Читать онлайн Тьма перед рассветом, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тьма перед рассветом - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тьма перед рассветом - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тьма перед рассветом - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Тьма перед рассветом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Хьюстон Кирби осторожно покашлял, прочищая горло, и заколебался, прежде чем постучать. Даже несмотря на то, что бесчисленные колокола Сити уже на рассвете начинали оглушительный перезвон, он все равно терпеть не мог нарушать покой леди Реи Клер. Может быть, несмотря на эту какофонию, она спит, скривился Кирби. Сам он ненавидел колокольный звон, особенно на рассвете, когда утренний сон особенно сладок. К сожалению, ему непременно нужно отправить оставленное капитаном письмо, ведь сам он вот уже несколько часов как уехал из гостиницы.
Аккуратно расправив букли парика и сдув невидимую пылинку с безукоризненного галстука, коротышка дворецкий уже поднял было руку, чтобы постучать, как вдруг дверь широко распахнулась и он оказался лицом к лицу с самой леди.
— Миледи! — выдохнул Кирби. У него перехватило дыхание от испуга, когда она так неожиданно появилась на пороге. То, как она была одета, удивило старого слугу ничуть не меньше, — О Боже, миледи, нельзя допустить, чтобы кто-нибудь увидел вас в таком виде! Что о вас могут подумать?! — заголосил он, воровато оглядываясь через плечо и встав на цыпочки, чтобы стать хоть на пару дюймов выше и закрыть леди Рею от чьих-нибудь нескромных взглядов.
Рея раздраженно фыркнула, — Думаю, люди будут рады посудачить и позлословить вволю, а потом, скорее всего, постараются разузнать адрес моей портнихи. Она с удовольствием провела ладонью по гладкой, мягкой коже юбки.
— Ох, миледи, пожалуйста, — взмолился Кирби, втайне страшно польщенный. Ведь они оба знали, что именно его ловкие пальцы день за днем терпеливо сшивали мягкие кожаные лоскутки. — Не надо так шутить, особенно в коридоре. Веша репутация может пострадать миледи, если кто-нибудь вдруг увидит вас в таком виде. На борту Морского Дракона это было вполне прилично, ну, а теперь … не дай Бог, кто увидит! — он умоляюще взглянул ей прямо в глаза, надеясь убедить строптивицу.
— Неужели это так неприлично? — мягко улыбнулась леди Рея.
— С вашего позволения, миледи, это так и есть, — Кирби оцепенел, заслышав, как кто-то идет по коридору.
Увидев его перекошенное от ужаса лицо, Рея смилостивилась и впустила его в комнату. Девушка весело расхохоталась, заметив, что он в спешке чуть было не прищемил себе пятки.
— Ну, если вам так не по душе мой наряд, может быть, вы будете столь любезны, чтобы самому выбрать для меня платье, естественно, такое, от которого моя репутация не пострадает, — ехидно попросила она, указывая на два платья, небрежно брошенные на кровать.
— Миледи, я бы никогда не осмелился осуждать вас, — запротестовал Кирби, надеясь отговорить её от этой идеи. — Видит Бог, вы мне всегда нравились в это юбке, но ведь то было, когда мы плыли на корабле в Вест Индию! — воскликнул он и его обычная брюзгливая гримаса сменилась восторженной улыбкой.
Рея все поняла. У неё тоже порой тоскливо щемило в груди при воспоминании о ярком небе, таком же ослепительно синем, как и воды океана, о теплом бризе, который так приятно освежал разгоряченную кожу. Может, именно поэтому её и потянуло нарядиться в ту же самую одежду, что была на ней во время плавания. Странно, ведь она была совершенно уверена, что уже никогда в жизни не наденет её.
— А хорошее было время, не правда ли, Кирби? — мягко спросила она.
— И не говорите, миледи. Даже меня, старика, порой тянет в море. С тех пор, как мы вернулись, мне даже кажется, что я отродясь ничего лучше тех деньков и не видел! — вздохнул он тяжело. Встряхнувшись, чтобы отогнать от себя воспоминания, Кирби совсем забыл о своем аккуратном паричке, а тот съехал на бок и завис под немыслимым углом.
— Ну, — он оживленно потер руки, — конечно, выбор — дело не простое, но думаю, вот то бледно-желтое будет вам очень к лицу, миледи. Не правда ли, совсем как солнечный свет в Вест Индии. Ах, это солнце! Не то, что здесь, день-деньской туман да сырость.
— Ну, что ж, пусть будет желтое, раз вы так считаете, — легко согласилась Рея. Внезапно она удивилась при мысли, что совсем позабыла, какой промозглой порой бывает осень в Англии.
— А, вот оно где, — пробормотал Кирби, вытаскивая из специальной подставки запечатанное письмо. — Бьюсь об заклад, это именно то, что мне приказано отослать. Разглядев адрес на конверте, он снова насупился. — Вам что-нибудь угодно, миледи? Если нет, так я, пожалуй, пойду. Нужно встретить капитана, — добавил он, осторожно засовывая письмо в глубокий карман плаща.
— Вы будете ждать его на Морском Драконе? Сегодня прежде, чем уйти, он сказал, что вначале займется кое-какими финансовыми делами, а потом отправится на корабль.
— Да, да, миледи. Мы давно уже собирались осмотреть нашу старушку. Капитан считает, что корпус слишком уж оброс ракушками, надо бы их очистить, а потом как следует просмолить днище. Сейчас-то капитан отправился по делам, но, бьюсь об заклад, и часа не пройдет, как он явится на корабль. Тем более, что дело к обеду, — подчеркнул он.
— Понятно. А что Конни? Ты его видел сегодня?
— Как не видеть, миледи! — весело ухмыльнулся Кирби. — мы вместе позавтракали. Я ещё грешным делом подумал про себя, как это в таком щупленьком теле может поместиться такая прорва еды?! Он так лопал, что меня аж подташнивать стало, как в первые дни на Морском Драконе. А уж чего я только не наслушался о том расфуфыренном лорде, с которым мастер Бреди славно разделался, словно с куском крыжовенного пирога накануне вечером. Об этом все в округе чешут языками. Болтали ещё про какую-то дамочку, да я не все понял. Беда с этими городскими, никак не разобрать, что они лопочут.
— Думаю, вы прекрасно найдете общий язык с Кэнфилд, горничной моей матери. Она тоже терпеть не может городских, — хмыкнула Рея. Она подумала, как ужаснулась бы чопорная Кэнфилд, увидев одежду, которую Кирби когда-то с таким трудом смастерил для неё собственными руками.
— Не кликнуть ли одну из служанок, чтоб пособила вам одеться, миледи? — заботливо осведомился Кирби, как будто вновь вступив должность дворецкого.
— Нет, не нужно, я и сама справлюсь. Если вдруг что-то не получится, дождусь Данте, — сказала Рея. Она подумала, что он сможет помочь ей куда быстрее, чем вечно хихикающие и болтающие девчонки. Да и не известно, решатся ли вообще прийти, особенно после того ужаса, что пережили накануне по вине старого Ямайки.
— Как скажете, миледи. Но ежели вам вдруг что-то понадобится, сразу же пошлите за мной. Я только отправлю письмо, а потом все время буду внизу. Капитан велел, чтобы вся команда ждала его здесь, надо, дескать, обсудить, как поделить меж собой сокровища. Слава Богу, наш капитан — порядочный человек, а не то не оставил бы нас без штанов. Прошу прощения, миледи, — хрипло пробормотал Кирби, сообразив, что он ляпнул. — Так я пойду, пожалуй, — добавил он с самым несчастным видом, будто шел не на встречу с друзьями, а готовился быть повешенным на нок-рее
type="note" l:href="#FbAutId_6">[ 6]
. Да, по нему можно было подумать, что он идет не к двери, а по меньше мере по доске и готовится перешагнуть через борт.
— Большое спасибо, Кирби, — сказала Рея ему вслед.
— И, осмелюсь сказать, миледи, не стоит этому блохастому животному оставаться здесь. Где этот шельмец?! Наверняка дрыхнет на ночных туфлях миледи, или, чего доброго, в меховой муфте вашей милости, — ворчливо пробормотал старый слуга, подозрительно заглядывая под кровать.
Рея весело рассмеялась. — Так вы уже слышали, что он натворил?
— Еще бы, об этом вчера болтали внизу, — с мрачным удовольствием хмыкнул он.
— Ямайка исчез довольно давно, но уж к ужину непременно объявится, — обнадежила старого слугу Рея. Тот, похоже, ничуть не удивился.
— Ну, уж это наверняка, миледи. Негоднику хорошо известно, что на обед он получит рыбку, так что старый Ямайка лучше без лап останется, а к обеду поспеет, — согласился Кирби с усмешкой, которая говорила о том, что он ничуть в этом не сомневается.
Отвесив изысканный поклон, он закрыл за собой дверь.
Рея в задумчивости смотрела какое-то время на дверь, мысли её вертелись вокруг того, что пришло ей в голову рано утром, вскоре после ухода Данте. Она давно уже это подозревала, а сейчас была почти уверена, что понесла. Обхватив себя руками, девушка задумалась, моля Бога, чтобы это оказалось правдой, ведь она безумно хотела ребенка от Данте. Но внезапно её радужные мечты, словно облачком заволокла грусть: Рея впервые задумалась о том, а будет ли Данте рад, узнав об этом? Ведь они до сих пор так мало знают друг о друге. Слишком много им пришлось пережить и слишком мало они были вместе.
Прошло немало времени, прежде чем Рея очнулась от своих мыслей. Но так как она вряд ли могла что-нибудь изменить, девушка встряхнулась и обратилась мыслями к более насущным вещам. Ей пришла в голову мысль о том, удастся ли со временем распустить швы в новых платьях от мадам Ламбер. Схватив лимонно-желтое платье, она приложила его к талии и тяжело вздохнула, с горечью представив, какой толстой и неповоротливой она станет, причем довольно скоро. Вдруг холодок пробежал у неё по спине. А как к этому отнесется Данте? Пройдет совсем немного времени и у него не хватит рук, чтобы обнять её, подумала с горечью Рея и настроение у неё упало.
Кто-то нетерпеливо забарабанил в дверь. Рея вздрогнула от неожиданности и бросилась открывать.
С приветливой улыбкой она широко распахнула дверь. И только Ямайка, проскользнув в комнату, услышал крик своей хозяйки.
А внизу, в переполненном зале гостиницы, нестройный хор голосов горланил песню, что привело хозяина в неописуемый ужасу. Он был совершенно уверен, что при таком наплыве постояльцев недалеко и до беды. А больше всего на свете он боялся, что привлеченные шумом и ревом вот-вот нагрянут драгуны, а тогда уж не миновать стычки между буйными колонистами и «красномундирниками». А когда под сводами его гостиницы нестройные голоса заревели куплеты известной песенки «Янки Дудль»
type="note" l:href="#FbAutId_7">[ 7]
, достойных трактирщик окончательно струсил.
Приехал в город янки,Явился глупым франтомНа старом, жалком пониНо в шляпе он с пером.Давай же, глупый янки,Пройдись ты лихо в танцеИ девушкам прелестнымГоловки покружи.
Мистер Паркхэм удрученно покачал головой. Проклятье, что за навязчивая мелодия! Он поймал себя на том, что и сам невольно мурлыкает её про себя. Хоть бы служанки не догадались, ведь он уже сто раз ругал их, когда слышал, как они напевали её. Хозяин готов был поклясться, что в нестройном хоре голосов расслышал голос и проклятого ирландца. Что за несчастье, такой красивый парень, и язык неплохо подвешен, так надо же такому случиться, что связал судьбу с колониями, да ещё разбогател, как сукин сын. Стыд и позор тратить добрые английские фунты на подобных мерзавцев, которые только и говорят, что о революции.
Еще раз покачав головой, чтобы никто не подумал, что он одобряет подобное безобразие, мистер Паркхэм отправился на кухню, поторопить кухарку с ужином прежде, чем эти забулдыги вылакают весь его эль. Конечно, примирительно подумал мистер Паркхэм, хорошо хотя бы то, у этих мерзавцев денег невпроворот, так что работяге вроде него не стоит особо воротить нос от подобной компании. Не все ли равно, кто заплатит?!
Ведь последние пару дней, с тех пор, как в его гостинице поселились вечно умиравшие от жажды моряки с Морского Дракона, на доходы грех было пожаловаться. Собравшись в пивной, где над их шумной компанией витал дух предвкушения и надежды, возбужденные моряки праздновали самое счастливое плавание в своей жизни.
— Чтобы ветер всегда был попутным!
— Чтоб не штормило!
— Чтобы в паруса дул свежий ветер!
— Эгей, за здоровье всех хорошеньких кошечек, что утирали слезы, провожая своего милого! И за всех желторотиков, что обещали скоро вернуться — жди, милая!
— И за здоровье такого просоленного морского волка, как я! Пусть у таких, как я, всегда будет семь футов под килем! — взревел Симус Фитцсиммонс, чокаясь с дружками. Он опрокинул кружку и откинулся назад так, что стул отчаянно заскрипел.
— За здоровье славного Берти МакКея и его паскудной команды с Анни Джейн, пусть эти дохлые селедки провалятся в … — конец тоста утонул в громовом хохоте, в котором прозвучали отдельные неразборчивые пожелания команде капера-соперника.
Хьюстон Кирби присел за стол немного в стороне от шумной компании, чтобы, не дай Бог, не пропустить, когда появится капитан. Он поправил парик, сползший на один бок, пока старик пробирался через горланящую толпу.
