Читать онлайн Когда сияние нисходит, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда сияние нисходит - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Когда сияние нисходит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Не надо стремиться открыть всем на свете
Признанья в любви или имя любимой,
В тиши веет легкою ласкою ветер,
Незримой и неощутимой.
Уильям Блейк
— Ли…
Ее имя прозвучало нежной лаской на его устах, и даже сквозь шум и суматоху она расслышала его голос и жадно всмотрелась в лицо, все еще не понимая, каким образом он успел оказаться здесь, с ней.
— Снова, — продолжал он, будто читая ее тайные мысли, — мы снова встретились, и не так, как предполагал я. Но ты всегда ухитрялась застать меня врасплох в те моменты, когда я более всего уязвим.
В мигающем свете ее лицо казалось высеченным из слоновой кости. Он дотронулся до бледной щеки и был поражен ее холодностью. Отчего ему вдруг вспомнилось мраморное надгробие на могиле древней аристократки? Ледяное, неподатливое, навсегда потерянное для жизни?
Он еще крепче сжал замерзшую Ли, словно стараясь защитить, и, держа у бешено бьющегося сердца, вдруг подумал, что им предстоит очередная разлука и, вполне вероятно, на этот раз навсегда.
Ли не отрываясь смотрела в хищное, любимое лицо, гадая, почему оно такое хмурое. И неужели он так и останется для нее чужим? И не придет момент, когда они станут едины телом и духом?
Должно быть, это страстное желание отразилось на ее лице, и Нейл вдруг ощутил, что тонет в ней, словно уже касается сокровенного тепла и мягкости женщины, которую любил до безумия.
— Слава Богу, вы вернулись! — вскричала Камилла, спеша к ним в шорохе шелковых юбок, тревожившем окутавшее их зачарованное молчание.
Камилла Брейдон никогда не считалась красавицей. Коротышка с тусклыми, рыжевато-каштановыми волосами, которые уже начали седеть и были стянуты в аккуратный стародевический узел, она не обладала классическими чертами лица, а трое родов и годы безмятежной жизни добавили немного пухлости и без того не слишком тонкой фигуре. Но это даже шло ей, ибо она была теплой, живой и энергичной женщиной, обожавшей баловать и лелеять молодежь и по-матерински относиться к окружающим.
Именно поэтому Камиллу считали неотразимой те, кто знал и любил. Она была красива внутренней красотой, той самой, которая не меркнет с годами. И эта красота буквально лилась из ее васильковых глаз и создавала ауру невыразимой прелести, которой, вероятно, всегда будет недоставать идеальным, но невыразительным лицам.
— Мы так волновались! Когда вы не вернулись днем, я поняла, что случилась трагедия! И, мой Бог, у меня едва хватало терпения ждать, особенно еще и потому, что Джоли почти все время молчала, а иногда настораживалась, словно слышала голоса. А временами начинала бормотать странные заклинания, как будто за ее спиной маячила сама смерть. И ступала она так тихо, что ужасно перепугала бедного Стивена. Да и тетушки весь день бились в истерике, и я была вне себя, пытаясь успокоить вконец обессилевших от горя милочек. Они так полюбили тебя, Ли! И ты знаешь, как легко они расстраиваются, когда нарушается мирное течение дня. Только Натаниел не беспокоился. Но когда к закату вы не появились, собрал людей на поиски. И все время твердил, что сын не посмеет его ослушаться и не поедет никуда, кроме пастушьего лагеря, особенно если с ним Ли. Мой сын не дурак и боится отцовского гнева, так что мы подождали еще, и Натаниел уже хотел сам отправиться в горы, когда вдруг появился Нейл. Я не верила ни глазам, ни ушам, когда Джоли заявила, будто он вот-вот приедет. И добавила, что слышала топот Грома, хотя понятия не имею, каким образом она определила, что это Танцующий Гром, лошадь Нейла. Но я понимала: она знает, о чем говорит. У нее дар. Моя мама знала таких, когда жила в Санто-Доминго. Как по-вашему, она не гаитянка? — нервно спросила Камилла, но тут же улыбнулась и дотронулась до их рук, словно желая убедить себя, что оба стоят рядом, живые и здоровые.
— Я так счастлива снова видеть Нейла и навсегда запомнила нашу первую встречу… и смотрите! Совсем как тогда!
Она потянулась к длинной пряди золотистых волос и робко оглянулась на мужа, зная, что тот терпеть не может, когда сын носит прическу, как у команчи, хотя уже вырос и стал взрослым. Слишком отчетливо запечатлелась в памяти борьба характеров между Натаниелом и четырнадцатилетним подростком, особенно после того, как отец срезал косу Нейла. Но на этот раз только сам Нейл распорядится своими волосами.
— Нейл ужасно расстроился, обнаружив, что его любимая жена пропала. Я так страдала за него, — заметила Камилла с искренним сочувствием к пасынку, хотя при взгляде на него испытывала глубочайшую скорбь о своем сыне, дорогом Джастине, так похожем на отца и на Нейла. Никогда он не вернется в Ройял-Риверз! — Мне не следовало позволять тебе ехать с Гилом. Нет, в случае чего он, разумеется, защитил бы тебя, ибо мой сын очень храбр, как его папа и братья, но тебе не подобает удаляться так далеко от Ройял-Риверз! Нейл поручил тебя нашему попечению, и наш долг тебя оберегать! Это было легко зимой, когда лежал снег, но теперь весна, и тебя не удержишь взаперти! — продолжала она, воздев руки к небу. — Ты должен быть очень строг с ней, Нейл, потому что Ли ужасно упряма, иначе никогда не будешь знать ни минуты покоя, не ведая, где твоя любимая.
