Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Она не ведала страха, ибо не знала греха.
Джон Драйден
— Мне это совсем не нравится, Джэми, — сказала Mapa, с тревогой глядя в пылающее болезненным румянцем лицо Пэдди.
— Об этом надо было думать вчера, когда вы продержали ребенка под палящим солнцем целый день, кормили бог знает чем и вдобавок растрясли в седле по вечернему холоду, — отчитала ее Джэми, поправляя на постели мальчика сбившиеся простыни. — Удивляюсь, как вы сами не подхватили простуду. Лучшего способа заболеть, чем прожариться, как следует на солнце, а потом оказаться на ледяном ветру, не придумаешь.
— Боюсь, что в округе нет доктора, — заметила Mapa, положив руку на пылающий лоб малыша. — Но если учесть, что Пэдди часто простужается, может быть, и нечего особенно беспокоиться.
— Слава Богу, я вырастила вас с Бренданом и могу справиться с любой болячкой, начиная с ссадины и кончая ангиной. И Пэдди вылечу сама, так что незачем посылать за доктором. Все эти шарлатаны только и умеют делать вид, что много знают. — Джэми состроила гримасу, выражавшую презрение ко всем медицинским дипломам на свете.
Пэдди закашлялся, потом громко чихнул и заворочался под одеялом.
— Не хочу больше лежать в постели, Mapa, — плаксивым голосом заявил он. — Вчера, когда мы играли у ручья, дон Андрес сказал, что я могу сам ездить на пони, как и остальные мальчики.
— Неужели он так и сказал? — недоверчиво переспросила Mapa. — Ну что ж, я выскажу ему свое мнение на этот счет. Надеюсь, ты не приукрасил в разговоре с ним свое умение ездить верхом?
— Я уже не маленький, Mapa! — сердито воскликнул Пэдди. — Ты всегда все делаешь для того, чтобы испортить мне жизнь.
— Пэдди! — От неожиданности Mapa не сразу нашлась что ответить. — Как ты можешь так говорить? По-моему, тебе следует извиниться.
— Как можно всерьез относиться к словам малыша, когда он в таком состоянии! — Джэми постаралась смягчить возмущение Мары.
Пэдди обиженно насупился и прикусил губу, разглядывая кружева на рукаве ночной рубашки, избегая при этом смотреть на Мару.
— Ну что ж, очень хорошо, малыш. Если ты действительно так считаешь, я ухожу, — раздраженно отозвалась девушка, потирая ноющий висок. Она была не в настроении терпеливо сносить капризы Пэдди. — Джэми, проследи, чтобы он оставался в постели весь день. Я зайду позже.
Не оглядываясь, Mapa пошла к двери, но не успела взяться за ручку, как голос Пэдди заставил ее остановиться.
— Mapa, не сердись на меня, я не хотел тебя обидеть, — дрожащим голосом вымолвил мальчик. Он вдруг испугался, что Mapa перестанет его любить и станет обращаться с ним так же холодно, как и с другими людьми.
Девушка обернулась и подошла к его кровати. Пэдди быстро вылез из-под одеяла и встал на колени, длинная, до пят, ночная рубашка, влажная от пота, сбилась и закрутилась вокруг худого, ослабленного болезнью тельца. Mapa обняла малыша, расцеловала в обе щеки и, расправив рубашку и простыни, уложила обратно.
— Пэдди, любовь моя, — ласково шепнула она. — Если бы ты не был таким маленьким мошенником, я, возможно, любила бы тебя немного меньше.
Пэдди чмокнул ее в щеку и улегся на подушку, проказливо и самодовольно улыбаясь.
— Наступит день, когда кое-кто будет вертеть вами, как ему заблагорассудится, — предостерегла Джэми, наблюдая со стороны за сценой примирения.
— Не думаю, — спокойно ответила Mapa, и беспечная улыбка заиграла на ее губах.
— Хм! — сердито тряхнула головой Джэми. — Некоторые считают себя очень умными и не желают никого слушать, а хватятся — поздно будет, останется только локти кусать. Я на месте кое-кого не стала бы зарекаться, — пустилась философствовать Джэми, делая вид, что ее рассуждения ни к кому конкретно не относятся.
— А я на месте кое-кого не стала бы распускать язык, а не то это может плохо кончиться. — Глаза Мары угрожающе сверкнули.
— Поступайте, как знаете, — махнула рукой Джэми, снимая с себя всякую ответственность.
Mapa пообещала Пэдди поскорее вернуться, чтобы рассказать сказку и поиграть с ним, и направилась по галерее в столовую, где собирались на завтрак хозяева ранчо и их гости, по крайней мере те из них, кто сумеет к этому часу разлепить сонные веки и наберется смелости взглянуть на солнечное летнее утро. Девушка была в прекрасном настроении и, пересекая задний двор, с удовольствием прислушивалась к легкому шелесту своих юбок и приветливо улыбалась встречавшимся ей на пути слугам.
Совершенно преобразившись, Mapa пересекла порог столовой, ее лицо выражало спокойное достоинство и суровую неприступность. Светло-коричневое платье из легкой ткани с белым воротничком под горло, отороченным кружавчиками, и длинные перчатки как нельзя лучше соответствовали облику английской племянницы дона Луиса, воспитанной в строгих правилах. Mapa церемонно кивнула Брендану, который маленькими глотками пил. крепкий кофе, непроизвольно морщась от горечи.
— Доброе утро, — ответил он Маре, опустившейся на стул рядом с ним.
Брендан совершенно случайно надел коричневый сюртук, отчего внешнее сходство между братом и сестрой могло броситься в глаза даже не отличавшемуся проницательностью стороннему наблюдателю. — Ты неважно выглядишь, — добавил он, замечая темные круги у нее под глазами.
— Снова эта проклятая головная боль, — шепнула она и мило улыбнулась донье Исидоре, жестом отказываясь от телятины, которую хозяйка предлагала гостям.
— Вы чересчур худы, Амайя, — сказала донья Исидора, неодобрительно покосившись на Мару, пившую черный кофе, не пожелав при этом завтракать. — Вам не мешает немного поправиться. Тогда вы будете лучше себя чувствовать и станете получать больше радости от жизни — как донья Хасинта, например, — добавила она со злорадной усмешкой, поскольку донья Хасинта отличалась отменным аппетитом и уже выказывала первые признаки полноты.
— Луис доволен, это главное, — с невозмутимой улыбкой ответила та, накладывая себе вторую порцию телятины. — И возможно, другим это тоже приятно, — добавила она, бросив кокетливый взгляд в сторону Брендана.
Брендан поспешно проглотил кусок тортильи, сделал большой глоток кофе и с галантностью ловеласа отозвался.
— Мадам, вы были бы очень популярны в Европе. Вы невероятно похожи на дорогую сердцу каждого британца королеву Викторию. Это хрупкая женщина и немного… и с приятно округлыми формами. Очаровательная женщина, идеал гармонии! — восторженно заключил Брендан, всем своим видом давая понять, что последняя его реплика относится отнюдь не к королеве Виктории.
— А вы встречались с королевой Англии? — польщенная таким сравнением, спросила донья Хасинта.
— Мне случалось бывать на некоторых общественных мероприятиях, где она также присутствовала, — честно признался Брендан.
? Кажется, однажды это случилось в театре? — не поднимая глаз от чашки с кофе, спросила Mapa.
— Да-да. Мне кажется, ты права, — серьезно ответил Брендан после минутного размышления. — Как сейчас помню, это была прекрасная постановка. Должен признать, что труппа играла на славу. Особенно один актер… не помню, как его звали, но он был поистине великолепен. И кстати, дьявольски хорош собой, — добавил он с самодовольной улыбкой.
Mapa не удержалась и усмехнулась, признавая тем самым актерский талант брата. В этот момент дверь распахнулась и в столовую вошли Николя Шанталь и дон Андрес. Француз, похоже, сопровождал хозяина ранчо в его ежедневной поездке по долине и одет был соответствующим образом: в покрытые слоем рыжей пыли высокие сапоги, узкие черные брюки, темно-зеленый сюртук для верховой езды, из-под которого виднелись кожаный жилет и белая сорочка с галстуком, заколотым булавкой. Его темные волосы разметал и спутал ветер, а на лице то и дело появлялась открытая улыбка, обнажавшая два ряда ровных белых зубов — дон Андрес, по всей видимости, рассказывал своему спутнику что-то веселое. Мару восхитила эта подкупающая, обезоруживающая улыбка, которая так не вязалась с его суровым, мужественным обликом. Она стирала с его губ презрительную циническую усмешку, отталкивавшую и настораживавшую Мару. Однако в этой улыбке она видела большую опасность, поскольку естественность проявлявшегося в ней чувства оказывала на нее сильное влияние.
Николя сел напротив Мары и Брендана, и слуга поставил перед ним тарелку с огромным дымящимся куском телятины. То и дело взглядывая на Брендана, француз принялся быстро и жадно расправляться с завтраком.
— Кажется, мы не знакомы? — спросил он наконец.
— Не имел такого удовольствия, сэр, — непринужденно отозвался тот. — Брендан О'Салливан, к вашим услугам.
— Вы ирландец? — заинтересовался Николя, и взгляд его на мгновение стал пронзительным, но потом снова равнодушным.
Брендан слегка кивнул и ответил вежливо, но очень аккуратно:
— Только наполовину, сэр. Мой отец ирландец, а мать англичанка. И родился я в Англии. По сути дела, у меня только фамилия ирландская. А в действительности я не меньше англичанин, чем Лондонский мост. — Брендан рассмеялся своей шутке, не сводя настороженного взгляда с собеседника. — Простите, не имею чести знать ваше имя.
— Николя Шанталь, — отозвался тот, пристально глядя в лицо Маре.
Внутреннее чутье подсказало Брендану, что с этим человеком лучше не шутить и по возможности держаться от него подальше. Он не мог объяснить почему, но от Николя исходила какая-то опасность, происхождения которой Брендан не знал и не ведал, как с ней бороться. Он достал из кармана платок и сделал вид, что вытирает лоб, а на самом деле разглядывал этого странного человека, который не сводил глаз с Мары.
Интересно, понимает ли она, что перед ней мужчина, который никогда не станет плясать под ее дудку и останется равнодушным ко всем ее кокетливым ухищрениям? Брендан тяжело вздохнул, заметив на губах сестры мягкую пленительную улыбку, которой та обычно воздействовала на представителей сильного пола, если хотела видеть в них своих поклонников. Черт побери! Надо поговорить с Марой с глазу на глаз и предостеречь от заигрываний с этим французом. Он — крепкий орешек, и ей не по зубам. Будет жалко, если она поймет это слишком поздно и обломает их об него.
— Я вижу, вы очень похожи с мисс Воган, — заметил Николя.
— Это неудивительно. Она приходится мистеру О'Салливану кузиной, — объяснил дон Андрес. — Мистер О'Салливан сопровождал мисс Воган во время путешествия сюда, в Калифорнию.
