Читать онлайн Тьма перед рассветом, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тьма перед рассветом - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тьма перед рассветом - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тьма перед рассветом - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Тьма перед рассветом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

— Еще кусочек пирога с крыжовником, Конни? — ласково улыбнулась леди Рея .
— Нет уж, большое спасибо, миледи. Я и так, того гляди, лопну, — сказал юный Бреди, вежливо прикрыв рот рукой, и сыто рыгнул. Глаза у него слипались.
— Не забудь выпить молоко, Конни, — в который раз напомнила девушка.
Конни скроил недовольную гримасу и сделался ужасно похожим на Хьюстона Кирби, когда тот был чем-то недоволен.
— С вашего позволения, миледи, я не большой любитель молока. Слышал, что парню вроде меня от него немного проку. Не то, что от доброй кружки эля, — он облизнулся.
— В самом деле? Как интересно! Надо не забыть непременно рассказать об этом дяде и матушке.
— Миледи?!
— Видишь ли, моя мама обожает молоко, да и дядюшка Ричард тоже. И они оба в добром здравии.
— Так вы это об герцогине, миледи? Это, стало быть, она пьет молоко? — недоверчиво пробормотал Конни и гораздо более благосклонно взглянул на злополучную чашку с молоком.
— Не хочешь ли выпить маленький глоточек, просто, чтобы доставить мне удовольствие? — вкрадчиво спросила девушка. По губам её скользнула улыбка, когда искусительница заметила, как мальчик сделал глубокий вздох и одним глотком опрокинул в себя теплое молоко так же залихватски, как иной мужчина — рюмку виски.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила она, подумав, как же он похож на её младшего братишку Робина. Мальчики были ровесниками, да и внешне были похожи: оба синеглазые и темноволосые. У обоих в глазах прыгали шаловливые чертенята, что служило предупреждением любому, кого обманула бы их ангелоподобная внешность.
— Прошу прощения, кэп! Миледи? Мне бы уйти. Хорошо бы повидаться с парнями. Я вроде как видел мистера Кирби с полчаса назад, он входил в трактир. И Лонгэйкр тоже здесь, я заметил его в пивной внизу. Было бы здорово перемолвиться с ними словечком! С вашего позволения …
— Очень хорошо, Конни. Можешь идти. — леди Рея бросила на него понимающий взгляд и заговорщически подмигнула. Она знала, что паренек всегда был без ума от пиратских сказок Лонгэйкра, и готов был слушать их с утра до вечера.
— Кэп, сэр, вы позволите?
— Вы свободны, мистер Бреди, — кивнул капитан, — но, мистер Бреди, смотрите, не переусердствуйте с элем.
— Так я вам сегодня, поди, и вовсе не понадоблюсь? А может, хотите мистеру Кирби чего передать? — мальчуган нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле уставленного пустыми тарелками стола. На шее у него все ещё была повязана большая салфетка, густо усыпанная крошками и заляпанная крыжовенным вареньем.
— Нет, нет, беги. Сегодня мне, пожалуй, ни ты, да и никто другой не понадобится. И кстати, Конни, не забывай, что ты теперь довольно богатый молодой человек и тебе вовсе не обязательно каждую минуту жалобно блеять «с вашего позволения!» И чем ты собираешься заниматься — решать тебе самому, — Данте Лейтон довольно хмыкнул при виде удивления на лице мальчугана. Тот прислуживал на Морском Драконе больше половины своей коротенькой жизни.
Конни Бреди поежился. Похоже, что-то не давало ему покоя. Передернув худенькими плечами, паренек решился-таки уйти и пожелал им доброй ночи. Но уже взявшись за ручку двери, чтобы выбежать из комнаты и присоединиться к своим друзьям внизу, он вдруг заколебался и взглянул через плечо. На юном личике застыло странное выражение, казалось, мальчик колеблетя. Задумавшись, он пристально взглянул на капитана и леди Рею, удобно расположившихся перед камином. Пламя ярко освещало влюбленных.
Когда дверь за его щуплой фигуркой захлопнулась, леди Рея вздохнула и, аккуратно свернув салфетку, бросила её на стол. — Ты знаешь, иногда он кажется таким одиноким. Ему нравится в компании старых матросов, особенно когда Лонгэйкр рассказывает эти свои любимые пиратские истории. Ведь он, в сущности, просто одинокий паренек, Данте. — сказала Рея Клер и лицо её омрачилось. Даже несмотря на то, что она выросла в семье, где все обожали друг друга, девушка хорошо понимала, что такое одиночество. Ведь и ей довелось познать его в те дни, когда её жестоко разлучили с семьей, и теперь у неё душа изболелась за Конни.
Ей на минуту показалось, что сам Данте Лейтон уже позабыл те горькие дни, когда, разлученный с семьей, страдал от мучительного чувства одиночества. — Постарайся не путать его с собственным братом, Рея. Это не совсем одно и тоже. Видишь ли, несмотря на свой юный возраст Конни успел на своем веку повидать и узнать столько, сколько иному человеку не удается за всю жизнь. Такие испытания хорошо закаляют, Рея. А теперь у него есть будущее, которому здесь, в Лондоне, любой позавидует. Он ни в чем не будет нуждаться. Даже в твоем сочувствии, дорогая.
— Но может быть, ему хочется, чтобы его любили, Данте, хочется иметь семью, которая заботилась бы о нем. В конце концов, деньги — это ещё не все! — вежливо возразила Рея, но в голосе её ясно слышалось упрямство.
— Семью? А что такое семья, черт побери?! Это могут быть люди, искренне привязанные друг к другу чувством любви и заботы! А кто-то, может, назовет семьей кучку черствых эгоистов, которым на всех наплевать и у которых между собой нет ничего общего, кроме крови, текущей в их жилах! — его улыбка больше напоминала хищный оскал.
— По-моему, то, что ты говоришь, просто ужасно.
Заметив, что напугал её, капитан опомнился. Он с виноватым выражением лица притянул к себе девушку и нежно поцеловал в лоб. — Видишь ли, мою семью вряд ли можно было назвать любящей. Мой отец всегда существовал в своем собственном маленьком мирке, в котором для меня, к сожалению, не нашлось места. Бог знает, что тому виной, но он почему-то невзлюбил меня, хоть я и был единственным сыном. Извини меня за мою резкость, но так оно и было на самом деле, — из груди Данте вырвался прерывистый вздох. — Или, может быть, лучше будет сказать, что я ему просто был совершенно не интересен. А высокочтимый дедушка, старый маркиз — его куда больше волновало, как соблюдаются древние традиции нашего рода, чем какие-то глупые желания или нужды членов семьи. Никто из нас, если хочешь знать, не любил друг друга.
— А твоя мать? — мягко спросила Рея и её чудесные фиалковые глаза заволокло пеленой слез.
— Моя мать? — странно изменившимся голосом повторил Данте, как будто впервые услышал это слово. — Мама любила меня так сильно, что предпочла умереть, лишь бы не видеть меня взрослым. Дело в том, что я не подавал больших надежд вырасти достойным человеком или стать сыном, которым она могла бы гордиться. Было слишком поздно, когда я узнал, кто мой настоящий враг и то, что она никогда не была счастлива с … — у Данте судорогой перехватило горло, он откашлялся и с трудом продолжал, — Да и если честно, я тоже ничего не сделал, чтобы хоть как-то скрасить её жизнь. Думаю, в том, что случилось позже, я виноват больше всех. Если бы я мог стать ей другом! Если бы она не была такой гордой и обратилась ко мне за помощью, — забыв про Рею, Данте бормотал, как будто разговаривая сам с собой. Глаза его потемнели. Погрузившись в воспоминания, он даже не заметил, как она невольно качнулась к нему.
Он отдернул руку, почувствовав ласковое прикосновение леди Реи, и нетерпеливо запустил пальцы в густую гриву темных, вьющихся волос, которые крутыми, непокорными завитками спадали на широкий лоб. — Что она знала в жизни, кроме страданий?! Как она мучилась из-за меня, бедняжка! Иногда я гадал, что творилось в её душе в тот часто мимолетный, а порой бесконечный миг ночной тьмы, как раз перед восходом солнца. Если бы у неё хватило сил подождать, дать мне шанс измениться! Но она не смогла!
— Мы опять поссорились, впрочем, в последние дни это случалось довольно часто. Я был уверен, что она не права, вспылил и выскочил из библиотеки, даже не взглянув на нее! Она звала меня, но я не остановился. И больше нам не суждено было увидеть друг друга. Я уехал в Лондон и не прошло и двух дней, как я узнал, что произошло. Мне тогда сказали, что это был несчастный случай, шел дождь и тропинка стала скользкой. Она потеряла равновесие и упала. Все хорошо знали, как она любила бродить по скалам. Даже когда приближался шторм, она часто оставалась на берегу, взбиралась куда-нибудь на рифы и иногда часами смотрела в бушующее море. Теперь-то я понимаю, что для неё это была возможность хоть ненадолго уйти от невзгод, которые подстерегали её в жизни. Тогда-то ей, наверное, и пришло в голову, что у неё есть другой, более быстрый способ избавиться от них навсегда. Наверное, мама решила, что это и есть спасение. Я словно видел, как она стоит там, на скалах и смотрит вниз, а прибой шипит и пенится, будто злой дух в преисподней. И вот однажды на рассвете она и решилась сделать этот последний шаг, который разом положил конец всему. Ей больше не нужно было страшиться нового дня и того, что он мог принести с собой.
— Нет, этого не может быть. Послушай, Данте, ты ведь не можешь знать наверняка. В конце концов, она действительно могла просто поскользнуться, — прошептала Рея. Рассказ Данте потряс девушку.
— Когда она кричала мне вслед в тот последний раз, что мы поссорились, она не только звала меня! Напоследок мама крикнула «Может, смерть позволит мне вырваться из этого ада, который я сама сотворила для всех, кого люблю!» И она просила простить ее…
Данте уставился на девушку неподвижными, широко открытыми глазами, взгляд его по-прежнему был устремлен в прошлое, и заглянув в его лицо Рея содрогнулась — ей показалось, что она видит перед собой незнакомца. — Мама просила прощения у меня. Боже ты мой, какая ирония судьбы! Ты знаешь, её слова до сих пор жгут мне душу. Крестьяне из маленькой деревушки Мерлеййй говорят, что видели, как она в развевающемся от ветра плаще снова появляется на тех же скалах, когда бушует буря. Многие клянутся, что узнали её силуэт на фоне предрассветного неба, она стояла на скальной гряде возле нашего замка Мердрако. Слуги в замке перешептываются, что её призрак часто бродит по Большому Залу, они слышали, как её голос жалобно зовет кого-то, но некому ответить ей. Даже викарий из Вестли Эббот, соседней деревушки, утверждает, что не раз видел привидение. В безлунные ночи оно появляется не верхушке дозорной башни замка. — Данте бросил на Рею недоверчивый взгляд и цинично улыбнулся. Ах, слишком хорошо была ей знакома эта усмешка, — Конечно, наш старый священник чаще черпает вдохновение в бутылке, чем в Священном писании, и это все хорошо знают, так что на его слова нельзя полагаться.