Да, все они были здесь и он хмуро покачал головой, подумав, а удастся ли им протрезветь при виде неожиданно свалившегося богатства. Будут ли они счастливы, тревожно подумал коротышка-дворецкий, по-прежнему беспокоясь за судьбу близких ему людей.
Некоторые справятся, с облегчением вздохнул он, обводя взглядом комнату и различая хорошо знакомые лица. Возле камина устроился довольный жизнью Лонгэйкр, как всегда окруженный толпой затаивших дыхание слушателей. С этим все будет в порядке, хмыкнул Кирби, старый морской волк прошел огонь и воду, что теперь может удивить его? Скорее всего, получив деньги, он вернется в Вест-Индию, к себе на Сент-Томас, да откроет таверну для моряков, будет пить с ними, да рассказывать желторотым новичкам захватывающие пиратские истории. Что может быть лучше для старого буканьера
type="note" l:href="#FbAutId_8">[ 8]
, чем такая судьба? Коббс же, старый боцман с Морского Дракона, не переставая, мечтал, как когда-нибудь вернется к себе в Норфолк, откуда уехал мальчишкой. Всю жизнь он надеялся, что вернется состоятельным человеком, и теперь его надежды сбылись. Он не скрывал ребяческой радости и кое-кто из команды добродушно поддразнивал его, называя сквайром Набобом.
Кирби перевел взгляд на Алека МакДональда, бродягу-шотландца, окутанного плотной завесой табачного дыма. Тот, как всегда, не расставался со своей любимой трубкой. Этот давно подумывает стать хозяином небольшой верфи где-нибудь на берегу Чесапикского залива. Его будущее — в колониях. А притом, что война не за горами, можно не сомневаться, что скоро он станет ещё богаче. Какая пропасть между ним и его нищими сородичами, по-прежнему перебивающимися с хлеба на воду в холмах Шотландии.
А вот Барнаби Кларк превратился в настоящего франта! Этот ещё побудет в Лондоне, подумал Кирби, вдоволь наиграется в светского щеголя, а потом вернется к себе на Ямайку и закончит свои дни преуспевающим плантатором. Угрюмый молчун Тривлони, корабельный плотник, который всегда говорил мало, а улыбался и того меньше, наверняка вложит деньги в какую-нибудь шахту у себя на родине, в Корнуолле. И если ему удастся так же крепко держать на замке свою мошну, как прежде рот, быть ему хозяином половины земель на Западе ещё до конца столетия.
И, конечно, неугомонный Симус Фитцсиммонс! Сквозь плотную пелену дыма Кирби с трудом рассмотрел побагровевшее лицо неисправимого ирландца, хотя его остроумные шутки и не умолкавший ни на минуту хохот собутыльников были слышны далеко. Кирби давно подозревал, что этот сорвиголова спит и грезит о войне между колониями и Соединенным королевством. А уж тогда купит шхуну и продолжит славные традиции Морского Дракона. Да, да, Симус Фитцсиммонс мог бы заняться торговлей и процветать, но дайте ему славный корабль, да ещё с командой бравых матросов, и увидите, что за капитан из него выйдет! А может быть как раз наоборот, он остепенится, да станет богатым и благонамеренным гражданином.
С другой стороны, продолжал рассуждать про себя Кирби, тот же Алистер Марлоу — джентльмен от рождения. Теперь у него наконец есть деньги, чтобы вести соответствующий образ жизни. А чем он займется, что будет делать теперь, когда у него есть деньги, он и сам толком не знал. Сначала навестит брата с семьей, а потом и подумает, как жить дальше.
Хьюстон Кирби прищурился, вглядываясь в чью-то темноволосую голову, которая мелькала в гуще толпы, окружавшей Лонгэйкра. Старый дворецкий все ещё продолжал с беспокойством думать о судьбе, которая ожидает в будущем его любимчика — юнгу, когда, вздрогнув, заметил в дверях высокую фигуру своего капитана.
Да, вот теперь на него стоило посмотреть, с гордостью подумал дворецкий. Кирби окинул восхищенным взглядом великолепную фигуру хозяина, не упустив из виду изящный покрой камзола и то, как элегантно выглядели его ноги в новых светло-серых лосинах. Заботливый взгляд отметил и мягкий блеск высоких охотничьих сапог и аккуратно повязанный галстук, а ведь Кирби прекрасно знал, что его хозяин провел не один час в доках, а уж там было не так-то просто сохранить в порядке безукоризненный туалет.
Но вдруг его взгляд упал на человека, который появился в дверях гостиницы вслед за Данте Лейтоном, и Кирби оцепенел от неожиданности. Это был не кто иной как сам сэр Морган Ллойд, офицер королевского флота, капитан Портикуллиса.
Коротышка дворецкий, вскочив, бросился навстречу хозяину, но пока он проталкивался вперед через плотную толпу, кто-то громко произнес следующий тост. Послышались смешки и одобрительное хихиканье — наверняка это был первый и последний раз, когда команда капера пила за здоровье офицера флота Его Величества.
— Не думал я, что доживу до этого дня, — пробурчал с добродушной ухмылкой сэр Морган и принял из рук кого-то из команды Морского Дракона полную до краев кружку с пенистым элем. Невольно вспомнились ему прошлые времена, когда в Чарлзтауне он, бывало, не осмеливался протиснуться сквозь толпу контрабандистов, хорошо сознавая, насколько опасно поворачиваться к ним спиной.
— Ваше здоровье, капитан! — Данте Лейтон с удовольствием присоединился к тосту и поднял тяжелую кружку, приветствуя прежнего врага.
— И ваше, капитан, — вежливо отозвался сэр Морган, но их взгляды скрестились поверх пенившихся кружек, и каждый беспощадно оценивал соперника.
— Я пробуду в Лондоне всего несколько дней. Похоже, этим доносам в Адмиралтейство конца и края не будет. Потом придется все-таки съездить по делам в Портсмут. Ну, а когда с делами будет покончено, возьму отпуск и вернусь домой, в Уэльс, — сэр Морган старался говорить как всегда, сухо, но голос его предательски дрогнул от волнения, которое ему не удалось скрыть. Кто бы мог подумать, что такой сухарь скучает по дому, удивился про себя Данте.
— У вас там осталась семья? — с любопытством спросил он. Хотя он не один год играл с сэром Морганом в опасные игры, вдруг оказалось, что он почти ничего не знает о своем бывшем враге.
Сэр Морган улыбнулся. Улыбка была полна затаенной грусти. — У меня нет ни жены, ни детей, никого, кроме младшего брата, по которому я страшно скучаю. Слишком долго мы не виделись. Кажется, прошла вечность с тех пор, когда мы с ним отчаянно дрались в нашем саду к вящему огорчению нашей матушки. Мы оба росли отчаянными непоседами, постоянно попадали в разные неприятности, и ей пришлось хлебнуть горя, прежде чем мы выросли.
— Ваш брат — тоже офицер флота? — осведомился Данте.
— Да, он пошел по моим стопам, хотя матушка и была разочарована. Ей всегда хотелось, чтобы хотя бы один из нас остался дома возле нее, когда она состарится, и я не могу винить её за это.
— Вы смутили мой душевный покой, сэр Морган. Подумать только, что вы оба могли бы встретиться у меня на пути, — с обезоруживающей усмешкой пошутил Данте, а про себя подумал, что случись это на самом деле, ему было бы не до смеха.
Сэр Морган весело расхохотался в ответ, — Не волнуйтесь, капитан. Мой брат командует кораблем береговой охраны и сторожит вход в Бристольский залив. По крайней мере, это было каким-то утешение для матушки. Ведь ей изредка удавалось даже видеть его. В прошлом году ему удалось вырваться на её похороны. Я, как вам хорошо известно, был в это время совсем в другом месте.
— Какое счастье для меня, что я решил навсегда покончить с таким неблагодарным занятием, как контрабанда, — довольно улыбнулся Данте, — Уверен, что ваш брат — настоящая угроза для несчастных контрабандистов. Особенно, если он хоть немного унаследовал кое-какие ваши черты.
Сэр Морган прищурился и пристально поглядел на Данте. Ему в голову пришла неожиданная мысль. — Вы мне как-то говорили, но я забыл — вы ведь и сами родом откуда-то с западного побережья, не так ли, капитан?
— Да, я из Девоншира, — улыбнулся Данте. — Правда, это больше к северу. — продолжал он, не дожидаясь дальнейших расспросов.
— Ах, да, конечно, — пробормотал сэр Морган, но у Данте вдруг возникло смутное предчувствие, что тот прекрасно знал это. — Если я не ошибаюсь, именно это дикое побережье и охраняет от бандитов мой брат. Кстати, может быть, вам даже знакома деревушка под названием Вестли Эббот? — спросил капитан Портикуллиса, словно невзначай окинув комнату безразличным взглядом. Он с радостью подметил слегка удивленное выражение лица Лейтона, которому не сразу удалось его скрыть.
— Да, конечно, я прекрасно знаю эту деревушку. Она совсем неподалеку от моего замка Мердрако, в нескольких милях к юго-западу.
— Ах, вот как!
— Да, вот так. А могу я поинтересоваться, что вам за дело до крошечного рыбацкого поселка? — внезапно насторожился Данте, хотя по выражению его глаз никто бы не догадался, насколько его встревожил этот разговор.
— Просто название деревни упоминалось в письме, которое я получил от брата месяцев шесть назад. Кроме нее, он упомянул ещё вторую деревню, Мерлей. Похоже, местные жители, которые далеко не всегда дружелюбно относятся к офицерам Его Величества, занимаются не только ловлей рыбы, — сухо ответил сэр Морган. — Вы, само собой, об этом и не подозревали, не правда ли?
Данте расплылся в широкой улыбке. Кому-кому, а уж Кирби, которому в конце концов удалось протолкаться сквозь толпу подвыпивших моряков вплотную к своему хозяину, было прекрасно известно, что такая улыбка обычно не предвещала ничего хорошего.
— Это довольно необычная деревня на самом берегу моря. Название образовалось из двух слогов: в честь нашего замка Мердрако и родового имени семьи — Лейтон. Правда, с тех пор прошло немало лет.
На минуту воцарилось молчание. Нарушил его, опять-таки, сэр Морган, — Как странно, однако, что ваш родовой замок расположен как раз на полпути между двумя деревушками, где местные жители тесно связаны с шайкой контрабандистов, уже много лет орудующих на побережье. Будь у меня хоть какие-то сомнения в отношении ваших намерений в будущем, милорд, я бы непременно послал брату весточку, чтобы он был в курсе вашей прошлой деятельности, когда вы были не в ладах с законом. Такого опасного противника, как вы, милорд, нельзя недооценивать, — заявил сэр Морган. Он высоко поднял полную до краев кружку, приветствуя капитана Морского Дракона, ведь его ловкость и удачливость контрабандиста были всем хорошо известны.
Хохот, вырвавшийся у Данте Лейтон, привлек внимание нескольких моряков. Они весело ухмылялись и подталкивали друг друга, удивляясь, что затеял их капитан, когда на виду у всех весело шутил и смеялся со своим врагом.
— Да, я и в самом деле вздохну с облегчением, когда узнаю, что вы благополучно отплыли обратно в колонии, сэр Морган, — ухмыльнулся Данте. — Ведь я уже пользуюсь довольно скверной репутацией в глазах добрых жителей Вестли Эббот и Мерлей, к чему же вытаскивать на свет Божий мое, скажем так, довольно неприглядное прошлое?! — весело запротестовал он, бросив на Кирби быстрый многозначительный взгляд.
— Как наши славные рыбаки прозвали меня, ты случайно не помнишь, Кирби? — обратился он к дворецкому, который, казалось, глубоко задумался, хотя, на самом деле, не пропустил ни единого слова.
— Ну, ну, не стесняйся, — осклабился Данте, — незачем стараться пощадить мои чувства. Мы ведь с тобой оба помним это прозвище. Я стал известен в этих краях как «отродье дракона». И, кстати, сэр Морган, — предупредил Данте, — совершенно заслуженно.
— Капитан, сэр, — к Хьюстону Кирби, похоже, вернулся дар речи. — Что вы такое говорите?! Уж кому-кому, а нам с вами хорошо известно, что вы неповинны и в половине того, что возвели на вас эти деревенские олухи! — запротестовал он, не желая, чтобы капитан порочил славное имя Лейтонов в глазах сэра Моргана. — Голову даю на отсечение, что эти мерзкие слухи распускает кое-кто из местных. Дайте только добраться до этих мерзавцев!
— Ах ты мой верный друг! — растроганно пробормотал Данте, в глубине души совершенно уверенный, что действительно не заслужил подобное прозвище. — Как видите, капитан, — продолжал он, повернувшись к сэру Моргану, — если я когда-нибудь вздумаю вернуться в Мердрако, там меня вместо любящих друзей встретят одни враги.
— Время покажет, — тихо проговорил сэр Морган. Нет смысла удивляться ничему, что исходит от этого таинственного и непонятного Данте Лейтона. Этот человек по-прежнему оставался для него загадкой.
— Вижу, мне все ещё не удалось до конца рассеять ваши подозрения. По вашему, контрабандистом становятся на всю жизнь? — с тихим смешком лукаво поинтересовался Данте. — Боюсь, что местные жители в окрестностях моего замка думают обо мне примерно так же. Впрочем, вместо слова «контрабандист» они говорят «убийца», — циничная усмешка искривила твердые губы Данте, когда он заметил ошеломленное и потрясенное выражение лица сэра Моргана. Взгляни он в этот момент на верного Кирби, непременно увидел бы, как коротышка-дворецкий потемнел от негодования. Даже лоб его избороздили глубокие морщины. — Если честно, мне даже странно, что вы с первого же взгляда не угадали мое темное прошлое. Да и сплетен обо мне, слава Богу, уже достаточно.
