Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Что видим и что мним себе —
Не более, чем сон во сне.
Эдгар Алан По
Надрывные звуки гитары и плач скрипок разносились по всему ранчо. Отблески мерцающего света факелов играли на лицах гостей, собравшихся на заднем дворе и под навесом галереи. Смех и оживленные голоса звенели в прохладном ночном воздухе и поднимались к небу, смешиваясь с ароматами цветущего сада.
В черных глазах дона Луиса сверкали молнии — то ли отражение языков пламени, то ли адский огонь, зажженный дьяволом, — не разберешь. Его взгляд приковал тяжелый золотой крест, усыпанный драгоценными камнями, висевший на массивной цепочке на груди у Мары. Туго затянутый корсет и глубокий вырез зеленого шелкового платья позволяли любоваться нежными округлостями и драгоценным украшением, покоившимся в ложбинке между ними.
Идея продемонстрировать таким образом крест дону Луису принадлежала Брендану, который не мог удержаться от злорадной усмешки, представляя, как калифорниец будет целый вечер мучиться от сознания близости и недостижимости желаемого. Среди всеобщего веселья он будет изгоем, обреченным на медленное самосожжение огнем алчности, не угасающим в его груди. Испанцу придется пережить то, что переживает Брендан, не перестающий безнадежно устремлять свой взор на голубые вершины Сьерра-Невады, понимая, что не скоро сможет до них добраться. Душа Брендана жаждала отмщения!
— Я очень рад, что вы надели крест, Амайя, — прошептал дон Андрес на ухо девушке, лаская взором ее грудь. — Вы вернули ему жизнь.
— Спасибо, Андрес, — ответила она, вглядываясь в глубину его глаз и с удовольствием подмечая в них обожание и покорность судьбе — верные признаки влюбленности.
Mapa бросила взгляд в сторону и увидела Николя Шанталя. Безотчетное желание вдруг увлажнило золото ее глаз, обнаженные плечи распрямились, и на губах заиграла соблазнительная улыбка. Дон Андрес смотрел на Мару как завороженный, силясь понять, что послужило причиной такой волшебной перемены в ее облике.
Охваченный ревностью, дон Андрес поспешил привлечь к себе внимание Мары каким-то остроумным замечанием. Она рассмеялась в ответ, вызвав недоуменный взгляд доньи Исидоры, которая чинно восседала в креслах, прикрывшись кружевной мантильей. От вечерней прохлады женщину надежно защищала китайская шаль с бахромой, расшитая разноцветным шелком. В этот вечер она впервые сменила свое строгое черное одеяние на светлое платье, щедро отделанное кружевами.
Время траура по отцу Фелисианы, вероятно, закончилось, поскольку юная воспитанница дона Андреев также радовала окружающих яркостью и изысканностью туалета. Бледно-голубая блузка с глубоким вырезом, пурпурный шарф, перетягивавший талию, и длинная юбка колоритной расцветки были ей очень к лицу.
Девушка пристально следила за Марой и Андресом. Ее щеки заливал румянец, когда она видела, как мирно беседует эта пара, как легко касается Mapa рукава своего кавалера, стремясь привлечь внимание, как внимательно тот ее слушает, склонив голову и едва не касаясь золотистых волос.
Вдруг оркестр заиграл зажигательную мелодию, и Mapa с Андресом невольно прервали беседу, изумленно обернувшись к центру двора, привлеченные невероятным зрелищем: в свете факелов мелькали обтянутые алым шелком икры Фелисианы, которая, изящно приподняв край юбки, передвигалась по кругу мелкими шажками в такт дробному ритму фанданго.
Она танцевала, подняв обнаженные руки над головой, отчего тончайшая ткань блузки натягивалась и плотно облегала небольшую, но красиво сформировавшуюся грудь. Бахрома на концах опоясавшего ее шарфа разлеталась в стороны, а юбка закручивалась вокруг бедер, подчеркивая плавность их линий, когда Фелисиана кружилась на месте. Откуда-то у нее в руках появился бубен, и четкие звонкие удары разукрасили мелодию танца, придав ему экзотическое своеобразие.
Аудитория безмолвствовала, воздерживаясь от поощрительных оваций и выкриков, которыми обычно сопровождался любой танец. Mapa отметила про себя, что выходка Фелисианы скорее повергла всех в смущенное недоумение, нежели в восторг. Достаточно было взглянуть на Андреса, так и не оправившегося от изумления, и донью Исидору, царственные черты которой выражали праведное негодование.
Единственным человеком, получавшим видимое удовольствие от танца Фелисианы, оказался Брендан, решивший, по всей видимости, что она танцует преимущественно для него. У Брендана были все основания так считать, поскольку Фелисиана время от времени задерживалась рядом с ним и кружилась, изогнув плечо и призывно протягивая к нему руки. Николя остался равнодушным к ее импровизации. Он стоял в одиночестве, прислонившись к колонне, и угрюмо следил за плавными движениями ее бедер.
Фелисиана обратила смеющееся озорное лицо к Андресу и чуть не сбилась с ритма, с изумлением прочитав в его глазах плохо сдерживаемый гнев. Но девушка не смутилась и не оставила попыток покорить опекуна, напротив, очертя голову она бросилась в водоворот танца, отдавая ему всю душу. Ее гибкие руки мелькали все быстрее, черные локоны, выбившиеся из прически, походили на извивающихся змей. В заключительных па танца Фелисиана напоминала безудержный смерч, она, кружась, пронеслась из конца в конец двора и неожиданно замерла на месте. Ее глаза, устремленные на дона Андреса, вызывающе сияли, а грудь под тонким покровом учащенно вздымалась. Впервые в жизни Фелисиана ощутила в себе проявление страстной женской натуры, дремавшей до сих пор, не находя выхода.
Дон Андрес с удивлением обнаружил в своей юной воспитаннице очарование и самоуверенность взрослой женщины, осознавшей свою власть над мужчиной. Он не мог отвести от нее восторженного взгляда, но тут двор потонул в аплодисментах и радостных криках — калифорнийцы по достоинству оценили искусство Фелисианы, несмотря на то что танец противоречил этикету. Mapa оказалась к девушке ближе всех, когда та с благодарностью принимала овации и раскланивалась. Взгляды двух женщин встретились, и Мару обдало таким холодным презрением, вызванным чувством собственного превосходства, что у нее перехватило дыхание от возмущения.
Фелисиана отступила на шаг и присела в книксене.
Mapa первая заметила, как пламя наклонившегося факела лизнуло подол цветастой юбки, и в следующее мгновение пышный ворох воздушных кружев вспыхнул как спичка.
Крик ужаса, вырвавшийся из груди Фелисианы, на одно мгновение парализовал калифорнийцев, этого было достаточно, чтобы несчастная девушка бросилась бежать, надеясь таким образом избавиться от охватившего ее огня.
Не отдавая себе отчета, Mapa кинулась за ней следом и постаралась остановить, поскольку от бега пламя только ярче разгоралось. Однако Фелисиана, обезумевшая от ужаса, вырывалась и не хотела слушать Мару. Тогда девушка применила силу. Она подставила Фелисиане подножку, и та упала посреди двора, где всего несколько минут назад восхищала зрителей своим танцем. Mapa принялась перекатывать ее с боку на бок, чтобы лишить пламя доступа воздуха, и старалась погасить отдельные языки голыми руками. Ее ладони мгновенно покраснели и, казалось, приняли в себя жар огня. И вдруг на девушек обрушился настоящий водопад, превративший то, что осталось от юбки Фелисианы, в дымящуюся груду тлеющей материи, и привел их обеих в чувство. Mapa с благодарностью взглянула в спокойные зеленые глаза Николя Шанталя, когда он протянул ей руку и помог подняться, а затем присел на корточки возле Фелисианы, чтобы проверить, полностью ли потушена ее юбка.