— А как же ты об этом услышал? Мне казалось, ты говорил, что уже больше пятнадцати лет не был в Мердрако. — Рея жадно стремилась узнать как можно больше об этом загадочном и непонятном человеке, которого она полюбила, хоть он по-прежнему оставался для неё незнакомцем.
Ей показалось, что Данте мгновенно напрягся, услышав её слова, но потом равнодушно повел широкими плечами. — Какая разница, как я узнал, — огрызнулся он, явно не желая дальше продолжать эту тему, — В конце концов многие до сих пор уверены, что оборвать собственную жизнь — тяжкий грех. Считается, что душа самоубийцы никогда не найдет покоя и обречена вечно скитаться там, где оборвалась жизнь грешника. А многие вообще уверены, что души несчастных прокляты навеки и попадают прямо в преисподнюю. Думаю, мама явно прогадала, ведь это значит, что она просто сменила один ад на другой.
— Ах, Данте, мне так жаль, — огорченно прошептала леди Рея, — Я не знала об этом. Ты ведь никогда не рассказывал мне о своей жизни до того, как покинул Англию. Если бы я только догадывалась … — протянув узкую руку, она погладила его по щеке и почувствовала, как под кожей заходили желваки.
Рея ахнула от неожиданности и боли, внезапно её рука оказалась зажата в стальных тисках его пальцев, и Данте одним рывком резко сдернул её со стула и усадил к себе на колени. Глубоко заглянув в насмерть перепуганное лицо, он холодно процедил, — Но ты — не часть этой жизни, дорогая. Мне совершенно не требуется, чтобы мое прошлое хоть как-то тебя коснулось и я совсем не желаю, чтобы ты когда-нибудь узнала, что я собой представлял в те далекие годы. Видишь ли, я не уверен до конца, будешь ли ты по-прежнему мила со мной, что бы ни случилось с нами и что бы ты не узнала о моем прошлом. Может быть, ты, любимая, найдешь, что жизнь со мной невыносима и просто отвернешься от меня навсегда. Разве это так уж невероятно? Вдруг ты оскорбишься, узнав, что нет на свете такого, что бы мне не пришлось увидеть или испытать?! Или ты навеки останешься со мной, мой дивный золотой цветок? — он требовательно сжал её запястья, в то время как глаза его не могли оторваться от волос Реи, пышными золотистыми волнами спадающими на плечи.
— Господи, Данте, ты ведь знаешь, что я навсегда отдала тебе свое сердце?! Я поклялась тебе …
Заметив, как глаза девушки сузились от боли, Лейтон чуть ослабил свою хватку. Он поднес её руку к губам и коснулся нежный поцелуем атласной кожи.
— Неужели навсегда?! Ах, если бы я только мог в это поверить! К сожалению, я хорошо знаю, что ничего не длится вечно. Бедняжка моя, ты действительно считаешь, что счастью, которое мы испытываем в эту минуту, не будет конца?! Какое же разочарование тебя ждет, — хмыкнул Данте.
Похоже, сам он совершенно не чувствовал жестокости своих слов. Рея отвернулась. Ее напугало, что он так уверенно говорил об этом. Была какая-то обреченность в ожидающей их судьбе.
В этот раз его прикосновение было нежным, он повернул её к себе и заглянул в глаза. — Я огорчил тебя, не так ли? Прости, я не хотел, но по крайней мере ты теперь убедилась сама, как глупое или невпопад сказанное слово может невзначай обидеть или даже разрушить отношения, которые ещё минуту назад казались незыблемыми, — предупредил он. — Дай слово, что никогда и никому не позволишь опорочить меня в твоих глазах. Поклянись мне, Рея!
Изумленная девушка молча вскинула на него глаза.
— Поклянись!
— Я клянусь, — голос её сорвался.
— Может случиться, что настанет такой день, когда ты начнешь сомневаться во мне. Прошу тебя, всегда верь, что я люблю тебя. До тебя могут докатиться грязные сплетни, порочащие мое имя. Как бы это ни было ужасно, как бы чудовищно не звучало то, что ты можешь узнать, прошу, приди ко мне и я все объясню. Дай мне шанс оправдаться. Или, по крайней мере, сознаться во всем. В любом случае, обещай, что дашь мне эту возможность, Рея. Никогда не пытайся сбежать прежде, чем поговоришь со мной, — он почти умолял её. Много позже она вспомнила, как странно звучал его голос, когда он требовал от неё клятвы верности.
— Я никогда не покину тебя, Данте, любимый! — беспомощно повторяла она, стараясь успокоить его. Сегодня она впервые увидела совсем другого Данте Лейтона, не гордого и не высокомерного, как всегда. Немногим, кроме нее, довелось видеть его таким.
— Ах, как легко тебе обещать это сейчас, но что будет потом? — пробормотал он, накрывая её губы своим ртом и жадно упиваясь знакомым восхитительным вкусом.
Ласковые девичьи руки зарылись в его густых волосах и Рея ответила на его пламенный поцелуй, чувствуя, как глубоко в ней поднимается горячая волна страсти. Вот так всегда, обреченно подумала она, а его жадные руки между тем скользнули вниз, знакомым движением обхватив упругие выпуклости её корсажа. Она никогда не умела сопротивляться ему. И могла ли она думать о чем-то, когда он вот так касался её, ласкал взглядом её тело, занимался с ней любовью. Когда они были вместе, весь остальной мир переставал существовать.
К величайшему их сожалению, остальной мир, однако, думал иначе и не желал, чтобы о его существовании забывали. Чей-то громкий, настойчивый стук в дверь вторгся в сознание Реи, вернув её к действительности. Она с трудом заставила себя оторваться от горячих, требовательных губ Данте.
— Кто-то стучится в дверь, — попыталась она втолковать ему, но распаленный любовник явно не слышал её.
— Проклятый идиот может подождать, — бормотал Данте, не в силах заставить себя остановиться из-за какого-то болвана, настойчиво требующего его впустить. По крайней мере, хотя бы не сейчас, когда ему только что удалось спрятать лицо в душистой гриве ослепительно-золотых волос Реи, которые он высвободил из причудливой прически и распустил по мраморным плечам девушки.
— Данте! Ну, пожалуйста! — умоляюще прошептала Рея. Она вся трепетала, чувствуя, как его горячие губы скользят вдоль округлостей пышной груди, чуть приоткрывшейся из-за разошедшейся шнуровки корсажа. Стук в дверь становился все громче.
— Либо этот мерзавец — сумасшедший, либо у него там целая армия за спиной. Ни один человек в здравом уме не решился бы нарушить мой покой. Это, кстати, одно из немногих преимуществ, когда все считают тебя исчадием ада, дорогая моя. — Данте недовольно поморщился. В дверь, похоже, уже стучали кулаками, а топот ног за дверью был слышен во всех углах комнаты.
— Похоже, все-таки там целая армия. Нам, наверное, ничего не остается, как только открыть дверь и встретить врага лицом к лицу. — Данте тяжело вздохнул и позволил Рее соскользнуть с его колен. Его дурное настроение ещё усилилось, когда он увидел, как девушка перебежала через комнату и повернувшись спиной к двери, пытается дрожащими стянуть на груди корсаж.
— Ну, кто первый? Пистолеты заряжены! — крикнул он, из знатного и состоятельного джентльмена снова превратившись в Данте Лейтона, легендарного капитана Морского Дракона.
Рея удивленно оглянулась через плечо, ожидая увидеть Данте, держащего в каждой руке по заряженному пистолету. Однако он продолжал все так же сидеть, развалившись на диване, там, где она оставила его минуту назад. Кривая усмешка змеилась у него по губам, глаза были прикованы к двери.
— Осмелюсь предположить, что все то ужасное, что о тебе говорят, подтвердилось, и, что самое интересное, с твоей собственной помощью, — сухо произнесла Рея, тщетно пытаясь расправить помятые кружевные оборки, украшавшие рукава её муслинового платья. — Половина служанок в гостинице будут падать от страха в обморок всякий раз, как им случиться попасться тебе по пути. Ты знаешь, мне иногда кажется, что тебе просто приятно поднимать вокруг себя такой шум и гам, — с притворной строгостью набросилась она на Данте, но лукавая усмешка на губах полностью противоречила угрожающему тону Реи.
— Да неужели? — переспросил Данте, притворяясь безумно удивленным, что его посмели обвинить в таком нелепом притворстве. Однако ещё больше он был удивлен воцарившейся в ту же минуту тишиной в коридоре.
— Ну?! Входите, будьте вы прокляты! — рявкнул Данте, стараясь не обращать внимание на гримаску притворного гнева на лице Реи.
— Боже всемогущий, помоги нам! — пискнула одна из притаившихся за дверью служанок.
— Что я говорила! Кровожадный пират — вот кто он такой! Приплыл из самой Индии на дьявольском корабле! Я сама слышала, что его трюм доверху набит проклятым золотом. И к тому же золотые слитки перемешаны с костями погибших пиратов! Дьявольское это сокровище — вот что я тебе скажу! — послышался чей-то испуганный шепот.
— Но что такой знатный господин может иметь общего с пиратами? — робко прошептала первая служанка, чувствуя, как при мысли о нем у неё задрожали и подкосились ноги.
— Ого, да то, о чем любой порядочной девушке вроде тебя не стоит и думать, не то, что знать! — авторитетно откликнулась более старшая и, по всей видимости, более опытная товарка.
— Ух-ты-ы, а ведь он дьявольски хорош собой, этот красавчик! — не обратив никакого внимания на предупреждение подруги, пискнула молоденькая служанка. Похоже, её не слишком напугала репутация кровожадного пирата, а может быть, именно о таком мужчине грезила она по ночам.
— Брось, тебе не о чем волноваться.
— Думаешь, нет? Впрочем, готова побожиться, что он не будет пялить свои бесстыжие глаза ни на одну из нас, тем более, когда его леди глаз с него не спускает! — благоразумно возразила молоденькая служанка, тщетно стараясь натянуть чепчик на взлохмаченную копну каштановых кудряшек.