— Так, значит, вы приехали из Англии? Выходит, сначала я неправильно вас понял, поскольку решил, что вы коренная калифорнийка. Должен сказать, что я немало удивился, поскольку вы совсем не похожи на местных жителей.
— Донья Амайя и сеньор О'Салливан прибыли около месяца назад. Дон Луис специально отправился в Англию, чтобы привезти свою племянницу на родину, как того давно желали ее покойные родители.
— Получается, что вы так же инородны на этой земле, как и я, — задумчиво вымолвил Николя.
— Можно выразиться и так, мистер Шанталь, — ответил Брендан, раздражаясь оттого, что француз проявляет слишком уж большой интерес к ним с Марой.
— Все мы опасались, что Амайя не захочет вернуться, и были приятно удивлены, когда дон Луис привез-таки ее сюда, — вмешалась донья Исидора. — Особенно радостно нам увидеть в ней очаровательную и милую девушку.
— Значит, вы не знали до этого, как выглядит донья Амайя? — вкрадчиво поинтересовался Николя.
— Некоторые из родственников помнят ее еще ребенком, но мисс Воган не обманула наших ожиданий, — сказал дон Андрес, ласково глядя на Мару.
— Я думаю, что донья Амайя не захочет остаться в Калифорнии, — раздался вдруг резкий голос Фелисианы. — Ничего еще не устроено, да и наш образ жизни ей чужд.
— Помолчи, Фелисиана, — осадила ее донья Исидора.
— Я только хотела сказать, что вряд ли наша гостья будет здесь счастлива. И потом, мне кажется, наш климат для нее тяжел. Вы хорошо себя чувствуете, донья Амайя? — обратилась Фелисиана к Маре без тени сострадания в голосе.
— Неужели вы и вправду не вполне здоровы? — обеспокоенно вмешался дон Андрес.
— Напротив, все прекрасно. Вот только немножко болит голова, но это пройдет, — ответила Mapa.
— Вчера вы перегрелись на солнце, Амайя. Вам следует быть более осмотрительной в следующий раз, — сказала донья Исидора. — Кстати, в ближайшее время нам нужно поговорить о вашем будущем, — добавила она, бросив многозначительный взгляд в сторону сына.
Еле сдерживая рыдания, Фелисиана вскочила и опрометью бросилась из столовой вон. Дон Андрес укоризненно посмотрел на мать, извинился перед присутствующими и последовал за своей воспитанницей.
— Похоже, девушку что-то сильно расстроило, — заключил Николя. — Надеюсь, я не сказал невольно чего-нибудь обидного для нее?
— Нет, сеньор, — отрицательно Покачала головой донья Исидора. — Дитя страдает от собственных проблем. Она слишком много мечтает о том, чего нет и быть не может. Я намерена в ближайшее время: отослать девушку в монастырь. Там ее научат смирению и скромности.
Mapa почувствовала, как у нее мороз пробежал по коже при этих словах. Она сама бы никогда не потерпела, чтобы кто-нибудь распоряжался ее судьбой. Бедная Фелисиана! Mapa подумала, что ей будет ужасно тоскливо в монастыре, особенно если учесть, что только верхом на любимой лошади девушка оживает и становится нормальным человеком. Mapa предпочитала не думать о том, что именно ее появление в доме дона Андреса утвердило донью Исидору в намерении избрать для Фелисианы такой путь.
— А где вы жили в Англии, мисс Воган? — услышала она вопрос Николя.
— Я выросла на севере, среди топких болот Йоркшира, близ Хаворта. Не думаю, что вам что-нибудь скажет название деревушки, которую я считаю своей второй родиной. Вряд ли вы когда-нибудь отваживались променять комфорт лондонской жизни на такое захолустье, мистер Шанталь, — вдохновенно лгала Mapa, черпая материал из романа любимой ею и популярной в Англии писательницы Шарлотты Бронте. — Вообразите себе серое пустынное место под блеклым северным небом, старую часовню, завывание ураганного ветра в трубе и торфяные болота, поросшие вереском, тянущиеся до самого горизонта. Вы представить не можете, как близок мне этот пейзаж и как я без него скучаю, — вздохнула Mapa, и ее глаза заволокло влажной пеленой.
Брендан предостерегающе кашлянул и улыбнулся хозяйке. После чего поднялся, поблагодарил ее за чудесный завтрак и сказал:
— У вас великолепная кухня, донья Исидора. Приходится следить за фигурой, поскольку, если не ограничивать себя, скоро будет трудно застегнуть жилет. Прошу вас извинить нас с кузиной. Мы должны навестить моего сына, у мальчика жар.
— Горько это слышать, — взволнованно отозвалась донья Исидора. — Могу ли я чем-либо помочь?
— Благодарю вас, донья Исидора, вы очень добры. Но наша служанка справится со всем сама. Сказать по чести, иногда она переводит все границы и относится к малышу, как к своей собственности, — вежливо отказался Брендан, превратив разговор в шутку.
Донья Исидора понимающе кивнула, но сочла своим долгом добавить:
— И все же, если ей понадобится моя помощь или профессионального медика, я готова сделать все, что в моих силах. Надеюсь, болезнь сына, не помешает вам присутствовать на сегодняшнем празднике? В числе прочих развлечений будет бой быков, — сообщила она.
— Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение, донья Исидора, — с поклоном ответил Брендан, после чего галантно предложил Маре руку и вывел ее из комнаты, чтобы избежать дальнейших расспросов любопытного француза.
— Такой глупости я от тебя не ожидал, моя дорогая, — набросился Брендан на сестру, стоило им выйти на залитый солнцем задний двор. — Француз совсем не так прост, как тебе кажется. Ты можешь сколько душе угодно дурачить калифорнийцев, но мужчину с таким пронзительным, тяжелым взглядом тебе не окрутить. Странно, что он задает так много вопросов и сует свой длинный нос в чужие дела.
— Ты совсем не доверяешь мне, Брендан, — укоризненно обратилась к нему Mapa. — Не такая уж я дурочка. Похоже, он сильно испугал тебя. Мне это кажется странным, — насмешливо добавила она.
— Можешь смеяться сколько угодно, моя дорогая, — нахмурился Брендан. — Но считаю своим долгом предупредить: мне приходилось встречаться с разными людьми за игровым столом. Таких, как этот француз, я хорошо знаю. У них в жилах ледяная вода, а не кровь. Нормальный человек в иной ситуации может и до нервного припадка дойти, а этим хоть бы что. Самодовольные ублюдки, привыкшие брать от жизни все, не считаясь с другими! Он авантюрист, Mapa. Пойми, Шанталь совсем не похож на манерных, надушенных, хорошо воспитанных и играющих по правилам лондонских джентльменов, с которыми ты привыкла иметь дело. С такими ты никогда не сталкивалась.
— Ты хочешь сказать, Брендан, что в единоборстве с ним я проиграю и меня не спасет даже мой острый язык? — с улыбкой спросила Mapa.
— Я думаю, он съест тебя с потрохами прежде, чем ты успеешь открыть рот, — ответил Брендан. — По сравнению с этим умудренным жизнью мужчиной моя сестра просто неразумная школьница.
? А себя ты считаешь достойным противником для него, не так ли? — усмехнулась она.
— Вовсе нет, — честно признался Брендан. — Но я знаю, как держаться с такими, как он. Эти люди требуют особого подхода, моя радость, драка с открытым забралом не для них. Поэтому я буду старательно избегать прямого конфликта с ним и уйду в тень. Пусть считает меня дурачком. Это лучший способ оказаться вне его влияния. Я прошу тебя принять во внимание мой совет и быть с ним поосторожнее. — Брендан увидел, что Mapa погрузилась в задумчивость и не слушает его, поэтому громко расхохотался. — И чего я надрываюсь, если тебе неинтересно мое мнение? Mapa, вся беда в том, что ты слишком самонадеянна, не хочешь замечать своих недостатков и, кроме того, не допускаешь мысли, что кто-то еще может обладать теми же качествами, которые ты в себе так ценишь. Интересно будет посмотреть, моя радость, как в один прекрасный день твоя гордыня расплющится под чьей-нибудь пятой.
— Советую не биться по этому поводу об заклад, а то и последнюю рубашку потеряешь, — парировала Mapa.
— Хорошо, посмотрим. Попомнишь еще брата.
Mapa беспечно пожала плечом и оставила Брендана посреди двора. Разговор с ним взволновал ее и забылся не сразу, а лишь тогда, когда она прочитала Пэдди книжку и малыш благополучно заснул.
Оставив его, Mapa шла по коридору, щурясь на солнце, проникавшее в решетчатые окна. День снова обещал быть нестерпимо жарким. Проходя мимо кактуса, девушка зацепилась юбкой за колючку и нагнулась, чтобы освободиться от плена. В этот момент из открытой двери комнаты, расположенной как раз напротив нее, донесся какой-то звук. Mapa заглянула в дверь и нерешительно вошла.
Очевидно, она попала в кабинет дона Андреса. Вдоль стен тянулись ряды книжных полок, в центре комнаты стоял прямоугольный стол, заваленный бумагами. Вероятно, именно здесь хозяин ранчо занимался делами, поскольку в кабинете оказался Джереми Дэвис. Он стоял у карты, висящей на стене, и внимательно разглядывал ее, время от времени сверяясь с какой-то бумагой, которую держал в руке. Дверь кабинета была прямо за спиной у Джереми, поэтому он не заметил Мару. Стоило девушке сделать шаг, как секретарь резко обернулся и с недоумением воззрился на нее. Маре показалось, что в глазах его проскользнула растерянность, словно он совершил какой-то неблаговидный поступок.
— Донья Амайя, чем могу служить? — вежливо осведомился он и поспешно спрятал листок, который держал в руке, среди бумаг на столе.
— Благодарю вас. Я просто услышала, что здесь кто-то есть, и решила заглянуть. Надеюсь, что не помешала. Вы были чем-то заняты, а я вторглась без приглашения. Извините.
— Не стоит извиняться, донья Амайя, — великодушно ответил Джереми. — Я просто сверял с картой маршрут, по которому пастухи погонят скот на пастбища в следующий раз. Дон Андрес уже распорядился, и теперь осталось только предупредить пастухов.
Наглость, с которой этот человек говорил с ней о скоте хозяина, потрясла Мару, но она не подала виду, притворившись вежливой, но незаинтересованной слушательницей. Наверное, Джереми хочет проверить, известно ли ей что-нибудь об их сговоре с Раулем.
Джереми принялся перекладывать на столе вещи с места на место, словно хотел навести порядок. Mapa пристально наблюдала за ним, пытаясь разгадать, что таится в его предательской душе. Она собралась уже уходить, когда в дверях показался дон Андрес.
— Какая удача, что вы здесь, донья Амайя! Я как раз хотел поговорить с вами, — приветливо разулыбался он, но, заметив американца, нахмурился. — Джереми? Разве у нас на сегодня намечены какие-то дела? — обратился он к секретарю, который пришел в явное замешательство и выглядел весьма растерянно перед лицом строгого хозяина.
— Я оставил здесь кое-какие бумаги. Мне неловко беспокоить вас, дон Андрес, но надо кое-что подписать.