Лежа на земле, Фелисиана тихо стонала, вокруг нее столпились калифорнийцы, шепотом обменивавшиеся замечаниями по поводу происшедшего. Дон Андрес разомкнул тесный круг гостей и поднял пострадавшую на руки. Донья Исидора, как заправский сержант, с завидным хладнокровием раздавала приказания слугам.
Дон Андрес подошел к Маре, держа на руках Фелисиану, и срывающимся от волнения голосом сказал:
— Мы перед вами в неоплатном долгу, Амайя. Вы спасли Фелисиане жизнь. Если бы вы ее не задержали и она убежала со двора, тогда… — Он замолчал, и перед его мысленным взором предстала картина гибели объятой огнем воспитанницы. Он взглянул на Мару полными благодарности глазами, крепче прижал к груди потерявшую сознание девушку и быстрым шагом направился к дому.
Mapa расслабилась, почувствовав, что ее поддерживает за талию сильная мужская рука, прижалась головой к плечу Николя и только тогда нашла в себе силы посмотреть на него.
— Вы смелая женщина, мисс, — сказал он тихо, на этот раз в его голосе не было насмешки. — Люди редко так быстро соображают и действуют. Дон Андрес прав, вы действительно спасли жизнь этой маленькой глупышке.
Mapa не могла избавиться от неловкости и смущения, когда к ней стали подходить калифорнийцы с искренними изъявлениями благодарности. Она больше привыкла играть героинь на сцене, а не в жизни.
— С вами все в порядке? — тревожно осведомился Николя и, развернув Мару к себе, внимательно оглядел ее руки, плечи и лицо. От нее сильно пахло дымом, и немного обгорели волосы, но никаких других, более серьезных последствий не было.
— Да, — ответила Mapa. — Только платье испорчено и руки в копоти.
Николя предложил девушке руку и повел ее через двор к дому, но тут впереди показался Брендан.
— Я сам позабочусь об Амайе, — не терпящим возражений то ном заявил он и взял Мару за руку повыше локтя. — Пойдем, моя дорогая. Джэми окажет тебе необходимую помощь.
Николя выпустил Мару, отвесил Брендану насмешливый поклон и без слов исчез в темной галерее.
— Можно было бы вести себя и повежливее, Брендан, — набросилась на брата Mapa, несколько разочарованная тем, как легко Николя отступил перед его натиском.
— Господи, Mapa, о чем ты говоришь! — воскликнул Брендан, вытирая холодную испарину со лба. — Да ведь ты могла обгореть или погибнуть! Я постарел на десять лет за то время, пока продолжался этот ужас. Я не поверил собственным глазам, когда ты бросилась за ней. Если честно, я был лучшего мнения о своей сестре. Мне и в голову не приходило, что ты склонна к геройству, это была непростительная опасная глупость. — Брендан предпочел отчитать сестру, вместо того чтобы честно признаться себе в том, что до смерти испугался при виде того, как Mapa голыми руками пыталась погасить огонь. Пожалуй, впервые в жизни он понял, как глубоко и сильно он к ней привязан.
— А что, по-твоему, следовало делать? — возмутилась Mapa. — Стоять и ждать, пока Фелисиана сгорит живьем на моих глазах?
— Разумеется, нет, — неуверенно ответил Брендан с виноватым видом. — Но ведь помочь ей мог кто-нибудь еще. Например, этот француз. Он же всегда оказывается там, где его меньше всего ждут, и сует свой нос в чужие дела, словно имеет на это право. Черт бы его побрал! Я пробовал поговорить с ним о золотых приисках. Он вроде бы там был. И знаешь, что он мне ответил? — раздраженно поинтересовался он.
— Что же тебе ответил Николя? — равнодушно поддержала беседу Mapa.
— Ах вот как! Давно ли ты его так называешь? Ничего не скажешь, француз времени даром не теряет! Надеюсь, ты не позволишь ему зайти слишком далеко? Я знаю, моя дорогая сестренка не так наивна, чтобы подпасть под чары красноречия, не так ли? Так что беспокоиться на этот счет нечего, правда? — пристально глядя ей в глаза, спрашивал Брендан. — Так хочешь знать, что этот нахал заявил мне, Брендану О'Флинну? Я попросил его рассказать о том, как обстоят дела на приисках и много ли золота он добыл. Я высказал предположение, что самое трудное — это добраться сюда, а сколотить состояние проще простого. Так вот, этот высокомерный наглец прищурился, презрительно скривил рот и заявил, что добыча золота на приисках сопряжена с такими нечеловеческими трудностями, которые мне не могут привидеться даже в кошмарном сне. Сезон дождей в горах, снежные бури, изнуряющая работа от зари до зари — все это постепенно превращает людей в животных.
Брендан так разгорячился, что не заметил, как они подошли к комнате Мары, в дверях которой столкнулись с Джэми, нагруженной бинтами и лекарствами. Не обращая на нее никакого внимания Брендан продолжал:
— Очень немногим удается напасть на жилу и разбогатеть, да и те быстро спускают золото в игорных домах, мистер О'Салливан, — говорил он, подражая высокомерной манере француза. — Вы уверены, что даже если вам улыбнется удача, вы устоите от такого соблазна? Видела бы ты, каким наглым взглядом он смерил меня с ног до головы! Кто дал ему право так пренебрежительно обращаться с людьми!
Mapa сидела в кресле и устало смотрела в потолок, вполуха слушая излияния Брендана. Джэми протирала ей лицо и руки смоченным в теплой воде полотенцем.
— Вам бы лучше раздеться, — проворчала служанка. — Мастер Брендан, уж извините, но мне придется опустить занавес прямо посреди вашего величественного монолога. Аудиенция окончена, сеньор.
Брендан нахмурился и обиженно взглянул на Джэми.
— Я… — начал было он, но осекся, услышав за дверью шаги. — Что за черт! Не хватало нам сейчас очередного вмешательства француза! Клянусь честью, довольно терпеть его наглость! — С этими словами Брендан схватил кувшин с грязной водой и, прежде чем Mapa и Джэми успели остановить его, подскочил к двери и, распахнув настежь, выплеснул кувшин на непрошеного гостя.
Раздался приглушенный вскрик, затем невнятное бормотание, и на пороге комнаты показался дон Луис. Mapa не сдержалась и громко расхохоталась при виде незаслуженно пострадавшего и приведенного в неописуемую ярость испанца, имевшего довольно плачевный вид: его вечерний костюм промок насквозь, с прямого аристократического носа стекали грязные капли.
Джэми открыла рот от изумления и в страхе попятилась, прячась за кресло, в котором сидела Mapa. Брендан так и застыл с кувшином в руке, его лицо выражало недоумение и глубокое раскаяние.
— Черт, сам не знаю, как это получилось! — сказал он, хотя в глубине глаз у него притаилась насмешка, свидетельствовавшая о том, что молодой человек даже рад своей ошибке. — Прошу вас принять мои искренние извинения.
Mapa прикусила губу, сдерживая новый приступ хохота. Вокруг дона Луиса на полу образовалась небольшая лужица.
— Это вы извините меня, я не успел постучаться, — холодно отозвался дон Луис. — Я пришел забрать то, что мне принадлежит.
Дон Луис прошел в комнату — в ботинках у него хлюпало при ходьбе, отчего он недовольно морщился — и остановился перед Марой.
— Будьте добры, отдайте крест, — сказал он коротко и грубо, протягивая к ней руку.
— Пожалуйста, дон Луис, — беспечно отозвалась девушка, после чего сняла цепочку через голову и протянула ему драгоценное украшение.
