Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Свершило колесо свой полный оборот — и круг замкнулся.
Шекспир
В долине ранчо Виллареаль дни тянулись медленно и однообразно. Mapa и Брендан легко приняли по-деревенски простой образ жизни калифорнийцев и продолжали играть свои роли в надежде на скорое завершение спектакля. Однако дон Луис не торопился расторгнуть контракт со своей труппой, довольный тем, как она справляется с поставленной задачей, и вовсе не намеревался подгонять события. Что касается Брендана, то тот понемногу терял терпение и все чаще заглядывался на синие вершины гор, страдая оттого, что до золота, к которому он так стремился, теперь рукой подать, но от этого оно не стало ближе.
Ежедневно с восходом солнца обитатели ранчо включались в угнетающий отсутствием новизны и ленивой размеренностью ритм жизни. Mapa каждое утро просыпалась с головной болью, которая с тех пор, как они поселились здесь, стала ее постоянной спутницей. Она выходила в патио и садилась на каменную скамеечку, где изо дня в день наблюдала одну и ту же повторяющуюся сцену: на заднем дворе появлялся дон Андрес в широкополом, с плоским верхом сомбреро, надвинутом по самые брови, и в сапогах со шпорами, которые позвякивали при каждом шаге. Оставаясь незамеченной в тени деревьев, Mapa следила за тем, как он отдавал приказания слугам, кланявшимся ему в пояс, а затем садился на лошадь, которую почтительно придерживал конюх, и выезжал через широкие ворота в долину. Донья Исидора также поднималась с первым лучом солнца, надевала скромное черное платье, покрывала голову кружевной мантильей и отправлялась в сопровождении служанки, несшей за ней маленький коврик, к ранней мессе в часовню у подножия холма. По возвращении она собирала на заднем дворе прислугу и отправляла кого прибирать в доме, кого на кухню готовить завтрак. Вскоре после этого из открытой двери пристройки, в которой размещалась летняя кухня, начинал виться ароматный дымок.
Каждое утро Маре подавали в комнату чашку горячею шоколада, которую девушка выпивала, пока одевалась. Позже, когда дон Андрес возвращался домой после объезда своих владений, все собирались в столовой за завтраком, чтобы обсудить планы на предстоящий день или продолжить беседу, не законченную накануне прошлым вечером. На ранчо любили принимать гостей, и Mapa быстро привыкла к нескончаемой смене лиц за столом. Каждый день приезжал кто-то из знакомых или соседей дона Андреса, поэтому хозяин ранчо всегда был в курсе событий, происходящих в Калифорнии. То до них доходило известие о смерти дальнего родственника в Сан-Диего, то сообщение о свадьбе какой-то красавицы в Санта-Барбаре, то вести от правительства в Монтеррее, древней испанской столице государства.
И это утро не стало исключением из правил. Mapa с удовольствием попивала кофе, вполуха ловя обрывки вяло текущего за столом разговора. Головная боль отпустила, но не прошла совсем, поэтому Mapa позавтракала без аппетита; девушка заставила себя проглотить кусочек тортильи и съела несколько ложечек яйца всмятку. Она прижала к виску прохладные пальцы, стараясь унять пульсирующую жилку. Mapa никогда раньше не страдала подобными недомоганиями и списывала свое нынешнее состояние на перемену обстановки и постоянную напряженность, которой требовала ее роль. Она вдруг обнаружила, что отбивает пальцами по столу какой-то ритм — верный признак того, что нервы ее до предела расшатаны бессонницей и тревожными раздумьями.
Дон Андрес оторвал взгляд от тарелки, и вилка в его руке застыла с наколотым на нее кусочком телятины, обильно политым соусом, когда донья Исидора поинтересовалась, доволен ли он утренним объездом.
— Я недосчитался еще сотни голов в стаде. Кроме того, между ранчо и Каса-Кинтеро обосновалась новая семья незаконных поселенцев, — ответил он, задумчиво отправляя телятину в рот.
— И что же ты собираешься предпринять? — Суровое лицо доньи Исидоры потемнело от гнева, а голос воинственно огрубел. — Как ты можешь спокойно сидеть здесь и завтракать? Непостижимо!
— А что я могу сделать, мама? — устало ответил Дон Андрес. — Скот пропал, и его не вернешь. Скорее всего, он давно забит, туши освежеваны, мясо с костей срезано, а скелеты брошены на растерзание шакалам. Ты хочешь, чтобы я вооружил своих крестьян и пошел войной на поселенцев, захвативших мою землю? Но я не могу стрелять в женщин и детей. А никакие угрозы тут не помогут, они не уйдут. Кому подавать жалобу? Американскому судье? Ты полагаешь, он будет отстаивать мои права и не решит дело в пользу своих соплеменников? — Он горько усмехнулся.
— Сдается мне, что вы не очень обеспокоены этой новостью, дон Луис, — заметил Брендан и продолжал, невзирая на леденящий взгляд, брошенный на него испанцем. — На вашем месте я бы сломя голову помчался в Каса-Кинтеро, чтобы убедиться, что дом не разграбили, а поместье не захвачено бандитами.
— Но ведь этого не произошло… — начала донья Хасинта, но тут же замолчала, повинуясь властному жесту мужа, требующему тишины.
— Честно говоря, я собирался отправиться туда сегодня днем. Дон Андрес, вы не сочтете за труд развлечь мою племянницу и сеньора О'Фли… Салливана в мое отсутствие? — едва не проговорился дон Луис.
— Разумеется, — ответил дон Андрес, от которого, однако, не укрылось замешательство гостя. — Я вас не вполне понимаю, но вы вольны поступать как угодно.
— Возможно, донья Амайя захочет осмотреть ранчо, Андрес? — тихо предложила донья Фелисиана. — Вы ездите верхом? Для того чтобы объехать всю долину, понадобится не один час. Такая поездка вас не затруднит?
Mapa улыбнулась, почувствовав в словах Фелисианы вызов, и приняла его:
— Думаю, что она мне будет и полезна, и приятна.
— Должна предупредить, что опасения Фелисианы небезосновательны, — вмешалась донья Исидора, и на лбу у нее залегли тревожные морщинки. — Путь вам предстоит нелегкий. Может быть, передумаете? Мы поймем.
— Благодарю вас, донья Исидора, — решительно возразила Mapa. — Рано или поздно мне придется привыкать к этой земле. Так почему бы не начать сегодня же?
Через час Mapa закрыла за собой дверь комнаты и направилась к конюшне. Девушка надела костюм для верховой езды из темного дорогого сукна; состоявший из длинной, до пят, юбки и доверху застегнутого жакета, из-под воротника которого выбивались кружева тончайшей шелковой блузки. Выйдя из тенистой прохлады патио на задний двор, она опустила на лоб вуаль, приколотую к шляпке, чтобы яркое солнце не слепило глаза.
Брендан уже был в седле и крепко держал сидящего перед ним Пэдди, который все время беспокойно ерзал, норовя свалиться. Mapa старалась не встречаться взглядом с братом, который не испытывал восторга от этой затеи и то и дело мученически поднимал к небу глаза. Его недовольство можно было понять. Калифорнийцы с детства приучены к седлу и поводьям, и Брендану вовсе не хотелось, чтобы его сын, рискуя жизнью, вступал в состязание со смуглыми ребятишками, которые носились по долине верхом, визжа от радости и подставляя лицо свежему ветру.
Mapa с изумлением обнаружила перемену в донье Фелисиане, гарцевавшей по двору на черно-белом скакуне, поднимавшем копытами облака пыли, сидя боком в седле и крепко сжимая поводья рукой, затянутой в шелковую перчатку. Она так и не рассталась с траурным одеянием, и все же куда исчезла застенчивая робкая школьница, тихо сидевшая за столом во время завтрака? Донья Фелисиана ожила: на ее коже играл румянец, а глаза сияли из-под полей низко надвинутой шляпы в предвкушении бешеной скачки.
Mapa ухватилась за кожаный повод и легко перекинула колено через луку дамского седла. Вставив ногу в стремя, девушка устроилась поудобнее и терпеливо ждала, пока остальные члены экспедиции сядут на коней. Из всадников составилась довольно значительная кавалькада, которую замыкала повозка, груженная корзинами с провизией для пикника и толстыми пледами.
— Такое ощущение, что тихая маленькая голубка обрела крылья беркута, — заметил Брендан, с восхищением наблюдая, как легко и умело донья Фелисиана управляется с лошадью.
Наконец процессия выехала со двора ранчо, поднимая клубы пыли, и двинулась по направлению к холмам, замыкающим долину у самого горизонта. Над их головами простиралось глубокое ярко-голубое небо, по которому плыли од вереницы перистых облаков, то и дело меняющих свои причудливые очертания под влиянием воздушных течений. Лошади размеренным шагом несли своих седоков по лугам, заросшим бледно-желтым и красным маком, склоняющим хрупкие головки под порывами теплого летнего ветерка. Среди безбрежного моря цветов попадались островки дубрав. Массивные стволы деревьев напоминали застывшую в карауле стражу, а могучие ветви тянулись к небу в немой мольбе, переплетаясь и отбрасывая на землю резную тень.
Mapa резко натянула поводья, когда из-под копыт ее лошади метнулся заяц, который притаился в траве, но в последний миг испугался и решил спасаться бегством. Черная кисточка его хвоста долго мелькала по лугу и, наконец, исчезла в зарослях кустарника. Их путь лежал вдоль пересохшего русла реки, среди колючих островков шалфея, затем вверх по каменистому склону холма. Достигнув его вершины и оглядев сверху широкое пространство долины, раскинувшейся перед ними, всадники впали в буйное, необъяснимое веселье, и их звонкие голоса разнеслись далеко окрест.
