Читать онлайн Когда сияние нисходит, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда сияние нисходит - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Когда сияние нисходит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

В стране песка, руин и злата
Она сияла красотой.
Одна.
И не было иной.
Алджернон Чарлз Суинберн
Стоя в чулках, сорочке и кружевных панталонах, Ли выдохнула и что было сил втянула живот.
— Скорее, Джоли, мне долго не продержаться, — пробормотала она, готовая вот-вот упасть в обморок, по мере того как Джоли все туже натягивала шнуровку, так что розовые вершинки грудей поднимались все выше к кружевной отделке сорочки.
— С чего это вдруг вам понадобилось так туго затягиваться? А я-то думала, вы вообще забросили корсеты вместе с панталонами! Совсем забыли, как подобает вести себя леди! Впрочем, вы такая тощая, что и корсеты не нужны. Но в прошлом месяце я затянула его на двадцать дюймов, и вы не жаловались, так зачем вам понадобилось восемнадцать? — возмущалась Джоли. — Того и гляди переломаю свои бедные пальцы.
Она покачала головой. Но тут же, вспомнив, что и мисс Беатрис Амелия немилосердно затягивалась после тридцати лет супружеской жизни да и мисс Алтея от нее не отставала, понимающе ухмыльнулась.
— Чему это ты улыбаешься? — с подозрением осведомилась Ли при виде самодовольной физиономии Джоли.
— Да так, сердечко мое, вспоминаю, просто вспоминаю. Джоли никогда ничего не забывает!
Недаром женщины рода Треверсов так горды, особенно когда речь идет об их мужчинах!
— Вот только в толк не возьму, куда это мистер Нейл подевался! Уехал вчера утром и до сих пор не вернулся, — продолжала Джоли, недоумевающе покачивая головой. — Вы не знаете, где он, сердечко мое?
— Нет, — буркнула Ли сквозь зубы.
Джоли громко шмыгнула носом.
— Вы ничем его не обидели?
— Нет.
— Знаю я вас, мисси. На маму-то вы похожи, но вот когда речь идет о здравом смысле, тут-то в вас и просыпается покойный папа, царствие ему небесное!
Если бы Ли могла с негодованием втянуть в себя еще хоть немного воздуха, так и поступила бы. Увы, даже этого ей не позволено!
— Я ничего ему не говорила, — процедила она.
— Хм-м… в этом-то вся и беда. Вам следует его улестить.
— У меня вообще не было времени слова сказать: он сразу же уехал. И я не собираюсь улещать Нейла Брейдона, — сообщила Ли расстроенной мулатке. — Потому что он скорее всего рассмеется мне в лицо!
— Придержите-ка язык, душечка, потому что мужчины терпеть не могут угрюмых, сварливых, язвительных особ. И я никогда еще не видела такого безумия, как в этом доме. По-моему, здесь все рехнулись. Маленькая миз Камилла не выходит из комнаты со вчерашнего утра. У мастера Гила губа распухла и нос стал вдвое больше прежнего, а уж рука! Это вам не какая-нибудь царапинка, а настоящая рана! Я думала, что сестры Сент-Арман в обморок грохнутся, увидев племянничка! Снова стали нести всякий бред насчет того, что какого-то дядюшку Жильбера изрубили в котлету. Клянусь, мастер Гил позеленел, как молодой горошек! А мисс Лис Хелен двух слов не сказала с мистером Гаем. Мистер Гай вообще от меня прячется, совсем как в детстве, когда натворит что-то, да и мисс Алтея знай снует из дома в сарай и обратно! Разве пристало леди учить грязных мексикашек читать и писать! И маленькому мастеру Стьюарду давно пора надавать палкой по толстой заднюшке! Ни в чем не хочет знать отказа! Тут же закатывает истерику! Мисс Ноуэлл больше не улыбается, а ведь она была такой милой малышкой. И взгляните на Стивена! Роется в земле, точно грязный негр с плантаций! И что это только творится!
— Туже, Джоли, пожалуйста! Я еще могу дышать, и довольно легко, — резко бросила Ли, не желая думать о происходящем в доме, особенно еще и потому, что сама была частично за это ответственна.
Поэтому она принялась поскорее расчесывать бронзовый шелк волос, доходивших до самых бедер.
— Стойте смирно, мисси! Не хотите же, чтобы ваши чудесные волосы запутались в шнуровке! — проворчала Джоли, нахмурившись, когда Ли слегка изогнулась, чтобы дотянуться до сапфирово-синего флакончика, стоявшего на туалетном столике. Вынув золоченую пробку, она подушила за ушами, капнула на запястья и заодно мазнула влажным пальцем по волосам Джоли, к притворному недовольству последней.
— Шелковистые волосы, душистая кожа, атлас, кружева и лаванда, — заметил веселый голос с порога.
Ли удивленно обернулась, выдернув шнуровку из рук Джоли. Нейл, прислонившись к косяку, восхищенным взглядом пожирал полуодетую жену.
— Ну вот, сердечко мое, взгляните, что вы наделали! Мне больше их не затянуть!
— Позвольте мне, — лениво предложил Нейл, выпрямившись и бесшумной кошачьей походкой приближаясь к женщинам.
— Не думаю, что… — начала Ли.
— Только потуже, мистер Нейл, — наставляла предательница Джоли, вручая ему шнурки.
Ли слегка вздрогнула, но сильная рука обвила ее талию железной хваткой.
— По-моему, Джоли велела тебе стоять смирно, — напомнил он, обдавая ее затылок горячим дыханием, и она могла бы поклясться, что почувствовала нежнейшее прикосновение его губ к еще не зажившему розовому рубцу на шее.
— Тебя когда-нибудь учили стучать? — фыркнула она, но тут же осеклась, когда Нейл без особых усилий затянул шнуровку.
— Только не в дверь своей спальни, да еще когда там жена, — язвительно усмехнулся он.
— Вы только что вернулись, мистер Нейл? — осведомилась Джоли, критически оглядывая его с головы до ног. Неплохо бы снова добраться до насквозь пропыленных штанов из оленьей шкуры да хорошенько их отстирать! — Мы все гадали, куда вы отправились в такой спешке. Я как раз спрашивала мисс Ли, но она задрала нос и сказала, что понятия ни о чем не имеет.
— Я приехал несколько минут назад, — ответил Нейл, не объясняя, куда ездил. Ли так сильно стиснула руки, что побелели пальцы. В самом деле, неплохо бы узнать, где его носило всю ночь! Не слишком-то он торопился войти в спальню жены!
Она вспомнила, каким бесконечным казался вчерашний день, и какой долгой была ночь, и как она не спала, прислушиваясь к малейшему шуму за дверью, и наконец, так и не дождавшись, забылась тяжелым сном.
— Хотите есть? — спросила Джоли, уже подбежав к двери.
— Спасибо, не очень, — покачал головой Нейл, улыбнувшись мулатке и заслужив этим самым ее вечную преданность, ибо Джоли всегда питала слабость к красивым, ослепительно улыбавшимся джентльменам.
— Сейчас я быстренько спроворю что-нибудь для вас, если эта Лупе не будет вертеться под ногами. Вечно сует нос не в свои дела и до сих пор так и не научилась жарить оладьи как полагается, — пробормотала Джоли, не глядя в сторону Ли, раскрывшей от неожиданности рот.
— Но я еще не одета, — запротестовала Ли, не в силах сдвинуться с места, поскольку Нейл по-прежнему держал шнурки корсета.
— Мистер Нейл вам поможет, сердечко мое. Ваш папа всегда говаривал, что с вами надо потуже натягивать поводья, и думаю, лучше, чем мистер Нейл, этого никто не сумеет сделать.
Джоли залилась свистящим смехом и плотно прикрыла за собой дверь.
— Ну, раз так… — протянула Ли, безуспешно стараясь освободиться.
— Я не хочу, чтобы ты покидала Ройял-Риверз, — резко объявил он, завязывая шнурки и отпуская жену. Но тут же сел на край кровати и придавил бедром ее нижние юбки.
— Не понимаю. Почему? Что… что ты имеешь в виду? — выдавила Ли, слегка заикаясь и виновато глядя в сторону, ибо ни о чем другом не думала с той минуты, как поговорила с Гаем и Алтеей. А после ее пылкой отповеди Натаниелу, пожалуй, будет лучше, если она как можно скорее уберется отсюда, пока тот ее не попросил. Она и сама не верила тому, что способна говорить в таком тоне с мужчиной! Конечно, он ее спровоцировал, но такое поведение было непростительным. Она гостья в его доме, и ее мать пришла бы в ужас и стыдилась бы дочери. И теперь, встревоженно поглядывая на нижний ящик стола, где спрятала рисунок, мечтала лишь об одном: оказаться как можно дальше от Ройял-Риверз.
— Я требую, чтобы ты покидала долину лишь в моем обществе. Кататься по горам в одиночку опасно. К счастью, вам с Гилом попался только заблудившийся ягненок. На его месте мог оказаться отряд команчи. Гил слишком дорожит жизнью, чтобы чересчур отдаляться от Ройял-Риверз, а особенно если с ним женщина. Окажись он так глуп, чтобы забыть о важнейших правилах и наткнуться на индейцев, если бы и дожил до того, чтобы вернуться домой, ему пришлось бы иметь дело с отцом и со мной. Ему с детства объясняли, что бывает с теми, кто совершает ошибку, — сухо ответил Нейл, задумчиво разглядывая жену. Почему она так покраснела?
— Понятно. Я думала, ты имеешь в виду… то есть я считала, что команчи тебя не волнуют. Ведь вы с сестрой жили с ними много лет.
Нейл мрачно улыбнулся.
— Именно поэтому я и обеспокоен. Нам с сестрой повезло попасть в уважаемую семью, которая обращалась с нами как с равными. Другим пришлось куда хуже. Поверь, уж лучше быть убитой во время нападения, чем попасть в плен. Всегда помни это, Ли, — остерег он.
И в самом деле, что произошло бы, если бы дороги Гила и команчи, навещавших Риовадо, скрестились? Он потерял бы Ли… хотя не навеки. Перевернул бы небо и землю, но нашел бы ее.
И в это мгновение Нейл Брейдон, любивший эту женщину, всем сердцем, впервые ощутил то отчаяние, которое пришлось пережить отцу, когда его дети были похищены. Отчаяние и такую же убийственную решимость вновь завладеть тем, что принадлежит ему.
— Н-но ты и сестра вели не слишком плохое существование у команчи? — спросила ли.
— Да, та жизнь оказалась хоть и нелегкой, но хорошей… потому что они стали для нас семьей и мы были достаточно молоды, чтобы приспособиться к их обычаям.
— Тебя растили воином, верно? А твоя сестра Шеннон? Как жила она? Она ведь старше тебя? И очень красива. Я видела портрет твоей матери и сестры. Она ведь умерла? То есть, — поспешно смущенно продолжала Ли, — умерла задолго до того, как тебя спасли?
— Да, Шеннон мертва, — резко ответил Нейл, разглядывая жену прищуренными глазами.
— Вот как, — почти разочарованно выдохнула Ли. Но что еще ответить? И с чего бы это Нейлу открывать душу и рассказывать нечто отличное от того, что он когда-то поведал отцу. И потом он заявил это так уверенно! Наверное, посчитает ее безумной, а возможно, даже оскорбится, если Ли упомянет о воине-команчи, так похожем на его мать и сестру. А кроме того, Ли предаст доверие Гая, если сейчас разоткровенничается с мужем!
— А о чем ты подумала, дорогая, когда я велел тебе не покидать Ройял-Риверз одной? — внезапно поинтересовался он, очевидно, не забыв ее удивления. — Куда собралась?
Ли подошла к гардеробу и поискала пеньюар, стараясь выиграть время, чтобы прийти в себя. И с трудом вспомнила, что вчера Джоли унесла его в стирку. Глубоко вздохнув и тут же поморщившись от колющей боли в боку из-за чересчур туго затянутого корсета, она повернулась к мужу. Все прежние беды мгновенно забылись. Сейчас ей было куда важнее услышать те слова, которых она так отчаянно ждала: что он просит ее остаться с ним, в Ройял-Риверз.
— В Виргинию, — объяснила Ли так спокойно, что Нейл даже растерялся. — Алтея подумывает вернуться домой. Война окончилась, и она мечтает растить детей на родине. Уверена, что сумеет содержать семью. И поскольку Треверс-Хилл цел и невредим, я… я… — Она запнулась и поспешно, чтобы не потерять мужества, продолжала: — Я решила вернуться с ней. Там мой дом, и я ей нужна, да и Гай настроен решительно.
