Читать онлайн Когда сияние нисходит, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда сияние нисходит - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Когда сияние нисходит

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 25

На руку любимого дева склонилась,
И стан ее эта рука обвила.
И в зелень холмов их шаги устремились,
В мир новый, но старый судьба их звала.
Альфред Теннисон
Наступила ночь барбекю.
Душистый дымок был напоен ароматами жареного мяса и острых соусов с луком и чесноком. Слышались мелодичные звуки скрипок, гитар и мандолин.
Днем рабочие вырыли канаву, сложили в нее мескитовый хворост и нажгли угольев, на которых теперь жарились молочные козлята и ягнята вместе с олениной, дикой индейкой и говяжьими тушами. Громко шипели сковороды со свежей горной форелью, начиненной мятой и завернутой в ломтики бекона. Лупе принесла различные приправы, оливковое масло, чеснок, дикие травы и томатные соусы, сдобренные жгучим перцем. На кострах подогревались большие керамические горшки с бобами, рисом и овощами. На длинных столах стояли теплый хлеб, стопки тортилий, жареные пончики с медом, салаты и сладости. Рядом красовались чаши с фруктовым пуншем, кувшины с лимонадом, бутылки вина и виски, дымящиеся кофейники.
Во дворе ранчо толпились люди. Друзья, приятели, деловые знакомые Натаниела Брейдона, работники, слуги, пастухи и их семьи столпились у костров и почти не отходили от своих компаний, хотя это была одна из тех редких ночей, когда все социальные различия стирались: праздновалось успешное окончание окота и стрижки овец.
Гай Треверс сидел в одиночестве на жесткой деревянной скамье, осторожно придерживая тарелку на коленях, и, слушая жизнерадостные голоса, веселую музыку и смех, изредка притопывал ногой в такт.
Ощутив, как горит горло от перца, он поспешно потянулся к бокалу с вином, но неудачно. Бокал покатился по земле. Гай нагнулся и пошарил у своих ног. К счастью, бокал не разбился. Гай досадливо вздохнул, но тут же улыбнулся, когда гончая лизнула его руку, очевидно, благодарная за угощение. К сожалению, вино залило туфли, и теперь приходилось сидеть в мокрых носках. Он выпрямился и неожиданно застыл. И сидел неподвижно, казалось, целую вечность, глядя широко раскрытым зеленым глазом на великолепие первого заката, который увидел с тех пор, как ослеп. Гай боялся моргнуть, даже прикрыть глаз, благодарный за случившееся чудо. Он так боялся, что ослепнет на всю жизнь. Зрение постепенно улучшалось, но туман все не рассеивался, и до этого момента он ничего не мог разглядеть ясно, а мир оставался бесцветным и искаженным.
Рука так крепко сжала ножку бокала, что она сломалась и между стиснутыми пальцами показалась кровавая капля. Губы задрожали.
Гай поспешно вытер горячую влагу с глаз, жалея, что тьма так быстро спускается на землю. Он слишком долго прожил во мраке, чтобы приветствовать его сейчас.
Почти дрожа от нетерпения, Гай медленно огляделся и расплылся в улыбке удовольствия при виде высокой тощей фигуры в ситцевом платье и ослепительно белом переднике. Отблески огня играли на медной коже. Джоли!
Она стояла лицом к лицу с низенькой толстой мексиканкой, потрясая перед носом последней большой деревянной ложкой. Мексиканка, словно защищаясь, подняла ножку индейки.
К спорщицам приблизился щегольски одетый негр с большой тарелкой в руках, и Гай недоуменно нахмурился. Стивен?
Сначала он не узнал верного слугу, поскольку тот был одет в темно-серый костюм, а волосы совсем побелели. Зато походка оставалась такой же упругой. Заметив, что женщины вот-вот подерутся, Стивен мудро обогнул их, подошел к скамейке, встал за плечом Гая, и оба в дружелюбном молчании стали доедать ужин.
— Прекрасная ночь, верно, Стивен? А какой закат! — воскликнул Гай, глядя в гордое лицо, которое знал всю свою жизнь.
— Да, мистер Гай, уж это точно. Никогда раньше не видел такого красного неба, — ответил Стивен, посчитав, что Гай задал вопрос. Иного ему просто в голову не пришло. — Кстати, что случилось с мисс Лис Хелен? Сидит как в воду опущенная. А мисс Ли и мисс Алтея где-то здесь. У вас все в порядке, мистер Гай?
— В полном, Стивен, спасибо. Все хорошо.
Гай оглядел толпу, выискивая взглядом трех женщин. Двух он узнает сразу. Третью не видел никогда. Но поймет, что это она, при первой же встрече.
Алтея.
Такая прекрасная, по-прежнему элегантная и сдержанная, хотя немного более оживлена, чем прежде. Она всегда обладала идеальными манерами и, хотя держалась с неизменной вежливостью, крайне редко сближалась с людьми. Но теперь, смеясь над чьей-то шуткой, казалась куда более дружелюбной и человечной.
Взгляд Гая упал на молодую женщину в голубом, стоявшую рядом с Алтеей.
Ли.
Гай нахмурился. Как давно он не видел сестру? Два года? Почти три? Он не был в Треверс-Хилле почти год, прежде чем вернулся уже слепым. В последний раз она поехала проводить его после отпуска, сидела верхом на кобылке, перебросив через плечо длинную каштановую косу, и казалась совсем юной. Тогда она махала рукой, пока он не скрылся за речным изгибом. И хотя она всегда была красавицей, он поразился, увидев ослепительно прелестную, полную жизни женщину. Да, она в самом деле стала женщиной, а не тем сорванцом, который повсюду за ним следовал.
Он вспомнил долгие дни и ночи перед отъездом, мужество, сострадание и самоотверженность сестры, проявившей необычайное благородство духа в самые страшные минуты жизни, когда ей не к кому было обратиться за помощью.
Ли нагнулась, чтобы погладить гончую, потерявшую всякое достоинство и униженно молившую о подачке. Гай улыбнулся, когда сестра взяла со своей тарелки пончик и бросила собаке. Худенькая темноволосая девочка протянула ей куклу, что-то сказала, и Ли поцеловала фарфоровую щечку, очевидно, чтобы сделать приятное ребенку. Гай потрясенно охнул. Этот грустный ребенок — его племянница! Да она выросла на целый фут, с тех пор как он в последний раз подбрасывал ее в воздух, а она со смехом просила подкидывать повыше.
Теперь она стояла скованно, как кукла, которую держала в руках. В последнее время Гая волновало непривычное спокойствие племянницы. И теперь он еще больше встревожился, заметив, как бережно обнимает Алтея сгорбленные плечики дочери.
Сквозь толпу пробивалась какая-то полная женщина, и Гай, услышав озабоченный, кудахчущий голосок, немедленно узнал Камиллу. Она выглядела именно так, как он себе представлял. И сейчас тихо засмеялся при виде маленьких седовласых леди, о чем-то шепчущихся на скамье. Вероятно, обмениваются секретами, от которых стынет в жилах кровь.
Гай продолжал обыскивать взглядом толпу. Так много людей… некоторые даже привлекли его внимание на секунду-другую, но он был уверен, что все они ему незнакомы. Все, кроме…
Гай ошеломленно уставился на Майкла Стэнфилда. Что он делает в Ройял-Риверз? Никто не сказал, что этот человек появился на ранчо. Странно. Майкл скорее всего знает, что Гай живет в Ройял-Риверз, и к этому времени должен был уже возобновить их знакомство! Что ни говори, а оба они виргинцы и к тому же однополчане!
Но тут Стэнфилд вынул кукурузную трубку и чиркнул спичкой о каблук ботинка, и Гая словно осенило.
Себастьян! Тот, кого представила ему Ли. И Стэнфилд почему-то назвался Себастьяном. Его настоящее имя действительно Майкл Себастьян Стэнфилд. Когда Гай знал его, он был кавалерийским капитаном. До того они иногда встречались, но Стэнфилд не особенно увлекался охотой или скачками, так что друзьями они не были. Мало того, еще до войны Стэнфилд часто уезжал из Виргинии. Да… кажется, он был архитектором.
Гай недоумевающе пожал плечами. Почему, спрашивается, Стэнфилд не захотел возобновлять старое знакомство? Наверняка он помнит Гая! Нет, Ли была права, и человек, которого она знала как Майкла Себастьяна, лгал. Интересно, по какой причине?
Стэнфилд продолжал стоять в стороне от толпы, у самой стены, к которой он и прислонился, терпеливо наблюдая за окружающими. Вернее… за кем-то из окружающих.
Гай слегка повернул голову, проследив за направлением его взгляда.
Майкл не сводил глаз с высокой фигуры. Гай узнал бы Нейла Брейдона повсюду. Он почти не изменился с той ночи, когда Гай в последний раз его видел. По-прежнему дьявольски красив. Вот только отношение к нему Гая изменилось. Ни прежней неприязни, ни зависти. И по правде говоря, теперь он не питал к Нейлу ничего, кроме симпатии. Вчера вечером они засиделись до полуночи, толкуя о войне, реконструкции Юга и будущих битвах — испытании могущества нации, пытающейся вновь объединиться.
Гай задумчиво потер подбородок, гадая, что задумал Стэнфилд. В конце концов он завтра же решил подойти к Майклу и потребовать объяснений. А тот тем временем уже исчез. Гай удивленно покачал головой. Скорее бы отыскать Ли и рассказать, кто на самом деле этот таинственный мятежник.
Он поспешно огляделся, надеясь найти Стэнфилда. Но увидел лишь легкий силуэт, таившийся у ворот, и понял, что его поиски завершились.
Лис Хелен.
Гай беззастенчиво таращился на нее, зная, что может делать это сколько угодно, не вызывая подозрений: ведь она еще не знает о свершившемся с ним чуде.
Сердце его колотилось все сильнее. Она еще прекраснее, чем он представлял!
Лис Хелен стояла в свете горящих факелов. Гай улыбнулся: лучшего места не придумаешь! Волосы девушки, темно-рыжие, густые, вьющиеся, были уложены высоко на маленькой головке. Просто непонятно, как стройная шея выдерживает такой вес! А лицо…
У Гая вдруг потеплело на душе. Милое личико с забавными веснушками, коротким курносым носом, которого так приятно касаться кончиком пальца, и полными, словно созданными для поцелуев губками. А фигурка просто точеная: тонкие кости, узкие бедра и маленькие грудки. В пышном платье из тонких белых кружев поверх атласа цвета слоновой кости она казалась Гаю феей из волшебных сказок. Подходящего для него росточка, поскольку ее макушка как раз дойдет ему до подбородка во время танца. А его рука прекрасно впечатается в изгиб ее талии.
Ах, если бы только она подошла ближе! Он хочет взглянуть ей в глаза. Лис Хелен говорила Гаю, что они светло-серые. Но он хотел видеть выражение этих глаз, знать, что чувствует она, когда смотрит в его лицо.
Гай вспомнил о своем уродстве и нервно поморщился. Что, если он поцелует Лис Хелен, а та с отвращением его оттолкнет? Она достойна куда больше того, что он в состоянии ей дать!
Он вдруг испугался. Испугался подойти к ней, услышать из ее уст, что у них нет будущего.
А когда поднял голову, она уже исчезла.
— Лис Хелен! — позвал он, обеспокоенно оглядываясь. Почему она не подошла? Правда, всю эту неделю она была к нему заметно холодна. Может, он чем-то ее оскорбил?
Гай поднялся, решив, что именно она будет первой, кто узнает о случившемся с ним чуде.
— Мистер Гай, вы куда? — ахнул Стивен, беря Гая за руку.
— Хочу найти Лис Хелен.
— Да, мистер Гай, она прошла вон через те ворота всего с минуту назад. Пойду позову ее.
— Нет, Стивен, я сам.
— Но, мистер Гай, вы же не можете бродить один среди незнакомых людей. Сразу заблудитесь, да и они уже так пьяны, что языками не ворочают. Лучше идите спать. Вам надо отдохнуть.
— Я сам найду дорогу, Стивен, — с улыбкой ответил Гай. — А ты лучше доедай свою говядину, а то остынет.
Стивен оглянулся на тарелку, стоявшую на ограде, потом на Гая и даже отшатнулся, когда единственный зеленый глаз молодого человека лукаво подмигнул.
— У тебя такие красивые белые волосы, Стивен!
— Мистер Гай! Откуда вам видеть мои волосы? Кто-то сказал вам, что они совсем поседели?
— Ничего подобного, Стивен. Я и закат сегодняшний видел. Ты и не говорил мне, что облака кажутся золотыми. Представляешь, первый закат из тех многих, какие мне еще доведется наблюдать.
— Мистер Гай! Мистер Гай, вы прозрели? Верно? Не дурачите меня? — пробормотал Стивен, трясущейся рукой роясь в кармане в поисках платка. Но Гай оказался проворнее и, вынув наглаженный белый квадратик, отдал старику, который с благодарностью приложил его к глазам.
— Нет, Стивен, не дурачу. Знаешь, первая, кого я увидел, была Джоли. Хороший знак, по-моему, — признался он со смехом. — А теперь пойду за Лис Хелен. Прости, мне пора.
Гай потрепал по плечу потрясенного, все еще не верившего собственным ушам Стивена и без колебаний направился к воротам, через которые вышла Лис Хелен.