Дон Луис расправил плечи и облегченно вздохнул, сжав в ладони реликвию дома Кинтеро, к обладанию которой он так долго стремился. Окинув исподлобья застывших в немом любопытстве О'Флиннов, дон Луис напустил на себя важный вид — насколько позволяла комическая ситуация — и угрожающе промолвил:
— Вы можете шутить и развлекаться сколько угодно, сеньор О'Флинн, но не забывайте, я вам еще не заплатил. Так что ссориться не советую.
— Ну что вы, дон Луис! — возразил Брендан. — Мы просто хотели разыграть одного человека, только и всего. Мне очень жаль, что за дверью так неожиданно оказались именно вы. Крест, за которым шла охота, теперь у вас, так что плохого в невинной шутке?
— Да, крест у меня. Но, к сожалению… — дон Луис с притворной рассеянностью старательно подыскивал подходящие слова, — моя земля мне пока не принадлежит.
Брендан пожал плечами, не понимая, о чем идет речь, и беспечно отозвался:
— Мне неизвестны обстоятельства вашего дела, но достаточно, чтобы Mapa обратилась с соответствующей просьбой к дону Андресу, и все решится в вашу пользу. Он готов сделать для нее что угодно, тем более после сегодняшнего происшествия. Насколько я понимаю, дон Луис, наш спектакль окончен, и пришло время рассчитаться, — добавил он, выразительно потерев большим пальцем правой руки об указательный.
Испанец молча разглядывал Брендана, стараясь предугадать его реакцию на свои последующие слова.
— Боюсь, сеньор О'Флинн, что, пока я не продам крест, мы не сможем рассчитаться. В данный момент я так же неплатежеспособен, как и вы. У англичан есть хорошее выражение… — Он на мгновение задумался. — Беден как церковная мышь, не так ли?
Улыбка сбежала с лица Брендана, он сжал кулаки и вплотную подступил к дону Луису.
— Я никому не позволю делать из себя дурака. Если вам пришло в голову надуть меня, то предупреждаю, ничего из этого не выйдет. Я привык честно выполнять свою работу и получать за нее то, что мне причитается.
Дон Луис посмотрел на внушительные кулаки ирландца, потом на его побледневшее от ярости лицо и справедливо посчитал ситуацию для себя опасной.
— Давайте обойдемся без применения грубой силы, сеньор О'Флинн, — примирительно выставил вперед ладони дон Луис. — Вы человек молодой, где мне, старику, тягаться с вами! К тому же не в наших интересах посвящать хозяев этого дома в свои дела. В этом нет никакой необходимости, поскольку я не отказываюсь платить. Только придется немного подождать, пока я съезжу в город, продам крест и вернусь с деньгами. Все очень просто.
— Сколько вам понадобится времени? — вмешалась в мужской разговор Mapa.
— Я точно не знаю. Может быть, неделя, — пожал плечом дон Луис.
— Черт бы вас побрал! — воскликнул Брендан. ? Если вы думаете, что я собираюсь торчать здесь до бесконечности, чтобы…
A сколько времени потребуется, чтобы получить обратно свою землю? — перебила брата Mapa. — Насколько я понимаю, это зависит от бракосочетания Амайи и Андреса, не так ли? Ведь вы воспользовались моей помощью для получения креста, а теперь хотите продать его и купить у Андреса землю?
Дон Луис отвернулся, не выдержав прямого взгляда девушки, и уставился в окно.
— Обстоятельства вынудили меня ввести вас в заблуждение, — нерешительно начал он.
— Никакой неожиданности для меня лично в этом нет, — презрительно усмехнулся Брендан, перебив его.
— Позвольте мне закончить, сеньор О'Флинн, вы сами убедитесь, что другого выхода у меня не было, коль скоро я заручился вашей помощью. Случилось так, что я поставил свою землю на карту и проиграл. А теперь скажите, стали бы вы участвовать в этом спектакле, зная о моем разорении? И к тому же после того, как я обыграл вас за карточным столом?
— Хорошо, — саркастически усмехнулся Брендан. — По крайней мере, теперь все встало на свои места. Конечно, я не стал бы помогать вам, зная всю предысторию проблемы. Скажите, а вы не могли бы заплатить нам из тех денег, которые выиграли у меня тогда на корабле? Помнится, там была солидная сумма.
— Сожалею, но я проиграл их в тот день, когда вы отправились на верховую прогулку по долине. Я ездил на свое ранчо, хотел посмотреть, как идут дела на земле, которую продолжаю считать своей. Там встретил одних знакомых, и мы решили перекинуться в картишки. Как видите, фортуна переменчива.
— Про себя могу сказать, что фортуна отвернулась от меня в тот день, когда я с вами познакомился, — скрипя зубами, отозвался Брендан.
— Что касается меня, то я, напротив, счастлив нашему знакомству. Я действительно хотел выкупить землю, продав, крест, и именно с этим намерением отправился в Англию за племянницей. Тогда мне казалось, что все можно с легкостью поправить. Но Амайя отказалась вернуться в Калифорнию, и с ее отказом погибли мои надежды. Поместье, крест, честное имя Кинтеро — со всем этим пришлось распроститься навеки; — Дон Луис перевел взгляд с брата на сестру. — До того момента, когда я встретил вас на борту корабля, мне и в голову не приходило, что можно сыграть с Виллареалями такую шутку. Вернее, — он сдержанно усмехнулся, опустив глаза, — вернее, до того момента, пока я не обыграл вас и не увидел вашу очаровательную спутницу. Тогда и родился мой план. Согласитесь, грешно было не воспользоваться подарком, дарованным самим провидением.
— А что будет после того, как вы вернете свою землю? Как мы с Бренданом сможем уехать отсюда? — резонно поинтересовалась Mapa.
— Вы откажете дону Андресу, когда он предложит вам руку и сердце, и скажете, что хотите вернуться в Англию. Таким образом, Виллареали никогда не узнают о том, как жестоко их обманули.
— Нет, мне это не нравится, — угрюмо покачал головой Брендан. — Получается слишком много лжи и обмана, в такой ситуации трудно разобраться, как себя вести, и немудрено допустить ошибку. А я не привык злоупотреблять гостеприимством и предпочитаю покидать чужой дом на своих ногах, а не лететь вверх тормашками, получив пинок под зад. До сих пор мы ни у кого не вызвали ни малейших подозрений, и хотелось бы продолжить в том же духе.
— Не стоит опасаться разоблачений, — заверил его дон Луис, помня о недавнем разговоре с французом и утешая себя тем, что тот не располагает фактами, а лишь высказывает предположения. — Дон Андрес не может вас ни в чем заподозрить. Он с готовностью продаст мне землю, если поверит, что мы скоро станем родственниками.
— Во всяком случае, сами мы не признаем себя самозванцами, — насмешливо заметил Брендан.
— Вот и прекрасно. Помните: если все пройдет благополучно, вы получите приличную сумму денег и сможете покинуть ранчо через неделю. Я отправляюсь в город завтра на рассвете.
Дон Луис откланялся и пошел к двери, предварительно надежно спрятав в кармане мокрого сюртука золотой крест.
— Черт побери! — воскликнул Брендан, как только калифорниец исчез за порогом комнаты. — Кто бы мог подумать, что эта старая развалина так нас одурачит? Просто хочется собственную шляпу съесть с досады, честное слово! — Молодой человек не мог примириться с тем, что его обставили в игре, которую он, как казалось, вел по своим правилам.
— Ничего не поделаешь, Брендан. Нам остается только успокоиться и еще неделю наслаждаться бездельем в этой благословенной долине, — постаралась утешить его Mapa.
— Успокоиться? Ну уж нет! Мы немедленно собираемся и уезжаем. Но прежде шепнем пару слов дону Андресу. Представляю, какое будет лицо у дона Луиса, когда он вернется и обнаружит, что нас нет, дон Андрес отказывается продать ему землю, а его сын Рауль сидит за решеткой за кражу скота!