— Дурацкие подозрения, ничего больше! — яростно воскликнул Кирби. Впрочем, было непонятно, против кого направлен этот гнев: то ли против мерзавцев, дерзающих порочить репутацию его хозяина, то ли против самого капитана, по наивности или беспечности повторяющего глупые выдумки.
— Не проявлю ли я чрезмерную нескромность, если позволю себе осведомиться, — нерешительно начал сэр Морган, переводя взгляд с расстроенного лица старого слуги на безмятежно улыбающегося Лейтона, — а в чьем убийстве вас обвиняют?
— Ходят слухи, что я прикончил молодую женщину, — резкий голос Данте разорвал неловкую тишину, которая воцарилась после грубоватого вопроса сэра Моргана. — Говорят, что я увлек её погулять на болота, там изнасиловал, а потом задушил.
Может быть, впервые за всю свою жизнь сэр Морган вздрогнул и отвел глаза, встретив прямой и открытый взгляд другого человека. Из груди его вырвался вздох облегчения, когда эти отливающие холодным блеском серо-стальные глаза оторвались от его лица. Алистер МакДональд отвлек чем-то внимание капитана и Данте Лейтон повернулся к нему.
А сэр Морган Ллойд в свою очередь не мог оторвать глаз от классически четкого аристократического профиля Данте. Про себя он с невольным трепетом решил, что этого человека с полным основанием можно было прозвать «отродьем дьявола». Да, капитан Морского Дракона явно был опасным человеком. А в качестве маркиза Джейкоби он добавил ореол богатства и знатности к своей таинственной репутации. И сэр Морган поневоле задумался, сколько ещё незнакомых и загадочных личин таит в себе человек, которого он давно знал под именем Данте Лейтона.
— Прошу прощения, кэп, — раздался тревожный голос Алека МакДональда, его руки беспомощно теребили лихо закрученные кончики усов. — Мы — ну, то есть, ребята из команды и я сам — в общем, мы подумали…теперь, когда наши дорожки расходятся … Надеюсь, вы не станете возражать, если мы попрощаемся с её милостью. Ребята тут подумали, что, возможно, и не увидят никогда леди Рею. А нам бы так хотелось, чтоб её милость узнала, что простые моряки, вроде нас, гордятся тем, что её милость была на борту Морского Дракона во время последнего похода. — шотландец закончил свою речь, раскрасневшись от натуги и от гордости, что смог так складно все объяснить.
— Угу, это её милость принесла нам удачу, мы все так и считаем! — выкрикнул чей-то голос. Данте из-за широченных плеч шотландца так и не разглядел, кто это был.
— За здоровье её милости леди Реи! Чтоб ей навеки остаться писаной красавицей! — раздался из толпы чей-то истошный вопль. Кирби мог бы поклясться, что различил слабый акцент верзилы-ирландца и его манеру проглатывать слова.
— Пусть всегда будет счастлива!
— И пусть её хорошенькие глазки всегда улыбаются и … — раздался вопль ещё одного поклонника, но был мгновенно заглушен целой бурей одобрительных криков, свиста и звоном кружек. А за этим последовали и другие тосты с пожеланиями вечной молодости, красоты и грации вышеупомянутой леди.
Хьюстон Кирби выпятил грудь и обвел вопящую толпу подвыпивших моряков таким грозным взглядом, что у них не осталось ни малейшего сомнения, насколько он удивлен и даже огорчен таким недостойным поведением. Одним своим видом он ясно дал им понять, насколько неуместным считает даже упоминание имени леди в обычной пивной обычными матросами или, что ещё ужаснее, какими-то оборванцами, которые могли забрести на огонек, услышав шум и пьяные возгласы.
Но капитан, похоже, ничуть не чувствовал себя оскорбленным. Он с признательностью поклонился в ответ на искренние, хоть и неуклюжие признания грубоватых матросов и приветственные вопли прогремели теперь уже в его честь. Он бросил быстрый взгляд наверх, недоумевая, неужели до ушей Реи не донесся весь этот адский гомон. Почему-то он был совершенно уверен, что его любимая нисколько не оскорбится, а скорее почувствует себя польщенной искренней привязанностью команды.
— Возможно, капитан, вы тоже как раз собрались засвидетельствовать свое почтение леди? Тогда команда могла бы воспользоваться счастливой возможностью … — предложил он, заметив в ту же минуту, как служанки появились в комнате с тяжело нагруженными подносами. Девушки сновали между столами под внимательным взглядом мистера Паркхэма. Восхитительно пахнувшие блюда как по волшебству успокоили бесновавшуюся толпу, которая ещё пять минут назад, казалось, готова была по бревнышку разнести злосчастную гостиницу.
— Мистер МакДональд! — Данте повернулся к бывшему парусному мастеру с Морского Дракона. — Я непременно передам леди вашу просьбу. Уверен, что она почтет за честь принять вас и ваших товарищей.
— Спасибо, кэп! — расцвел МакДональд. Коротко кивнув, он повернулся, чтобы отойти и Данте заметил, как встопорщились кончики его знаменитых усов, когда он, довольно ухмыляясь во весь рот, подал команде знак, что все улажено. Успокоившись, все принялись за ужин.
Данте обернулся к сэру Моргану, который спокойно потягивал эль из кружки, ничуть не обидевшись, что о нем забыли. — Капитан? — окликнул он офицера флота Его Величества и отставил кружку, которую только что осушил до дна. — Не пора ли нам? Теперь, когда вы во всех подробностях осведомлены о моем преступном прошлом, вы, наверное, и не надеетесь увидеть леди Рею живой? — произнес Данте, его серые глаза были холодны и равнодушны. Он как будто не замечал смущенного лица Ллойда и того, что тот с трудом выдерживает его взгляд. — Уверен, она будет рада увидеть вас. Ведь именно вы спасли меня от виселицы в Ньюкасле.
— Вы уверены, что мы не обеспокоим леди? Мне бы не хотелось показаться назойливым, — с холодной вежливостью произнес сэр Морган. Даже самому себе он никогда бы не признался, как огорчил бы его отказ леди Реи.
— Кирби?
— Леди Рея как раз заканчивала свой туалет, когда я постучал к ней, это было минут пятнадцать назад, — деликатно объяснил старый слуга, всем сердцем надеясь, что её милость на самом деле закончила одеваться. Ни за что на свете он не позволил бы сэру Моргану застать её en de shabille. К тому же хитрый старик давно уже заметил, каким взглядом тот пожирает молодую девушку.
Кирби ещё немного помедлил, глядя, как двое мужчин поднимаются по лестнице. Затем, пожав плечами, вернулся в свой уютный уголок возле камина, но болтовня друзей, похоже, больше не занимала его.
Между тем мужчины бок о бок поднимались по лестнице, странное напряженное молчание повисло между ними. Неловкость ещё увеличилась, когда им в коридоре попалась одна из служанок, так и не пришедшая в себя от пережитого накануне вечером потрясения. Угадав в полумраке высокую стройную фигуру легендарного капитана Морского Дракона, девушка, как испуганный кролик, с визгом прошмыгнула мимо, будто боялась, что он накинется на нее, как дикий зверь.
— Странное впечатление вы оказываете на женщин, — пробормотал сэр Морган, в ту же секунду пожалев о своей несдержанности.
Но, как ни странно, Данте Лейтон, похоже, вовсе не обиделся на эти неловкие слова. — Странно, конечно, но большинство из тех нелепых сплетен, что распускают обо мне, обычно рождаются после самых невинных случаев. Вот, возьмите хотя бы вчерашний. Эта крошка зашла вечером ко мне в комнату. Она и её весьма впечатлительная приятельница убирали со стола, когда вдруг заметили, что одежда на кровати чуть пошевелилась. Имея дело с таким человеком, как я, они, естественно, вообразили Бог знает что. Ну, и переполошили криками всю гостиницу. Обе девицы вылетели из комнаты пулей, и очень жаль, а то бы увидели, что виновником переполоха оказался самый обыкновенный кот. А бедняжки, небось, решили, что это какое-то колдовство, — с неожиданно мягкой улыбкой добавил Данте. — Если бы люди могли быть хоть немного справедливее, — тихо произнес он и в голосе его прозвучало откровенное предупреждение.
— Я постараюсь запомнить ваши слова, капитан, — отозвался сэр Морган и встретившись с ним взглядом, почувствовал, что тот немного смягчился.
Задумавшись, они не сразу обратили внимание, что дверь в комнату леди Реи распахнута настежь.
Зрелище, представшее перед их взглядом, ошеломило обоих. Первое, что они увидели, была леди Рея в какой-то непонятной одежде из клочков тонкой кожи. Но их поразило не это. Самое странное, что какой-то незнакомый мужчина сжимал девушку в своих объятиях. Он стоял спиной к дверям, крепко прижимая Рею к груди, и ласкал рукой шелковистые пряди её роскошных, разметавшихся по плечам волос. Вдруг, к изумлению и ярости застывших на пороге мужчин, незнакомец коснулся её щеки нежным поцелуем. Но что было самым удивительным — леди, похоже, ничуть не протестовала. Больше того, она ещё теснее прижалась к незнакомцу, обвив руками его шею.
Обнимавшаяся парочка, похоже, и не заметила, что они уже не одни. Только лежавший на кровати Ямайка услышал шорох шагов и, издав душераздирающее мяуканье, исчез под кроватью.
Может быть, слабое всхлипывание Реи заставило очнуться окаменевшего было Данте, а, может быть, это была обычная ревность при виде той нежности, с которой незнакомый мужчина прижался щекой к её золотоволосой головке. Что бы там ни было, но прежде, чем сэр Морган опомнился, Данте в три прыжка пересек комнату и оказался возле мужчины.
С силой схватив того за плечо, Данте отшвырнул его в сторону, и его рука уже схватилась за эфес шпаги, но в это мгновение перед ним очутилась Рея.
— Нет, Данте! Прошу тебя! Ты не понял! Это же мой отец!
Она застыла перед разъяренным Лейтоном, губы её жалобно дрожали, лицо побелело от ужаса. Взяв себя в руки, она как можно мягче повторила, — Это мой отец.
Словно молния внезапно сверкнула в светло-серых глазах Данте, но был ли это страх или неуверенность, трудно было понять по его застывшему лицу, когда он встретил испытующий взгляд пожилого мужчины. Впрочем, даже если бы Рея не назвала его, Лейтон не мог бы не узнать герцога Камаре.
Даже раз увидев это лицо, уже невозможно было забыть его. Виной всему был шрам. Он пересекал щеку, тонкой линией протянувшись от левого глаза до самого угла рта, и придавал орлиному профилю мужчины мрачное сходство с хищной птицей. А ведь годы почти не коснулись его, вдруг подумал Данте, вспоминая, как много лет назад он привык видеть это лицо напротив за карточным столом. Он по-прежнему был высок, широкие плечи ничуть не сутулились. В герцоге не было и намека на полноту, а облегающий камзол только подчеркивал юношескую стройность фигуры. Пролетевшие годы избороздили глубокими морщинами суровое лицо, а выражение темно-карих глаз стало ещё более пресыщенным и циничным. Взгляд его немного теплел, лишь останавливаясь на нежном личике дочери.
Да, Данте хорошо запомнил этот взгляд, и то презрение, что сквозило в нем при виде беспутного юнца. Герцог даже не пытался скрыть его, когда обыграл в пух и прах распутного маркиза Джейкоби. Годы шли, но Данте не забыл их последнюю встречу, когда чувствовал себя посмешищем и плохо воспитанным мальчишкой. И вот теперь, сделав шаг в сторону и отпустив плечо Люсьена Доминика, он внезапно понял, что с годами ничего не изменилось. Он по-прежнему чувствовал презрение герцога. Только теперь в его глазах горела лютая злоба, которую тот даже не считал нужным скрыть.
Да, забыть герцога Камаре нелегко.
У сэра Моргана, молча наблюдавшего за этой сценой, возникло какое-то неприятное чувство. При неожиданном заявлении леди Реи он замер в дверях, подумав, что его вмешательство вряд ли будет уместно в такую минуту. Но рука капитана невольно опустилась на эфес шпаги, как только проницательный взгляд герцога остановился на его лице. Ему стало неуютно, будто одним быстрым взглядом тот смог оценить его и решить, друг он или враг. И он невольно поежился, не понимая, как такой высокомерный и жестокий человек, как герцог, мог быть отцом леди Реи. Видимо, девушка похожа на мать, подумал он, чувствуя себя все более неуютно перед этим надменным, холодным человеком. Слишком часто в своей жизни он сталкивался с неприятностями, которые способен принести штатский, особенно занимающий достаточно высокий пост. Ведь порой офицерам Его Величества от них житья не было, особенно если они пробирались в Парламент, или водили дружбу с кем-нибудь из министров, хуже всего — если у них были связи в Адмиралтействе. И уж если герцогу Камаре что-то не понравится, то одного вовремя сказанного слова нужному человеку будет достаточно, чтобы вся карьера сэра Моргана пошла прахом.
— Отец, это капитан сэр Морган Ллойд, командир Портикуллиса. Под охраной его корабля мы вернулись в Англию. Я очень обязана капитану, ведь это именно он пришел мне на помощь в Антигуа.