— Еще бы, ведь она просто красотка! Да и добрая к тому же, слова грубого никогда не скажет. И ничуть не важничает, не задирает нос, вот что я тебе скажу, если ты меня понимаешь. Да, вот третьего дня она и говорит мне …
— Будьте вы прокляты, вы, вы обе! Так и знал, будь я проклят, что поймаю вас тут! — раздался рев хозяина гостиницы, ворвавшегося в коридор и заставшего обеих испуганных служанок на месте преступления. — Ах, проклятые бабы! Я как чувствовал, что вы непременно подниметесь сюда поболтать да посплетничать. А ведь я там на части разрываюсь — столько постояльцев, и всех надо и обслужить и накормить. Как порядочному человеку прикажете вести себя, если с него и деньги дерут такие, что волосы шевелятся на голове, да ещё и обслужить толком не могут, — жалобно канючил он, мрачно оглядывая смущенных девушек.
— Но мы постучали! Мы стучали несколько раз, ей Богу! Чуть кулаки не отбили об эту проклятущую дверь! — хором завопили они.
— А потом мы чуть не померли со страху, когда чей-то голос вдруг заревел, словно сам дьявол из преисподней, вот как Бог свят! И заорал он, стало быть, входите, а то будете прокляты! — запричитала одна из служанок, голос её вот-вот готов был сорваться на визг.
— Ладно вам! Тем более нечего топтаться тут по дверями да зря время терять! — пробурчал хозяин, раскатившись по коридору добродушным смехом.
Девушки немного расслабились и перестали дрожать от страха. Успокоились и два незнакомых молодых джентльмена, которые держались на безопасном расстоянии от двери, крепко прижимая к груди по объемистому свертку.
Оставив девушек в покое, хозяин без дальнейших церемоний распахнул дверь и вошел в комнату. Отечески обняв каждую из них за плечи, он втащил все ещё робеющих служанок за собой в логово дракона.
— Ага, наконец-то. А я уж было стал думать, что воображение играет со мной злую шутку, — с удовлетворением пробормотал капитан Морского Дракона.
Без камзола и жилета, в одной тонкой гофрированной рубашке, распахнутой почти до пояса и обнажавшей бронзовую от загара, мускулистую грудь, в тесно облегающих мощные бедра лосинах, которые не оставляли ни малейшего сомнения в его мужественности, Данте Лейтон выглядел точь-в-точь как настоящий пират из старинной легенды, как раз так, как он представлялся всему Лондону.
Он развалился, удобно закинув ноги на обитое гобеленовой тканью сиденье стула и поигрывая длинной рапирой, которую любовно вертел в руках. Ленивая поза его была совершенным притворством, и внимательный взгляд заметил бы, как он настороженно оглядел вошедших прищуренными, серыми, как холодное северное море, глазами.
— Нижайше прошу прощения, милорд, миледи, надеюсь, вы не будете возражать, если девушки уберут со стола. Конечно, если вы отужинали, — кланяясь, попросил хозяин. Крепко ухватив обеих девушек за плечи огромными ручищами, он вытолкнул их вперед.
— Ничего не имею против, — пробурчал Лейтон, его угрюмый взгляд переместился на двух явно чувствовавших себя не в своей тарелке молодых джентльменов. Те неловко жались в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
— Все было замечательно вкусно, мистер Паркхэм, — пропела Рея, послав хозяину восторженную улыбку, от которой сладко затрепетало его грубоватое сердце. — А что касается нашего юного друга, мистера Бреди, так он просто оторваться не мог от пирога с крыжовником.
— Да неужто?! — лучезарная улыбка озарила счастливое лицо хозяина. — Непременно передам ваши добрые слова миссис Паркхэм, миледи. Счастлив был слышать это, чрезвычайно вам признателен. Старый Нейл Фаркуар, бывший королевский посланник, тот, что живет на Сент-Мартин Лейн, утверждает, что лучше неё никто не умеет печь крыжовенный пирог, хотя, видит Бог, лично я никогда не понимал, откуда ему это известно. Мне всегда казалось, что она сама поглощает все свои пироги. Ведь талия у моей хозяйки — что большая бочка с патокой, ей Богу! А если бы вы видели …
— Прошу великодушно извинить, что перебиваю вас, мистер Паркхэм, — мягко прервал Лейтон не в меру разболтавшегося польщенного трактирщика, — но, может быть, вы объясните мне, что этим джентльменам нужно в моей комнате?
— Говорят, им поручили кое-что передать вам, милорд, — ответил мистер Паркхэм, бросая подозрительный взгляд на обоих молодых людей, по-прежнему жавшихся в дверях. — Надеюсь, что так оно и есть, а если выяснится, что они просто морочили мне голову и прокрались сюда, чтобы коварно всучить вам какие-то товары, ну, тогда … — грозно предупредил он, переводя на оробевших юнцов угрюмый подозрительный взгляд, в котором сверкнула молния. Не было никаких сомнений, что он имеет в виду, поскольку у мистера Паркхэма была давно заслуженная репутация человека, который не позволяет с собой шутить.
— Нет, нет, так оно и есть, милорд, — быстро пробормотал один из перепуганных молодых людей, умоляюще глядя на человека, который в этот момент казался ему более опасным. — Нас прислала мадам Ламбер. Она велела доставить вам платья, заказанные леди Рея Клер. Они готовы. Мадам велела передать, что торопилась изо всех сил, ведь её светлость хотела получить их поскорее, а мадам ни в коем случае не взяла бы на себя смелость разочаровать леди. Ведь их семья всегда исправно платит по счетам, сказала мадам. Если бы не это, милорд, видит Бог, мы никогда бы не решились так поздно потревожить ваше сиятельство, — молодой человек все ещё робко бормотал извинения, но глаза его, обратившись к вышеупомянутой леди, уже не могли оторваться от дивного видения в белом.
— Так это правда, милорд? — повернулся к нему мистер Паркхэм, подумав про себя, что этот прыткий молодой человек, да ещё так пышно разряженный, вряд ли занимается исключительно тем, что разносит заказчикам изделия известной мадам Ламбер. Но заметив, что его сиятельство небрежно кивнул, он неохотно посторонился и был вынужден пропустить двух молодых джентльменов.
— Ну, господа, к делу, и не вздумайте задерживать его сиятельство дольше, чем необходимо. А вы, глупышки, быстро убирайте со стола, — скомандовал он служанкам, которые застыли в углу, как статуи, совершенно позабыв, зачем они пришли. — У вас и так хлопот полон рот, так что не вздумайте глазеть по сторонам, да болтать попусту, а живо принимайтесь за работу! И глядите у меня! Чтоб к тому времени, когда я спущусь на кухню, вы обе уже были там! — грозно предупредил он, явно не задумываясь, как это девушки смогут прибраться, да ещё поспеть за ним.
А двое юных джентльменов между тем хлопотливо разворачивали принесенные свертки. Аккуратно разложив их содержимое на стоявшей в углу огромной кровати, они молча отступили в сторону, и собравшиеся в комнате застыли в немом восторге.
Восхитительное бледно-лимонное платье из дамаста с пышной юбкой, богато украшенной гирляндами изящных лесных цветов и крошечных бабочек, почти закрывало кровать, а рядом с ним нежно-голубая воздушная нижняя юбка казалась первым дуновением весны в зимний день. Чуть поодаль розовая парча другого туалета с корсажем белоснежного шелка, с богатым узором из бледно-зеленых листьев и розовыми бутонами поражала красотой пышных, до локтя рукавов, отделанных тройным каскадом кружев ручной работы, вздымавшихся подобно морской пене. А из под них выглядывали другие, из шелковой тафты нежнейшего бирюзового оттенка, слегка присборенные и отделанные воланами драгоценных валансьенских кружев и крошечными лиловыми бантиками. Рядом с ним лежала воздушная нижняя юбка цвета лаванды.
Все это великолепие красок и оттенков исторгло дружный вздох восхищения у двух потерявших дар речи служанок. Открыв от восторга рты, бедняжки замерли, как вкопанные, не в силах оторвать глаз от этой роскоши. Но когда было извлечено следующее платье, девушки, наверное, решили, что настал конец света. Этот последний туалет был истинным произведением искусства — дивное видение, будто созданное сказочным волшебником из ослепительной золотой парчи. Оно сияло и переливалось в свете свечей, как танцующий огонек на болоте в Иванову ночь. Пышные рукава и присборенная роскошная юбка были богато украшены тончайшим шелковым кружевом, напоминавшим воздушную золотую паутину.
Все молчали, зачарованные этим великолепием и никто даже не обратил внимания на длинную бархатную мантилью цвета индийского сапфира, отделанную белоснежным мехом горностая. Остались незамеченными и гора дамских платочков на любой вкус — и вышитых, и кружевных, и цветных. Были позабыты тончайшие шелковые чулки всех существующих в природе цветов и оттенков с крошечными перчатками в тон им, их просто небрежно сложили в углу. Розовые атласные туфельки и бархатные фиолетовые вскоре исчезли, заваленные горой шелка, бархата и атласа, такая же судьба постигла и пару крошечных лайковых башмачков. Умопомрачительная шелковая шляпа цвета лаванды с лиловыми страусовыми перьями удостоилась мимолетного взгляда, но кокетливая соломенная шляпка с бледно-лимонными лентами и восхитительный капор, украшенный очаровательными шелковыми розочками, остались незамеченными. Онемевшие служанки, у которых вытаращенные глаза занимали уже пол-лица, стояли, как зачарованные, не в силах оторвать взгляд от сверкающего золотой паутиной парчового платья.
— Ежели миледи не будет возражать, я оставлю этот сверток не распакованным. В нем дамские сорочки, корсеты и нижние юбки миледи, — любезно предложил бойкий молодой джентльмен, хотя глаза его при этом довольно подозрительно блестели.
— Весьма разумное решение, — кивнула Рея, стараясь не обращать внимание на игривую попытку подмигнуть ей. — И я, и матушка всегда были чрезвычайно довольны работой мадам Ламбер. У нас нет причин жаловаться, — протянула Рея, фраза прозвучала совершенно безобидно, особенно когда девушка сопроводила её очаровательной улыбкой, — Но с этим туалетом из золотой парчи мадам Ламбер просто превзошла самое себя. Он поистине великолепен.