— Брендан, но ты же понимаешь, что мы не можем так поступить. Ведь у нас нет денег, или ты забыл? И потом, я не хочу отправляться в путь до тех пор, пока Пэдди окончательно не поправится, — решительно возразила Mapa, не желая участвовать в новой авантюре брата.
— Если кого-нибудь здесь интересует мое мнение, — вмешалась Джэми, о присутствии которой все забыли, — нашей первой и главной ошибкой было то, что мы уехали из Дублина. Как только вам в голову пришла безумная идея отправиться в эту Богом проклятую страну! Мы не найдем здесь ничего, кроме бед и лишений. Пожалели бы хоть мои старые кости! А теперь, мастер Брендан, уходите-ка отсюда. Уже поздно, и пора спать.
Брендан беспомощно оглянулся на Мару, позволяя строгой Джэми выпроводить себя из комнаты.
— Ничего, Mapa, радость моя. Ведь мы так долго ждали, подождем еще неделю, правда? Что могут изменить в нашей жизни какие-то семь дней?
Последующие дни тянулись в отвратительном душном мареве. Черепичная крыша дома раскалялась добела под безжалостными лучами солнца и немного остывала за ночь, когда с гор налетал прохладный ветерок, приносивший людям, страдающим от жары, некоторое облегчение. Иногда Маре казалось, что время остановилось и совсем не движется. Ее раздражало нетерпение, снедавшее Брендана, и мучили головные боли, не ослабевавшие даже по ночам.
Дон Луис покинул ранчо, как и обещал, ранним утром после их разговора. С ним вместе уехал Джереми Дэвис. Николя остался и со все большей настойчивостью окружал ее своим вниманием. Иногда Mapa не могла избавиться от ощущения, что он за ней ухаживает, поскольку Николя постоянно находился поблизости, вызывая недовольство у дона Андреса, с каждым днем все сильнее влюблявшегося в свою суженую.
Нередко сидя в тени деревьев у фонтана, Mapa размышляла, как ей вести себя с этими мужчинами, соперничающими друг с другом за право пользоваться ее исключительным расположением. Никогда прежде девушка не испытывала удовольствия от ухаживаний мужчин, относящихся к ней с уважением и восхищением, как к настоящей леди. Когда она была актрисой Марой О'Флинн, ни у кого из ее поклонников не возникало сомнений в том, что она с благодарностью примет знаки внимания и согласится стать любовницей в расчете на щедрые — подарки и протекцию, позволяющую упрочить свое положение в театральном мире. Она как бы играла роль, предопределенную самим фактом ее актерской судьбы. В том мире, где она привыкла жить, женщины делились на две категории: порядочные и легкомысленные. Третьего варианта общество не предполагало. Лишиться репутации там было очень легко, а сохранить свое честное имя трудно. Каждый мужчина, входивший в гримерную к актрисе, заранее относился к ней с предубеждением, бытовавшим в общественном сознании, и поломать этот шаблон не было никакой возможности. Mapa всегда воспринимала как оскорбление любую фривольность со стороны своих поклонников, ожидавших встретить в ней податливость и нетребовательность легкомысленной женщины. Но она не виновата в том, что вынуждена трудом зарабатывать себе на хлеб и что выбор профессии во многом предопределен судьбой матери. Mapa с гордостью могла сказать, что научилась стойко переносить тяготы актерской жизни и ни разу не соблазнилась беззаботной долей любовницы богатого и влиятельного человека, хотя имела немало предложений подобного рода.
Девушка задумчиво улыбнулась. Впервые в жизни мужчина смотрит на нее не как на вещь, пытаясь определить ее истинную цену, а как на самостоятельную личность, обладающую тонкой чувствительной душой и достойную уважения. Но улыбка внезапно пропала с ее лица, когда она вспомнила о том, что через неделю ей снова придется стать Марой О'Флинн и с финалом роли Амайи Воган придет конец ее мнимой респектабельности. Интересно, что подумает о ней Николя, когда узнает, кто она на самом деле? Усомнится ли в ее порядочности? Не исчезнут ли в его глазах нежность и обожание, уступив место презрению или, еще того хуже, отвратительной похоти, не имеющей ничего общего с любовью? Вдруг он по-прежнему будет стремиться обладать ею, но перестанет допускать мысль о возможности брака с ней, поскольку сам происходит из аристократической семьи? Наверное, если Николя когда-нибудь и женится, то на равной себе женщине, могущей похвастаться родовитостью и безупречным прошлым. Mapa устало провела рукой по лбу, стараясь разогнать печальные мысли, охватившие ее. Глупо мечтать о браке с таким мужчиной, как Николя Шанталь! Что случилось с ее идеалами, с ее решимостью сохранить независимость и уберечь свое сердце от посягательств мужчин, которые, в конце концов, обернутся для нее лишь горем и разочарованием? Несколько недель, проведенных в кругу респектабельных людей, помутили ее разум и наводнили его несбыточными фантазиями! Черт бы их всех побрал, и прежде всего Брендана с его авантюрными бреднями! Впрочем, если брату все же удастся разбогатеть на этих приисках, они смогут жить как хотят и никогда больше ни от кого не будут зависеть.
— Mapa! Mapa!
Девушка вздрогнула и тревожно обернулась к Пэдди, бежавшему к ней через двор.
? Почему ты не в постели? — строго спросила она.
Малыш влез на скамейку рядом с ней и стал с удовольствием уплетать свежеиспеченную булочку с повидлом, которую крепко сжимал в руке. Когда он ее кусал, в уголках губ выступали капельки повидла. Пэдди их старательно слизывал, отчего вокруг рта у него быстро образовался липкий бурый круг.
— Где ты это взял? — завистливо поинтересовалась Mapa, вспомнив, что на завтрак подавали лишь давно надоевшие сухие тортильи.
— Джэми испекла это специально для меня, потому что я болею, — важно объяснил Пэдди, в голосе которого все еще слышалась хрипота.
— Хорошо. Но все же кто тебе разрешил выйти из комнаты? Или ты хочешь снова заболеть? — пожурила малыша Mapa, чувствуя, как полуденный зной проникает даже в тенистый дворик.
— Мне надоело все время сидеть в комнате. Джэми постоянно дуется, папа ругается, стоит мне открыть рот, а ты очень давно не приходила навестить меня. Ты теперь все время с ним, — ревниво кивнул малыш в сторону Николя Шанталя, направлявшегося к ним по галерее.
Mapa тоже увидела его, и сердце девушки учащенно забилось, когда их глаза встретились.
— Пэдди, — шепнула она. — Не забудь, что меня нужно называть Амайей.
— Как хочу, так и называю, — ответил он с хитрой усмешкой, раздражавшей, потому что она была точной копией ухмылки Брендана, и откусил от булочки большой кусок.
Mapa сердито посмотрела на малыша и несильно дернула его за кудряшки на затылке, давая тем самым понять, что за ослушание он будет наказан. Когда Николя подошел к ним, Mapa обратила на него светлый, невинный взор, лишенный малейших признаков гнева, и улыбнулась. Француз только что вернулся с верховой прогулки, и от него приятно пахло лошадьми, кожей и душистым разнотравьем цветущей долины. Ворот его рубашки расстегнулся, и взору открывался загорелый треугольник груди, поросшей темными волосами.
Николя невольно залюбовался Марой. Его глаза скользнули по ее хрупкой фигуре, затянутой в зеленый шелк платья, на котором яркими бликами играло рассеянное солнце. Николя огляделся и, подойдя к ближайшему розовому кусту, сорвал прекрасный бутон. Ни слова не говоря, Шанталь наклонился к Маре, поставив ногу на скамейку, и аккуратно воткнул цветок в густую прядь волос над ухом. Затем медленно перевел взгляд с цветка на ее губы и сказал:
— Красота этой кастильской розы бледнеет рядом с вашим великолепием.
