Читать онлайн Парус любви, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Парус любви - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.68 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Парус любви - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Парус любви - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Парус любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Огонь, казалось бы, уже погаснувший,
Нередко тлеет под пеплом.
Пьер Корнель
Венеция, осень 1769 года
Под мостом Вздохов, оставляя мелкую рябь на темных водах Рио-де-Палаццо, тихо проплывала неглубокая черная гондола. С одной стороны канала, украшенный ажурной резьбой, с арками и колоннами из розового и белого мрамора, светло сиял Дворец дожей. С другой его стороны темнело приземистое здание поцци, мрачной тюрьмы, где томились несчастные узники. Именно зловещей близостью тюрьмы и объяснялось название «мост Вздохов». Никто из тех, кто пересекал этот скрытый мост и оказывался в сырой камере, уже никогда больше не обретал свободу, никогда не переходил через мост в обратном направлении.
Закутанная в траурную одежду безмолвная женщина, сидевшая в гондоле, возвращалась из церкви Сан-Джорджо-Маджоре, где, терзаемая скорбью, она попрощалась с единственным человеком, которого по-настоящему любила. Стоя на корме, гондольер медленными ровными гребками рассекал воду, направляя гондолу подлинным, извилистым и узким боковым каналам, которые как бы ввинчивались в самую сердцевину города, некогда гордой сверкающей жемчужины Адриатики. На солнце еще сверкали большие купола базилики Святого Марка. Во многих мраморных дворцах, где некогда жили могущественные купцы, князья, и ныне еще оставались избранники судьбы, проводившие здесь свой драгоценный досуг, но и город, и его жителей разъедала какая-то ядовитая плесень. Она несла с собой разрушение фундаментам домов, вырождение сердцам и душам венецианцев.
В гондоле, которая продолжала свой путь сквозь тлетворный дух, что царил здесь повсюду, сидела Ла Роза Тристс, Печальная Роза, одна из самых привлекательных и порочных куртизанок Венеции. Своим прозвищем она была обязана тому, что одевалась во все черное, вкалывая в волосы единственную алую розу. Печальная Роза была окружена таинственностью, ибо никто никогда не видел ее лица. В этом городе, где принято ходить в масках, аристократ и крестьянин, знатная госпожа и проститутка, герцог и жиголо свободно общались между собой, не опасаясь разоблачения. Печальная Роза держалась совершенно обособленно, ее лицо и настоящее имя оставались тайной даже для самых пылких и щедрых поклонников. Но все венецианцы знали, что она прекрасна, некоторые даже говорили – как мадонна. Случалось, что на кое-каких карнавалах и балах Печальная Роза появлялась в черной шелковой маске, прикрывающей лишь часть лица. И тогда можно было видеть ее классические черты, своей невинной красотой напоминавшие лик ангела: светлоглазая и светловолосая, она походила на сверкающую в полуночном небе звезду.
Почему Печальная Роза носит черное платье и алую розу, никто из венецианцев не знал точно, но некоторые – те, кто был не слишком добр и завидовал ее популярности, – говорили, что таким образом она хочет привлечь к себе всеобщее внимание. Однако кое-кто утверждал, что она одевается так потому, что ее семья и ее возлюбленный погибли в кровавой вендетте, а теперь она простилась и с последим из тех, кого любила. Ее горе, во всяком случае, было совершенно искренним, ибо недавно она потеряла любимого брата Ле Принчипе Беондо – Светловолосого князя, как его называли богатые знатные дамы, при которых он состоял в роли чичисбея. Его нашли в грязных водах канала со стилетом в спине.
Красавец с аристократическими манерами, ее брат пленял пресыщенных венецианок, мужья которых вынуждены были искать платных развлечений на стороне. Для своих дам он служил телохранителем, слугой, доверенным компаньоном, привольным шутом и возлюбленным – всегда готовым выполнить любое их поручение. Возможно, в последний раз Светловолосый князь слишком усердно выполнял свои обязанности чичисбея, и какой-то ревнивый муж решил освободиться от соперника. Или, может быть, какая-нибудь прежняя разгневанная любовница из знатных дам захотела вернуть его себе, а он с презрением отверг ее просьбы. Или Светловолосый князь обратил благосклонный взгляд на жену или любовницу какого-нибудь мстительного господина. Говорили, что он способен презрительно и насмешливо обходиться с теми, кого считает ниже себя, или с теми, перед кем у него нет необходимости заискивать. Слишком часто, перебрав портвейна и пунша, Светловолосый князь давал волю своему языку, с которого так и сыпались язвительно-саркастические замечания. Его насмешки не щадили никого, кроме. Печальной Розы, и, « однако, никто не имел ни малейшего понятия о том, что происходило между ними в роскошном дворце, который они снимали возле Большого канала.