— Мадам будет польщена, услышав похвалу миледи. Само собой, поразительный вкус вашей светлости уже говорит сам за себя. Прошу простить мою смелость, но как только миледи появилась в салоне мадам Ламбер, я тут же сказал себе — этот туалет просто создан для вашей светлости. И мадам Ламбер сама не раз говорила при мне, что шить для её светлости герцогини — высокая честь. Еще раз прошу простить мою смелость, кто же сомневается, что дочь её светлости — самая красивая дама в королевстве?! Повезло же его светлости герцогу — две такие красавицы украсили его дворец! Да и разве дворец Камаре — не самая достойная оправа для таких очаровательных созданий?! Как это сказала мадам — «Он поистине великолепен!» — с энтузиазмом воскликнул говорливый молодой человек, закатив глаза от восхищения и послав леди Рее воздушный поцелуй. Жуткий выговор смешно не вязался с его ораторским искусством.
— Мадам часто рассказывала о великолепии замка Камаре. Ведь она ездила туда как раз в прошлом году, чтобы приготовить несколько модных новых туалетов для её светлости герцогини и миледи, не так ли? Да, да, конечно. Его светлости герцогу можно позавидовать, — добавил он, в то время, как глазки его были прикованы к вырезу на платье леди Реи, а пальцы нервно перебирали изящные швы туалета.
— Очень любезно с вашей стороны заметить это, мсье, но поскольку за всю эту изысканную роскошь приходится раскошеливаться именно мне, а отнюдь не счастливчику герцогу, то прошу впредь ваши восторги адресовывать тоже мне и никому иному! — прервав интимную беседу на полуслове. прозвучал холодный и резкий, как сталь его клинка, голос Данте Лейтона. Молодой человек от мадам Ламбер слегка опешил и робко засуетился, надеясь, что досада его милости не отразится на размере его вознаграждения. Украдкой бросив встревоженный взгляд на легендарного капитана Морского Дракона, он забеспокоился ещё больше и решил, что ему ещё очень повезет, если удастся убраться отсюда целым и невредимым.
Подумав об этом, он сделал пару нерешительных шажков в направлении двери, как вдруг одна из служанок издала такой пронзительный, оглушительный визг, что у него засвербело и зачесалось в ушах. С грохотом рухнул на пол поднос с китайским фарфором, разлетелись по полу осколки, а девушка, не переставая вопить ни на минуту, пулей вылетела из комнаты. Ее вопли эхом разнеслись по всему дому, а по пятам за ней неслась её подружка, тоже вопившая не своим голосом.
Оба молодых человека моментально превратились в статуи, готовые отрицать любые обвинения, которые могут на них возвести, губы жалобно дрожали, глаза испуганно бегали по сторонам. Вдруг Данте Лейтон неожиданно разразился оглушительным хохотом. Поскольку никто ничего не понимал, это окончательно добило перепуганных молодых людей. Судя по выражению бледных, как мел, лиц, именно так и должен был хохотать этот кровожадный пират, стоя на залитой кровью палубе своего ужасного корабля и наблюдая, как какой-нибудь бедолага вынужден балансировать на перекинутой через борт доске.
Как ни странно, но леди, похоже, ничуть не испугалась. Она спокойно оглядела комнату и внезапно её взгляд остановился на кровати, все ещё заваленной дамским туалетами. Леди Рея чуть удивленно приподняла брови, заметив, как вдруг шевельнулся краешек синего бархата, будто какое-то животное под ним пробудилось от спячки. Краешек ткани приподнялся и показались огромные бледно-зеленые глаза, в которых отразился ярко горящий огонь в камине.
Оба молодых человека, хоть ни один из них впоследствии и не признался, разом почувствовали, как их прошиб холодный пот и волосы на голове встали дыбом.
— Ямайка, — мягко позвала леди Рея, протягивая руки. На лице её появилось терпеливое выражение. — Так вот ты где, негодник, — хихикнула она, схватив за шкирку и вытаскивая на свет огромного кота, который тут же оглушительно замурлыкал на всю комнату.
— Передайте мадам мою благодарность за то, что она так поторопилась выполнить мой заказ. А это вам, джентльмены, маленький подарок, чтобы вы побыстрее избавились от страха, что испытали по нашей вине, — хмыкнул Данте, высыпав одному из них в руку пригоршню монет. Онемев от изумления при виде такой щедрости, те смогли только быстро-быстро закивать и пулей вылетели из комнаты.
— Ну, что ж, моя дорогая, поздравляю вас! Похоже, ваша репутация в настоящее время ничуть не лучше моей, — с довольной гримасой подмигнул Данте. — Конечно, вы можете смело рассчитывать, что я не пожалею времени, дабы избавить вас от сожжения на костре в качестве обычной ведьмы. Да и старика Ямайку не дам швырнуть в Темзу, как вашего прислужника и компаньона.
— Так ведь он же не черный! — безмятежно возразила Рея.
— Конечно, но всегда может найтись идиот, который обвинит вас в том, что вы якобы околдовали и несчастного кота, и несчастного капитана, да и всю команду Морского Дракона. Многие мужчины и сейчас вполне серьезно заявляют, что вы волшебница, да и я могу поклясться, что вы меня приворожили, — вкрадчиво пробормотал Данте, бросив на Рею огненный взгляд, который заставил ярким пламенем загореться её лицо.
— Мой маленький золотой цветок, — нежно прошептал он, вызвав в памяти экзотически яркие, часто ослепительные краски Вест Индии. Там Рея казалась ему английской розой. Даже легкий, чуть горьковатый запах её кожи напоминал ему нежный аромат весеннего цветка.
— Мне не нужно притворяться тетушкой Мэри, чтобы отгадать, о чем ты сейчас думаешь, — загадочно прошептала леди Рея, прижавшись щекой к мягкой шерстке Ямайки.
— В самом деле? И как считает эта твоя тетушка, о чем я задумался? — поинтересовался он. — а кто она, кстати, гадалка?
— Вот именно, — лукаво отозвалась Рея. Она ослепительно улыбнулась, заметив, как у него брови поползли вверх от изумления. — и, кроме этого, она самая настоящая леди. Думаю, вряд ли бы ей понравилось то, что ты думаешь.
— Как бы то ни было, это именно то, что я чувствую. Да и вообще, к чему тратить время, если мы можем заняться именно тем, о чем я сейчас думал?! — мягко прошептал Данте. Он уже было направился к ней, когда снова раздался требовательный стук в дверь.
— Наверное, наш любезный хозяин вернулся потребовать возмещения ущерба, — недовольно поморщился Данте, гадая, удастся ли ему хоть на минуту остаться наедине с Реей. — Извини, любовь моя.
Слабая улыбка скользнула по губам леди Реи. — Я ведь никуда не тороплюсь, — успокоила она его, — Кроме того, ведь будет же ещё и завтра, — пробормотала она, удобно устраиваясь в кресле перед камином. Кот потянулся и свернулся клубочком у неё на коленях. — Я вообще очень терпелива. Ты же знаешь.
— Проклятье, но ко мне это не относится, — резко повернувшись, Данте направился к двери.
Невольно прислушиваясь к негромкому журчанию голосов за спиной, леди Рея протянула к огню руки. Вскоре её мысли уже унесли её далеко от Лондона. Завороженно глядя на пляшущие огненные языки пламени, она сидела, погрузившись в воспоминания. Перед её мысленным взором возникла мирная долина, где дикие ирисы и нежные золотистые нарциссы наполняли воздух тонким ароматом, а луга казались темно-голубыми от множества колокольчиков. В серебряной глади озера пронзительно четко отражались изящные силуэты пары лебедей, которые, казалось, плыли по воде, повинуясь легкому дуновению ветерка.
А дальше, на невысоком холме стоял замок Камаре, стены его из золотистого камня лениво дремали, согретые теплом полуденного солнца.
Именно таким замок Камаре навсегда остался в её памяти, несмотря на то, что была глубокая осень, когда она видела его в последний раз. Прошло уже больше года с того злосчастного дня, когда на рассвете её похитили. И в тот же самый день кончилась её блаженная, чистая жизнь, растаяла в серой пелене осеннего дождя и дымной горечи. Судьба Реи сделала крутой поворот.
Навсегда сгинула та беспечная девушка, которая весело скакала на своей лошадке по зеленой траве, радостная и беззаботная. Рея вдруг подумала, как странно будет вновь встретиться с семьей, особенно теперь, когда она так изменилась. Она вновь воскресила в памяти те страшные долгие месяцы на борту Лондонской Леди, когда она, погрузившись в пучину ужаса и отчаяния, была совершенно уверена, что семьи потеряна для неё навсегда. А как же они, должно быть, страдали из-за нее! Сколько мучительных часов, дней, даже месяцев родители провели вне себя от горя, гадая, жива ли она еще!
Ей повезло, она вернулась, но встреча с семьей ещё впереди. Она была уже близко, но на самом деле по-прежнему бесконечно далеко от них. Рее безумно хотелось послать весточку семье в первый же день. как только они появились в Лондоне. К сожалению, это оказалось невозможно без помощи Данте, да и к тому же из-за двусмысленного положения, в которое он попал, спасая её. Пришлось ждать. Рея сгорала от нетерпения, хорошо понимая однако, что её возлюбленный должен очиститься от всех подозрений прежде, чем предстанет перед её семьей.
А кроме того, как он в свое время объяснил ей со своей непременной насмешливой улыбкой, именно она — его главный свидетель, а кто, кроме нее, сможет лучше доказать его невиновность?! Ведь не хочет же Рея, чтобы его вздернули, мрачно пошутил он.
А Данте Лейтон, если было нужно, всегда умел настоять на своем, да и последний его довод прозвучал на редкость убедительно, так что Рее стало не по себе. Да и потом, предложил он, разве не лучше будет самим поехать в Камаре и встретиться с семьей, чем послать обычное письмо с извещением о скором приезде. Для чего заставлять их приезжать в Лондон, где долгожданной встрече будет мешать присутствие посторонних. А ведь если они узнают о её возвращении ничто не удержит её родителей в Камаре. А вся остальная семья будет ждать в замке, и что же это будет за встреча? Да и как, черт возьми, смогут они отпраздновать её возвращение?!
Рея, слишком доверчивая для того, чтобы распознать скрытые мотивы его поступков, ни на минуту не усомнилась в искренности Данте и даже была по-настоящему растрогана его горячей заботой о её семье. Что за чувства терзали в это время её возлюбленного, оставалось для неё загадкой. Хьюстона Кирби одурачить было бы гораздо труднее. Он слишком хорошо знал своего капитана, чтобы даже не обсуждать его поступки, особенно когда они были на первый взгляд абсолютно невинны. А уж в этом случае, как он хорошо понимал, следовало быть начеку.
Но Рея ничего не подозревала. Она вообще ни о чем не могла думать в эти дни, только о родителях. Мысль о возвращении в Камаре преследовала её день и ночь. Рея сгорала от желания вновь увидеть родные лица, услышать любящие, ласковые голоса. Как много ей нужно им рассказать, сколько объяснить!