Mapa устремила свой взор в глубину его зеленых глаз, каждой клеткой тела ощущая случайное прикосновение к своему плечу его массивного колена. Она хотела дотронуться до него — ах, если бы у нее хватило духу на такое безрассудство, — но вместо этого протянула руку к цветку. Вероятно, тень, промелькнувшая в ее глазах, не ускользнула от Николя, поскольку в следующее мгновение его рука легла на ее пальцы. Шанталь взял узкую кисть и поднес к губам, а потом с лукавой улыбкой прижал к своей щеке.
— Так мне нравится больше, — сказал он.
— Вы невероятно галантны сегодня, — отозвалась Mapa и высвободила руку, горевшую от его поцелуя сильнее, чем после пощечины, завершившей последнюю попытку Николя преподать ей урок любовных ласк.
— Если вы захотите узнать меня поближе, то обнаружите, что в определенных обстоятельствах я могу быть необыкновенно мягким, — сказал Николя, окидывая ее лицо и обнаженные плечи теплым взором. Прежде чем девушка успела что-либо ответить, он словно впервые заметил присутствие Пэдди и обратил на него свое внимание. — Боюсь, что я еще не встречался с этим юным джентльменом, хотя его черты кажутся мне знакомыми, — приветливо улыбнулся Николя малышу, который смущенно заерзал под пристальным взглядом внушительного мужчины.
— Это Падрик, сын моего кузена Брендана. Поздоровайся с мистером Шанталем, Пэдди, — попросила Mapa, не подозревая о том, какие это повлечет за собой последствия.
— Я вас не люблю, — заявил Пэдди, нахмурившись и угрожающе выставив вперед подбородок.
Николя опешил от неожиданности, но уже через секунду его громкий искренний смех нарушил тишину дворика.
— Мало кто в моей жизни осмеливался сказать мне это в глаза, — признался Николя, вытирая тыльной стороной ладони слезящиеся от смеха глаза.
Пэдди, как затравленный маленький зверек, перевел взгляд с неприятного незнакомца на Мару и понял, что тот ей нравится. Еще бы! Ведь она даже позволила ему поцеловать свою руку! Пэдди вскочил и в порыве детской ярости швырнул в Николя недоеденной булочкой, отчего на белоснежной рубашке француза появилось лиловое пятно.
— Пэдди! — воскликнула Mapa.
Малыш, возликовав оттого, что его удар достиг цели, вскочил со скамейки и, не оглядываясь, со всех ног бросился прочь через двор.
— Надеюсь, этот акт вандализма совершен не по вашему наущению? — саркастически поинтересовался Николя, лицо которого выражало крайнюю степень недовольства, а плотно сжатые губы указывали, что он не намерен шутить.
Mapa неторопливо поднялась, тщетно стараясь найти быстрый и остроумный ответ. Но взгляд девушки упал на пятно, расплывшееся на рубашке, и ей неудержимо захотелось рассмеяться. Она допустила ошибку, посмотрев на Николя, поскольку он заметил искорку смеха в глубине ее глаз. Схватив Мару за руку, Шанталь удержал ее и сурово спросил:
— Вам весело? Может быть, вы перестанете смеяться, когда я потребую, чтобы вы выстирали мою рубашку?
— Вы хотите, чтобы я ее безнадежно испортила? — улыбнулась Mapa при мысли о том, что она может стирать его рубашки. — Если вы не против, я лучше отдам ее своей служанке. Джэми справляется и не с такими пятнами.
Mapa снова взглянула на результат бессовестной выходки Пэдди и только тогда заметила, что капелька повидла попала туда, где расходился ворот рубашки и виднелась обнаженная грудь Николя, поросшая густыми волосами. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Mapa приподнялась на цыпочки и аккуратно подцепила указательным пальцем капельку повидла. Затем поднесла палец ко рту и облизала.
— Довольно вкусно. Может быть, чуть больше соли, чем нужно, но, в общем, неплохо, — сказала она задумчиво, пробуя повидло.
Глаза Шанталя вспыхнули дьявольским огнем. Он взял ее за руку и очень медленно и чувственно слизал остатки повидла с ее пальца. Mapa не могла отвести взгляда от его сияющих глаз и чувствовала, что расстояние между ней и Николя неудержимо сокращается. Однако звук шагов по каменным плитам галереи заставил девушку резко отпрянуть от него.
— Что-то не в порядке? — холодно осведомился дон Андрес у Николя, подойдя к нему вплотную и с трудом сдерживая ярость, вызванную его близостью с Марой.
— Все в полном порядке, дон Андрес, если не считать испачканной рубашки. Да и ту можно выстирать, не так ли? — невозмутимо ответил француз.
— Дело в том, что мистер Шанталь по неосторожности испачкался в повидле, — пояснила Mapa, с. трудом возвращая себе душевное спокойствие; Тот факт, что она на какой-то миг его утратила, вызвал у нее тревожное чувство.
— Отдайте рубашку кому-нибудь из слуг. Ее выстирают, — сухо отозвался дон Андрес. — Мне бы не хотелось, чтобы вы покинули мой дом с осознанием, что понесли здесь какой-либо ущерб.
Николя широко разулыбался в ответ на оскорбительный намек и ответил:
— В таком случае я хочу, чтобы рубашка была готова к концу недели. Если, конечно, нет Никакой спешки и вам не нужно, чтобы комната освободилась раньше.
Дон Андрес нахмурился еще сильнее, поняв, что проиграл. Долг гостеприимства и этикет требовали от него возразить французу, хотя в глубине души дон Андрес хотел, чтобы тот покинул его ранчо немедленно. Приходилось признать, что Николя умеет ловко выйти из любой ситуации, даже самой невыгодной для себя.
— Разумеется, вы вольны оставаться в моем доме так долго, как только захотите, — с подчеркнутой вежливостью ответил дон Андрес.
— Благодарю и смею заверить, что не стану злоупотреблять вашим гостеприимством. А теперь позвольте откланяться.
Mapa смотрела вслед Николя, направлявшемуся к себе в комнату переодеваться. В своих высоких, до блеска начищенных сапогах и рубашке с широкими, раздувающимися на ветру рукавами он напоминал девушке пирата из романтических новелл. В его гордой осанке и грациозной походке таилось притягательное очарование, и Mapa с легкостью могла представить его стоящим на капитанском мостике брига, бороздящего океан под черным флагом с черепом и скрещенными костями.
— Француз ничем не досаждает вам, Амайя? — взволнованно поинтересовался дон Андрес, заметив смятение чувств на ее лице.
— Нет. Во всяком случае, не более навязчив, чем всегда.
— Я готов попросить его уехать, — предложил дон Андрес.
— Нет! — поспешно и чуть более заинтересованно, чем допускали приличия, возразила Mapa. — В этом нет необходимости. Прошу вас, не делайте этого, — попросила девушка, с изумлением обнаруживая в своем голосе жалобные, умоляющие нотки.
— Как пожелаете, Амайя. Но если он будет беспокоить вас, я выставлю его вон в считанные секунды, — с жаром заявил дон Андрес, предвкушая это событие.
— Как чувствует себя Фелисиана? — спросила Mapa, чтобы переменить тему.
— Она все еще не оправилась после случившегося, — ответил дон Андрес, и раздражение в его тоне сменилось ласковой заботливостью.
— Вы очень привязаны к ней, — задумчиво заметила Mapa.
— Разумеется. Фелисиана такой же член нашей семьи, как и другие, — ответил дон Андрес. — Но давайте поговорим о чем-нибудь другом. А вот, кстати, и прохладительные напитки. — Он жестом подозвал слугу, проносившего по галерее поднос, на котором стояли кувшин с соком и бокалы. — Вы, наверное, не откажетесь освежиться, поскольку не успели еще привыкнуть к нашей жаре.