— Я точно знаю, где она, — заверил он, не спеша выпустить теплое тело из объятий.
— Поставь меня на ноги, — попросила Ли так, чтобы услышал только он. Ее сердце тревожно заколотилось, когда Нейл не стал отрицать, что она его возлюбленная. И хотя Ли протестовала, все же была счастлива лежать у него на руках и забыть, что сегодня днем вокруг ее сомкнулись руки другого.
— Подумать только, что Нейл прибыл именно в такую минуту… ах, я бы не смогла смотреть ему в глаза, зная, как сильно вы любите друг друга. И для Ли это тоже трагедия. Ей не удалось встретить тебя! А бедняжка так тосковала, и все потому, что не может без тебя жить. Я слышала о романтической свадьбе в полночь и о том, как Адам похитил несчастного священника и вынудил приехать в Треверс-Хилл, — продолжала Камилла, немного преувеличивая историю с венчанием, и вид пламенеющего, сконфуженного лица Ли доставил ей истинное наслаждение. — Ах, возможно, скоро и в нашем доме появятся малыши! А я стану бабушкой! Я никогда не простила бы тебя, Нейл, откажись ты жениться на этой прелестной девочке. Только не пойму, почему ты не сделал это несколькими годами раньше, когда ездил в Виргинию покупать лошадей.
— Я тоже не пойму! — согласился Нейл, прижимая к себе Ли еще сильнее, почти до боли, ибо они оба помнили причины, по которым она выбрала другого. И оба знали, что повод для их брака был весьма далек от романтики.
— Что? Ни единого поцелуя? — возмутилась Камилла, спеша к мужу, о чем-то тихо толковавшему с Гилом. — Не обращайте на нас внимания! На этот раз вполне прилично поцеловать жену на людях, в конце концов вы так долго были в разлуке! Мы будем очень тактичны и ужасно разочаруемся, если вы не поцелуетесь!
Камилла повернулась и выжидающе сложила руки. Нейл ощутил сопротивление Ли, и глаза его странно блеснули.
— Во имя гордости, дорогая, — прошептал он, наклоняя голову. Губы раскрылись в кривоватой улыбке, так смущавшей Ли. — Нельзя, чтобы все наши усилия пропали даром, особенно после той волшебной сказки, которую ты сочинила ради моей семьи… или ради своей?
— Своей, конечно. Ради нее я готова на любую ложь, — ответила Ли с холодным презрительным взглядом, который неизменно и больно задевал его, разжигая пламя гнева. В такие минуты Нейл клялся себе принудить ее смотреть на него по-иному.
Ли нахмурилась, когда его улыбка стала еще шире, но тут его хватка ослабла, и ей пришлось обнять мужа за шею, чтобы не упасть в пыль под его ногами. То место, где, она поклялась, ей никогда не быть.
Но оказалось, что он вовсе не отнял руки и подхватил ее за мгновение до того, как ее ступни коснулись земли. Подхватил и завладел мягкими полуоткрытыми губами.
Почему между ними никогда ничто не меняется? — беспомощно гадала Ли, ощущая тот же недостаток воздуха, привычный тяжелый ком в животе, как и всегда в его присутствии. Подбородок, шершавый от щетины, только обострял ее чувствительность. В этот момент Ли отчетливо поняла, что пропала, и это пугало ее, потому что она не хотела снова отдавать себя ему, по крайней мере пока не будет знать, что между ними родилась любовь.
Поцелуй становился все крепче. Их языки соприкоснулись, и Нейл блаженно вздохнул. Ли так опьянела от его запаха, что не могла втянуть в себя воздух. Их дыхание смешалось.
Но он вдруг ощутил, что она не слишком деликатно дергает его за косу, пытаясь оттянуть голову. Правда, все ее усилия достигли обратной цели: они словно вплавились друг в друга, и Нейл не мог совладать с порывами плоти, и когда Ли напряглась, понял, что она ощутила твердость его мужского достоинства. Он поморщился, когда она в очередной раз, больно дернула его за косу, но не сдавался.
А когда наконец поднял голову, Ли тяжело дышала, а темные глаза торжествующе взирали на него. Прежде чем она успела запротестовать, он снова наклонил голову, игнорируя боль: она все еще цеплялась за косу, словно пытаясь управлять мужем. Но он в ответ легонько ущипнул ее за ягодицу, и негодующий взгляд и нахмуренные брови невероятно рассмешили его. Какое счастье снова держать ее в объятиях!
— Всегда помни, дорогая, что в эту игру могут играть двое, а я люблю выигрывать.
— Я тоже, — напомнила она с ответной улыбкой, немного встревожившей мужа. Что она выкинет в следующий раз?
Но тут Нейл неожиданно сморщил нос, когда до ноздрей донесся крайне неприятный запах.
Ли попыталась было уверить его в своей невинности, как поняла, что кожаная куртка отчего-то оказалась мокрой! Не успела она раскрыть рот, как ее грубо прервали:
— Бэ-э-э! Бэ-э-э!