Наблюдая, как уверенно он шагает, Стивен наклонил голову.
— Никогда еще не был так счастлив. Никогда. Господь благословил нас, — выдохнул он и, посмотрев в ту сторону, где еще шла битва между Джоли и Лупе, довольно вздохнул. Ничего, он вполне может подождать теперь, когда знает кое-что, пока не известное жене! И на этот раз она не отговорится тем, что якобы слышала гром!
Гай впервые за все это время шел, не спотыкаясь, легко ориентируясь в большом доме, с любопытством оглядывая окружающую обстановку. Он примерно представлял, где сейчас Лис Хелен, но по-прежнему боялся пойти за ней во двор, опасаясь отказа. Она прекрасна и, вероятно, всего лишь жалеет его. Лис Хелен из тех, кто подбирает бездомных кошек и собак, а заодно и калек. С чего бы вдруг она стала питать к нему какие-то чувства? А если и питает, что он может ей дать?
Когда-то гордый и своевольный, Гай Треверс сейчас корчился от унижения и нерешительности при мысли о годах одиночества, которое ждет впереди, если единственная женщина, которую он любил, его отвергнет.
Лис Хелен тем временем сидела в темноте и следила за ним. Значит, случилось то, о чем она молилась и чего боялась. К Гаю Треверсу вернулось зрение. Она видела, как он оглядывался вокруг, словно малыш в рождественское утро, не знающий, на что раньше обратить внимание. Лис Хелен была так счастлива за Гая, потому что любила, и одновременно несчастна, потому что понимала: теперь его не удержать. Разве такая девушка ему нужна? Да он и не посмотрит в ее сторону, и она потеряет его. Впрочем, он в ней больше не нуждается. Теперь сам сможет повсюду ходить и не позволит себя жалеть. Недаром он твердил сестре, что не желает навязываться Лис Хелен.
Щеки девушки вновь вспыхнули от пережитого, но не забытого стыда. Он даже удивлялся, что с ней такого неладного, если она способна любить его. Что же, он никогда не узнает.
— Лис Хелен!
— Я здесь! Это ты, Гай? — спросила она, притворяясь, что не заметила его.
Гай пошел на ее голос. Девушка сидела в беседке, увитой розами. Гай ощутил внезапную неловкость, словно она получила над ним преимущество.
— Я прозрел, Лис Хелен, — просто сказал он, встав перед ней.
Лис Хелен замялась, готовая изобразить неведение и сделать удивленное лицо, но актриса из нее была никудышная, а лгунья и того хуже.
— Знаю, — прошептала она.
— Знаешь? Но откуда? Это произошло только что! Может, видела поразившую меня молнию, потому что ощущение было именно таким?
Лис Хелен невольно улыбнулась. Даже не подслушай она его разговора с Ли, в котором он признавался, что отличает свет от тьмы, все равно заподозрила бы что-то. Он не слишком хорошо умел скрывать свои чувства.
— Ты всю неделю вел себя довольно странно… словно всячески старался увидеть что-то, а сегодня… я заметила, как ты уронил бокал. И как твое лицо озарилось радостью. А потом стал оглядывать толпу в поисках знакомых лиц. И я поняла.
— Но почему же не подошла? — еще больше встревожился Гай, прислушиваясь к ее неестественно учтивому голосу. Она никогда не была такой раньше! — Я сразу понял, кто ты, едва увидев! И хотел сказать тебе первой.
— Как ты любезен! И я очень рада за тебя, Гай. Вправду рада. Но мне казалось, что ты хочешь сообщить эту чудесную новость родным, а мне не стоило тебе надоедать… навязываться, — не удержалась она.
— Любезно с моей стороны? Навязываться? — переспросил он, не веря своим ушам и совершенно забыв о тираде, которую в отчаянии произнес всего несколько недель назад. — Ты?
— Да. Поскольку ты прозрел, наверняка пожелаешь ездить верхом, встречаться с людьми, и больше тебе не нужен поводырь, — выдавила Лис Хелен, вспомнив о красавицах, посетивших сегодняшнее барбекю. Она не вынесет его восхищенных взглядов в сторону этих знойных чаровниц!
— О, прошу извинить меня. Я в самом деле немало досаждал тебе с самого своего приезда в Ройял-Риверз, но поскольку был гостем в вашем доме и беспомощным калекой, ты по своей врожденной вежливости не желала выказывать свою досаду на меня.
— В каких ужасных вещах ты меня обвиняешь! Это неправда! — сердито выпалила Лис Хелен. Она не позволит Гаю лишить ее той радости, которую делила с ним весь последний год, даже если при этом потеряет его.
— Разве это неправда?
— Разумеется, нет! Мне было хорошо с тобой! — призналась она наконец.
— Значит, я тебе небезразличен? — спросил он, поднимая руку, чтобы вытереть со лба пот, и нечаянно задев черную повязку на глазу. Но может быть, ей это не важно?
— Совсем нет. Мы стали хорошими друзьями и, надеюсь, всегда ими будем, — кивнула она, с ужасом уставясь на него. — О, Гай, что ты с собой сделал?
Она схватила его окровавленную руку, поспешно достала платок и умело перевязала глубокий порез с рваными краями.
— Нужно срочно обработать рану.
Она стояла так близко, что голова с красно-золотистыми локонами доходила как раз до его подбородка, как себе и представлял Гай. От нее исходил невыразимо манящий аромат.
— Друзья? — протянул Гай — Да, мы друзья. И это очень важно для меня.
— И для меня тоже, — согласилась она. — Но сейчас ты должен рассказать Ли и Алтее. Я кому-то обещала следующий танец… и, по-моему, тот, что после этого. Мой поклонник был весьма настойчив.
Ревность пронзила Гая. Похоже, его худшие страхи оказываются правдой. Если она сейчас уйдет, ему, возможно, не представится другого шанса открыть свои чувства, ибо с каждым днем они станут все больше отдаляться друг от друга. Он уже чувствовал начало конца и поэтому в отчаянии, отбросив былую гордость, борясь за то, чего хотел больше всего на свете, выложил то, что так давно таил в душе:
— Мне хотелось, чтобы мы стали больше чем друзьями. Гораздо больше. Я люблю тебя! И если теперь нам придется расстаться только потому, что я снова вижу, уж лучше мне остаться слепым навеки. Ты стала самым дорогим человеком в моей жизни, и я не могу потерять эту привязанность и любовь, зародившиеся между нами. Я… я влюблен в тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.
Слова рвались из горла, горячие, почти бессвязные. Совсем не то складное, романтическое объяснение, о котором он мечтал, воображая, что любимая женщина бросится на грудь ему, надменному, чуть снисходительному герою, и, разумеется, скажет «да». О другом ответе не могло быть и речи! И верно, было время когда ни одна женщина не ответила бы отказом Гаю Треверсу, но сейчас…
Лис Хелен не верила своим ушам. Он любит ее?!
Гай нахмурился. Она слишком спокойна. Наверное, надоело его слушать. Но он должен, должен убедить ее в своей любви и преданности!
— Я так хотел поскорее прозреть, но боялся. Боялся снова обрести зрение, потому что мог потерять тебя. Я думал, что ты меня просто жалеешь. А когда увидел мир, был сражен твоей красотой. И понадеялся, что ты, может быть, еще сумеешь меня полюбить. Почти надеялся, что ты некрасива, потому что в таком случае…
Он осекся и, кажется, правильно сделал, поскольку и без того сказал слишком много.
— То есть если бы от моего вида молоко скисало, тогда ты пожалел бы меня и попросил стать твоей женой? — уточнила она, но не слишком сердито, ибо увидела в его лице отчаяние и неуверенность и наконец-то поняла смысл подслушанного разговора. Он действительно страшился будущего. Красавец, богатый, из хорошей семьи, он всегда мог завоевать любую женщину. Но сейчас, воображая, что жутко изуродован, и не имея ни гроша, считал, что только невзрачная особа может принять его предложение, и никто больше. И уж конечно, такая красавица не может быть в него влюблена.
Лис Хелен улыбнулась, счастливо блестя глазами. Он нашел ее красивой. А она так мучилась, что будет выглядеть чучелом в его глазах. Что ему не понравятся веснушки и медные волосы, что он забудет их дружбу и равнодушно пройдет мимо, не в силах любить женщину, которую посчитает непривлекательной.
— А будь я тем ничтожным созданием, о котором ты говоришь, питала бы к тебе такую благодарность за спасение от участи старой девы, что с неприличной поспешностью сказала бы «да».
— Наверное… то есть я не это хотел сказать, потому что полюбил тебя, еще не видя. Я никогда ни к одной женщине не испытывал ничего подобного. И никогда не мог говорить ни с одной женщиной, как с тобой. Да будь у тебя три глаза, все равно ты самая прекрасная на свете, но разве захочешь такого, как я… и…
— Чего ты так боишься, Гай Патрик Треверс? — перебила она. — Значит, если я не безобразна, то настолько пуста и никчемна, что соглашусь выйти замуж только за красивого богатого джентльмена? Низкого же ты мнения обо мне! Как мало знаешь меня! Я видела мужчин подобного типа в Чарлстоне. Красивых, богатых, но жестоких и бессердечных. Я никогда бы не вышла за такого человека. И попроси ты моей руки раньше, я отказала бы, потому что когда-то ты был именно таким. Сам это сказал. Но человек, каким ты стал сейчас, — именно тот, которого я люблю. И для меня будет огромной честью стать твоей женой.
Вот она и сказала то, что давно таила в душе. Гай не должен усомниться в ее чувствах к нему!
Привстав на носочки, она прижалась к его губам в застенчивом поцелуе. Пригнула к себе его голову, коснулась губами щек, глаза и, подняв черную повязку, — рубца на веке.
— Любимый мой…
Гай не мог пошевелиться. Она сказала «да»! И поцеловала его невидящий глаз!
Все еще не веря происходившему, он схватил девушку за руку и потащил в луч света, падавший из окна.
— Гай, пожалуйста, что ты делаешь?
Он запрокинул ее лицо, пристально взглянул в светло-серые глаза, казавшиеся чересчур большими на маленьком лице, и прочел в них нежность и любовь. Да, одну лишь любовь. Никакой жалости. Он слишком хорошо знал Лис Хелен. Она не обманула бы его. Она не из тех женщин, и именно поэтому он влюбился в нее, даже не видя ее прекрасного веснушчатого лица и ореола красно-золотых волос, так похожих на сегодняшний закат.
— Мое дражайшее сердце, — прошептал он, коснувшись кончиком пальца вздернутого носика.
Лис Хелен доверчиво смотрела на него, и он припал к ее губам, сначала легко, а потом, когда ее губы приоткрылись, более настойчиво, вспомнив древнее искусство обольщения. Пусть она всегда помнит их первый страстный поцелуй и никогда не пожалеет о том, что взяла в мужья калеку.
— Ты понимаешь, что это означает? — спросил он наконец, чуть отстранив ее.
— После всего, что было между нами, боюсь, тебе придется сделать предложение по всем правилам, — выдохнула она, изумленно глядя на него, ибо и предположить не смела, что поцелуй может быть таким волшебным!
— Только попробуй сказать «нет», — предупредил он, опираясь подбородком о ее макушку и с наслаждением вдыхая идущий от волос аромат. — Я намереваюсь вернуться в Виргинию, в Треверс-Хилл, и прошу тебя ехать со мной. А оттуда до Ройял-Риверз очень далеко. Ты будешь скучать по родным. И, зная все это, тем не менее хочешь выйти за меня? Ты поедешь со мной, Лис Хелен? Сначала нам придется нелегко, но там мой дом, и я хочу жить в Треверс-Хилле и растить там наших детей.
Лис Хелен положила голову ему на плечо и блаженно вздохнула.
— Только попробуй удержать меня, — в тон ему ответила она, думая о розарии его матери и поднимая лицо, чтобы скрепить их клятвы поцелуем.
— Восхитительно! — пробормотала Алтея, впиваясь зубами в теплую кукурузную тортилью, в которую заворачивалось жаренное на вертеле, политое пряными соусами мясо. Ли с некоторым удивлением смотрела на полную тарелку сестры. Алтея не из тех, кто любит острую еду!
Алтея осторожно ела, опасаясь закапать соусом нарядное платье из светло-янтарного шелка с розовыми цветами, отделанное блондами. Последний крик моды трехлетней давности! И последний наряд, сшитый ею в Ричмонде для блестящего, но так и не состоявшегося бала.
— Судя по картинкам во французском модном журнале, присланном Соланж подругой, кашемировые шали считаются провинциальными и смешными, — в притворном отчаянии заявила Алтея, натягивая на плечи мягкую розовую шаль. — Впрочем, журнал вышел год назад, а за это время моды снова сменились.
Ли оглядела свое платье из сапфирово-синего бархата. Джоли, как истинная волшебница, умудрилась извлечь отрез из тех сундуков, которые они привезли с собой. Ткань купили четыре года назад, чтобы сшить туалет для приданого Ли, но в последовавших событиях о ней совершенно позабыли. Узнав об ожидавшемся барбекю, на которое приглашена половина населения территории, Джоли пересмотрела гардероб хозяйки и трагически объявила, что той почти нечего носить, а потом вместе с Алтеей сшила Ли новый наряд по картинке из модного журнала Соланж. Нужно сказать, что даже Беатрис Амелии было бы не к чему придраться. Да и Ли считала, что он очень ей идет. Правда, вырез слишком велик, но Джоли пожала плечами и с ухмылкой заявила, что теперь она замужняя женщина и должна одеваться как таковая, если хочет привлечь внимание мужа.