– Лс Принчипе Беондо э морте!– послышался резкий крик среди темных теней, окутывавших канал, по которому скользила гондола с куртизанкой. Вот она проплыла под мостом, где стояло множество людей, среди них и те, кто искренне оплакивал смерть Светловолосого князя. На воду вокруг гондолы посыпались розы. С моста послышались горестные крики.
Какой-то человек весь в черном внезапно рассмеялся, его худые плечи задрожали, и чем сильнее била их дрожь, тем громче становился смех. Гондольер нервно перекрестился, смех наконец оборвался, превратившись в судорожные рыдания. Человек в черном, захлебываясь, рыдал и рыдал.
Печальная Роза подобрала дрожащей рукой единственную розу, упавшую ей прямо на колени, и, прижав к губам, стала вдыхать сладостный запах. Итак, ее брат мертв. В этот самый день его погребли, и она осталась одна в своем изгнании. Как посмел он покинуть ее? Как посмел обречь на муки одиночества? Господи, она вытащила бы его из могилы, если бы такое было возможно. Он не имел права умирать. Ни малейшего!
Гондола подплыла к причалу перед стройным, благородного вида палаццо. Широкие мраморные ступени, спускающиеся к воде, были заполнены ливрейными лакеями, готовыми подхватить госпожу, как только ее атласные туфельки ступят на разостланный на лестнице ковер.
Никогда еще прежде ступени не казались Печальной Розе такими крутыми, она покачнулась, но тут же, прежде чем услужливый лакей успел прийти на помощь, вновь обрела равновесие. Решительно поднявшись по лестнице, Печальная Роза величественной походкой вошла через резную дверь в свой дом. Когда она проходила по холодным мраморным плитам пола, ее черные юбки шелестели. Держась рукой за балюстраду, Печальная Роза поднялась по витой лестнице в свои личные апартаменты. Слегка наклонив прикрытую вуалью голову, она вошла в высокие двери. Вместе с обстановкой в стиле рококо в широких настенных зеркалах многократно отразилась и ее черная фигура. Позолоченные, все в резных узорах столики и обтянутые алым шелком кресла и диваны наполняли комнату игрой своих цветов. С разрисованного фресками потолка свисали сверкающие канделябры, изукрашенные цветами. Остановившись, Печальная Роза молча наблюдала за дрожащими на стенах и потолке отблесками капала.
– Ми скузи), синьора, – послышался голос Софии, самой преданной, не отходившей ни на шаг от своей госпожи служанки. Она говорила тихо, почти шепотом, чтобы не потревожить любимую госпожу. – Я сказала ему, что вы не хотите его видеть, но он настаивает, – произнесла она, ломая руки. – Я сказала, что сегодня вы похоронили своего брата. Что вы в большом горе и не хотите его принять.
– И кто это смеет меня беспокоить? – поднимая глаза, спросила Печальная Роза. Извиняющийся голос служанки нарушил ход ее горестных мыслей.
– Я, – сказал граф Никколо Расгьери, вставая с кресла. До сих пор высокая бархатная спинка скрывала его от взгляда Печальной Розы. Он направился к ней навстречу, всем своим видом показывая, что имеет полное право быть в ее салоне. Граф был очень элегантен, с надменной посадкой головы. По всему видно было, что он потомок многих поколений богатых, привилегированных аристократов. Он был уже не молод, на его худощавом лице лежали отпечатки долгих лет разгула и сибаритства; от орлиного носа к чувственному рту пролегали глубокие складки. На губах, казалось, навечно застыла презрительная усмешка, в ссутулившихся плечах скопилась сильная усталость. Но истинные его чувства выдавало усталое, пресыщенное выражение глаз.
– Никки, – выдохнула Печальная Роза имя своего друга и возлюбленного и после мгновенного колебания кинулась в знакомые объятия человека, которого знала более пятнадцати лет.
Глядя поверх ее покрытой вуалью головы на Софию, он повелительным жестом приказал служанке удалиться. Она ушла, явно разочарованная тем, что утешать ее госпожу будет кто-то другой.