Услышав эти слова, сэр Морган с облегчением перевел дух.
— Капитан, — сказал герцог, едва заметно склонив надменную голову, — если то, что рассказала мне дочь, было на самом деле, а у меня нет причин сомневаться в её словах, значит я — ваш вечный должник и благодарность моя поистине не знает границ. Знакомство с вами — большая честь для меня, — в голосе герцога прозвучали неожиданно теплые нотки. Увидев на его лице какое-то подобие улыбки, сэр Морган почувствовал, что его наградили по-королевски.
— Это честь для меня, ваша светлость. Леди Рея Клер чересчур добра, ведь я только исполнил свой долг. И до сих пор благодарен судьбе, что смог быть полезен её милости, — отозвался сэр Морган. Любого другого человека на его месте можно было бы обвинить в ложной скромности, но только не сэра Моргана. Его прямота и преданность долгу офицера была хорошо известна и он бестрепетно встретился взглядом с герцогом.
— Истинным же героем и спасителем нужно назвать капитана Лейтона, ведь именно он спас леди Рею в трущобах Чарльзтауна. Он вырвал её из лап похитивших её гнусных бандитов, Бог знает, чтобы случилось, не подоспей капитан вовремя.
Сэр Морган полагал, что все сказанное — чистая правда или, по крайней мере то, что он искренне считал таковой. Поэтому он просто опешил от удивления , заметив, какой благодарностью сверкнули глаза леди Реи при этих словах.
Похоже, однако, что герцогу Камаре поступок капитана Морского Дракона виделся в совершенно ином свете.
— С тех пор прошло уже больше полугода. Или я сильно ошибаюсь, или ваше плавание было кругосветным. К тому же мне кажется, что путь в Англию из Чарльзтауна лежит вовсе не через Вест-Индию, — как было прекрасно известно Рее, этот подчеркнуто вежливый тон отца всегда говорил о том, что он чем-то сильно раздосадован.
— Отец, я тебе все объясню Пожалуйста, мне так много нужно тебе рассказать …
— Рея, дорогая, позволь этому джентльмену самому объяснить, почему он так долго задерживал тебя на своем корабле.
Все это врем Данте Лейтон не проронил ни слова. Он тяжело задумался, а беспощадная память снова унесла его на много лет назад. Люсьен Доминик словно олицетворял собой все, что он оставил в своем горестном прошлом. На одно короткое мгновение, когда жгучие воспоминания чуть было не взяли над ним верх. Он вновь почувствовал, как им овладевает хорошо знакомые ему чувства: жгучий стыд и страх, что его предали. Но Данте уже больше не был тем перепуганным насмерть мальчишкой-аристократом, в отчаянии покинувшем Англию. Не было в мире человека, которого бы он боялся. А все, что он считал своим, молча поклялся Лейтон, он не отдаст никому.
Наверное, неясная угроза, таившаяся в неподвижности и молчании Лейтона, насторожила герцога. Глаза его подозрительно сузились и он с внезапным интересом окинул взглядом фигуру молодого человека, впервые обратив внимание на чеканный аристократический профиль и бронзовое от загара лицо. Что-то неуловимо знакомое было в надменности его позы, в том, как он стоял, горделиво выпрямившись, будто бросая вызов каждому, кому придет в голову безумная мысль оскорбить его. Что неосознанно тревожило Доминика. Внезапно герцогу показалось, что он уже был когда-то знаком с этим человеком.
— Лейтон? — задумчиво пробормотал он, чуть наморщив лоб. — Мне кажется, я где-то слышал это имя. Вы ведь англичанин, я не ошибся?
— Да, ваша светлость. Впрочем, поскольку я уже довольно давно ношу звание капитана, то почти отвык называть свой титул — маркиз Джейкоби, коротко сказал Данте.
Теперь пришла очередь старого герцога пытаться скрыть невольное изумление. Он наконец узнал Лейтона. Но то, что человек со зловещей репутацией пирата и контрабандиста, капитан печально известного Морского Дракона, вдруг оказался аристократом, ровней ему по знатности рода, оказалось для него полной неожиданностью.
Настало время герцогу застыть от удивления. Несколько минут он молчал, явно переваривая неожиданную новость. Данте Лейтон вдруг оказался знатным и титулованным человеком, и это заставило герцога позабыть о привычном высокомерии. Но было кое-что такое, что не могло измениться. И на тот вопрос, что не давал ему покоя, Люсьен Доминик готов был потребовать ответ у самого короля.
— К сожалению, я так и не услышал, почему вы так долго удерживали мою дочь на борту вашего корабля. Мне также непонятно, почему вы немедленно не уведомили меня о своем прибытии в Лондон. Вы здесь уже несколько дней, но если бы я заранее не отправил своего человека следить за прибывающими судами, то так бы и оставался в счастливом неведении относительно возвращения моей дочери. Вы считаете, это нормально? — осведомился герцог, он едва сдерживал душивший его гнев.
— Вы, похоже, забыли, что моя дочь была злодейски похищена из моего дома, и вся наша семья места не находила от горя, не зная, жива ли она. А теперь я вдруг узнаю, что она уже несколько дней, как вернулась, и даже не дала себе труд успокоить близких, а мы по-прежнему гадаем, увидим ли мы её когда-то. — Герцог бросил гневный взгляд на пылающее от стыда лицо дочери, он ждал объяснений. Заметив её виноватый взгляд, он недоверчиво покачал головой, догадываясь, что и она приложила к этому руку. Странно. Девочка никогда не была черствой. — Рея?
— Ах, отец, постарайся понять, — упавшим голосом произнесла Рея. Подняв к отцу затуманенные слезами глаза, она будто бы молила простить ей такую жестокость. — И дня не проходило, чтобы я не вспоминала тебя или маму, и всех, кого я люблю. Если бы ты только знал, как безумно я скучала без вас, как мне вас недоставало! Я хотела сразу сообщить вам, что благополучно вернулась в Лондон, но потом мы с Данте решили, что будет лучше, если сначала с него снимут подозрения в похищении меня ещё в Чарльзтауне. Он был уверен, что пока он полностью не очистит свое имя от всех этих нелепых подозрений, ему вряд ли дадут уехать из Лондона. А ведь именно я была тем человеком, чьи показания могли доказать его полную невиновность.
— А сейчас, отец, нам удалось доказать, что Данте совершенно неповинен ни в моем похищении из Камаре, ни в том, что силой удерживал меня на борту Морского Дракона. Ты помнишь, что сказал сэр Морган — я бы неминуемо погибла в Чарльзтауне, если бы капитан Лейтон не взял меня на борт своего корабля. А Хьюстон Кирби, его слуга, возился со мной, как нянька, пока не выходил, да и вся команда была так добра ко мне! Как же я могла бросить этих людей именно тогда, когда они нуждались в моей поддержке? — взмолилась Рея. — Мне ничего не оставалось, как задержаться и дать показания в их защиту. А теперь и Данте, и его команда полностью оправданы. Вся команда будет распущена, и как только капитан распределит найденные богатства между своими матросами, мы немедленно вернемся к себе в Камаре. — её взгляд умоляюще перебегал от одного к другому, ведь эти двое были для неё дороже жизни. Но как только её глаза встретились с глазами Данте, в них что-то неуловимо изменилось.
От герцога не ускользнула нежность в глазах молодых людей и это не слишком ему понравилось. Теперь для него было совершенно очевидно, что его нежно любимая дочь находится под сильным влиянием Данте Лейтона.
— Я могу подтвердить, что Рея хотела немедленно дать вам знать о своем возвращении, но именно я отсоветовал ей писать вам. Из чисто эгоистических соображений я воспользовался её глубочайшей любовью к семье, — с нарочитой грубостью признался Данте. В этот момент трудно было понять, кто же был больше ошеломлен этим признанием — Люсьен Доминик или его дочь.
— Данте? — Рея с трудом заставила поднять на него глаза.
— Это правда, моя дорогая, — ответил Данте, с удовольствием подчеркивая эпитет, которым он наградил её. — Ты же знаешь, мне совсем не улыбалось томиться в Ньюгейте, зная, что ты в это время — в объятиях родных. К тому же я боялся, что угодив за решетку, вряд ли смогу когда-нибудь выбраться оттуда. А кроме того, хорошо зная Люсьена Доминика и полноту власти, которой он обладает, я сильно опасался, что он вполне может поступить так же, как и я, будь я на его месте, если бы моя дочь вязалась с человеком, подобным мне. Разве я не прав, ваша светлость? — поинтересовался Данте. Встретившись взглядом с тусклыми глазами герцога, он понял, что не ошибся.
Герцог даже не сделал попытки возразить на брошенное ему в лицо обвинение и внезапно Рея с пронзительной ясностью проняла, что Данте был прав. — Отец? Скажи, что это не так. Ты бы ведь никогда не взял на душу грех бросить в тюрьму невинного человека?!
— Нет ничего такого, на что бы я не пошел ради твоего счастья или же ради того, чтобы оградить от опасности всех, кого я люблю, — тихо сказал герцог. И в эту минуту дочь увидела перед собой того жестокого, безжалостного человека, которого прежде никогда не знала.
— Мне кажется, вы также должны знать, — продолжал Данте, — что у Реи не было особого выбора, когда мы покидали Чарльзтаун.
— Данте, прошу тебя, — прервала его Рея. Ее щеки предательски запылали. — Разве так уж необходи …
— Нет, Рея, я уверен, твой отец должен узнать все до конца. И я хочу, чтобы он услышал это от меня и сейчас, а не от злобных сплетников, — твердо сказал Данте. — Когда Лондонская Леди бросила якорь в Чарльзтауне, Рее удалось ускользнуть от своих мучителей и она попыталась укрыться в доках. К счастью, она решилась искать спасения на Морском Драконе, который принадлежит мне. Когда я обнаружил её в своей каюте. она показалась мне обезумевшей. Честно говоря, я даже не поверил ни в историю с похищением, ни в то, что она дочь герцога Камаре. Первое, что пришло мне в голову — это шпионка, которую подослали на мое судно с самыми подлыми намерениями. Я не мог позволить ей уйти с тем, что она могла узнать обо мне и моем корабле, поэтому пришлось задержать её на борту. Когда мы отплыли, Рея была с нами.
Тонкий шрам на лице Люсьена побелел. — Из того, что вы сейчас рассказали нам, а также благодаря тому, что я узнал из другого источника, мне известно, что моя дочь была очень больна, когда появилась в Чарльзтауне. И независимо от того, поверили вы ей, или нет, я нахожу чудовищным, что вы были настолько безжалостны к перепуганной до смерти девушке, к тому же отчаянно нуждающейся в докторе, что не отвели её к местным властям. Неужели же у вас совсем нет сердца, что вы остались глухи к слезам полупомешанного от пережитого ужаса ребенка? — и такая ярость прозвучала в голосе герцога, что даже Рея застыла, не в силах взглянуть на отца.
При этих словах герцога бронзовое лицо Данте побелело, как от пощечины. — Я понимаю и даже оправдываю и ваш гнев, и ваше презрение. Со стороны, конечно, судить легче всего, но в моем тогдашнем положении у меня не было особого выбора. Теперь, конечно, я очень сожалею, что так случилось, — извиняющимся тоном тихо произнес Данте. Похоже, однако, что это стоило ему невероятных усилий, но только подергивающийся мускул на щеке свидетельствовал, чего ему стоили эти слова.
— Как вам должно быть известно, мне не приходится гордиться своим прошлым. Именно из-за этого мне и пришлось много лет назад покинуть Англию. Я был вынужден вести совсем другую жизнь, а она сильно отличалась от той, к которой я привык. Благодаря несчастному стечению обстоятельств, а также собственной глупости я потерял наследство и растратил семейное состояние. Со временем мне удалось сколотить новое состояние. Но к, к сожалению, до последнего времени оно было не настолько значительным, чтобы я мог осуществить кое-какие планы, а к этому я стремился не один год, — объяснил Данте. Его глаза остановились на лице Реи прежде, чем встретить обвиняющий взгляд герцога.
— В тот день, когда Рея ступила на палубу Морского Дракона, мы были готовы уйти в плавание, которое должно было изменить жизнь каждого из нас. Я собирался поднять затопленное много лет назад сокровище с испанского галеона
type="note" l:href="#FbAutId_9">[ 9]
. Золота на нем было столько, чтобы даже последний матрос моей команды остался богачом на всю жизнь.
— Овладев этим золотом, я смог бы до конца дней своих покончить с жизнью капитана капера, вернуться в свой родовой замок Мердрако и потребовать все, что принадлежит мне по праву рождения. Все это было недоступно мне. Пока мы не добрались до сокровища испанцев. И чтобы достичь своей цели я не позволил бы никому встать у меня на дороге, — резко сказал Данте. Та же твердость, то же упорство звучали в его голосе, как в тот день, когда он недрогнувшей рукой направил Морской Дракон вдоль побережья Флориды на поиски таинственной пещеры с сокровищами.
— Следовательно, к дьяволу мою дочь и всех остальных, я правильно понял вас, капитан?! — презрительно спросил герцог. Его слова прозвучали погребальным звоном в ушах человека, который только что так откровенно рассказал, что двигало им в те дни погони за удачей.