При мысли о том, что зрение должно вот-вот вернуться к Гаю, ее голос стал взволнованным, но Нейл посчитал, что она скорее всего просто не может дождаться отъезда.
— И твое обещание Адаму исполнено. Ты сумел оградить нас от всех опасностей, и мы очень тебе благодарны. Но вполне сумеем продержаться, вернувшись в Треверс-Хилл, — заключила Ли, довольная тем, что сумела так гладко произнести свой монолог, и, скрестив пальцы, стала ожидать его ответа, а возможно, и пылкого объяснения в любви.
— Дочь Адама останется со мной, — холодно объявил он, уставясь на нее немигающими глазами, словно в предвкушении следующего хода.
Сердце Ли болезненно сжалось, ибо он ничего не сказал о своем желании видеть ее рядом. Значит, хочет оставить себе одну Люсинду? Но Ли никогда не бросит девочку… и не сможет жить в Ройял-Риверз, если узнает, что Нейл до сих пор любит Диосу!
— Это совершенно неприемлемо. Она будет со мной. Люсинда — дочь моей сестры! — выпалила Ли, в гневе забывая о том, что все надежды только что были разрушены его равнодушным ответом.
— Я ничего не забыл. И уж разумеется, не слово, данное Адаму, о котором ты, кажется, нисколько не скорбишь.
— Да как ты смеешь говорить мне такое? — взвилась Ли, пронзив его негодующим взглядом и подбегая к кровати, где сидел Нейл. — Я любила Адама. И поклялась заботиться о его дочери. Блайт и мама с папой тоже хотели бы этого. Я все сделаю для Люсинды и никому ее не отдам.
— Прекрасно, значит, останешься в Ройял-Риверз, — скучающе обронил он.
Но в действительности Нейл смертельно устал. И только сейчас Ли ранила его в самое сердце, небрежно заявив, что возьмет Люсинду и вернется в Треверс-Хилл вместе с родными. Значит, черт возьми, она так легко выбросит его из своей жизни?!
И тут он неожиданно почувствовал знакомое желание, будоражившее плоть и неизменно охватывавшее его в присутствии Ли. Ни одна женщина не имела на него подобного воздействия! До чего же она красива в своих белоснежных одеждах: высокие упругие груди, неправдоподобно тонкая талия, плавно переходящая в бедра, и треугольник темных волос, ясно видный за полупрозрачной тканью панталон. Он уже познал ее тепло и ласку и больше всего на свете мечтал о том, чтобы опрокинуть ее на кровать и любить снова, забыв о резких несправедливых словах, которыми они только что обменялись. Она единственная, кого он может любить безраздельно…
— Значит, я должна остаться в Ройял-Риверз только из-за Люсинды? — спокойно переспросила Ли.
— По какой же еще причине? — вроде бы удивился Нейл, подняв глаза.
— И вправду, по какой? — повторила она, расправив плечи и вскинув подбородок и не замечая, как красива сейчас, когда острые соски натянули ткань сорочки, а длинные волосы рассыпались по плечам. — Впрочем, мне казалось, ты обрадуешься, избавившись от необходимости растить ребенка другого мужчины. Я более близкая родственница Люсинды, чем ты, и воспитаю племянницу в любви. Треверс-Хилл и ее наследие. Теперь, когда война кончена…
— Война не кончена, — жестко перебил Нейл. — По крайней мере для некоторых людей. И жизнь в Виргинии будет нелегкой. Адам был дальновидным человеком и знал, что делает, когда назначил меня опекуном своей дочери. Он понимал, что в сердцах людей война будет еще долго продолжаться. Поражение и разруха напоят горечью души многих южан. Они ничего не забудут, особенно потому, что их ждут годы лишений. Но я смогу изменить будущее Люсинды. Я поклялся Адаму, что девочка ни в чем не будет нуждаться. И Алтее совершенно не обязательно возвращаться. Она и Гай всегда желанные гости в Ройял-Риверз. Но Алтея — взрослая разумная женщина и имеет право сама решать свою судьбу. Я вполне могу понять причины, по которым ей хочется уехать на Юг, и уважаю ее за это. И всегда готов помочь всем, что в моих силах.
— Значит, ты все распланировал, верно? — неприязненно буркнула Ли.
— Как всегда.
— А как насчет Диосы?
— Диосы? — нахмурился Нейл.
— Именно. Она ведь была твоей любовницей, не так ли?
Нейл вздохнул, только сейчас сообразив, что Ли уже успела встретиться с Диосой. А та наверняка нашла способ изводить ее, сообщив, что была его любовницей.
— Была, — подчеркнул он, гадая, что еще успела Диоса наговорить Ли. — Но все это в прошлом и не должно нас касаться.
— Разве? Но ведь ты тогда был женат, — напомнила Ли.
— Какое это имеет для тебя значение? — мягко спросил он, с интересом наблюдая, как ее лицо медленно заливает румянец.
Ли облизнула сухие губы.
— У меня тоже есть гордость, — пробормотала она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Ах да, твоя гордость! Ну что же, ты не Серина, и наша ситуация совершенно иная.
— А по-моему, почти такая же. Я знаю, что твой первый брак не был счастливым. И ты женился на мне только по просьбе Адама, — с трудом выговорила Ли.
Нейл пожал плечами. Сильные пальцы играли с завязками ее нижней юбки.
— Да, не слишком романтично. Но я намерен сделать все, чтобы наша супружеская жизнь удалась. А ты? Хотя бы ради племянницы? Потому что, предупреждаю, о разводе не может быть и речи. Мы женаты, пока смерть нас не разлучит, — сообщил он с издевательской ухмылкой, ничуть не смягчившей суровости его лица.
И Ли вдруг снова услышала ядовитый шепот Диосы, излагавшей обстоятельства трагической гибели его жены… но может ли это быть? Диоса так уверенно намекала, что Нейл вполне мог расправиться с Сериной!
— Адам хотел этого брака, потому что думал и о тебе, Ли. Знал, что ты любишь Люсинду, как собственную дочь, но я был единственным, кто мог ее обеспечить. Он отдал ее мне, но при этом желал, чтобы ты все время была рядом. Вероятно, это не лучший способ, но он считал его единственным и, понимая, что умирает, решил рискнуть и довериться нам обоим. Рассудил, что вместе мы сможем дать его дочери дом и семью. Как по-твоему, способны мы забыть о наших разногласиях и попытаться выполнить предсмертную волю Адама? — спросил он, не отрывая взгляда от побелевшего лица Ли.
Та сглотнула колючий ком в горле, гадая, как это ему удалось вывернуть все наизнанку, представить свои поступки столь благородными, а ее — бессердечными. Кусая дрожащие губы, она смущенно отвернулась и постаралась незаметно смахнуть предательскую слезу.
— Ли? — внезапно переспросил он, вспугнув ее мысли и, как всегда бесшумно, оказавшись совсем рядом.
Ли молча кивнула.
— Прекрасно. В таком случае сделаем как полагается, — объявил Нейл.
Ли нервно подскочила, когда его пальцы сомкнулись на ее руке. Оглянувшись, она встретилась со взглядом его светлых глаз.
— Ты моя жена, поэтому будешь носить мое кольцо а не эту пародию, — бросил он, поглаживая вырезанную на коралле и оправленную в золото камею, которую носила Ли, вернув Алтее ее кольцо сразу же после поспешной церемонии венчания.
Ли пронзил глубокий инстинктивный страх, словно тот символ их соединения лишил ее чего-то драгоценного, заклеймив как принадлежавшую другому. Она и без того потеряла гордое имя Треверсов и дом, в котором родилась, и не хотела остаться без всего! Ли был знаком этот страх, уже посещавший ее во время помолвки с Мэтью Уиклиффом. Еще тогда она сознавала, что жизнь в Чарлстоне будет совершенно иной и ей придется измениться, хотя бы ради мужа.
Ли попыталась отдернуть руку, но безжалостная хватка Нейла была слишком сильна. Он стянул кольцо с ее пальца и бросил на туалетный столик.
— Это кольцо будет носить моя жена, — объявил он, надевая тонкий золотой обруч на безымянный палец ее левой руки, и, прежде чем Ли успела запротестовать, на безымянном пальце правой очутился еще один перстень.
Ли потрясенно уставилась на темно-синий сапфир в окружении ограненных розочкой бриллиантов. Какая поразительная работа! Должно быть, стоит целое состояние!
— Поскольку наша помолвка оказалась чересчур короткой, у меня не было времени выбрать и подарить те обычные безделицы, которых была вправе ожидать от меня невеста, — объяснил он, жадно втягивая аромат, исходивший от ее тела, пьянящий, доводивший до безумия. Застегнув на тонком запястье золотой усыпанный сапфирами браслет, он поклялся про себя, что завоюет ее любовь. Пусть не с такой легкостью, как завладел рукой, на которой сейчас красуется его дар, но добьется своего. Чего бы это ни стоило, но Ли будет принадлежать ему, станет женой во всех смыслах этого слова. Но сначала она должна хотеть его так же сильно, как желает ее он сам. И так будет!
Он вспомнил, как страстно отвечала она на его ласки. Значит, неравнодушна к нему, в противном случае он ничего не получил бы. Но Нейл желал не только физического слияния. Она должна прийти к нему по доброй воле! Всему виной проклятая гордость Треверсов и обстоятельства их брака, которые теперь следует преодолеть. Только это. Потому что с первой встречи между ними проскочила искра, и невозможно отрицать это неодолимое притяжение… Но он снова обретет ее привязанность, и в этом не может быть сомнения.
Прекрасно, думала тем временем Ли. Она останется в Ройял-Риверз как его жена. Но она не мягкосердечная, слабохарактерная Серина, и если Нейл Брейдон вообразит, что сумеет унизить ее, выставляя напоказ свою любовницу, значит, жестоко ошибается.
У нее тоже есть гордость. Треверсы не из тех, что сдаются. Она привыкла отвечать на брошенный вызов. Может, даже сумеет сделать так, что Нейл влюбится в нее. Недаром он находит ее привлекательной! Да, она отберет Нейла у Диосы. Слишком поздно решила Серина бороться! Но Ли приняла Нейла как своего мужа и не станет делить любимого человека с другой.
— Гордость Треверсов, — неслышно прошептала она, с улыбкой глядя в его лицо, и добавила вслух: — Спасибо, кольца изумительные.
Сердце Нейла куда-то покатилось, стоило ему посмотреть в глаза, спорившие синевой с сапфирами, которыми он только что почтил эту красоту. Хмельной запах жасмина окутал его, словно магнитом потянул к соблазнительно приоткрытым губам. Его пальцы сами собой коснулись мягких волос, оттянули ее голову, так удобно легшую на его плечо. Жесткие мужские губы коснулись ее губ, жадно припали…
Колючая щетина царапала уголок ее рта. Мозолистая ладонь легла на холмик груди, задела сосок, и тонкий батист сорочки не защитил кожу от жара его руки.
Нейл почувствовал, как трепещущее тело стало податливым, стоило ему притянуть ее к себе, обнять за талию и прижать сильнее…
— Говорила же, что не задержусь! — объявила Джоли, с такой силой распахнув дверь, что она ударилась о стену. Но мулатка придержала ее каблуком и внесла в комнату тяжелый поднос с годами выработанной ловкостью. — Вы еще не одеты, сердечко мое? Что же делали все это время? — пожурила она, ставя поднос на туалетный столик и придвигая стул для Нейла. — Садитесь, мистер Нейл, и поешьте как следует. А я одену мисс Ли, пока она не простудилась насмерть. Неприлично расхаживать перед мужем в одних панталонах, мисс, вот что я вам скажу! Просто позор! Ваш папа в жизни не видел мисс Беатрис Амелию в панталонах! И немедленно наденьте туфли, слышите?
Ли поспешно выполнила приказ, почти скрывшись в гардеробе, чтобы спрятать пылающее лицо, и бесконечно долго копалась в поисках голубых лайковых туфелек, которые хотела надеть. Нейл с чисто мужским одобрением разглядывал женственный изгиб бедра и ягодиц и улыбался, потому что, хотя и жалел о несвоевременном вторжении Джоли, по крайней мере вопроса об отъезде Ли больше не поднимется. Она не покинет Ройял-Риверз… и его тоже. Теперь им необходимо только время.
Ли решительно взяла за руку Стьюарда и вместе с ним направилась к северному пастбищу, на обещанную прогулку. Алтея уже успела перейти двор и, помахав рукой, послала воздушный поцелуй, прежде чем зашагать к зданию школы, откуда раздался приветственный хор голосов. Предприимчивая Соланж переложила все обязанности по обучению детей на плечи Алтеи, у которой отныне появилась цель в жизни. Ли знала, что таким образом она готовится зарабатывать на жизнь и содержать семью. И это занятие станет для нее не просто очередным увлечением скучающей благородной леди, а делом всей жизни. Оставалось молиться только, чтобы Алтея не слишком спешила вернуться домой, хотя Ли понимала, как не терпится сестре начать новую жизнь.