Mapa с благодарностью приняла из его рук бокал и заговорила на какую-то отвлеченную тему. Тихий жаркий полдень окутал их своей плотной тяжестью, но Мару не покидало предощущение того, что с этого момента события начнут развиваться с головокружительной скоростью.
Mapa перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Ночь была жаркой и душной, парило невыносимо, и стало трудно дышать. Она перевернула подушку другой стороной и прижалась щекой к прохладной наволочке. Это принесло лишь минутное облегчение, поскольку подушка тут же нагрелась от ее жаркой щеки. Все попытки заснуть ни к чему не приводили. Mapa села в кровати и сжала ноющие виски ладонями.
Она отбросила тонкую простыню, которой укрывалась, спустила на пол ноги и потянулась к пеньюару, висевшему на стуле подле кровати. Набросив его на плечи, девушка поднялась и на цыпочках направилась к часам, стоявшим на бюро, чтобы посмотреть, который час.
Господи, только два! Как долго ждать рассвета! Mapa взяла со стола кувшин и хотела налить воду в тазик для умывания, но кувшин был пуст. Она прикусила губу от досады, понимая, что смочить разгоряченные лоб и щеки холодной водой не удастся.
Mapa прислушалась. В доме было тихо, только с улицы доносилось едва различимое журчание воды в фонтане. Прекрасная идея пришла ей в голову, и, осторожно ступая, она направилась в патио, туда, где соблазнительно опадали в каменную чашу водяные струи. Ночная прохлада разлилась по ее жилам, как искристое вино. Mapa присела возле фонтана и опустила руки в воду по локоть, затем зачерпнула пригоршню живительной влаги и плеснула — себе в лицо. Насухо утеревшись прихваченным из комнаты носовым платком, девушка посмотрела на звездное небо и с наслаждением вздохнула полной грудью.
Возвращаться в комнату не хотелось, но Mapa опасалась столкнуться с кем-нибудь у фонтана. В коридоре было темно, как в чернильнице, и Mapa передвигалась очень медленно. Она зевнула, на миг прикрыв глаза, сделала еще несколько шагов и с размаху налетела на какое-то препятствие.
— Что за черт!
Чьи-то сильные руки подхватили ее и уберегли от неминуемого падения. Mapa почувствовала, как кто-то крепко держит ее за талию.
— С вами все в порядке?
— Да, — ответила Mapa, которой не нужно было ни слышать голос, ни видеть лицо человека, чтобы догадаться, что это Николя. У нее не было ни малейшего сомнения в том, что это он. Mapa вгляделась в темноту и различила очертания его лица. Шанталь тоже пытался рассмотреть ее.
— Амайя, — тихо вымолвил он наконец, и Mapa пожалела, что с его губ слетело не настоящее имя. — Я действительно не ушиб вас? — с неподдельным беспокойством спросил Николя. — Вот уж никогда бы не подумал, что вы можете так бесшумно передвигаться. Пойдемте, я угощу вас коньяком. Если, конечно, не сочтете зазорным для себя войти в мою комнату. У вас ледяные руки, коньяк поможет согреться.
В его комнате было темно, и Mapa в нерешительности замерла у порога, стараясь справиться с сильнейшим волнением, от которого мурашки побежали у нее по спине. Николя зажег свечи, и их желтоватый свет рассеял мрак, загнав его жалкие остатки в дальние углы комнаты. Mapa услышала звон хрусталя. Николя обернулся с двумя бокалами, до половины наполненными золотистой жидкостью, и только теперь заметил, что девушка почти обнажена, если не считать тончайшего прозрачного пеньюара. Взгляд мужчины медленно скользил по шелковой ткани, не скрывавшей, а скорее подчеркивавшей притягательно округлые формы ее тела. Mapa затаив дыхание следила за его взглядом, ласкавшим ее грудь и плечи, но неожиданно залилась румянцем и стала собирать пеньюар складками спереди, чтобы скрыть, что под ним она абсолютно обнажена.
Николя подошел к Маре вплотную и протянул ей бокал. Девушка робко взяла его в надежде, что крепкий напиток успокоит расстроенные нервы. Не сводя настороженного взгляда с Николя, она принялась маленькими глотками пить обжигающий коньяк. Что же с ней происходит? Почему ей нравится, когда он смотрит на нее такими глазами? Почему ей хочется флиртовать с ним, завлекать, разжигать страсть? Ведь никогда прежде ее не радовало, если мужчины так на нее смотрели. А с Николя все иначе. Mapa вынуждена была признать, что он не похож на других мужчин точно так же, как она не похожа на других женщин. Ему удалось очаровать и восхитить ее так же, как ей самой всегда удавалось пленять мужчин.
— Я и представить себе не мог, что, выйдя в коридор, чтобы выкурить сигару, найду вас в темноте, да к тому же почти голой, — сказал Николя, любуясь золотистым блеском ее волос.
Он взял у нее из рук пустой бокал и поставил рядом со своим на стол. Mapa опустила глаза и посмотрела на свои босые ноги, выглядевшие очень хрупкими и беззащитными рядом с огромными ступнями Николя. Подле него она вся словно уменьшалась в размере и теряла свою обычную самоуверенность. Это доселе неизведанное чувство наполняло ее сердце страхом и вынуждало признать справедливость опасений Брендана.
— Вы удивляете меня, Амайя, — шепнул ей на ухо Николя, горячим дыханием опаляя щеку девушки. — Я предполагал, что добропорядочная английская мисс должна спать в ночной рубашке из плотного льна с закрытым воротом. А в этом шелковом пеньюаре все ваши прелести выставлены напоказ.
— Вы когда-нибудь присутствовали в спальне добропорядочной английской мисс в тот момент, когда она отходила ко сну, месье? — язвительно поинтересовалась Mapa. Николя отрицательно покачал головой, и она снисходительно добавила: — Тогда откуда вам знать, в чем спят такие женщины, как я?
— Такие женщины, как вы? — переспросил он. — А какая вы женщина? Или, может быть, вы все еще маленькая девочка, притворяющаяся женщиной?
От этих слов Mapa негодующе вспыхнула. Но прежде чем она успела собраться с духом и дать обидчику решительный отпор, Николя снова заговорил:
— Ах, как бьется ваше сердечко! От чего? От восторга? Или от страха? Вправе ли я внушать вам такое беспокойство? — С этими словами он коснулся ее плеча, затем рука скользнула под шелк пеньюара, и нежная грудь оказалась в его ладони. Николя ласкал сосок до тех пор, пока тот не затвердел. Другая рука тем временем проникла к изгибу спины, где начинается ложбинка между ягодицами.
Mapa с изумлением почувствовала, что он настойчиво притягивает ее к себе, и в следующее мгновение ощутила своим телом его окрепшую плоть. У нее перехватило дыхание. Mapa преисполнилась решимости утаить от Николя свою невинность и не дать ему повода для насмешек. Она медленно подняла руки и обвила его массивную шею. Тонкие пальцы переплелись у него на затылке, а губы слегка приоткрылись в ожидании поцелуя.
Николя позволил ей наклонить свою голову, и их губы встретились. Его язык ласкал ее небо, и Mapa с наслаждением отвечала на этот изысканный поцелуй. Сильные и умелые руки заставили ее впервые испытать плотское желание, подчиниться воли властного и напористого мужского начала. Теперь его губы нежно касались ее шеи, оставляя на шелковистой коже огненный след. Николя осторожно развязал пояс, стягивавший полы пеньюара, и Mapa не заметила того, как ее красота полностью открылась его взору. Она лишь слегка вздрогнула, почувствовав, что легкая ткань упала к ее ногам, и прохладный ветерок налетел на обнаженное тело.