Нейл растерянно уставился на жену, не понимая, как ей удается издавать такие звуки, но когда опустил глаза, увидел мокрый шерстистый комочек, упорно бодавший его в ногу и пытавшийся втиснуться между ним и Ли. Очевидно, бедняга стосковался по приемной матери, и при виде его печального взора Нейл смирился и тихо засмеялся.
Ли улыбнулась в ответ. Она совсем позабыла, как чудесны раскаты этого смеха!
Нейл снова потянул носом, и Ли, вместо того чтобы оскорбиться, тоже рассмеялась.
— Мокрая шерсть? — осведомился он, оглядывая туго застегнутую кожаную куртку и припомнив ягненка, которого взял из рук жены.
— На отару Педро напали волки и унесли нескольких маток. Этот малыш заблудился, и мы нашли его на тропе. Если оставить его одного, он наверняка погиб бы, а мы были чересчур далеко от хижины Педро, чтобы возвращаться, — пояснила Ли, наклоняясь, поднимая маленькое несчастное создание и прижимая к себе.
— Ах, — вздохнула Камилла, с довольной улыбкой наблюдая за супругами, но улыбка исчезла при виде распухшего носа и разбитой губы сына. — О, дорогой!
Она обняла Гила, хотя тот был на две головы выше матери и тут же поспешил освободиться из ее объятий, сознавая, что мужчины, особенно отец, смотрят на него. Юношу и без того мучили угрызения совести за то, что пришлось лгать отцу. Правда, поскольку они так и не добрались до Риовадо, он с полным основанием мог утверждать, что никуда не ездил, кроме как к пастуху, а рассказ о падении в ручей звучал вполне правдоподобно. Впрочем, даже насмешки и то лучше наказания за ослушание. Не дай Бог отец узнает о команчи!
— Я в полном порядке, мама, пожалуйста, — немного нетерпеливо отмахнулся Гил. Он устал, пережил сильный испуг, а теперь был совершенно смущен. Его взгляд обратился на Ли, всего несколько минут назад лежавшей в объятиях мужа, который целовал ее и ласкал на людях. Гил с раздражением ощутил, как кровь бросилась ему в лицо. Сможет ли он видеть их вместе и вынести ту нестерпимую ревность, которая терзает душу и затмила счастье видеть брата?!
— О, дорогой! У тебя рука в крови! Я сделала тебе больно? — ахнула Камилла, и слезы вновь покатились по ее и без того мокрым щекам.
Лицо Гила немного смягчилось. Он даже сумел покровительственно обнять матушку за плечи.
— Ну, мама, успокойся, я совершенно здоров. Всего лишь царапина, — запротестовал он с чисто мужским достоинством, вздохнув, когда к нему подбежала сестра и тоже принялась обнимать.
— Повезло тебе, что сегодня полнолуние, иначе вы с Ли никогда бы не сумели пробраться по этой тропинке, не сбившись с пути, — заметил Натаниел, внимательно изучая лицо сына. — Вижу, ты действительно упал. Но при этом держался молодцом.
В самом деле, сын не только вернулся сам, но и сумел уберечь Ли!
Гил проглотил болезненный комок в горле.
— Спасибо, сэр. Жаль, что я был так глуп и беспечен, — промямлил он, проклиная себя за то, что позволил индейцам застичь его врасплох. Ему становилось плохо при одной только мысли о том, что могло бы произойти с ним… и Ли. Но Гил Брейдон повзрослел в этот день. Едва не случившаяся трагедия, следствие беззаботности, родила в нем глубочайшее чувство ответственности по отношению к другим — качество, которое сохранится до конца дней.
— Всякое бывает, сынок, — кивнул Натаниел и коснулся плеча растерявшегося от неожиданности Гила.
— Запутался в своих длинных ногах, — поспешно объяснил Гил, ужасно стыдясь самого себя, — но уже после того, как доставил Педро припасы. Его осаждают волки. Поэтому ягненок и заблудился. Педро сказал, что потерял пару маток.
Натаниел кивнул, словно ожидал чего-то подобного.
— Завтра едем охотиться, — коротко бросил он. — Тебе лучше войти в дом, а то ты еле на ногах держишься.
Он взглянул в сторону старшего сына, стоявшего рядом с женой, и резко приказал мужчинам спешиться и расседлать коней.
— Ли! Ли! Где ты?
Ли отвела глаза от мужа и увидела идущего навстречу Гая, которого вели за руки Алтея и Соланж. Тут же вертелись Ноуэлл, тоже хватавшаяся за руку дяди, и Стьюард, вцепившийся в фалды его фрака.
— Она здесь, Гай! — воскликнула Алтея. — Слава Богу, ты дома!
Она улыбнулась, но тут же подозрительно прищурилась при виде застегнутой доверху куртки Ли, очевидно, рассмотрев куда больше, чем Нейл.
— С тобой все в порядке? Я, кажется, слышал твой смех! — воскликнул Гай. Он в жизни не пугался так, как сегодня, когда узнал, что Ли и Гил не вернулись из поездки. И ему не нужно было видеть закат, чтобы понять: надвигается тьма, а в воздухе ощутимо похолодало.
— Что случилось? — спросила Алтея взволнованно, несмотря на то что Ли, похоже, благополучно добралась до дома.