Ли глянула на Ноуэлл, прелестную маленькую девочку, точную копию матери, если не считать черных волос, аккуратно заплетенных в косички. И держится как маленькая леди!
Она слегка нахмурилась, заметив, как крепко девочка прижимает к худенькой груди куклу. На серьезном личике — ни малейшего интереса к окружающему, даже когда они приблизились к низким сараям и оттуда послышалось громкое блеяние. Ли ощутила, как маленькая ручка Ноуэлл нервно стиснула ее собственную. Чего опасается племянница?
— Тетя Ли! Тетя Ли! Смотри! Смотри! — взвизгнул Стьюард, возбужденно подпрыгивая и топая толстенькими ножками, затянутыми в белые чулки и облаченными в короткие штанишки со сборками, надетые в первый раз, и то по настоянию Ли. Сама Алтея возражала, что Стьюард еще совсем малыш и может ходить в юбочках.
Ли подхватила коричневый бархатный беретик, соскользнувший с его головы, и поспешно натянула на непокорные локоны. Сегодня она пообещала детям, что покажет им овец. В течение последних полутора недель тысячи голов овец переводились из загонов в сараи, где стригали избавляли животных от зимней одежки. На ранчо также сгонялись коровы, которых предстояло гнать дальше.
Ли старалась держаться подальше от канавы, растянувшейся прямо перед ними, несмотря на все требования Стьюарда подойти поближе. Канава шириной в пять и длиной в двадцать футов была наполнена дьявольской смесью из серы, табака, экстрактов пряных трав и лекарств, от которой поднимались облака пахучего пара. Встав на краю, пастухи, вооруженные длинными палками с крючками на конце, окунали с головой барахтавшихся в канаве овец. Такое «купание» предохраняло животных от насекомых-паразитов и многих болезней. Мокрые, жалкие овцы выбирались из канавы по наклонным сходням, обсыхали на берегу, после чего на кожу красной краской наносилось клеймо в виде двойного «Р». Кроме того, уши особым образом надрезались, указывая таким образом на возраст каждой овцы. Через несколько дней после окончания стрижки ягнятам резались хвосты, а потом начиналось холощение. Только самых сильных и здоровых баранов оставляли на племя. Овец отправляли на пастбища до осени, когда все начнется сначала. Часть стада коров отгонят на продажу или зарежут на мясо, шкуры и жир.
Ли надвинула шляпу на глаза, поскольку солнце сегодня было необычайно ярким. На небе — ни облачка, только далеко на горизонте, над горами, собирались черные грозовые тучи.
— Эй, Ли! — крикнул Гил, энергично махавший рукой с конца канавы и тоже вооруженный палкой с крючком. Ли почувствовала жалость к несчастным созданиям, вынужденным окунаться в вонючую смесь.
— Тетя Ли! Тетя Ли! Хочу поближе! — капризничал Стьюард, дергая ее за юбку.
— Ты же не хочешь туда упасть? — резонно вопросила Ли, не двигаясь с места. — Тогда Гилу придется вытаскивать тебя своим большим крючком.
Стьюард изумленно уставился на кузена, и в этот самый момент крючок с угрожающим плеском погрузился в канаву, откуда послышалось жалобное блеяние.
— Я хочу овцу. Можно? Можно мне? У дяди Гая есть собаки, — ныл Стьюард.
— Это немного другое.
— Фу! А пахнет почти так же, — заметил Стьюард, посчитав это вполне веским доводом.
Ли вздохнула: уговорить Стьюарда становится все сложнее, и каждый раз, не получая требуемого, что бывало довольно часто, он капризничал.
— Пойдем посмотрим на ягненка, которого мы с Гилом нашли в горах. Я даже позволю тебе его погладить, если захочешь, — уговаривала Ли, надеясь, что дело обойдется без топанья ногами и истерик.
— Куда вы? — окликнул Гил, едва не потеряв равновесие и не свалившись в канаву. На улыбавшемся лице не осталось никаких следов от недавнего происшествия, если не считать уже заметно побледневшего синяка. К величайшему смущению Ли, Гил неизменно провожал ее неприкрыто нежным взглядом, что заставляло Нейла многозначительно поднимать брови.
— В загон. Хочу показать Стьюарду ягненка, — сообщила Ли, не в силах скрыть улыбки при виде комического ужаса на физиономии Гила. Что же, теперь, после их благополучного возвращения, можно и посмеяться над происшествием. Но несмотря на все ужимки, было ясно, что Гил больше не повторит подобной ошибки.
Ли махнула Соланж, с трудом сохранявшей равновесие на верхней перекладине забора. Людям, не привыкшим к чудачествам Соланж, она казалась попросту безумной, а манера одеваться только подтверждала это мнение: из-под серой юбки выглядывала еще одна, из итальянского кашемира. Вместе с крестьянской блузой того же яркого фиолетово-красного оттенка и зеленой шалью, по-цыгански обвязанной вокруг талии, костюм производил вполне ожидаемый эффект, дополненный к тому же тюрбаном с белым страусовым пером. Соланж весело болтала ногами, обутыми в красные марокканские шлепанцы, купленные в Танжере, и проворно водила угольным карандашом по бумаге. Как и предполагала Ли, в ее альбоме уже красовался набросок портрета Майкла Себастьяна.
Как ни удивительно, но он и не подумал сбежать. Мало того, показал себя усердным работником. Сейчас он стоял чуть поодаль, наблюдая, как овцы одна за другой плюхаются в канаву, и ловко орудуя палкой. Ли уже имела случай встретить его на этой неделе, когда увидела, что он слоняется возле конюшни. При виде Ли он так растерялся, словно та поймала его на месте преступления. Впрочем, он легко объяснил свое присутствие необходимостью найти веревку подлиннее. Войдя в конюшню, Ли, к своему удивлению, застала Нейла, изучавшего переднюю ногу Танцующего Грома и не подозревавшего о присутствии Майкла Себастьяна.
Ли отыскала взглядом мужа, трудившегося в загоне с ножницами в руках наравне с поденными рабочими. Он по-прежнему заплетал волосы на индейский манер, что было куда практичнее, чем носить волосы распущенными, как у многих работников, так что длинные пряди то и дело липли к потным щекам. Мексиканцы, однако, обвязывали лбы красными косынками. Теперь вместо картинно-красивых нарядов они надели простые комбинезоны, не желая пачкать хорошую одежду.
Ли, слегка замедлив шаг, продолжала наблюдать за Нейлом. За последнюю неделю она нечасто видела мужа. С тех пор как началась стрижка овец, он работал словно одержимый. И каждый вечер буквально валился на кушетку, слишком измученный, чтобы пробормотать нечто большее, чем короткое «спокойной ночи», и повернуться к жене широкой спиной. И каждое утро он исчезал до того, как Ли успевала проснуться, тихонько прокравшись к выходу. Обедал Нейл с рабочими, а за ужином, естественно, не было никакой возможности поговорить по душам.
Нейл закончил стричь овцу, зажатую между его длинными мускулистыми ногами, выпустил несчастное создание, лишенное пушистого руна, и, потрепав по заду, направил в проход, на другом конце которого виднелась канава, а сам пошел к насосу, где стояли ведро с водой и кружка. Но не стал пить, а стащил полотняную рубашку и принялся энергично качать воду, с удовольствием поливая голову и плечи. А когда выпрямился, сильный, широкоплечий, в промокших, льнувших к бедрам штанах, неожиданно встретился взглядом с женой. На какое-то головокружительное мгновение мир вокруг них исчез, и остались только они двое.
Ли вежливо наклонила голову в знак приветствия, и Нейл ответил ленивой улыбкой, глядя вслед пересекавшей двор троице.
Едва они добрались до загонов, где держали маток с ягнятами, как Ли от неожиданности споткнулась, увидев Натаниела Брейдона. Он скакал на своем могучем гнедом, и образ этого человека, летящего к горизонту, навсегда останется с Ли. Одиночество и полет были самой сущностью Натаниела, она находила в этом какую-то особенную прелесть.
С того дня в кабинете, когда она отчитывала его, обвиняя в неслыханной жестокости, он был по-прежнему учтив и вежлив.
Впрочем, как и сейчас.
Натаниел коснулся шляпы в знак приветствия, остановился, чтобы обменяться с ней любезностями, но ни разу не улыбнулся, и будь кто-то достаточно близко, чтобы увидеть выражение его глаз, наверняка удивился бы поблескивавшему в них ледку. Да и тон оставался сухим и безразличным.
Распрощавшись с Натаниелом, Ли вошла в загон и усадила Стьюарда на забор, где тот широко раскрытыми глазами уставился на ягнят, сосавших маток или щипавших нежную зеленую травку. Ли тем временем придерживала его за штаны, а когда малыш устал, повела в загон поменьше, где содержался энергично насыщавшийся найденыш. Завидев гостей, он разбежался и наподдал в зад Стьюарду. Тот, не ожидавший нападения, потерял равновесие и свалился на сено. При виде ошеломленного маленького личика Ли едва не рассмеялась, но, заметив полные слез глаза, принялась утешать племянника.
— Он не хотел обидеть тебя, зайчик, — заверила она, отряхивая малыша, чье достоинство было глубоко оскорблено. — Просто выказывал таким образом свою симпатию. Она снова надела на него беретик и, поцеловав в щечку, спросила: — Хочешь пойти в сарай? Там у кошки только что появились котята.
— Люблю тетю Ли. Тетя Ли красивая! — объявил Стьюард, заулыбавшись и обнимая тетку. На щеках появились очаровательные ямочки. Сразу чувствовалось, что когда-нибудь он покорит немало женских сердец.
Они вошли в сарай. В других таких же помещениях хранилось зерно, сено, устраивались стойла для коров с новорожденными телятами, призовых быков и баранов, а также для больных животных.
Но у этого было особое предназначение. В конце сарая стоял роскошный экипаж, только недавно доставленный из Нью-Гемпшира в Ройял-Риверз по заказу Натаниела, темно-красный, с позолотой и изумительно красивым пейзажем, изображавшим горы и пустыню и нарисованным на дверцах. По бокам блестели медные фонари, на окнах висели кожаные занавески, а каркас был сделан из выдержанных дуба, вяза и пекана, что гарантировало надежность и долгий срок службы. Новомодные рессоры предохраняли пассажиров от толчков и тряски. Здесь же стояла шестерка хорошо подобранных гнедых, ожидая момента, когда их запрягут в карету хозяина.
— Странно, — пробормотала Ли, снимая жакет и перекидывая через руку: на улице становилось все жарче. — Прости, но счастливая мать куда-то подевалась. Она и котята лежали вон в той коробке.
— Лошадки! Хочу кататься. Сейчас! — объявил Стьюард, топнув ножкой.
— Нельзя, милый. Эти лошади слишком для тебя велики. Хочешь сесть на Тыковку? — спросила Ли, посчитав, что внуку Стюарта Треверса самое время начинать учиться ездить верхом, тем более что жирному ленивому пони тоже не помешает разминка. Эти двое наверняка поладят между собой!
— Тыковка? Скакать на тыкве? — удивился малыш и со смехом принялся бегать по сараю, разбрасывая солому и размахивая воображаемым мечом. Дело кончилось тем, что берет опять слетел и мальчик, нечаянно поддев его кончиком башмака, послал на сеновал. Хихиканье мгновенно прекратилось, и губы Стьюарда задрожали от сдерживаемого плача. Ли, поймав критический взгляд племянницы, принялась оправдываться:
— Я всего лишь хотела его отвлечь. Понятия не имела, что он так разволнуется.
Ноуэлл понимающе кивнула.
— С ним нужно быть очень осторожной, тетя Ли, — серьезно пояснила она. — Мама слишком его избаловала. Никогда не ругает и ни разу не порола, полагаю, из-за того, что он так похож на папу. У нее просто рука не поднимается его наказывать.
— Моя шапочка, тетя Ли! Потерял шапочку, — всхлипнул малыш. — Самую лучшую и самую любимую.
Бедняга разразился слезами и спрятал лицо в кожаной юбке Ли.
— Ничего не потерял, — заверила Ли, мгновенно попадаясь на удочку. — Я сейчас достану.
— Стоит ли, тетя Ли? — остерегла Ноуэлл. — Сеновал очень высоко, а лестница вовсе не кажется мне крепкой.
— Достань, тетя Ли! Прямо сейчас! — попросил Стьюард, мигом успокоившись, поскольку его тетя Ли умела все на свете. И вообще с ней куда веселее, чем с сестрой.