Замужняя женщина?
Иногда Ли сильно в этом сомневалась. Интересно, знает ли Джоли, что Нейл каждую ночь проводит на кушетке?
Глядя на приподнятую корсетом грудь, Ли заподозрила, что Джоли совсем неспроста так низко опустила вырез.
Ли коснулась тройной нитки жемчуга, с которой свисал сапфир, окруженный бриллиантами, покоившийся над соблазнительным изгибом. Очередной подарок от Нейла. Как ей теперь быть?
Гордость и страсть боролись в Ли даже теперь, когда она оглядывала мужа, беседовавшего с гостями на другом конце двора. Он возвышался над всеми, кроме отца, стоявшего поблизости, в другой компании, слегка склонив голову, словно прислушиваясь к тому, что говорит сын. Если не считать косы, Нейл выглядел совершенно как все остальные джентльмены в вечерних костюмах.
— Странно, что Диоса еще не появилась во всем блеске, — заметила Алтея, пригубив фруктового пунша, чтобы погасить огонь во рту.
— О, дорогая, разве вы не слышали? — удивилась Камилла. — Ли, дорогая, не хочешь попробовать немного баранины? Такая нежная, а соус Лупе из чеснока и трав просто идеален!
Но Ли покачала головой, вспомнив найденного ягненка, которого спасла и на этот раз, не дав зажарить.
— Так о чем это я… Ах да, вы же ничего не слышали! Диоса и Луис Анхель уехали из Силвер-Спрингс несколько дней назад, прибыли в Санта-Фе и почти немедленно отправились в Мексику. Куда идет этот мир! Сплошная спешка и суета сует. Только вернулись из Мексики и опять помчались туда по поручению Альфонсо Джейкобса. А тот и наш дорогой Кортни Бойс тоже не сидят дома. Собирались куда-то в Техас. Впрочем, мне все равно куда, я слишком оскорблена! Подумать только, я была уверена, что они отложат все дела ради нашего маленького барбекю! Вряд ли Альфонсо посетил бы наш дом. Я хорошо отношусь почти ко всем, но его терпеть не могу! Грубый, властный, несговорчивый человек, всегда унижает людей, особенно бедную Мерседес, и, знаете, пытался повесить Нейла! Но не могу понять, почему нет Диосы. Она так рвалась приехать! Все твердила, что наденет роскошное платье из черных кружев с золотыми розетками. Такого фасона, как мистер Уорт сшил для императрицы Евгении.
В этот момент кто-то окликнул Камиллу, и она, оглянувшись, извинилась и упорхнула.
Ли услышала смех и обернулась. Свет играл в серьгах из того же сапфирового с бриллиантами гарнитура, рассыпавшего снопы искр. Чуть поодаль несколько девушек в красочных мексиканских костюмах гонялись за молодыми людьми. Настигнув кавалера, одна разбила над его головой яичную скорлупу, наполненную одеколоном. Тот, не сомневаясь, что это верный признак нежных чувств, закружил свою милую в контрдансе.
Ли хитро усмехнулась, гадая, что бы сделал Нейл, разбей она скорлупу у него над головой.
— Только постарайся сначала наполнить ее одеколоном, дорогая, — мягко заметил он, появляясь из ниоткуда.
— Ты всегда читаешь мысли людей?
— Только своей жены, особенно когда ее глаза так блестят и, подозреваю, ищут меня.
Алтея спрятала улыбку. До чего они похожи на почтенных супругов, наслаждавшихся легкой перепалкой! Совсем как она и Натан когда-то.
Она отвернулась, вытирая слезившиеся от дыма глаза.
— Знаете, — сказала она, ни к кому в особенности не обращаясь, — я очень довольна поведением Стьюарда в последние несколько дней. Ни разу не закатил истерику. И должна сказать, Нейл, он преклоняется перед вами. Едва завидит, глаза становятся большими, как блюдца. Он хотел остаться на барбекю, но было слишком поздно. Я боялась, что Стьюард расстроится и доведет себя до лихорадки, но после того, как привела его сюда и позволила выбрать лучший кусочек мяса, он спокойно пошел спать.
— Ничего, когда-нибудь он вырастет прекрасным молодым человеком, — с улыбкой заверил Нейл.
Ли молчала, радуясь, что Алтея не была свидетельницей сцены, происшедшей накануне в сарае.
— Леди, вы поужинали? — спросил Нейл и, дождавшись кивка, собрал их тарелки и понес к столу. Алтея украдкой посмотрела на сестру и улыбнулась: Ли жадно следила за высокой фигурой Нейла, пока тот не исчез в толпе.
— Мне он нравится, — тихо заметила Алтея. — В тот раз, когда я впервые встретила его… во время ме… — она осеклась, но тут же справилась с собой и продолжала: — нашего с Натаном медового месяца, почему-то сразу невзлюбила. Надеюсь, ты не оскорбилась?
— Мне он тоже не пришелся по душе во время первой встречи, — согласилась она. — Да и когда я выходила за него.
— О да, я и забыла, — пробормотала Алтея, хотя с трудом верила, что эти двое были тогда равнодушны друг к другу. Нельзя представить Ли с кем-то, кроме Нейла. — Он был так молчалив и угрюм. И я чувствовала в нем некую жестокость. Он никогда не улыбался. Но теперь кажется совершенно другим человеком. — И она знала причину. Это Ли его изменила. — Он чем-то напоминает мне Натана.
— Натана? — удивилась Ли.
— Да. В нем есть качества, которыми обладал и Натан.
Ли понимающе кивнула.
— Оба верят в свои силы. Они Брейдоны. Люди, которым можно доверять. Я всегда считала, что, если понадобится совет, Натан именно тот человек, к которому можно обратиться, — призналась она, потому что, как ни любила отца, его суждения далеко не всегда были верны.
— И у Адама имелось это свойство, хотя когда-то я в этом усомнилась бы.
Алтея грустно улыбнулась.
— Да, Брейдоны… Знаешь, Ли, по-моему, я недостойна Натана. Да, я была порядочной, приличной женой, но не самой лучшей. Только брала у него, считая, что это мое право, поскольку меня ни в чем нельзя упрекнуть. Но иногда ты должна отдавать немного больше, чем получать, и больше, чем от тебя ожидают. Сейчас я это поняла и сделала бы все, все на свете ради мужа, — объяснила она, искренне сожалея о том, что не успела доказать Натану, как правильно тот поступил, когда женился на ней. — Да, Брейдоны…
— Кажется, я слышал свою фамилию? — осведомился Нейл, подходя к Алтее. — И, как Брейдон, с полным основанием приглашаю другую Брейдон на танец.
Он протянул руку раскрасневшейся от удовольствия и смущения Алтее. Та нерешительно посмотрела на сестру, но Ли подтолкнула ее к Нейлу. Прошло столько времени с тех пор, как Алтея в последний раз танцевала…
— Пойду принесу Элизабет лимонада. Она хочет пить, — сообщила Ноуэлл, гладя равнодушное личико куклы. — А ты попробуешь лимонада, тетя Ли? Я бы тоже выпила.
— Нет, спасибо, дорогая.
— Могу я пригласить тебя? — спросил нервно переминавшийся Гил.
— Конечно, — кивнула она, протягивая ему руку.
Гил, откашлявшись, повел ее на площадку для танцев — возвышение из крепко сколоченных, распиленных надвое бревен. Музыканты играли вальс. Губы Гила беззвучно шевелились, отсчитывая такт, лицо было серьезным.
— Ты очень хороший танцор, Гил, — похвалила она. Гил расплылся в улыбке, но тут же смущенно потупил глаза.
— Спасибо, — отрывисто поблагодарил он.
— Гил? Что с тобой? Что-то неладно? — удивилась она: обычно они прекрасно ладили, как настоящие брат с сестрой.
— Ничего, — отмахнулся он, снова рискнув взглянуть на нее. И не смог отвести глаз от сливочно-белых грудей, так соблазнительно оттененных синим бархатом платья. Юноша судорожно глотнул. Как она прекрасна, как ослепительна! И как кружит голову аромат ее духов!
— Гил! — окликнула она.
— Что? — буркнул он, виновато ежась под ее любопытствующим взглядом и краснея еще гуще.
— Я слышала, что ты за один час остриг больше овец, чем остальные стригали.
Гил мигом обрел самообладание и стал уже более свободно отвечать на вопросы, забыв неловкость. Они долго разговаривали, смеялись, и Ли подмечала устремленные на ее кавалера мечтательные девические взгляды.
Мимо них проплыла Алтея в объятиях Нейла, а за ними, к удивлению Ли, проследовала Соланж в паре с Себастьяном. До чего же хорошая пара! Правда, ей показалось, что Себастьян танцевал несколько механически, словно думая о чем-то другом.
Музыка смолкла, и Гил оставил Ли, спасаясь почти бегом при виде девушки, пытавшейся разбить яичную скорлупу над его головой. Ли в изумлении смотрела ему вслед, но тут перед ней вдруг возник Гай, уверенно шагавший и ни разу ни с кем не столкнувшийся! Мало того, он улыбался, кивал, отвечал на приветствия и даже поднял оброненный какой-то женщиной веер!
Она была так ошеломлена, даже не обратила внимания на мужа, подведшего к ней Алтею. Нейл, весь вечер мечтавший танцевать с женой, протянул было ей руку, но та отступила, не отрывая глаз от Гая. Нейл чуть сузил глаза, когда Гай подскочил к Ли, обнял за талию и закружил, целуя смеющееся лицо.
— Алтея! Я всегда считал, что тебе идет розовое, — объявил Гай ошеломленной, не верившей ушам сестре.
— О Господи! — выдохнула она, взглянув сначала на платье, а потом снова на Гая. — Как? Когда? Я понятия не имела!
Она хотела сказать еще что-то, но тряхнула головой и открыла ему объятия.
Гай взял сестер под руки и улыбнулся Лис Хелен, которая стояла чуть поодаль, с удовольствием рассматривая их взволнованные лица. Ли, заметив это, протянула руки Лис Хелен, подвела ее к Гаю и поставила рядом. Тот поцеловал невесту в лоб, поймал взгляд Ли и одними губами произнес:
— Она любит меня!
Ли подумала, что только слепой не увидел бы этого, но мудро промолчала.
Нейл нерешительно протянул руку, но Гай тут же ее пожал, развеяв все сомнения.
— Поздравляю, Гай. Я очень рад за тебя, — кивнул Нейл, глядя на свою сестру, нежно смотревшую на Треверса. Что же, было время, когда Нейл сделал бы все, чтобы разлучить их, но с тех пор многое изменилось. Как ни странно, Гай Треверс обрел на войне честь и благородство, и теперь Нейл доверил бы ему жизнь, свою и сестры.
Они взволнованно говорили, перебивая друг друга, строя планы на скорейшее возвращение в Треверс-Хилл, и Нейл замечал, как свет в глазах Ли постепенно меркнет. Она вроде бы даже отдалилась от родных, оставшись в одиночестве. Ей дороги в Треверс-Хилл нет.
— Гай, я вижу маму. Она смотрит в нашу сторону. Нужно сообщить хорошие новости, пока она не услышала их от кого-то другого. Она никогда нас не простит, — шепнула Лис Хелен, ибо вокруг них уже собралась целая компания. Девушка пыталась отыскать глазами отца, гадая, как он отнесется к ее решению выйти замуж за Гая и уехать в Виргинию.
— Прошу нас простить, — извинился Гай, целуя Ли и Алтею, прежде чем увести Лис Хелен. Только бы поскорее найти Натаниела и попросить руки его дочери!
— Нет, я сегодня не усну! О, Ли, разве не восхитительно? — повторила Алтея, все еще не в силах осознать случившегося. И нужно признать, она испытывала некоторое облегчение, хотя бы потому, что вернется в Виргинию не одна. Правду сказать, она ужасно боялась этого путешествия и не знала, что найдет дома. Но теперь Гай и, разумеется, если она хоть немного знает брата, Лис Хелен тоже будут с ней.
— Что же, я с вами прощаюсь. Уже поздно, и Ноуэлл пора спать, — сказала она, высматривая дочь.
— Она захотела лимонада. Я пойду с тобой, посмотрю, как там Люсинда. Кармелита почти глухая и наверняка не расслышит Люсинду, если та заплачет, — встревожилась Ли, решив переставить колыбельку ребенка в свою комнату. Ей больше не хотелось оставаться, тем более что Нейл беседовал с какими-то важными людьми о последних новостях: капитуляции армии конфедератов под командованием генерала Уоти, освобождении военнопленных конфедератов, отмене блокады, назначении временных губернаторов в когда-то мятежные штаты и приговоре восьми заговорщикам, обвиненным в убийстве президента Линкольна. Четверым, в том числе женщине, предстояло отправиться на виселицу, остальных ждала тюрьма.
Алтее не пришлось долго искать дочь. Она сама подбежала к матери, радостная, улыбающаяся. Дядя уже успел отыскать ее и рассказать обо всем.