— Зайдите позже, Джереми, я их посмотрю, — ответил дон Андрес и обратился к Маре: — Прошу вас, проходите и садитесь, донья Амайя.
Джереми Дэвис неловко кашлянул, привлекая к себе его внимание.
— Извините, дон Андрес, но я вынужден настаивать, чтобы вы подписали их сейчас. Это не займет много времени, ? просительно добавил он.
? Иногда вы можете быть ужасно надоедливым, Джереми, — обреченно вздохнул дон Андрес и направился к столу. Секретарь угодливо пододвинул ему кресло и ловко разложил на столе бумаги.
— Что здесь такое? — поинтересовался дон Андрес, обмакнув перо в чернила. Он хотел было сразу же поставить свою подпись, но перо замерло в воздухе, не достигнув цели.
— Несколько счетов, распоряжения, которые надо отослать незамедлительно, письма, продиктованные вами вчера. В общем, ничего существенного. Да, и доверенность на продажу того участка земли, — с непринужденной улыбкой ответил американец.
Дон Андрес оторвался от бумаги, которую подписывал, и вопросительно посмотрел на секретаря снизу вверх.
— Тогда почему же вы настаивали на том, чтобы я это подписал в такой неподходящий момент?
Секретарь помялся, но быстро нашел что ответить, хотя было очевидно, что вопрос хозяина застал его врасплох.
— Разве вы забыли? Я уезжаю и вернусь на ранчо не раньше чем через две недели. Вы поручили мне арендовать участок пастбищ в Сан-Матео и договориться о продаже скота в Сан-Франциско; И еще кое-что…
Джереми напряженно следил за тем, как дон Андрес подписывает бумаги. Наконец хозяин отложил перо и решительно заявил:
— На этом все, Джереми. Больше никаких дел сегодня. Извините, что заставил вас ждать, донья Амайя, — обратился он к Маре с улыбкой, тут же забыв о существовании секретаря, который поспешно сложил бумаги в папку и незаметно вышел.
— Очень красивая карта, — заметила Mapa, подойдя к тому месту, где некоторое время назад застала Джереми Дэвиса.
— Благодарю, я рад, что она вам нравится, — тепло отозвался на ее похвалу дон Андрес. — Это план ранчо Виллареаль. Его собственноручно сделал мой отец.
Mapa с неподдельным интересом разглядывала изображение поместья, на котором отчетливо выделялись пастбища, дом, река и даже такие мелкие детали, как деревья и заросли кустарника.
— Это все ваша земля?
? Да, ? с гордостью кивнул дон Андрес. — Виллареалям принадлежит почти вся долина. Ее пожаловал нашему роду испанский король. Довольно большой кусок земли стал нашим во время мексиканского правления. Тогда мы во много раз увеличили поголовье скота, наняли новых пастухов. Земля требует заботы, иначе она погибает. Мы пережили много волнений во время мексикано-американской войны, боялись, что земли у нас отберут. Но этого не случилось. По договору Гидальго Гвадалупе наши права на собственность узаконили. В те далекие времена собственность почиталась священной и неприкасаемой, и не было человека, осмелившегося подвергать этот закон осмеянию, — с грустью в голосе добавил он. — А что теперь? Разве американцы помнят о своих обещаниях? Нет, они требуют, чтобы, мы отдали свою землю если не правительству, то тем бродягам, поселенцам, которые ее незаконно захватывают. Мало того, что они занимаются грабежом, так еще нас же и унижают, не считают за людей! — В тоне дона Андреса появилась ярость. — Я помню, как мы с отцом обходили наши владения и устанавливали границу. Он любил пить воду прямо из ручья, любил зачерпнуть пригоршню земли, чтобы почувствовать ее тепло и животворную силу… Ему достаточно было воткнуть колышек или надломить ветку дерева, чтобы все знали, что это граница его владений. Тогда мы расширили дом, надеясь, что род Виллареалей будет расти и крепнуть, что в этих стенах сменится не одно поколение. Мой отец построил неподалеку от дома часовню, повидавшую на своем веку множество крещений и свадеб. Сколько их еще будет? — вздохнул дон Андрес, но тут же тряхнул головой и рассмеялся. — Как говорит моя мать, пора остановиться, иначе это до добра не доведет. Я вовсе не о том хотел поговорить с вами. Прошу вас, подождите минуту.
Mapa продолжала разглядывать красочный план ранчо, размышляя о том, сколько еще трудностей выпадет на долю добросердечных калифорнийцев.
— Амайя, вот что я хотел вам показать, — раздался у нее над ухом тихий голос дона Андреса.
Mapa обернулась. На столе стоял резной сундучок с открытой крышкой, он достал из него миниатюрную шкатулку с золотой инкрустацией и воткнул в замочную скважину маленький золотой ключик. Затем в замочке что-то щелкнуло, и крышка открылась. Внутри на пурпурной бархатной подушечке лежал массивный нательный крест из чистого золота, усыпанный драгоценными камнями.
Девушка не сдержала вздох восхищения, поскольку никогда в жизни не видела такого великолепного украшения. В центре креста сиял огромный рубин, а вокруг него блистала целая россыпь жемчуга и рубинов помельче.
— Он ваш, Амайя, — сказал дон Андрес, с удовольствием наблюдая за тем впечатлением, которое крест произвел на Мару.
— Мой? — недоверчиво переспросила девушка.
— Да, он принадлежал семейству Кинтеро на протяжении многих веков.
— Но почему вы хотите отдать его именно мне? Разве дон Луис не имеет на него таких же прав?
— Эта вещь принадлежала вашей матери, которая получила ее в наследство от своей матери, та от своей и так далее, — объяснил дон Андрес, избегая смотреть на Мару и предугадывая ее следующий вопрос.
— Но почему он у вас, а не у дона Луиса?
— Неужели вы не понимаете, что мне трудно говорить об этом? Дон Луис не вызывает доверия в качестве хранителя драгоценности, которая должна передаваться по женской линии в нашем роду. Он слишком любит проводить время за карточным столом и, к сожалению, не всегда остается в выигрыше. Дон Луис и без того потерял почти все фамильные драгоценности, хотя, не скрою, он искренне сокрушался впоследствии, когда ничего уже нельзя было поделать. Он всегда в долгах, а если так, то судьбу этой вещи, окажись она у него в руках, можно с легкостью предугадать. Извините меня, Амайя.
— Значит, дон Луис так не любит вас потому, что крест находится здесь, — задумчиво промолвила Mapa, для которой что-то немного прояснилось в темных отношениях этих двух калифорнийцев.
— Да, но на то есть и другие причины. Он обижен на меня не только из-за креста, который был передан на хранение моему отцу, а я, к слову сказать, лишь выполняю взятое на себя обязательство. Впрочем, не стоит принимать так близко к сердцу нашу вражду с доном Луисом. Она никоим образом вас не коснется. А теперь я счастлив исполнить свой долг и передать вам крест вашей матери.
? Маара вдруг пожалела; что в действительности не является Амайей Воган, законной наследницей семейной реликвии Кинтеро. Этот золотой крест раз и навсегда решил бы все материальные проблемы О'Флиннов.
— Вы не рады? — изумился дон Андрес, уловив вздох сожаления, невольно вырвавшийся у Мары.
— Я не могу принять его, Андрес, — собравшись с духом, решительно ответила девушка и уклончиво добавила: — Это слишком ценная вещь. Будет надежнее, если она останется у вас в шкатулке.
— Мне кажется, я понимаю. Кое-кто может воспользоваться своим авторитетом и спекулировать родственными отношениями, чтобы завладеть крестом.
Mapa кивнула и улыбнулась. Она затруднилась бы ответить на вопрос, от кого из своих родственников ей, прежде всего, хочется утаить драгоценность. Помимо дона Луиса существовал еще и Брендан.
— Да, вы меня правильно поняли, Андрес. Мне будет спокойнее, если крест пока останется у вас, — сказала девушка, радуясь возможности избавиться от ответственности за бесценную вещь.
— Хорошо. Я буду хранить его для вас, Амайя, как хранил все эти годы. Но позвольте вам заметить, что на ранчо Виллареаль воров нет, — заверил он ее с улыбкой, после чего убрал крест в шкатулку, которая сама по себе уже представляла огромную ценность, и положил в сундучок. Mapa обратила внимание на то, что сундучок постоянно хранится в кабинете, в нише стены. — Если захотите надеть его, скажите мне, и я вам его выдам.
— Спасибо, Андрес. А теперь мне нужно вернуться к себе и надеть шляпку, а то от солнца на лице появятся веснушки. Я стану совсем некрасивой.
— Вы не можете быть некрасивой, Амайя, — с жаром возразил дон Андрес, затем, помолчав в нерешительности, добавил: — Нам пора прийти к какому-нибудь решению, Амайя. Вам нужно определиться, хотите вы остаться в Калифорнии или вернуться в Лондон.
Mapa хотела ответить, но он жестом прервал ее:
— Прошу вас, не говорите сейчас ничего. Я хочу, чтобы вы обдумали свое решение как следует. Что касается меня… я соглашусь с любым.
Mapa пристально посмотрела на притихшего, смущенного калифорнийца. Против собственного желания она испытывала к нему симпатию. Ей не приходилось раньше сталкиваться с людьми безукоризненно порядочными и начисто лишенными эгоизма. В том мире, который девушка считала своим, человек думал, прежде всего, о себе, и только о себе. А эти калифорнийцы — люди другой расы. Они держат свои сердца и дома открытыми для незнакомцев, делятся с ними всем, что имеют, и думают при этом только о том, чтобы во всем следовать правилам гостеприимства. И что же получают взамен?
Бесчисленные свидетельства подлости и черствости, которые убеждают их в том, что не все люди так честны и порядочны, как они сами.
С какой легкостью можно обернуть гостеприимство калифорнийцев себе на пользу! Как просто было бы сжиться с ролью Амайи Воган окончательно, выйти замуж за богатого дона Андреса, обеспечив, таким образом, безбедную жизнь О'Флиннам, и навсегда поселиться в этой прекрасной тихой долине! Mapa тяжело вздохнула. Что толку в фантазиях, все равно этому не бывать. Внутренний голос подсказывал, что ее судьба лежит далеко за пределами холмов, окружающих благодатную долину.
— Что вас беспокоит, Амайя? — спросил дон Андрес. — Мне кажется, вы загрустили.
— Загрустила? Вовсе нет, просто сама не знаю, почему, стала предаваться глупым мечтам.
— Мечты никогда не бывают глупыми, Амайя, — возразил дон Андрес.
Mapa пожала плечом и пошла к двери, но вдруг остановилась и, круто обернувшись, ответила резко и неожиданно цинично:
— Мечты — это никчемная роскошь, Андрес. Они не накормят и не обуют. К тому же порождают множество несбыточных надежд.
— Для своего нежного возраста вы чересчур циничны и умудрены жизненным опытом, — заметил Николя Шанталь, неожиданно возникший в дверном проеме.