Николя жадно вдыхал аромат ее кожи, зарывшись лицом в ложбинку между пышными, округлыми грудями и исследуя чуткими пальцами упругую плоть ягодиц. Он раздвинул коленом ее бедра, побуждая откликнуться на зов разбуженной плоти.
Mapa нетерпеливо взяла его обеими руками за голову и притянула к губам, осознав, что их близость дает ей право распоряжаться его телом, как своим собственным. Девушка приподнялась на цыпочки и, прижавшись грудью к мощному торсу, впилась в губы Николя долгим страстным поцелуем.
— Ваша невероятная красота превосходит все ожидания, — прошептал он, легко поднимая Мару на руки и направляясь к постели. Он опустил ее на белоснежные простыни с неестественной осторожностью, словно девушка была хрупкой стеклянной вазой, которую ничего не стоило нечаянно разбить. Золотистая волна густых волос разметалась по подушке и укрыла Мару почти до пояса. В висках у нее стучала кровь, и слова Николя не достигли ее сознания.
Он быстро разделся и предстал перед Марой совершенно обнаженный, нисколько не стыдясь своего тела, и она, затаив дыхание от восторга, не могла отвести от него взор. Ее взгляд сначала медленно охватил его широкие массивные плечи и торс, поросший темной густой растительностью, под смуглой кожей которого играли и перекатывались напряженные мускулы; затем задержался на набухшей плоти и, скользнув по стройным ногам, уперся в пол.
Николя подошел к постели мягко и грациозно, как движется дикая кошка перед прыжком на свою жертву, и несколько мгновений смотрел на Мару, прежде чем пружины жалобно скрипнули под его тяжестью. Он отодвинул в стороны густые локоны, укрывшие грудь, и лег сверху, вдавив ее тело в перину. Mapa вгляделась в его зеленые глаза, пытаясь проникнуть в их глубину, и ощутила, как по ее жилам мчится жидкий огонь, превращая ее в слабое и податливое существо. Она вдруг перестала чувствовать время, и все ее ощущения сконцентрировались на руках Николя, со все возраставшей страстностью ласкавших ее бедра.
Mapa изогнулась в сладкой истоме, в то время как Николя на ее глазах превращался из вкрадчивого соблазнителя в обезумевшего зверя. Заражаясь его неистовством, девушка с головой бросилась в неукротимое пламя страсти, развела бедра и позволила ему стать частью ее самой. От резкой и неожиданной боли Mapa вскрикнула, и Николя остановился. Он хотел было отстраниться, но она обвила его за талию ногами и крепче прижала к себе, вынуждая не прерывать ритмических движений, которые вскоре привели к тому, что белый свет померк в ее глазах, уступив место фантасмагории цветов и оттенков, исторгшей из ее груди стон блаженства, о возможности которого она прежде даже не могла помыслить. Mapa словно парила в невесомости, ощущая воздушную легкость каждой клетки своего тела, и не отдавала себе отчета в том, что Николя, удовлетворенный и опустошенный, уже лежит рядом, опершись на локоть, и нежно касается кончиками пальцев ее изможденного и просветленного лица.
Mapa повернулась на бок, обняла Николя за шею и поцеловала в губы, а затем прижалась горячей щекой к его груди и прошептала тихо и застенчиво:
— Я люблю тебя.
Он глубоко вздохнул и молча протянул руку к ночному столику, на котором лежали его сигары. Закурив одну, Шанталь сел в изголовье кровати, подоткнув под спину подушку. Mapa недоуменно следила за его неподвижным, устремленным в темноту взглядом. На лице Николя плясали блики пламени свечей, смягчающие контуры резко очерченных скул и тяжелую линию подбородка. В его глазах Mapa, к своему изумлению, увидела жестокость.
— Николя… — полувопросительно вымолвила она, осторожно касаясь его груди.
Он как будто не услышал ее и угрюмо затянулся сигарой. Затем обнял Мару за плечи и притянул к себе, так что голова девушки оказалась у него под самым подбородком. Она расслабилась и, прислушавшись, уловила глухое мерное сердцебиение.
— Я уже не раз говорил, что ты удивляешь меня, но теперь… теперь вынужден признать, что оказался полным идиотом. Я должен принести тебе свои извинения, — сказал Николя тоном человека, которого что-то тяготит и угнетает.
— Извинения? — переспросила Mapa.
— Да. Я сожалею о том, что произошло.
Mapa резко отодвинулась и, убрав со лба прилипший локон, взглянула на него полными отчаяния глазами.
— Ты сожалеешь о нашей близости? — дрожащим голосом спросила девушка.
Николя улыбнулся, будучи не в силах противиться соблазнительному очарованию ее по-детски выраженной обиды. Он притянул ее к себе и поцеловал.
— Я сожалею не о нашей близости. Мне было очень хорошо с тобой, — ответил Николя, задумчиво гладя ее плечо. — Но я не предполагал, что ты девственна. Все в тебе — начиная с надменного взгляда и насмешливой улыбки и кончая манерой плавно покачивать бедрами при ходьбе — способно возбудить мужчину до такого состояния, что он либо попытается овладеть тобой, либо тронется рассудком. Внешне ты производишь впечатление женщины, искушенной в любви. Именно поэтому я так жестоко обманулся, предположив наличие опытности, которой ты вовсе не обладаешь.
— Теперь обладаю, — напомнила ему Mapa, снова устраиваясь у него на груди.
Николя дотянулся до пепельницы и потушил сигару. Затем обратил на Мару смеющиеся глаза и сказал:
— Ты усвоила лишь начальные сведения о том, как доставить мужчине наслаждение, моя дорогая.
— А ты научишь меня остальному? — Глаза Мары загорелись в предвкушении грядущего блаженства.
Николя задумчиво провел рукой по волосам и нерешительно ответил:
— Вот уж не знаю, стоит ли мне оказывать тебе подобную услугу! Хотя, конечно, мужчина, за которого ты выйдешь замуж, по достоинству оценит то, что ты посвящена в основы любовного искусства. Из тебя получится великолепная жена… только, к сожалению, не для меня.
Mapa прикусила губу с досады, огорченная тем, что Николя с такой легкостью предполагает рядом с ней другого мужчину. Девушка коснулась его плеча и вдруг, повинуясь безотчетному желанию, легла на него сверху, Вытянувшись во всю длину, Mapa подняла на него печальные глаза.
— Почему ты решил, что я не для тебя?
— Если бы я оставался джентльменом, как мне положено по факту рождения и воспитания, тогда я, возможно, и попросил бы тебя стать моей женой. Но, к сожалению, это не так, — вздохнул Николя. — Та жизнь, которую я веду, не подходит для женщины. Ты будешь счастлива, если останешься здесь на ранчо с Андресом, который даст тебе любовь, Амайя. Я на это не способен, — честно признался он.
— Ты меня не любишь? — с болью в голосе спросила Mapa.
— Ни к одной женщине за всю жизнь я не испытывал такого чувства, как к тебе, моя радость. Ты необыкновенно красивая, восхитительная, о такой мужчина может только мечтать, — ответил он серьезно, прямо глядя ей в глаза. — Но я не могу связать себя с тобой никакими обещаниями. Разве ты в состоянии это принять?
— Я никогда не потребую, чтобы… — начала Mapa, опустив голову, но Николя поцелуем заставил ее замолчать.
Он наслаждался пьянящим вкусом ее губ, прижимая к своей разгоряченной груди готовое воспламениться тело. Но девушка внезапно прервала поцелуй и, отклонившись назад, внимательно посмотрела ему в лицо. Полуопущенные ресницы мешали ему понять, что затаилось в ее глазах, но на губах у Мары играла хитрая улыбка.
— А что ты имел в виду, когда говорил, что я тебя удивляю? — спросила она, заинтригованная его недавней фразой. — Когда мы встретились впервые, мне действительно показалось, что ты ошеломлен. Вероятно, оттого, что судьба столкнула тебя с живым воплощением идеала, с мечтой, облекшейся в плоть и кровь, — с усмешкой добавила она.