Рея вдруг почувствовала, что по спине пробежала холодная дрожь и в первый раз отчетливо поняла, что побаивается встречи с родными. Боится потому, что она теперь уже не та Рея Клер, которую все любили в семье. Так много всего произошло с тех пор, как они расстались. Вдруг она так сильно изменилась, что родные просто не узнают ее? Смогут ли они хотя бы со временем смириться с тем, что с ней произошло? Смогут ли они пережить, узнав, что она …
— Рея?
Она обернулась. Но по лицу было заметно, что мысли её все ещё далеко.
— Рея? С тобой все в порядке? Что-то ты сильно побледнела, — удивился Данте.
Рея виновато заморгала. Воспоминания немедленно растаяли, и она удивленно огляделась. Надо же, они остались вдвоем, а она так и не заметила, как все ушли!
Данте сидел за столом, с которого уже забрали остатки их ужина. Перед ним аккуратной стопой лежали чистые листы бумаги. Зажав в руке остро очиненное перо, он склонился над одним листом, уже наполовину исписанным тонким изящным почерком.
— Со мной все хорошо, не волнуйся, — вежливо отозвалась Рея, — Я просто задумалась о своем, — она снова погрузилась в воспоминания о семье и своем детстве и даже не заметила, что её ответ покоробил Данте. В нем была какая-то отстраненность, как будто она несколькими словами отделила его от себя.
Еще пару минут в комнате только и было слышно, как царапало по бумаге гусиное перо, потом Данте аккуратно опустил его в чернильницу и принялся неторопливо посыпать песком написанное.
— И о чем же ты думаешь? — осторожно поинтересовался он, складывая письмо, перед тем, как вложить его в изящный конверт. Растопив палочку воска над пламенем свечи, Данте аккуратно запечатал его, а затем с силой вдавил перстень с печаткой в мягкий воск.
Пожав плечам, Рея невольно вздохнула. — О семье, конечно. Мне так хочется поскорее домой, — призналась она. Пристально наблюдавший за ней Лейтон заметил, как воспоминания вызвали улыбку на её губах и мгновенно догадался, что за тайну скрывает она.
Заметив, что Данте искоса незаметно наблюдает за ней, Рея заулыбалась, как бы приглашая его к себе, но он не откликнулся на её призыв, даже не улыбнулся в ответ. В отблесках догорающего огня игра теней на его лице придавала ему странное, задумчивое выражение, и Рее на мгновение стало неуютно, ведь это лицо принадлежало какому-то незнакомцу, а не тому, кого она страстно любила.
Внезапно Данте беззаботно улыбнулся и девушка облегченно вздохнула, только теперь заметив, что у неё судорогой перехватило горло. Стараясь избавиться от повисшей в комнате какой-то странно напряженности, она склонилась над его плечом, вглядываясь в только что написанное письмо.
— Кому ты пишешь? — с любопытством спросила Рея, вспомнив, как Данте когда-то рассказывал, что у него в Англии почти не осталось друзей. — Кому-то в колонии?
— Нет, — ответил Данте, невольно вздрогнув, потому что в этот момент он тоже смотрел на конверт. — Это чисто деловое письмо. Необходимо отдать кое-какие распоряжения относительно деловых операций, пока не станет слишком поздно.
Его уклончивый ответ не удивил Рею, ведь она прекрасно отдавала себе отчет в том, что до сих пор многого не знает о Данте. Да даже если бы и знала, все равно многого просто не поняла бы, ведь они отличались так же, как день и ночь.
— Впрочем, черт с ними, с этими делами. У меня есть для тебя подарок, — он встал и направился в дальний угол комнаты, где в изножье большой кровати стоял сундучок, а поверх него был брошен плащ из плотной коричневой материи.
— Сначала я не хотел показывать его тебе до завтрашнего утра, но подумал, отдам-ка подарок сегодня, так будет ещё лучше, — весело сказал он, запустив руку в глубокий карман плаща. Наконец на свет появилась маленькая плоская коробочка из мягкой кожи.
— О Боже, Данте, ты ведь и так уже потратил на меня целое состояние! — запротестовала Рея, которая не раз уже имела случай убедиться в экстравагантности его выходок. К тому же сейчас это было совсем ни к чему. — И совершенно напрасно ты заказал такое безумное количество платьев у мадам Ламбер. В конце концов, она ведь самая дорогая портниха в Лондоне, а её популярность растет вместе с ценами, которые она заламывает.
— Да, но ведь она не только самая дорогая, но и самая лучшая! Или ты думаешь, что мне чего-то жалко, когда речь идет о тебе? — нахмурился Данте, — А может, тебе не понравились новые туалеты? Она что-нибудь сделала не так? Если все дело в том, что ты недовольна, то я, пожалуй, скажу ей пару …
Рея отрицательно покачала головой, с раздражением подумав, что Данте сейчас напоминает маленького мальчика, которому испортили все удовольствие от сюрприза. — Да, нет, ну что ты, право. По-моему, это самые красивые туалеты, которые я видела, у меня в жизни не было ничего подобного. Просто …
— Единственное, к чему я стремился, это порадовать тебя. А деньги не имеют значения, — коротко перебил Данте, решив, что уж теперь-то её сомнениям придет конец.
— Послушай, у меня в замке гардеробы просто ломятся от роскошных туалетов. У меня даже не было возможности все их носить. Поэтому я и не хочу, чтобы ты понапрасну тратил деньги, — мягко сказала Рея, стараясь поймать его взгляд, чтобы он убедился в её искренности. — Родители старались удовлетворить все мои прихоти. Мне действительно ничего не нужно и я ничего не хочу, ведь все мои сокровища по-прежнему ждут меня в Камаре. Послушай меня, Данте, ты действительно не должен мне ничего покупать.
Тело Данте напряглось, как туго натянутая струна, но выражение лица оставалось непроницаемым. Прищурившись, он молча разглядывал Рею, любуясь тем, как отблески пламени играют в её роскошных волосах, превращая их в чистое золото.
— Твоим родителям больше нет необходимости тратить что-то на тебя, милая. Я куплю тебе все, что ты пожелаешь. То, что осталось в Камаре, принадлежит другой эпохе. Сейчас я хочу, чтобы ты носила только то, что куплю тебе я. Понимаешь, все, от шелковых туфелек на ногах до бархатных ленточек на шляпе. Все, что будет на тебе надето, ты должна получать только из моих рук и ни от кого больше, — голос его прозвучал непреклонно.
Рее показалось, что она ослышалась. Она широко открыла глаза, — Я не понимаю тебя. Неужели ты хочешь, чтобы я забыла свою семью, родителей, и всю ту жизнь, которую вела до того злосчастного дня, когда меня похитили из Камаре? — спросила Рея очень тихо, но что-то в её голосе насторожило Данте, когда ему удалось поймать её взгляд.
— Ну что ты, любимая, ты просто не так меня поняла, — быстро сказал Данте, наконец-то сообразивший, что он зашел слишком далеко. — Мне только не хотелось бы, чтобы ты вернулась в Камаре в тех кошмарных тряпках, что были на тебе во время плавания на Морском Драконе. Правда, даже в них ты была очаровательна. Подумай сама, ведь если я привезу тебя домой ничуть не изменившейся, и родителям твоим будет легче, да и по поводу меня вряд ли возникнут сомнения, — задумчиво сказал Данте. — Возможно, твой отец даже будет настолько великодушен, что даст мне сказать пару слов в свое оправдание, прежде, чем влепить пулю в лоб. Да и трудно было бы винить его. Будь я на его месте и явись ко мне джентльмен с подобной репутацией, да ещё претендующий на руку моей дочери, да я ни минуты бы не медлил. Просто отправил бы его в преисподнюю, — с веселой усмешкой добавил Данте.
— Ах, Данте, — прошептала Рея и улыбка облегчения прогнала тревогу, затаившуюся глубоко в синих глазах. Теперь ей стало понятно, почему так трудно было ладить с ним в последнее время и почему он так настойчиво покупал ей наряды один роскошнее другого. Ему попросту казалось, что её благосклонность можно купить. Не люби она его так сильно, подобная мысль показалась бы оскорбительной. Странно, что умный человек порой ведет себя хуже неразумного дитяти. — Неужели же мне до сих пор не удалось убедить тебя в своей любви?! И по поводу моих родителей ты тоже можешь не беспокоиться, ты завоюешь их сердце, как только они увидят тебя, — в голосе Реи прозвучала такая твердая уверенность, словно и не она всего несколько месяцев назад мучилась сомнениями из-за Данте.
— Тогда, значит правду говорят, что любовь слепа, — пробормотал чуть слышно Данте и на губах его застыла горькая улыбка. Он подумал, сколько ещё времени пройдет, прежде чем Рея прислушается к чужим голосам и её милое восхищение сменится равнодушием и отчужденностью.
Но до тех пор …
Данте потянулся за свертком, который лежал чуть в стороне. Его губы изогнулись в саркастической усмешке. — Может быть, ты и права, дорогая. Действительно, какой смысл тратить столько денег, чтобы украсить то, что и без того ослепительно прекрасно?! Да, ну и задачку ты мне задала, ведь вернуть все это тряпье назад вряд ли удастся, да продать тоже, по крайней мере за хорошую цену. Может быть, просто подарим кому-нибудь все эти наряды? Кому бы они подошли лучше всех, ты не знаешь, милая ? — спросил Данте, напустив на себя озабоченный вид. — Если не ошибаюсь, у тебя же нет такой же голубоглазой и светловолосой сестры, да к тому же ещё достаточно неразборчивой, чтобы принять в подарок чужие туалеты и пару-тройку безделушек?
Рея встала и, сняв с колен безмятежно мурлыкающего Ямайку, осторожно переложила его на стул, так что кот даже не проснулся. — Если уж на то пошло, у меня есть сестра. По-моему, я тебе о ней рассказывала. Правда, если сказать тебе, что за безделушки она предпочитает, боюсь, тебе станет плохо. Дело в том, что ей всего два года. Впрочем, нет, — поправилась Рея, покачав головой, — сейчас уже три и больше всего на свете она любит пирожные со взбитыми сливками. Думаю, что её кандидатура вряд ли устроит тебя. Конечно, — задумчиво продолжала Рея, стараясь казаться совершенно невозмутимой и удачно выдав ехидный смешок за приступ кашля, — остается ещё Каролина. Да, думаю, она как нельзя лучше подойдет для этой цели. Она блондинка, с очаровательными голубыми глазами и, к несчастью, совершенно беспринципна. Нужно ли мне продолжать? Кроме всего прочего, она — дочь благородных родителей, её отец — близкий друг нашей семьи, сэр Джереми Винтерс.