— Неужели вы мечтатель, месье Шанталь? — с вызывающей усмешкой обратилась к нему девушка. — Вот уж никогда бы не подумала! Вы мне представляетесь человеком; давно и безвозвратно утратившим юношеские иллюзии.
Николя, подпиравший плечом косяк, выпрямился и прямо посмотрел в глаза Маре.
— Вы тоже удивляете меня, мисс Воган. Странно слышать от воспитанной в достатке английской мисс рассуждения о хлебе насущном. Я думал о вас как о принцессе из старинной сказки. Или я ошибался? — хитро прищурился Николя.
Mapa вспыхнула, поскольку терпеть не могла снисходительного обращения, но взяла себя в руки и не дала волю ярости.
— Люди не всегда таковы, какими кажутся, месье, — холодно ответила она и, одарив Андреса очаровательной улыбкой, шагнула к Николя, ожидая, что тот отступит в сторону и пропустит ее.
— Значит, вы советуете мне не судить о вас по внешности, мисс Воган? — двусмысленно усмехнулся Николя и освободил дверной проем.
? Я не жду и не желаю слышать от вас никаких суждений, месье, — ответила Mapa пренебрежительно, давая французу понять, что его мнение ей совершенно безразлично.
Mapa удостоила Николя лишь надменным кивком и вышла из кабинета. Она шла по галерее и победоносно улыбалась, вспоминая вспышку бешеной ярости, исказившую на мгновение лицо француза и превратившую два изумруда в черные истлевшие угли. Кроме того — она не могла ошибиться — в его глазах промелькнуло невольное восхищение!
— Судя по всему, ты чрезвычайно собой довольна, моя дорогая, — протяжный голос Брендана вывел ее из задумчивости.
— Брендан! — вскрикнула Mapa и поспешно втолкнула брата в его комнату. — Мы с тобой оказались в клубке гадюк!
— Скорее уж гремучих змей! — поправил ее Брендан, разглаживая помятую ткань на рукаве, за который его схватила Mapa.
— Что? — переспросила Mapa, наблюдая за действиями брата. — Да перестань ты, наконец, заниматься ерундой!
Брендан взглянул на нее с комическим укором и капризно возразил:
— Это не ерунда. И вообще кто дал тебе право рукоприкладствовать, хватать людей за одежду и силком тащить, куда тебе заблагорассудится? Ты помяла мне сюртук. А у меня, между прочим, не так много приличной одежды. Так что в следующий раз будь поаккуратнее. — Он улыбнулся. — Сравнение с гремучими змеями более уместно, моя радость. Они не прячутся в траве, а греются на валунах и предупреждают грозным шипением о нападении. — Брендан хмыкнул, видя, что его красочное описание повадок гремучих змей вызвало выражение отвращения на лице Мары. — Не правда ли, очень любезно с их стороны?
— В большинстве своем люди, которые нас здесь окружают, обходятся без предупреждения, — ответила Mapa.
— Может быть, ты расскажешь мне, наконец, что, произошло? — спросил Брендан уже серьезно. — Ты что же, снова схлестнулась с французом?
— В том числе, — беспечно отозвалась Mapa. — Но, говоря о гадюках, я имела в виду Джереми Дэвиса, которого застала в кабинете дона Андреса. По-моему, секретарь снова затевает какую-то гадость против своего хозяина. И еще, оказывается, наш благодетель дон Луис утаил, что его племянница должна унаследовать массивный золотой крест, усыпанный драгоценностями, который может кого угодно обеспечить на всю оставшуюся жизнь.
— Черт побери! Золотой крест, ты говоришь? — воскликнул Брендан.
— Как видишь, дон Луис не любит раскрывать свои карты, — усмехнулась Mapa.
— Расскажи-ка поподробнее об этой вещице, моя радость, — попросил Брендан и поудобнее устроился на кровати.
— Дон Луис — отчаянный карточный игрок, к тому же не из удачливых. Он спустил огромное состояние и кучу фамильных драгоценностей, поэтому отец Амайи передал этот крест на хранение Виллареалям. Я видела это бесценное сокровище своими глазами всего лишь полчаса назад. Более того, получила косвенное предложение руки и сердца от дона Андреса. Он хочет, чтобы я стала хозяйкой ранчо Виллареаль, — с нарочитой беспечностью добавила Mapa.
— Так, кое-что начинает проясняться. А где крест? Я тоже хочу на него посмотреть, — с деланным равнодушием заявил Брендан.
— Извини, но дон Андрес оставил его: у себя под замком, — невинно улыбнулась Mapa.
— Какая досада! — буркнул Брендан и внимательно посмотрел на сестру, хранившую подозрительное молчание. — Сдается мне, это ты постаралась, чтобы крест остался у него, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался Брендан и прочел ответ на свой вопрос на чуть тронутых усмешкой губах сестры. — Боже мой, и я доверился этой глупой девчонке! — воскликнул он патетически.
— Я всего лишь хотела таким образом защитить тебя. Зачем подвергаться слишком сильному искушению, если можно этого избежать? — спокойно ответила Mapa, оставаясь равнодушной к страданиям, которые разыгрывал перед ней брат. — Может быть, мы и лжецы, но не воры и никогда не опустимся до этого.
— Радость моя, о чем ты говоришь? — укоризненно покачал головой Брендан. — Я готов признать, что мы сознательно вводим в заблуждение некоторых людей, но это не ложь. Просто у нас в этом спектакле такие роли…
— Брендан, ты и сам в это не веришь, — прервала его Mapa.
— Нет, у нас такая роль. И мы останемся в дураках, если не обведем вокруг пальца еще больших дураков, которые только этого и ждут. Если нам легко дается двойная игра, почему не воспользоваться этим в своих интересах? А что касается воровства… — Тут он задумался на мгновение и добавил: — Я не Джонатан Уайдд и никогда не считал себя вором. Не забывай, у меня есть моральные принципы.
— Меня всерьез беспокоит дон Луис. Он давно положил глаз на этот крест и считает делом чести вернуть его в семью Кинтеро. Испанец готов на все, чтобы получить его. Недавно он выпытывал, не известно ли мне что-нибудь о кресте.
— Он считает нас дураками. Я еще не знаю, что задумала эта старая лисица, но намерен разгадать загадку.
— Вот увидишь, совсем скоро он начнет активно действовать. И тогда приблизится тот день, когда мы сможем уехать отсюда, — мечтательно вымолвила Mapa.
Восторженный гул одобрения пронесся по заднему двору ранчо, где установили загон для боя быков и трибуны, на которых разместились многочисленные зрители. Mapa нахмурилась и посмотрела вниз: там происходила жестокая битва между двумя дикими, обезумевшими от страха и ярости животными. Оглушительный рев быка и медведя гризли, сцепившихся на арене в смертельной схватке, повергал зрителей в неистовство. Животных приковали друг к другу массивной цепью, не позволявшей им отступить ни на шаг. Mapa с отвращением наблюдала за тем, как бык, пригнув к земле шею и яростно вращая налившимися кровью глазами, пятился от медведя, который осел назад и размахивал в воздухе когтистыми лапами. Вдруг медведь бросился вперед, стараясь дотянуться до незащищенной шеи быка, но тот успел повернуть голову и поднял медведя на рога. Гризли взревел от боли и наотмашь ударил лапой по морде быка, распоров острыми когтями высунутый язык.
Mapa почувствовала, что готова потерять сознание. Она обвела мутнеющим взглядом трибуны, заполненные радостными лицами калифорнийцев. Фелисиана, Андрес и донья Исидора наперебой подбадривали животных, их глаза восхищенно сверкали. Mapa кивнула Брендану, который говорил о чем-то с доньей Хасинтой, предпочитая не смотреть на арену, поднялась и, прижав к губам платок, стала пробираться к выходу с трибуны.
Отойдя как можно дальше, Mapa отдышалась и запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. Яркое солнце резануло ей по глазам, и у нее подогнулись колени. В тот момент, когда она готова была упасть в обморок, чья-то сильная рука поддержала ее под локоть. Mapa обернулась со смущенной улыбкой и словами благодарности к человеку, так вовремя проявившему чуткость, но слова замерли у нее на устах, а улыбка мгновенно сбежала с лица, когда девушка поняла, что возле нее находится не кто иной, как Николя Шанталь.
— Вы не любительница кровавых развлечений? — спросил он, по-прежнему сжимая ее локоть.
— Я не считаю это зверство развлечением, — ответила она, высвобождая руку.
— Вы меня снова удивляете.
— Почему?
— Возможно, я ошибаюсь, но в вас чувствуется сила духа, решительность и самоуверенность. Как это говорят англичане? Бульдожья хватка! — заключил он с обезоруживающей улыбкой.
— Бульдожья хватка? — изумленно переспросила Mapa.
— Простите, я не хотел вас обидеть, мадемуазель. Это не входило в мои намерения. Я только хотел сказать, что вы обладаете недюжинной внутренней силой и жесткостью натуры, не свойственной женщинам, — постарался загладить свою неловкость Николя, но в глазах его ясно угадывалась насмешка.
— По-вашему, я груба и неженственна? — скрывая свое глубокое разочарование, спросила девушка. — Честно говоря, я никогда не подозревала в себе таких качеств. Мне всегда казалось, что сила вовсе не означает грубость.
— Прошу вас, забудьте мои слова. Я вижу, что невольно разозлил вас, — улыбнулся Николя:
— Разозлили? Вовсе нет, — возразила Mapa, хотя щеки ее полыхали от ярости.
— В доказательство того, что вы не сердитесь, прошу вас принять мое приглашение на верховую прогулку.
После некоторого колебания Mapa ответила самым дружеским тоном, на какой только была способна:
— Благодарю вас, месье. Я с удовольствием составлю вам компанию.
Николя галантно поклонился, и Mapa направилась к себе переодеваться.
— Месье Шанталю пришло время узнать, с кем он имеет дело. Mapa О'Флинн не из тех, с кем можно так шутить, — сквозь зубы процедила она, надевая перед зеркалом соломенную шляпку.
— Что вы сказали? — переспросила Джэми, занятая тем, что подбирала с пола разбросанные Марой предметы туалета. — Примерьте лучше вот эту. — И она протянула ей шляпку с вуалью, в которой Mapa ездила на прогулку. — По-моему, эта вам больше к лицу.
— Сегодня чересчур жарко. У меня голова и без того раскалывается, а кожа того и гляди потрескается, как почва в пустыне. До чего же нестерпима эта сушь! Интересно, дожди здесь когда-нибудь бывают? — поинтересовалась девушка, присаживаясь на край постели, чтобы надеть ботинки. — Помоги мне, пожалуйста, Джэми, — попросила она, отчаявшись справиться со шнуровкой.
Джэми присела перед ней на корточки и стала зашнуровывать ботинок, a Mapa потянулась ногой ко второму, лежавшему на полу. Внезапный оглушительный крик Мары заставил Джэми отпрянуть. Девушка вспрыгнула на кровать и трясущейся рукой указала на ботинок, из которого сначала показались отвратительные щупальца, а затем медленно выполз огромный скорпион с загнутым кверху ядовитым хвостом. С минуту перепуганные насмерть женщины молча смотрели на продвижение чудовища к центру комнаты.