Mapa смотрела на ранчо, купающееся в полуденном зное, его красная черепичная крыша плавилась на солнце, а толстые глинобитные стены надежно защищали покои и внутренний дворик от жары. Лошадь Мары зацепила крупом за ветку кустарника, и от его корней вниз по склону бросилась рыжая лисица под смех и улюлюканье собравшихся.
— Не думал я, что верховая езда может так изматывать, — сказал Брендан, подъехав вплотную к Маре и подставляя солнцу покрасневшее, разгоряченное лицо.
— Я знаю одного человека, который утверждал, что никогда не устанет развлекаться, а сам проспал все праздничное гулянье в парке, — с улыбкой напомнила она брату эпизод из их лондонской жизни.
— Одно дело — приятная прогулка верхом в парке с дамой и совсем другое — эта бесконечная скачка по пересеченной местности, — жалобно отозвался Брендан, не реагируя на насмешку. — Видимо, мне следовало одеться подобно пионерам прерий — в куртку из оленьей кожи с бахромой.
— И для полноты образа нацепить треух из шкуры енота, — рассмеялась Mapa.
— Это было бы так же смешно, как если бы моя сестра надела чепчик, украшенный искусственными цветами и похожий на бисквитный торт с кремом, — парировал Брендан.
— Я рада, что в тебе достаточно здравого смысла, чтобы понять, насколько такая безвкусица мне претит.
— Ты из тех, кто за словом в карман не лезет, — заметил Брендан и одобрительно рассмеялся.
— Смотрите! — воскликнул Пэдди, запрокинув голову и указывая пальцем вверх, где высоко в небе парил гордый орел, распластав крылья, отбрасывая на землю плавно и медленно передвигающуюся тень.
Брендан долго следил за полетом птицы, козырьком приложив ладонь ко лбу, до тех пор пока она не скрылась за вершиной холма. От Мары не укрылась тоска в его взгляде, устремленном к горизонту.
— Брендан, а почему ты не сбежал от дона Луиса, когда мы высадились в Сан-Франциско? — спросила она, пытаясь угадать мотивы, побудившие брата выполнить долг чести.
— Почему я не сбежал от старого мерзавца? — задумчиво переспросил он. — Знаешь, я и сам не раз задавал себе этот вопрос, но так и не нашел ответа. Наверное, потому, — добавил Брендан с самоуничижительной улыбкой, — что бежать от уплаты долга бесчестно. Тебе известно, что не в моих правилах пускаться в бега, поджав хвост. Во многом я поступил так из-за тебя и Пэдди. Не мог же я оставить вас без средств к существованию! И потом, мыслимое ли дело добраться до Сьерра-Невады без запаса провизии и застолбить участок, не имея ни гроша? Хорош бы я был, оставив вас на произвол судьбы в чужом городе, особенно таком, как Сан-Франциско, а сам подавшись на рудники! — Очевидно, Брендан старался убедить самого себя в искренности своих слов, поэтому, произнося их, предпочитал смотреть вдаль и не встречаться глазами с Марой. — А иногда мне кажется, что виной всему моя трусость, страх перед лицом неизвестности. Я боюсь потерпеть неудачу. Тогда придется хвататься еще за какую-нибудь хрупкую и эфемерную надежду. Ты знаешь, я не умею упорно, изо дня в день бороться за кусок хлеба. Пойми, Mapa, меня страшно угнетает то, что мы не живем, а постоянно бьемся за свое убогое существование. Я не могу так больше. Меня не оставляет мысль о том, что мы рождены совсем для другой жизни, которую у нас украли, — печально сказал он. — И я готов умереть, но вернуть то, что принадлежит О'Флиннам по праву. Если мне суждено сложить голову на этом пути, жертва будет оправданна. Если нет… Меня беспокоит только одно — возможно, справедливость восторжествует не скоро, буду ли я еще достаточно молод, чтобы успеть порадоваться жизни? Кстати, дон Луис ничего не говорил тебе? Когда он намерен закончить это представление? Я хочу поскорее получить свои деньги и навсегда с ним распрощаться.
— Тебе прекрасно известно — дон Луис не любит распространяться о своих планах. Он считает, что Виллареали сначала должны присмотреться ко мне хорошенько и не стоит торопить их. Договоренность о нашем браке с доном Андресом войдет в силу только в том случае, если мы дадим на это согласие, будучи взрослыми людьми. Полагаю, дон Луис рассчитывает на какие-то уступки в делах со стороны дона Андреса в преддверии свадьбы.
— Меня это не касается. Я хочу лишь скорее получить гонорар, — раздраженно заявил Брендан.
Mapa устало вытерла испарину над бровью, и в этот момент ее догнала донья Фелисиана.
— Я вижу, вы плохо переносите жару, — сказала она, внимательно вглядываясь в изможденное, раскрасневшееся лицо Мары. Сама донья Фелисиана выглядела так же бодро и свежо, как и в начале прогулки. — Если хотите передохнуть, можно сделать короткий привал.
Mapa заложила за ухо выбившуюся из-под шляпки прядь волос и ответила с вымученной улыбкой, которая, однако, никого не ввела в заблуждение относительно ее истинного состояния:
— Благодарю вас, в этом нет необходимости.
— Как угодно, — бросила на ходу донья Фелисиана и, пришпорив коня, галопом умчалась вперед, так что ее черная юбка затрепетала на ветру, подобно пиратскому штандарту.
— Похоже, наша тихая голубка имеет веские основания недолюбливать Амайю Воган, — заметила Mapa Брендану, провожавшему восхищенным взглядом хрупкую фигурку наездницы.
— Ты права, моя дорогая, — согласился Брендан. — А вот кузен Рауль, судя по всему, питает к тебе куда более теплые чувства, — добавил он, глядя, как юный калифорниец мчится по направлению к ним во весь опор. В нескольких ярдах от них юноша резко натянул поводья и остановил лошадь, в результате чего все трое оказались в облаке рыжей пыли.
Брендан неодобрительно покачал головой, а Раулю было невдомек, насколько легкомысленно и смешно выглядело со стороны его желание похвастаться мастерством наездника. Все свое внимание Рауль сосредоточил на Маре, его страстный взгляд блуждал по ее лицу и шее.
— Вы держитесь в седле гораздо лучше, чем можно было ожидать от англичанки. Вероятно, это потому, что в ваших жилах течет испанская кровь, — сделал он Маре комплимент.
— Благодарю вас, Рауль, — ласково улыбнулась девушка, не обращая внимания на насмешливое фырканье Брендана. — Но я думаю, что донья Фелисиана не разделяет вашей точки зрения. Она более чем скептически относится к моим способностям.
— Ее можно понять, она ревнует, — небрежно пожал плечом Рауль. — Фелисиана прочно попала в сети, и ситуацию не спасает даже то, что Андрес ее опекун.
— А при чем здесь я? — поинтересовалась Mapa, стараясь скрыть то, что в высшей степени заинтригована.
— Разве вы не знаете? Фелисиана давно и безнадежно влюблена в дона Андреса. Она не перестает надеяться, что наступит день, когда он назовет ее своей женой. — Рауль вдруг грубо рассмеялся. — Во всяком случае, так было до тех пор, пока вы не появились на ранчо.
— А что думает об этом дон Андрес? — спросил Брендан.
— Он поступит так, как велит долг чести, интересы семьи и как захочет его мать, — усмехнулся Рауль. — Кроме того, он приверженец старых традиций. Я не думаю, что дон Андрес захочет отступить от своих принципов после знакомства с вами. Любой почтет за счастье повести вас под венец, Амайя, — добавил юноша вкрадчиво, и его жгучие глаза стали бездонными.
Так вот откуда тонко завуалированная враждебность во взгляде и словах Фелисианы! Она влюблена в дона Андреса и боится, что тот женится на Амайе, следуя старинному соглашению. Интересно, а какие чувства испытывает дон Андрес к своей воспитаннице? Давал ли он ей когда-нибудь повод надеяться на то, что ее любовь перестанет быть безответной? Насколько Mapa могла заметить, на людях он не позволял себе никаких иных проявлений чувств по отношению к Фелисиане, кроме братской привязанности. Скорее всего, первая любовь Фелисианы со временем уступит место более серьезному чувству, а пока слепое обожание опекуна наполняет смыслом ее жизнь.
Mapa едва не отстала от группы всадников, направлявшихся к лощине, образованной пологими склонами холмов, которую пересекал стремительный водный поток. Повозка с провизией и всем необходимым для пикника тащилась далеко позади и вскоре остановилась в тени двух развесистых дубов, склонивших тяжелые ветви над небольшой запрудой.
Дон Андрес на тонконогом и длиннохвостом кауром жеребце выехал вперед и объявил привал. Усталые всадники стали спешиваться, радуясь возможности отдохнуть под сенью тучных крон и размять затекшие конечности. Mapa слезла с лошади и присела на траву под дубом, вокруг нее раскинулось золотисто-лиловое поле диких ирисов, прекрасная декорация, выгодно подчеркивавшая утонченное очарование главной героини пьесы.
Неподалеку от запруды, выше по течению речки, Пэдди и несколько его калифорнийских сверстников исследовали берега, ловили лягушек и просто резвились на свободе. До Мары донесся их радостный смех, и девушка подумала, что для детей не существует преград, ибо они владеют универсальным языком, недоступным утратившим невинность взрослым, забывшим о том, что такое доброта.
Она с благодарностью приняла из рук дона Андреса бокал чистой прохладной воды из родника, который попался им по пути выше по течению и из которого мужчины предусмотрительно пополнили фляги.
— Прогулка не слишком утомила вас, Амайя? — заботливо поинтересовался дон Андрес, невольно любуясь ею.
