелость в кулак, спросила Mapa.
— Я полагаю, ты догадываешься, моя крошка, — хищно сверкнув глазами, ответил Жак. — Мы с тобой не уладили до конца одно маленькое дельце. Так что советую не делать глупостей, — угрожающе предостерег он, кивнув в сторону гостиной, откуда доносились детские голоса и смех. — Думаю, ты не захочешь, чтобы твоему малышу причинили вред. Несчастные случаи так часто происходят в жизни. Ну что, пойдешь со своим старым приятелем Жаком и Графом, а? Или нам применить силу?
Mapa попятилась, когда вперед выступил Граф. На его губах играла коварная усмешка, но глаза при этом оставались холодными и неподвижными, как у рептилии. Mapa с опаской следила за тем, как рука с унизанными перстнями пальцами медленно скользнула во внутренний карман сюртука и вскоре появилась вновь, сжимая рукоять тонкого ножа с блестящим отточенным лезвием. В том, как непринужденно, но искусно Граф обращался с оружием, чувствовалась большая опытность. Девушку прошиб холодный пот, Граф подходил к ней все ближе, и расстояние между ними катастрофически сокращалось, так что до ее обоняния уже доносился запах дорогого одеколона.
— Граф большой любитель хорошеньких женщин, — сально улыбнулся Жак. — Ты же ему всегда особенно нравилась. Уверен, парню будет немного жаль тебя, когда острая сталь ножа оставит след на твоей нежной щечке. Придется преподать тебе урок, моя крошка. Запомни хорошенько — ни одна женщина не может отказать мне безнаказанно. Возможно, позже, когда мужчины станут отворачиваться от твоего некогда смазливого личика с отвращением, ты пожалеешь о том, что была так несговорчива. Но когда ты станешь умолять меня о любви, я над тобой не сжалюсь, потому что меня стошнит от твоего уродства. Граф — мастер своего дела, можешь мне поверить! Так что, пока не поздно, не упусти возможность одарить нас своими ласками. И не доставляй ненужных хлопот, моя крошка, — сказал он, раздевая девушку.
— Может быть, с дамой у вас и не возникнет сложностей, а вот со мной уж наверняка, — раздался спокойный голос за спиной у Мары.
В этот момент ей показалось, что никогда прежде она не слышала звуков восхитительнее, чем голос Шведа. Он медленно вышел вперед и встал между Марой и ее обидчиками, испытавшими сильнейшее замешательство, никак не ожидая появления на стороне жертвы такого внушительного защитника. Жак и Граф быстро переглянулись, стараясь по ходу дела выработать новую тактику нападения. Ведь теперь их с Марой разделяло препятствие, преодолеть которое было, судя по всему, непросто.
— Ну что ты так волнуешься, приятель? — заговорил Жак по-дружески, отступая, тем не менее, назад и предоставляя Графу в одиночестве, справляться с невесть откуда взявшимся громилой. — Нам с этой леди требуется уладить одно дельце, которое к тебе не имеет никакого отношения. К чему ненужные проблемы, а?
— Во-первых, мы с тобой не приятели, — усмехнулся Швед. — Во-вторых, у вас с леди не может быть никаких дел. А в-третьих, я хочу, чтобы ты со своим дружком исчез отсюда навсегда, прежде чем я успею сосчитать до четырех.
— Слишком уж ты храбр, как я посмотрю. Граф не любит, когда с ним говорят таким неуважительным тоном, — ответил Жак, отступая еще дальше и кивая в сторону своего спутника.
Жак был уверен, что бояться ему нечего. Он не единожды убеждался в способности Графа убить человека мгновенно, так что жертва даже не успевала глазом моргнуть, не то что оказать сопротивление. Однако Жак недооценил Шведа, посчитав, что человек с такой внушительной комплекцией не может превзойти Графа в быстроте реакции и способности принять единственно верное решение в схватке.
Шведу удалось отбить внезапное нападение Графа. Прежде чем над его головой взметнулось белое лезвие, гигант выбросил вперед руку и схватил убийцу за запястье, после чего с силой вывернул его, так что Mapa слышала, как захрустели кости. Душераздирающий крик оглушил ее, нож глубоко вонзился в деревянную стену.