Высунув головку из-за бедра Ли, он скорчил сестре гримасу. Ли, ничего не заметив, кивнула и смерила взглядом лестницу.
— Все будет хорошо, Ноуэлл, — заверила она, вручая ей жакет. Разве не она так ловко лазала по деревьям в саду Треверс-Хилла?! — А ты присмотри за братом.
Она стала подниматься по деревянным перекладинам и уже на полпути поняла, что Ноуэлл была права. Сеновал оказался выше любой яблони и куда выше, чем она предполагала, глядя на него с земли.
Забыв об осторожности, Ли поспешно добралась до самого верха и, все еще стоя на лестнице, принялась шарить в сене. Наконец она увидела беретик, лежавший на одной из вязанок сена, аккуратно сложенных вдоль края сеновала. Ли со вздохом перебралась на дощатый усыпанный соломинками пол.
— Ты где, тетя Ли? — донесся встревоженный голос Ноуэлл, считавшей, что мать ни за что не простит ей, если с тетей что-то случится.
— Я здесь. Нашла шапочку Стьюарда, — откликнулась Ли, продолжая ползти по краю сеновала.
— Шапочка! Тетя Ли нашла шапочку! — возбужденно взвизгнул ребенок. — Я тоже хочу наверх.
— Немедленно вернись, Стьюард! — вскрикнула Ноуэлл, уронив куклу и жакет Ли и подбегая к лестнице, где брат старался влезть на первую перекладину.
— Пусти меня! Пусти! Помогу тете Ли! Моя шапочка!
— Нельзя взбираться наверх, Стьюард! Хочешь упасть и сломать шею? — возмутилась Ноуэлл, но негодник, вместо того чтобы послушаться, вцепился зубами ей в руку. — Ах ты, наглое отродье! — возмутилась она, шлепнув его по руке. Оба зарыдали.
Ли слышала перебранку, но, поскольку уже взобралась на вторую вязанку и протянула руку к беретику, ей было не до детей. Схватив добычу, она поспешно отступила, но тут откуда-то снизу послышались мяуканье и злобное шипение. Ли оглянулась, и вовремя, потому что почти под ногами оказались мамаша кошка и ее котята, уютно устроившиеся в старой попоне, валявшейся между двумя вязанками сена. Но при этом, к сожалению, споткнулась, сбила вниз другую вязанку и покатилась к самому краю, беспомощно размахивая руками. Ей едва удалось вцепиться в плохо оструганные доски и повиснуть над самой пропастью, раскачиваясь, как маятник, под оглушительные вопли детей.
— Господи Боже!
Низкий мужской голос, раздавшийся откуда-то снизу, мгновенно оборвал надсадный плач Стьюарда и пронзительные крики Ноуэлл. Ли с трудом взглянула вниз, но тут же сильно пожалела, поскольку пол сарая стал медленно вращаться перед глазами вместе с высокой мужской фигурой, обрисовавшейся в открытых дверях.
— Отпускай руки, Ли, я тебя поймаю, — спокойно пообещал Нейл, встав прямо под ней. — Ли! Я сказал, отпусти руки, и я тебя поймаю. Не уроню, не бойся.
— Н-не могу, — дрожащим голосом пролепетала Ли.
— Тетя Ли! Тетя Ли! Не урони тетю Ли! — надрывался Стьюард, подбегая к Нейлу. — Я помогу поймать! Не уроню!
Он взволнованно подпрыгивал, топча ногами коричневый бархатный беретик, слетевший на землю, и вытягивая вверх ручонки. Слезы давно высохли, ушибленная рука была забыта, и мальчик, в восторге от новой игры, весело хихикал.
— Отойди, сынок, — негромко велел Нейл.
— Нет! Я помогу тете Ли! Это моя тетя! Я ее люблю! Хочу помочь! Сам убирайся! — заупрямился Стьюард, толкая Нейла в ногу, прежде чем встать спереди, с наглостью, поразительной для столь юного возраста.
Нейл присмотрелся к малышу уже более пристально, жалея, что под рукой нет хорошей палки. И, не обращая внимания на требования молодого человека, подхватил его, отнес к экипажу, просунул в окно и усадил на кожаное сиденье.
— Только подними свой зад и получишь от меня такую порку, что не сможешь сидеть целый месяц, — заявил Нейл таким громовым голосом, что у Стьюарда Рассела Брейдона поджилки затряслись.
Мальчик притих, а Нейл в мгновение ока взлетел на лестницу и пошел по краю сеновала.
— Нейл? — пробормотала Ли, не понимая, куда он делся. — Нейл! Ты не ушел?
Неужели он покинул ее? А ведь она рано или поздно упала бы ему на руки! Ей просто было нужно немного времени, чтобы набраться храбрости!
— Не оставляй меня, пожалуйста! Мне больше не продержаться! — молила она в нарастающей панике, нигде не видя Нейла.
— Сейчас все будет в порядке.
Подняв глаза, Ли растерялась при виде нависшей над ней фигуры мужа.
— Отпускай руки, Ли, — повторил он. — Я тебя держу. Его пальцы вцепились в предплечья Ли и легко дернули наверх. Не прошло и секунды, как ее колени коснулись соломы, рассыпанной по жестким доскам пола. Ли вздрогнула, зажмурилась, представив, как летит с сеновала спиной вперед, и обхватила мужа за шею. Тот обнял ее за талию, и они повалились в сено. Ли, приоткрыв глаза, уставилась в смеющееся лицо Нейла.
— Совсем как в старые времена, — пробормотал он, наслаждаясь ощущением прижатого к нему стройного тела. — Обожаю валяться с тобой на сене.
Не в силах изображать несуществующее негодование, особенно по отношению к мужу, только сейчас спасшему ее от увечья или даже от смерти, Ли нерешительно усмехнулась.
— Странно. Запах сарая всегда ассоциировался у меня с тобой, — с невинным видом призналась она, кладя руки ему на плечи.
Грудь Нейла вздрогнула от безмолвного смеха, и Ли почувствовала, как ее снова поднимают в воздух. Нейл довольно вздохнул, словно собирался провести остаток дня на сеновале, и уложил ее на себя.
— Я забыл упомянуть, что мне нравится твой костюм для верховой езды. Хотя покрой довольно необычен, я нахожу его крайне привлекательным, — сообщил он, вспоминая ее грациозную походку, еще более подчеркнутую доходившей до середины икры кожаной юбкой, так легко превращавшейся в штаны. Длинная коса, выглядывавшая из-под залихватски сидевшей на голове широкополой шляпы, чувственно покачивалась на ходу. Он не успел разглядеть жену как следует в ту ночь, когда она и Гил вернулись так поздно, но, увидев как-то днем, долго стоял и смотрел вслед. Впрочем, в этом он был не одинок. И подмечал завистливые, похотливые, восхищенные взгляды окружающих, провожавшие гордо шагавшую женщину. Не будь он ее мужем, они наверняка выражали бы свое одобрение куда более вульгарным образом. А может, и нет: что ни говори, а пастухи были полностью преданы Ли, и, если бы кто-то выразился грубо в ее адрес, неосторожному, вероятно, пришлось бы защищать собственную жизнь. Сначала эта собачья верность бесила Нейла, пока он не сообразил, что они уважают ее, как истинную леди и непревзойденную наездницу.
Так или иначе, он терпел бесчисленные ревнивые, оценивающие, мечтательные взгляды стригалей, но когда Ли промчалась мимо верхом на Капитане, зависть сменилась жалостью, ибо одно дело — грезить о прекрасной женщине, и совсем другое — быть женатым на своевольной, хоть и красивой упрямице.
— Ты постоянно ездишь на Капитане по-мужски? — спросил он и, дождавшись кивка, вздохнул. — Чему тут удивляться? Я впервые увидел тебя в одной мокрой сорочке и кружевных панталончиках верхом на кобылке.
— Значит, ты не возражаешь против такого поведения жены, которое считалось бы крайне вызывающим в Виргинии? — с любопытством спросила Ли.
Нейл только ухмыльнулся.
— Мы не в Виргинии, и, кроме того, всегда существует время и место для приличных манер, которых у тебя в избытке. Однако и леди не мешает иногда выказывать некоторую практичность, что ты и делаешь. Предпочитаю, чтобы ты лучше вызвала скандал, чем сломала свою прелестную шейку, — протянул он, гладя ее затылок. Значит, Джоли зря жаловалась на ее внешность.
Ли облегченно вздохнула, но тут же фыркнула с брезгливостью истинной леди, что, в свою очередь, вызвало громовой хохот Нейла, сообразившего, что его голая грудь покрыта потом и запах мокрой шерсти льнет к ней, как вторая кожа, перейдя и на блузку Ли, потому что она невольно коснулась слегка влажной ткани и поморщилась.
— Простите, мэм, но я не собирался спасать прекрасную даму, иначе догадался бы надеть рубашку.
— Всего лишь возвращаю комплимент, — издевательски бросила Ли, вспомнив гримасу отвращения на лице мужа, когда она и Гил вместе с ягненком вернулись в Ройял-Риверз.
— Именно это я обожаю в тебе, Ли. Ты всегда стремишься сквитаться за поражение, — притворно вздохнул он, хотя глаза весело лучились.
— Спасибо. Я и в самом деле стараюсь. Кстати, ты здесь, случайно, не заметил позабытых кем-нибудь вил?
Нейл расплылся в улыбке, вспомнив их первую схватку на сене. Его рука легко, ласкающе скользнула по ее спине, переместилась чуть ниже…
— Я хотела спросить кое о чем, — нервно пробормотала Ли.
— Спрашивай.
— Ты не возражаешь против того, что я езжу на Капитане? Я не всегда беру его. Иногда седлаю Дамасену, но когда покидаю ранчо…
— Это твой конь. И всегда им был.
Ли встретилась с ним взглядом, впервые заметив золотые искорки в хрустальных глубинах его глаз.
— Мой?
— Да. Я отнял его у тебя при обстоятельствах, которыми вряд ли могу гордиться. Он твой, Ли. И никогда не принадлежал никому другому.
Ли смежила веки.
— Спасибо, — прошептала она.
— Я рад, что твоя кобылка выкарабкалась. Едва узнал ее, когда увидел в конюшне. Она совсем не похожа на ту сломленную, разбитую лошадь, которую я видел в Треверс-Хилле.
— Порода сказывается, — улыбнулась Ли, счастливая тем, что у Дамасены почти не осталось шрамов — напоминаний о пережитом испытании.
— Тетя Ли! Тетя Ли! Как вы там? — донесся до них жалобный голосок Ноуэлл.
— Все в порядке, дорогая. Я здесь! — откликнулась Ли. — Нам пора, Нейл.
— Но ты еще не поблагодарила меня за чудесное спасение, — возразил он, легонько дернув за каштановый локон. — По-моему, тебе давно пора знать, что я из тех людей, кто всегда требует платы за услуги.
Он медленно приподнял ее подбородок, давая Ли время отстраниться.
Ли медленно привстала на цыпочки.
Их губы соприкоснулись. Робко, нерешительно, словно это был их первый поцелуй. Его пальцы погладили блестящую косу, язык раздвинул сомкнутые губы любимой, вторая рука легла на мягкий изгиб ягодиц, чуть выделявшихся под кожаной юбкой.
Все еще не позволяя себе прижаться к мужу, Ли коснулась его щеки, прежде чем прильнуть грудью к его обнаженному торсу. Его зубы осторожно прикусили мягкую внутреннюю поверхность ее нижней губы, и она приоткрыла рот еще шире, лаская его язык своим.
— Тетя Ли! Гил ведет сюда каких-то людей! Это та испанка со своим братом, маленьким Луи Анхелем! — в отчаянии позвала Ноуэлл, в точности копируя слова и тон матери и дяди. — И еще этот… южанин! Я его терпеть не могу! Вечно подмигивает мне и щекочет под подбородком. От него ужасно несет виски, только без мяты. Пожалуйста, спускайтесь!
Ли подняла голову и отстранилась от Нейла так поспешно, что оторвала пуговицу на блузке. Вскочив, она лихорадочно застегнула остальные пуговицы, расправила юбку и осторожно пошла к лестнице. Сапожки скользили по сухому сену, и Ли приходилось покачивать бедрами, чтобы сохранить равновесие.
Нейл досадливо вздохнул, поднялся и, догнав жену, крепко взял под локоть. Их глаза на миг встретились, но Ли стыдливо отвернулась, теребя крошечную перламутровую пуговку. Ее смущение было так очевидно, что Нейл тут же передумал отдавать ей ту, которую нашел на полу.
— Знаешь, Ли, я всегда считал, что у тебя очень милый задик, — задумчиво протянул он.