— Напротив, она привела меня в восторг, — ответила Mapa с чарующей улыбкой. — Ваше поместье, оказывается, очень большое и невероятно красивое.
— И все же его красота меркнет рядом с вашей. Я… — Дон Андрес смущенно замолчал, заметив приближающуюся Фелисиану.
— Андрес. — Воспитанница строго поджала губы и взяла опекуна под руку с подчеркнутой фамильярностью. — Я думаю, тебе пора распорядиться насчет костра. К тому же нехорошо забывать об остальных гостях.
— Донья Фелисиана права. С вашего разрешения… — Дон Андрес отвесил Маре учтивый поклон и позволил Фелисиане увести себя.
— По-моему, все не так плохо, моя радость, — заявил Брендан, усаживаясь рядом с сестрой. — Пожалуй, мне по душе эта беззаботная жизнь. Говоря откровенно, она соответствует моему представлению о том, как должен проводить время настоящий джентльмен. — Он с блаженным вздохом растянулся на травке.
Mapa в полудреме размышляла над словами брата. Такая жизнь действительно имела много преимуществ, и ею вполне можно наслаждаться, если бы дьявольская затея дона Луиса не была тому помехой. В тени солнце не припекало, а ласково грело. Время тянулось неторопливо и размеренно. На металлических решетках жарилось мясо, его аромат причудливо смешивался с благоуханием цветущего луга. Полуденные тени удлинились, проголодавшиеся, но не знающие усталости и покоя калифорнийцы развлекались, устроив на берегу речки импровизированное родео.
Господа и их слуги демонстрировали перед благосклонной дамской аудиторией высочайшее искусство верховой езды, соревнуясь друг с другом в храбрости. Затем они поймали отбившегося от стада молодого бычка и стали играть в корриду, дразня его красной тряпкой. Бык вскоре по-настоящему рассвирепел, и Mapa затаив дыхание в ужасе наблюдала, как обезумевшее животное бросалось на своих мучителей. Несколько раз, его острые рога едва не задели бок лошади, но всаднику всегда удавалось в последний момент уклониться и под овации зрителей нацепить быку на морду красное полотнище.
Донья Исидора чинно восседала на складном стульчике и бдительно следила за тем, чтобы приготовление трапезы шло своим чередом, а гости между тем не скучали. Она ехала верхом наравне с остальными, не выказывая ни малейшего признака усталости и держась в седле с завидной непринужденностью.
Даже нежные маленькие ручки доньи Хасинты за время путешествия не раз проявляли неженскую силу в обращении с лошадью. Тем более странным казался ее изящный наряд — кружевная муслиновая юбка, цветастая блузка и зеленые туфельки с атласным верхом.
Рауль, принимавший участие в увеселениях, отделился от компании молодых господ и направился к Маре. На полпути он задержался, чтобы утолить жажду глотком вина, которое ему подали в отполированном, инкрустированном серебром роге. Он вытер губы тыльной стороной ладони и через миг уже стоял перед девушкой.
— Вам понравилось, как я езжу верхом? Здесь со мной мало кто может сравниться. — На жаре винные пары быстро ударили ему в голову, и Рауля неудержимо потянуло на похвальбу. — Я могу на полном скаку поднять с земли золотую монету. Я еще ни разу не промахнулся.
— Полагаю, ваши способности этим не исчерпываются, — с полным равнодушием произнес Брендан. — Впрочем, что монета… Вот если бы вы могли поднимать золотые самородки, не слезая с лошади… — задумчиво пробормотал он, и взгляд его затуманился.
— Вы мне не верите?! — с обидой и негодованием воскликнул Рауль. — Ну ладно. Однажды я в одиночку заарканил медведя гризли. В это вы не можете не поверить, потому что это правда. Да, Джереми? — обратился он к американцу, который как раз проходил мимо.
— Как тебе будет угодно, — ответил тот безразлично. Рауль бросил торжествующий взгляд на О'Флиннов, не заметив покровительственной интонации в тоне Джереми, вскочил и снова наполнил вином рог. Он с жадностью пил, и из уголка его рта текла тоненькая красная струйка.
— Тебя искала мать, Рауль. Она хочет, чтобы ты был рядом и кое с кем познакомился, — сказал Джереми, с усмешкой глядя, как молодой повеса меняется в лице.
— Она вечно хочет, чтобы я был рядом! — раздраженно отозвался Рауль. — Хорошо, я пойду. А ты, Джереми, пока расскажи гостям о моей храбрости. Тебе ведь все равно больше не о чем говорить с ними, — добавил он, не задумываясь над тем, насколько оскорбительно звучат его слова, и нетвердой походкой направился к группе дам, среди которых находились донья Хасинта и какая-то полная взволнованная девушка.
Зловещий румянец вспыхнул на мальчишеском лице Джереми, когда он провожал взглядом Рауля.
— Дурак, — еле слышно, сквозь стиснутые зубы, процедил американец.
Когда Джереми обернулся к О'Флиннам, в его глазах как ни в чем не бывало отражались лишь привычная услужливость и поддельное добродушие.
— Я не помешаю вам, донья Амайя, сеньор О'Салливан? — вежливо спросил он. — Как вам понравилось родео? И вообще прогулка?
— Разумеется, не помешаете. Напротив, мы будем рады, если вы к нам присоединитесь, — радушно пригласил Брендан, скрывая под маской беспечности свое любопытство. — Вам, должно быть, надоело постоянно слышать вокруг испанскую речь.
— Это часть моей работы, — ответил Джереми. — К тому же теперь в Калифорнии больше говорят на английском, чем на испанском, — заметил он с оттенком удовлетворения, дернув верхней губой в злорадной усмешке. — Недалеко то время, когда испанский здесь совсем забудут.
— Похоже, для вас это не будет большой потерей, — сказал Брендан, хитро прищурившись. — Не пугает то, что останетесь без работы?
Джереми Дэвис улыбнулся так, словно его собеседник только что рассказал старый, но забавный анекдот.
— Капитал иногда бывает общим, а судьбы — разными, — загадочно ответил он.
— Значит, у вас сбережения? Или вы рассчитываете получить наследство? А может быть, вас окрыляет надежда разбогатеть на золотых приисках? — вкрадчиво поинтересовался Брендан, уловив мимолетный блеск в обманчиво невыразительных глазах американца.
— На золотых приисках? — равнодушно переспросил Джереми. — Зачем мне отправляться за тридевять земель за золотом, когда оно у меня под носом? Нужно только правильно взяться за дело, чтобы добыть его, вот и все.
— Вы хотите сказать, что в окрестностях ранчо дона Андреса есть золото? — недоверчиво спросил Брендан, но в груди его на минуту вспыхнула искра надежды на то, что лицемерный секретарь не лжет.
— Вы такой же, как и все остальные, — пренебрежительно хмыкнул Джереми. — Как те, что роют землю днем и ночью, мечтая наткнуться на богатую жилу. Глупцы! Им не понять, что сама земля, тонны которой они переворачивают, имеет огромную ценность! Ослепленные блеском мифического золота, они не видят реального богатства, лежащего у них под ногами. А я вижу, мистер О'Салливан.
Луч ожившей надежды погас в глазах Брендана после такого странного ответа американца, и он отвернулся, утратив к разговору всякий интерес.
— Будет лучше, если вы вернетесь в Англию, донья Амайя, — раздался в тишине голос Джереми.
Mapa изумленно посмотрела на него, но Джереми тут же стушевался и с невинной улыбкой поднес руку к сердцу.
— Это всего лишь добрый совет, и ничего больше. Вы куда больше англичанка, нежели испанка. Вам будет трудно приспособиться к этой стране. И кроме того… — добавил он двусмысленно, — дон Андрес не такая уж блестящая партия, как вам, вероятно; кажется. На вашем месте я подыскал бы себе в мужья богатого американца.
— Я вижу, вы любитель загадывать загадки, мистер Дэвис, — холодно ответила Mapa. — Боюсь только, у меня нет ни времени, ни желания их разгадывать.
Джереми с сожалением покачал головой, затем поднялся и оглянулся на юных калифорнийцев, весело резвившихся на лужайке. Их одежда представляла собой калейдоскоп красок и тканей: белые муслиновые сорочки с красными, голубыми, зелеными и фиолетовыми кружевами, китайские шали и газовые шарфы, яркие шелка и тяжелый бархат с золотым и серебряным шитьем. Над этой пестрой толпой раскинулся шатер первозданно голубого неба.
— Взгляните на них, они мало чем отличаются от детей, беспечно смеются и играют, ведут себя так, словно ничто в мире их не волнует. Они не привыкли думать о завтрашнем дне до тех пор, пока тот не наступит, — презрительно заявил Джереми. — Им нравится жить в их идиотском раю. Но так не может продолжаться вечно. Грядут перемены, которые эти несчастные пока отказываются замечать. Неужели вы действительно хотите связать с ними свою судьбу? — Он хмыкнул и, не говоря больше ни слова, зашагал прочь.
Mapa с отвращением наблюдала за тем, как Джереми почтительно раскланялся с пожилым калифорнийцем, а затем помог ему положить на тарелку мясо и найти удобное место, чтобы сесть.
— Мерзкий червяк! — заключил Брендан. — Хотя следует признать, актер из него получился отменный. Впрочем, играть с ним в паре я бы не хотел. Он станет все время наступать мне на пятки и сбивать с текста, стараясь перетянуть сцену на себя.
— Он больше похож на паука. Надо держаться от него подальше, — ответила Mapa.
— Не волнуйся, моя радость, — успокоил ее Брендан. — Твой брат умеет обращаться с такими пронырами. Кроме того, вряд ли нам придется по ходу пьесы иметь с ним дело. Слуги всегда играют немые роли, — высокомерно кивнул Брендан в сторону американца.