— Это не та ли девушка, которая была с тобой в тот самый день, когда тебя похитили?
— Да, и до вчерашнего дня я о ней ничего не знала, не знала даже, жива ли она. Насколько мне было известно, она вполне могла погибнуть. Ведь я так думала и о Уэсли Лоутоне.
— Ах, да, конечно, Уэсли Лоутон, великолепный граф Диндейл. Если я правильно запомнил, ты была совершенно убеждена в его гибели и радовалась от души, узнав о его чудесном спасении. Ты ведь собиралась замуж за этого знатного джентльмена, не так ли, Рея? — спросил Данте нарочито спокойным голосом, в котором, однако, слышалась неприкрытая издевка.
— Его титул — граф Рендейл, — терпеливо поправила Рея, впрочем, она была совершенно уверена, что Данте помнит это ничуть не хуже её. — И он просто друг нашей семьи, не больше. — Впрочем, — добавила Рея, совсем капельку покривив душой, — признаюсь, когда-то эта мысль приходила мне в голову. Мы были очень дружны и мне порой казалось, что это чувство могло бы стать чем-то большим. Действительно, если бы меня тогда не похитили, я бы в конце концом стала подумывать о том, чтобы выйти замуж за Уэсли Лоутона.
— Да неужели? Черт побери! Ну разве не странно, что несчастье одного человека может принести столько счастья другому?! — ехидно прокомментировал Данте. В глубине души он был страшно доволен тем, какую злую шутку проказница судьба сыграла с таким ничтожеством, как граф Рендейл. — Хотя, знаешь ли, мне понравилась твоя идея на счет Каролины, — продолжал Данте. В глазах его притаился ехидный бесенок, который нашептывал, что нельзя позволить, чтобы за Реей осталось последнее слово. — А у неё твой размер? — поинтересовался он, с интересом оглядывая загоревшимся взглядом её фигуру. — Действительно, ты права. Хватит швырять деньги на всякую ерунду вроде платьев, ленточек или шелковых туфелек.
Рея собрала все свои силы, чтобы беззаботно рассмеяться. — Я бы ни за что на свете не стала навязывать Каролину даже вам, милорд, — задумчиво произнесла она, представив на минуту эту весьма решительную юную леди в жарких объятиях Данте. Она нисколько не сомневалась, что титул маркиза вполне способен вскружить легкомысленную головку тщеславной Каролины. — Думаю, лучше не знакомить её и с Алистером. Ведь от неё вряд ли удастся скрыть, что он не кто иной, как джентльмен удачи, а после этого у бедняги не останется ни малейшего шанса.
— Жаль, конечно. Хотя, я уверен, что несмотря на её очаровательное описание, эта самая Каролина вряд ли та женщина, о которой я мечтал столько лет. — мягко сказал Данте, коварно поглядывая на сваленные в кучу роскошные туалеты.
— Конечно, потому что эта женщина — я, — немедленно отреагировала Рея. Все мысли о платьях мгновенно вылетели у неё из головы, стоило ей только повернуться в его сторону. Ее затуманенный любовью взгляд погрузился в его пылающий и все было немедленно позабыто.
— Маленький золотой цветок, ты и вправду станешь моей? — хриплый голос Данте предательски задрожал — Рея едва слышала его. Она еле держалась на ногах, когда он шагнул к ней и, намотав на палец один из золотистых локонов, спадавших на белоснежные плечи, поднес его к губам.
Рея потянулась к нему и почувствовала, как её обожгло жаром его могучего тела. Крепко прижавшись к нему, она легко пробежала нежными пальчиками по его лицу, очертив жесткую линию квадратной челюсти, а потом с легким вздохом прижалась головой к мощным выпуклостям груди.
— Отныне и навсегда, — поклялась она, чувствуя, как все её тело сотрясает неудержимая дрожь. Его жадные, горячие губы мягко коснулись поцелуем её ладони.
Мощные руки Данте стальным кольцом обхватили тонкую талию девушки, их трепещущие тела тесно прильнули друг к другу. Его рот накрыл её дрожащие губы и кончик языка, осторожно приоткрыв их и попробовав на вкус, коварно скользнул внутрь.
Рея почувствовала, как его пальцы обожгли сзади её шею и вдруг у неё вырвался удивленный крик — что-то холодное коснулось её горячей кожи. Она испуганно дернулась и задрожала, когда холодный металлический обруч обхватил её горло.
Рея опустила глаза вниз, доставив Данте удовольствие несколько минут беспрепятственно разглядывать её макушку, пока она с восхищением любовалась сверкавшим на груди роскошным ожерельем. — Ох, Данте, это же настоящее чудо! — У Реи перехватило дыхание от восторга при виде ослепительного сияния великолепных бриллиантов, бросавших разноцветные дрожащие огоньки на её белоснежную грудь. — Ты совсем сошел с ума! Зачем ты это сделал?! — запротестовала она, а довольная улыбка уже играла в уголках рта.
— Мне казалось, что мы уже раз и навсегда решили больше не говорить на эту тему, милая. Лучше сразу привыкай принимать мои подарки, ведь мне никогда не надоест радовать тебя, любовь моя, — ласково посоветовал Данте и отступил на несколько шагов, чтобы всласть полюбоваться плодами своей щедрости. — Бриллианты так идут тебе, дорогая. Впрочем, — Данте немного подумал и решительно объявил, — я уверен, что сапфиры и рубины тебе тоже не помешают. Я куплю их тебе в следующий раз. Они пойдут тебе, подчеркнут, какая ты страстная женщина, хоть и блондинка, — горделиво заявил Данте, радостно улыбнувшись Рее. Она подняла на него глаза и сквозь застилавшие их слезы они показались ему влажными фиалками на мокром после весеннего дождя лугу.
— Совершенно не понимаю, чем я смогла заслужить такое счастье, особенно после того, как выставила на посмешище Каролину. Это было так жестоко! Право же, она вовсе не такая ужасная, какой я её описала. Я поступила несправедливо, ведь ей, возможно, не придется испытать в жизни такого счастья, что выпало на мою долю, — бормотала Рея, сгорая от стыда. В эту минуту, когда огонь любви ярко пылал в ней, Рея искренне верила, что ничто на свете не способно разрушить такую любовь, что навеки связала её с Данте.
Он склонился к ней и долгим поцелуем приник к трепещущим губам. — За это я и полюбил тебя, Рея. Ты такая нежная, и добрая, и прощающая. Даже когда меня одолевают мрачные мысли, стоит только подумать о тебе, и я уже больше не чувствую ненависти. Может быть, милосердный Господь послал мне тебя, и именно в тебе мое спасение. Каждый день я возношу молитвы, чтобы никто не смог отнять у меня ту чистую любовь, которую ты так беззаветно даришь мне, чтобы навсегда остаться на той высоте, куда она вознесла меня.
— Данте, ты должен верить мне, я никогда не потеряю ни любви, ни уважения к тебе, — умоляюще сказала Рея. — То, что я отдала тебе по доброй воле, я никогда не возьму назад. Боже мой, как же мне убедить тебя! Что же мне сделать, чтобы ты мне поверил, умереть за тебя?! — с ласковой улыбкой предложила Рея. Улыбка, однако, моментально исчезла с её лица, когда она заметила молнию гнева, сверкнувшую в глазах Данте и через мгновение он с такой силой сжал её в объятиях, что она вскрикнула от боли.
— Никогда не смей говорить так! — яростно зарычал он и угрюмая маска, в которую превратилось его лицо, заставила Рею затрепетать. — Никогда больше, ты поняла?! Обещай мне это. Я не вынесу, если твоя смерть будет на моей совести. Я не могу больше нести ответственность за другого человека! Никогда в жизни, прости меня, Господи!
Рея испуганно глотнула, — Я клянусь тебе, Данте. Мне так жаль, что я огорчила тебя, но ты просто не понял. Разве ты способен сделать что-то такое, что заставит меня пойти на это?! Если ты так перепугался из-за моих слов, тогда постарайся просто забыть о них, — умоляла Рея, не понимая, почему, несмотря на её слова, странный холод по-прежнему не уходит из глаз любимого.
— Ты ещё не видела всех украшений, — сухо сказал Данте и Рея почувствовала все тот же непонятный холодок в его голосе.
Осторожно разжав ей руки, как будто даже само прикосновение к девушке было ему неприятно, он отвернулся и потянул к себе плащ. Порывшись в карманах, Данте извлек несколько маленьких коробочек. Аккуратно разложив их на столе, от открыл одну из них, и перед их глазами на синем бархате ослепительно засверкали бриллианты серег. В другой коробочке был бриллиантовый эгрет в форме пера, а в последней на таком же синем бархате лежал большой бриллиантовый аграф в виде банта, окруженный тремя небольшими бриллиантовыми брошами такой же формы.
С тяжелым сердцем Рея молча разглядывала драгоценности, сиявшие холодным ослепительным светом. С того самого дня, как они признались друг другу в любви, ни разу не видела она у Данте такого безжизненного, ледяного взгляда, таких суровых глаз, без капли нежности и теплоты.
— Они прекрасны, — наконец через силу выдавила Рея, голос её дрожал и девушка не могла поднять глаз, будто завороженная ослепительным сиянием камней. — Спасибо, — коротко кивнула она, крепко сжав губы, чтобы они не дрожали. Она заморгала, но предательская слезинка все равно успела сорваться прямо на руку Данте.
Он резко вздрогнул, как если бы это была не слеза, а капля расплавленного металла. — Рея? — робко прошептал он, жалость судорогой перехватила горло.
Она горько всхлипывала, молча пытаясь оттолкнуть его, но все было напрасно Рея чувствовала, как сильные руки смыкаются вокруг неё и Данте привлек девушку к себе. Она отворачивалась, стараясь спрятать заплаканное лицо. Гордость не позволяла ей показать, как сильно её могут ранить его слова.
Но Данте был твердо намерен заглянуть ей в глаза. Приподняв ей подбородок, он впился глазами в залитое слезами, несчастное лицо. — Ты так напугала меня, Рея! Меня в жизни никто так не пугал, — прошептал он, страшно удивив её. — Ты ещё так молода, ты даже не знаешь, сколько зла таится в мире. И, проклятье, тебе так легко сделать больно. Может быть, самый большой вред тебе причинил я сам — тем, что осмелился полюбить тебя. Иногда я гадаю, легко ли жить, когда ты так уязвим. Может когда-нибудь придет такой день, когда ты возненавидишь меня за эту любовь.