— Мы гонялись за ягненком, и Гил, неловко поскользнувшись, упал с берега в воду и поранил руку, — пояснила Ли, пораженная, что может так легко лгать.
— О, неужели? Он сильно ранен? — спросила Алтея, ища взглядом Камиллу.
— Ягненок? Где он? Можно мне посмотреть? Можно? — требовал Стьюард.
— Мне бы тоже хотелось, но только после того, как узнаю, здоров ли Гил, — заявила Ноуэлл, укоризненно глядя на невоспитанного братца.
— Думаю, что все обойдется. Рука заживет, а вот нос может быть сломан, — ответила Ли, подумав, что на деле Гил выглядит гораздо хуже.
— В таком случае вы извините меня? Пойду присмотрю, чтобы Камилла не слишком его конфузила. Она обожает кудахтать над ним, особенно с тех пор как потеряла Джастина.
С этими словами Соланж поспешила к племяннику, предварительно успев погладить ягненка и сказать Нейлу что-то, вызвавшее у него широкую улыбку.
— Ли, ты знаешь, что Нейл вернулся?
? Да.
— Мама, мама, покажи ягненка, — приставал Стьюард, нетерпеливо дергая мать за юбку. Ребенку давно пора было спать, и потому он все больше капризничал.
— Как ты сумела спасти его? — спросила Алтея, подавляя желание шлепнуть по пухлой попке.
— Неужели не догадалась? — усмехнулась Ли, показывая на куртку. — Малыш у Нейла.
Она показала на высокую фигуру, и Алтея едва не фыркнула при виде Нейла Брейдона, стоявшего с комочком шерсти в руках.
— О, дорогая, нужно скорее его выручать, — заявила она и, растянув губы в вежливой улыбке, взяла за руки старавшуюся соблюдать правила приличия Ноуэлл и хихикавшего сына и повела их вперед.
— Слава Богу, ты вернулась, Ли, — начал Гай, но, услышав визг, отступил в сторону. К ним с распростертыми объятиями мчалась Джоли. Стивен, более сдержанный, ограничился отцовским похлопыванием по плечу.
— Говорила же, что слышала гром. Мой большой палец! Пф-ф-ф! Думала, у него глаза из орбит выкатятся, когда мистер Нейл въехал во двор!
Джоли оглядела питомицу и неодобрительно поджала губы.
— Ничего, я еще поговорю с мастером Гилом! Скажу ему все, что думаю! Разве годится так поздно шататься по округе! А как только я приведу вас в божеский вид, расскажете старой Джоли, что случилось! Боже, дитя мое, что это с вами? — ахнула она, с шумом потянув воздух носом. — Да вас нельзя ни на минуту выпускать из виду, в точности как мой щенок, вечно в беду попадете! От вас несет, словно от гончей мистера Гая, которая обожала валяться в коровьем навозе, а потом рысила в дом с идиотской ухмылкой на морде! Немедленно в ванну, душечка.
Она схватила Ли за рукав и потащила за собой. Ли встретила понимающий взгляд Стивена, успевшего придержать дверь, и, оглянувшись, увидела, что Алтея о чем-то беседует с Нейлом, пока Ноуэлл, стоя на коленях в пыли, и Стьюард, сидя прямо на земле, в четыре руки гладят ягненка.
Ли неожиданно вспомнила про Гая, одиноко стоявшего на обочине дорожки. И окликнула брата. Но Гай не слышал ее, завороженный игрой света и теней. И хотя видения были еще неясными, он рассмеялся, потому что вновь ощутил надежду. Повернувшись, он попытался схватить Ли за руку, но промахнулся и потерял равновесие.
— Лис! Лис! Где ты? — панически выкрикнул он.
Ли метнулась к нему, но было поздно. Гай повалился на колени. Лис Хелен, наблюдавшая за ним с противоположной стороны двора, бросилась бежать при первых звуках своего имени и почти добралась до Гая, когда тот упал. Ли внезапно замерла, осознав, что Гай позвал не ее.
— Лис Хелен! — снова окликнул он, чувствуя, как завладевает им древний страх темноты. Он хотел, чтобы она была рядом! Стивен протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
Но, к удивлению Ли, Лис Хелен остановилась и не подошла ближе. Убедившись, что он ничего себе не повредил, она молча отвернулась.
Стивен повел Гая назад. Но в дверях стояли сестры Сент-Аманд, Симона и Кларисса. На их пергаментных личиках было написано искреннее сочувствие. Прижимая платочки к дрожащим губам, они широко раскрытыми глазами взирали на Джоли.
— Дети в безопасности? — хором спросили они, повторяя фразу, которую тысячу раз слышали от бабки за многие годы после бегства из горящего дома во время восстания рабов в Санто-Доминго.
Джоли отпустила Ли, проводила расстроенных сестер в дом, усадила на диван с шелковыми подушками, где они обычно сидели за вышиванием, а вышивать они, будучи воспитанницами монастыря, умели превосходно, это признавала даже она.
— Кларисса что-то говорила об опасности, — трепещущим голосочком заявила Симона.
— Да, как в Санто-Доминго, когда сожгли наш дом. Хотя сестры в то время были совсем еще детьми, все же помнили ужасные истории об убийстве деда и кровавой бойне на плантации, о невероятно трудном бегстве бабушки с ними на руках и двумя оставшимися верными слугами и последовавшем за этим трагическом расставании родителей.