Ли вздрогнула от неожиданности, но уголки губ тут же нерешительно поднялись, словно она старалась скрыть улыбку.
— Что? — спросил Нейл, безошибочно читавший ее мысли. Однако и Ли застала его врасплох, когда так же спокойно ответила:
— А я всегда думала то же самое о тебе!
К счастью, они успели добраться до лестницы, поскольку, хотя Нейл и засмеялся, выражение глаз предупредило ее, что вызов не останется без ответа.
— Я спущусь первым, — решил он, вставая на верхнюю перекладину и протягивая ей руку. Так они прошли до середины пути, а потом Нейл, спрыгнув на землю, обхватил Ли за талию и снял с лестницы.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила Ли, но тон показался Нейлу высокомерным, словно она благодарила лакея. Он криво ухмыльнулся.
— В ваших волосах солома, миледи, а пуговица на блузке оторвана, — сообщил он, касаясь бледной плоти, видневшейся между разошедшимися краями полотна. Но тут в сарае появился Гил, так и не снявший кожаного передника. За ним следовали Диоса, Луис и Кортни Бойс.
— Нейл! — с неподдельной радостью вскричала Диоса, подняла юбки и помчалась к нему, едва не оттолкнув Ли. Нейл не успел оглянуться, как она бросилась в его объятия, прижалась щекой к груди и положила руки на плечи, словно желая убедиться, что он не убежит, прежде чем обнять его за шею, встать на носочки и прижаться губами к губам.
Ли и Гил, который все еще ошеломленно глазел на Диосу, затаив дыхание, ждали реакции Нейла, но не успел тот опомниться, как Диоса отступила, потупившись и делая вид, что ужасно смущена. Но Ли могла бы поклясться, что ее губы гневно стиснуты.
— Пожалуйста, простите меня, — взмолилась Диоса, глядя на Нейла полными слез глазами. — В своем волнении я забыла о приличиях.
«И о его жене», — подумала Ли.
— Но Господь ответил на мои молитвы и вернул Нейла живым с этой ужасной войны. Ах, не нужно было ему вообще уходить! Такая трагедия! Теперь все будет совсем по-другому, верно? — спросила она, явно имея в виду не трагедию, постигшую страну, а горе, охватившее ее при известии, что Нейл женился. — Как ужасно, что меня не было в Санта-Фе, когда ты вернулся. Я слышала, что ты там побывал. — Она метнула на Ли многозначительный взгляд и добавила: — Каким же разочарованием для тебя, должно быть, оказалось, что я уехала в Мехико и не смогла тебя встретить! И это после стольких лет разлуки между близкими друзьями, ибо мы всегда были друзьями, верно? Мне следовало быть тут, приветствовать тебя как полагается, querido
type="note" l:href="#FbAutId_21">[21]
, — добавила она едва слышно, прожигая взглядом бронзовое лицо Нейла. Ли тоже смотрела на мужа, но в глазах стыл лед. Значит, он действительно ездил в Санта-Фе повидаться с Диосой! Какой же дурой она показала себя всего несколько минут назад!
— Обычно в Санта-Фе въезжают с востока или с юга, — пробормотал он, мельком посмотрев на Ли. — Вспомни, та дорога, которая вела через равнины, заканчивалась в Санта-Фе.
Ли кивнула, потому что очень хотела верить мужу. Кроме того, будь он в Санта-Фе в тот день, когда прибыл в Ройял-Риверз, сразу же узнал бы об отъезде Диосы и вряд ли отправился бы на следующее утро на свидание с ней.
Глаза Ли чуть потеплели, и губы Нейла слегка дернулись, словно он проследил за ходом ее мысли и пришел к тому же логичному и благоприятному для себя выводу.
Но Диоса кипела от злости, оглядывая Ли Брейдон и не пропустив ни малейшей детали ее несколько взъерошенного вида: ни соломы в волосах, ни оторванной пуговки, ни предательской влажности блузки, льнувшей к телу и обтягивавшей грудь. Еще большее бешенство вызвал запах жасмина и лаванды, исходивший от обнаженной груди Нейла Брейдона, запах, который учуяла Диоса, прижавшись к нему щекой. Так они обнимались!
Диоса едва удерживалась, чтобы не наброситься на эту особу и не исполосовать ее ногтями!
— Нейл! Как хорошо, что ты вернулся в Ройял-Риверз живой и здоровый! — неожиданно воскликнул Луис, почувствовавший дурное настроение своей ветреной сестры и поспешно протянувший руку Нейлу. Тот обменялся с ним рукопожатием, поскольку всегда считал Луиса неплохим парнем.
— Как поживаешь, Луис? — спросил он, но, вероятно, хватка оказалось чересчур сильной, потому что Луис слегка поморщился.
— До этой минуты прекрасно, благодарю, Нейл, — с широкой улыбкой ответил он, стоически вынося неудобства, ибо Луис Анхель Кристобаль де ла Крус Мартинес Сандоварес де Харамийос был истинным джентльменом до кончиков ногтей. И, как Диоса, по праву гордился чистой кастильской кровью, кровью конкистадоров.
Одетый в испанский костюм и рубашку с жабо, он казался очень элегантным, хотя высокие каблуки сапог позволяли казаться выше, чем на самом деле. Зато его аристократическому профилю и безупречным манерам могли бы позавидовать многие испанские гранды, и, кроме того, Луис отличался от сестры неизменной мягкостью и учтивостью.
— Ах, Ли, какое удовольствие видеть вас снова, — объявил он, склонившись над ее рукой.
— Я тоже рада, Луис.
— Но, Нейл, вы еще не знакомы с нашим другом и деловым партнером, — внезапно вспомнил Луис и, расстроенный собственным упущением, обернулся к Кортни.
— О, как невежливо с моей стороны! — ахнула Диоса, беря под руку спутника.
— Нейл Брейдон, наш дражайший Кортни Бойс, — представила она низким, чувственным голосом, словно последний занимал особое место в ее сердце.
Ли, однако, понимала, в чем тут дело: она использовала Бойса, чтобы заставить Нейла ревновать!
Ли снова взглянула на Нейла, гадая, по-прежнему ли муж увлечен своей любовницей-испанкой, ибо это была их первая встреча за более чем четыре года, и вдова Альварадо, одетая, в черную амазонку строгого покроя с черной фетровой шляпой, с которой свисала прозрачная вуаль, наряд, который оживлял только алый шелковый шарф вокруг белоснежной шеи, казалась поистине неотразимой.
Но Нейл Брейдон смотрел только на Кортни Бойса.
— Рад познакомиться сэр. Я много слышал о вас с тех пор, как приехал сюда, — заметил Бойс с учтивостью истинного южанина, энергично встряхивая руку Нейла.
— Мистер Бойс, не так ли? Я знал некоего Чарлза Бойса, когда учился в Йеле. Он вам не родственник? — так же вежливо осведомился Нейл.
— О нет, сэр. Я из Южной Каролины, неужели не слышно по выговору? А уж в юности вообще не бывал на Севере. Учился в колледже Южной Каролины.
— В таком случае вы, возможно, знали моего кузена, Адама Брейдона? Он тоже оканчивал этот колледж.
Кортни нахмурился.
— Не могу сказать, что мы знакомы, сэр. Правда, своими академическими успехами мне трудно гордиться. Почти все время проводил на ипподроме и за игорными столами, а кроме того, наверняка мы учились в разных классах.
— Очевидно, хотя было время, когда и Адам увлекался скачками и игрой куда больше, чем занятиями, — кивнул Нейл.
— Бедный Кортни тоже побывал на войне, — сообщила Диоса, фамильярно опираясь на южанина и обдавая его облаком пряных духов. — И был серьезно ранен, но когда приехал в Санта-Фе, я помогла ему оправиться, не так ли, mi amado
type="note" l:href="#FbAutId_22">[22]
?
Кортни смотрел в запрокинутое лицо Диосы и, не скрывая чувств к прелестной испанке, нежно гладил ее щеку нежного оттенка дамасской розы, по его мнению, признак почти девической скромности.
— Мэм, я так благодарен, что намереваюсь в один прекрасный день сделать вас своей невестой, — объявил он, по-хозяйски завладевая ее маленькой ручкой. Но Диоса освободилась и поправила вуаль.
— Надеюсь, вы полностью выздоровели? — осведомился Нейл, подумав, что каролинец превосходно выглядит. Впрочем, в нем нет ничего примечательного. Среднего роста и обычного сложения, хотя начал раздаваться в поясе из-за неподвижного образа жизни, слишком обильной еды и неумеренного потребления спиртного. Черные волосы, тщательно подстриженные усики, бачки и табачного цвета глаза позволяли ему считаться даже красивым, хотя некоторая одутловатость и безвольная линия подбородка выдавали человека, подверженного страстям.
— Спасибо, я совершенно здоров, — беспечно ответил Кортни. — А вы, мистер Брейдон? Не были ранены?
— Мне повезло. Ни единой царапины, — усмехнулся Нейл, машинально касаясь голубой ленты, вплетенной в свою косу, чем привлек к себе любопытные взгляды окружающих.
— Я слышал, сэр, что детство и почти всю юность вы провели среди команчи, но не ожидал такого сходства с индейцами, — с улыбкой заметил Кортни. — Стоите передо мной обнаженным до пояса, в штанах из оленьей кожи и мокасинах да еще с косой. Мало походит на костюм джентльмена.
— Вы поймете, что Нейл не совсем обычный джентльмен. Зато настоящий мужчина, — вставила Диоса. Лицо Кортни вспыхнуло кирпичным румянцем при виде Диосы, беззастенчиво пялившейся на Нейла.
— Настоящий дикарь, верно? — выпалил он. Ли отметила, что его голос лишился доброжелательности и незлобивого юмора.
— Вам должно быть знакомо библейское изречение, мистер Бойс: может ли барс переменить пятна свои?
— Совершенно верно, сэр, и надеюсь, вы не оскорблены моими поспешными суждениями. Я рад, что вы вышли из огня войны целым и невредимым, и хотя, подозреваю, мы сражались на противоположных сторонах, но все же я не желаю вам зла. Кроме того, война закончена, если не считать того небольшого обстоятельства, что немногие особенно упрямые южане по-прежнему не желают сдаваться. Пора начинать новую жизнь.
— Бедный Кортни, он потерял все. Большой дом в большом городе, именуемом Чарлстон, огромное ранчо с сотнями рабов. Но увы, все в прошлом, — жалостливо заметила Диоса. — Правда, теперь он работает на моего дядю Альфонсо. У дяди флотилия грузовых судов.
— Я полноправный партнер, Диоса, — мрачно поправил Бойс и поспешно отвернулся. Злобную гримасу мгновенно сменила очаровательная улыбка. — Ли… то есть миз Брейдон, — начал он, мгновенно забыв о фамильярности при виде остерегающего взгляда мужа. Обычно он не допускал подобной неосторожности, но сейчас очень хотел знать, достаточно ли пылкие чувства питает Брейдон к своей жене, чтобы поддаться ревности. — Простите, мэм, но я еще не поздоровался с вами как полагается, — приветствовал Бойс, взяв ее руку и прижавшись к ней губами. Правда, эффект был несколько испорчен, поскольку его губы коснулись только кожи ее перчатки. — Прелестна, как всегда, — продолжал он, но тут же отступил подальше, ибо, даже не глядя на Нейла Брейдона, ощущал, как напряглось мускулистое тело. Похоже, даже волосы на затылке спалил этот обжигающий взгляд!
Удовлетворенная улыбка мелькнула на губах Бойса, когда Ли стыдливо запахнула блузку и вытащила из волос соломинку. Нетрудно предположить, что происходило между этими двумя.
— Не удивляюсь, сэр, что вы прошли войну невредимым: ведь дома ожидала красавица жена. И не просто жена, а одна из виргинских Треверсов, сэр, а это дело немалое. Я знал Мэтью Уиклиффа, бывшего жениха миз Треверс, уроженца Южной Каролины. Какая жалость, что он убит. Прекрасный был джентльмен, сэр.
Ничего не скажешь, Кортни Бойс умел сыпать соль на раны и вызвать ревность мужа, готового пойти на все, дабы убедить жену, что отныне только он — единственный мужчина в ее жизни.
— И подозреваю, сэр, — продолжал он, посматривая на Ли, — что мы вторглись сюда в самый неподходящий момент… не то чтобы я осуждал вас, ибо сам горячий поклонник вашей жены, а у нее их немало.
На этот раз он обернулся к Гилу, залившемуся свекольным румянцем, а потом — к Луису, пошатнувшемуся и едва не потерявшему равновесия.