– Он мертв, Никки, – вскричала Печальная Роза, – навсегда покинул меня! Как я буду жить без него? Он был как бы половиной меня. Я буду так горевать по нему, Никки, – прорыдала она, затем подняла глаза на высокого графа, крепко державшего ее в объятиях. – Но у меня все еще остаешься ты. Ты всегда приходишь, когда я нуждаюсь в тебе больше всего. Почему, хотела бы я знать? – спросила она, и сквозь прорези в маске странно блеснули ее бледно-голубые глаза.
Граф улыбнулся:
– Потому что я прихожу по своей доброй воле. Я ничем тебе не обязан. И нас не связывают никакие узы. Вот почему мы по-прежпему друзья. Мы понимаем друг друга, моя дорогая. Ты не требуешь от меня соблюдения каких-то своих правил, точно так же поступаю и я. Никогда не сужу тебя. Принимаю такой, как ты есть. И ты принимаешь меня таким, как я есть.
– И ты никогда не хотел, чтобы я перестала быть куртизанкой? – задала она наконец вопрос, который волновал ее вот уже много лет. – Чтобы я могла гордо войти в твой дом, встретиться с твоей женой, не боясь ее пренебрежения? Граф рассмеялся, крепко стискивая в своих руках Печальную Розу, которая при звуках его смеха напряглась в негодовании и попыталась вырваться.
– Не приведи Господь, чтобы такое когда-нибудь случилось. Ты бы не выдержала ее чопорности. К тому же тебе нечего стыдиться, иногда я.даже недоумеваю, есть ли между вами какая-либо разница. Она называет себя графиней, а ты называешь себя... – Не договорив, он пожал плечами. – Но у нее, как и у многих аристократок в этом городе, были любовники. Ты же, дорогая, по крайней мерс честна сама с собой.
– Спасибо, – с легким сарказмом сказала Печальная Роза. – Вот уж не подозревала, что вызываю у тебя такое восхищение.
– Конечно, я подозреваю, что в твоем прошлом есть много такого, о чем ты мне никогда не расскажешь, – ровным голосом, но словно упрекая ее за это, продолжал он. – В твоих манерах и в твоей осанке есть многое от знатной дамы. Но ты никому не подражаешь. Зато в подражание тебе многие знатные дамы Венеции носят черное, хотя с тобой в этом они не могут сравниться.
Печальная Роза глубоко вздохнула:
– Ты так добр ко мне. Мне уже легче на душе. Я знаю, ты никогда особенно не любил моего брата, но он был для меня всем. – В ее глазах замерцали слезы. – И вот теперь, с его смертью, у меня не остается ничего. Ничего. Прошлое безвозвратно миновало. Я осталась одна. А вскоре и ты покинешь меня.
– Нет, – с решительным блеском в глазах возразил граф, привлекая ее к себе. – Я заставлю тебя забыть обо всем, моя Печальная Роза. Ты будешь думать только обо мне, обо мне одном. Отныне мне будет принадлежать каждый твой вздох. Я добьюсь, чтобы ты снова улыбалась, чтобы ты снова рыдала от любви, – обещал он, сливая свои губы с ее губами, заставляя ее забыть о своем горе под напором его страсти.
Неожиданным движением он поднял Печальную Розу на руки и направился с пей в спальню, которую знал так же хорошо, как свою собственную; там с необычной для него нежностью он положил ее на так хорошо знакомое ему меховое одеяло. И опытными руками начал раздевать, обнажая облаченное в черный шелк стройное алебастрово-белое тело.
– Ты и сейчас так же прекрасна, как пятнадцать лет назад, Когда я впервые лег вместе с тобой, – прошептал граф и, привстав, снял с себя одежду. Он смотрел на ее гладкую кожу, такую бледную и прозрачную, на грудки, маленькие и нежные, как у молодой девушки, и страсть нахлынула на него с такой силой, как будто ему было лет двадцать и он лежал в постели со своей первой женщиной. Ее пышные серебристо-золотистые волосы ниспадали до самых бедер, дразня его полускрытой тайной.