— Нет, Ваша светлость! — отрезал Данте, заметив расставленную ловушку. Он уже успел заметить, как герцог опустил руку на эфес шпаги. — По мере того, как наше плавание затягивалось, у меня появилась в жизни совсем другая цель, — он повернулся к Рее и лед его глаз растаял в той обжигающей преданности, которая была написана у неё на лице. — Дело в том, что я полюбил Вашу дочь и хотя бы по этой причине не намерен был дать ей ускользнуть с Морского Дракона. Я действительно виновен в том, что в Антигуа не позволил ей покинуть мой корабль, — признался Данте без тени раскаяния, — К сожалению, Рея оказалась довольно предприимчивой и умудрилась без моего согласия пробраться на берег. Однако, она ещё самое преданное на свете существо из всех, кого я знаю. И поэтому, когда стало понятно, что её присутствие совершенно необходимо для спокойствия раненого мальчишки, она без колебаний последовала за мной на корабль, чтобы заботиться о нем.
Люсьен Доминик бросил на дочь недовольный взгляд, но, похоже, нисколько не был этим удивлен. Бессознательно он протянул руку и коснулся пышной пряди сверкающих, словно чистое золото, волос. Почувствовав его нежность, Рея обернулась к нему и её любящий взгляд встретился с глазами отца. Маленькая ручка скользнула в его ладонь и он привычно сжал её, так, как это бывало раньше. Он вспомнил, как она вцеплялась в его руку, когда он учил её ходить, и когда он в первый раз посадил её верхом на пони. Раньше так было всегда …
Но только не в этот раз, грустно подумал он. Его нежная Рея, его любимая дочка, она всегда была источником радости для них всех. Она была такой очаровательной, все вокруг любили её. И то, что именно на её долю выпало все эти ужасы, ранило его сердце куда сильнее, чем мог бы сделать вражеский меч.
Незаметно для себя пальцы герцога тронули шрам на щеке. Он не отрываясь, глядел на очаровательное личико дочери, и на мгновение всем стало понятно, что он мысленно перенесся в другое время и видит перед собой совсем другое лицо. Но о чем бы он не думал в эту минуту, на лице его ясно отразилось страдание.
— Отец? Ты не заболел? — встревоженно воскликнула Рея. Она осторожно тронула его за руку, чтобы не испугать его. А потом сжала ладонь отца с такой нежностью, с какой любящая мать успокаивает испуганное дитя. Так странно было для неё играть эту роль, ведь обычно все бывало наоборот и именно она искала у отца защиты и утешения.
Люсьен Доминик покачал головой, отогнав тягостные воспоминания о давно ушедших временах и женском лице, которое так напоминало ему личико дочери. Но за этим прелестным женским лицом скрывался настоящий дьявол, жертвой которого чуть было не стала вся его семья.
— Со мной все прекрасно, да и может ли быть иначе, если ты вернулась домой, радость моя! — шепнул он.
Но глядя в любящее лицо Реи, герцог ясно видел происшедшую с ней перемену. Дочь как-то неуловимо изменилась, но перемена эта касалась не только внешности.
Он не мог не признать, что был прежде всего потрясен её красотой в ту минуту, когда она распахнула перед ним дверь, ведь он не видел дочь почти целый год. Конечно, он не мог бы сказать, какой он ожидал её встретить, но после всех испытаний, что выпали на долю несчастного ребенка за этот ужасный год, он, по правде говоря, совсем не удивился бы, если бы нашел лишь бледную тень той Реи, которую помнил и любил. Но вместо этого он был ошеломлен цветущей красотой дочери. Рея Клер всегда была очаровательной девушкой, но раньше она казалась нежным полурасцветшим бутоном розы, а теперь в ней ключом била жизнь и это делало её просто неотразимой.
Конечно, она немного похудела, но внимательный взгляд отца не мог не заметить, какими женственными стали все округлости её хрупкой фигурки, что особенно подчеркивал облегающий корсаж. Новая прелесть Реи бросилась ему в глаза. Она расцвела. Золото её волос стало ещё ослепительнее, синева глаз казалась более глубокой и загадочно манящей, а кожа была нежней лепестков роз.
И внезапно догадка молнией вспыхнула в мозгу герцога. До этого злосчастного похищения дочь была красива невинной прелестью юной девушки. Теперь перед ним была женщина. В её красоте чувствовалась пьянящее очарование только что расцветшей женственности. И в том, как она держала себя, горделиво и чуть торжественно, тоже было что-то новое. Улыбка её и взгляд были по-новому соблазнительны. Нет, она вовсе не жеманничала. Рея всегда было чуждо пустое кокетство, просто в ней появилось какое-то таинственное очарование, незаметное даже для неё самой. Особенно это бросалось в глаза, когда она смотрела на Данте, нежность взглядов, которыми они неосторожно ласкали друг друга, выдавали в них недавних любовников.
Лицо герцога стало страшным. Ужасная догадка пришла ему в голову и он окаменел, словно пораженный громом. Все его существо затопила ослепляющая ярость, черты лица окаменели и он невольно выдал себя Данте. Встретив его пылающий яростью взгляд, Лейтон похолодел и невольно протянул руку к Рее, как бы пытаясь защитить её.
Рея, не задумываясь, откликнулась не его безмолвный призыв, протянув ему руку. Другой рукой она по-прежнему сжимала ладонь отца.
— Думаю, что вам следует также знать, что помимо всего остального у Реи была ещё одна, не менее важная причина оставаться со мной в Лондоне, — тихо произнес Данте.
— Данте, прощу тебя. Мне кажется, сейчас совсем не время говорить об этом. Я хочу сама объяснить все маме и отцу. Они поймут … — начала было Рея, но бросив взгляд на обоих мужчин, испуганно замолкла.
— По-моему, сейчас как раз самое время, — отрезал Данте. — Тем более, что твой отец уже предположил худшее, что могло произойти. Взгляни на него — ведь он решил, что я обольстил тебя, а может, и изнасиловал. Сейчас он с радостью отдал бы половину всего, что имеет, лишь бы увидеть, как я болтаюсь на виселице, — мрачно процедил он.
— Нет, отец, нет, это неправда!
Люсьен Доминик бросил мимолетный взгляд на прелестное, залитое слезами лицо любимой дочери и вздохнул. Какая-то несвойственная этому суровому человеку нежность смягчила его черты и, склонившись к Рее, он ласково коснулся мокрой, холодной щеки. — Милое мое дитя, — печально прошептал он, — Как же ты, должно быть, страдала. Если бы только в моих силах было изменить прошлое. Поверь, я не виню тебя в том, что с тобой случилось. Тебя просто использовали. Единственное, что я хочу, это избавить тебя в будущем от ещё горших мучений. Ведь ты ещё так молода и невинна. Я хочу как можно скорее забрать тебя домой, Рея.
— Отец, — мягко сказала Рея, накрыв своей ладонью его пальцы. — Я люблю Данте. Никогда он не сделал ничего такого, что было бы противно моей воле, — очаровательно покраснев, призналась она. Несмотря на смущение девушка бестрепетно встретила взгляд отца, а её прямой и бесхитростный ответ не оставлял ни малейших сомнений в её чувствах.
К сожалению, это было как раз то, что меньше всего хотелось бы услышать Люсьену Доминику. — Ты всегда была такой — излишне снисходительной. Но на этот раз, боюсь, ты выбрала не того человека. К сожалению, более, чем очевидно, что именно он — причина твоего падения. Он воспользовался твоей наивностью, моя дорогая. Конечно, ты ведь была так ужасающе одинока, далеко от друзей, заброшена на другой конец света — и он ловко это использовал. Думаю, ты не первая и не последняя в списке его любовниц. А когда он устанет от тебя, то просто отбросит в сторону, как ненужную вещь, — жестко сказал герцог, надеясь одним ударом развеять те иллюзии, что его дочь питала в отношении авантюриста Лейтона. Для неё же лучше будет узнать всю правду об этом человеке прямо сейчас, какой бы горькой она не казалась, даже если это нанесет ей рану. И сделать это придется ему, и он готов быть жестоким, даже если единственная дочь не поймет, чего ему стоит эта жестокость.
— Я люблю Рею, — просто сказал Данте. — Не буду отрицать, что воспользовался её отчаянием в то время. В каком-то смысле вы, возможно, и правы — я соблазнил её.
— Данте, не говори так, — взмолилась Рея, почувствовав, как холодок пробежал у неё по спине. Отцовская ладонь сильнее стиснула её пальцы. — Я пришла к тебе по своей воле.
— На самом деле я просто не оставил тебе другого выхода, любимая. Когда я понял, что хочу тебя, я сделал все, чтобы соблазнить тебя. Если бы я пощадил твою девственность, ты до сих пор была бы столь же невинна в делах любви, что и год назад. Но я не мог по-другому.
— Ублюдок! — почти беззвучно произнес Доминик. Рея даже не поняла вначале, что происходит, и побелела от ужаса, заметив, как рука отца легла на эфес шпаги.
— Отец, умоляю тебя! Ты просто не понял! Данте — мой муж! — вскричала Рея. Выдернув свои пальцы из загрубевшей ладони Данте, она изо всех сил пыталась вырвать шпагу из рук отца.
Если бы герцогу внезапно нанесли удар в спину, он и тогда бы не был настолько потрясен. Но слова Реи вместо того, чтобы успокоить его, привели взбешенного отца в ещё большую ярость. — Я добьюсь того, что этот позорный брак будет аннулирован! Разве ты не знаешь закона?! Рея ещё несовершеннолетняя и она никогда не получит согласия родителей. А без него ты никогда не сможешь получить разрешения на брак. И тебя не спасет то, что ты так долго не был в Англии — закон один для всех!
— Наша свадьба была не в Англии, — сказал Данте, чувствуя, как дрожь удовольствия пробегает по спине при виде исказившегося судорогой гнева лица герцога. — Мы обвенчались в Нью Провиденс, на Багамских островах. Мы дали священный обет в церкви в присутствии нескольких свидетелей. Свидетельство о нашем венчании занесено в церковные книги и мы оба поставили под ним свою подпись. И эти клятвы нерушимы перед лицом Бога и всем миром. И, — добавил Данте, бестрепетно встретив взгляд герцога, полный бешеной злобы, — кроме того, этот брак уже осуществлен.
Гнев Доминика был ещё страшнее из-за внешнего спокойствия. На мгновение всем показалось, что он даже до конца не понял, что имел в виду Данте.
— Тогда я сделаю её вдовой ещё до рассвета, — прошипел он. Без сомнения, Лейтон осознал грозившую ему опасность. Его рука легла на рукоять шпаги в тот самый момент, когда герцог выхватил из ножен свою.
А для сэра Моргана, который так и застыл молча в дверях, позабытый всеми участниками этой сцены, стало совершенно очевидно, что может произойти в следующую минуту. Слишком хорошо был ему знаком зловещий свист вынимаемого из ножен оружия. Больше всего на свете он не хотел бы вмешиваться в то, что неминуемо должно было произойти, но уйди он сейчас — и кровопролития не миновать. Но что будет с леди Реей, как сможет она вынести смерть одного из этих двоих, что вот-вот сойдутся в смертельной схватке?!
Сэр Морган шагнул вперед, и лишь тогда заметил, что Данте так и не обнажил клинок.
— Я не буду драться с вами. Чтобы вы не сказали, я не могу пойти на это, — сказал Данте, глядя герцогу прямо в глаза. — вы отец Реи и ради этого я готов оставить вам жизнь.
— Не считайте меня глупцом. Поединок между нами невозможен. Если я буду щадить вас, то, скорее всего, буду убит через несколько минут. Если же я буду биться в полную силу и убью вас, Рея никогда не простит мне смерти отца и тогда я потеряю её. Так что если вы ещё не оставили мысль пустить мне кровь, советую хорошенько обдумать мои слова, — посоветовал Данте. Герцог продолжал хранить молчание. — Моя смерть превратится в хладнокровное убийство, ведь защищаться я не буду. Сэр Морган будет свидетелем этого. Рискнете ли вы потерять любовь своей дочери? Ведь Рея отвернется от вас навсегда … Подумайте, ведь вы готовы убить её мужа.
Сэр Морган перевел дыхание. Что бы там ни было, герцог был неглуп, и даже в бешенстве не мог не понимать, что Данте говорит правду. Даже на него самого холодная логика слов Лейтона подействовала, словно ушат ледяной воды. Он не мог не вспомнить, каким грозным и беспощадным противником мог быть капитан Морского Дракона. Он невольно восхищался человеком, его поистине первобытным инстинктом, который в первую же минуту смертельной опасности позволил ему не только уцелеть, но даже с честью выйти из невероятно сложной ситуации.
Но никто из них так и не узнал, удался бы великолепный план Данте Лейтона или же нет, потому что в напряженной тишине раздался полный собственного достоинства голос леди Реи.
— У меня будет ребенок.
Кто был больше ошеломлен этим неожиданным известием, будущий отец или возможный дед, так и осталось навсегда тайной. Оба соперника, позабыв о жажде убийства, забыв обо всем, в изумлении уставились на хрупкую фигурку юной женщины, которая неподвижно стояла между ними.
Сэр Морган деликатно кашлянул, затем громко откашлялся, что наконец позволило ему привлечь к себе внимание всех троих участников этой сцены, застывшим подобно каменным изваяниям. — По моему, мне будет лучше удалиться. Это, без сомнения, чисто семейное дело, — объяснил Ллойд, намеренно выделив слово «семейное». Он искренне надеялся, что это прозвучит достаточно естественно. — Я, право же, чувствую себя неловко. Будьте совершенно уверено, что все услышанное мной, не покинет пределов этой комнаты. Я клянусь хранить полное молчание, — заверил он их.