Жак не стал попусту терять время. Как только стало очевидно, что победа в схватке досталась Шведу, он поспешил ретироваться. Не успел Жак добежать до двери и распахнуть ее, как Швед его настиг. В следующее мгновение Жак почувствовал чудовищный пинок в спину и кубарем скатился со ступенек в зловонную грязную лужу перед крыльцом.
— И запомни, — раздался сверху спокойный голос. — Если с этой леди что-нибудь случится, если ты еще когда-нибудь подойдешь к ней ближе, чем на полмили, я достану тебя из-под земли. А твой труп с вырезанным сердцем, растерзанный шакалами, никогда не найдут.
— Вот это дело! — радостно отозвался чей-то незнакомый голос. — Клянусь Богом, я готов помочь вам в этом начинании!
Швед обернулся и с удивлением воззрился в утонченное загорелое лицо человека, небрежно облокотившегося о перила лестницы. В следующую секунду он понял, кто перед ним находится, поскольку внешне незнакомец был удивительно похож на свою сестру.
Mapa побоялась остаться в холле подле еще не пришедшего в сознание Графа и поспешила вслед за Шведом. Она вышла, на крыльцо, и первым делом в глаза девушке бросилась жалкая фигура Жака, распластавшаяся в грязи. Он силился подняться под насмешливый хохот зевак, обступивших его плотным кольцом. Mapa перевела взгляд на Шведа и только тогда увидела человека, который того так заинтересовал.
— Брендан! — вскричала она и бросилась вниз по ступенькам. Не помня себя от радости, Mapa повисла на шее у брата и осыпала его лицо жаркими поцелуями. ? Брендан! Ты живой! — повторяла она, не веря своему счастью.
— Ну и долго же я искал тебя, моя радость! — ответил он, легко оторвав сестру от земли и кружа вокруг себя: — Однако стоило наткнуться на драку, и пожалуйста — ты тут как тут! — рассмеялся Брендан.
— Папа! — Пэдди скатился со ступенек и бросился к отцу. Дженни стояла возле Шведа, смущенно наблюдавшего за трогательной встречей брата и сестры, держа за руки своих сыновей. Все они до сих пор не отделались от испуга. Шутка ли — наткнуться в темной прихожей своего дома на бездыханное тело незнакомца!
Брендан выпустил Мару и подхватил на руки сына.
— Господи! Как ты вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз! — рассмеялся он, вытирая со щек Пэдди слезы счастья.
Жаку удалось незаметно скрыться, пользуясь суматохой, но когда Дженни пригласила всех в дом, Швед вспомнил о Графе и отказался принять участие во всеобщем празднике.
— Пожалуй, для начала стоит убрать отсюда непрошеного гостя, чтобы он своим присутствием никому не омрачал веселья, — кивнул он в сторону мерзавца, подавшего признаки жизни. — Вряд ли кто-нибудь захочет пустить его в гостиную приличного дома.
Mapa выпустила руку Брендана и подошла к Шведу.
— Не знаю, как мне вас благодарить. Я в неоплатном долгу, — сказала она и, повинуясь внезапному порыву, приподнялась на цыпочки и поцеловала Шведа в щеку. На глаза у нее навернулись слезы, а во взгляде читалось признание в искренней и верной дружбе.
Брендан с Дженни не в меньшей степени, чем сам Швед, подивились поступку Мары. Но стенания Графа становились все громче и жалобнее, поэтому Швед лишь улыбнулся ей в ответ, легко взвалил бандита на плечо и, кивнув всем на прощание, пошел к двери.
— Да! — присвистнул от восторга Брендан. — Откуда взялась эта гора, притворяющаяся человеком, с которой ты к тому же в таких прекрасных отношениях, а, моя радость? Кто он?
— Его зовут Швед. А то, что он так предан мне, и вправду удивительно, — добавила Mapa. — Потому что он друг Николя Шанталя. Ты его помнишь?
— Еще бы! Черт возьми! — поморщился Брендан. — Я как чувствовал, что будет какая-нибудь неприятность! В сердцевине самого красивого яблока обязательно сидит червяк.