— Боже, что это такое? — прошептала Mapa, не сводя глаз с мерзкого насекомого.
— Что бы это ни было, здесь оно не останется, — исполненным решимости голосом отозвалась Джэми. Она взяла со стола пустой кувшин, положила его на пути у скорпиона и дождалась, пока он заползет внутрь. Затем, не теряя ни минуты, схватила кувшин, подошла к окну и, просунув его между прутьями решетки, защищавшими обитателей дома от вторжения непрошеных гостей более крупного размера, перевернула вверх дном.
— Господи, я чуть не умерла от ужаса, — призналась Mapa. — Как эта тварь попала ко мне в ботинок?
— Понятия не имею, — пожала плечом Джэми и как следует встряхнула обувь. — Насекомые иногда заползают в самые невероятные места, но больше этого не повторится. Я сама буду просматривать вашу одежду и обувь каждый день, — заверила она Мару.
Девушка с необычайной осторожностью засунула ступню в ботинок, затем поднялась и для верности потопала ногой в пол, потом взяла со столика перчатки и поспешно направилась к двери, чувствуя себя не в своей тарелке после перенесенного потрясения.
— Черт бы побрал это дикое место! — воскликнула она.
— Я предупреждала вас с Бренданом, что все плохо кончится, еще тогда, когда пароход бросил якорь в Сан-Фриско, — не удержалась от сварливого замечания Джэми. — Тише, не разбудите Пэдди, парнишка только что уснул.
Mapa лишь махнула рукой в ответ и быстрым шагом направилась к конюшням. Ее голова уже была занята предстоящей прогулкой и тем, как она расправится с навязчивым и высокомерным французом. В своем успехе Mapa не сомневалась, поскольку искренне считала, что в душе Николя ничем не отличается от остальных мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело, хоть и изображает суровую непреклонность.
Всадники тронулись на запад от ранчо в сторону холмов, пологие склоны которых покрывали дубравы и заросли цветущего конского каштана. Его диковинные соцветия напоминали огромные белые свечки, вплетенные в изумрудную листву, как в рождественский венок. Они проезжали через виноградники, заботливо обработанные крестьянами, поставляющими пьянящий напиток на хозяйский стол.
Mapa украдкой взглянула на Николя Шанталя и вынуждена была признать, что он великолепно держится на лошади. Гнедая кобыла с широкой грудью и массивным крупом покорно слушалась малейшего движения его руки. Француз с легкостью преодолевал любые сложные участки дороги, будь то каменистая насыпь, крутой спуск или болотистая низина. Шанталь крепко сжимал мускулистыми бедрами бока кобылы и плавно покачивался в седле, отчего создавалось впечатление, что они составляют с ней единое целое, подобно мифическому кентавру. Его зеленые глаза могли посоперничать в яркости и насыщенности цвета с кронами могучих деревьев, попадавшихся им по пути.
Mapa последовала за своим спутником к вековым дубам с шишковатыми, искривленными стволами, переплетение могучих ветвей которых отбрасывало на землю густую тень. Поляну, на которую они выехали, окружало несколько высоких сосен, стоящих на страже мира и покоя этого заповедного места. За ними виднелись ровные ряды плодовых деревьев — яблони, груши, сливы, абрикосы, — полумесяцем тянувшиеся до самого ранчо.
Когда Mapa въехала в тенистую прохладу, Николя уже спешился и ждал ее, держа лошадь в поводу. Mapa остановилась, и он подошел, чтобы помочь девушке спуститься на землю. Она почувствовала, как его сильные ладони крепко обхватили ее за талию и легко приподняли над седлом. Mapa уперлась ему в плечи обеими руками и повисла в воздухе, поскольку Николя не спешил опустить ее на землю. На какой-то миг их лица оказались так близко, что Mapa, пользуясь случаем, стала пристально разглядывать Николя. Ее взгляд задержался на изумительных глазах, опушенных длинными ресницами и казавшихся бездонными. Девушка отметила про себя классически строгую линию губ, неожиданно искривившихся в дерзкой усмешке. Тогда Mapa поспешила отвести взгляд и изъявила желание оказаться на земле. Николя выпустил ее с таким видом, словно только и ждал, когда же ей надоест его разглядывать. Mapa восприняла это как оскорбление и отошла прочь, не оглядываясь.
Николя молча смотрел ей вслед, пока девушка прогуливалась по поляне, он вбирал в себя ее всю без остатка — от края запыленного подола юбки до посаженной на макушку соломенной шляпки.
Mapa резко обернулась и успела заметить неподдельную заинтересованность в его задумчивых глазах. Она усмотрела в этом вызов и решила его принять. Предвкушая жестокую битву, Mapa присела на отломившуюся от дуба толстую ветку, представлявшую собой подобие садовой скамейки, и стала неторопливо и обстоятельно расправлять складки юбки. Затем она попыталась устроиться поудобнее, облокотившись на густое переплетение сучьев, еще не высохших и покрытых изумрудной листвой, но тут же выпрямилась, поскольку они были достаточно колючими.
— Какое чудесное дерево, не так ли? — заметил Николя, подойдя к ней и прислонившись спиной к стволу.
Mapa подняла глаза вверх и увидела над головой величественный купол зеленой кроны. Однако мысли ее были заняты совсем другим, поэтому в ответ она просто кивнула, давая тем самым спутнику понять, что настроена отнюдь не романтически.
— На мой взгляд, вы не из тех людей, кто любит общаться с природой, мисс Воган. Я скорее представляю вас в светской гостиной, а не на пикнике.
— Я в ваших глазах вообще представляюсь какой-то загадочной личностью, месье Шанталь. Вас это не удручает? — поинтересовалась Mapa с задумчивой улыбкой.
— Вовсе нет, мадемуазель. Я люблю разгадывать загадки.
— И вам, разумеется, всегда удается найти правильный ответ. Вы склонны к откровениям, месье. Но боюсь, мне придется вас разочаровать. У меня нет никаких секретов, — сказала Mapa, прямо и открыто глядя в глаза Николя.
— Скажите, вы когда-нибудь были знакомы с человеком по имени Джулиан? — спросил он резко, пользуясь незащищенностью ее взгляда и напряженно следя за реакцией.
— Джулиан? — задумчиво переспросила — Mapa. — Пожалуй, нет, — ответила она искренне, поскольку это имя действительно ей ни о чем не говорило. — Я провела тихую и замкнутую жизнь в глухой провинции, у меня было мало знакомых. Этот человек ваш друг?
— В общем-то, это не важно, — солгал Николя, стараясь скрыть свое разочарование. К его огромному изумлению, при упоминании о Джулиане на лице Мары не отразилось ни тени испуга, ни сознания вины за то, что судьба юноши сложилась так трагически. — Скажите, вы собираетесь стать невестой Виллареаля?
— Это не касается никого, кроме меня и дона Андреса. Могу лишь сказать, что пока мы не пришли ни к какому решению, — сухо отозвалась Mapa.
— Простите. Я думал, вы специально приехали в Калифорнию, чтобы выйти замуж за красивого и богатого землевладельца. Но коль скоро я ошибся, дон Андрес не сочтет ваш возможный отказ для себя оскорбительным.
— Возможно. Но мне бы не хотелось больше обсуждать эту тему, — не терпящим возражений тоном заявила Mapa.
— Как прикажете, мадемуазель, — учтиво поклонился Николя. — О чем же вы хотите побеседовать?
— А почему бы нам не поговорить о вас, месье? — вкрадчиво осведомилась Mapa. — Наверное, отправляясь за золотом в Калифорнию, вы оставили в Новом Орлеане безутешную жену с детьми или пылкую возлюбленную?
— Когда вы желаете поближе узнать какого-нибудь человека, вы всегда задаете ему такие прямолинейные вопросы, мисс Воган? — усмехнулся Николя.
— А почему бы и нет? Прямолинейные вопросы предполагают такие же ответы. А уловки и отговорки хороши только для того, кому есть что скрывать.
— Согласен. Однако немногие люди могут устоять от соблазна ввести в заблуждение окружающих.
— Вы, по всей видимости, к таковым не принадлежите. Иначе почему вот уже несколько минут с таким упорством отказываетесь ответить на мой вопрос?
Взгляд Николя потеплел, отчего от кристаллической чистоты и бездонной глубины его глаз перестало веять холодом.
— Ну вот я и получил выговор, — со смехом ответил он, оттолкнулся от ствола дуба и присел рядом с Марой. Девушка оказалась в непосредственной близости от него и почувствовала, как его колено коснулось ее бедра, а рука, которой он оперся о сучья, вынудила ее сесть еще более прямо. Mapa ожидала, что Николя подвинется, но он не выказывал к тому ни малейшего намерения. — Что же касается вашего вопроса, то могу откровенно заявить, что ни жены, ни возлюбленной, ни легиона пылких любовниц у меня в Новом Орлеане не осталось.
— В это никак нельзя поверить. — Mapa обратила на него насмешливый взор, но тут же смущенно отвернулась, не ожидая так близко увидеть его глаза и ощутить тепло дыхания у себя на щеке.
— Вы мне льстите, мадемуазель, — шепнул ей в самое ухо Николя. — Вот если бы рядом со мной оказалась такая женщина, как вы, я ни за что не оставил бы ее ради призрачной мечты разбогатеть.
Mapa упорно не сводила взгляда с лесистой вершины дальнего холма, не обращая внимания на соблазнительную вкрадчивость его голоса. Однако после недолгой паузы все же спросила:
— Неужели во всем Новом Орлеане не нашлось женщины, способной осчастливить такого мужчину, как вы?
— Нет, не нашлось. К тому же я покинул Новый Орлеан пятнадцать лет назад.
Маре послышалась печаль в его голосе, и девушка быстро взглянула на Николя. Она не ошиблась, в глубине глаз действительно промелькнула тоска и еще почему-то ярость, но все это смешение чувств в следующий миг опять сменилось обычной насмешливостью.
— А вот вы, бьюсь об заклад, оставили в Европе не одного несчастного юношу, наивно полагавшего, что ему есть на что надеяться, не так ли? У такой очаровательной женщины должно быть множество поклонников.
— Я вижу, вы хотите представить меня в роли кокетки, месье? — нахмурилась Mapa. — Интересно, как, по-вашему, она должна была бы вести себя, окажись рядом с вами в соблазнительной тени этой кроны? ? поинтересовалась девушка, притворяясь, что сама мысль о подобной ситуации кажется ей странной и несуразной.
— Окажись она рядом со мной, ей не пришлось бы думать о том, как себя вести, поскольку я ни на одно мгновение не допустил бы в ней сомнений относительно того, что произойдет в следующую минуту, — ответил Николя.