Все трое направились к дому, Ноуэлл болтала без умолку. Но, войдя в комнату Алтеи, они обнаружили что Кармелита безмятежно спит, как, впрочем, и Стьюард, а Люсинда надрывается от крика. Правда, девочка замолчала, стоило Ли взять ее на руки.
— Сейчас отнесу ее и вернусь за колыбелькой, — бросила она, удаляясь.
— Хорошо, дорогая, я помогу тебе, — кивнула Алтея, пытаясь разбудить громко храпевшую Кармелиту.
— Давай, мама, лучше я тебе помогу, — предложила Ноуэлл. Мать и дочь взялись за спинки кроватки, и едва успели протащить ее через дверь, как сильные руки подхватили колыбель.
Алтея на миг растерялась, но тут же улыбнулась, когда Нейл легко поднял слишком тяжелый для них груз.
— Ли отнесла Люсинду в вашу спальню и сейчас придет, чтобы забрать колыбель, — сказала она, зевая украдкой. — Пожелайте ей спокойной ночи за нас обеих, хорошо?
— Обязательно, — пообещал Нейл.
Ли целовала мягкие локоны Люсинды, когда дверь тихо открылась.
— Малышка спит, — сказала она, не поднимая головы. — Минутку, Алтея, я сейчас встану.
— Не стоит, — ответил Нейл, входя и тихо запирая за собой дверь.
Ли удивленно подняла брови, выискивая глазами Алтею.
— Алтея пожелала тебе спокойной ночи. Они с Ноуэлл тащили это по коридору, а я избавил их от непосильного бремени.
— Вот как, — выдавила Ли, отворачиваясь от нестерпимого блеска светлых глаз и осторожно укладывая ребенка в колыбель. Потом встала и нервно огляделась, прежде чем повернуться лицом к мужу. Снизу доносились звуки музыки. Снова играли вальс. — Я не собираюсь возвращаться на барбекю, — пробормотала она, поглядывая на дверь, словно желала сказать, что он волен идти куда хочет. Но Нейл не желал оставлять ее.
— Эта ночь не может кончиться просто так. Я должен хотя бы раз протанцевать со своей женой, тем более что появился такой повод для праздника.
— О да… спасибо… но мне действительно не хочется выходить. Я уже сняла туфли.
Ли показала на шелковые туфельки с длинными спутанными лентами. Нейл улыбнулся, неожиданно вспомнив другие туфельки с такими же лентами, в ее спальне в Треверс-Хилле в ночь свадьбы. Ночь, которую он никогда не забудет.
— Ничего страшного. Я готов танцевать прямо здесь.
И, не дожидаясь ответа, выступил вперед, обнял Ли и закружился по комнате, укорачивая шаги, потому что свободного места было не так уж много.
— Наш первый танец, — прошептал он. — Я так долго его ждал.
— Я тоже, — выдохнула Ли.
— Мне так и не удалось потанцевать с тобой в Виргинии. Ты была так прекрасна на балу Блайт. Честно говоря, я еще не видел женщины прекраснее и страстно хотел тебя, но ты была недосягаема, — хрипло пробормотал он, вспоминая, как терзался, зная, что она принадлежит другому. — Но сегодня ты поистине несравненна и принадлежишь мне. Мы муж и жена, Ли Брейдон.
Он медленно выговорил ее новое имя, словно наслаждаясь его звучанием, и нежно коснулся затылка под длинными локонами, ниспадавшими над толстыми косами, закрученными над ушами и скрепленными крошечными жемчужными заколками. Руки Нейла скользнули от ее талии по спине, и лиф платья сполз вниз. Потом застежки расстегнулись, края платья разошлись, и синий бархат с легким шуршанием упал на пол. Нейл, гортанно смеясь, закружил жену в вальсе.
— Ты мне всегда нравилась в нижних юбках, — объявил он, останавливаясь в центре комнаты и целуя мягкую внутреннюю поверхность ее рук. Ли слегка вздрогнула, когда он прижался губами к ее ладони и стал целовать каждый пальчик. Потом нижние юбки последовали за платьем в вихре кружев и лент, и Ли сразу стало легче дышать, когда муж расшнуровал ее корсет и жесткая конструкция из шелка и металлических планок легла поверх юбок. Несколько мгновений Нейл легонько сжимал ее ребра, словно пытаясь коснуться бешено бьющегося сердца, прежде чем взять в ладони грудь, скрытую за пеной кружев.
Но когда за корсетом последовали панталоны, Ли затаила дыхание, ощутив прикосновения к ее обнаженному бедру и впалому животу. Его пальцы томительной лаской прошлись по мягкой поросли волос между ногами и снова легли на грудь. Загрубевшие ладони слегка царапали нежную плоть. Свежий ветерок коснулся разгоряченной кожи, когда Нейл потянул за ленты сорочки, и Ли осталась совсем нагой, если не считать чулок.
Он долго вглядывался в ее лицо, затем притянул к себе и жадно впился губами в пересохший рот, раздвигая языком губы, разводя коленями бедра. Твердая налитая плоть требовательно искала входа. Коснувшись языком ее языка и не прерывая поцелуя, он снял с нее ожерелье и стал вынимать из волос заколки, пока длинные блестящие пряди не заструились волнами по плечам. Нейл подхватил ее на руки, прижал к груди, не отрывая взгляда от ее лица, и снова припал к губам. Потом положил на кровать, и сам принялся медленно раздеваться.
Ли, тяжело дыша, словно еще не успела снять тесный корсет, наблюдала за мужем. И снова безмолвно восхищалась его мускулистой грудью, широкими печами и тонкой талией. Его плоть уже успела восстать, и Ли ощутила прилив желания, когда Нейл шагнул к кровати и сел на край. Не успела она сказать что-то, как он легко снял с нее кружевные подвязки и стащил чулки. Жар его тела обжег ее, когда он лег рядом, обнял ее, сминая губы, стал осыпать долгими головокружительными поцелуями и поднял на себя. Его руки скользили по нежным изгибам ягодиц и бедер, проникая между их телами, касаясь ее. Он зарылся лицом в ее тугие груди и стал ласкать языком соски. Его губы спускались все ниже, оставляли огненный след, и Ли тихо ахнула, когда его пальцы погрузились в ее тепло, вызывая невероятные ощущения. Она с силой налегла на его руку, словно в забытьи, добиваясь более полного удовлетворения, которое могло бы заполнить ноющую пустоту внутри.
Нейл опустился ниже, держа руки на ее трепещущих бедрах, разводя ноги шире, и потрясенная Ли ощутила шершавость его щеки на внутренней поверхности бедер и прикосновение скользнувшего внутрь языка. Она вскочила бы, но он держал ее крепко, и, хотя она яростно извивалась, похожее на боль наслаждение пронизывало тело раз за разом, пока она едва не заплакала. Почти теряя сознание от блаженства, она вцепилась в его плечи, а потом в золотистые волосы, стараясь притянуть к себе как можно ближе.
Нейл поднялся над ней, встал на колени между раздвинутыми бедрами и задохнулся, когда ее пальцы робко погладили его живот, запутались в треугольной поросли волос и сомкнулись на твердокаменном отростке, вздрагивавшем и пульсировавшем в ее мягкой ладони.
Нейл со стоном вошел в нее, и она с готовностью приняла мужа, став с ним единым целым, двигаясь в унисон. Влажность и нежность ее лона окружали его, держа в сладостном плену. Нейл слегка приподнялся на руках и всмотрелся в ее лицо, желая видеть написанное на нем наслаждение, синеву глаз, полуприкрытых отяжелевшими от страсти веками, капельки пота на лбу. Она все глубже вбирала его в себя, так, что острота ощущения становилась почти непереносимой.
А для Ли он был богом, дарившим боль и экстаз, и она коснулась губами его губ, совсем не ожидая такого исступленного поцелуя, зажегшего в обоих пожар, с каждой секундой пылающий все яростнее. Мир закружился вокруг Ли, когда Нейл стал вонзаться все глубже, постепенно ускоряя ритм, и ей казалось, что еще миг — и она не выдержит. Несколько раз она билась в конвульсиях экстаза, пока наконец Нейл не излился в нее. И восторженно упоенное лицо жены только усиливало мучительное наслаждение, когда он сделал последний, могучий выпад и исторгся в лоно в надежде вместе с ней познать радость услышать детский смех в своем доме.
И тогда Ли не покинет его, подумал Нейл, так и не выйдя из нее. Их сердца колотились в унисон, губы слились, ноги оставались сплетенными. Она никогда не покинет его.
Сердце его наполнилось торжеством при воспоминании о печали и робком желании на лице жены всякий раз, когда она вспоминала о Треверс-Хилле и родных, которые скоро уедут она родину. В этот момент Нейл поклялся себе, что заставит ее забыть. Настанет время, когда он познает ее любовь, но пока прикует жену к себе цепями чувственности. Он соблазнил ее, разбудил в ней желание, а скоро… может, не с сегодняшней ночи, но скоро она будет носить ребенка. Его ребенка. И навсегда останется с ним.
Губы Ли распухли и покраснели от поцелуев, ресницы темными веерами лежали на побледневших щеках. Нейл запустил руки в ее длинные волосы, прижался губами к набухшей груди и не отпускал Ли, пока она не заснула, глубоко и ровно дыша.
Перед рассветом он снова взял ее, и она отвечала с такой же готовностью, самозабвенно и страстно. В эти незабываемые минуты между ними родилась связь, разбить которую было почти невозможно, ибо каждый говорил о своей любви языком сердца.
— Ну и соня! Пора бы уже и глазки открыть! — объявила Джоли, подбоченившись и хитро улыбаясь.
— Который час? — пробормотала Ли, лениво потягиваясь, но, ощутив прохладное дуновение на голых плечах и груди, поспешно подтянула одеяло и смущенно уставилась на Джоли, словно та поймала ее за чем-то неприличным.
Но Джоли только шире растянула рот в ухмылке, поскольку, по ее мнению, место мужа было в постели жены, а не на узкой кушетке. Вот это как раз и неприлично!
— Вы пропустили завтрак, сердечко мое, хотя у мистера Нейла сегодня аппетит был на диво. Хм-м… с чего бы это! Должно быть, проголодался бедняга, — хмыкнула она, начиная собирать с пола платье, белье, чулки и туфли.
Ли вспыхнула, в точности припомнив причину столь неуемного голода.
— Да, чудесный сегодня день. Правда, еще вчера мне чудился гром, только Стивен надо мной посмеялся. Этот старый дурень вечно мне не верит! А ведь доказательства у него под носом! Представляете, что было, когда мистер Гай подошел ко мне, взял из рук ложку, набрал мяса, сунул в рот и объявил мне, что соли маловато! А потом подмигнул мне, крошка моя, — продолжала Джоли, растроганно шмыгнув носом. — И этот старик твердит, будто узнал раньше меня! Кстати, я принесла поднос. Собрала вам завтрак поплотнее, сердечко мое. И велела девчонкам принести горячей воды для ванны.
Она поставила поднос на колени Ли и принялась бегать по комнате, изредка робко оглядываясь. Ли с любопытством наблюдала за странным поведением Джоли.
— Ты что, опять слышала гром? — спросила она наконец с улыбкой. Но Джоли вдруг помрачнела.
— Мисс Ли, — официально обратилась она к хозяйке, чем крайне ее встревожила, поскольку голос мулатки слегка дрожал, а руки так просто тряслись.
Она села на край кровати, почти нежно коснулась пальцев Ли и едва слышно продолжала:
— Сердечко мое, вы знаете, что мы со Стивеном любим вас, как родную дочь. Уж поверьте, нельзя любить сильнее. Вы всегда останетесь моей милой маленькой крошкой. Но, сладкая моя, мы со Стивеном хотим вернуться в Виргинию вместе с мистером Гаем и мисс Алтеей. Туда, где похоронен наш Сладкий Джон. Я бы и не подумала уезжать, но теперь знаю, что вы нашли себе хорошего человека и спите с мистером Нейлом, как муж с женой. Он предназначен вам с того самого лета, когда вы украли его штаны вместе с кожаным мешочком, магия которого спасла вас, сердечко мое. Вряд ли мистер Нейл сможет жить без вас. Уж очень любит. И он хороший джентмун. Никогда вас не обидит, иначе я ни за что бы не подумала уезжать, верите, сердечко мое? — встоевоженно спросила она, видя потрясенное лицо Ли с широко раскрытыми, полными слез глазами.
Ли молча кивнула, зная, что ничем не сумеет удержать здесь Джоли и Стивена. Они свободные люди и могут отправляться куда пожелают, более того, хотят вернуться домой. Если она попросит их остаться, они согласятся, но будут вечно несчастливы. Нет, она слишком любит этих людей, чтобы позволить собственному эгоизму взять верх над благородными порывами сердца.
— Я люблю тебя, Джоли, и буду очень скучать, — едва слышно пробормотала Ли, и мулатка порывисто притянула ее к своей тощей груди. Немного погодя она снова шмыгнула носом и вытерла желтые, как у кошки, глаза.