– Ты льстишь мне, Никки, но правда меня не волнует. Я знаю, что я уже не юная девушка, – сказала Печальная Роза без всякого сожаления. – Я потеряла атласную гладкость кожи, по зато приобрела опыт. – Приподнявшись, она притянула его к себе. – Я могу доставить тебе куда большее удовольствие, чем шестнадцатилетняя девица. Так что это честная сделка, я думаю. – Его ищущий рот нашел ее губы. – А теперь заставь меня забыться. Заставь меня забыть весь мир, кроме нас двоих. Никакое воспоминание не должно нам мешать. Во всяком случае, не сейчас, Никки. Не сегодняшней ночью.
В течение нескольких последующих педель Печальную Розу можно было видеть с графом Никколо Расгьери на всех балах, карнавалах, званых вечерах и всякого рода увеселительных собраниях в Венеции. Везде и повсюду – и в сверкающих великолепных палаццо вдоль Большого канала, и в убогих игорных притонах в узких боковых улочках Печальная Роза искала и находила развлечения. И после того как граф уехал из Венеции в свои поместья на континенте, Печальная Роза продолжала беспокойно блуждать по городу, ища кого-нибудь или что-нибудь, что могло бы принести ей забвение.
Но на погибельном, ведущем к самозабвению пути Печальной Розы встала непреодолимой преградой случайная встреча, подслушанный разговор, и с них началась ужасающая цепь событий, которых даже в самых невероятных снах не мог предвидеть ни один из их участников. Последствия этой встречи, подслушанного разговора сказались далеко за пределами спокойных венецианских каналов.
Произошло это на маскараде в палаццо Чальцини. Большой бальный зал был наполнен людьми всевозможных сословий и занятий; здесь были священники, прятавшиеся под носастыми масками и капюшонами из черного шелка, и обедневшие аристократы, и нищие, скрывавшие свои истинные лица и положение под домино, и богачи с унизанными драгоценными кольцами пальцами, способные проматывать крупные суммы за игорными столами и свободно вращавшиеся тут среди простонародья.
Печальная Роза, облаченная в черный бархат, с кроваво-алой розой, воткнутой в псиапудрепные серебристо-золотистые волосы, с уверенной грацией переходила от группы к группе, с небрежной беглостью говоря по-французски, по-итальянски или по-английски, шутливо поддразнивая французского графа, который проиграл деньги итальянскому лодочнику, или выговаривая английскому лорду за допущенную им дерзость, хотя она и знала, что еще до наступления ночи, возможно, договорится с ним о свидании.
При дворе некоронованной владычицы Печальной Розы собралось множество поклонников, каждый из которых надеялся, что ему удастся провести с ней наедине хотя бы час. Чем не доказательство мужественности – провести ночь любви с куртизанкой, милости которой не удостаивались иногда даже самые титулованные особы? С полным вина хрустальным кубком в одной руке и черным веером в другой Печальная Роза циничным взглядом обозревала свой королевский двор. Привычное зрелище пестрой и шумной толпы вокруг навевало на нес скуку.
Неожиданно внимание Печальной Розы привлек чей-то громкий хриплый смех, и она обратила презрительно-насмешливый взгляд своих бледно-голубых глаз на женщину, которая посмела нарушить ее размышления. Смеялась некая дородная особа, по всей видимости, привыкшая быть в центре внимания; некогда она, быть может, приковывала взоры-своей красотой, теперь же лишь громким своим голосом. Ее лицо частично закрывала черная овальная маска, позволявшая, однако, видеть трясущийся от смеха двойной подбородок. Припудренные волосы были высоко взбиты и перехвачены жемчужной нитью, петли которой она скрепила рубиновыми и бриллиантовыми заколками. Невероятно туго затянутая в корсет дама была одета в алое камчатное платье, но внимание Печальной Розы привлекла не наружность дамы, а имя, которое она, судя по всему, привыкла произносить.
Бледно-голубые глаза выделили из толпы молодого человека, спутника дородной дамы, который со скучающим видом вертел в руке снятую маску. Этот юноша, не старше семнадцати лет, был очень хорош собой, но в нем угадывался этакий баловень, брюзгливый молодой денди, держащийся за юбку своей мамаши. То, что он находился в центре внимания, очевидно, очень ему льстило, ибо он всячески рисовался перед окружающими, а на его лице играла самодовольная улыбка.