— Благодарю вас, сэр Морган, я никогда не сомневалась в вашей скромности, — отозвалась Рея и повернулась к нему, уверенная, что теперь уже не так страшно оставить отца и супруга наедине. Она протянула ему руку на прощанье. — Не знаю, как и благодарить вас за доброту.
— Был счастлив быть вам полезным, леди Рея, — отозвался сэр Морган несвойственной ему галантностью. Он низко склонился над её рукой. — Не знаю, посчастливиться ли мне засвидетельствовать свое почтение ещё раз, поэтому на всякий случай хочу попрощаться с вами. Позвольте пожелать вам счастья, леди Рея.
— Благодарю вас, сэр Морган. Надеюсь, что вы ошибаетесь, и мы ещё будем иметь честь принять вас в нашем доме. Уверена, что мама и отец присоединятся к моей просьбе обязательно навестить нас в замке Камаре.
— Благодарю вас, это большая честь для меня, — сэр Морган невольно бросил взгляд туда, где герцог Камаре и Данте Лейтон все ещё продолжали хранить молчание. — Ваша светлость, счастлив был познакомиться. — сэр Морган коротко кивнул на прощанье, прежде чем обернуться к Данте. — Капитан, конечно, это не совсем то, на что я надеялся, когда думал о том, как же мы с вами расстанемся. Но, думаю, вы согласитесь, что такое расставание все-таки лучше, чем если бы один из нас пошел на корм рыбам. Не хочу лукавить, знакомство с вами не всегда было приятно, но оно всегда было честью для меня, — признал он. — Боюсь, я единственный, кому будет недоставать этой страшной фигуры красного дракона на носу вашего корабля. Во всяком случае, Берти Маккей не будет долго грустить. Слишком уж грозным соперником вы были для него, не говоря уже о том, что из-за вас он лишился большей части своей славы.
— Капитан, — Данте Лейтон вскинул руку в дружеском приветствии. Он глубоко уважал капитана Портикуллиса и сейчас чувствовал немалое облегчение от того, что больше они никогда не встретятся как враги, — Желаю вам всего наилучшего.
— Спасибо. Будем надеяться, что к вашем пожеланиям присоединится и Берти Маккей, когда я вернусь в Каролину. Кстати, судя по тому, что я слышал внизу, вам не меньше волнений доставляет и некий горячий ирландец, — криво усмехнулся сэр Морган. Еще раз учтиво поклонившись на прощание, он направился к двери.
Но ещё на полдороге его остановил недовольный голос герцога, — Вы ещё пробудете в Лондоне какое-то время?
Сэр Морган резко остановился. Это прозвучало, как приказ. Обернувшись, капитан с недоумением взглянул на герцога. — Нет, по правде сказать, я собираюсь уехать через день-два. Я отправляюсь в Портсмут, а потом, если позволит время, и домой, в Уэльс.
Похоже, Люсьен Доминик медлил, не зная, на что решиться. Он то и дело бросал растерянный взгляд на дочь, как бы до сих пор не в силах поверить в её слова и в тот неожиданный поворот, который приняли события. В его глазах читалось упрямое нежелание смириться с тем фактом, что уже не в его силах что-либо изменить. Это был взгляд человека, в первый раз в жизни потерпевшего неудачу.
— Мне бы хотелось поговорить с вами наедине, сэр Морган, поскольку вы были в колониях одновременно с моей дочерью и, надеюсь, сможете мне кое-что объяснить. Не согласитесь ли вы подождать меня внизу? Я задержу вас ненадолго, только для того, чтобы задать несколько вопросов, которые, признаюсь, волнуют меня, — отозвался герцог, в голосе его уже звучал не столь властно. — Боюсь, другого времени поговорить у нас не будет, ведь мы с дочерью не позднее, чем через час уезжаем в Камаре.
Сэр Морган кивнул, бросив исподлобья взгляд на Данте Лейтона, который замер на месте, ошеломленный известием о скоропалительном отъезде жены. — С удовольствием подожду вас внизу, ваша светлость.
— Благодарю, сэр Морган. Я спущусь через пару минут.
Как только дверь за сэром Морганом захлопнулась, Люсьен Доминик повернулся к дочери и протянул к ней руки. теперь его лицо смягчилось. — Это правда? — спросил он просто.
— Да, отец. Поверь, я действительно не хотела, чтобы ты узнал обо всем в таких обстоятельствах. Ни о моей свадьбе, ни о том, что я жду ребенка. Я думала, что расскажу все вам с мамой, когда приеду в Камаре. Мне так хотелось, чтобы вы оба убедились, как я счастлива. Честно говоря, даже Данте до этой минуты не знал, что я беременна, — добавила он, бросив на мужа робкий взгляд. К сожалению, Рея до сих пор не поняла, как муж отнесся к новости о будущем ребенке.
Теперь и Данте в свою очередь почувствовал, что события начинают выходить из-под контроля. — Похоже, за то время, что я отсутствовал, тут многое изменилось, — медленно произнес он и Рея заметила, что из глаз его все ещё не исчезло ошеломленное выражение. — Это правда? Ты действительно собираешься уехать вместе с отцом? — потребовал он, но лицо его говорило совсем о другом.
Рея кивнула, и худшие его подозрения подтвердились. — Данте, моя мать больна. Я должна немедленно ехать к ней. Когда вы с сэром Морганом вошли в комнату, отец как раз рассказывал мне о ней. Пожалуйста, постарайся понять. Я не могу остаться. Мама должна знать, что со мной все в порядке. — взгляд её умолял, но по голосу Данте понял, что все уже решено. Она уедет вместе с отцом и что бы он ни сделал, что бы ни сказал — сейчас уже ничто не в силах остановить её.
В глазах герцога сверкнул огонек удовольствия. — Я пошлю девушку уложить твои вещи. Ты ведь, конечно, захочешь переодеться, — добавил он, брезгливо сморщившись, когда его взгляд упал юбку, сшитую из лоскутков оленьей кожи и странные сандалии с длинными завязками, которые ловко обхватывали изящные щиколотки стройных ножек Реи. — В карете довольно холодно, — добавил он коротко. — Мой экипаж стоит у дверей. Не пройдет и часа, как мы уже будем за пределами Лондона, если, конечно, поторопимся, — сказал он резко и его взгляд недвусмысленно остановился на неподвижной фигуре зятя.
— По дороге в гостиницах нас будут ожидать свежие лошади, я заранее побеспокоился об этом, чтобы ты могла увидеться с матерью как можно быстрее. Да и Френсис с Робином, и близнецы сгорают от желания увидеть тебя, — добавил герцог. В ту же минуту Данте, который никогда не относился к тем доверчивым людям, которых ничего не стоит обвести вокруг пальца, почувствовал смутную тревогу. Какой-то внутренний голос подсказывал ему, что ими обоими ловко манипулируют.
— А им известно о моем возвращении? — нетерпеливо спросила Рея.
— Никто ничего не знает, кроме меня. Не хотелось заранее волновать их. До тех пор, пока я не приехал в Лондон, а, точнее, пока не увидел тебя собственными глазами, и сам я до конца не был уверен, что ты вернулась в Англию. Конечно, я собирался узнать у капитана, куда ты отправилась в том случае, если не найду тебя на корабле, — объяснил герцог. На лице его отразилось искренне огорчение, что ему не представилось этого удовольствия.
— Я сообщу кучеру, что мы едем. Пусть пришлет парочку лакеев снести вниз наши вещи, — продолжал он, незаметно меняя тему разговора. Похоже, он постарался предусмотреть все. За исключением, может быть, одного.
А тот, кто был неподвластен ему, как раз располагался поудобнее за столом. У него было свое мнение относительно того, как ему следует поступить, и сейчас он пристально разглядывал герцога, лениво размышляя, не попробует ли тот и его выставить вон из комнаты. Его бы это не слишком удивило, Данте был уверен, что для того не было бы ничего слаще, чем послать капитана Морского Дракона укладывать вещи или вообще заставить убраться подальше.
— Надеюсь, вас не слишком задержит, ваша светлость, если я перекинусь парочкой слов с моей женой? — тихо спросил Данте, злой сарказм в его голосе резанул слух герцога как острие кинжала.
Первой мыслью Люсьена Доминика было отказать ему. По крайней мере, он уставился на бывшего пирата с таким выражением, как будто бы тот попросил подарить ему луну с неба.
— Я уверен, что лакеи, посланные за нашими вещами, как раз поднимаются вверх по лестнице. Думаю, они не станут возражать, если я попрошу их подождать пару минут возле дверей. Да и вы будете спокойны, что я не покину эту комнату, сопровождаемый своей женой, — с горькой усмешкой произнес Данте. — На этот счет можете не волноваться, ваша светлость. Да и потом, я уверен, что отыщу Рею, куда бы вы не увезли её.
— Прошу тебя, отец, — повернулась к нему Рея. — Данте — мой супруг и отец моего будущего ребенка. Я тоже хотела бы побыть с ним наедине, — попросила Рея. — В любом случае, мне же нужно переодеться, а ты хотел поговорить с сэром Морганом. Он же ждет тебя внизу, отец, — напомнила ему Рея. В голосе её прозвучали властные нотки, сейчас она очень походила на отца.
— Ладно, пусть так, только недолго, — неохотно согласился герцог, мирясь с временным поражением. Но перспектива оставить их вдвоем не слишком его обрадовала, и Данте каким-то звериным чутьем понимал это. Он прекрасно понимал, что сражение ещё далеко не окончено и поэтому его не слишком удивил прощальный выпад герцога. — Мои люди ждут за дверью, — напомнил он, выразительно глядя на Рею, — Тебе стоит только позвать.
Рея провожала отца взглядом, и только когда его высокая, представительная фигура скрылась за дверью, отвела взгляд. Лишь тогда Данте заметил, как дрожат её плечи, и с ужасом понял, что она плачет.
— Рея? — новая, незнакомая нежная заботливость прозвучала в его взволнованном голосе. — Ты не заболела? Может быть, позвать за доктором? Или за твоим отцом? — Данте настолько перепугался, что готов был на все, что угодно.
— Нет, — хрипло прошептала Рея. — Напротив, я счастлива. До сих пор мне все казалось, что я сплю и вижу во сне, что вернулась в Англию. Все было как-то нереально, пока я не увидела стоявшего в дверях отца и не услышала его любящий голос. И только тогда я наконец поняла, что весь этот кошмар уже позади. Я почувствовала, как слезы душат меня. Ты понимаешь, я на самом деле вернулась домой! До сих пор поверить этому не могу. — Рея устало склонила голову ему на плечо, чувствуя умиротворение и усталость.
Глаза её были закрыты и поэтому она не заметила странного выражения на лице возлюбленного, — Тебе ведь спокойно и хорошо со мной, правда, Рея?
Она изумленно взглянула ему в глаза.
— Ну, конечно.
— И ты по-прежнему не жалеешь, что согласилась стать моей женой?
— Ни одной минуты!
— А о том, что носишь моего ребенка?
— Я так счастлива, что и передать тебе не могу, — не задумываясь, ответила Рея. Одно бесконечное мгновение её глаза не отрывались от его лица, пока она, наконец, не поймала странное выражение, промелькнувшее в его светло-серых глазах. Значит, мысль о будущем ребенке не оставила его равнодушным, подумала она.
— Хорошо. Впрочем, даже если бы твои чувства ко мне изменились, сейчас уже поздно что-то менять. Теперь ты — леди Рея Клер Джейкоби, и ребенок, которого ты скоро родишь, будет носить наше имя — Лейтон. Это та семья, частью которой ты стала, когда вышла за меня замуж, нравится тебе это или нет. Ты больше не принадлежишь к семейству Доминик. И замок Камаре уже больше не твой дом. Запомни это хорошенько, Рея Клер, — предупредил Данте. Его напряженный взгляд перепугал её до смерти.
Тем не менее она постаралась, чтобы голос её не дрожал, когда ответила ему, — Я все это знала, когда дала слово стать твоей женой, Данте. Я люблю тебя и всегда буду любить, до последнего вздоха, пожалуйста, помни об этом, — мягко добавила она, с облегчением чувствуя, как немного расслабилось все его мускулистое, сильное тело.
— Ловлю тебя на слове, — угрожающе прорычал Данте.
— Данте, ты рад, что у нас будет ребенок? — смущенно спросила Рея.
Но никакие слова не могли бы сказать ей больше, чем нежность, теплой волной разлившаяся по лицу Данте Лейтона. Исчезло всегда суровое выражение, которое делало его таким грозным.
— Теперь тебе никуда от меня не деться, — пробормотал он глухо. Прижавшись долгим поцелуем к её губам, он сжал её в объятиях и они замерли, упиваясь своим счастьем.
— Я не смогла бы этого сделать, даже если бы и хотела. Ведь очень скоро я стану толстой и неповоротливой, так что и вставать на ноги буду с трудом, куда уж тут думать о побеге, — хихикнула Рея. Правда, припомнив, в какую гору превратилась Сара, жена её дяди Ричарда, когда ожидала своего первенца, она не слишком обрадовалась. И как только эта мысль пришла ей в голову, Рея сообразила, что так и не узнала в конце концов, кого же та родила, мальчика или девочку. И ведь было ещё много разных событий в семье, которые произошли за этот год и о которых она даже не подозревала. Сколько же всего интересного расскажет ей отец, пока они будут добираться до Камаре!