Час спустя женщины принялись собирать вещи после пикника, a Mapa отправилась на поиски Пэдди, который куда-то запропастился. Она надеялась, что малыш не забрел слишком далеко, и медленно брела по берегу речки, стараясь держаться в тени кустарника и задумчиво глядя на бегущую по каменистому дну воду. То и дело Mapa останавливалась и прислушивалась — не донесутся ли откуда-нибудь детские голоса.
— Пэдди! Пэдди! — звала девушка его время от времени. Незаметно для себя Mapa довольно далеко ушла от места привала и оказалась на противоположной стороне пруда.
Вокруг разливалась благодатная тишина, которую лишь изредка нарушали птичьи трели. Mapa уже собиралась возвращаться в лагерь, как вдруг услышала за кустами голоса, но вовсе не детские. Она замялась в нерешительности, и тут до нее донеслась загадочная фраза, помешавшая ей уйти.
? Я не хочу в этом больше участвовать, — твердо заявил молодой мужской голос. — Теперь, когда он вернулся, это покажется подозрительным.
— Ты по-прежнему, как маленький мальчик, боишься, что отец тебя выпорет, Рауль? — насмешливо отозвался глухой баритон, обладателем которого, как догадалась Mapa, был не кто иной, как Джереми Дэвис. — Разве тебе разонравилось иметь деньги на карманные расходы и не зависеть от переменчивого настроения отца?
— Да, мне нужны деньги, — с жаром подтвердил Рауль, хотя абсолютной уверенности в его голосе и не прозвучало. — Но я не хочу получать их таким способом. Красть скот у дона Андреса… подло и бесчестно.
Mapa слышала, как американец рассмеялся в ответ.
— По-твоему, дон Андрес поступил с твоим отцом честно и благородно? Ты имеешь полное право получить кое-что с этого богача. Он тебе должен, — убеждал юношу Джереми, разжигая в его сердце жажду мщения.
— Когда же я получу деньги? — наконец с вызовом спросил Рауль.
— Ты снова в долгах? — поинтересовался Джереми. Mapa явственно видела ехидную усмешку на его губах. — Ты получишь свою долю, как только скот продадут в Сан-Франциско. И не бойся разоблачения. Тавро мы меняем, а в то, что кто-то из нас двоих предаст другого, я не верю.
— А что ты делаешь со своей долей, Джереми? — безапелляционно спросил Рауль. — Я никогда не видел тебя за карточным столом, и любовниц у тебя нет. На что тебе деньги, если нет никаких увлечений?
— Не беспокойся обо мне, мой юный друг. Когда денег у меня будет достаточно, я найду, на что их потратить. Скоро ты узнаешь, в чем состоит мое настоящее увлечение, — заверил его американец, тихо посмеиваясь.
Mapa не хотела обнаруживать своего присутствия, но, неловко повернувшись, зацепилась каблуком за небольшой камушек, который с грохотом прокатился по гравию. На миг она застыла на месте, а потом, не дожидаясь, пока заговорщики ее обнаружат, бросилась бежать по направлению к лагерю.
Оказавшись на безопасном расстоянии, Mapa оглянулась, чтобы убедиться, что за ней нет погони. После чего отдышалась и, сделав круг по берегу реки, подошла к лагерю совсем с другой стороны, притворяясь, будто возвращается с обычной прогулки.
Девушка с облегчением увидела, что Пэдди нашелся и сидит под деревом рядом с Бренданом, устало склонив голову к нему на плечо и наблюдая за тем, как взрослые сворачивают стоянку, собираясь в путь. Заметив приближающуюся Мару, малыш бодро вскочил, словно усталости и не бывало, и подбежал к ней.
— Посмотри, что я нашел. — Он с гордостью разжал кулак и протянул ей на ладони остроконечный обломок гранита, — Это наконечник стрелы.
— Очень красивый, — отозвалась она, делая вид, что поражена и восхищена его находкой. — Где же ты пропадал? Я тебя искала. Мы скоро уезжаем, — добавила девушка беззлобно, у нее не было сил хмуриться, когда Пэдди, сияя от счастья, запихивал камень в карман сюртучка.
Mapa не смогла улучить минутку, чтобы переговорить с Бренданом с глазу на глаз, пока они не двинулись в обратный путь. С наступлением вечера заметно похолодало, солнце клонилось к закату, цветы закрывали лепестки и склоняли к земле головки, сохраняя остатки тепла до рассвета. Всадники неторопливо ехали по долине, лениво покачиваясь в седлах, как вдруг Mapa почувствовала, что теряет равновесие и падает. Она больно ударилась о землю, но, по счастью, успела увернуться от копыт лошади.
— Черт побери! — пробормотала она, поднимаясь на колени и потирая ушибленный локоть.
Дон Андрес тут же примчался, быстро спешился и склонился над ней с обеспокоенным лицом.
— Господи! Все в порядке? Я не поверил собственным глазам, когда вы упали. Что случилось? Ваша лошадь споткнулась? — Дон Андрес протянул Маре руку и помог подняться.
— Дело в седле. Подпруга ослаблена, — ответила девушка, отряхивая пыль с юбки.
— Но это невозможно! — воскликнул дон Андрес. — Я лично проверял, и все было в порядке.
Mapa пожала плечом, глядя на Рауля, подводившего к ним кобылу со съехавшим набок седлом.
— Мне очень жаль, что так случилось, донья Амайя, — сказал дон Андрес удрученно. — Ума не приложу, как это могло произойти. Прошу вас принять мои извинения.
— От случайностей никто не застрахован, дон Андрес, — с улыбкой ответила Mapa. Она видела, что он всерьез расстроен, и вовсе не собиралась винить его в случившемся. Однако ей очень хотелось бы знать, что все же произошло. Пойди лошадь чуть быстрее или упади она не на мягкую землю, а на камни, все могло бы обернуться настоящей трагедией. Так шею можно сломать!
— Ты в порядке, Mapa? — взволнованно спросил Брендан, подъехав к сестре. Ему нелегко было удержать в седле Пэдди, который рвался на помощь к Маре.
— Пусти меня, пусти меня, папа, — отчаянно вырывался он, и в глазах его стояли слезы. — Маре больно.
— Мне уже не больно, Пэдди. Сиди смирно и слушайся папу, — успокоила она малыша.
— Ну вот, теперь все в порядке, — сказал дон Андрес, крепко затянув подпругу.
— Андрес, может быть, донья Амайя захочет после этого неприятного происшествия продолжить путь на телеге? — предположила донья Фелисиана с искренним состраданием в голосе.
Маре стоило большого труда удержать рвавшиеся с языка проклятия. Она позволила дону Андресу помочь ей снова сесть на лошадь и ответила, не обращая внимания на Фелисиану:
— Давайте трогаться в путь. Уже поздно, а мы и так слишком задержались.
— Хорошо, как вам угодно, — сказал дон Андрес, вскакивая в седло и устремляясь в начало процессии, чтобы вести ее дальше по долине.
— Никогда прежде не видел, чтобы ты падала с лошади, моя радость, — сказал Брендан.
— Это потому, что никогда прежде мне никто тайком не ослаблял подпругу, — глядя вдаль, ответила Mapa:
— Ты хочешь сказать, что тебе кто-то намеренно повредил подпругу? — недоуменно переспросил Брендан. — Почему ты так решила, Mapa?
— Я не успела поговорить с тобой раньше… но дело в том, что у меня есть все основания подозревать нашего американского друга. Я случайно подслушала его разговор с Раулем, касающийся кражи скота. Думаю, нет нужды говорить, о каком скоте шла речь?
— Черт побери! — воскликнул Брендан. — Значит, малыш Джерри и Рауль обирают нашего хозяина? Кто бы мог подумать, что за детской веснушчатой физиономией скрывается такая хитрая лиса! Как же тебе удалось подслушать такую интересную беседу?
— Я бродила вдоль реки и искала Пэдди. Они остановились за кустами и не подозревали о моем присутствии до тех пор, пока я, уходя, не споткнулась о камень и не наделала шума.
— Неуклюжесть в таких делах чревата большими неприятностями, моя дорогая. Но продолжай!
— Собственно, это все. Я постаралась убраться оттуда как можно скорее. Сначала мне показалось, что меня не заметили. Но видимо, я ошиблась. Кому еще могло понадобиться, чтобы я сломала себе шею? — рассудила Mapa.
— Это больше похоже на запугивание. Или на несчастный случай. Подпруга могла и сама распуститься. На твоем месте я не стал бы так тревожиться. Возможно, это простое совпадение, — постарался успокоить сестру Брендан.
— Хорошо, но что же нам теперь делать? — обеспокоенно спросила Mapa.
— Ты о чем?
— О Рауле и этой мерзкой ползучей гадине Джереми. Разве не следует рассказать обо всем дону Андресу?
— Во-первых, это не наше дело. Во-вторых, я не хочу восстанавливать против себя дона Луиса, тем более что он еще не заплатил нам. Не думаю, что наш наниматель с радостью воспримет сообщение о воровстве своего сына, — терпеливо и обоснованно изложил свою точку зрения Брендан. — Давай пока сохраним эту информацию в тайне и используем ее против дона Луиса в том случае, если тот откажется выполнять условия договора и не захочет платить.
Mapa кивнула. Раздувать эту историю сейчас было неразумно, тем более что у них и так хватало неприятностей.
Когда кавалькада утомленных всадников въезжала в ворота ранчо, на небе уже зажигались первые звезды. Задний двор освещали факелы, вставленные в металлические рожки, прикрепленные к стене ранчо. В мерцании огня тени удлинялись и становились уродливо корявыми. Mapa невольно поежилась от ночной прохлады.