— Вот что я скажу вам, сердечко мое, эта маленькая мисс Лис Хелен… она нуждается в помощи. Придется мыть и скрести весь дом с подвала до чердака. Нелегкая работа. Придется горы свернуть. А кто станет справляться с этой никчемной швалью, которая будет каждый день являться в поисках работы? Вся эта шушера слетится, как стервятники на поживу. И многие не знают, как тряпку в руки взять, так что придется все показывать с самого начала. Уж им-то Джоли не скрутить в бараний рог! Я хочу снова войти в свою кухню и проследить, чтобы белье было белоснежным. Не могу вынести мысли о том, что в моем доме будет хозяйничать другая женщина. А мистер Гай и мисс Лис Хелен просили меня и Стивена ехать с ними. Сама бы я не навязывалась, но мистер Гай уж очень просил, да и мой Стивен без ума от мисс Лис Хелен. Думаю, мы неплохо поладим. У меня руки чешутся понянчить их рыженьких малышей, и, помяните мое слово, они появятся один за другим, это точно.
Ли вытерла глаза и снова кивнула.
— Ты сделаешь кое-что для меня, Джоли?
— Еще бы, сердечко мое.
— Возьми ключ из письменного стола и открой нижний ящик, пожалуйста. А потом вынь оттуда рабочую шкатулку. Ты помнишь какую? Мамину.
Джоли осторожно, с величайшим почтением подняла обтянутую бисерным шитьем шкатулку и поднесла к кровати.
— Я всегда ее любила, — пробормотала она.
— Знаю, и именно поэтому она твоя.
Джоли тихо ахнула.
— Моя? Вы хотите отдать ее мне?
— Мама тоже хотела бы этого.
— О, сладкая моя, я не могу, — отказывалась Джоли, любовно касаясь шкатулки.
— Там, внутри, ее любимый фарфоровый наперсток, подушечка для иголок, серебряные ножницы. И, что важнее всего, ключи от бельевых, кладовой, подвала и входной двери дома. Больше они мне не понадобятся, — объясняла Ли, глядя на обручальное кольцо.
— О, сердечко мое! — вскрикнула Джоли, снова обнимая хозяйку и едва не опрокидывая поднос. — Пойду спрячу получше шкатулку! А вы ешьте, и чтобы крошки на тарелке не осталось!
Ли, откинувшись на подушки, вздохнула и от горя, и от счастья. Да, ей будет недоставать Джоли и Стивена, но их место в Виргинии. Вместе с Гаем и Алтеей.
Заслышав щебет горничных за дверью, Ли откинула одеяла, поднялась и поискала в шкафу пеньюар. Губы распухли и ныли от поцелуев мужа, к грудям было больно притронуться, а опустив глаза, она заметила на бедрах голубоватые синяки, оставленные пальцами Нейла.
Подойдя к колыбели, Ли погладила головку Люсинды, упоенно игравшей с погремушкой. Потом пощекотала пухлый животик, и малышка со смехом вцепилась в ее палец. Ли невольно дотронулась до своего живота. Ах, хоть бы сегодняшняя ночь не прошла бесследно! Больше всего на свете ей хотелось ощутить шевеление ребенка. Ребенка Нейла.
Вспоминая подробности предыдущей ночи, Ли закрыла глаза. Щеки снова вспыхнули, сердце забилось… Только одна мысль омрачала ее радость: Нейл так и не сказал, что любит ее.
Но настанет день, когда она услышит его признания! Обязательно настанет!
Час спустя одетая в костюм для верховой езды Ли весело шагала по коридору.
— Ли! — окликнул Гай, сидевший во дворе. — Я всегда знал, что Лис Хелен любила садоводство, но понятия не имел, до чего же красив ее сад. Похоже, традиции Треверс-Хилла будут продолжены, как только Лис Хелен доберется до Виргинии. Мамин розарий больше не будет заброшен. И наши сады снова зацветут, разливая благоухание по всему поместью.
Гаю вдруг захотелось поскорее увидеть заросшие мятликом пастбища и вьющуюся вдали реку.
Он посмотрел на ярко-синее небо над головой, и счастье захлестнуло его с новой силой. Вечером он даже не задернул занавески, не желая очутиться в темноте.
— Не могу насытиться красками, — продолжал он, смеясь и усаживая сестру рядом. — Знаешь, Натаниел разрешил мне жениться на Лис Хелен.
— Я рада, но ничуть не удивляюсь, — заметила Ли, коснувшись его руки. — Всегда знала, что вы с Лис Хелен должны быть вместе. И хотя она никогда не видела Треверс-Хилл, любит его, словно родилась там.
Гай ухмыльнулся, крепко сжав пальцы сестры, но улыбка тут же померкла.
— Ли, — нерешительно пробормотал он, — ты уже… уже говорила с Джоли?
Ли, поняв, что пытается сказать брат, кивнула:
— Джоли призналась, что они со Стивеном собираются вернуться в Виргинию.
Гай тяжело вздохнул и обнял сестру.
— Ли, прости меня. Я не хотел, чтобы так вышло. Тебе придется трудно. Я знаю, ты любишь их не меньше меня. Может показаться, что все мы предаем тебя, бросая одну, но для меня так много значит, если Стивен и Джоли будут жить дома, с нами! Без них Треверс-Хилл не Треверс-Хилл!
— Понимаю, — кивнула Ли. — Как и то, что отныне мое место здесь. Я смирилась с этим, как ты советовал.
Она улыбнулась дрожащими губами, представляя, как сильно ей будет не хватать родных и верных слуг.
— Я бы не покинул тебя, Ли, клянусь, если бы хоть на миг вообразил, что ты не будешь счастлива с Нейлом. Скажи мне, что желаешь в Виргинию с нами, и я не стану колебаться. Никто не удержит тебя здесь против воли. Я твой брат и теперь, прозрев, сумею позаботиться о тебе и Люсинде. Если понадобится, буду бороться в суде за право опеки над ней, — заявил Гай, настойчиво глядя ей в глаза, словно хотел прочесть в них правду.
— Спасибо, — прошептала Ли, целуя его в щеку. — Твои слова много значат для меня, хотя я всегда знала, что ты не оставишь свою сестричку. Но мое место здесь. Такова была моя судьба с самого начала.
— Но ты ведь любишь Нейла?
— Всем сердцем, — ответила Ли вставая. — А теперь пойду покатаюсь. Нам нужно найти тебе лошадь. Надеюсь, ты не забыл, как держаться в седле.
Гай хмыкнул и, мгновенно став серьезным, окликнул сестру:
— О, Ли, совсем забыл! Я знаю, кто твой таинственный мятежник.
Ли повернулась и подбежала к нему.
— Ты о ком? О Майкле Себастьяне, верно?
— Только тот, кого я видел вчера ночью, не кто иной, как Майкл Себастьян Стэнфилд. Ты была права насчет него. Он виргинец и служил в моем полку. Я бы потолковал с ним, но он куда-то исчез. Танцевал, но когда я пробился сквозь толпу, его уже не было.
— Стэнфилд?! Но почему он солгал? — задумчиво осведомилась Ли, постукивая перчатками по юбке.
— Не знаю, хотя кое-какие мысли на этот счет имеются. Я полночи не мог заснуть, вспоминая его фамилию, и заодно понял, что меня в нем так тревожит.
— Что же именно?
— У него был брат. Старший брат. Майор Монтгомери Стэнфилд. Я встречал его несколько раз, когда он приезжал из нашего полкового штаба к брату. Майору было поручено охранять вагон с золотом из того эшелона, который ограбили под Гордонсвиллом. Все газеты тогда кричали, что это капитан Даггер напал на поезд и зверски расправился с беззащитными солдатами. Помнишь, тогда еще конфедераты прочесывали всю округу в поисках капитана?
Ли смертельно побледнела. Глаза потемнели от страха, ознобом ползущего по спине.
— Но это неправда! Нейл и его люди не грабили поезда! Ты это знаешь.
— Я-то знаю, а вот другие — нет. Такая легендарная личность, как капитан Даггер, неизменно вселяет ужас в сердца и без того перепуганных людей. И каждое очередное преступление приписывают этому мистическому персонажу. Куда легче свалить все на сверхъестественные способности капитана, чем сообразить, что какой-то бандит под его именем совершает все эти грязные дела.
— Думаешь, Стэнфилд знает настоящее имя капитана Даггера?
— Во всяком случае, появился он здесь неспроста. С чего бы это он вдруг приехал именно в Ройял-Риверз, если не имел на это особых причин? Кроме того, он не назвал своей настоящей фамилии и не захотел признать меня. Все это можно объяснить, только если Стэнфилд действительно знает, кто такой капитан Даггер, и уверен, что именно он убил его брата, тогда, выследив его…
Гай осекся. На несколько секунд между братом и сестрой воцарилось зловещее молчание.
— Выследил? — повторила наконец Ли. — Как животное, которое собирается загнать и убить?
— Стэнфилд — джентльмен, Ли. Из тех, виргинских Стэнфилдов. Он может ошибочно винить Нейла в гибели брата, но не думаю, что предпримет что-то отчаянное. Вполне возможно, просто поговорит с ним, попытается привести в суд или…
? Или?
— Вызвать на дуэль, — смущенно промямлил Гай, вспоминая одного безрассудного виргинца, сделавшего то же самое. — Но он джентльмен и не станет стрелять Нейлу в спину.
Поняв, что натворил, Гай поспешно вскочил. Ну зачем он выложил все Ли, прежде чем успел поговорить со Стэнфилдом? Они могли бы все уладить между собой, и Ли ни о чем не догадалась бы. Но сейчас, видя ее искаженное страхом лицо, он поверил, что она любит Нейла Брейдона всем сердцем.
— Мне нужно поскорее найти Нейла и рассказать о Стэнфилде. Предупредить… — бросила Ли на ходу.
— Нейл уже уехал! — крикнул Гай вслед.
— Куда? — спросила Ли, проклиная себя за то, что проспала.
— Не знаю. Но он где-то поблизости. Я попытаюсь найти Стэнфилда, — пообещал Гай, надеясь, что она не наделает глупостей.
Но Ли, уже не слушая, бежала к кабинету Натаниела, а Гай отправился в большой холл, откуда слышались голоса. Кто-то должен знать, куда уехал Нейл.
Найдя кабинет пустым, Ли примчалась в холл. Гай беседовал с писавшей письмо Соланж.
— Ну что там? — спросила Ли при виде расстроенного брата.
— Не пойму, почему вы так всполошились, — досадливо пробормотала художница.
— Соланж только сейчас сказала, что Майкл не смог позировать сегодня, поскольку уехал с Нейлом, чтобы убрать ствол упавшего дерева, перегородивший ручей, — пояснил Гай, беспомощно глядя на шепчущихся теток, чьи уклончивые взгляды выводили его из себя.
— Дерево упало во время последнего урагана, и, когда снег начал таять, воды было достаточно, а теперь ручей почти пересох. Натаниел увидел дерево вчера и приказал распилить. Вот Нейл и вызвался оттащить его подальше, — пояснила Камилла, подняв глаза от журнала мод.
— Господи, я даже не знаю, где это северное пастбище! — растерянно выговорил Гай, начиная опасаться, что Майкл Себастьян Стэнфилд может оказаться вовсе не джентльменом.
— Я знаю, — отмахнулась Ли, вылетая из комнаты. Ворвавшись в кабинет Натаниела, она без колебаний подошла к витрине, где стояли ружья, но та оказалась запертой. Ли схватила кочергу и, разбив стекло, вставила между двумя панелями загнутый конец. Тонкое дерево затрещало, и замок вылетел. Ли вытащила ружье, порылась в нижнем ящике витрины и отыскала патроны. В спешке она уронила пару металлических цилиндров, но все же сумела зарядить ружье.
Не закрыв за собой дверь, она метнулась по коридору и даже не обратила внимания на идущего навстречу Гая.
— Ли! Господи, Ли, что ты задумала? — выпалил он, не веря глазам своим. Но тут же вспомнил дезертиров, с которыми сестра хладнокровно расправилась, и понял, что ее рука не дрогнет и на этот раз.
— Дьявол! — выругался он, помчавшись за ней и гадая, что же теперь делать. У него даже не было коня, не говоря уже о том, что неизвестно, где это чертово северное пастбище!
Ли вбежала в конюшню, Ни слова не говоря конюху. Мало того, она разочаровала жеребца, не протянув обычного яблока. Только похлопала по крупу, вывела во двор и уже через десять минут была в седле и в облаке пыли, поднятой копытами Капитана, проскакала по двору, даже не заметив что-то кричавшего Гая. Зато заметил Натаниел Брейдон, въехавший во двор с противоположного конца. Он помедлил ровно настолько, чтобы выслушать будущего зятя, и, повернув гнедого, отправился следом за невесткой.
Ли остановилась на берегу маленького озера, образовавшегося на том месте, где упавшая сосна перекрыла ручей, и задохнулась, узрев Нейла, распростертого на земле возле упавшего ствола, и стоявшего над ним Стэнфилда с топором в руке, готового опустить лезвие на его спину.
Она уже представляла струившуюся из раны на спине кровь, но, несмотря на кошмарные видения, подняла ружье и недрогнувшей рукой прицелилась в голову Стэнфилда. Однако прежде, чем успела спустить курок, тишину расколол оглушительный грохот, и перепуганный Капитан едва не встал на дыбы. Удивленно оглянувшись, Ли заметила Натаниела Брейдона, сидевшего на коне, чуть ниже по течению ручья. Зная окрестности лучше, чем она, он избрал более короткий путь.