— Уверен, сэр, что вы не тратили времени даром в Санта-Фе, — объявил он далее, улыбаясь разъяренной Диосе, готовой, казалось, разорвать его в клочья.
Умудрившись за несколько минут оскорбить всех присутствующих, он подмигнул Ноуэлл, немедленно подвинувшейся поближе к Нейлу, и уже протянул было руку, чтобы пощекотать ее под подбородком, но встретился взглядом со светлыми серо-зелеными глазами Нейла, сжавшего плечо Ноуэлл, и мгновенно передумал.
— Что же, нам пора к Альфонсо. Мы уже побывали в большом доме. Выпили прохладительного, — заявил Бойс, подтвердив мнение Нейла о том, что он почти пьян. — Но дольше оставаться не могу. Не желаю оказаться на дороге после наступления темноты, да еще в обществе беззащитной дамы, верно, Луис?
Он прекрасно знал, что Диоса вполне способна защитить себя: как-то она вытащила из шляпки острую булавку и набросилась на какого-то крестьянина, имевшего несчастье вызвать ее гнев.
— Разумеется, — откликнулся Луис, выдавив улыбку облегчения. Слава Богу, можно поскорее убраться отсюда, поскольку атмосфера становится крайне напряженной. — Мы немного потолковали с Камиллой и ее тетушками, а потом пришли Лис Хелен и Гай, который, должен сказать, в прекрасном настроении и неплохо выглядит. Надеялись повидать вас, Нейл, Ли, и вашу сестру Алтею, но все словно растворились в воздухе, включая Натаниела. Мы не могли уехать, не поприветствовав вас, Нейл, а когда увидели Гила, он объяснил, где вы.
Гил неловко поежился.
— Итак, до встречи, друг мой, — заключил Луис и повернулся к выходу.
— Мы скоро вернемся, querido, — пообещала Диоса, снова подступив к Нейлу, так что тяжелые духи заглушили нежный запах жасмина. — Встретимся на барбекю в субботу. Вряд ли дядя Альфонсо приедет. Он еще не простил тебя за трагическую гибель Серины. Боюсь, он по-прежнему считает, будто Нейл каким-то образом тут замешан. Но я заболталась. Прощайте.
Она позволила Кортни взять себя под руку и направилась к выходу.
— До свидания, Диоса, — мягко ответил Нейл.
— Какое удовольствие познакомиться с вами, — повторил Кортни, кивнув Нейлу и стискивая локоть Диосы.
— Истинное удовольствие, — вторил Нейл.
Луис нерешительно постоял, глядя на Ли извиняющимися глазами.
— Пойдем, Луис! — окликнула Диоса.
— Пожалуйста, простите ее, Нейл. Диоса иногда говорит не подумав, — встревоженно попросил он.
— Ничего страшного, Луис. Думаю, мы оба понимаем Диосу, — ответил Нейл без улыбки.
— В таком случае до свидания, — повторил Луис Анхель и, озабоченно хмурясь, поспешил за своими спутниками.
Гил нервно переступил с ноги на ногу.
— Пожалуй, мне пора на работу, — пробормотал он, желая в эту минуту очутиться в той самой канаве, где купали овец. Уж лучше там, чем здесь! — Всегда не выносил эту особу, — пробормотал он себе под нос, прежде чем удалиться.
Ли хотела нагнуться, чтобы поднять с земли жакет, но Нейл перехватил ее руку.
— Ли, я… — начал он, понимая, что она может подумать после намеренно жестоких реплик Диосы.
— Нет, пожалуйста, тебе ни к чему объясняться со мной, — выдохнула Ли, окидывая его понимающим взглядом. — Я знаю, что ты за человек. Ты никогда бы не причинил зла Серине.
Нейл шагнул вперед, не сводя глаз с жены. Ли тоже подалась к нему, но тут же остановилась.
— О Боже, Стьюард! Где Стьюард? А если что-то с ним случилось? О, как я могла про него забыть? Он упал в канаву!
— Я знаю, где он, — успокоила Ноуэлл, взирая на Нейла как на божество, ибо только он один пережил страшную войну, унесшую ее отца, деда, бабушек, тетю и трех дядей. Кроме того, она никогда не видела, чтобы кто-то так строго обращался с братом. Девочка смутно помнила, что он так же прекрасно умел обходиться с тетей Джулией, чье имя больше не произносилось ни в семье, ни в приличном обществе: должно быть, на этот раз она сотворила нечто куда худшее, чем просто ущипнула кого-то.
Девочка показала на темно-красный экипаж, но Нейл уже устремился туда. Ли поспешила следом, не понимая, куда он идет. Нейл открыл дверцу и, заглянув внутрь, притянул к себе жену.
Стьюард Рассел Брейдон крепко спал, прижав пухлую попку к сиденью, и, судя по улыбке, видел сладкие сны.
— Я не брежу. Говорю вам, это он. Брат майора Монтгомери Стэнфилда. Он был капитаном в кавалерийском полку. Я собственными глазами его видел. Стоял у чертовой канавы, куда окунали овец. Я встречал его несколько раз в Ричмонде, когда он заезжал в главный штаб, чтобы повидаться с братом. После гибели майора он нечасто наведывался в город, хотя помню, как он задавал кучу вопросов насчет обстоятельств его смерти. Потом его полк послали в бой с кавалерией Стюарта и корпусом Лонгстрита. И больше мы не сталкивались. А теперь могу поклясться, что этот человек работает в Ройял-Риверз. Как там его звали… Ах да, Майкл. Майкл Себастьян Стэнфилд. Красивое имя. Как я могу забыть семейку аристократов Стэнфилд! Старая почтенная семья виргинцев, как Вашингтоны, Джефферсоны, Ли. Стэнфилды очень богаты, вернее, были богаты. Их плантацию сожгли до основания во время войны. Майор говорил, что они потеряли все. Даже жена его умерла. Хрупкая была особа, не знаю, что он нашел в ней. Неживая, как кукла. Впрочем, тоже отпрыск благородного семейства. Они все женятся и выходят замуж в своем кругу. Голубая кровь, что тут попишешь. Но у нее-то кровь была совсем жидкая, потому что в самом начале войны она заболела и умерла. А детей у них не было. Майкл жениться не успел. Так что, похоже, виргинских Стэнфилдов почти не осталось, если не считать последнего.
— И мы с ним справимся.
— Вижу, вы не очень-то обеспокоены. Еще бы! Это мою шею он жаждет увидеть в петле, не вашу, — прошипел Бойс, осушив очередной стакан с виски.
— Если и дальше будете так пить, ему необязательно что-то предпринимать. Вы сами благополучно сведете себя в могилу, вероятнее всего, свалившись с лошади и сломав вашу дурацкую шею. Что же, сэкономите ему судебные издержки, время, потраченное двенадцатью присяжными, и стоимость доброй веревки.
— Легко вам говорить, Альфонсо, это не за вами он гонится по пятам, — с хриплым смехом ответил Кортни человеку, величественно восседавшему на подобии трона, обитом красной кожей.
Альфонсо Джейкобс в самом деле походил на короля, и даже грива седых волос, серебряным ореолом окружавшая его голову, казалась короной. Да и сам он был мужчиной крупным, с массивными плечами и грудью, четко вылепленными, но грубыми, как из камня высеченными, чертами лица. Но несмотря на не слишком утонченную внешность, ему выпало наслаждаться всеми благами жизни: его окружали роскошь и предметы искусства, дорогие картины, элегантная английская мебель и восточные ковры. Он был одет в красный шелковый смокинг с бархатным воротником. На дорогой жилет была выпущена толстая золотая цепь от часов. В руке, украшенной золотым перстнем с рубином, был зажат хрустальный стакан с французским коньяком. Задумчиво хмурясь, он то и дело затягивался толстой сигарой.
— Майкл Стэнфилд умен. Из тех, кто полагается не на силу, а на мозги. Знаете, кем он был до войны? Представьте, архитектором. Проектировал роскошные здания. Одно даже построено в столице, вот как! Федеральной. Все, что он создал в Ричмонде, сгорело дотла. Слышал, как Майкл и майор толковали о Нью-Йорке, Филадельфии, Бостоне и тому подобных местах, куда он ездил, чтобы следить за возведением своих зданий. Даже в Европе побывал. Изучал искусство или что-то такое же шикарное в Лондоне и Париже. Как-то видел его в Ричмонде с модными шлюхами. Мне такие не по карману, а жаль. Но говорю вам, хоть он и архитектор, а воспитывался, как все джентльмены в Виргинии. Стреляет лучше индейца. А ездит, словно сам дьявол за ним гонится. И он решил отомстить, — продолжал Кортни, наливая себе спиртное.
Альфонсо покачал головой, надеясь, что Кортни по ошибке не налил себе бренди. Черт, как жаль, что ему пришлось полагаться на такого идиота! Но Кортни Бойс оказался в нужном месте в нужное время. Он имел доступ к правительственным и армейским документам и, что всего важнее, к депешам, в которых указывались даты отправки грузов, пункты назначения и количество охраны, сопровождавшей каждый золотой эшелон.
— Послушай, Кортни, попытайся хотя бы раз поработать мозгами. Почему этот Майкл Стэнфилд, которого ты так боишься, появился здесь?
— Сами знаете. Охотится за капитаном Даггером, — буркнул Кортни, опрокинув стаканчик и слегка морщась, должно быть, все-таки по ошибке налил бренди. — Боже, поверить не могу, что сам столкнулся с ним лицом к лицу не далее как сегодня. Все те же мокасины, штаны из оленьей кожи и длинная коса. Должен признать, что, увидев его, поверил в половину тех историй, что о нем рассказывают. Но только в половину. — Он злобно хихикнул.
— На твоем месте я бы не стал недооценивать ни Брейдона, ни его отца. Кстати, почему Стэнфилд преследует капитана Даггера?
— Потому что именно он ограбил около Гордонсвилла тот золотой эшелон, который охранял брат Стэнфилда. Даггер и убил майора.
— Совершенно верно. А почему он считает, что именно капитан Даггер повинен в гибели брата? — продолжал терпеливо допрашивать Джейкобс, словно шаг за шагом объясняя ученику трудное задание.
— Потому что я, как один из людей майора Стэнфилда и единственный, кто выжил в бойне, опознал его, — объявил Бойс с довольным видом. — Кому, как не вам, это знать? Ведь это вы велели мне взвалить вину на него.
Джейкобс улыбнулся, и от этой улыбки по спине Кортни пробежал озноб страха.
— Именно так. Потому что я знал истинное имя печально известного рейдера янки. Это я был в той поисковой партии, которая обнаружила молодого Нейла Брейдона. Никогда не забуду лицо его отца, когда тот увидел сына. Часто гадал, что намеревался сделать Натаниел, протягивая руки: то ли обнять Нейла, то ли задушить. Поэтому и удивился, что он спас Нейла шесть лет назад, когда я пытался его повесить. Впрочем, вероятнее всего, он сделал бы то же самое для незнакомого человека. Никогда не знаешь, о чем он думает. Натаниел — враг серьезный. В жизни не встречал человека, так упорно добивающегося своего. Он гонялся за этими команчи, пока они не покинули его сына в пустыне только для того, чтобы их оставили в покое. Мы нашли его бредущим по дороге смерти. Настоящий воин-команчи. Из тех, кто заплетает волосы в косичку и готов убить любого так же легко, как плюнуть на врага, что он тут же и попытался сделать, я имею в виду и то и другое. Позже мы узнали, что он скачет верхом и стреляет, как никто на свете. Такое, наверное, видели только те, кто имел несчастье пережить набег команчи. Тогда парня звали Кинжал Солнца. Я это запомнил. И когда услышал, что отрядом рейдеров янки командует некий капитан Даггер, имеющий привычку заплетать свои золотистые волосы в языческую косу и прочесывать рейдами всю Виргинию, как команчи, вышедшие на тропу войны, естественно, подумал о Нейле Брейдоне, своем бывшем зяте. Я знал, что Нейл встал на сторону Союза. Поэтому взял на себя труд проверить кое-что. У меня были осведомители и в той и в другой армиях: лишние деньги еще никому не мешали, — вот и оказалось, что Нейл служил в армейской разведке, штаб-квартира которой находилась в Вашингтоне. Он действительно оказался капитаном Даггером. Именно тем, за кем сейчас охотится Майкл Стэнфилд. На это я и рассчитывал. Если кто-то заподозрит меня, то есть нас, удобнее всего подставить капитана Даггера. Пресловутого командира рейдеров, хладнокровно убившего охрану поезда и преспокойно живущего по соседству. Он сам облегчил нам задачу, так и не срезав проклятую косу. Так что Майкл Стэнфилд может без всякого труда расправиться с преступником, всадив в него пулю. Кортни Бойс был вынужден признать, что Альфонсо — поистине блестящий стратег. Но что-то все же его беспокоило.