Неся на руках еле живого от усталости Пэдди, девушка направилась к железной калитке, соединявшей задний двор с патио, следом за остальными членами экспедиции, которые оживленно и весело делились впечатлениями от прогулки, нимало не смущаясь тем, насколько громко звучат их голоса в ночной тиши. Вдруг в глубине патио Mapa заметила чью-то черную тень и невольно вздрогнула, но теперь уже не от холода. Она оказалась в свете коптящего факела, который озарил ее лицо и зажег золотистые искорки в глазах, и всмотрелась в темноту. Тень продолжала надвигаться, проступая все отчетливее. Через мгновение Mapa с облегчением вздохнула и улыбнулась, увидев, как калитка отворилась и из нее вышла Джэми, спеша освободить Мару от тяжелой ноши.
— Надеюсь, вы возвращаете мне ребенка живым и здоровым? — сварливо проворчала женщина с насупленным и обеспокоенным лицом.
Mapa в душе посмеялась над собственными страхами и передала Джэми малыша, которого та легко приняла на руки и прижала к груди. Джэми всегда говорила, что ее хрупкая внешность обманчива, а на самом деле она здорова как бык. То, как легко и без видимого усилия компаньонка несла спящего Пэдди в его комнату, как нельзя лучше доказывало справедливость этого заявления.
— Готова поклясться, что мальчик переел острого и перегрелся на солнце, — бубнила Джэми себе под нос, бодро шагая по дорожке к дому.
Mapa оглядела тенистый патио и услышала журчание воды в фонтане, наполовину заглушенное голосами, доносившимися с заднего двора.
— Почему ты сразу не вышла, а стояла у калитки и смотрела на нас из сада? — спросила Mapa, которая никак не могла отделаться от неприятного ощущения.
— Стояла у калитки? — Джэми удивленно оглянулась через плечо. — Зачем бы я стала это делать? Я за целый день не присела, стирала вашу с Пэдди одежду. А когда услышала громкий смех и голоса, поняла, что вы вернулись, и вышла к калитке как раз в тот момент, когда вы собирались войти. Вот и все.
— Странно, — задумчиво отозвалась Mapa и почувствовала, что Брендан, шедший сзади, догнал ее и взял под руку.
— Что странно, моя радость? — поинтересовался он, желая быть в курсе всех событий и ничего не упустить.
— Да нет, ничего, — с притворной беспечностью ответила она. — Мне просто показалось, что кто-то скрывался в тени патио у калитки, когда мы приехали.
— Скрывался? — рассмеялся Брендан. — Твоя склонность к мистификации начинает меня пугать. Сначала подпруга, а теперь ты пугаешься какой-то тени. Скорее всего, это новый гость дона Андреса, — успокоил он сестру.
— Еще один родственник? — спросила Mapa, задерживаясь у двери комнаты Брендана.
— Откуда мне знать! Впрочем, вряд ли. Я с ним не встречался, но думаю, он приехал сегодня утром. Скоро мы познакомимся, ибо, если я не ошибаюсь, вечеринка только начинается и продлится до утра. — Брендан прислушался к разноголосице музыкальных инструментов, доносившейся из гостиной. Он безуспешно попробовал стряхнуть с рукава модного сюртука рыжий налет пыли, затем оглядел себя сверху донизу и с горечью добавил: — Ты можешь себе представить, что не так давно этот сюртук был голубым? Интересно, удастся ли раздобыть немного горячей воды?
Через полчаса Mapa нежилась в наполненной до краев ванне. Она запрокинула голову, уперевшись затылком в скругленный край и погрузившись в горячую воду по подбородок, с наслаждением ощущая, как согреваются ее обнаженные плечи. Mapa вздохнула полной грудью и почувствовала, как уставшие мышцы расслабляются и принимают в себя живительное тепло, а головная боль, доставлявшая ей столько мучений, исчезает без следа. Девушка закрыла глаза и блаженно улыбнулась, надеясь, что Брендану тоже приготовили ванну.
Еще через полчаса Mapa нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока Джэми затягивала на ней корсет.
— Не слишком ли туго? — застонала Mapa, когда сильные руки Джэми так стянули шелковые ленты, что китовый ус болезненно сдавил нежную грудь.
— Вы хотите влезть в свое платье или нет? Слава Богу, что я уже слишком стара для этих глупостей, — сказала Джэми, неприязненно оглядывая шелковые кружева корсета, над которыми возвышались холмики сжатой груди. — Вы можете дышать?
— С трудом, — отозвалась девушка, ерзая и стараясь ослабить корсет.
— Значит, достаточно туго, — с удовольствием улыбнулась Джэми.
Mapa нагнулась, чтобы поправить чулки.
— Осторожнее, а то так и до беды недалеко, — предупредила компаньонка, с опаской поглядывая на утянутую грудь. — Это приспособление задумано для женщин, привыкших одеваться при помощи горничных.
Mapa расправила складки нижней рубашки и кружева панталон, затем Джэми одну за другой надела на нее пять нижних юбок и зашнуровала их на талии. И только после этого девушка облачилась в вечерний туалет. Она долго и терпеливо сидела перед зеркалом, пока пожилая женщина расчесывала ей волосы и заплетала их в толстую косу, которую затем уложила красивым полукругом на макушке и украсила венком из искусственных цветов. В том, как искусно и ловко действовала Джэми, чувствовался многолетний опыт, приобретенный в театральных гримерных.
Mapa невольно поморщилась, когда Джэми, укрепляя прическу, чуть не проткнула ей голову острой шпилькой, и начала раздражаться, следя за бесконечными манипуляциями добросовестной служанки. Однако, поразмыслив здраво над тем, что Джэми готовит ее к своеобразному спектаклю, Mapa успокоилась и покорно стояла посреди комнаты, в то время как та взбивала пышные кружева на рукавах платья, расправляла складки широкой юбки и ползала по полу, подкалывая ее булавками. Глубокий вырез платья, отороченный брюссельским кружевом, образовывал клин, который не оканчивался на талии, а опускался ниже, разделяя верхнюю юбку на две половины. Mapa оглядела себя в зеркало, осталась довольна тем, как сидит на ней платье, и сунула ноги в красные туфельки с атласным верхом. Джэми в последний раз оправила подол и отступила на шаг, любуясь делом своих рук.
— Замечательно, — кивнула она с видимым удовольствием.
Mapa хмуро взглянула на свое отражение в зеркале и стала кусать губы, стараясь сделать их поярче.
— Пожалуй, не помешает немного подрумяниться. А то я слишком бледна, — решила она.
— Ни в коем случае! — запротестовала Джэми. — Не забывайте, что вы теперь не актриса Mapa О'Флинн, а благовоспитанная английская мисс, которой не пристало пользоваться косметикой. Кроме того, мне не хочется, чтобы вы оскорбляли таким образом добрые чувства этих примерных христиан.
— С каких это пор вас стало волновать мнение окружающих, миссис Джеймсон? — удивленно приподняла бровь Mapa.
— С тех самых пор, как мы здесь поселились, — буркнула Джэми. ? Бог знает сколько еще нам придется здесь жить, а от того, какого мнения они о вас будут, зависит наше благополучие. И потом, мне нравятся эти калифорнийцы. Они честные богобоязненные люди и относятся ко мне по-доброму. Я могу делать у них на кухне что мне заблагорассудится, и там всегда найдется человек, готовый помочь.
— Это серьезная похвала, если она раздается из уст строгой Джэми, — с усмешкой отозвалась Mapa.
— Господи! Я не ослышался? Неужели Джэми действительно кого-то похвалила? — воскликнул Брендан, входя в комнату после условного стука и остановившись в центре с выражением комического недоверия на лице. — Если так, то мы должны немедленно устроить праздник по этому поводу.
— В те дни, когда вы родились на свет, уж точно не следовало устраивать праздника. И тем более нарекать вас именами святых, — заявила Джэми, сердито тряхнув седовласой головой, и вызывающе посмотрела на Брендана.
— Пойдем, Mapa, — ответил тот, принимая обиженный вид. — Будь я проклят, если останусь здесь и буду сносить оскорбления этой ирландской ведьмы.
Mapa взяла со стула серебристую шаль, расшитую шелковыми арабесками, сумочку, веер и перчатки. Расстегнув на веере застежку из слоновой кости, она хитро подмигнула Джэми из-за плавно колышущихся перьев марабу, овевавших ее лицо прохладой.
Брендан взял сестру под руку и повел в гостиную. Как только они оказались в полосе яркого света, льющегося из окон, Mapa взглянула на брата и увидела, как он преобразился. Подле нее важно и с сознанием собственного достоинства выступал лондонский денди с высокомерной усмешкой на губах и горделиво выставленным вперед подбородком. В его фигуре появилась царственная осанка, а черные кашемировые брюки, сюртук и расшитый шелком жилет сидели безупречно. Волосы Брендан зачесал назад и смазал макассаровым маслом, платок, уголок которого торчал из нагрудного кармана сюртука, источал тонкое благоухание. Однако по сравнению с тем, как изменились его манеры, внешние перемены казались незначительными.
— Какой восхитительный вечер! Можно будет танцевать до рассвета, — сказал он донье Хасинте, необычайно тепло встретившей его появление. — Однако представьте, сегодняшняя поездка так утомила меня, что я с трудом нашел в себе силы прийти сюда.
Брендан изысканным движением вынул шелковый платок и промокнул испарину, выступившую у него над верхней губой.
Донья Хасинта сочувственно покачала головой, но лицо ее хранило следы перенесенного волнения, вызванного предполагавшимся отсутствием ее самого страстного почитателя.
— Я сама о вас позабочусь. Прежде всего, выпейте красного вина, оно пойдет на пользу. А затем мы сядем в каком-нибудь тихом уголке, где вы сможете отдохнуть, сеньор О'Салливан, — заворковала она.