— Кирби уже предупреждал меня. Но я не послушал. Ты была нужна мне, Рея. Я не мог позволить тебе так просто уйти из моей жизни. Даже если ты слишком хороша для такого пирата, как я, все равно, мне удалось в конце концов заставить совесть умолкнуть. Ты такая хрупкая и нежная, совсем юная, а в моей душе иногда бушуют бури, которым под силу, может быть, уничтожить тебя, если я выпущу демонов на волю.
Рея почувствовала, как его руки все сильнее сжимают её в стальном кольце и Данте привлек девушку к груди. — Как ты можешь любить человека, от которого шарахаются порядочные люди?! Что я могу дать тебе, кроме боли и горечи?!
Рея оторвала голову от его теплого плеча и заглянула в измученные тревогой глаза, ответив с очаровательной ребячливостью маленькой девочки, — Потому что если ты разлюбишь меня, мое сердце будет разбито.
Данте осторожно смахнул слезинки у неё со щеки, он был не в силах оторвать от неё глаз, — Тогда люби меня, Рея. Прямо сейчас. Давай забудем и слезы, и обидные слова, и то, что мы не поняли друг друга, — прошептал он, коснувшись нежным поцелуем уголка её губ, — Давай жить только этим мгновением, а там будь, что будет!
И Рея откликнулась на нежный призыв. Она разомкнула губы и язык его игриво скользнул в манящую теплоту её губ, ласково щекоча их. Тело её покорно отдалось на волю его рук, которые стали такой же неотъемлемой частью её жизни, как дыхание. Без них она не могла жить.
— Сделай так, чтобы я все забыла, — умоляющий шепот Реи обжег его, словно огнем.
— Ты моя, Рея. Всегда помни это. Чтобы с нами не случилось, знай, что никто больше не будет сжимать тебя в своих объятиях, кроме меня, никто не будет любить сильнее, чем я сегодня. Ты никогда не сможешь забыть, как мои руки касались тебя, да и для меня это невозможно, — в голосе Данте звучала ярость, казалось, он бросал вызов судьбе.
Рея почувствовала, как его пальцы осторожно ослабили шнуровку её корсажа и скоро он уже пожирал жадным взором нежные округлости её груди. Его горячие губы проложили огненную цепочку поцелуев вдоль изящного изгиба девичьей шеи, где бриллианты ожерелья, согревшись теплом её тела, казалось, ожили и трепетали в такт биению её сердца.
Данте осторожно вытащил заколки из высокой прически и золото её волос вырвалось на волю. Роскошные кудри потоком расплавленного драгоценного металла заструились по спине, как живые, закручиваясь колечками на концах, и закрыли до самых бедер изящную девичью фигурку. Но Данте уже не видел этого. Он со стоном приник губами к нежным, соблазнительным округлостям груди, которые так очаровательно вынырнули из-под смятого кружева корсажа. Он горел как в лихорадке, страстно мечтая о том мгновении, когда он сможет так же почувствовать всей кожей её обнаженное тело, вдохнет сладостный аромат разгоряченной женской плоти и снова испытает головокружительное счастье, как в тот незабываемый миг, когда им впервые удалось остаться наедине.
И вдруг ему представилось, что они вновь оказались на теплом песке крошечной пещеры за океаном, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были печальные крики чаек, провожавшими уходящее светило, и неумолчный шум прибоя. Как морская нимфа, Рея поднялась к нему из пены волн. Заходящее солнце позолотило лучами её белоснежную кожу и на фоне пурпурного заката тело её казалось статуэткой древней богини.
И как раз в эту минуту налетевший шквал обрушил стену дождя, струи воды зазмеились по оконному стеклу, а в камине уютно потрескивали дрова. Но влюбленным не было дело до разгулявшейся стихии. И хотя теплый тропический ветер теперь не согрел бы их, а запахи моря и буйные краски заката уже не кружили им головы, но страсть, толкнувшая их в эту минуту в объятия друг другу, не стала меньше от того, что они соединились не на горячем от солнца песке далекого острова.
А Рее казалось, что все её чувства необычайно обострились. Ведь она так долго предвкушала сладостный миг, когда их тела вновь соединятся. В тот первый раз, когда они любили друг друга на горячем песке, она была ребенком, наивной девочкой, которая не знает и не подозревает о собственной чувственности. До сих пор страсти не было места в её жизни. Теперь она превратилась в женщину, чувственную и неукротимую в своем желании вновь испытать мучительный экстаз страсти. Данте подарил его ей в тот незабываемый день, впервые обучив искусству любви. И теперь только ему было под силу потушить огонь, горевший в её крови.
И то, что он шепнул ей в последний миг, перед тем, как слились воедино их тела, было отнюдь не попыткой напугать Рею, а скорее какой-то вспышкой озарения. Что бы ни случилось, услышала Рея, у меня никого не будет, кроме тебя! Данте принадлежал ей, и Рея давно поняла, что магия его прикосновений останется с ней навсегда.
Рука Данте скользнула в струящийся поток золотых волос Реи, который, подобно драгоценному плащу, окутывал белоснежные, как алебастр, плечи. Его пальцы нежно обхватили её затылок, и Рея со вздохом откинула назад голову. Пальцы его осторожно коснулись все ещё влажной от слез щеки, и Данте ласково погладил дрожащие мягкие губы. Он словно утонул в синеве её глаз, не в силах оторваться от дивного зрелища: тяжелые веки чуть опустились, не давая горячему желанию выплеснуться наружу. И, склонившись над ней, Данте медленно накрыл губами её рот.
Отвечая на его поцелуй, Рея уже как в тумане ощущала, что он снова нетерпеливо путается пальцами в шнуровке её корсажа. После него настал черед нижней юбки, и Рея только облегченно вздохнула, почувствовав, что он наконец потянул вниз её платье. Оно скользнула на пол вместе с белоснежными юбками и пеной кружев обвилось вокруг шелковых туфелек. Рея сама не заметила, как осталось в одной рубашке и тончайших чулках.
Уютно потрескивали дрова в камине и в ярком свете белая кожа Реи отливала золотом, напоминая Данте об их первой ночи на песке. Отблески пламени играли в её кудрях, серебряные блики сменялись золотыми, будто лунный и солнечный свет слились воедино. Ослепительный блеск бриллиантов на шее заставил Данте опустить глаза чуть ниже, где изысканный изгиб полной груди чуть проглядывал сквозь пенное кружево корсета. Его взгляд скользнул вниз, невольно задержавшись там, где белевшее, как слоновая кость, бедро соблазнительно выглядывало поверх расшитых подвязок на чулках.
Руки Данте кольцом сжали тонкую талию Реи, пока он срывал с неё последние муслиновые и шелковые покровы. Она обняла его за шею и, зарывшись пылающим лицом в шелк её волос, Данте нетерпеливо привлек её к своему мускулистому телу.
— Ты становишься все более страстной с каждым днем, милая. Я просто теряю голову, когда дотрагиваюсь до тебя, — прошептал он и голос его утонул в пышных завитках её волос. — у Реи мурашки побежали по спине, когда теплое дыхание Данте защекотало щеку, она игриво прикусила зубами мочку его уха и кончик её языка шаловливо коснулся мягкой кожи.
— Ты меня просто смущаешь, честное слово, — нежно пробормотал Данте и опустил её на ковер. Рея даже не успела заметить, как оказалась перевернутой на живот и Данте рванул завязки её корсета.
Вскоре корсет украсил собой кучу сброшенной одежды на полу. Подхватив Рею на руки, Данте бросил её на кровать, чисто по-мужски не обратив ни малейшего внимания на то, что при этом вполне могла пострадать её женская скромность. Ахнув от неожиданности, Рея оказалась в довольно таки рискованной позе на пикейном покрывале, утонув в целой горе мягких подушек. Удивленный писк сменился хихиканьем, когда она заметила окаменевшее лицо Данте. Она даже вначале не поняла, что задравшаяся почти до талии нижняя рубашка полностью обнажила атласные бедра. Изображать стыдливый испуг было уже поздно.
Опустившись возле неё на колени, Данте принялся осторожно стягивать с ног воздушные шелковые чулки. Дело двигалось медленно, пальцы Данте то и дело замирали, касаясь белоснежной кожи.
Покончив с чулками, Данте отпустил крохотные, изящно округленные ножки и отступил назад. Рея поразилась, как странно изменилось его лицо, нежность и доброта смягчили суровые, словно высеченные из мрамора, черты лица.
Лениво потянувшись, девушка заложила руки за голову и тонкая ткань рубашки натянулась, соблазнительно обрисовывая тугую, девичью грудь. Рея немного поерзала, поудобнее устраиваясь на подушках. Она вздохнула, как довольная кошка, и принялась играть с длинными прядями пушистых волос, краем глаза с интересом наблюдая за Данте. Тот ожесточенно сорвал с себя рубашку и, отшвырнув её в сторону, обнажил великолепно вылепленную мускулистую грудь и плечи.
— Хочешь узнать маленький секрет? — нерешительно промурлыкала Рея и лукавые ямочки появились у неё на щеках.
— Вообще-то я намерен выведать их все, — отозвался Данте. Он был странно серьезен. — Послушай, лучше бы между нами не было никаких секретов. Они могут только отдалить нас друг от друга.
— Никогда в жизни, — твердо пообещала Рея, подумав про себя, что нет ничего легче, чем сдержать свое слово.
Данте покачал головой. Он до сих пор не переставал удивляться, как это Рея все ещё верит в порядочность и доброту всех подряд, даже несмотря на недавнюю трагедию, что чуть было не разрушила её жизнь. Казалось, она и не подозревала о темных сторонах человеческой души, о том, на что может толкнуть человека отчаяние и ярость.
— Ну, так в чем же состоит твоя тайна? Не иначе, как что-то позорное! — поинтересовался Данте.
— Не столько позорное, сколько просто обычная глупость, — с невинным видом созналась Рея. — Помнишь, ты как-то спросил, как это я полюбила тебя? Я не сказала тогда, что ты очень похож на одного моего родственника?
— Боже милостивый! Не на твоего отца, надеюсь?! — в притворном ужасе Данте закатил глаза.
— Глупый! — со смехом сказала Рея. Девушка и не подозревала, что вряд ли нашелся бы смельчак, кто решился бы на подобное замечание в адрес грозного Данте Лейтона. — Да, да, чем чаще я об этом думаю, тем больше мне кажется, что вы с ним очень похожи. — громко повторила она, в душе твердо уверенная, что нет на земле человека, кто бы был хоть наполовину так хорош, как её возлюбленный. — Это один из моих предков. В Большой галерее нашего замка весит его портрет, в детстве я была им совершенно очарована. Правда, правда, это до сих пор моя любимая картина, разумеется, если не считать нашего фамильного портрета, — сейчас же спохватилась она.