— Здесь нет никакого восстания, — сообщила Джоли, совершенно точно понимавшая, что творится в их головах, и вручила им рабочие корзинки.
— О Боже, какой кошмар, — пробормотала Симона.
— Да, тела дяди Жоржа и дяди Жильбера так и не нашли: убийцы изрезали их в куски, — вторила Кларисса.
— Наша мама думала, что бедный папа мертв. Мы больше не видели его, пока нам не исполнилось десять, а Пьеру — восемь.
— Тебе десять, мне двенадцать, а Пьеру семь с половиной.
— Да, и тогда мы узнали, что папа живет во Франции, — вздохнула Кларисса, начиная вышивать цветок на квадратике тонкого полотна.
— До сих пор не понимаю, почему мама была так недовольна. Я думала, она обрадуется, узнав, что он жив. Даже бабушка расстроилась. Помнишь, что сказала мама?
— Да, она так кричала, что голос разносился по всему дому, а ведь она никогда не повышала голоса, верно, Симона?
— Никогда!
— И что она сказала? Ах да: «Подумать только, что я скорбела по этому подлецу, пока он благополучно жил во Франции с этой…» Как это, дорогая? — спросила Кларисса, подбирая нужный оттенок шелка.
— Шлюха.
Глаза Стивена округлились. Его отец, Жан Жак, употребил этот нелестный эпитет по отношению к леди, пытавшейся разбить брак полковника Ли и прелестной мисс Луизы. Порядочным леди негоже употреблять такие слова!
— Именно. И она назвала папу bвtard
type="note" l:href="#FbAutId_20">[20]
и заявила, что больше не желает видеть его.
Джоли только рот открыла. Даже она знала, что означает это французское слово.
— Так оно и вышло, — заметила Симона столь небрежно, словно обсуждала погоду.
— Мама всегда была права.
— Да, для нее папа погиб в Санто-Доминго. Она сказала, что не знакома с предавшим ее человеком, который способен роскошествовать, пока жена и дети борются за существование. Что он сделал выбор, предпочтя ту женщину и новую семью старой, и теперь ему придется остаток дней жить с этим на совести. Даже бабушка согласилась, а она больше всех горевала по отцу. Он был ее единственным сыном. Такая трагедия. Это мой шелк, Кларисса, — мягко заметила Симона, шлепнув сестру по руке.
— Пойдемте, мисс Ли, — позвала Джоли, покачав головой, потому что сестры были достаточно безвредны, хотя иногда и заговаривались.
— Зачем? — заговорщическим шепотом спросил Гай. — Все это ужасно интересно.
Джоли ответила уничтожающим взглядом.
— Никто с того света не возвращается, Симона. Этот человек не мог быть нашим папой, и мама права, что не поверила ему.
— Согласна, Кларисса. Я тоже не верю. Если бы он любил нас, приехал бы раньше. Будь он нашим отцом, как мог оставаться в стороне, зная, что мы тоскуем по нему? Нет, это слишком жестоко! А ведь мы устроили ему могилу, в которой никто не лежал, и каждое воскресенье приносили на кладбище цветы! Я вечно там простужалась. Нет, тот человек был самозванцем. Лучше пусть папа будет мертвым, чем таким! Кстати, Кларисса, мне кажется, это не тот цвет.
Оставив Стивена перевязывать исцарапанные ладони Гая, Ли позволила Джоли вытащить ее из комнаты. Она сознавала, что не сможет солгать Джоли насчет случившегося, да и не хотела. Джоли — единственная, кто поймет все.
— А теперь выкладывайте, да чтобы мне не пришлось вытягивать малейшие подробности, как больные зубы, — велела она, сложив руки на груди.
Ли кивнула, но жаркие слезы еще не успели хлынуть потоком, как Джоли обняла ее и прижала к тощей груди, заглушая глубокие всхлипы. Час спустя Джоли еще кипела гневом. Откровения питомицы застали ее врасплох, хотя она испытывала непонятные ощущения еще с прошлой ночи, когда услышала раскаты грома. Никогда еще одно из ее любимых существ не было так близко к смерти!
Длинные тонкие пальцы, державшие порванную блузку Ли, дрожали. Подумать страшно, что было бы, не защити Ли добрые духи!
Сейчас ее малышка отмокала в горячей мыльной воде, а рядом на маленькой тумбочке лежал кожаный кисет. Джоли задумчиво кивнула, в твердой уверенности, что все произошедшее пять лет назад, когда дороги Ли и Нейла Брейдона впервые скрестились, было предназначено судьбой с начала времен.
Ли наклонила голову, промывая волосы, и губы Джоли зловеще сжались при виде темно-красного рубца на шее, там, где сыромятный ремешок был безжалостно срезан, оставив болезненную ссадину на коже.
— Сердечко мое, пойду принесу вам поднос. Ложитесь спать пораньше. Я уже сказала мисс Камилле, чтобы не ждала вас к ужину. Найду вам что-нибудь погорячее да повкуснее. Но сначала сожгу это.
Она подхватила разорванную блузку, смяла и сунула под мышку. Ли устало кивнула, не впервые задаваясь вопросом, что бы делало семейство Треверсов без Джоли.
Джоли не успела сделать и нескольких шагов, как внезапно замерла. Прямо перед ней с подносом в руках возник объект ее частых и до последнего времени не слишком приятных раздумий.