– ...он единокровный брат герцогини, – говорила графиня достаточно громко, чтобы ее слова долетали до слуха внимательно слушавшей Печальной Розы. – К сожалению, между герцогиней и моим покойным мужем, маркизом, который приходится ей отцом, были слегка натянутые отношения. Это чистая правда, – убежденно произнесла графиня, поймав на себе сомневающийся взгляд одной из слушательниц и помахав ей унизанной драгоценностями рукой. – Я могла бы поклясться в этом на могиле матери... Так вот, я была третьей женой Джеймса, а он – моим вторым мужем, но, как вы знаете, он был гораздо старше меня, – добавила она, презрительно фыркнув. – Герцогиня – дочь первой его жены. Невзирая на все ее богатство, их брак оказался крайне неудачным. Но я имею основания полагать, – продолжала графиня, выразительно пожимая толстыми плечами, – что маркиз несколько пренебрегал своими отцовскими обязанностями. Кто мог подумать, что его маленькая пылкая дочь в один прекрасный день выйдет замуж за герцога? Хотя ростом она невелика, но очень красива. Походит на моего Джеймса, он так гордился дочерью, когда встретился с ней. Но вот она, – графиня печально покачала головой, – она не из тех, кто забывает нанесенные им обиды, и так и не простила отцу того, что он пренебрегал детьми. Герцог, однако, человек благородный и очень, как вы знаете, умный. Он выделил Джеймсу весьма приличное содержание. Разумеется, такой богатый и влиятельный человек, как он, вполне может позволить себе быть великодушным по отношению к родственникам жены. Вы только представьте себе, – она гордо подняла голову с величественной прической, – я прихожусь родственницей герцогу Камарейскому. Самому влиятельному человеку во всей Англии. Это чистейшая правда.
Услышав имя, которое более десяти лет назад поклялась никогда более не произносить вслух, Печальная Роза застыла на месте, уподобившись черной мраморной колонне. При звуках этого имени ее сердце болезненно забилось в груди, а щеки жарко запылали.
– Однако же, когда мой возлюбленный Джеймс скончался, – продолжала графиня, прикладывая к глазам тонкий кружевной платок, чтобы осушить несуществующие слезы, – я подумала, что герцогиню следует уведомить о смерти ее отца. И еще я подумала, что с его смертью устранено препятствие, которое мешало ей повидаться с братом. Хотя бы ради приличия.
– Я не уверен, что хочу поехать в Лондон, – с недовольной гримасой заметил юноша, о котором шла речь.
Графиня резко ударила сына веером по руке так, что он даже вскрикнул.
– Попридержи язык. Пока что ты даже не приглашен в Лондон. А тебе следует благословлять свою судьбу, ибо я слышала, что Камарей, их наследственный дом, не уступает великолепием Версалю.
– Если не ошибаюсь, графиня, – приторпо-вежливым тоном сказала какая-то сомневающаяся вдова, – маркиз умер почти два года назад. Почему же вы так и не посетили герцогиню, которую считаете родственницей?
Графиня неприязненно покосилась на старую женщину.
– Должна вам сказать, сеньора Перелли, – проговорила она, невзирая на маску, сразу же узнав эту сующуюся не в свое дело венецианку, – что здесь, хотите верьте, хотите нет, совершенно особенный случай. – Графиня пожала плечами, выражая тем самым полное равнодушие к мнению синьоры Перелли. – Моя падчерица, герцогиня, и ее муж, герцог, хотя он и сущий дьявол, составили замечательную пару. Это просто поразительно. Вы же знаете, у него шрам на лице. Так вот, qii не только выглядит дьяволом, но и является им, – добавила она, воздевая руки, словно в молитве. – Вообще-то эти англичане – странные люди. Уж я-то знаю, ведь я прожила с маркизом более пятнадцати лет. Они бывают временами так холодны, не говоря уже об их стране. Словом, как я уже говорила, здесь совсем особый случай, ибо в то время, когда я написала герцогине, она родила двойняшек. Вы только представьте себе – двойняшек! А ведь герцог и герцогиня отнюдь не новобрачные, они живут в браке почти двадцать лет.
– В самом деле поразительно.
– Но кто же отец?
– Герцог, – уверенным тоном ответила графиня. – От своих друзей в Лондоне я слышала, а они хорошо осведомлены, что двойняшки рождаются в роду Домиников в течение многих поколений. Это дело обычное. К тому же они говорят, что оба ребенка – и мальчик, и девочка – светловолосые в герцога. Так что в его отцовстве сомневаться не приходится. Вот почему мне пришлось отложить поездку, – объяснила графиня. – Герцогиня очень плохо чувствовала себя после родов, что вполне естественно. И двое близнецов! Уже в таком возрасте. Это чрезвычайно... – Герцогиня осеклась, услышав какой-то странный крик.