— А что, если Майкл видел меня в тот день? И вспомнит лицо?
— Может, и не вспомнит. Тогда у тебя было другое имя и никаких усиков. Люди меняются.
— Он вспомнит, — маялся Кортни, переворачивая стакан.
— Если Стэнфилд сумел выследить капитана Даггера, почему не можешь ты? Что, если и тебе пришло в голову искать мести? Ведь это тебя едва не прикончили кровожадные рейдеры. Советую всегда хорошенько все обдумывать, учитывать каждый аспект дела, и тебя никогда не прижмут. Обязательно останется запасной выход.
Кортни рассмеялся и отсалютовал Альфонсо стаканом, к сожалению, снова оказавшимся пустым.
— Мои чистосердечные поздравления, сэр. Вы самый хитрый и расчетливый человек из тех, кого мне выпала удача повстречать. Только напоминайте мне никогда не садиться с вами за карточный стол.
— Я в жизни не брал в руки карт. И никогда не рискую.
— Но что, если Стэнфилд не убьет Брейдона?
— Не важно. Не он, так мы. В этой дикой местности есть немало способов столкнуться с несчастным случаем. Закон здесь не слишком бдителен. Но вот когда человек признан виновным, правосудие настигает его быстро и неотвратимо. И как только мы позаботимся о Брейдоне, сделаем все, чтобы власти обнаружили тело Стэнфилда, ибо этот храбрец, у которого нет никого, чтобы навести справки о случившемся, будет смертельно ранен при нападении на Нейла Брейдона. Избавимся от обоих врагов одновременно.
Кортни изумленно покачал головой и пошатываясь проследовал к буфету, где налил себе еще виски. Правда, предварительно удостоверился, что это чистый кукурузный напиток, а не всякие заморские глупости.
Альфонсо смотрел в огонь, словно зачарованный пламенем.
Он все распланировал с самого начала, но смерть Нейла Брейдона стала его главной целью с тех пор, как была убита дочь. Он считал молодого человека виноватым в крушении весьма тонких расчетов и поэтому решил добиться своего любой ценой. Никто еще не становился на дороге у Альфонсо Джейкобса безнаказанно! Он потратил столько времени и усилий, чтобы устроить этот брак, соединивший не просто мужчину и женщину, а два огромных ранчо. Но все рухнуло со смертью Серины. Он потерял шанс завладеть Ройял-Риверз. Когда Серина вышла замуж за Нейла, Альфонсо посчитал ранчо частью своей империи. Кроме того, смерть Натаниела и его старшего сына была только вопросом времени.
Единственным слабым звеном цепи была Серина. И она жестоко разочаровала отца, едва не испортив все, когда удрала с этим испанцем перед самой свадьбой с Брейдоном. К счастью, он сумел догнать влюбленных, вернуть дочь на ранчо и отправить ее любовника в Испанию, где тот и остался, боясь за собственную жизнь. Альфонсо даже сумел аннулировать брак, но, не доверяя никому, все же высылал испанцу кругленькую сумму, на которую тот мог жить припеваючи, особенно после того, как обзавелся другой женой и потомством.
Джейкобс задумчиво улыбнулся. Люди — всего лишь орудия для выполнения его замыслов. Совсем как молоток и гвозди для плотника, собравшегося строить дом. Он использовал Серину как часть своего плана создать империю. Точно так же раньше использовал ее мать, женившись на единственной дочери богатого испанского землевладельца. Тот участок земли, на котором стояло ранчо Силвер-Спрингс, достался ему за ничтожную сумму: тесть был более чем счастлив угодить мужу дочери. Но преждевременная смерть Серины спутала все карты. А он питал такие надежды на эту часть плана. Правда, вначале немного промахнулся, не сообразив, что дочь выросла столь благочестивой. Но позже сказал Серине, что ее первый муж умер, и убедил принять Нейла Брейдона в постели и тем самым осуществить брак на деле. Только при этом забыл, что Нейл скорее дикарь, чем цивилизованный человек, и между ними произошло нечто, ставшее причиной смерти Серины. Альфонсо во всем винил Брейдона. Но теперь появилось еще одно орудие, с помощью которого он избавится от смертельного врага и одновременно отведет подозрения от себя. Ибо найдутся люди, которые еще помнят его попытку повесить зятя за предполагаемое убийство дочери. Никогда не атакуй с фронта. Старайся обойти с флангов. Альфонсо до сих пор стыдится того момента, когда потерял над собой контроль. Но теперь никто не обвинит его в убийстве Брейдона.
А тот должен умереть. Он представляет угрозу для Альфонсо, даже большую, чем Натаниел, ибо хорошо знает индейцев, особенно команчи, и может доставить немало неприятностей в будущем, когда начнутся беспорядки. Наверняка попытается вмешаться. Конечно, в Симарроне есть и другие влиятельные люди вроде Кита Карсона и Люсьена Максвелла, но с ними Альфонсо разделается в свое время.
Кортни Бойс уже связался с французами, жившими в Мексике. Они совсем не против, чтобы к северу от Рио-Браво-дель-Норте появилась республика, не слишком дружелюбно настроенная по отношению к Соединенным Штатам. Там соберется немало бывших солдат Конфедерации, которым терять нечего. А уж он позаботится, чтобы им было за что драться. Федеральные же войска будут слишком заняты, защищая города и отдаленные поселения от набегов индейцев, которых в изобилии снабдят оружием, боеприпасами и спиртным, чтобы интересоваться деятельностью Джейкобса. Он вложит награбленное в эшелонах и банках конфедератов золото в создание своей собственной республики на том месте, где сейчас находится Нью-Мексико.
Этот глупец Джефферсон Дэвис и его идиотское правительство не имели ни малейшей надежды на создание подобной республики. Эти ничтожества пустили на ветер такие возможности! И разумеется, попались! Им бы следовало тщательно все спланировать, но в их головах гуляет ветер. Сбежать из Ричмонда на поезде, везшем остатки казны конфедератов! Болваны!
Альфонсо очнулся и повернул голову в сторону Бойса, прикончившего очередную порцию выпивки. Что же, хоть все имеет свое применение, пользы от этого типа почти никакой. Похоже, ему придется встретиться с Создателем, и притом очень скоро.
Бойс медленно поднялся.
— Если вы во мне больше не нуждаетесь, — объявил он, так и не поняв, как зловеще прозвучала эта фраза, — я умер для всего остального мира.
— Разумеется, Кортни, — благосклонно улыбнулся Альфонсо. — Вы все сделали как надо и заслуживаете долгого отдыха. Хочу сказать только, что всегда буду крайне благодарен вам за помощь.
— Рад слышать это, впрочем, как и звон монет в кармане, — согласился Кортни, едва ворочая языком.
— Спокойной ночи.
Но Бойс и не думал отправляться спать. Вместо этого он, пошатываясь, направился по коридору, где и заблудился в тщетной попытке отыскать южное крыло, в котором находилась спальня Диосы.
Моргнув несколько раз, чтобы обрести некоторую ясность зрения, Кортни наконец остановился у заветной двери. Что же, мужчине всегда не терпится оказаться между мягких бедер возлюбленной!
Зная, что его встретят с распростертыми объятиями, Кортни не потрудился постучать и, даже не позаботившись прикрыть за собой дверь, шагнул в комнату. Он едва держался на ногах, так что сейчас ему было не до двери.
Здешняя спальня Диосы нравилась ему куда больше, чем комната в ее доме, в Санта-Фе, чересчур, по его мнению, варварски обставленная, с гротескными терракотовыми фигурками; одна из них, танцующая обезьянка, которую хозяйка называла богом ветра Эхекатлем, была ему особенно ненавистна. Стены украшали уродливые золотые маски и шкуры ягуара, отчего Бойсу неизменно хотелось оглянуться, словно кто-то стоял за спиной. Что за странное пристрастие к подобного рода неестественным вещам!
Эту же спальню обставлял сам Альфонсо, впрочем, как и остальной дом. Нужно признать, что вкус у него был куда лучше, чем у племянницы. Здесь были комоды с мраморными крышками, диваны с шелковыми подушками бледно-розового цвета, изящные бархатные стульчики и огромная кровать. Иногда ему становилось трудно дышать от тяжелого запаха духов Диосы, но и этот пряный аромат был частью ее очарования.
Диоса сидела за туалетным столиком и расчесывала длинные волосы. В эту минуту она казалась Кортни языческой богиней. Глаза ее были прикрыты, на губах играла мечтательная улыбка. В одной руке она держала щетку, в другой — золотые щипчики с зажатой в них тонкой сигарой. По столику были разбросаны обычные безделушки: баночки с притираниями, духи, ленты, перчатки, небольшой, инкрустированный золотом кофр, в котором она держала свои бесчисленные драгоценности… Почетное место, однако, занимала кожаная шкатулка, с которой она никогда не расставалась. Вполне невинная на вид вещичка, она содержала весьма странные вещи вроде кусочков кактуса, грибов, которые она назвала плотью богов, горький порошок семян утреннего цветка, который можно было скорее назвать смертельным, ибо ему еще не доводилось провести столь кошмарную ночь, как та, когда по ее настоянию он выпил настой этой штуки. Мало того, последующие три дня вообще выпали из его памяти, да и по сию пору Кортни посещали странные видения, являвшиеся в самые неподходящие моменты. Но Диоса только смеялась, утверждая, что он не из тех избранных, которым дано говорить с богами, и что сама она наделена способностью видеть магический вихрь цветов и образов.
Кортни, хоть и был пьян, умудрился подкрасться к Диосе так тихо, что она, погруженная в грезы и фантазии, не услышала его приближения. Он долго стоял, с ухмылкой рассматривая ее смуглые шелковистые плечи, прежде чем нагнуться и припасть губами к теплой плоти. Руки, скользнув под пеньюар, жадно гладили обнаженные груди. Он услышал вздох удовольствия. Нежные пальчики легли на его щеку. Мех, которым были отделаны широкие рукава пеньюара, слегка щекотал его кожу.
— Любимый, я знала, что ты придешь. Что не сможешь удержаться. Ты прилетел с солнца, чтобы быть со мной! — гортанно пробормотала она, запрокидывая голову.
Их губы слились, и Кортни неожиданно потерял самообладание, учуяв чуть сладкий запах духов и отдающее дымом дыхание. Он с силой стиснул ее грудь и принялся осыпать поцелуями. Полыхавшие бешенством глаза Диосы неожиданно распахнулись.
— Ты! — взвизгнула она, отталкивая Бойса. В своей ярости она казалась ему еще красивее, и он окончательно потерял голову.
— Я? — переспросил он, сбитый с толку. — Ну разумеется, я! А кого еще ты ожидала увидеть в своей спальне?
Даже сквозь пьяный туман до него постепенно начало доходить, что речь идет о другом человеке. Но в таком случае… о ком же?
— Как ты смеешь? — прошипела она, натягивая пеньюар на плечи, словно оскорбленная его прикосновением. Какое грубое пробуждение! Воображать, что тебя целует Нейл Брейдон, только чтобы, очнувшись, увидеть лицо Бойса! Ее бог прямо на глазах превратился в жабу!
Женщина прижала трясущуюся руку к занывшему виску, борясь с мелькавшими в глазах красно-желтыми огнями.
— С чего это вдруг мы стали такими важными? Что-то раньше я этого не замечал! — рявкнул он, багровея. — Ты действительно приняла меня за кого-то еще! Признавайся!
Он принялся трясти ее с такой силой, что голова беспомощно моталась на тонкой шее.
? Да!
— За кого?!
Диоса улыбнулась, чем обозлила его еще больше. Только полный идиот мог не понять, в чем дело, тем более после той сцены, которую Кортни наблюдал сегодня.
— Ты забрала себе в голову соблазнить Нейла Брейдона, верно?
— Да, — кивнула она, с отвращением глядя на него. — Ты ничто в сравнении с ним. Он моя любовь, а я принадлежу ему. Мы были любовниками. И станем снова теперь, когда он вернулся. Он бог, а ты грязь под его ногами.
Она плюнула ему в лицо, но Кортни даже не заметил этого.
— Ты так считаешь? — с сомнением спросил он. Ее яд поразил его в самое сердце и отрезвил. Как раз достаточно, чтобы развязать язык. — А его жена?
Диоса рассмеялась.
— Какое это имеет значение? Я не смотрела на его первую жену и не посмотрю на вторую! Он снова будет моим.