— А кто был этот твой предок? Образец джентльмена, не иначе! — Данте опустил голову, озабоченно стараясь расстегнуть пуговицы на лосинах. Поэтому он не заметил, как в глазах Реи сверкнул дьявольский огонь.
— Если честно, второго такого негодяя, как он, трудно было отыскать!
Данте вытаращил от удивления глаза.
— Неужели?!
— Хмммммм, боюсь, что так, — ответила Рея, изо всех сил стараясь казаться серьезной, хотя её душил смех. — Он был пиратом, хотя, если честно, мы всегда подозревали, что плавал он с ведома и молчаливого благословения милейшей королевы-девственницы.
С мягким шорохом светлые лосины Данте присоединились к куче одежды на полу, упав рядом с нижней юбкой Реи. Чулки и башмаки отправились в противоположный угол комнаты.
— Пиратом? — задумчиво протянул он. Нельзя сказать, чтобы это известие его очень расстроило. — Ну, тогда он, конечно, негодяй, вне всякого сомнения!
— Знаешь, когда я разглядывала его портрет, мне всегда казалось, что он способен очаровать самого дьявола, — снова заговорила Рея. Она почувствовала, как у неё похолодело внутри при виде перекатывающихся под кожей мускулов на обнаженной спине Данте. Подойдя к кровати, он замер перед девушкой. — Еще когда я впервые увидела тебя на Морском Драконе, мне показалось, что ты кого-то мне напоминаешь, — продолжала она. — Только не внешне, лицом вы совершенно не похожи, может быть, фигурой, хотя … — Рея сбилась, от смущения не зная куда девать глаза. Опустив голову, она принялась нервно крутить золотистый локон.
— Что же ты замолчала, продолжай. Ты возбудила мой интерес, — мягко произнес Данте. Он сел и кровать жалобно заскрипела и прогнулась под тяжестью его тела.
— Понимаешь, чувствовалась какая-то надменность во всем его облике, и потом этот высокомерный взгляд… Когда я ещё девочкой проходила мимо, то всегда невольно вздрагивала, будто боялась, что он спрыгнет с полотна и возьмет меня за руку. А когда у меня хватило смелости заглянуть в эти его черные глаза, так у меня мурашки побежали по спине — казалось, он знает, о чем я думаю в эту самую минуту. Он выглядел таким бесстрашным, что это и пугало, и притягивало меня. А когда я узнала тебя, — прошептала Рея и голос её стал хриплым от волнения, — мне показалось, что вы с ним очень похожи. Так что он, скорее, мог быть твоим предком.
Руки Данте обвились вокруг неё и он с нежностью прижал к груди взволнованную девушку. Через секунду её рубашка взлетела в воздух, как белоснежная птица, и больше ничто не мешало ему почувствовать всем телом её тепло и ощутить её вкус на своих губах.
Пальчики Реи запутались в курчавой поросли жестких волос, покрывавших его широкую грудь. Она наслаждалась тяжестью его тела и тем, как эти руки касались её кожи, сжимая её так, что она перестала ощущать себя отдельным существом, полностью растворившись в нем. Дрожь пробежала у неё по спине, когда его язык коснулся напрягшегося соска. Сильные мужские руки осторожно приподняли грудь и Данте зарылся пылающим лицом в её бархатистую свежесть. Запустив пальцы в непокорную гриву черных, как смоль волос, Рея поежилась от удовольствия, почувствовав, как они закручиваются у неё вокруг пальцев.
Его ладони стиснули тонкую талию, затем медленным ласкающим движением обвели упругие ягодицы и прикрыли плоский девичий живот. Помедлив немого, они скользнули ниже, к шелковистым бедрам, и нежно погладили гладкую кожу под коленями, там где она особенно чувствительна к ласке.
Она лежала перед ним, разметавшись на подушках, невыразимо прекрасная, волосы потоками расплавленного золота стекали вниз, а глаза не могли оторваться от него, густая завеса ресниц опустилась, не скрывая горевшего в них пламени. Но вот её веки сомкнулись и, Рея почувствовала, как его бедра прижались к ней, осторожно раздвинув ей колени. Через мгновение он уже ворвался в нее. Данте задвигался сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее и, поймав ритм, Рея с восторгом отдавалась ему. Она чувствовала, что где-то в глубине словно раскручивается тугая пружина, напряжение внутри неё все росло и стремительно надвигалась развязка. Рея громко закричала, это был вопль непередаваемого экстаза, который она могла испытать только в его объятиях. Ослепительный взрыв страсти оставил её трепещущей, почти без сил, но изнемогающей от пережитого наслаждения.
— Никогда, никогда я не смогу отказаться от тебя, — вырвалось у Данте, но Рея почти не услышала его слов. Она лежала совсем без сил, прижавшись горящей щекой к его твердой, мускулистой груди. Ничего сейчас не существовало в этом мире, только ровное биение его сердца. Рея блаженно отдыхала в надежном кольце его рук, их уверенная сила, казалось, мягко баюкала её.
Наклонившись, Данте осторожно откинул в сторону густую массу золотых волос и коснулся поцелуем бледного виска. Будто мягкий, шелковистый дождь накрыл ему плечо и шею. Прикрыв глаза, он наслаждался её чистым, легким дыханием и незаметно для себя задремал с приятной уверенностью, что найдет её рядом, как только откроет глаза.
Когда спустя несколько часов он проснулся, как от толчка, бледный лондонский рассвет чуть серел, с трудом проникая в комнату сквозь запыленные стекла подслеповатых окон. Огонь, так весело пылавший в камине ещё ночью, давно угас и от него остались одни головешки.
Данте бросил взгляд на мирно спящую Рею, которая так безмятежно лежала рядом с ним, а его плоть горела словно в огне там, где касалась её тела. Шелковистый блеск распущенных волос напомнил Данте залитую жарким солнцем поляну в лесу. На фоне его загорелого плеча четко вырисовывался нежный профиль Протянув руку, Данте осторожно коснулся мягких девичьих губ. Ему вдруг страстно захотелось, чтобы она непременно увидела его во сне.
Он осторожно выбрался из постели, чтобы не разбудить Рею, но напоследок не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться ею спящей. Она лежала обнаженная, в своей прелестной наготе раскинувшись поверх голубого дамаста покрывала и казалась такой юной, хрупкой и воздушной, что Данте с трудом мог поверить, что эта та самая страстная, чувственная женщина, которой он обладал всего несколько часов назад. Неужели это его сирена, та, что с такой дикой страстью отвечала на его ласки?!
Боже, что за восхитительная женщина! Как все-таки странно, что она ответила на его любовь! Внезапно его охватило странное предчувствие неизбежности какого-то горя и разочарования, и Данте похолодел, словно уже потерял её. Она клялась, что любит его прошлой ночью, это правда. Но так же невинно она призналась, что обожала портрет своего предка, с которым сравнивала Данте.
Увлечение? Может быть, как раз именно это чувство и испытывает Рея? И Данте был вынужден со стыдом признаться в душе, что поступил не очень порядочно. Он воспользовался вполне естественным чувством девушки к первому мужчине в её жизни, кто открыл ей радости плотской любви. Может быть, будь на его месте другой, все повторилось бы? Так почему он так уверен, что это немыслимое счастье было уготовано именно ему?!
Их было так мало, этих мгновений ослепляющей страсти, что Данте невольно спросил себя, а выживет ли она? И сможет ли это чувство со временем превратиться в любовь? Вернувшись к своей семье, в кругу друзей, вспомнит ли Рея о нем? Или пожалеет, что они вообще встретились, когда более молодой или более приятный человек войдет в её жизнь?
А что скажут её родители? Пока он не нарушил её покой, вся её жизнь протекала в кругу семьи. Они совсем не знают его, возможно, его сочтут назойливым, нежелательным или, попросту говоря, неподходящим для их очаровательной дочери. Возможно, их захотят разлучить? И разве то хрупкое чувство, которое так внезапно связало их, сможет выдержать, если весь мир воспротивится их любви?!
Данте вздохнул и натянул покрывало на обнаженные плечи Реи. — Маленький золотой цветок, — печально сказал он, — неужели же я потеряю тебя? — Ямайка, который свернулся клубочком в ногах у Реи, насторожил уши и чуть приоткрыл заспанные глаза при звуке хозяйского голоса. Но в комнате воцарилась тишина и кот, лениво потянувшись, снова погрузился в сладкую дрему.
Внезапно утренний холодок дрожью пробежал по спине. Данте накинул халат, туго стянув на талии шелковый пояс, и направился к столу, к стопке оставленных с вечера писем.
Он бросил последний взгляд на спящую девушку, которая уютно завернулась в теплое одеяло. В голову ему неожиданно пришла мысль и, взяв в руки перо, он вытащил написанное накануне письмо.
Данте долго смотрел на адрес, который ещё вчера успел написать на конверте. Долгие годы он помнил его наизусть.
Сэру Джейкобу Виру
Севенокс Хаус
Вестли Эббот
Девоншир
Затем быстрым движением Данте сунул надписанный конверт в подставку для писем, совершенно уверенный в том, что аккуратный Кирби непременно отправит его сегодня же утром. Но даже Данте Лейтон, который ничего не предпринимал, не обдумав заранее, не мог вообразить все далеко идущие последствия этого письма, когда оно окажется в руках адресата.
За веком век, за годом год,
Несутся чередой
Закатом сменится восход
Укроет землю тьмой
Исаак Уоттс




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тьма перед рассветом - Макбейн Лори



классная книга:)
Тьма перед рассветом - Макбейн Лориренни
13.07.2011, 22.32





книга очень хорошая. . но на любителя!
Тьма перед рассветом - Макбейн Лорилия
1.03.2013, 15.59





Сюжет полностью захватывает оценка 10:-) никак не пойму зачем столько рекламы про активированный уголь когда и так ясно что он вреден для организма особенно худеющим !как медик говорю :-)
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориРакель
1.03.2013, 16.11





Тягомотина какая то, а отзывы были хорошие, может не на мой вкус, но очень уж много водички автор льет, на 120 стр. мое терпенеь лопнуло,бросила читать.
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориЕлена
16.01.2015, 18.31





"И никакая сила в мире" этот же роман,
Тьма перед рассветом - Макбейн ЛориОльга ДБ
5.03.2015, 8.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100