Нейл Брейдон оценивающе оглядел мулатку, когда-то его заклятого врага, всерьез гадая, не придется ли выдержать настоящий бой, чтобы спокойно войти к собственной жене.
Но он недооценил Джоли. Та немного испугала его, подавшись вперед. Желтые глаза блестели от слез расплавленным золотом. Губы дрожали, когда она пыталась заговорить. К его непомерному удивлению, она протянула похожую на птичью лапу руку и вцепилась в него. Странно еще, что кожа при этом не повисла полосами!
Впившись взглядом в его глаза, мулатка коснулась его груди, плеча, жесткой щеки, и эта робкая ласка потрясла Нейла. Джоли сказала что-то на языке, который Нейл посчитал индейским, но наречие не принадлежало ни команчи, ни кайова, так что он не понял ни слова. Потом словно бы церемониальным жестом провела ладонью по его руке сверху вниз и исчезла, давая доступ к двери спальни Ли.
Нейл, борясь с недоверием, улыбнулся. Половина битвы выиграна!
Он ступил за порог своей комнаты. Той комнаты, в которой предпочла поселиться Ли. И был снова поражен открывшимися глазу переменами. Раньше он не понимал, насколько может влиять женское присутствие на общую атмосферу. Все: от пестрого покрывала на кровати до маленького женского бюро у окна и кружевных панталон, небрежно брошенных на спинку кресла-качалки, — напоминало о Ли. Открыв ящик комода и вдохнув запах роз и лаванды, он до боли захотел ее увидеть. Именно предвкушение встречи и хранило ему жизнь весь последний год войны.
И вот теперь Ли здесь. И она его жена. Между ними больше нет никаких препятствий.
Он смотрел на ее обнаженные руки, втиравшие мыло в длинные пряди, и жадно втягивал носом аромат трав.
Ли слегка привстала и потянулась к кувшину с чистой водой, чтобы промыть волосы. Не отрывая глаз от изящных контуров ее спины и талии, он поставил поднос на комод и дотянулся до кувшина первым. Увидев, как сильные пальцы сомкнулись вокруг ручки, Ли растерянно повернулась, открывая глазам Нейла груди с задорно торчащими розовыми сосками, и прежде чем он смог осуществить свои любовные фантазии, поспешно погрузилась в воду. Но Нейл, положив ладонь на негодующе вздернутое плечико, стал поливать водой ее макушку. Ли яростно запротестовала против столь бесцеремонного обращения, хотя Нейл сомневался, что Джоли обходилась с ней мягче.
Он уже поставил было кувшин обратно на комод, но, случайно увидев кожаный кисет, нахмурился. Ли, проследив за его взглядом, попыталась схватить кисет, спрятать, но внезапно сообразила, что не имеет на это права. Поэтому она поспешно отдернула руку и наклонила голову, чтобы не дать ему увидеть выражение своего лица. Кто знает, обрадуется он или рассердится, когда поймет, что она носила кисет?
Нейл поднял мешочек, столько лет бывший частью его самого, и едва не ахнул, увидев набухший красный рубец, уродовавший шею жены. А шнурок порван, и концы снова завязаны в узел… значит, она действительно надевала кисет. Нейл оставил его ей, надеясь… но не зная, захочет ли она прикоснуться к нему. Поверит ли? Ощутит ли родство душ, достаточное, чтобы носить кисет?
Нейл коснулся своей косы, переплетенной голубой лентой, его талисман с того дня, как он встретил прекрасную девушку с распущенными каштановыми волосами, стелившимися по ветру. Разве понимал он тогда, как судьбоносна эта встреча на летнем лугу, встреча, навсегда изменившая его жизнь?
— Что случилось? — бросил он внезапно.
Резкий тон испугал Ли, которую и без того мучили угрызения совести за свою ложь. И ничего нельзя поделать, потому что она не посмеет сказать Нейлу правду.
— Ты о чем?
— О твоей шее. На ней ссадины. Ты носила кисет, верно?
— Д-да. Шнурок зацепился за ветку, когда я пыталась поймать ягненка. Я не теряла его, — вызывающе добавила она. — И старалась хранить все это время, хотя ты позабыл его, когда покидал Треверс-Хилл в то утро.
— Я ничего не забывал. И точно знал, где оставил его. В твоей руке, лежавшей под подушкой.
Ли ошеломленно хлопнула глазами.
— Ты оставил его специально, а не позабыл в спешке? — нерешительно переспросила она.
— Да. Я знал, что тебе и твоим родным предстоит долгое и, возможно, опасное путешествие, и подумал, что тебе понадобятся удача и добрая воля богов.
— Вот как, — пробормотала уязвленная Ли. Его объяснение звучало так равнодушно, так безразлично! — В таком случае поблагодари Джоли за наше благополучное прибытие сюда. Она верит в твои индейские предрассудки и позаботилась о том, чтобы я его не выбросила.
Высокомерно дернув плечиком, она отвернулась и принялась выжимать воду из волос. Нейл терпеливо улыбнулся, мечтая о том, чтобы провести кончиком пальца по этой напряженной спине. Ничего, у них еще много времени, чтобы узнать друг друга.
Отвернувшись от ванны, он заметил колыбельку, подошел и осторожно поднял ребенка, доверчиво смотревшего на него широко раскрытыми глазками.