Mapa слишком поздно поняла, что своими руками соорудила для себя ловушку. Слова Николя разозлили ее, но девушка не нашлась, как ему возразить. Его рука, до сих пор мирно покоившаяся на ветвях, вдруг оказалась у нее на плече. Mapa постаралась воспротивиться Николя, который настойчиво разворачивал ее лицом к себе, но у нее ничего не вышло. Другая рука мягко скользнула вверх от талии к груди, туда, где из-за ворота жакета выбивались кружева блузки, и, наконец, коснулась ее подбородка. Mapa не смогла отчетливо разобрать выражение его глаз, полуприкрытых веером ресниц, но успела заметить в них дьявольский блеск, когда он наклонил к ней свое лицо.
Девушка приготовилась ощутить у себя на губах вкус его губ и была невероятно удивлена, когда почувствовала жаркое дыхание и мягкое прикосновение их сначала к щеке, а потом к шее. Николя придерживал ее затылок, призывая запрокинуть голову и отдаться во власть его поцелуев. Мару охватила невольная дрожь, когда Николя, отодвинув в сторону прядь волос, стал ласкать языком открывшуюся мочку уха, перемежая это поцелуями, которыми он покрывал ее лоб, щеки и глаза. Когда его губы, наконец, нашли ее рот, Mapa с приятным удивлением обнаружила, что их прикосновение не горячее и влажное, а прохладное и уверенное. Все прежние поклонники были нетерпеливы и неумелы, а француз действовал не спеша, властно разжигал в ней потаенную страстность. Теперь Шанталь обнимал ее, крепко прижимая к своей груди. Mapa приникла к нему, бедром ощущая напрягшиеся мышцы его колена. Она полностью расслабилась и не чувствовала ни отвращения, ни скуки, в которые ее повергали прежние обожатели. Маре показалось, что губы Николя снова ищут ее рот, и она потянулась им навстречу, впервые в жизни всем сердцем пожелав поцелуя мужчины. Но Шанталь продолжал жадно ласкать ее плечи, словно не заметив этого движения. Девушка открыла глаза, которые так опрометчиво закрыла, и с ужасом увидела торжествующее выражение на его лице. Она в ярости вырвалась, вскочила на ноги и, отвернувшись, быстрым шагом направилась прочь. В этот момент она больше всего на свете хотела, чтобы француз умер медленной и мучительной смертью.
Николя остался сидеть под деревом и некоторое время задумчиво наблюдал за ней. Затем поднялся и тяжело вздохнул. Mapa обернулась и прямо взглянула ему в глаза. Ее соломенная шляпка съехала набок, а в уголках рта, который он только что целовал, залегли горькие складки. Николя мог ожидать чего угодно, но только не выражения ранимости и искренней обиды на этом вдруг оказавшемся почти что детским лице.
— Вы не слишком искусно целуетесь, — сказал Николя, желая грубостью отплатить ей за вызванное в своем сердце чувство вины и раскаяния.
Mapa вспыхнула так, будто получила пощечину, но справилась с собой, перевела дыхание и холодно ответила:
— Вы ожидали обратного? Должна вас разочаровать. Я не имею ничего общего с уличными женщинами Лондона, Парижа и Ливерпуля, к общению с которыми вы, вероятно, привыкли, забыв об обращении, принятом с дамами в приличном обществе. Вы меня оскорбили, сэр.
— Примите мои извинения, мисс Воган. — Николя склонил голову в поклоне. — Похоже, вы правы. Я слишком долго жил вдали от общества, но мне все же следовало распознать в женщине леди, оказавшись рядом с ней.
Он нагнулся и поднял с земли оброненные ею перчатки. Mapa наблюдала за тем, как он приближается к ней. Расстояние между ними быстро сокращалось благодаря тому, что Шанталь шел огромными шагами. Остановившись перед Марой, Николя протянул ей перчатки, и она, после минутного колебания, вырвала их у него из руки. Но прежде чем девушка успела отступить, Николя ласково коснулся ее щеки, а затем ловко и решительно поправил шляпку.
— У вас сползла шляпка, — небрежно объяснил он.
— Я думаю, нам пора вернуться на ранчо, — ответила Mapa и, избегая смотреть на него, направилась к лошади.
— Вы позволите мне подсадить вас, мисс Воган? — вежливо предложил свою помощь Николя.
? Разумеется. Я не собираюсь идти пешком.
— Я постараюсь не донимать вас своими развратными манерами, мисс, — язвительно пообещал Шанталь, легко поднимая ее в седло. — Только вот интересно, сумеете ли вы обуздать свою благопристойность?
Mapa взглянула сверху вниз на дерзкого француза, и ее рука невольно сжала рукоять плети. От Николя не укрылся этот жест, равно как и опасный всплеск ярости в глубине ее глаз.
— Я не советовал бы вам это делать, — предупредил он, отступая между тем на приличное расстояние. — В противном случае вам придется из первых рук узнать, что происходит в борделях и портовых притонах Европы.
Mapa круто развернула лошадь, которая едва не задела крупом Николя.
— Вы не получите привычного удовольствия, месье Шанталь, поскольку ваш выбор на этот раз пал не на ту женщину, — презрительно улыбнулась Mapa и, пришпорив лошадь, пустила ее крупной рысью.
Сквозь свист ветра в ушах до девушки донесся топот копыт. Николя быстро догнал ее и теперь, подстроившись, ехал рядом. Mapa подчеркнуто не обращала на него внимания до тех пор, пока они не въехали в узкое ущелье между двумя холмами. Ее лошадь вдруг чего-то испугалась и дернула в сторону, Mapa изо всех сил натянула поводья, но избежать столкновения с кобылой Николя все же не удалось, и та встала на дыбы, жалобно заржав.
Когда опасность миновала и животные успокоились, Mapa не сдержалась и набросилась на своего спутника, который продолжал невозмутимо ехать рядом, с упреками:
— Какого черта вы держитесь так близко! Вам что, места мало? Или вы думаете, что…
Mapa вдруг осеклась, заметив, что лицо Николя вытянулось от изумления.
— Бог мой, да благовоспитанная леди, оказывается, в случае чего не стесняется в выражениях, — с жестоким удовлетворением процедил сквозь зубы Николя.
— Извините, — попыталась загладить свою оплошность Mapa. — Но я думала, вы привыкли не только к тому языку, которым изъясняются салонные барышни. Я преследовала только одну цель, чтобы вы меня как следует поняли.
— Я вас прекрасно понял, мисс Воган, — уничижительно усмехнулся Николя.
Mapa чувствовала себя неловко, поэтому подхлестнула лошадь, и Шанталь покорно отстал, позволяя ей вырваться вперед. Всю дорогу до ранчо Mapa думала о том, что исход первой схватки с французом обманул ее ожидания. Девушка утешала себя тем, что игра не проиграна окончательно и у нее еще будет возможность взять реванш.
Однако осуществить свое намерение, вероятно, будет не так-то просто. К такому выводу Mapa пришла тем же вечером, когда читала Пэдди книжку перед сном. Поведение француза за ужином удивило и разочаровало ее. Он, как ни в чем не бывало, ухаживал за Фелисианой, таявшей от внимания такого блистательного кавалера, и полностью игнорировал Мару. А как вызвать на поединок человека, который даже не замечает твоего присутствия?
Mapa задумчиво посмотрела на Пэдди, который мирно спал, разметавшись в жару. Однако дыхание мальчика перестало быть тяжелым и хриплым, как раньше. Она поднялась, поправила под щекой у малыша подушку и вышла на цыпочках из комнаты, стараясь не потревожить ни его, ни задремавшую в креслах Джэми.
Проходя по галерее, Mapa задержалась у одной из колонн и стала смотреть на яркие звезды, мерцающие в черном небе. Она спустилась по ступеням во внутренний дворик и пошла вдоль темных зарослей кустарника на звук льющейся воды. Ранчо окутывала непривычная тишина, гости разошлись по комнатам рано, и только с заднего двора изредка доносились приглушенный смех и голоса слуг. Девушка присела на каменную скамеечку возле фонтана и опустила руку в прохладную воду. Ее взгляд невольно скользнул по окнам комнаты, которую занимал Николя. Она постаралась представить себе, чем тот сейчас занят. Интересно, думает ли он о ней?
Дон Луис не мигая смотрел в глаза Николя Шанталя, будучи не в силах вымолвить ни слова.
— Я… я не вполне понимаю вас, сеньор, — ответил он, наконец, с нервным смешком.
— Мне, понятно ваше недоумение, и все же вы уверены, что женщина, называющая себя Амайей Воган, в действительности ваша племянница? У меня есть веские основания предполагать, что под этим именем скрывается актриса Mapa О'Флинн, — с мягкой, доброжелательной улыбкой спрашивал Николя.
Дон Луис почувствовал, как у него вдруг пересохло в горле, и жадно сглотнул, отводя глаза от человека, внушавшего ему невольный ужас. Что же теперь делать? Как поступить?
— Я затрудняюсь что-либо ответить, кроме того, что ваше заявление кажется мне абсолютно нелепым. Представить себе, что какая-то другая женщина притворяется моей племянницей… нет, это абсурд! Это невозможно, сеньор, непостижимо! — воскликнул дон Луис с видом оскорбленного в лучших чувствах родственника.
— Прошу вас, дон Луис, не стоит воспринимать мои слова как попытку оскорбления. Просто я хотел узнать, при каких обстоятельствах вы встретились со своей племянницей. Вы ведь не станете отрицать, что плохо представляли себе, как она выглядит, поскольку помнили ее ребенком?
— Да, но ошибка полностью исключена, Во-первых, Амайя очень похожа на мою покойную сестру, — не моргнув глазом заверил он Николя. — Во-вторых, я нашел ее не на улице, а в доме дяди по отцовской линии. Я готов поклясться честью, что эта женщина Амайя Воган, моя родная племянница. Ни один человек в Англии не знал о моем приезде, так что подлог полностью исключен. Выходит, что вы заблуждаетесь, сеньор, — заключил дон Луис высокомерно.
Николя засунул руку в карман, достал медальон и, раскрыв его, протянул испанцу.
— Взгляните. Неужели и теперь вы станете отрицать, что Mapa О'Флинн и Амайя Воган — это одно и тоже лицо?
— Да, некоторое сходство определенно есть, — прищурившись на портрет, ответил дон Луис. — Но все же это разные люди. Да и как может быть иначе? Я не знаю, кто эта женщина и почему вы храните ее портрет, но готов поклясться, что между ней и Амайей нет ничего общего, кроме незначительного внешнего сходства. Кроме того, есть вещи, касающиеся нашей семьи, которые могут быть известны только Амайе, и уж никак не самозванке. Так что, повторяю, вы ошибаетесь, сеньор.
— Значит, вы уверены, что она ваша племянница? В таком случае извините, что побеспокоил, — сказал Николя, хотя заверения дона Луиса и не рассеяли его сомнений окончательно.
— Вас с этой женщиной связывают дружеские отношения?
— Нет, я не имел чести лично знать мисс О'Флинн, хотя был немало о ней наслышан…
— Тогда почему вы упорствуете в своем заблуждении? Мне кажется, что строить обвинения, не имея на то достаточных оснований, по меньшей мере опрометчиво, — укоризненно покачал головой дон Луис. — Я должен просить вас избавить от разговора на эту тему мою племянницу. Это может огорчить ее и вызвать неудовольствие наших радушных хозяев Виллареалей, — предупредил француза дон Луис.