– Кто это кричал? – спросила она, оглядываясь, а затем устремила сердитый взгляд на сына: – Это ты вопил так ужасно?
Молодой Джулио в изумлении открыл рот, на всякий случай отступил назад и только после этого негодующе запротестовал:
– Конечно, нет, мама!
– Я так и думала. В жизни не слышала такого странного крика. У меня просто мурашки по спине забегали, – сказала графиня, обмахиваясь веером. – Джулио, поди принеси своей маме чего-нибудь попить. Боюсь, как бы мне не стало дурно. Итак, о чем я говорила? Ах да... – продолжила графиня, провожая взглядом сына, прошедшего мимо пустого угла, где только что стояла Печальная Роза.
– Синьора, синьора! Что с вами? – в тревоге вскричала София, видя, с какой скоростью взбегает ее госпожа по большой лестнице, далеко позади оставив пыхтящую служанку, К тому времени, когда София добралась до дверей личных апартаментов госпожи, они оказались уже запертыми. София в нерешительности остановилась, с круглыми от страха глазами прислушиваясь к шуму внутри, который перемежался треском разбиваемого стекла.
– Боже мой! – пробормотала София, которая все никак не могла отдышаться отстрсмителыюго подъема по лестнице; в этот миг что-то тяжело грохнуло о дверь, она отпрыгнула и стала креститься, стараясь отогнать нечистую силу, которая довела ее госпожу до такого бешенства.
За закрытыми дверьми Печальная Роза ошеломленно оглядывала руины своей некогда элегантной спальни; ее прерывистое дыхание немного успокоилось, постепенно она овладела собой. Еще продолжая задыхаться, она повалилась на постель. Через открытые двери Печальная Роза видела разрушения, произведенные ею в своем будуаре, хотя уже не помнила, что все это дело ее рук.
– Двойняшки! – с недоверием и гневом вскричала Печальная Роза. – Да как он осмелился?! Родить двойняшек?! – Она перекатилась ла постели, выкрикивая что-то в меховое одеяло, приглушавшее все звуки, и ударяя по нему сжатыми кулачками. – Будь он проклят! Будь проклята его прогнившая, достойная ада душа. Это его, только его вина. Ненавижу, ненавижу! Подумать только, что он сделал со мной. Отнял у меня все, все, что у меня было. Ненавижу тебя, Люсьен!
С громким криком отчаяния Печальная Роза соскользнула с кровати. Перешагнув через свой плащ, она резким движением отбросила его и подошла к треснутому зеркалу, висевшему в центре одной из стенных панелей. Дрожащими руками стала развязывать шнурки, которыми, как всегда, прочно была прикреплена ее маска. Ни разу за последние восемнадцать лет не видела она своего лица без маски, ибо поклялась никогда не глядеть на него, но сейчас...
. Не раздумывая, она обнажила лицо и, глядя на зазубренный шрам, тянувшийся от подбородка к виску, шрам, навсегда нарушивший совершенную гармонию ее черт, издала почти нечеловеческий крик боли, отголоски которого зазвучали далеко вокруг. Шрам был безобразного красновато-лилового цвета. Начинался он в углу рта, что создавало впечатление гротескной усмешки. Чем дольше она смотрела на шрам, тем явственнее он принимал очертания небрежно начертанной буквы L: это было как клеймо, навечно поставленное Люсьеном.
Она все смотрела на странное отражение в зеркале, словно никак не могла поверить, что ее лицо обезображено. Сколько богатых венецианцев, и не только венецианцев, отдали бы все свое состояние, чтобы заглянуть под эту маску. Порой какой-нибудь влюбленный в пылу страсти или под воздействием выпитого вина (трезвый не посмел бы) пытался сорвать с нее маску. Но дюжие лакеи, стоящие около двери, тут же выпроваживали безрассудного джентльмена. Ее лицо видели лишь однажды, когда они впервые приехали в Венецию. Это. было еще до того, как она приобрела известность и большое влияние; теперь-то уж никто не посмеет ее оскорбить, у нее много могущественных друзей, в том числе и любовников, – достаточно одного ее слова, чтобы всякий, кто посмеет ее обидеть, исчез навсегда.