Ли послала Капитана вниз под откос, туда, где в потрясенном молчании стояли Нейл и его предполагаемый убийца. Майкл Стэнфилд тупо уставился на кусок дерева, оставшийся в его руке: сам топор с отстреленным концом топорища валялся у его ног.
— Нейл! — хрипло крикнула Ли, спрыгивая на землю. — Он хотел убить тебя! — Дуло ружья повернулась в сторону растерявшегося Майкла. — Он не Майкл Себастьян! — продолжала Ли, изумившись, когда Нейл взял у нее ружье. — Он Майкл Стэнфилд и знает, что именно ты воевал под именем капитана Даггера! Считает, что это ты убил его брата и украл золото из вагона, который тот охранял!
Натаниел Брейдон не пошевелился и, положив ружье на колени, внимательно слушал. Светлые глаза ни на миг не отрывались от Майкла.
— Значит, Гай Треверс все-таки узнал меня, — пробормотал Стэнфилд, глядя на Нейла с почти комическим выражением.
— Ли, Стэнфилд приехал со мной из Вашингтона. Я с самого начала знал, кто он. Майкл действительно разыскивает человека, убившего его брата и укравшего золото, но явился сюда как агент федерального правительства. Покажи ей фотографию, — попросил Нейл, стараясь не улыбаться при виде сокрушенного лица жены.
Майкл вытащил из кармана потускневшую фотографию и протянул Ли.
— Второй справа — убийца моего брата.
Ли уставилась на улыбающиеся лица солдат в мундирах Конфедерации.
— Кортни Бойс!
— Тогда его звали Клифтоном Баттсом. Он единственный, кто выжил в той бойне. И стал свидетелем, опознавшим капитана Даггера. Месяца два спустя он таинственно исчез. Я хотел узнать причину жестокой гибели брата. И хотя сам был на стороне Конфедерации и читал о приключениях капитана Даггера, не слышал, что он способен на столь бесчеловечные преступления. Поэтому и начал расследование. И обнаружил, что таких грабежей было немало. Все увенчались успехом. Грабили не только вагоны с золотом, но и с оружием и боеприпасами. И во всем винили Даггера. Но один человек не может быть в двух местах одновременно, а именно это и потребовалось бы от него, будь он виновен хотя бы в половине тех преступлений, которые ему приписывались. Я начал искать Баттса, и поиски привели меня к Альфонсо Джейкобсу. Он был чиновником казначейства и работал вместе с Баттсом, у которого была необходимая информация о перевозке грузов. Я оказался лицом к лицу с весьма неприятными фактами. Выяснилось, что Джейкобс был богатым ранчеро, с женой-испанкой и тесными связями с Мексикой. Кроме того, он открыто сочувствовал Конфедерации и тоже исчез вскоре после очередного грабежа. Я заподозрил, что за всеми преступлениями стоит именно Джейкобс и не исключено, что он собирается создать собственную республику на территориях после падения Юга. Для этого у него было все: оружие, боеприпасы и золото. Кроме того, он мог без особого труда поднять индейцев на очередной мятеж. Поэтому я сообщил о своих подозрениях федеральным властям. И хотя для них был врагом, сумел убедить, что ни в чем не обвиняю капитана Даггера. Поделился с ними собранными сведениями и добился, чтобы меня выслушали. Я не искал никакой выгоды для себя, просто хотел поставить перед судом человека, убившего моего брата, а Союзу было что терять в случае, если бы разгорелось новое восстание.
— Меня попросили встретиться с Майклом Стэнфилдом, — вмешался Нейл. — И по возможности помочь ему.
Он не добавил, что власти, по всей вероятности, не совсем доверяли бывшему конфедерату и решили присмотреть за ним.
— Я был знаком с Альфонсо Джейкобсом, а Стэнфилд с Клифтоном Баттсом. Сам я сообразил, каково истинное имя человека, называвшего себя Бойсом, но решил пока выждать. К счастью, началась стрижка овец, и это позволило нам, не вызывая лишних вопросов, дать Майклу работу и сделать так, чтобы его появление выглядело вполне естественным. Наша задача — проследить за Джейкобсом и Бойсом и не допустить очередной гражданской войны. А на случай, если Бойс и узнал Стэнфилда, мы решили сделать вид, что последний явился сюда в поисках капитана Даггера, убившего его брата. Сам Альфонсо тоже действовал под прикрытием имени Даггера, вот мы и последовали его примеру. Однако мы очень удивились, когда Бойс не приехал вчера на барбекю и срочно выехал в Техас вместе с Альфонсо. Поэтому и хотели немного позже отправиться в Силвер-Спрингс и немного разведать обстановку, пока нет хозяина. Я уже послал пастухов в Форт-Юнион и форт Марси с приказом поискать Джейкобса, Бойса, а заодно и Диосу с Луисом, которые отправились в Мексику, — докончил Нейл, оглядывая изуродованное топорище и гадая, почему отец и Ли вдруг помчались спасать его.
— Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения, мистер Стэнфилд, — сухо пробормотала Ли, вскочив в седло прежде, чем кто-то успел ей помочь.
— Ничего страшного, миссис Брейдон. Хотя мне следовало бы поговорить с вашим братом Гаем. Я должен извиниться перед ним, как и перед остальной семьей, за то, что невольно ввел их в заблуждение, — учтиво ответил Майкл.
Ли мельком поймала взгляд Нейла, но тут же отвернулась, встряхнула поводьями и отъехала прочь.
— Она, должно быть, очень любит вас, — заметил Майкл. — Не у многих женщин найдется мужество сделать то, на что она решилась. Ваша жена — поразительная женщина.
— Знаю, — кивнул Нейл, но тут же осекся. Жесткое лицо на миг просветлело, словно на него снизошло некое озарение. Да ведь Майкл прав! Оружие заряжено, курок взведен, еще секунда, и раздался бы выстрел. Значит, она готова убить ради него. Ни один человек, кроме Ли, не любил его больше жизни. Ни один.
— Похоже, без помощи вам это бревно не сдвинуть, — объявил Натаниел, спешившись. — Помогу-ка я вам. И заодно неплохо бы узнать еще кое-что насчет Альфонсо Джейкобса.
Ли металась по комнате, не в силах успокоиться. Подумать только, она пристрелила бы невинного человека! Если бы Натаниел не опередил ее, отстрелив кусок топорища, она стала бы убийцей. До какого же безумия может довести любовь! Она чуть с ума не сошла, узнав, что Нейлу грозит опасность!
Ли рассеянно повертела на пальце обручальное кольцо, стащила его и стала рассматривать. До этой минуты ей в голову не приходило снять кольцо, и теперь палец казался странно голым, словно золотой обруч уже успел врасти в ее плоть. Как странно…
Она вдруг увидела на внутренней стороне какую-то надпись и удивилась еще больше. Нейл ничего не говорил ей об этом.
— Моей возлюбленной Ли, — тихо прочитала она вслух признание в любви.
— И это чистая правда, — сказал Нейл с порога. — Я всегда любил тебя.
Ли стремительно обернулась. Кольцо вновь скользнуло на палец. На свое законное место. Нейл стоял перед ней, высокий, могучий, гордый. Презиравший условности. И все же в чем-то уязвимый и даже беззащитный. Ли внезапно захотелось протянуть руку, коснуться его бронзовой щеки, увидеть, как жесткая линия губ смягчается под ее пальцами… губами… как он улыбается ей… снова услышать его смех…
Они долго-долго смотрели друг на друга. Сотни, тысячи признаний в любви безмолвно витали в воздухе, но в них уже не было надобности. Поступки доказали истинность их чувств, и, когда Нейл протянул руки, Ли, не колеблясь, бросилась в его объятия. Их губы встретились, и наступило молчание. Потом Ли подняли и понесли на кровать. Нейл опустил жену и сел рядом, прижимая ее к груди, упиваясь вкусом губ.
— До сегодняшнего дня я и мечтать не смел о твоей любви. Представить не мог, что ты готова убить ради меня. Рискнуть своей жизнью, чтобы спасти мою. Знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю? И захотел с того момента, как увидел. Меня заворожили твой неукротимый дух, нежный смех, твое достоинство и твоя красота. И я мечтал владеть тобой. Хотел, чтобы ты стала моей. Какой пыткой для меня было сознавать, что ты станешь женой другого! Понимать, что ты ненавидишь меня, потому что я так больно тебя ранил. Но отнял у тебя то, что ты так любила, лишь в надежде, что ты никогда не забудешь меня, даже если в твоей душе останется одна ненависть.
— Никогда. Я никогда не думала о тебе с ненавистью. Хотя моя гордость твердила, что ты враг, сердце говорило иное. Ты можешь простить меня за то, что я не выбрала тебя в то лето? — спросила она, лаская его лицо, касаясь губ щек, мощной шеи.
— Я полюбил тебя еще больше за то, что ты прежде всего думала о тех, кто тебе дорог, а уж потом о себе. Кажется, я ревновал к твоим родным. Ты принадлежала им. Любила и заботилась о них. А я был только чужаком. Я знал, что тебя тянет ко мне, и поэтому старался соблазнить, и мне бы это удалось. Я считал, что без труда отниму тебя у Уиклиффа, но не рассчитывал на глубокую жертвенную любовь, которую ты питала к семье. Ты решила выйти за этого человека, чтобы спасти Треверсов. Тогда я понял, что потерял тебя. Такую любовь я был не в силах побороть. Любовь, которая была непонятна мне и которой я так завидовал. Мне хотелось причинить тебе боль. Можешь ты простить меня за это?
Ли прижалась губами к его рту, исцеляя раны своим прикосновением.
— Все говорили мне, как важно удачно выйти замуж и как необходимо выбрать подходящего человека. Я не должна принимать увлечение за любовь. А если любви не будет, значит, в браке необходима дружба, и поэтому следует иметь общие пристрастия, симпатии и антипатии. Жених должен быть вхож в круг моих родственников и приятелей — порядочный человек и настоящий джентльмен. И пока я не встретила тебя, незнакомца, постороннего человека, в котором было все, чего нет в истинном джентльмене, считала, что Мэтью Уиклифф будет идеальным мужем для меня. Я не знала, что такое любовь, пока не встретила тебя. А потом боялась признаться в этом себе самой, ибо слушала тех, кто втолковывал мне прописные истины. Слушала всех, кроме себя и своего сердца. Ты единственный, кого я любила и люблю. Но я случайно узнала, что Треверс-Хилл заложен и отец безнадежно погряз в долгах. Не могла же я повернуться к родным спиной, особенно потому, что не знала, каковы твои намерения.
— И не имела оснований доверять мне.
— А потом вы с Гаем стрелялись, и…
Но на этот раз его губы остановили поток слов, не позволяя упомянуть об их расставании.
— И нам пришлось пожениться при более чем странных обстоятельствах, — добавил он, обдавая ее щеку горячим дыханием. — Но я бы сделал это снова.
— Адам сказал, что ты сначала отказался, — пожаловалась Ли, все еще вспоминая боль, испытанную в ту минуту, но Нейл приподнял ее подбородок и заглянул в глаза? Между ними не должно оставаться ничего недосказанного!
— Я отказался лишь потому, что хотел сам прийти к тебе и завоевать твою любовь. Чтобы ты вышла за меня потому, что любишь, а не жертвуешь собой в который раз, чтобы спасти семью. Хотел, давая тебе имя, заручиться твоей любовью. Но у меня не было выбора: я слишком боялся потерять тебя навсегда. И поэтому рискнул, зная, что иначе ты не станешь моей. Ведь ты не согласилась бы на брак добровольно.
Ли посмотрела на свои стиснутые руки.
— Нет. Думала, что ты пошел на это только от безвыходного положения. Чтобы выручить своих людей и помочь Адаму. Я знала, что ты желаешь меня, но этого было недостаточно, — призналась она, краснея.
— Но почему же ты позволила любить себя в ту ночь? — тихо спросил Нейл, все еще не веря своему счастью. Он часто гадал, почему она легла с ним и отвечала на ласки. Надеялся, что это было больше чем желание, больше чем супружеский долг. Иначе почему она бросилась в его объятия в последнюю перед разлукой ночь? Их брачную ночь.
Ли подняла голову и не мигая встретила его взгляд.
— Почему? Какими бы ни были твои чувства ко мне, я любила тебя и не могла вынести мысли о том, что наутро ты покинешь меня и мы можем больше не встретиться. И я из-за глупой ложной гордости никогда не узнаю твоих ласк. Если мне было суждено потерять тебя, я хотела иметь нечто большее, чем одни воспоминания. Я молилась, чтобы ты подарил мне ребенка, дочь или сына, твой живой портрет. Но этому не суждено было случиться, — объяснила она, не подозревая, как глубоко тронула мужа своей бесхитростной исповедью. Он ответил безумным, исступленным поцелуем, терзая ее губы, пока Ли не задохнулась.
— Я люблю тебя, Нейл, — повторила она.
Нейл Дарси Брейдон. Ее любовь. Кинжал Солнца. Капитан Даггер, командир «кровавых всадников». Все это он. И теперь с ее любовью он станет другим. Ее возлюбленным мужем.