— Брендан, как я счастлива снова слышать твой насмешливый голос! — рассмеялась Mapa. Она пристально разглядывала брата, по которому изрядно успела соскучиться, и только теперь обратила внимание на то, что он сильно похудел, осунулся и даже немного сгорбился. Брендан выглядел невероятно измученным, как человек после долгой болезни, не успевший окончательно прийти: в себя. Mapa присмотрелась повнимательнее и заметила легкий желтоватый оттенок на его медном от загара лице. Когда Брендан опустился на софу в гостиной, его лоб покрывала испарина.
— Ты себя нехорошо чувствуешь? — встревожилась Mapa.
— Теперь уже все в порядке, — заверил он. — У меня была малярия. В горах это обычное дело. Вообще, если подумать, какой там ад кромешный, то странно, что я вышел оттуда живым.
— Мастер Брендан! — Джэми с криком ворвалась в гостиную, и ее глаза заволокло влажной пеленой при виде Брендана, худого как щепка. — Снова вы в самом центре внимания, завладели разговором, никому не даете и слово вставить! Как же я рада видеть вас! А между тем, — она язвительно прищурилась, — по всему видно, что питались вы кое-как и совсем за собой не следили. Боже, да на вас смотреть страшно! Сама смерть, да и только!
— Джэми, придет ли когда-нибудь время, когда ты перестанешь читать мне нотации? — рассмеялся Брендан, тронутый заботливостью пожилой женщины, хоть и облеченной в форму насмешки.
— Вам нужно есть как следует. Хотите кофе? У нас есть свежие булочки и…
— Не волнуйся; Джэми, — перебила Mapa. — Дженни сейчас что-нибудь приготовит. Хотя, насколько я могу судить, Брендан уже успел где-то остановиться, чтобы принять ванну и пропустить стаканчик виски.
— Радость моя, видела бы ты, в каком виде я появился в Сан-Франциско! Я был страшнее дикаря, а пахло от меня хуже, чем от медведя гризли. И потом, вряд ли можно упрекать человека за то, что он промочил горло, чтобы смыть горький осадок пыли.
— Я помогу миссис Маркхэм, — сказала Джэми и поспешила на кухню, с состраданием оглядев напоследок Брендана с головы до пят.
— Она совсем не изменилась, — заметил он, кивнув в сторону двери, за которой скрылась Джэми. И тут обратил внимание, что Mapa с удивлением разглядывает его модные, из дорогой ткани брюки и новые туфли.
— Ты выглядишь так, словно не с гор спустился, а вернулся с прогулки по Елисейским полям, — сказала Mapa. — Давно ты в Сан-Франциско? Я с трудом представляю себе, откуда ты приехал сюда в этой одежде.
— Конечно же, нет, моя радость, — рассмеялся он. — До вчерашнего вечера я ходил в красной клетчатой рубашке и кожаных штанах на подтяжках, а мое лицо украшала жуткая борода. А теперь, как видишь, я могу себе позволить войти в приличную гостиную, не опасаясь, что скомпрометирую сестру.
— Где ты раздобыл эту одежду?
— Если у человека достаточно золота в кошельке, для него нет ничего невозможного, — ответил Брендан с самодовольной улыбкой, наблюдая за реакцией Мары. — Стоит мне щелкнуть пальцами, и малейшее мое желание тут же исполняется. Например, портной всю ночь напролет кроит мне сюртук, официант приносит бифштекс под грибным соусом и французское шампанское, а портье в гостинице присылает ко мне в комнату очаровательную блондинку.
— Брендан, — с замирающим сердцем вымолвила Mapa, — неужели тебе удалось найти золото?
— Ты права, моя дорогая. Мне это удалось, — с независимым видом ответил Брендан, но глаза его сверкали от счастья.
Mapa молча смотрела на брата, не в силах вымолвить ни слова и не веря своим ушам. Как это может быть правдой? Наверняка эта хрупкая, эфемерная мечта разобьется, как стеклянный бокал, столкнувшись с суровой действительностью.
— Я говорю правду, Mapa, — серьезно повторил Брендан. — Такими вещами не шутят. Мы действительно богаты. Чертовски богаты, моя радость!
— Брендан! Значит, ты добился своего? — с гордостью глядя на брата, спросила она.
Брендан запрокинул голову и счастливо рассмеялся. Они молча переглянулись, понимая, что им не нужны слова, чтобы поведать друг другу о тех чувствах, которые их переполняют. Теперь, когда они богаты, с гнетом прошлого покончено, и можно бесстрашно глядеть в будущее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100