— Прошу вас, называйте меня Бренданом, донья Хасинта, — попросил молодой человек, недвусмысленно пожимая ее руку в черной перчатке.
— Я вижу, донья Хасинта не дает скучать сеньору О'Салливану, — заметил дон Андрес, останавливаясь около Мары.
— Да, пожалуй, они с успехом занимают друг друга, — ответила девушка, в то время как Брендан медленно потягивал вино и, слегка наклонив голову, с интересом слушал свою даму.
Дон Андрес жестом остановил слугу, проносившего мимо поднос, уставленный высокими бокалами с вином, взял один из них и протянул Маре. Он завел с ней обычный светский разговор, в то время как его взгляд бесцельно блуждал по гостиной. Затем он обернулся к Маре и задумчиво вгляделся в ее лицо, в котором чувствовались чистота, гордость и неприступность, но без малейшего признака холодности. В глубине ясных золотистых глаз таилась страстность, рвавшаяся наружу, несмотря на стремление девушки ее замаскировать, и которая рано или поздно должна найти выход.
— Я счастлив, что досадное недоразумение, происшедшее во время прогулки, никоим образом на вас не отразилось. Вы прекрасны как всегда, донья Амайя, — не удержался он от комплимента, задерживая взгляд на ее плечах.
— Спасибо, Андрес, — ответила Mapa с самодовольной улыбкой.
Она с любопытством наблюдала за дамами, столпившимися вокруг Брендана, которые благосклонно внимали его речам, то разражаясь веселым смехом, то скрывая стыдливо пылающие щеки за веерами. Их кавалеры неотступно пребывали по соседству, держась одной компанией и потягивая вино. На лицах калифорнийцев отражалось смешение чувств: сдерживаемое вежливостью раздражение и недоумение по поводу того, каким образом этому заезжему европейцу удается приковать к себе внимание их женщин. Дон Луис успел вернуться из своей поездки, помешавшей ему принять участие в пикнике, и тоже находился в гостиной, занятый как обычно воспитательной беседой с сыном. Рауль держался независимо и угрюмо пожимал плечами. Донья Исидора проверяла, правильно ли слуги накрыли стол. Белоснежную скатерть сплошь заставили китайскими фарфоровыми блюдами, сияющим хрусталем, графинами, бутылками с вином и вазами с фруктами, в которых красовались яблоки, апельсины, груши и клубника.
Mapa выделила из толпы калифорнийцев мужчину, отличающегося от них манерами и одеждой. Он стоял, прислонившись спиной к колонне, и внимательно разглядывал гостей. Его быстрые глаза нетерпеливо метались от одного лица к другому, очевидно, кого-то разыскивая. Мару заинтересовал незнакомец, и ей захотелось познакомиться с ним поближе.
Девушка наблюдала за мужчиной, полуопустив ресницы, тем более что ее удачно скрывало от Него плечо дона Андреса, поглощенного беседой с доньей Фелисианой. Незнакомец был огромного роста и возвышался не только над калифорнийцами, но и над довольно рослым Бренданом. Он носил до неприличия узкие черные брюки, черный сюртук выгодно подчеркивал широкий разворот его плеч, а белый галстук украшала булавка с огромной черной жемчужиной.
Mapa позволила себе едва заметно улыбнуться, оценив подчеркнуто зловещую красоту мужчины. Чеканные черты, широкие скулы, тяжелая нижняя челюсть и массивный подбородок, полные чувственные губы делали его лицо похожим на бронзовую маску языческого бога, омытую дождями, обветренную и опаленную солнцем. Густые темные волосы были гладко зачесаны назад, а красивые пальцы изящно сжимали бокал. От этого человека веяло такой неукротимой звериной силой, что Mapa почувствовала ее даже на расстоянии. В нем не было утонченности и мягкости, которая так привлекала женщин в Брендане. Mapa так увлеклась, что совсем забыла о мерах предосторожности. Плечо дона Андреса больше не скрывало ее, и незнакомец, наконец, встретился с пристальным взглядом девушки. Mapa ожидала увидеть восхищение в его изумрудно-зеленых глазах, но, к немалому разочарованию, его губ коснулась лишь ленивая пренебрежительная улыбка.
Mapa отвернулась, стараясь не подавать виду, что удивлена и раздосадована такой реакцией незнакомца. Она утешала себя тем, что, возможно, имеет дело с каким-нибудь неотесанным мужланом, провинциалом, не способным оценить женскую красоту. Девушка решила выбросить незнакомца из головы, но мысли ее против воли снова и снова возвращались к нему.
— Вы еще не знакомы с нашим новым гостем, Амайя? — спросил дон Андрес.
Она обернулась с подчеркнуто рассеянным видом и встретила незнакомца вежливой, но равнодушной улыбкой. Изумление, которое Mapa прочла в его глазах, осталось для нее загадкой, но он поспешил галантно поклониться, а когда выпрямился, на лице его вновь отражалась лишь обычная светская любезность. Девушка вынуждена была признать, что вблизи незнакомец так же красив, как и издали. Она вдруг ощутила на себе влияние его силы, заметила жестокость и бескомпромиссную твердость взгляда и подумала, что не хотела бы иметь такого человека в числе своих недоброжелателей.
— Донья Амайя Воган. Николя Шанталь, — представил их друг другу дон Андрес.
— Очень рад, мисс Воган, — ответил Николя низким бархатным голосом, в котором слышались нотки какого-то странного, ничем не объяснимого недоверия, продолжая пристально рассматривать Мару.
— Мистер Шанталь, — кивнула девушка, принимая предложенный им высокомерный тон. По собственному опыту она знала, что надменность способна расшевелить самых толстокожих и охладить пыл самых рьяных поклонников. Однако Николя Шанталя — не смутили ни ее холодность, ни презрительный взгляд, которым она его смерила с головы до пят. Он по-прежнему пристально ее разглядывал.
— Простите мою неучтивость, мисс Воган, — сказал он тоном, который можно было расценить каким угодно, только не извиняющимся. — Просто мне показалось, что мы уже знакомы.
— Боюсь, вы ошибаетесь, мистер Шанталь. Если бы мы встречались, я наверняка бы это помнила. Однако ваше имя мне ни о чем не говорит, к сожалению, — ответила Mapa после минутного раздумья.
— Мне ваше имя тоже ни о чем не говорит, мисс Воган. Не скрою, я удивлен. Имя у вас английское, а я полагал, что вы уроженка Калифорнии? — поинтересовался он.
— Донья Амайя только наполовину испанка, — с холодным презрением объяснила донья Фелисиана. — Ее отец англичанин.
— И тем не менее, она невероятно похожа на мою покойную сестру, — вмешался дон Луис, присоединяясь к их беседе.
— Понятно, — пробормотал Николя, нахмурив брови. Маре показалось, что он почему-то разочарован тем, что она принадлежит к калифорнийской семье и что ее зовут Амайя Воган.
— Вы француз, мистер Шанталь? — спросила Mapa, уловив в его речи легкий акцент, который она когда-то раньше уже слышала. — Если так, то вам пришлось проделать долгий путь, чтобы найти удачу на золотых копях, — насмешливо добавила она.
— Я из Нового Орлеана, мадемуазель, — вежливо поправил ее Николя. — В моих жилах течет креольская кровь. А что касается моего пребывания в Калифорнии, то оно действительно преследует некоторые цели.
— Вы загадочный человек, месье Шанталь, — сухо заметила Mapa.
— Я очень решительный человек, мисс Воган, и не привык смиряться с поражениями. Если у меня на пути возникает какое-либо препятствие, я его преодолеваю и, в конце концов, добиваюсь своего.
— Рада слышать, что вы так удачливы в жизни, — ответила Mapa и отвернулась.
Чайные столики и стулья расставили вдоль стен, чтобы освободить середину гостиной для танцев. Музыканты играли и во время обеда, но теперь мелодия изменилась, поскольку гости приготовились активно развлекаться. Mapa стояла в стороне и наблюдала, как танцоры выстроились в две шеренги и стали меняться местами, отбивая ногами ритм, который задавали гитары и скрипки. Она мягко улыбнулась, заметив, как Брендан непроизвольно стучит каблуком в пол в такт музыке, а глаза его при этом восторженно сияют. Вскоре брат не вытерпел и повел донью Хасинту в центр гостиной, чтобы присоединиться к танцующим. Mapa вдруг отчетливо почувствовала на себе чей-то взгляд и, повернув голову, натолкнулась на пристальные зеленые глаза. В них не было ни страстности, ни обожания, к которым Mapa так привыкла, — только любопытство. Девушка сделала вывод, что суровая натура ее нового знакомого хорошо защищена против женских чар.
— Имею честь пригласить вас на танец, донья Амайя, — вывел ее из глубокой задумчивости голос дона Андреса. — Ваше согласие доставит огромное удовольствие моей матери, не говоря уже обо мне самом, — добавил он, неверно истолковав ее нерешительность.
— Благодарю вас, дон Андрес, — с улыбкой подала ему руку Mapa, отметив, что музыканты заиграли вальс. — Этот танец мне знаком, поэтому надеюсь не разочаровать вас.
— Вы ничем не можете разочаровать меня, Амайя, — галантно поклонился ей дон Андрес.
Вальсируя по залу, Mapa заметила Брендана, легко кружившего Фелисиану. Он хитро подмигнул сестре через голову своей партнерши, которая едва доходила ему до груди. Бросив взгляд на его смеющееся лицо, Mapa с завистью подумала о том, что вне зависимости от обстоятельств Брендан ни за что не упустит возможности повеселиться. Он никогда не расстраивается подолгу и всегда умеет найти в себе нечто такое, что неизменно поднимает его дух. Тем не менее, Маре за долгие годы так и не удалось определить, что же повергает его в депрессию и как с этим бороться. Затем мысли девушки снова обратились к Николя, который заинтриговал ее сверх всякой меры. Женское самолюбие не позволяло верить в искренность его равнодушия к ее красоте. Она никогда не встречала подобного отношения к себе в мужчинах, не могла его принять и считала вызывающим.