— Уверена? А мне показалось сегодня, что мы явились в самый неподходящий момент. Даже слепой мог заметить, что они любовники. Он не сводил с нее глаз и обнимал, когда мы вошли в сарай. Что же, я его понимаю. Ли Брейдон, — подчеркнул он, — одна из самых красивых женщин, которых мне довелось встречать. Нейл, вероятно, тоже думает так, иначе не женился бы на ней. Он мог выбрать другую, но не сделал этого. И теперь, увидев их вместе, я понял, что они созданы друг для друга.
Очевидно, его слова больно жалили, потому что Диоса взорвалась:
— Ты. ничего не знаешь! Нейл мой! Он всегда принадлежал мне! Говорю, он вернется. Наши судьбы тесно связаны! Он не сможет уйти от меня. Боги предназначили нас друг другу. Никто его у меня не отнимет.
Кортни забыл об осторожности. Диоса принадлежит ему. Во всяком случае, принадлежала до возвращения Брейдона. А ведь он собирался жениться на ней! И женится, и ничто этому не помешает. Ничто. Он не потеряет ее.
Но тут ум его окончательно прояснился. Он словно заглянул в будущее и улыбнулся, сообразив, что никак не может потерять Диосу. Нельзя же любить мертвеца!
— Нейл Брейдон — человек, Диоса. Не бог. И его участь уже предрешена.
— Что? — почти сонно переспросила она. — Что за чушь?
Она втянула в легкие голубоватый дымок сигары и минуту спустя выпустила легкое облачко, окутавшее их обоих призрачной дымкой.
— Это правда, Диоса. Правда. Нейл Брейдон — человек конченый.
— Лжешь!
— Спроси своего дядюшку. Это его план. Даже ты знаешь, что он всегда добивается задуманного. Во время войны Нейл Брейдон под именем капитана Даггера был рейдером янки.
— Даггер?
Рука Диосы потянулась к жертвенному кинжалу с рукояткой в виде хищной птицы.
— Да. Он ограбил эшелон с золотом и зверски расправился с невинными людьми. Некий Майкл Стэнфилд сейчас ищет его, потому что Нейл убил его брата. Майкл прикончит Нейла, а если не сможет, за дело возьмется Альфонсо. Потому что именно он все задумал с самого начала. Нейл Брейдон все равно что мертвец, — с наслаждением объявил Кортни.
— Нет, — прошептала она. — Мы предназначены друг для друга. Он Эльдорадо. Золотой Человек. Моя судьба — быть вместе с ним. Я Диоса Марина. Боги благословили меня, как ту, первую Марину, Малиналь, любовницу Кортеса. Это она принесла ему империю золота. Я богиня, что и означает мое имя. Меня послали боги. Так было задумано с начала времен. Мы очень долго ждали, пока с востока придет светловолосый человек. И он пришел и окутал нас золотистым светом. А теперь здесь оказался Эстебан. Чернокожий мавр, который пришел проводить нас в Сиболу, Семь Золотых Городов. Эстебан. Я видела его, говорила с ним, и он ответил. Его послали в Ройял-Риверз, где он ждет моего приказа. Он найдет золото, а потом умрет, принесенный в жертву богам. И я стану женщиной Эльдорадо.
Кортни Бойс понял, что настал его час. Диоса, казалось, бредила, и ее темные глаза смотрели в никуда. Пора ее отрезвить.
— Золото? — воскликнул он, обнимая безвольную женщину. — Я могу дать тебе золота. Столько, что мы сможем объездить весь мир, не потратив и сотой части. Золото, Диоса, золото! Оно спрятано…
— Спрятано? — с любопытством повторила она.
— Да, Альфонсо не хотел, чтобы оно лежало здесь, в Силвер-Спрингс. Слишком опасно. Потому и сложил его туда, где никто не подумает искать. В руинах одного древнего города.
Он снова представил развалины давно забытого города, где стены, сложенные из блоков песчаника, казались золотыми в свете солнца, где двери и окна стояли открытыми ветру и небу. Где площади были выложены гладкими плитами, а в печах лежал давно остывший пепел. Где круглые скамьи в храмах тщетно ждали молящихся. В одном из опустевших зданий, с потолком из сосновых балок, они и спрятали краденое золото, сложив сундуки у стен, откуда смотрели на них странные фигуры. На каждом сундуке до сих пор болталась печать казначейства конфедератов.
— Это и есть город золота, Диоса, и не кто другой, как я, могу показать его тебе, — бахвалился Бойс. — Я сделаю тебя королевой. Одену с головы до ног в драгоценности и золото. Забудь свои легенды. С тем золотом, которое у нас есть, мы поедем в Европу, где короли и королевы станут нам кланяться. И тогда ты, Диоса, сама станешь легендой.
В этот момент он был, как никогда, искренен, потому что твердо намеревался сделать ее своей королевой.
— А Нейл? — прошептала она.
— Он? — фыркнул Бойс. — Он умрет.
— Нет! — завопила она, с удивительной силой вырвавшись из его рук. И вид ее искаженного злобой лица заставил Кортни испуганно отступить: перед ним была ожившая копия одной из золотых масок, висевших на стенах ее спальни. — Нет, — повторила она вкрадчиво, но так, что Кортни передернуло. — Он никогда не умрет. Никто не отнимет его у меня или меня у него. Ни ты и ни Альфонсо. Даже Серина не сумела, не говоря уже о том старике, моем драгоценном муже, чьи прикосновения вызывали мысль о могиле. Скоро я разделаюсь с синеглазой англичанкой точно так же, как с остальными.
— С остальными? Ты имеешь в виду мужа и Серину? — выдавил Кортни, которому каким-то чудом удалось обрести дар речи.
— Именно, — по-змеиному прошипела Диоса, чьи черные глаза следили за Кортни с неподвижной напряженностью рептилии. — Серина вообразила, что сможет отнять его у меня. Но она не понимала. Нейл мой. Он любил меня. А ей взбрело в голову, что она его хочет. Заявила, что больше мы с ним не увидимся. Вроде бы он собирался вернуться к ней и попытаться уладить свои семейные дела. Я рассмеялась ей в лицо. Он пришел ко мне и сказал, что все кончено. Серина хотела, чтобы они жили, как муж с женой, и он согласился. Они женаты. И без того потеряли немало времени. Заявил, что больше мы не станем встречаться. Бросить меня из-за нее! Никогда! Луис сказал, что ее муж живет где-то в Испании. Он сам много лет посылал этому человеку деньги по поручению дядюшки Альфонсо. Тот хотел удостовериться, что он не даст знать о себе. Дядя Альфонсо солгал Серине, сказав, что ее муж мертв. Поэтому она и захотела Нейла. Но Нейл принадлежал мне. Я возненавидела Серину. Она была во всем виновата! Поэтому я написала ей записку, где говорилось, что ее муж жив и ждет ее у каньона дель Малгаладо. В тот день боги радовались, ибо я принесла ее им в жертву там же, в каньоне. Бедный Нейл. Теперь его жена была мертва. А позже скончался и мой бедный болящий муж. Немного белладонны в шоколаде, и я стала вдовой.
Она тихо рассмеялась.
— Ах ты, шлюха! — проревел чей-то голос.
Кортни круто обернулся и потрясенным взглядом уставился на Альфонсо Джейкобса, стоявшего в дверях с видом разъяренного быка.
— Ты?! Так это была ты?! Это ты разрушила мои планы! А я все это время винил Нейла Брейдона! Если бы не ты, они с Нейлом до сих пор были бы женаты, — цедил он, крадущимся шагом приближаясь к женщине. — А я не упустил бы Ройял-Риверз. Но тебе нужно было сунуть нос в мои дела!
Диоса с неприязнью оглядела дядю.
— Старый дурак! — бросила она, откинув голову и пробуравив его дерзким взглядом. — У тебя ничего не получилось бы! Нейл был моим еще до того, как женился на Серине. Мы были любовниками, а Серина ничего не значила! Он вернулся бы ко мне! И еще вернется! Это я, Диоса, получу Ройял-Риверз, а не ты! Ты и твои идиотские планы. Ты не понимаешь! Боги с самого начала управляли тобой!
Ее издевки лишили Альфонсо той малой доли самообладания, которая еще у него оставалась. Услышав ее исповедь и поняв, что она все эти годы дурачила его, он с безумным воплем бросился на Диосу. Огромные ладони сомкнулись на тонкой шее, которую он без труда переломил бы, если бы сзади на него не набросился Кортни Бойс. Град кулачных ударов заставил Джейкобса разжать руки. Он повернул к Бойсу искаженное яростью лицо, готовый послать врага в ад чуть раньше, чем было задумано.
Кортни увидел мрачно-удовлетворенную улыбку Альфонсо Джейкобса за миг до того, как раздался грохот выстрела. Огненная боль разорвалась в его груди. Прежде чем упасть в черный провал смерти, он успел заметить кровавый цветок, расцветший на белой рубашке.
Альфонсо презрительно ткнул мертвеца ногой. Всего на секунду он повернулся спиной к Диосе, но, как оказалось, сделал фатальную ошибку, ибо на этот раз недооценил врага. Диоса, все еще пытавшаяся втянуть воздух в горящие легкие, не помня себя, подняла руку и вонзила острое лезвие жертвенного кинжала в широкую спину Альфонсо Джейкобса.
Тот медленно повернулся, и на лице его в эту минуту отражалось неверие, а не боль. Он умер у ее ног. Безумие в этих темных глазах оказалось единственным, на что он не рассчитывал.
— Матерь Божья! — прошептал с порога Луис Анхель, у которого подгибались ноги. Он услышал выстрел и, прибежав из своей комнаты, наткнулся на кошмарную сцену. Немного придя в себя и сам не понимая, откуда взялись силы, он переступил порог и вошел в комнату.
Диоса с разметавшимся по плечам облаком черных волос скорчилась на полу у туалетного столика. Глаза заволокло пленкой, из уголка обмякших губ тянулась тонкая струйка смешанной с кровью слюны. Воздух вырывался из груди короткими всхлипами, шею уродовали темные фиолетово-красные синяки.
Луис осторожно переступил через распростертые трупы Бойса и Джейкобса и постоял над сестрой, глядя полными любви глазами на несчастное создание. Потом покачал головой при виде кожаной шкатулки, ибо знал, что в ней содержалось. Он предупреждал сестру, но она не хотела слушать. Только целовала его в щеку и твердила, что поет вместе с богами. С самого детства она хотела стать богиней. И всегда была богиней, его сестричка, которая так нежно заботилась о нем, своем маленьком Луисе.
— Диоса! — прошептал он, поднимая обмякшее тело и относя на постель. И неожиданно замер, прислушиваясь к несвязному бреду, вызванному жуткими видениями, терзавшими ее мозг. Да поможет им Господь! Когда-нибудь ему придется рассказать Нейлу Брейдону правду о гибели Серины. Но сейчас нужно поскорее увезти Диосу. Он никому не позволит забрать ее в сумасшедший дом, а может, даже повесить, если бедняжка станет открыто бахвалиться в трех убийствах.
Сидя на постели, Луис Анхель глубоко задумался, что теперь делать.
Вряд ли кому-то повредит, если он все здесь вымоет, а потом перетащит тела в кабинет дяди Альфонсо. Закроет дверь и выпрыгнет в окно. К счастью, тетя Мерседес гостит у сестры в Альбукерке и приедет не раньше чем через две недели. Никто из слуг не посмел бы войти в кабинет без приглашения, даже будь дома тетя Мерседес, да и не захотел бы, поскольку дядя Альфонсо приглашал только тех, кто имел несчастье навлечь на себя его гнев. Прежде чем увезти Диосу, он объявит слугам, что возвращается в Санта-Фе, а хозяин и Кортни уехали по делам.
А когда эту дверь все-таки откроют, все поверят тому, что увидят: Альфонсо Джейкобс и Кортни Бойс поссорились и в гневе убили друг друга. К этому времени он благополучно доставит Диосу в Мексику, где у них много родственников. Там американские власти до них не доберутся, а он сумеет присмотреть за сестрой. Да, план очень прост и обязательно удастся, потому что он все хорошенько продумал. Дядя Альфонсо недаром учил его предусматривать каждую деталь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Когда сияние нисходит - Макбейн Лори



скучно. хотя и были некоторые моменты интересные, и даже смешные. но читать всю книгу скучно.
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориLili
9.09.2013, 12.21





Роман о судьбе большой южной семьи, попавшей в мясорубку войны Севера и Юга. Очень много действующих лиц, которых трудно запомнить моими старческими мозгами, но я справилась. Отмечу затянутость и нудность диалогов и монологов. Главным героям можно было бы говорить поменьше, а заниматься сексом побольше. А так очень милый роман, но не "Унесенные ветром".
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориВ.З.,67л.
16.10.2015, 12.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100