Она едва помнила тот вечер. У нее был ужин с одним мужчиной, и, прежде чем она поняла, что он собирается сделать, тот сдернул маску с ее лица. Ужас, который отразился в его глазах, когда он увидел ее обезображенное лицо, причинил ей невыносимую боль. И до сих пор причинял, когда она вспоминала об этом случае. Она не могла припомнить, что случилось сразу же после этого, помнила только, что, когда Перси вошел в комнату, она стояла над человеком, в чью грудь был всажен обеденный нож. Перси помог ей спрятать тело, и никто ничего не узнал об исчезновении этого наглеца. Но она получила бесценный урок, и никому больше не удавалось захватить ее врасплох. Даже граф никогда не видел ее лица. Он уважал ее тайну и те причины, по которым она ее сохраняла. Возможно, он даже испытывал возбуждение при мысли, что проводит ночи с женщиной, которую мог бы не узнать, сними она маску. Это чувство разделяли многие мужчины. Они наслаждались окружавшей ее тайной, но только она знала правду.
Настоящее ее имя не Печальная Роза, ее зовут Кейт. Леди Кэтрин Андерс, внучка седьмого герцога Камарейского, двоюродная сестра Люсьена Доминика, девятого герцога Камарейского. Именно ей с Перси должен был принадлежать Камарей, а вовсе не Люсьену. Перси был ее братом-близнецом. А теперь у Люсьена двойняшки. И они с Перси были двойняшками!
Все удивляются, почему она ходит в черном, а ведь это траур. Траур по всему, что она потеряла, по всему, что обманом забрал дорогой кузен Люсьен. Она всегда носила траур по Камарею, а теперь носит траур по единственному человеку, которого любила. По Перси. По дорогому, милому Перси. И еще она носит красную розу. В память об Англии. О любимой Англии. Ее родине, откуда ее изгнал Люсьен.
Люсьен украл у нее все, думала Кейт, изумленно глядя на свое обезображенное лицо и проводя пальцами по шершавому шраму. А вот теперь по его вине умер Перси. Глаза Кейт обратились к чудом уцелевшей картине. Она была задрапирована черным крепом и вполне могла быть портретом Кейт. Но это был портрет молодого человека в черном бархате, судя по покрою его одежды написанный лет двадцать назад. Красиво очерченные губы сложены в прелестную улыбку, а в глазах цвета хереса – насмешливое выражение. Он удивительно хорош собой, само совершенство. Ее копия, но в мужском варианте. Вспоминая времена, проведенные вместе с братом, особенно годы, прожитые в Камарее, Кейт сквозь набежавшие слезы видела лицо Перси. В глубине ее души тлели гнев и возмущение, когда она думала об удивительно беззаботных днях, предшествовавших их изгнанию из Камарея.
Они всегда были вместе, и это естественно. Даже ее короткий брак с лордом Чарлзом Андерсом не повлиял на ее близость с Перси, ибо и муж не смог преодолеть того особого чувства родства, которое свойственно всем близнецам. Разумеется, она никогда не любила Чарлза, поэтому он никак не мог быть соперником Перси. Она вышла за Чарлза лишь из-за его богатства и титула. От своего отца, графа Гренборо, он должен был унаследовать большое поместье и титул. Но по воле судьбы граф пережил единственного сына, и после его смерти, на следующий год, титул перешел к одному из кузенов. В мгновение ока она оказалась состоятельной вдовой, однако титул графини ускользнул от нее.
Жена Перси, леди Энн, вообразила, что может вытеснить Кейт из его сердца. Однако это ей не удалось. Он не мог покинуть свою Кейт, ибо составлял с ней одно целое, друг без друга они просто не могли существовать. Перси женился на леди Энн только ради денег. Он и Кейт уже давно истратили все, что досталось ей от покойного мужа, и отчаянно нуждались в деньгах. Но его женитьба не спасла их, ибо все, чем располагала леди Энн, быстро растаяло в Венеции. И как же поступила эта мышка, жена Перси, когда наступили трудные времена? Бежала обратно в Англию, под крылышко семьи, предоставив Перси и Кейт самим бороться за свое существование. В сущности, Кейт была рада бегству этой английской мисс, прихватившей с собой и своих маленьких сопливцев. Она никогда не могла понять, почему Перси их усыновил. Кейт усмехнулась при мысли о том, что отныне беглянка стала вдовой, но узнает об этом лишь по прошествии долгого, очень долгого времени.