Mapa улыбнулась дону Андресу одной из своих обаятельнейших улыбок, неизменно приводивших мужчин в ряды ее обожателей и вселявших в них напрасную надежду на взаимность. Дон Андрес не разочаровал девушку, и ущемленное надменным французом самолюбие Мары было отомщено.
Mapa все еще не сводила со своего партнера ласковых глаз, когда к ним подошел дон Луис и, резко хлопнув дона Андреса по плечу, остановил танцующую пару. Дону Андресу не оставалось ничего иного, как поклониться Маре и передать ее в руки дона Луиса, оставив их наедине.
— Похоже, вам удалось покорить несгибаемого дона Андреса, — усмехнулся дон Луис. — Если бы я мог предположить, что вы так легко добьетесь успеха, то заключил бы с вами контракт по поводу брака с ним. Под вашим влиянием он готов сделать что угодно, даже отказаться от ранчо Виллареаль.
— Почему вы так не любите дона Андреса? — спросила Mapa. — Я думала, что калифорнийцы живут одной дружной семьей.
Дон Луис с подозрением взглянул на девушку и спросил;
— Что говорил вам обо мне дон Андрес?
— Ничего. Он редко о вас упоминает.
— Да, дон Андрес всегда немногословен. Ну хорошо, а о чем-либо касающемся моей семьи он с вами беседовал? — с пристрастием расспрашивал дон Луис, высокий лоб которого мгновенно прорезала глубокая суровая складка.
— Тоже нет. А разве это так важно?
— Речь идет о фамильном достоянии, которое я хотел бы передать по наследству своей жене. Раньше оно принадлежало моей сестре, но, к несчастью, в этом простом деле возникла путаница по вине дона Педро, отца Андреса. По нынешнему соглашению все должно перейти к Амайе. Как видите, мне пришлось надолго отложить осуществление своего намерения.
— Скажите, а как долго вы предполагаете еще ждать, дон Луис? — поинтересовалась Mapa. — Брендан начинает терять терпение. Не думаю, что он согласится долго оставаться здесь, — предупредила она испанца.
— Если он потеряет терпение и захочет улизнуть, то не получит денег, — ответил дон Луис, поджав губы.
— Может быть, вам стоит опасаться не того, что мы сбежим, а того, что я останусь здесь навсегда в качестве сеньоры Виллареаль, — парировала Mapa. — Тогда во многом от меня будет зависеть, пойдет ли дон Андрес вам навстречу в этом деле.
— Пожалуй, в будущем мне стоит больше времени уделять своей племяннице. — Глаза дона Луиса стали колючими и угрожающе сузились. — Мне не хочется, чтобы она питала тщетные надежды. Это только пойдет ей во вред.
— Полагаю, мы прекрасно поняли друг друга, дон Луис. — Улыбка тронула губы девушки, но не коснулась глаз.
— Если так, то можете не сомневаться — я выполню условия нашего договора. От вас лишь требуется виртуозное исполнение ролей и порядочность. Мы с вами находимся в состоянии пата, как говорят шахматисты, не так ли? Мы работаем вместе к обоюдной выгоде. Вы согласны?
— Да, дон Луис, — невозмутимо кивнула Mapa.
— Не беспокойтесь, моя дорогая, — снисходительно улыбнулся он. — Все пройдет гладко, так, как я задумал. Остальное лишь вопрос времени и терпения. Уверяю, у меня хватает и того и другого.
Остаток вечера пролетел быстро и весело. Брендан принес свою скрипку и в сопровождении оркестра сыграл несколько мелодий. Музыкальные и добродушные калифорнийцы высоко оценили его искусство, тем более что традиционные испанские мелодии, в которые гармонично вплетались фольклорные напевы Ирландии, звучали невероятно живо, красочно и своеобразно. Брендан, как всегда, был неоспоримой звездой вечера и нежился в лучах популярности, раскланиваясь и принимая аплодисменты, вызванные такой удачной импровизацией. Веселье продолжалось до тех пор, пока горизонт не порозовел, окрашенный первыми лучами восходящего солнца. Только тогда гости стали расходиться по комнатам, гостиная опустела, в коридорах постепенно затихали голоса и смех. Mapa легла в постель и прислушивалась к пробуждению жизни на заднем дворе, но вскоре незаметно для себя заснула.
Николя Шанталь стоял в глубокой задумчивости у окна и через переплет решетки наблюдал за тем, как кусок неба на востоке менял свой цвет с бледно-розового на пурпурный. На душе у него было пусто и холодно. Как он мог так жестоко ошибиться! Николя готов был поклясться чем угодно, что эта женщина — актриса Mapa О'Флинн. Пришлось объехать все побережье, посетить десятки ранчо и поселений золотоискателей. И когда он уже решил, что поиски увенчались успехом, судьба привела его к женщине, которую зовут Амайя Воган. Каким надо было быть глупцом, предполагая, что фортуна ни с того ни с сего станет ему подыгрывать!
Николя посмеялся над собственной наивностью и вспомнил, как вначале не поверил глазам, увидев в ресторане отеля в Сакраменто-Сити ту самую женщину, за которой охотился без малого два года. Мыслимое ли дело, что два человека могут случайно встретиться на другом конце света спустя столько лет! Как игрок, Николя не должен был принимать пари фортуны, когда ставка настолько высока.
Два года. Неужели такой огромный срок отделяет сегодняшний день от того, когда Николя стоял у постели Джулиана и смотрел, как тот страдает и шепчет в бреду потрескавшимися от жара губами имя женщины, принесшей ему столько зла? Он ничем не мог помочь бедному юноше и мучился от сознания собственной беспомощности. Тогда он поклялся отыскать ее и отомстить за Джулиана. На следующее утро Николя бросился в отель, где она жила, и узнал, что всего лишь несколько часов назад женщина уехала на континент. Тогда Николя нанял частных детективов и принялся за поиски с еще большим рвением, хотя плохо представлял себе, как отомстит, когда поиски закончатся. Вскоре он получил донесение, что женщина обнаружена в Париже и живет в отеле с каким-то человеком по фамилии О'Флинн. Николя тут же решил, что это ее муж, который, вероятно, слишком редко показывается дома и понятия не имеет, чем занимается ветреная женушка в его отсутствие.
Однако прежде чем Шанталь успел выехать в Париж, чтобы настигнуть ее и призвать к ответу, О'Флинны бесследно исчезли, бежав из отеля среди ночи и не заплатив по счету.
Николя продолжал поиски, предполагая, что актерская судьба рано или поздно забросит их в Лондон, Париж или Дублин — поскольку они ирландцы, но неожиданное событие заставило его отложить на время месть. В Калифорнии нашли золото, и Николя, подобно тысячам других авантюристов, отправился туда, чтобы разбогатеть. Он разыскал своего давнего приятеля Карла Свенгаарда и буквально вытащил того из мягкой постели, где он забавлялся с пышнотелыми белошвейками. Лишь кипучая энергия Николя помогла преодолеть природную шведскую медлительность и раздражительность. Немало сил и времени потратил он на то, чтобы доказать Карлу целесообразность перемены в его жизни.
Вдвоем они быстро подготовились к путешествию и оказались в Нью-Йорке уже весной сорок девятого года. Им пришлось выложить колоссальную сумму — семьсот долларов — за билеты на пароход, направлявшийся в Калифорнию через Панамский перешеек. Однако если учесть, что вместо семи месяцев, за которые большинство старателей добирались до Калифорнии на кораблях, огибающих мыс Горн, им предстояло пробыть в пути всего месяц, то игра стоила свеч. Николя хорошо запомнил, как стоял на палубе парохода, поднявшего якорь в Нью-Йорке. Причал и пирс заполняли толпы людей, пришедших проводить родных и близких в плавание навстречу неизвестности, а может быть, и смерти. Его не провожал никто.
Перегруженный пароход медленно продвигался по штормовой Атлантике, не удаляясь далеко от восточного побережья и держа курс на Чарльстон. Мимо проплывали саванна, песчаные пляжи и топкие низины Флориды. Влекомые теплым течением Гольфстрима, они вскоре достигли побережья Кубы и, миновав старую крепость, охранявшую вход в бухту Морро, бросили якорь в Гаване. Затем, оставив позади буйную растительность садов, плантации сахарного тростника и цитрусовых, принадлежащие богатым землевладельцам, живущим в белоснежных особняках, утопающих в зелени окрестных холмов, они углубились в Карибский бассейн. После захода в Кингстон на Ямайке они направились к Чагресу. Оттуда им предстояло пройти по Чагрес-ривер в глубь перешейка и добраться до Панама-Сити, где их ждала пересадка на другой пароход, который должен был доставить их в Калифорнию. Первые пятьдесят миль по реке путешественники проплыли в челноках, выдолбленных из бревен, — туземцы признавали только такой вид водного транспорта. Круиз по этим экзотическим местам мог бы доставить удовольствие, если бы не частые бури, пережидать которые приходилось на берегу в первобытных хижинах, где кишмя кишели москиты. С невероятным трудом они добрались до Крусеса, откуда их путь протяженностью в двадцать пять миль лежал по каменистой тропе, вьющейся через джунгли среди глубоких оврагов и высохших ручьев. Преодолеть этот путь предстояло на мулах. Пять дней они боролись за жизнь в тропических лесах Панамы под проливными дождями, которые размывали почву, когда приходилось передвигаться по колено в красной глине. Тучи мошки и москитов одолевали изможденных людей, чья одежда, пропитанная дождем и соленым потом, быстро истлела и превратилась в лохмотья, лишив их тела последней защиты от безжалостных тварей.