— Я не вправе требовать, чтобы ты осталась, — мягко сказал Данте, осторожно покусывая её губы. — Обещаю тебе, что надолго не задержусь. Но ты ведь сама понимаешь, что ребятам не терпится узнать, что ждет их впереди, тем более, что жизнь их теперь изменится.
— Пожалуйста, Данте, не усложняй, все и так уже достаточно сложно, — умоляюще произнесла Рея. Она чувствовала, что ноги её слабеют, так бывало всегда, стоило лишь ей ощутить знакомое тепло его тела. — Мне надо идти, — она решительно высвободилась из его объятий.
— Я буду скучать по тебе, — прошептал Данте, окунув лицо в ароматные волны её волос. — Уже много месяцев я не спал один. Кто же согреет меня?
— Не беспокойся, я предупрежу служанок, чтобы не забывали класть лишнюю грелку тебе в постель, но это все, что я могу для тебя сделать, — пообещала Рея, согревая его теплым светом глаз. Она чувствовала, что быстро слабеет под этими ласковыми прикосновениями. Ее твердая решимость таяла, как снег под горячими лучами солнца, когда ладонь Данте осторожно сжала нежную округлость груди.
В комнате воцарилось молчание. Внезапно в коридоре послышался шум чьих-то шагов, похоже, человек направлялся к двери их комнаты. Только тогда Рея нашла в себе силы оторваться от губ Данте, — Прошу тебя, мне показалось, кто-то подошел …
Данте тяжело вздохнул, вспоминая, сколько же раз им мешали с тех пор, когда они остановились в это проклятой гостиницы. Под непрекращающийся стук в дверь он неохотно разжал руки и Рея выскользнула из его объятий. — Вне всякого сомнения, это твой отец послал за тобой одну из своих ищеек, — злобно буркнул он, бросив неприязненный взгляд в сторону двери.
Широко расставив ноги, словно на палубе своего корабля, он стоял, наблюдая за пляшущими языками пламени в камине. За его спиной две проворные горничные сновали взад-вперед, укладывая в сундуки роскошные туалеты, которыми они так восхищались накануне. Поворачиваться ему не хотелось, словно он боялся стать свидетелем приготовлений к её отъезду. Только услышав, как восторженно ахнули служанки, Данте не смог удержаться и бросил быстрый взгляд через плечо.
Рея, одетая в бледно-зеленое платье, украшенное вышивкой из луговых цветов и пляшущих бабочек по подолу пышной юбки, казалось, принесла в полутемную комнату свежесть и аромат весеннего утра. Роскошные золотистые волосы были убраны в скромный узел на затылке, и Данте с внезапным щемящим сердцу чувством смотрел, как под голубым бархатом накидки исчезли её нежные плечи цвета слоновой кости, которыми он любовался ещё недавно.
Он снова повернулся к камину и уставился в огонь. Данте не чувствовал обжигающего жара, он вообще ничего не чувствовал в эту минуту, кроме страшно и безнадежной уверенности в том, что отвезя дочь в Камаре, герцог сделает все, чтобы разорвать этот ненавистный для него брак.
Почувствовав нежное прикосновение маленькой руки, Данте обернулся и взглянул на нее. На эту руку, которую украшало его кольцо.
— Ты действительно скоро приедешь? — спросила Рея, читая в его душе, словно в открытой книге.
— Так скоро, как только смогу. Надеюсь, ты будешь ждать меня. Тем более, что я совсем не уверен, что твой отец распахнет передо мной ворота замка, — подозрительно пробурчал Данте. Он был абсолютно уверен, что Люсьен Доминик не тот человек, который сдается без боя.
— Мне очень жаль, что ваша первая встреча с отцом прошла так неудачно, но ты ведь сам понимаешь, что обстоятельства, при которых произошла наша свадьба, были несколько необычны. Ты должен простить его. Только подумай, что он испытал, узнав, что я замужем за человеком, которого он привык считать моим мучителем, — Рея все ещё лелеяла надежду, что в один прекрасный день её муж с отцом смогут лучше понять друг друга. — Ты должен дать ему какое-то время, чтобы он смог привыкнуть к этой мысли и лучше узнать тебя. Едва он поймет, как сильно мы любим друг друга, поверь, у него не останется больше никаких возражений против нашего брака. А вся остальная семья будет счастлива принять тебя, особенно мама. Ты непременно полюбишь её, Данте. Она такая же чудесная, как отец, только суровости в ней совсем нет. На самом деле она — единственная, кто отваживается дразнить его, и я не помню случая, чтобы ей не удалось вызвать улыбку на его лице, — продолжала Рея. Она говорила о семье и чувствовала, как безумно соскучилась без них.
— В самом деле? — недоверчиво усмехнулся Данте, — Ну, тогда твоя мать — поистине замечательная женщина. Горю желанием познакомиться с ней как можно скорее.
— Я уверены, что вы с ней отлично поладите. Конечно, если только ты не разозлишь её с первой же минуты. Она, кстати, женщина с характером. Только очень милая и никогда не сердится подолгу. Даже если Робин … — Рея осеклась на полуслове, словно внезапно о чем-то вспомнив, — Конни!
— Не волнуйся, он внизу. Как обычно, слушает рассказы Лонгэйкра, так что у тебя будет возможность попрощаться с ним перед отъездом, — сообразив, в чем дело, успокоил её Данте.
— Но что я скажу ему? Честно говоря, я даже не представляю, как уеду из Лондона без него. Ведь я собиралась взять его с собой в Камаре и он сам тоже очень хотел поехать. К тому же, я обещала. Ну что ж, остается надеяться, что он поймет, — разволновалась Рея, не зная, что беспокоит её сильнее: мысль о том, как воспримет мальчик её внезапный отъезд или боязнь оставить его в Лондоне без присмотра.
— Ты слишком переживаешь из-за него, Рея. Конечно же, он всего лишь мальчишка, но у него есть характер. А кроме этого, — добавил он, — Ты можешь быть совершенно уверена, что я с него глаз не спущу. А когда я в конце концов приеду в Камаре за тобой, Конни непременно будет сопровождать меня. Даю слово, я никогда его не брошу. У меня есть кое-какие интересные планы по поводу будущего этого мальчика, так что ты можешь быть совершенно спокойна. Да, и вот ещё что, — добавил Данте и Рея вновь увидела дьявольскую усмешку на его лице, снова напомнившую ей о незабываемых днях на борту Морского Дракона. — Там внизу полно людей, которые горят желанием засвидетельствовать тебе свое почтение. Надеюсь, ты не будешь возражать и спустишься, чтобы попрощаться с ними?
Грустная улыбка скользнула по печальному личику Реи. — Конечно, ведь они же — мои друзья., — ответила девушка. Перед её мысленным взором снова чередой побежали незабываемые дни плавания на Морском Драконе, когда восходящее солнце золотило своими лучами нок-рею, а теплый, соленый ветер вздымал белые груди парусов. Она вспомнил волшебные ночи, когда звезды казались бриллиантами, рассыпанными по бархату неба, а лунный свет тянулся по воде, словно дорожка из чистого серебра. — Не могу поверить, что все это уже никогда не вернется, Данте. Кажется, что это был волшебный сон и ничего больше. Скоро и они, мои друзья, станут просто именами, за которыми лишь туманно будут видеться лица. Только я никогда не забуду те дни, которые мы провели с тобой вместе на Морском Драконе.
— Я уверен в этом, — сказал Данте, нежно привлекая Рею к себе. Сжав девушку в своих объятиях, он страстно мечтал, чтобы они вновь оказались на прогретом солнцем песке их любимой пещеры. Там, где когда-то они нашли свою любовь. Любовь, которая родилась из жестокости и насилия и подвергнется величайшему испытанию на диком берегу другой страны и именно здесь решится, станет ли она сильнее или умрет навсегда.
Неторопливо потягивая эль из третьей по счету кружки, Хьюстон Кирби по-прежнему не сводил глаз с двери. Любопытство его ещё более возросло и стало уже совсем нестерпимым, когда он увидел, как по лестнице спустился вниз сэр Морган. Судя по его смущенному виду, он, похоже, чувствовал себя довольно неловко. Войдя в пивную, он уселся за стол возле самых дверей и приказал принести бренди, который и опрокинул в себя одним глотком. Хьюстон Кирби подивился, кого это в таком нетерпении ожидает сэр Морган. Ему не пришлось долго теряться в догадках. Спустя короткое время вниз по лестнице спустился пожилой джентльмен весьма благородной внешности, закутанный в длинный темный плащ из струящегося шелка. С первого взгляда было понятно, что плащ сшит из самой дорогой материи. Но больше всего маленького дворецкого заинтересовал безобразный шрам на лице этого господина. Чем-то он был мучительно знаком Кирби, но сколько тот не рылся в своей памяти, так и не смог вспомнить, где он видел человека со шрамом.
К величайшему изумлению Кирби, этот человек, который выглядел совершенно ни к месту в шумном, пивном зале маленькой гостиницы, внезапно устроился за столом вместе с сэром Морганом. И величайшая почтительность, написанная на лице сэра Моргана, указывала на то, что его изуродованный собеседник ничуть не менее знатен, чем сам король Георг.
Теряясь в догадках, Хьюстон Кирби уставился в свою кружку. Что-то происходит, почувствовал он, и что-то настолько неприятное, что ему показалось, будто волосы зашевелились у него на голове. На душе у него стало ещё тревожнее, когда он обратил внимание, как благородный господин со шрамом, перекинувшись парой слов с сэром Морганом, вдруг окинул взглядом весь зал. Хищные, прищуренные глаза задерживались на лице каждого матроса из команды Морского Дракона, и Кирби невольно вздрогнул, почувствовав, как этот угрюмый взгляд ощупывает его лицо. Холодок пробежал у него по спине, когда он почувствовал ненависть, которую, казалось, просто излучал этот человек.
— Высокомерный ублюдок, — пробормотал Кирби, пригнувшись над полной до краев кружкой. Он вдруг почувствовал себя снова молодым, неловким слугой, когда много лет назад так же корчился под уничтожающим взглядом старого маркиза. Он все ещё размышлял, вспоминая прошлое и пытаясь представить, что сказал бы старый маркиз о странной жизни своего внука и наследника, когда вдруг заметил, что вниз по лестнице слуги с трудом тащат тяжело нагруженные сундуки с вещами леди Реи. Его любопытство было уже возбуждено до крайности, когда парочка здоровенных лакеев в совершенно незнакомых ливреях забрали сундуки и вынесли их из гостиницы. Он не знал этих людей и поэтому недоумевал, совершенно не понимая, почему им доверили позаботиться о вещах леди Реи. Кроме того, никто не говорил, что она уезжает и, что уж было совсем странно, он так и не заметил, чтобы вещи капитана последовали за вещами леди, а вот этого он объяснить себе не мог.
Хьюстон Кирби ринулся к дверям и чуть было не столкнулся с капитаном и леди Реей, которые только что спустились вниз по лестнице. Маленький дворецкий потерял дар речи, когда заметил, что леди Рея закутана в накидку, будто отправляясь в путешествие.
— Капитан? Миледи? — неуверенно промямлил Кирби, растерявшись при виде слез на щеках леди. Да и его капитан… похоже, что-то здорово расстроило его.
— Рея, — голос, который произнес имя его госпожи, раздался где-то за спиной Кирби. Оглянувшись, он поднял глаза и прямо перед собой увидел изуродованную шрамом щеку пожилого джентльмена, закутанного в плащ из травчатого шелка.
— Отец, я уже почти готова ехать.
Хьюстон Кирби почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. О Господи, подумал он в растерянности, неужели же это сам герцог Камаре?! Только теперь он догадался, почему так потемнело лицо его капитана.
— Я хочу попрощаться со своими друзьями, отец. Это займет всего несколько минут, — сказала Рея со своей прелестной улыбкой, которая всегда так неотразимо действовала на него.
— Ах, Кирби! Это мой отец, Люсьен Доминик, герцог Камаре! Папа, познакомься с Хьюстоном Кирби. Он — стюард с Морского Дракона и самый добрый, самый милый человек, которого я когда-либо встречала. Он спас мне жизнь, когда я заболела и чуть было не умерла. Он варил мне такой бульон, что даже наша Роули почернела бы от зависти! — с жаром сказала Рея, улыбаясь нахлынувшим на неё воспоминаниям.
— Ваша светлость, — отозвался Кирби, низко кланяясь. Лицо его побагровело при мысли о тех словах, которые невольно вырвались у него по адресу герцога всего несколько мгновений назад.
— Мистер Кирби, — вежливо отозвался герцог, абсолютно уверенный в том, что дочь не покривила душой, описывая, чем она обязана этому человеку. — Я — ваш вечный должник и никогда не забуду того, что вы сделали для моей дочери, — глубоким, проникновенным голосом произнес герцог. Он был донельзя удивлен тем, что вынужден благодарить человека, который, как он представлял, был недостоин даже его презрения и которого, обернись все по-другому, он попросту приказал бы заковать в кандалы.
Хьюстон Кирби отделался какой-то пустой фразой и внезапно вспомнил, где он видел прежде это лицо. Эта настолько ошеломило его, что он, не задумываясь, заговорил, чувствуя, как от волнения судорогой перехватило горло. — С позволения вашей светлости должен сказать, что вы ни чуточки не изменились с тех пор, когда я имел честь видеть вас двадцать пять лет тому назад.