Они с Перси были людьми сильными и сумели пережить эти первые длинные венецианские зимы. Однако Кейт всегда помнила, что их судьба должна была бы сложиться совсем по-другому. Не родись Люсьен на свет Божий, они с Перси были бы законными наследниками Камарея. Купались бы в золоте, обладали большим влиянием. Но нет, они остались бедными кузенами, которым выделяют лишь жалкие гроши. Кейт смотрела в зеркало, словно загипнотизированная, не в силах оторвать глаз от обезображенного лица. Она вспоминала, какую мучительную боль испытала в тот день в убогой английской гостинице, когда пистолет, за обладание которым боролись Перси и Люсьен, случайно выстрелил. Пуля рикошетом вспорола ей щеку, и, обливаясь кровью, она упала. Пролитая в тот день кровь должна была принадлежать не ей, а Люсьену.
Все произошло совсем не так, как они задумали, – обычная, впрочем, история, когда дело касается Люсьена. Он словно был заговорен. Кейт хрипло рассмеялась, вспомнив, сколько раз они покушались на жизнь дорогого кузена. Но ничто не брало его, как кота с девятью жизнями. Прошло уже семнадцать, даже восемнадцать лет с тех пор, как она в последний раз видела Люсьена, и, должно быть, он израсходовал почти все свои жизни. Вероятно, даже все, кроме одной-единственной, последней.
Вздохнув, Кейт медленно подошла к кровати и, усталая, легла на мягкий мех. Ей хотелось спать. «Нет, спать еще не время, – подумала она. – Я должна поразмыслить». Перси мертв, уже в который раз напомнила она себе. Ее милый Перси мертв, а Люсьен жив. Ее близнец-брат мертв, а Люсьен родил близнецов.
Оглядывая свою разгромленную спальню, Кейт растирала пульсирующие виски. Ее глаза потускнели от невыносимой боли. Надо что-нибудь изобрести, говорила она себе. Должен же быть какой-нибудь способ заставить Люсьена заплатить за все, что он совершил против них с Перси. Нельзя допустить, чтобы Люсьен ушел от мести. Да, решила Кейт, зарываясь обезображенным лицом в шелковистый мех, Люсьен заплатит – и заплатит дорого. Она придумает, как покарать его, но пока... пока лучше всего уснуть. Завтра будет достаточно времени, чтобы обдумать, как отомстить Люсьену Доминику, герцогу Камарейскому.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Парус любви - Макбейн Лори

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Парус любви - Макбейн Лори



романы Лори Макбейн очень замечательны! Парус любви читала на одном дыханий и вообще она может передать то,что не могут другие писательницы! Она просто Молодец!!!
Парус любви - Макбейн ЛориК. Эльнара
20.03.2011, 23.34





фигня полная, еле дочитала три главы. много описаний и ни каких действий. скука
Парус любви - Макбейн Лориирина
23.10.2012, 23.38





По-моему это продолжение романа Лори Макбейн "Безумство любви" Ведь так?
Парус любви - Макбейн ЛориНаталья
17.03.2014, 20.18





Я много читаю, и нет такой книги о которой я отозвалась бы плохо. Но эта полная фигня! Такое чувство что она хотела быстро быстро закончить свой роман! Непонятно все кончилось! Вообщем не советую читать!
Парус любви - Макбейн ЛориЛуиза
18.06.2014, 18.37





У Лори Макбейн есть еще роман "Золотые слезы". Также прекрасная книга о ненависти главных героев, которая перерастает в любовь. Вначале читать скучно, но затем от романа невозможно оторваться. Советую прочесть.
Парус любви - Макбейн ЛориК.
2.02.2016, 20.04





роман неплохой .но у меня создалось впечатление что я читала не столько об отношениях сколько об пейзажах и об опесании домов и замков .не судите строго это мой первый комнтарий
Парус любви - Макбейн ЛориЕЛЕНКА
20.03.2016, 16.46





Мне очень понравился. Оторваться от него не смог
Парус любви - Макбейн ЛориМарк
23.05.2016, 10.29





Мне роман понравился. Согласна начало-завязка несколько тяжеловата, но затем сюжет настолько насыщен самыми разнообразными событиями, что удовлетворит любой вкус. Ну а обилие описаний природы и т.д. делает роман - романом. Это только в порно рассказах быка берут за ... без лишних слов. 10 баллов. Роман явно недооценен.
Парус любви - Макбейн ЛориНюша
24.05.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100