Благополучно перенеся выпавшие на их долю испытания, приятели оказались в Панама-Сити, обнаружив в его окрестностях огромный палаточный городок, где несколько тысяч золотоискателей с нетерпением ждали парохода в Калифорнию. Панама-Сити, некогда служивший оплотом испанских конкистадоров, намеревавшихся при помощи украденного у инков золота завоевать Новый Свет, теперь пришел в полный упадок. Город являл собой жалкое зрелище: заросшие бурьяном площади, разрушенные деревянные постройки, полуразвалившиеся глинобитные стены, которые почти исчезли под переплетенными щупальцами вьющихся и ползучих растений. Крепость, возведенная для защиты от пиратских набегов и когда-то прекрасно оснащенная, теперь лежала в руинах; от католического собора остался лишь остов, выжженный огнем и разграбленный нечестивцами.
В большинстве своем золотоискатели, населявшие город, страдали от дизентерии, малярии и холеры, настоящим рассадником которых были джунгли. Люди маялись от безделья, играли в карты и пили, ожидая парохода из Перу, который переправил бы их в Калифорнию. Мало того, что им пришлось довольно долго существовать в нечеловеческих условиях, вскоре выяснилось, что купленный ранее билет на пароход действителен только до Чагреса и вовсе не гарантирует получение койки на долгожданном перуанском судне. Из-за перегрузки линии пароходная компания взвинтила цены на билеты, и приятелям удалось попасть на пароход лишь потому, что у них оказалась в запасе лишняя тысяча долларов. Те же, кто был неизлечимо болен или стеснен в средствах, остались в Панама-Сити.
Николя прикрыл на миг уставшие глаза, но тут же снова устремил взгляд к горизонту, над которым появлялась голубая полоска неба. Господи, неужели с тех пор уже прошел год! Целый год непосильного труда на приисках, когда приходилось от зари до зари простаивать по пояс в ледяной воде, вымывая из глины золотой песок, или махать кайлом, стирая в кровь ладони так, что по ночам хотелось выть от боли. Много месяцев они питались одними бобами, кукурузными лепешками и ветчиной, готовя себе еду на костре, когда забрались слишком высоко по западному склону одного из самых высоких пиков Сьерра-Невады, девственную природу которого населяли, кроме них, лоси, олени, медведи гризли да зайцы.
Вдвоем с невозмутимым шведом они поднимались на рассвете и отправлялись на речку, где, вооружась плоскодонными железными лотками, входили в воду по пояс и мыли золото до тех пор, пока руки не наливались свинцовой тяжестью, а ноги не начинало сводить судорогой. Выбиваясь из сия, приятели в наиболее удачные дни намывали золота на шестнадцать-двадцать долларов, и это было ничтожно мало по сравнению с тем, что одно яйцо в городе стоило доллар, а пара ботинок — сорок долларов. И все же работать под палящим солнцем, обливаясь потом и проклиная в душе тяжелый лоток, от которого ломило поясницу, было намного лучше, чем пережидать проливные дожди в хижине, не имея возможности высунуть нос на улицу по нескольку недель кряду. Они не могли оставить участок без присмотра, поэтому добровольно обрекали себя на затворничество и мужественно страдали от клаустрофобии и сырости, от которой не спасали даже толстые одеяла, убивая время за картами и выпивкой. В жизни старателей не было ничего устоявшегося, прочного, поскольку они подчиняли ее лишь стремлению немедленно найти богатую жилу и бесконечно кочевали по стране в надежде застолбить участок, где земля усыпана самородками. Достаточно было пройти какому-нибудь слушку, и целый палаточный лагерь исчезал за одну ночь и перемешался в соседнюю долину. Небольшие старательские поселения тянулись вдоль рек или по дну ущелий, летом их засыпало пылью, зимой они утопали в жидкой грязи и вне зависимости от сезона зарастали мусором и отбросами. Как правило, самыми респектабельными в таких поселениях выглядели игорные дома с зеркалами в золоченых рамах и красными бархатными шторами — здесь старатели меняли потом и кровью добытый золотой песок на виски и женщин.
Николя с самого начала выстроил цепочку событий, приведших его в тот день, когда он увидел Мару, в Сакраменто-Сити. Он и предположить не мог тогда, что несчастье вдруг обернется для него удачей. Однако теперь, по прошествии времени, стало очевидно, что Шанталь принял за удачу фантазию, рожденную его воспаленным воображением. Действительно, только круглому идиоту сломанная нога напарника может представиться добрым знаком судьбы! Они установили у себя на участке Длинного Тома пятнадцати — или двадцатифутовый, сужающийся на одном конце деревянный желоб с металлической сеткой, которую старатели называют решетом, с длинным ящиком-ловушкой для золотого песка. Для того чтобы управляться с этим «чудом техники», требовалось по меньшей мере три человека: двое вставали у широкого конца желоба и без остановки кидали в него землю, которая промывалась проточной речной водой, в то время как третий орудовал мотыгой, распределяя землю равномерно и разбивая крупные комья. Таким образом, тяжелый золотой песок проходил через сито и оседал в «ловушке», а грязь вымывалась водой.
После несчастного случая Николя не переставал укорять себя за то, что пошел на поводу у Карла и отказался нанять одного-двух помощников, понадеявшись, что они справятся с этой махиной вдвоем. В тот день швед бросал в желоб землю, а Николя работал мотыгой. Вдруг Длинный Том потерял устойчивость и стал медленно сползать вниз по склону. Карл предпринял отчаянную попытку удержать сооружение, но свалился в реку, и через миг его засыпало обломками. Николя всегда вспоминал об этом казусе с улыбкой. Благодаря неуклюжему и бессмысленному геройству Карла сам он успел отскочить в сторону и, как говорится, вышел сухим из воды, если не считать потока ругательств и проклятий, доносившихся из-под разбитого деревянного сооружения.
На этот раз Николя не послушался Карла, который предлагал самим загипсовать перелом и не обращаться к врачу, уверяя, что на нем все заживает как на собаке. Шанталь пригрозил шведу, что свяжет его и отвезет в Сакраменто-Сити силой. Решительная непреклонность Николя объяснялась тем, что он нагляделся, как старатели умирали в муках от ничтожных ран, пытаясь лечить их самостоятельно.
В тот день, когда врач осмотрел и загипсовал ногу Карла, Николя и увидел в гостинице женщину, принятую им за Мару О'Флинн. Ему пришлось отложить погоню на несколько дней, пока он не убедился в том, что Карлу не грозят осложнения и что его друг благополучно и со всеми удобствами устроен в гостинице под присмотром хорошенькой француженки из кордебалета, которая нашла белокурого шведа, равно как и его кошелек из оленьей кожи, набитый золотым песком под завязку, необычайно привлекательными.
Николя не считал, что тратит время впустую, поскольку перелом приковал Карла к постели по меньшей мере на месяц. Кроме того, неожиданная встреча с Марой О'Флинн представлялась ему настоящей удачей, которой грешно пренебрегать. Теперь же вышло, что он оказался в дураках! Николя расправил плечи, разминая уставшие мышцы, и стал медленно расстегивать рубашку, обнажая массивный, заросший темными курчавыми волосами торс. Нет, это невероятно! Либо эта Амайя Воган и Mapa О'Флинн — сестры-близнецы, либо его водят за нос! Николя отошел от окна и разделся, аккуратно сложив на стуле сюртук, жилет и рубашку. Словно вспомнив о чем-то важном, он засунул руку во внутренний карман сюртука и нащупал небольшой металлический предмет.
Николя вытащил медальон на золотой цепочке и открыл крышку, чтобы еще раз взглянуть на лицо, которое за два года изучил, как свое собственное. Золотисто-медовые глаза красавицы насмешливо следили с портрета за каждым его движением. Подчас Николя казалось, что если хорошенько прислушаться, то можно различить отзвук высокомерного смеха. А эта влекущая улыбка… Разве не справедливо будет признаться, что очаровательная улыбка с каждым днем все больше пленяет его сердце? Николя поежился и презрительно хмыкнул. Угораздило же оказаться во власти женщины, которую он даже никогда не видел и с которой связан лишь косвенно — обещанием, данным сестре у ложа ее умирающего сына. Слава Богу, Джулиан выкарабкался, и вопрос о мести стоит теперь не так остро. Нельзя сказать, чтобы для Джулиана эта история прошла бесследно, душевная рана еще не скоро зарубцуется. Он получил от жизни хороший урок и в следующий раз наверняка поостережется бездумно бросать под ноги женщине свое сердце.
Жестокая усмешка тронула губы Николя, когда он стал придумывать наказание для Мары О'Флинн.
То высокомерие и невероятная гордыня, с какой она относится к жалким смертным, возмущали его до глубины души. Он еще раз взглянул на изображение и погрузился в тягостные раздумья. Сегодня вечером, без сомнения, Шанталь встретил именно ту женщину, с которой писали этот портрет. Но она оказалась совсем не той, которую он искал. Так что Николя поставлен перед необходимостью принять трудное решение: либо он доверится своему внутреннему чутью, которое подсказывает, что все обстоит совсем не так, как это хотят представить калифорнийцы; либо он им поверит и признает эту женщину их родственницей. Откровенно говоря, Николя не видел причины, побуждающей бы их лгать ему.
Если удастся пробыть на ранчо несколько дней, то вреда от этого никому не будет — Карл как раз окончательно поправится, а он сам отдохнет перед возвращением на прииски. Кроме того, ему невероятно интересно поближе познакомиться с этой Амайей Воган, которая обладает таким поразительным сходством с Марой О'Флинн.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100