— Ли, — пробормотал он, снова целуя ее. И неожиданно отвел взгляд к окну, откуда виднелись горы, чувствуя себя богоподобным, зная наконец, что она принадлежит ему. Но Ли понимала, что какая-то часть его души остается для нее закрытой книгой. Что он не может поделиться с ней, вероятно, потому, что это чужая тайна.
Что ж, придется ей набраться храбрости. Призраки прошлого должны исчезнуть навсегда.
Прежде чем он успел запротестовать, она вырвалась из его рук, подбежала к письменному столу и, выдвинув нижний ящик, нерешительно помедлила над свернутым рисунком.
— Что там? — удивленно спросил Нейл, когда она протянула ему плотную трубку.
— Портрет человека, которого я встретила случайно. Я не могла забыть его лицо. Оно преследовало меня, и я попросила Соланж нарисовать его по моему описанию.
Развернув рисунок, Нейл молчал так долго, что Ли испугалась. Что она наделала? Почему не могла оставить все как есть? Не бередить едва зажившие раны?
Нейл поднял глаза. Лицо его показалось Ли странным. Словно ошеломленным неожиданным открытием.
— В ту ночь, когда ты вернулся домой, мы с Гилом собирались добраться до Риовадо. Поэтому и опоздали так.
— Риовадо! — резко повторил Нейл. Ли кивнула.
— Да, но на полпути решили повернуть обратно и в роще нашли заблудившегося ягненка и долго пытались его поймать. Эта часть рассказа — чистая правда. Но потом… потом на нас напал отряд команчи.
Нейл вскочил и шагнул к ней, переводя взгляд с рисунка на ее измученное лицо.
— Боже мой, Ли, — прошептал он, лучше ее сознавая опасность, которой она подвергалась. Сердце, стиснутое клещами ужаса, на миг перестало биться.
— Гил стал сопротивляться. Но ты знаешь, чем это кончилось. Его избили. Воин явно собирался изнасиловать меня, но тут увидел это. — Она сняла с шеи кожаный кисет, который с тех пор носила постоянно, и протянула Нейлу. — Он сдернул мешочек с моей шеи так грубо, что оставил кровавый рубец. Но когда пригляделся пристальнее, должно быть, узнал метку и удивился, откуда у меня эта вещь. Коснулся маленькой косички, что-то тихо сказал и посмотрел на меня так, будто просил прощения за содеянное. Я видела это по его глазам. Особенно его заинтересовал серебряный кинжал с солнцем на рукоятке. Он долго держал его на ладони, словно слышал истории о молодом златовласом воине, брате его матери, которым пожертвовало племя во имя собственного покоя. Брошенном, но не забытом мальчике. Не забытом, Нейл. Потому что нам даровали жизнь и свободу. Уехали, оставив нас, и даже не забрали коней.
У Нейла подкосились ноги. Его тайна, так долго и бережно хранимая, открыта Ли. Но как? Она верно догадалась: в каждой черте, в невероятной синеве глаз видна Шеннон.
— Лицо воина показалось мне очень знакомым, — продолжала Ли. — Я пошла в кабинет и сравнила рисунок с портретом твоей матери и сестры. И увидела необычайное сходство.
— Но не сказала никому? — тихо пробормотал он.
— Нет, не имела на это права. Я только заподозрила правду. А тетушки Камиллы рассказали мне историю о человеке, желавшем, чтобы его считали умершим. И тогда я подумала о Шеннон, девочке, выросшей в племени команчи и ставшей за это время женщиной. Что, если и ей пришлось сделать выбор? Вернулась бы она домой?
— Шеннон не умерла, — тихо подтвердил Нейл, доверившись жене. — Я солгал. Но она хотела остаться с команчи. Шеннон была на четыре года старше меня и, как ты верно заметила, стала женщиной за время нашего плена. И влюбилась. Команчи дали ей имя: Девушка с Небесно-голубыми Глазами. Она была очень красива, и храбрый воин полюбил ее и взял в жены. Он был хорошим человеком и боготворил жену. Когда племя отослало меня, она уже успела родить дочь и снова ждала ребенка. И умоляла меня молчать, зная, что наш отец никогда не сдастся и станет искать ее, пока не разлучит с семьей и племенем. Она утверждала, что правда убьет его, а если ее посчитают мертвой, всем будет лучше. Я пообещал, что буду молчать, но возненавидел ее и остальных за то, что пожертвовали мной и оторвали от единственной, кто любил меня. Я снова остался один. И считал, что Шеннон и племя предали меня. Теперь сестра принадлежала Охотящемуся Волку и своей дочери. Но не мне. Я всегда жалел о том, что сказал ей перед разлукой. И страстно хотел дать ей знать, что сожалею о своей вспыльчивости, что прошу у нее прощения. Мы больше никогда не увиделись. Но теперь я наконец знаю, что она простила меня. Ты сделала мне бесценный подарок, показав этот рисунок. Теперь круг завершился. Сын Шеннон спас тебя. Значит, меня действительно не забыли. И муж действительно любил Шеннон, если, поправ законы племени, похоронил в Риовадо, по обычаям белых. Она, должно быть, умерла год назад или чуть позже. Земля все еще взрыхлена.
И все эти годы я не мог смотреть в глаза отцу. Чувствовал, как медленно умираю изнутри. Но Шеннон оказалась права: истина убила бы его. Боже, подумать только, что даже поделиться было не с кем! Когда-нибудь я расскажу тебе о жизни у команчи. О Шеннон. Ты полюбила бы ее, как и она тебя. И очень скоро мы уедем в Риовадо. Я покажу тебе ее могилу.
Ли едва сдерживала слезы при мысли о мальчике, волей судьбы оказавшемся между двумя мирами, преданном одним и отвергнутом другим и вынужденном таить в душе трагическую тайну. Но он сохранил ее, и только благодаря терзавшему его много лет молчанию никто не пострадал.
Ли обняла его сзади и прижалась щекой к спине.
— В этом и есть смысл любви. Возможность поделиться с другими. И я люблю тебя безумно, родной мой.
И в этот момент он понял, что никогда больше не будет одинок.
Прошел месяц с ночи барбекю, но Алтее казалось, что язык окончательно онемел от всего того перца чили, который она с таким азартом поедала. Она в жизни не забудет ту ночь, когда Гай прозрел и они увлеченно строили планы отъезда. А после объявления о помолвке выяснилось еще кое-что: Натаниел и Камилла вместе с Гилом, еще ни разу не покидавшим территорий, собираются сопровождать их в Виргинию. Они снова будут путешествовать в составе каравана, но на этот раз со всеми удобствами и в роскошной красной карете. В Треверс-Хилл перегонят стадо коров и отару овец с несколькими фургонами, нагруженными припасами, сельскохозяйственными орудиями, черенками фруктовых деревьев и семенами. Но самым чудесным подарком станут два чистокровных жеребца и несколько племенных кобыл, подаренных Гаю Натаниелом с пожеланием возродить гордые традиции Треверс-Хилла.
Алтея улыбнулась. Всего месяц назад, до той ночи, она боялась оставить Ли в Ройял-Риверз, но теперь ей иногда становилось больно при виде сестры и Нейла, таких влюбленных и счастливых. Сразу вспоминалось ее собственное замужество…
А недавно Ли призналась, что, кажется, ждет ребенка, и взяла с Алтеи клятву молчать. Нейл еще ничего не знал, и Ли хотела выбрать особенное время и место, чтобы сказать ему. Правда, она сама была не совсем уверена, но Алтея чувствовала, что Ли права, ибо еще не видела сестру такой красивой. От нее словно исходили золотистое сияние, тепло и свет, присущие только любимым и любящим. И не было никакого сомнения в том, что Нейл любит жену. При взгляде на Ли его обычно холодные глаза становились нежными, а каждым прикосновением он словно обожествлял ее.
Нет, больше Алтее незачем волноваться за Ли. Сестра нашла истинную и вечную любовь.
Алтея повернулась к доске и принялась старательно выводить слово. Дописав, она полюбовалась делом рук своих и слегка нахмурилась. Л-А-С-О… Определенно что-то не так. Где же ошибка?
Алтея нетерпеливо постучала мелом о доску.
— «Лассо» пишется с двумя «с», — раздался за спиной знакомый голос. Алтея медленно повернулась, широко раскрыв глаза.
— Натан? — выдохнула она, побледнев так, что улыбка на лице стоявшего в дверях мужчины померкла. Вообразив, что она вот-вот лишится чувств, он бросился к жене, которую не видел почти три года.
— О Бог мой, Натан! — вскрикнула Алтея, закрыв лицо руками. — Нет, нет, этого быть не может.
Плечи ее тряслись от страха и отчаяния. Бедняжка боялась, что сходит с ума.
— Я здесь, любимая, — тихо ответил Натан, обнимая ее и согревая своим телом. Алтея подняла залитое слезами лицо, все еще не в силах осознать, что муж жив. Что ее дорогой Натан стоит в этой комнате. Она медленно, нерешительно подняла руку, все еще опасаясь коснуться его.
— Нам сообщили, что ты пропал без вести. Так много наших друзей погибло. Мы ждали и ждали, но от тебя не было известий, — запинаясь, выговорила Алтея. — Подумать только, я даже не могла поплакать на твоей могиле!
Натан стал целовать мокрое от слез лицо, ощущая на губах соль. В этот момент он дал себе клятву, что больше никогда не расстанется с женой.
— Я не знал, что меня сочли пропавшим без вести. И неудивительно в такой путанице и суматохе. Одно сражение следовало за другим, а когда я сумел написать, оказалось, что к тому времени ты покинула Треверс-Хилл, а Ройял-Бей сгорел. К сожалению, поздней осенью меня серьезно ранили, но я сумел выжить и даже набраться сил. Правда, немного похудел, но по-прежнему цел и невредим. Мне очень повезло. Я оказался одним из немногих удачливых. Меня взяли в плен, но, как тяжело раненного, отправили в полевой госпиталь. К счастью, меня не забрали в санитарный поезд и не отправили на Север в лагерь военнопленных, иначе я не пережил бы путешествия и той холодной зимы. Мой бывший сокурсник по Принстону случайно увидел меня в госпитале и, как высокопоставленный чиновник в правительстве Линкольна, приказал, чтобы обо мне позаботились. Он и его семья были невероятно добры. Я оказался в Вашингтоне, но выздоровление было долгим. По моей просьбе тебе отправляли письма, но ответа я не получал. Когда же добрался до Виргинии, обнаружил, что все исчезли. И тут я совершил ошибку, обратившись к преподобному Калпепперу, в надежде, что он знает, куда подевалась моя семья. Господи, Алтея, этот человек едва не вышвырнул меня из только что отстроенной церкви! Сначала я посчитал, что напрасно помешал ему, когда он, стоя на кафедре, репетировал воскресную проповедь. Потом подумал, что причина в Джулии, пролившей на него горячий чай. Но он произнес имя, от которого его кровь то ли стынет, то ли кипит, не знаю точно. Во всяком случае, он побагровел так, что я думал, его вот-вот удар хватит. И имя это — капитан Даггер.
Выговорив это устрашающее имя, Натан с любопытством уставился на Алтею, которая, однако, не выказала ни малейшего удивления.
— Боюсь, дорогой, у преподобного есть все причины опасаться, хотя я не прощу его за грубость по отношению к тебе. Совершенно нехристианское поведение, — заметила она, прежде чем поведать о похищении священника, которого угрозами заставили обвенчать молодую пару.
— Что же, я благодарен хотя бы потому, что он не послал мне в спину заряд картечи, — усмехнулся Натан, но тут же погрустнел, вспомнив об Адаме. Алтея, угадавшая, о чем он думает, крепче сжала ему руку.
— Ты видел могилы.
— Боже мой, Алтея, не могу поверить, что их больше нет. Моя мать, Адам. Твои родители. И Блайт. Милая малышка Люси, полная жизни и счастья. Как сейчас вижу ее и Джулию в тележке, запряженной толстеньким пони и нагруженной корзинами с ежевикой. Мы все сидели на веранде. Твой отец смаковал очередной джулеп, мать шила, одновременно ухитряясь следить за всеми. И вот теперь одни могилы. Я стоял на кладбище, чувствуя себя как в кошмарном сне. И хотя это грешно, благодарил Бога за то, что не увидел ни твоего имени, ни имен наших детей.
Наконец мне удалось узнать у Дрейтонов, что произошло. Я всегда буду им благодарен за то, что проводили Адама в последний путь и похоронили рядом с Блайт. Кроме того, я понял, за что проклинал меня преподобный. Оказывается, он пребывает в полной уверенности, что я и есть пресловутый капитан Даггер. Я и раньше подозревал, что Нейл воюет под этим именем, но после возмущенной тирады Калпеппера окончательно в этом убедился. И сообразил, кто помог вам выбраться из Виргинии. Но до сих пор и представить не мог, что он женился на Ли.
И Натан, неожиданно издав радостный вопль, подхватил жену и принялся кружить, пока она не взмолилась о пощаде. Но он только смеялся.
— Может, Ройял-Бей и сгорел и мы потеряли все, но, по крайней мере, все живы и снова вместе! — твердил он, целуя ее.
Алтея, едва сумевшая отдышаться, изумленно уставилась на мужа.