Николя улыбнулся в ответ, ласково коснулся ее груди, затем поднялся с постели и направился к стулу, на котором висел его сюртук. Mapa изумленно следила за тем, как он молча копается в карманах, и не смогла сдержать вздоха восхищения, когда Николя обернулся к ней снова.
— Не знаю, мечтал я о тебе или нет, но этот образ преследует меня несколько лет, — сказал Шанталь, усаживаясь на кровать рядом с Марой. — Неудивительно, что он так глубоко проник в мое сердце. Взгляни, этот портрет мог быть твоим.
Он открыл крышку медальона и положил Маре на ладонь. Ей хватило мимолетного взгляда, чтобы вспомнить эту вещь и обстоятельства, с ней связанные. Лицо голубоглазого юноши предстало перед ее мысленным взором. Mapa почувствовала, как застыло и окаменело ее лицо, сохраняя улыбку. Невероятным усилием воли девушка заставила себя оставаться равнодушной и не подавать виду, что в груди у нее бушует ураган противоречивых чувств. Николя пристально наблюдал за ней, но не обнаружил ни малейшего признака волнения.
— Теперь ты понимаешь, почему я поразился, когда тебя увидел? Вы с этой женщиной похожи как две капли воды.
— Кто она? — спросила Mapa, и ее голос прозвучал так глухо, что Николя пришлось наклониться, чтобы разобрать вопрос.
— Я не хочу, чтобы ты восприняла это как оскорбление, но она актриса. Ее зовут Mapa О'Флинн.
Николя не отрываясь смотрел на портрет, и девушка прочла в его глазах непримиримую жестокость.
— Ты ненавидишь ее? — скорее утвердительно, чем вопросительно вымолвила она.
— Я поклялся разыскать и отомстить за то зло, которое она принесла нашей семье, — объяснил Николя, с состраданием глядя на портрет Джулиана.
— А кто этот мальчик? — заставляя себя сохранять невозмутимость, поинтересовалась Mapa.
— Мой племянник, — коротко ответил Николя и забрал у Мары медальон.
— За что ты хочешь мстить? Что она сделала? — пользуясь тем, что Николя отвернулся, грустно спросила она.
— Это не важно. Ты ведь не Mapa О'Флинн, так что бояться тебе нечего.
Mapa лишь огромным усилием воли поборола в себе желание броситься вон из комнаты, настолько безжалостно прозвучал приговор в устах Николя. Господи, а что, если он обнаружит правду?! Она набралась смелости и взглянула в искаженное яростью лицо. Нечеловеческий ужас наполнил ее существо, и Маре пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы противостоять отчаянному желанию закричать и бежать прочь из этой комнаты, из этого дома, из этой страны. До чего же глупа и слепа судьба, бросившая ее в объятия дяди этого мальчишки! Mapa потерла лоб, лихорадочно соображая, как поступить. О том, чтобы оставаться в постели с Николя, невозможно было даже подумать!
Она вздрогнула от неожиданности, почувствовав, что рука Николя обвила ее за талию, а губы покрывают нежными поцелуями, грудь, отодвигая в стороны непослушные пряди волос.
— Довольно говорить о прошлом, — прошептал он. — Меня сейчас больше интересует настоящее. Я хочу сейчас думать только о нас с тобой, а не о той женщине, не имеющей к нам двоим никакого отношения.
Мира готова была рассмеяться при мысли о комичности создавшейся ситуации. Ведь Николя даже не подозревает, что в данный момент ищет любви той женщины, которой поклялся жестоко отомстить. Однако девушка вспомнила его почерневшие от гнева глаза, и у нее пропала охота смеяться. Больше всего на свете ей захотелось очутиться за много миль отсюда, прежде чем Николя узнает ее настоящее имя.
— Пожалуйста, не надо, — жалобно взмолилась она, упираясь ему в грудь руками и не позволяя обнять себя.
При этих словах Николя оторвался от плеча, которое покрывал жаркими поцелуями, привлек Мару к себе и, положив на спину, внимательно посмотрел ей в глаза. Прежде чем девушка успела прикрыть их ресницами, ему удалось различить промелькнувшую в золотистом омуте тень испуга.
— Нет? — недоверчиво переспросил он с самоуверенной усмешкой и хотел было поцеловать ее, но Mapa не позволила и отвернулась, сопротивляясь поднимавшейся в ней волне сладострастия. Ее взгляд упал на окно, за которым начинало светать, и к ней вернулось самообладание и способность здраво мыслить.
— Николя, скоро рассвет. Мне пора идти. Я не могу дольше оставаться у тебя в комнате. Если кто-нибудь увидит, как я выхожу отсюда, будет скандал. Пожалуйста, Николя, — сказала она уставшим голосом.
— А что будет, если я тебя не отпущу? — снова усмехнулся он. — Пожалуй, стоит пленить тебя и оставить здесь, чтобы целый день до самого вечера наслаждаться твоим телом.
— Ты не можешь так оскорбить меня, Николя, — в отчаянии вымолвила Mapa.
— Ты права, не могу. — Вздох сожаления вырвался из его груди. — До какой-то степени я все еще остаюсь джентльменом. — Он выпустил ее и стал смотреть, как Mapa высвобождается из смятых, перекрученных простыней и встает с постели.
Девушка подняла с пола пеньюар и, надевая его, ощущала на себе восхищенный взгляд зеленых глаз. Запахнувшись и затянув на талии пояс, Mapa обернулась и выяснила, что не ошиблась — Николя действительно смотрел на нее с нежностью и ласковой снисходительностью. Она хотела что-нибудь сказать ему на прощание, но не нашла подходящих слов. Николя лежал на спине, подложив руки под голову и скрестив ноги, и молча наблюдал за тем, как она медленно заливалась румянцем смущения, переминаясь с ноги на ногу.
— Я ухожу, — наконец произнесла Mapa и потупилась. Но прежде чем девушка успела взяться за ручку двери, Николя вскочил с постели и заключил ее в объятия. Сквозь тонкую ткань пеньюара Mapa чувствовала жар его тела. Николя прижался к ней и целовал в шею, а его ладони ласкали грудь. Он решительно развернул Мару к себе и поцеловал в губы, затем посмотрел ей в глаза и прошептал:
— Это для того, чтобы ты не забывала обо мне, моя радость.
Он отпустил ее, открыл дверь и высунулся в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет. Mapa выскользнула за дверь и несколько секунд простояла в темноте, стараясь справиться с волнением в груди и охладить пламя поцелуев, обжигавших губы. Затем со всех ног бросилась по коридору к двери своей спальни. Там Mapa упала на кровать и закрыла лицо ладонями. Чем она провинилась перед судьбой?
— Черт побери… — прошептала девушка, стараясь собраться с мыслями. Ей хотелось забыть о проклятом креоле, но Николя стал частью ее жизни. В тишине комнаты раздался горький смех. Mapa вдруг поняла, что Шанталь отомстил, сам того не зная, так жестоко, как только мог. — Ты и помыслить не мог о таком наказании! Самый изощренный злодей не додумается до того, что осуществил Рок! Я влюбилась в тебя так, как когда-то Джулиан потерял голову из-за меня, и мне суждено испытать такое же равнодушие и безжалостную холодность, жертвой которых он стал.
Mapa закрыла глаза, и перед ней возникло лицо Николя. Как бы ей хотелось считать его сном, одним из ночных призраков, тающих с приближением рассвета! Но это невозможно, поскольку ее тело хранило память о его ласках.
— Ну почему в жизни все совсем не так, как хочется? — пробормотала Mapa, засыпая, когда на стену комнаты легло желтое пятно солнечного света, ознаменовавшее наступление нового дня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100