Заметив, что тот высокомерно вздернул брови, Кирби быстро заговорил, вдруг испугавшись, что его сочтут наглецом. — Я был лакеем у лорда Мертона Джейкоби, десятого маркиза. Я хорошо помню, как его светлость назвали вас молодым жеребцом и хохотали до упаду. Он сказал, что такого молодчика никто не сможет взнуздать, а тем более та титулованная вдовушка, хоть она и тешит себя этой надеждой. Его светлость сказал еще, что не завидует тому, кто осмелится встать у вас на пути.
Вслед за весьма откровенными воспоминаниями Кирби вдруг воцарилась такая тишина, что потрясенный дворецкий, не на шутку перепугавшись, мечтал только о том, чтобы земля разверзлась под его ногами. Боже правый, он слишком долго прожил в колониях! Кирби решил было, что ослышался, когда вдруг услышал, как герцог весело захохотал. Даже на лицах Реи и капитана было написано недоумение.
— Да, конечно, я прекрасно помню старого маркиза Джейкоби. Он был страшно похож на моего деда, такой же тиран!
Острый взгляд Люсьена Доминика полоснул по лицу Данте, будто впервые по-другому увидев его. Хьюстон Кирби и не понял, что его невинное с виду замечание всколыхнуло всколыхнуло старые воспоминания в груди герцога. Он припомнил стройного молодого человека, которым ненавистный капитан был в те далекие годы и ту не совсем достойную репутацию, что вполне заслужил своими похождениями.
Но не только нежностью и сожалением повеяло на него из далекого прошлого. Герцог не мог выкинуть из головы Данте Лейтона, и мысль о том, что дочь связана нерушимыми узами брака с человеком, который вел такую же жизнь, что и он сам, а может быть, ещё и превосходил его в беспутных выходках, заставило сжаться его сердце. Герцог внезапно вспомнил, насколько жесток и беспринципен был сам в дни своей далекой молодости и невольно взглянул на Лейтона. Он вспомнил, как тот высокомерно сказал, что не позволит никому отнять у него то, что он считает своим по праву. Именно это воспоминание и не давало покоя Доминику, ведь Рея теперь стала собственностью этого человека.
— Леди Рея Клер!
Кто-то в переполненном зале заметил, наконец, маленькую группу, застывшую у самой лестнице, и окликнул Рею.
К величайшему негодованию герцога его благородная дочь не только не сделала вид, будто не признала нахала, но, казалось, была рада поздороваться с неотесанным моряком. Не иначе, как он принадлежал к команде этого проклятого корабля! Герцог заметил, как человек направился к Рее, слегка покачиваясь, словно ступая по неверной палубе корабля. И не только это выдавало в нем моряка. С растущим раздражением герцог подумал, что по одежде его можно признать за настоящего пирата.
Но прежде, чем этот человек с кудахтающим смехом и почти беззубым ртом добрался до того места, где стояла Рея, на её пути появился Алек МакДональд с тем же решительным видом, что был, верно, у него, когда он сражался у Каллодина рядом с её прадедушкой. Этот хоть, по крайней мере, выглядит, как цивилизованный человек, подумал герцог. Он по-прежнему не сводил подозрительного взгляда с морщинистого лица незнакомого человека, из кармана которого выглядывала рукоятка ножа.
— Леди Рея Клер, мы так благодарны, что вы нашли время повидаться с нами, — срывающимся от возбуждения голосом проговорил Алек. От его внимательного взгляда не ускользнуло то, что за спиной девушки маячила мрачная фигура мужчины, а также враждебность сопровождавших Рею джентльменов. Капитана он, конечно, знал, но вот другой господин был ему совершенно незнаком, и храбрый шотландец, заметив избороздивший лицо незнакомца уродливый шрам, то час же решил, что капитан вряд ли обойдется без его помощи.
Однако сама Рея, похоже, ничего не опасалась и встретила МакДональда самой милой улыбкой, — Мистер МакДональд, это мой отец.
Роскошные усы МакДональда судорожно дернулись. — Ваша светлость, — пробормотал он, но шотландская гордость не позволила ему поклониться или хотя бы из вежливости кивнуть.
— Отец, мистер МакДональд сражался бок о бок с прадедушкой в битве при Каллодине. Он помнит маму и тетю Мэри. Я сказала ему, что дядюшка Робин восстановил замок и проводит там добрую половину года.
— Из уважения к памяти Мак Данавела из МакДанавела я готов сражаться на стороне любого из его потомков, которому угрожает опасность, — со скромной гордостью и чувством собственного достоинства заявил Алек МакДональд, — Прекрасный был человек! Пришел когда-то ко мне помощь и приютил в своем доме в Тимералдохе. Это огромная честь для меня — познакомиться с его правнучкой.
Из груди Люсьена Доминика вырвался вздох. Он почувствовал себя обманутым, потому что в который раз у него отняли возможность презирать и ненавидеть этих людей. Из чувства долга или просто по зову сердца, но все они были добры к его единственной дочери.
— Благодарю вас, мистер МакДональд, — ответил он. Легкая улыбка, такая же редкая, как луч солнца в холодный зимний день в горах Шотландии, немного смягчила суровые черты его лица. — Моя жена всегда страшно гордилась своими предками-горцами. Она будет очень признательна, когда узнает, как вы были добры к нашей дочери.
Густые усы шотландца снова дрогнули, но на этот раз под ними скрывалась широкая усмешка. — А ведь я хорошо её помню, да! Волосы у неё были чернее ночи и дикая же был девчушка! Ну чисто горная козочка! Так ведь у неё же была сестра, рыженькая такая, у неё ещё был настоящий дар. Да что там, я немало чего слышал про неё …
Внезапно Алек случайно заметил сурово сдвинутые брови и неловко осекся. Смущенно откашлявшись, он продолжал, — Ну, так вот что я хотел сказать — команда Морского Дракона в моем лице горячо благодарит вас за ту удачу, что вы принесли нам всем!
— Боюсь, что вся моя помощь сводилась к тому, чтобы не путаться все время у вас под ногами. Но все равно, я навеки сохраню в памяти это плавание и всех вас, друзья мои. Храни вас Господь! — произнесла Рея, её теплые слова были встречены растроганным гулом голосов мужчин, собравшихся вокруг её закутанной в накидку фигурки.
Один из них отделился от остальных моряков и шагнул вперед, склонившись в глубоком поклоне, его темные глаза ярко блеснули, — Что и говорить, жаль нам прощаться с такой очаровательной леди. Но для того, чтобы она никогда не забывала добрых друзей со старого Морского Дракона, мы просим принять от нас на память маленький подарок. — Произнеся на память тщательно заученную и отрепетированную речь, он преподнес её маленькую кожаную коробочку.
Под взглядами затаивших дыхание матросов Рея открыла коробочку. Выражение её лица ясно сказало им, как она растрогана. Полными слез глазами она обвела суровые, обветренные лица людей, которые стали её друзьями.
— Вы так добры, — пробормотала она. Ее пальцы нерешительно коснулись усыпанной драгоценным камнями брошки, изображавшей золотой кораблик с парусами из сверкающих бриллиантов. Лента из сапфиров и изумрудов обвивала нос корабля, а на нем застыла крохотная фигурка дракона, выложенная яркими рубинами.
От восторга Рея онемела. Она не ожидала от своих грубоватых, простых друзей такой чуткости и сейчас с трудом сдерживала слезы. А они, видя, как она тронута, были счастливы.
— Мы все в этом участвовали, — пробормотал Алистер Марлоу, с трудом проталкиваясь сквозь толпу затаивших дыхание моряков.
— Спасибо, — хрипло сказала Рея. — Я буду всегда хранить его, как самое большое сокровище, — пообещала она. И прежде, чем Алистер догадался, что она собирается сделать, Рея запечатлела нежный поцелуй на его щеке.
Совершенно опешив от изумления, он растерянно оглянулся, встретив взгляд Данте Лейтона и после него — странного незнакомца с темно-карими глазами. Похоже, они оба недоумевали, не понимая, что происходит.
Побагровев от смущения, Алистер Марлоу неловко отступил в стороны, а остальные моряки гурьбой обступили Рею, в глубине души надеясь, что может быть и на их долю выпадет такое же счастье. Так оно и случилось. Подобной чести удостоилась даже сморщенная, как печеное яблоко, физиономия старого Лонгэйкра. Перецеловав всех до одного, Рея с тревогой оглянулась назад и её глаза беспокойно оглядела знакомые лица. Здесь не было одного человека, а с ним она хотела попрощаться больше, чем с кем-либо. Но темноволосая головка так и не попалась ей на глаза. — А где же он? Я не могу уехать, не попрощавшись, Данте, — взволнованно сказала Рея, её глаза в который раз обежали комнату, а на руке она уже почувствовала ладонь отца.
— Я все объясню ему, Рея, — твердо пообещал Данте. Он отвел от её лица выбившийся из прически непокорный локон, осторожно коснувшись ладонью нежной щеки и поймал недовольный взгляд герцога, брошенный поверх её головы.
— Но я не хочу уезжать, не попрощавшись с Конни.
— Что ещё за Конни? — осведомился герцог, до сих пор не придя в себя при виде той непринужденности, с которой его дочь вела себя с какими-то простыми моряками.
— Это юнга с Морского Дракона, — объяснил Данте, — В плавании Рея очень привязалась к мальчику.
— Пора ехать, моя дорогая, — напомнил герцог.
Подавив разочарование, Рея молча кивнула. Она услышал, как несколько голосов произнесли тост в её честь и помахала им на прощанье. Зажав в кулачке драгоценную брошь — последнюю память о Морском Драконе, она позволила отцу увлечь её к выходу.
В коридоре она помедлила и её взгляд на одно долгое мгновение встретился с глазами Данте. Но только на мгновение, ведь они уже попрощались наедине.
Внезапно Рея почувствовала, как кто-то потянул её за полу накидки и, обернувшись, увидела маленькую, темноволосую головку. — Конни! — облегченно воскликнула она и, прежде чем он успел увернуться, Рея заключила мальчика в объятия. — А я уже было подумала, что мы так и не увидимся!
— Так вы взаправду уезжаете? — спросил он и девушка увидела слезы в широко распахнутых глазах.
— Да, Конни, мне надо ехать. Это мой отец, — сказала Рея, указывая на высокого человека рядом с ней, чья суровая фигура, казалось, отбрасывала темную тень на стоявших вокруг людей. — Он приехал сказать, что моя мать очень больна. Она ждет меня, Конни. Мне нужно ехать немедленно, но когда Данте через несколько дней приедет за мной, ты поедешь с ним? Мне бы так хотелось увидеть тебя в Камаре! Я познакомлю тебя со своей семьей.
— Вы и вправду этого хотите, леди Рея? — недоверчиво переспросил Конни, бросив исподлобья подозрительный взгляд на мрачное лицо незнакомца. — А он ничего не скажет? — спросил мальчуган, не в силах оторвать глаз от его изуродованной щеки.
— Отец!
Люсьен Доминик с раздражением почувствовал, что ситуация явно выходит из-под контроля. Теперь его дочь приглашает в замок какого-то оборванца, похожего на уличного воришку. Но что было делать?! — Конечно, мы будем очень рады принять вас, ах, простите, я не расслышал вашего имени …
— Бреди, ваша светлость, Констэнтайн Магнус Тайрон Бреди. Друзья зовут меня Конни, — дерзко отозвался мальчишка.
Губы Люсьена Доминика дрогнули, но он сдержался и ответил совершенно серьезно, — Благодарю вас, я постараюсь запомнить. — Заглянув в сиявшее гордостью мальчишеское лицо, он вдруг понял, почему Рея так привязалась к мальчику. Он чем-то сильно напоминал их Робина.
Взяв дочь под руку, герцог помог ей встать. Перехватив быстрый взгляд, которым обменялись Данте и Конни, Рея резко отвернулась, чтобы они не заметили слез, текущих у неё по лицу. Уже взявшись рукой за ручку двери, она внезапно вспомнила о чем-то и обернулась.
— Ах, Кирби, Ямайка остался где-то под кроватью, — спохватилась она, заметив, что старый слуга замер у дверей в настороженной позе. Он был огорчен, но явно не желая ни во что вмешиваться.
— О да, миледи. Я сейчас поищу его, — пообещал Кирби. Голос показался ей странно хриплым.
— Его примут в Камаре с радостью. Моя мать обожает кошек, — напомнила Рея. Затем, бросив долгий прощальный взгляд на три застывшие в немом отчаянии фигуры: старого слуги, юнги и капитана Морского Дракона, Рея вышла из гостиницы и исчезла в экипаже, который ждал наготове, чтобы отвезти её домой, в Камаре.
Упала ночь,
и черный плащ раскинул Велиал, беги скорей, спеши скорей!
Он молнии быстрей!
Джон Мильтон




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тьма перед рассветом - Макбейн Лори



классная книга:)
Тьма перед рассветом - Макбейн Лориренни
13.07.2011, 22.32





книга очень хорошая. . но на любителя!
Тьма перед рассветом - Макбейн Лорилия
1.03.2013, 15.59





Сюжет полностью захватывает оценка 10:-) никак не пойму зачем столько рекламы про активированный уголь когда и так ясно что он вреден для организма особенно худеющим !как медик говорю :-)
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориРакель
1.03.2013, 16.11





Тягомотина какая то, а отзывы были хорошие, может не на мой вкус, но очень уж много водички автор льет, на 120 стр. мое терпенеь лопнуло,бросила читать.
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориЕлена
16.01.2015, 18.31





"И никакая сила в мире" этот же роман,
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориОльга ДБ
5.03.2015, 8.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100