— Но мы вовсе не потеряли все! Ты был в пещере?
— Пещере?
— Да, где вы с Адамом и Нейлом скрывались от заслуженного наказания после особенно дерзких проделок. Тебя весьма удивило бы ее содержимое.
— Пещера? Конечно! Адам… неужели? О нет! Не может быть!
— Может. С помощью моего отца и Стивена он свез туда все самое ценное из Треверс-Хилла и Ройял-Бей. Жаль только, что мы не найдем достаточно большого дома, чтобы все вместить!
— Адам, — повторил он, покачивая головой. — Теперь я понимаю, почему Треверс-Хилл, хоть еще и стоит, выглядит так, словно его ограбили до последней нитки. Помню, как возмущался по этому поводу. Но у нас есть жилье! Ривер-Оукс, дом моей матери, тот, что на другом берегу реки, цел и невредим! Его вообще не тронули: слишком хорошо он спрятан за столетними дубами. Да и вьюнком все заросло, так что никто и не подозревает о его существовании. Конечно, работы там много, нужно все вычистить, и, подозреваю, на чердаке свили гнезда птицы, но здание всегда было крепким и по-своему красивым. Может, не таким величественным, как Ройял-Бей, и без колонн, но там чудесная веранда и великолепный вид на реку.
Алтея кивнула, радуясь, что все так хорошо уладилось.
— Но как ты нашел меня здесь? Побывал в большом доме? — взволнованно спросила она, думая о Ли, Гае и детях.
— Нет, когда я въехал во двор, ко мне подбежал мальчишка-мексиканец, чтобы взять поводья. Я нанял лошадь в Санта-Фе. Прибыл туда вчера дилижансом, и поверь, за эти четырнадцать дней путешествия по равнинам у меня, по-моему, не осталось ни единого зуба и ни единой целой кости! Две недели тряски без отдыха и ночлега, только на сушеном мясе и солонине! Вряд ли у меня останутся приятные воспоминания об этой поездке в страшной тесноте, еще с восемью… так называемыми джентльменами. Но я здесь, и это главное.
— А ты, случайно, не потерял шляпу? — засмеялась Алтея.
— Нет, вот она, — сообщил Натан, показывая на пол, где лежала шляпа. — Я спросил про тебя, и лицо парнишки засветилось, как рождественская елка. Он принялся рассказывать об очень красивой светловолосой англичанке, потащил меня во двор, к этому домику и оказался прав. Именно ты и была той златовласой красавицей учительницей, которую так любит мальчик. Кстати, сначала я усомнился в гостеприимстве Натаниела по отношению к жене племянника, но, поняв, что это нечто вроде школы, успокоился.
Алтея закрыла глаза, почти страшась вновь открыть их и обнаружить, что муж исчез. Но он по-прежнему стоял перед ней, и она загляделась в добрые серые, исполненные мудрости глаза.
— Я думала, что ты убит. Ройял-Бей сожгли, и мы влачили жалкое существование. Не будь Ли и Джоли со Стивеном, не знаю, как бы мы выжили. Гай ослеп, но, к счастью, свершилось чудо, и месяц назад он вновь обрел зрение. Правда, левый глаз уже никогда не будет видеть, зато правый в полном порядке. И у нас появилась еще одна причина для праздника: Гай вернется в Треверс-Хилл с женой. Да-да, он и твоя кузина Лис Хелен любят друг друга. Хорошо, что ты сможешь присутствовать на свадьбе! Гай сильно изменился, Натан, причем к лучшему. Думаю, он даже захочет вместе с тобой вести адвокатскую практику.
Натан пригладил волосы старым, знакомым жестом, который так хорошо помнила Алтея.
— Ну и ну, — пробормотал он. — А ты, дорогая? Дрейтоны рассказывали, что ты сильно болела, а когда прибыла в Треверс-Хилл, многие считали, что тебе недолго осталось жить.
— У меня был тиф, но должна признать, что потеряла волю к жизни. Я струсила, узнав, что ты пропал. Но Ли вытащила меня. Совсем как мама! Та всегда приставала к отцу и не оставляла в покое, пока не получала что хотела. А Ли хотела, чтобы я жила. Потом благодаря Адаму, Нейлу и его отцу мы благополучно прибыли сюда. Нас прекрасно приняли, мы ни в чем не нуждались. Но я знала, что рано или поздно придется вернуться в Виргинию. Наши дети должны расти рядом с Ройял-Бей. И знать свое наследие. Поэтому я решила ехать в Виргинию и учить детей в школе, — почти с вызовом докончила Алтея.
— Я всегда знал, что ты прекрасна, но понятия не имел, насколько сильна и решительна, — объявил он, прижав ее к себе.
— Отпусти маму! — потребовал капризный голосок. Натан обернулся и оказался лицом к лицу с пухленьким малышом. Большие карие глаза негодующе уставились на него, короткие ножки в белых чулках были раздвинуты, словно их обладатель подумывал, как лучше наброситься на врага. Но девочка, стоявшая позади, вдруг пронзительно вскрикнула, чем немало напугала брата, особенно когда сбила его на пол, пробегая мимо, чтобы броситься в объятия высокого человека.
Стьюард Рассел Брейдон в полном недоумении наблюдал, как незнакомец обнимает его сестру. Похоже, мальчик видел в нем угрозу своему положению единственного мужчины в жизни матери, и это совсем ему не нравилось.
— Стьюард, — позвала Алтея, понимающе улыбнувшись и подходя к сидевшему на полу сыну, в испуганных глазах которого уже собирались слезы. Наклонившись, она подняла его, вытерла раскрасневшиеся щечки и поцеловала в лоб. — Подойди и познакомься со своим отцом, дорогой, — мягко велела она, протягивая ему руку, которую Стьюард застенчиво взял, прежде чем направиться к терпеливо ожидавшему Натану.
В этот вечер в большом зале царило праздничное настроение. Лис Хелен и Гай сидели рядышком, поверяя друг другу свои мечты, ибо венчание было назначено на завтра. Майкл Стэнфилд даже нарисовал план крыла, которое они со временем собирались отстроить. Сам Майкл стоял перед одной из картин Соланж, восхищаясь мастерством художницы и время от времени обмениваясь с ней непонятными для окружающих терминами. Он собирался еще немного побыть в Ройял-Риверз, под предлогом, что ему некуда идти, а он уже привык к тяжелой работе. Его жажда мести была утолена, когда были найдены тела Альфонсо Джейкобса и Кортни Бойса. Потрясенные обитатели территории посчитали, что эти двое убили друг друга в момент яростной ссоры. Никто до сих пор не смог связаться с Диосой и Луисом Анхелем, чтобы сообщить о смерти дяди.
— Кстати, тем же дилижансом, что приехал Натан, прибыла бандероль. Я по ошибке вскрыл ее. Она была адресована в Ройял-Риверз, но все остальное, кроме буквы «Н», смазалось. Я сумел различить лишь фамилию «Брейдон», — извинился Натаниел, вручая сыну толстый том в кожаном переплете. Нейл удивленно поднял брови. — Там посвящение, — проворчал Натаниел. — Прости, я не сразу понял, что это тебе. Но название меня заинтриговало, поэтому я не встал с места, пока не дочитал до конца. По-моему, изложение весьма правдиво.
Нейл открыл книгу и ошеломленно уставился на титульную страницу.
ДЕРЗКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ «КРОВАВЫХ ВСАДНИКОВ» КАПИТАНА ДАГТЕРА.
Правдивый рассказ участника рейдов за линию фронта конфедератов.
Страницы из дневника.
С комментариями и замечаниями Джона Йетса Чатама, бывшего топографа и картографа Второго Массачусетского полка, входившего в состав армии Потомака под командованием генерала Мида. А также бывшего члена федеральных рейдеров, известных как «кровавые всадники».
Иллюстрированные десятью великолепными цветными вклейками и двадцатью пятью детальными рисунками автора.
Сияние нисходит на стены замков
И вершины гор, укрытые преданьями и снегом,
И солнца луч дрожит в воде озер,
Расщелин зев одолевая бегом,
О звонкий рог, кричи, пусть эхо пробуждает
Далекий отклик скал, поет и умирает .
Альфред Теннисон
Бостон
Напечатано и переплетено Джейкобом Адамсоном.
Нейл озадаченно покачал головой. Лейтенант Чатам! Молоденький очкарик, у которого почти не было шансов выжить! Тот мягкий, серьезный, нескладный лейтенант, который пообещал написать мемуары и сдержал слово!
Нейл слегка улыбнулся, рассматривая портрет автора. Без бороды он кажется моложе, хотя оставил усики и даже бачки. Волосы аккуратно подстрижены и причесаны, словом, вид вполне пристойный для бостонца. Но небрежно завязанный шелковый шарф и яркий жилет служили свидетельством того, что Джон Чатам вряд ли остался прежним — чопорным и чинным выпускником топографического факультета, каким был когда-то, до того, как стал одним из «кровавых всадников». Лейтенант выздоравливал медленно, а немного оправившись, был прикомандирован к штабу главного командования в Вашингтоне, что, вероятно, было благословением для рейдеров, если вспомнить те многочисленные неприятности, которые навлекал на них лейтенант своими неуклюжими, хоть и искренними попытками быть полезным.
Нейл перевернул страницу и прочел посвящение.
Эти мемуары
гордого «кровавого всадника»
с глубоким почтением
посвящаются
Н.Д.Б.,
капитану Даггеру, который заботился о жизни людей, служивших
под его началом,
куда больше, чем о собственной,
и который никогда не оставил ни одного человека
умирать одиноким и забытым на поле брани.
Нейл долго смотрел на страницу. Стоило ему прочитать названия нескольких глав, как по его лицу расплылась невольная улыбка.
Полька грязнуль. Штаны Шнайкербергера. Танцующий Гром. Крылатый конь. Где цветет последняя роза.
Длинные зимние ночи. Огнедышащие драконы и стальные чудовища у врат ада. Рассыпанные орехи. Ангел бури. Сезам, откройся. Раскрашенные лица и призрачные улыбки. Двойная неприятность. Дым в серых небесах.
Улыбка Нейла несколько померкла, ибо он вспомнил ту зиму, когда вернулся в Треверс-Хилл и вместе с лейтенантом стоял у освещенного окна, пещеру, где прятался вместе с кузенами еще мальчиком… и Адама. Он никогда не забудет двоюродного брата и друга, который заплатил самую высокую цену за будущее своего ребенка.
Взгляд Нейла упал на Натана и его семью, сидевших на диване. Сын устроился на коленях отца, а дочь склонилась на плечо матери и, смеясь, щекотала брата перышком. Алтея довольно улыбалась, сияя карими глазами, и Нейл понял, что еще не все потеряно и Юг возродится.
Натаниел смотрел на сына. На миг их глаза встретились, и Натаниел смущенно откашлялся, пытаясь сказать что-то, но не умея найти слов. Но время еще есть…
И вместо объяснений он положил руку на плечо сына и подошел к Гилу и Ли, стоявшим у фортепиано, где Камилла играла нежную мелодию.
Нейл с удивлением узрел, как отец что-то прошептал Ли, потом кивнул, и легкая улыбка озарила суровое лицо отца. Впрочем, это неудивительно. Натаниел прекрасно относится к Ли, но иногда они переглядывались с таким видом, словно знали то, что окружающим известно не было.
Но тут Нейл снова ощутил отцовскую руку на плече и недоуменно моргнул. Действительно отец изменился, или ему просто чудится?
Нейл тряхнул головой, все еще не веря, что видит в отцовских глазах нечто вроде тепла. Но может… им еще не поздно начать все сначала?
Подойдя к окну, он по привычке посмотрел на горы и задумался было о превратностях судьбы, но сзади послышались легкие шаги. Он протянул руку, сразу поняв, что это Ли, и обнял жену за талию. Она подняла голову, и их губы слились.
— Послезавтра мы едем в Риовадо, — прошептал Нейл, и Ли прижалась щекой к его груди, такая же необходимая и желанная, как сама жизнь. Как его собственное дыхание.
Черное, усыпанное звездами небо заметно побледнело, когда над пурпурными горами просияли первые рассветные лучи. Солнце озарило поросшие лесом склоны золотым светом, позолотив распростертые крылья смелой птицы, поднимавшейся к самым небесам.
А ниже, гораздо ниже, два всадника, мужчина и женщина, скакали по течению ручья, чьи серебряные воды блестели на зелени травы. Кони пересекали высокое напоенное ароматом полевых цветов плато, направляясь к уединенной хижине, затерянной среди высоких сосен. Нейл Брейдон и его возлюбленная Ли наконец приехали домой. В Риовадо.






Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Когда сияние нисходит - Макбейн Лори



скучно. хотя и были некоторые моменты интересные, и даже смешные. но читать всю книгу скучно.
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориLili
9.09.2013, 12.21





Роман о судьбе большой южной семьи, попавшей в мясорубку войны Севера и Юга. Очень много действующих лиц, которых трудно запомнить моими старческими мозгами, но я справилась. Отмечу затянутость и нудность диалогов и монологов. Главным героям можно было бы говорить поменьше, а заниматься сексом побольше. А так очень милый роман, но не "Унесенные ветром".
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориВ.З.,67л.
16.10.2015, 12.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100