— Ваши слова звучат как угроза, — воинственно прищурился Николя.
— Вовсе нет! — поспешил пойти на попятную дон Луис. — Я просто хотел избавить вас от возможных разногласий с доном Андресом. Калифорнийцы очень высоко ценят долг гостеприимства. Нанося оскорбление мне или донье Амайе, вы нанесете оскорбление хозяину дома.
— Благодарю вас. Я буду иметь это в виду, — кивнул Николя и пошел к двери.
Его широкоплечая фигура на мгновение заняла собой весь дверной проем, а затем растворилась в темноте внутреннего дворика.
Как только француз ушел, дон Луис упал в глубокое кресло и задумался. Он случайно взглянул на руки, которые, как оказалось, мелко дрожали. От чего? Неужели от страха? Нет, никакого опасения Николя ему не внушал. Все дело в том, что его заявление было слишком неожиданным и на какой-то миг выбило почву из-под ног. Калифорниец медленно провел рукой по седеющим волосам и постарался собраться с мыслями. Он знал наверняка только одно: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы О'Флинны узнали о подозрениях француза. Они и без того проявляют недовольство и нетерпение. Почувствовав себя в опасности, эта парочка в мгновение ока исчезнет, растворится среди холмов, как стая трусливых койотов.
Пока ему удается контролировать ситуацию, но их поведение не перестает раздражать его своей непредсказуемостью. А если О'Флинны пронюхают к тому же, что он банкрот и его долги составляют сумму, эквивалентную нескольким тысячам английских фунтов, а следовательно, у него нет денег, чтобы заплатить им, ситуация может резко измениться. Однако как только золотой крест окажется у него в руках, он сможет продать его и расплатиться с актерами. Жалко, конечно, расставаться с частью денег, но эти англичане не из тех, кто даст себя обмануть. Они могут и шум поднять.
Глаза дона Луиса заволокло влажной пеленой при мысли о том, что скоро он вновь обретет то, что у него было так несправедливо отнято. Конечно, он поступил неразумно, проиграв почти всю свою землю, но что ему оставалось? Понадобились деньги, чтобы раздать долги, и потом, кто знал, что фортуна отвернется! Дон Андрес делал вид, что не желает брать его землю за долги, но дон Луис уверен, что в душе сосед всегда зарился на поместье Кинтеро. Лицо дона Луиса исказила гримаса боли и отчаяния при воспоминании о том, как в том злополучном заезде, положившем начало его неудачам, лошадь, на которую он поставил, сломала ногу. Дон Андрес как-то даже предложил ему его же собственную землю обратно, но дон Луис не мог перенести такого оскорбления и отказался. Принять милостыню от Виллареаля, от человека, который почти вдвое младше его, — нет, сама мысль об этом противна дону Луису!
Именно поэтому он решил отправиться в Англию и привезти оттуда свою племянницу. Получив крест и продав его, дон Луис сможет выкупить назад свои земли и восстановить доброе имя семьи Кинтеро. К тому же дон Луис не мог отказать себе в удовольствии устроить переворот в доме Виллареалей. Все давно уже свыклись с мыслью, что Фелисиана станет женой дона Андреса: Мало кто помнил до появления Амайи в их доме о давнишнем соглашении между доном Педро и отцом его племянницы.
Дон Луис с откровенным злорадством представил себе лицо дона Андреса, когда тот получит от доньи Амайи отказ и узнает о ее намерении вернуться в Англию. Мало того, что он будет оскорблен и унижен в глазах друзей и родственников, не исключено, что его ожидают сердечные страдания.
Mapa О'Флинн оказалась очень соблазнительной Амайей Воган. Дон Луис не раз замечал, как при ее появлении в гостиной внимание дона Андреса обращалось исключительно на нее, как он галантно за ней ухаживал, следил за каждым ее жестом; внимательно слушал, стараясь не проронить ни слова. Будь эта женщина действительно Амайей, ее будущее было бы обеспечено.
Но будущее О'Флиннов, напротив, заведомо лишено какой бы то ни было стабильности и обеспеченности. Было бы проще с самого начала, раскрыть им всю правду, но сеньор О'Флинн вряд ли проявил бы сострадание к его проблемам, связанным с утратой земель и состояния. На снисхождение такого человека нельзя рассчитывать, он высокомерен и мстителен. Такие люди слепы к собственным недостаткам и безжалостны к слабостям других. Дон Луис не ошибся, построив отношения с ним на чисто деловой основе. Обещание не требовать возвращения карточного долга и щедрые посулы грядущих барышей — вот лучший способ заставить его плясать под свою дудку. Поэтому он и ввел О'Флиннов в заблуждение относительно обстоятельств дела и истинной ценности креста. Хотя не стать жертвой дьявольского очарования и обходительности этой парочки ему стоило огромных усилий. Если бы не внезапное вмешательство француза, в успехе плана можно было не сомневаться. А так придется усилить бдительность, чтобы усыпить малейшие подозрения О'Флиннов. Потом, когда крест будет у него, он откроет им правду и вынудит сохранить ее в тайне еще на какое-то время, если они хотят получить деньги за свою работу. Главное, чтобы француз поостерегся вмешиваться не в свое дело и последовал его совету.
Николя уныло брел по коридору, разочарованный своей беседой с доном Луисом. Несмотря на заверения калифорнийца, что-то мешало Николя ему поверить. Вот если бы найти способ доказать это надежно и неопровержимо! Но как это сделать?
Оказавшись во внутреннем дворике, Николя прислушался к плеску воды в темноте и печально посмотрел туда, где в гуще листвы притаился фонтан, возродивший в его душе воспоминания о другом дворике, навсегда оставшемся в далеком прошлом. Николя долго не мог отвести взгляда от каменного силуэта фонтана, но не сразу разглядел рядом с ним другой — женский. Он нерешительно двинулся в глубь дворика и с каждым шагом все отчетливее различал знакомый неповторимый профиль и блеск золотистых глаз в лунном свете.
— Любуетесь звездами, мадемуазель?
От неожиданности Mapa едва не вскрикнула, но, узнав Николя, решила не поддаваться обаянию его фальшиво-дружелюбного тона.
— Уж не хотите ли вы меня обвинить в колдовстве и желании навести на вас порчу?
— Если бы мы были в Новом Орлеане, я, возможно, так бы и подумал, — серьезно ответил Николя, не обращая внимания на сарказм в тоне Мары, движимый стремлением как можно больше узнать об этой загадочной женщине.
— Если вы имеете обыкновение со всеми женщинами обращаться так же, как вы повели себя со мной, я не удивлюсь, что одна из них могла пожелать вам худой судьбы, — улыбнулась Mapa.
Николя задумался на мгновение и вдруг ответил до странности бесцветным голосом:
— В моей жизни был момент, когда я готов был поверить в то, что на мне лежит печать проклятия. Кто-то наверняка меня околдовал.
— И вы до сих пор чувствуете на себе действие этих чар? — дрожащим от волнения голосом поинтересовалась Mapa.
— Живая память о прошлом иногда бывает хуже самого страшного проклятия. Вы так не считаете, мадемуазель?
Mapa неопределенно пожала плечом, желая скрыть от Николя, что его слова глубоко тронули ее.
— Мне кажется, вас не радуют воспоминания о Новом Орлеане. У вас там осталась семья?
— У меня там никого не осталось. Никого, кто проявил бы хоть малейший интерес к моей судьбе. Но не стоит думать, что я не сохранил теплых воспоминаний о месте, где появился на свет и где прошло мое детство. Я объехал полмира, повидал множество городов, в том числе и столиц, но даже красоты Парижа бледнеют перед Старой дорогой, одной из центральных авеню Нового Орлеана, вдоль которой тянутся два ряда величественных особняков из розового кирпича с коваными оградами и белыми балконами, выходящими на улицу и утопающими в зелени. За каждой такой оградой скрывается уютный дворик, похожий на тот, где мы с вами находимся, с фонтаном и садом, дорожки там выложены из белых плит. Аромат цветущей магнолии и благоухание розовых кустов заставят вас задержаться здесь хоть на мгновение, чтобы вкусить очарование одиночества и умиротворенность.
— И все же вы покинули этот город, — задумчиво прошептала Mapa.
— Да. Хотите знать почему?
Mapa отрицательно покачала головой.
— Нет, не говорите. Я не настолько любопытна, чтобы вмешиваться в дела, которые меня не касаются.
— Неужели? И все же мне хочется рассказать вам об этом, мисс Воган. Вы должны знать, с каким человеком столкнула вас судьба, и отдавать себе отчет в том, на что он способен, — резко отозвался Николя и, склонившись к самому ее уху, тихо вымолвил: — Меня обвинили в убийстве человека, мадемуазель. — Невольный вздох вырвался из груди Мары, а Николя хрипло рассмеялся и продолжал: — Я испугал вас? Так и должно было случиться. Вас, вероятно, интересует, почему же меня не повесили? Я дрался на дуэли, а это обстоятельство является спорным вопросом в юриспруденции. Закон еще не решил — считать ли дуэль преднамеренным убийством. В обществе также не существует твердого мнения на этот счет. В креольской среде, которая меня взрастила и в которой защита чести считается священным и неотъемлемым правом любого благородного человека, дуэль вполне приемлема. Мой случай явился исключением из правила, и я был отвергнут своей семьей и друзьями. — Николя печально улыбнулся. — Всеми… кроме одного толстого, неповоротливого тугодума-шведа.
— Я не вполне вас поняла. Почему же близкие так обошлись с вами?
— Теперь это уже не важно. С тех пор столько воды утекло…
— В Англии дуэлянты по традиции встречаются на рассвете под дубами и решают возникшие между ними спорные — вопросы. Такой способ выяснения отношений считается очень цивилизованным.
— В убийстве человека нет ничего цивилизованного, но я готов с вами согласиться относительно традиции. В Новом Орлеане существует специальное место для проведения дуэлей, и тоже, представьте себе, под дубами. Как правило, дуэлянты встречались утром, когда хмель окончательно покидал их головы, а рука обретала твердость, и дрались на шпагах или пистолетах. Однако когда дело не терпело отлагательства и ждать до утра ни одной стороне не представлялось возможным, тогда место действия переносилось в парк отца Антуана при церкви Святого Луиса. Для того чтобы вспыхнула ссора и состоялась дуэль, хватало намека, неосторожно брошенного слова или попытки пригласить на танец прекрасную квартеронку, расположения которой добивался другой. Кстати, церковь Святого Луиса находится совсем рядом с танцевальным залом. По-моему, на редкость удачное соседство. Вы и представить себе не можете, мадемуазель, как часто на надгробных памятниках церковного кладбища встречаются эпитафии типа «Жертва собственного благородства» или «Погиб, защищая честь своего рода».
— А что такое «квартеронка»? — спросила Mapa.
— Так называют дочь белого отца и матери-мулатки.