Ли украдкой наблюдала, как он держит дитя Блайт и Адама, ставшее им дочерью. В глазах Нейла она была самым драгоценным созданием на свете, потому что благодаря ей любимая женщина теперь принадлежала ему.
Подними Нейл голову, заметил бы полные любви глаза Ли, но он только прижался поцелуем к лобику девочки и, уложив ее в колыбельку, стал качать. А когда отошел, Ли уже продолжала смывать мыло с плеч.
— Я принес ужин, — спокойно сообщил он и, взяв нагретую тарелку, устроился на кушетке.
— Джоли принесет мне ужин.
— Я встретил ее, и если понял правильно, она пожелала нам обоим приятного аппетита.
Услышав о предательстве мулатки, Ли не смогла скрыть досады.
— Я еще не закончила мыться, — буркнула она, раздражаясь все больше при виде того, как аппетитно он впивается зубами в толстый ломоть говядины. В пустом желудке протестующе заурчало.
— Прекрасно, еда подождет. Ничего, не остынет. Не беспокойся. Только не задерживайся чересчур долго, иначе простудишься, — посоветовал он, вытирая губы салфеткой, чтобы скрыть ухмылку.
Но Ли, все еще стеснявшаяся его, сидела в воде, пока окончательно не замерзла. Только тогда, собрав всю свою гордость и достоинство, она неспешно встала и завернулась в полотенце. И, рискнув бросить взгляд на мужа, замерла. Нейл крепко спал, растянувшись на кушетке, слишком короткой для его могучего тела. Обутая в мокасин нога покачивалась прямо над поставленной на пол пустой тарелкой.
Ли со вздохом развернула одеяло, укутала спящего мужа и легонько дотронулась до небритого подбородка, ощущая исходившую от этого человека силу. И только потом поспешно натянула ночную сорочку, уселась на край постели и без всякого аппетита принялась жевать. Тревожащие образы и видения наполняли ее мозг и, пытаясь найти облегчение во сне, так и не согревшаяся, Ли улеглась и натянула на себя одеяла.
Но сон все не шел. Несколько часов она металась и ворочалась, пока наконец сознание не помутилось. Но и тогда блестящие голубые, как небо, глаза продолжали преследовать ее, даже в самых потаенных глубинах разума.
Утром, когда она проснулась, Нейла уже не было. Ли, с тяжелой головой, оделась, с подозрением посматривая на самодовольно ухмылявшуюся Джоли.
— А теперь спускайтесь в столовую, мисси, — велела та одобрительно, поскольку Ли выбрала одно из самых нарядных платьев из лилово-голубого муслина с цветочным рисунком. — Видела я вашу тарелку вчера вечером. Птичка и то ест больше! Если не хотите, чтобы ваш красавчик муж стал поглядывать на других женщин, не мешало бы нарастить больше мяса на костях, — журила она, но Ли надменно задрала нос и покинула комнату. Вряд ли Джоли понравилось бы, что ее хозяйка так и не добралась до столовой.
Проходя мимо кабинета Натаниела, она услышала грохот, сопровождаемый испуганным повизгиванием. Вспомнив вчерашний случай с Гаем, Ли поспешила в комнату. А вдруг брат снова споткнулся и упал!
Но там никого не было. Ли пожала плечами и уже хотела уйти, когда снова раздался грохот. Мимо нее пулей пролетела гончая Гая. Ноги бедняги разъезжались на гладком полу, но собака слишком спешила удрать, чтобы обращать на это внимание. На этот раз Ли более внимательно осмотрела большую уютную комнату, заставленную книжными шкафами. У окна стояли письменный стол и кожаное удобное кресло: очевидно, здесь Натаниел вел дела ранчо. На стене висели карты Соединенных Штатов, Виргинии и одной из территорий. Между ними висела еще одна — дарованных испанцами земель, на которых было выстроено ранчо Ройял-Риверз, главное, чего достиг в жизни Натаниел Брейдон.
К счастью, собака всего лишь свалила на пол кочергу. Восстановив порядок, Ли случайно подняла глаза и заметила висевший над камином портрет. До этого она видела картину всего лишь раз, поскольку не часто заходила в кабинет, как, впрочем, и остальные, но не забыла красоты изображенных на ней людей. Женщины и девочки. Матери и сестры Нейла. Первая жена Натаниела была редкостной красавицей. Черные как ночь волосы ниспадали на изящные плечи, обрамленные кружевом темно-красного шелкового платья. Губы, полные и мягкие, изгибались в нежной улыбке, рука, державшая пальчики дочери, казалась тонкой и хрупкой. А маленькая девочка обещала вырасти в несравненную красавицу, о чем говорили ямочка на разрумянившейся от счастья щеке, изгиб тонких темных бровей и длинные густые ресницы.
Неожиданно ледяной холод разлился по спине Ли при виде блестящих голубых глаз матери и дочери. Точно таких, какие она видела вчера. Глаз таких ярких, словно заглядываешь в сердце самих небес. И этот чуть раздвоенный подбородок…
Ли сглотнула, стараясь смягчить внезапно пересохшее горло, поскорее выбралась из комнаты и побежала в студию Соланж, скромный глинобитный сарай, предназначенный для хранения сельскохозяйственных орудий. Но внутри посетителя ждало настоящее чудо. В дальней стене были прорублены окна от пола до потолка, откуда открывался вид на зеленые пастбища, над которыми возвышались синеющие горы. Солнечный свет щедро вливался в хижину, вдоль стен которой были составлены картины и натянутые на подрамники холсты. Здесь стоял сильный запах льняного масла и скипидара. На грубо сколоченном столе валялись разных размеров кисти, палитры и перья, комки вымазанной красками ткани и шпатели.