— Вы часто дрались на дуэли из-за женщины? — поинтересовалась она, против воли заинтригованная рассказом Николя.
— Когда-то я был горячим и вспыльчивым, ничем не отличающимся от прочих зеленых юнцов, воображавших себя влюбленными в любую привлекательную женщину, встречающуюся им на пути. Я совершил за свою жизнь немало ошибок, имевших, как правило, трагические последствия, — уклончиво ответил он. — Впрочем, вы хотели узнать побольше о Новом Орлеане, а не о моих юношеских безумствах, не так ли, мисс Воган? Я всегда считал, что креолы заслуживают благодарности потомков за то, что отвоевали у непроходимых топей землю и создали прекрасный город, которому нет равных на земле. Новый Орлеан стоит на некогда заболоченной дельте реки, поросшей тростником и прочими болотными растениями. Климат там прекрасный из-за близости Гольфстрима. Вообразите заболоченный рукав реки — «спящую воду», как мы ее называем, — с таким медленным течением, что кажется, будто вода не движется с места. На волнах чуть колышутся плоские листья гигантских кувшинок и лотоса, а по берегам высятся кипарисы, отражаясь в воде, как в черном зеркале. Они стоят «по колено» в жидкой грязи и словно уходят в нее все глубже и глубже с каждым днем. В воздухе разлит приторный аромат жимолости, берег, поросший ивняком и дикой азалией, почти непроходим. Эти заросли, равно как и воды реки, таят в себе множество опасностей, о которых не догадываешься, видя вокруг такое благодатное спокойствие. Если неосмотрительно ступить в воду, то можно заметить, как взметнется из глубины узкая полоска водяной змеи, крохотной, юркой и невероятно ядовитой. Или зеркальная гладь пойдет кругами, и всего в нескольких футах от вас над водой покажется голова аллигатора. Судите сами, разве усилия по превращению этой дикой и негостеприимной к человеку земли в крупнейший порт на побережье не достойны прославления? Новый Орлеан невероятно интересен и в этническом отношении, поскольку представляет собой смешение различных культур. Сейчас это земля рабов, но ее история восходит к эпохе Французской революции, когда она стала пристанищем для тех, кто предпочел расстаться с двором Людовика XVI, чтобы не расстаться со своей головой. Французские аристократы принесли с собой на эту землю культуру и образ жизни, к которым привыкли в Париже и Версале и от которых не желали, да и не могли отказаться в новых условиях. Однако наряду с достижениями цивилизации и культуры мы унаследовали у французов европейскую спесь и высокомерие, послужившие причиной частым восстаниям рабов в Сан-Доминго. И еще мы переняли у них поверье о страшной болезни, беспощадной к рабам и опасной для креолов, которая на туземном языке называется вуду.
— А вы в нее верите? — спросила Mapa.
— Человеческий мозг странно устроен, мисс Воган. С одной стороны, он восприимчив к внушению, с другой — достаточно самостоятелен, чтобы не подпасть под чье-то постороннее влияние. Я считаю, что разум и воля способны оградить человека от любых напастей. Мне отвратительна даже мысль о том, что кто-либо или что-либо может подчинить себе мою жизнь, манипулировать моими чувствами. Я полагаю, в этом мы с вами похожи, — предположил Николя.
— Вы правы, месье Шанталь. Я всегда самостоятельна в решении своей судьбы, — ответила Mapa с подчеркнутой самоуверенностью. — Скажите, а какие развлечения существуют в Новом Орлеане помимо дуэлей?
— Напрасно вы иронизируете, мадемуазель. Мы живем такой же насыщенной жизнью, как лондонцы или парижане. У нас есть множество театров, опера, свой высший свет, который дает балы и устраивает званые вечера в изысканных салонах, а дни проводит в модных кафе и ресторанах. Что касается нашей кухни, то ей поистине нет равных. Представьте себе роскошный обед, на который собирается множество гостей — друзей и родственников. Столы ломятся от яств! Здесь дичь, крабы, речная форель, телятина в шампанском, свежие овощи с Французского базара, парижские сладости, шербет, мороженое. Не говоря о первосортной мадере и кларете. Когда наступает конец светского сезона, все перебираются из города в загородные поместья. По Олд-Ривер-роуд движется кавалькада экипажей, с одной стороны в низине зеленеют берега Миссисипи, с другой — до горизонта простираются плантации землевладельцев, белеют дома с колоннами, утопающие в цветущих садах. Странно, но, оказывается, возможно любить все это, несмотря на долгие годы разлуки, — заключил Николя, обращаясь скорее к самому себе.
— Вы тоскуете, — осторожно вымолвила девушка, заражаясь его чувством.
— Тоскую? Возможно. Но чувство ностальгии вовсе не означает, что человек хочет вернуться в прошлое. — В голосе Николя неожиданно появились резкие металлические нотки. — К тому же в Новом Орлеане есть не только положительные, но и отрицательные стороны. Впрочем, как и в людях. — Он решительно противился состраданию, проявленному Марой.
— Простите мою наивность. Я было предположила в вас наличие сердца. Но вероятно, в вашей подчиненной холодному разуму жизни нет места чувству, — усмехнулась Mapa.
— Вы ошибаетесь, мадемуазель. Ничто человеческое мне не чуждо, — заверил ее Николя. — Не скрою, я стараюсь оградить свою душу, но пока сделать ее полностью неуязвимой мне не удается. Когда я был совсем ребенком, моя мать умерла у меня на глазах от желтой лихорадки, поразившей Новый Орлеан. Тогда смерть унесла половину населения города. На улицах валялись тела умерших, обезображенные недугом, их раздирали на части бродячие голодные псы. Я помню канонаду по ночам и смоляной запах костров, разжигавшихся на перекрестках, чтобы отогнать заразу. Помню телеги и фургоны, до верху нагруженные трупами, тянувшиеся к кладбищу. Конечно, кое-кто со мной не согласится и сочтет гораздо более страшной бедой вторжение американцев, последовавшее за актом продажи территории Луизианы Соединенным Штатам. Интересно, что изменилось с их появлением в Новом Орлеане? — задумчиво вымолвил Николя. — Поначалу мы отнеслись к ним настороженно. Общество сочло их варварами — действительно, разве может воспитанный человек выйти на улицу без сюртука! — с улыбкой воскликнул он. — Кроме того, они работали, а человек, своим трудом зарабатывавший себе на хлеб, не мог снискать расположение и уважение креолов.
— Но ведь вы работаете, разве не так? — перебила его Mapa. — Старательский труд, насколько мне известно, очень тяжел.
— Если бы мои друзья или родные увидели меня голым по пояс с кайлом в руках или моющим золото в ледяном горном ручье… они бы просто не поверили в то, что высокородный Николя де Монтань-Шанталь способен на такое, — рассмеялся он. — И еще, наверное, обвинили бы меня в нанесении оскорбления фамильной чести.
— Значит, вы уже не благородный джентльмен?
— Кажется, это я уже успел вам доказать, мадемуазель, — назидательно ответил Николя. — Но вы, очевидно, плохо усваиваете уроки. Я навсегда утратил изящество, хорошие манеры и способность изъясняться высоким слогом, когда работал на пароме на Миссисипи. Там я усвоил, что только физическая сила и умение добросовестно трудиться помогут мне выжить, а вовсе не благородная внешность и великолепное образование. Я сознательно американизировал не только свое имя, но и образ мышления. И теперь, окажись я снова в Новом Орлеане, мне будет куда легче найти общий язык с американцами, живущими на Кэнел-стрит, или с ирландцами, чем со своими соплеменниками. — Шанталь говорил с подчеркнутой непринужденностью, не переставая при этом напряженно вглядываться в лицо Мары. — Ирландцы — Богом забытая нация: мужчины пригодны лишь для черной работы на доках, а женщины — для воспроизведения на свет потомства. К тому же мужчины ирландцы очень много пьют, а напившись, таскают за волосы своих жен. Довольно скандальный народ эти ирландцы, вы не согласны, мисс Воган?
Mapa кипела от злости, но предпочитала молчать, опасаясь выдать себя своим выговором. Больше всего на свете ей хотелось сейчас продемонстрировать надменному креолу, насколько скандальными могут быть ирландцы.
— Простите меня, мисс Воган. Ваш кузен, мистер О'Салливан, в некотором роде ирландец, не так ли? Надеюсь, я не нанес ни ему, ни вам обиды, — в голосе Николя звучала откровенная насмешка.
— Я уверена, что Брендан простит вам утрату хороших манер и не станет вызывать на дуэль. Спокойной ночи, господин Шанталь. — Mapa поднялась, намереваясь уйти, но Николя быстро протянул руку и схватил ее за запястье.
— Поскольку у меня больше нет репутации, каковую я мог бы уронить в ваших глазах, надеюсь, что и разочаровать вас повторно мне не удастся, — сказал он и притянул Мару к себе. — Поэтому я грубо извлеку выгоду из близости красивой женщины.
В темноте Mapa не могла разглядеть выражение его лица, но руки, заключившие ее в объятия, были так теплы и сильны, что девушка блаженно прижалась к его широкой груди и почувствовала, как сладкий трепет охватил все ее существо. Шанталь страстно целовал Мару в губы, и их горячие дыхания смешивались, губы Николя все сильнее и настойчивее прижимались к ее рту, и, наконец, девушка с изумлением ощутила, что кончик его языка ласкает ее небо.
Она обвила его шею руками и запустила пальцы в густую курчавую шевелюру. Вспомнив о невысокой оценке, данной ее умению целоваться во время их дневной прогулки верхом, Mapa старалась освоить это искусство, во всем подражая своему партнеру. Чуть позже Mapa поняла, что ей удалось добиться определенных успехов на этом поприще, поскольку дыхание Николя стало неровным и сбивчивым, он сильно, до боли, сжал ее в объятиях и принялся осыпать неистовыми поцелуями лицо и шею.
— Я ошибся, мадемуазель. Вы быстро усваиваете уроки, — услышала она его жаркий шепот.
Mapa злорадно улыбнулась в темноте, убрала руки и легко уперлась кулаком в грудь Николя как раз в тот момент, когда он собирался вновь припасть к ее губам. Шанталь поднял голову, и Mapa без колебаний нанесла удар — звук пощечины эхом пронесся по притихшему и погруженному в сон ранчо.
— Вот вам, надеюсь, не очень болезненный урок на тему «Как неразумно недооценивать своего противника», месье Шанталь, — с дрожью в голосе заявила Mapa.
— Я не предполагал, что мы противники, — холодно отозвался Николя, потирая щеку. — Благодарю за предупреждение.
— Должно пройти какое-то время, чтобы мы могли лучше узнать друг друга, — сказала Mapa, отступая.
— Я учту ваше пожелание, мадемуазель, в ближайшем будущем. У меня мало времени, и я не могу до бесконечности торчать на этом ранчо. И потом, хочется разнообразия, — скучающим тоном заявил Николя и ушел не прощаясь.
Mapa осталась стоять под звездным небом с ощущением, что это она получила сейчас пощечину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100