Ли медленно пробиралась сквозь хаос различных предметов, стараясь не запачкаться о фрески, намалеванные на стенах. С их помощью Соланж расширяла пространство комнаты до почти немыслимых размеров.
Ли замедлила шаг, чтобы полюбоваться одной из ранних картин, изображавших восточный базар: вместе с мужем, графом Анри де Бодекером, Соланж некоторое время жила в Алжире. Рядом висели панорама Парижа, сделанная с какой-то высокой точки, и вид на Темзу, вьющуюся через Лондон и запруженную судами и баржами. Кроме этого, здесь были пейзажи, сделанные в Эдинбурге, Риме, Мадриде, Флоренции, Амстердаме, Вене, Санкт-Петербурге, Будапеште, Вене, Стокгольме и бесчисленных живописных деревушках, которые посещала Соланж в своей красочной жизни жены французского дипломата. Она рисовала и людей: индейцев, исполняющих церемониальный танец зеленой кукурузы, танцы оленя и бизона, старуху мексиканку, растирающую зерна кукурузы в ручной мельнице, молодую индианку племени хопи с закрученными над ушами косами, символом девственности. Почетное место занимал портрет Педро с Солдатом.
— Соланж! — окликнула Ли.
— Я здесь! — ответил голос из-за шелковой ширмы, отделявшей укромный уголок студии, где художница держала смену одежды и другие предметы, необходимые, чтобы привести себя в порядок перед возвращением в дом. Соланж заявляла, что не хочет оскорблять чувствительных гостей, но Ли знала, что художница делает это, дабы не обидеть сестру, хотя, честно говоря, не понимала, кого легче обидеть — Джоли или теток.
Ли подошла к окну и стала ждать. Несколько минут спустя из-за ширмы появилась тонкокостная худосочная женщина с прядью каштановых волос, падавших на щеку.
— Расплескала на себя скипидар, — пожаловалась она, застегивая платье и надевая рабочий халат. — Это было одно из моих лучших платьев, но я так спешила начать, что забыла прикрыть его. В этом году я испортила шесть платьев.
Она осуждающе покачала головой и экспансивным, чисто французским жестом воздела руки к небу.
— А ты, малышка? Что привело тебя сюда так рано? Боже мой! Разве я своими глазами не видела твоего мужа, вернувшегося только вчера? И какой поцелуй! О ла-ла! Чего бы я не отдала, чтобы снова стать молодой!
— Когда я проснулась, он уже ушел, — пояснила Ли, не в силах скрыть легкого разочарования.
— Ах эти мужчины! Почему мы только их терпим? — вздохнула Соланж, потрепав Ли по щеке. — Тебе нужно найти способ подольше удерживать его в постели. — И удивленно подняла брови при виде залившегося краской лица Ли. — Послушай меня, малышка, — заявила она, подняв палец. — Замужняя женщина не должна так краснеть, если, разумеется, она действительно замужем. В противном случае я могу подумать, что она обвенчалась с курицей, а не с петухом. А вот это лучше, — кивнула она, услышав смех Ли. — Значит, вот как обстоят дела? Он мчится сквозь мрак, чтобы быть рядом с тобой, малышка, чтобы заключить тебя в объятия и любить всю ночь напролет, и что же обнаруживает? Его жена исчезла! Он вне себя, когда возвращается в Ройял-Риверз и узнает, что жены с утра не было дома. Я боялась за безопасность моего молодого, глупого племянника. Боюсь, Гилберт не в состоянии думать связно, когда ты рядом. Ты очаровала его, что неплохо для мальчика его возраста. Ему нужна какая-то страсть, кроме увлечения коровами и лошадьми, но при этом он должен помнить, что ты жена его брата. Увы, опоздай вы еще немного и будь у Гилберта не настолько сокрушенный вид, боюсь, Нейл спустил бы с него шкуру. В жизни не видела его таким расстроенным. Вот тебе и возвращение домой.
Она не упомянула, как была рассержена холодным приемом Натаниела, едва перемолвившегося словом со старшим сыном. Будь то ее мальчик, она задушила бы его в объятиях!
Ли продолжала нервно играть с золотой сережкой, и серые глаза Соланж задумчиво прищурились.
— Ты не улыбаешься, малышка. Что случилось? Я вижу, что-то неладно, Но вам еще слишком рано ссориться, да и откуда неприятности, когда между вами такая любовь?
— Я тут подумала, — медленно выговорила Ли, — и хочу спросить: ты не могла бы нарисовать человека, которого я опишу?
Соланж с любопытством уставилась на нее.
— О чем ты? Не понимаю. Что это за человек?
— Пока что не знаю сама.
— Вот как? Ты о нем мечтаешь? Хорошо, что Нейл успел вернуться в Ройял-Риверз.
Ли покачала головой.
— Нет, это совсем не то, что ты думаешь, — поспешно заверила она. — Наоборот, я надеюсь никогда больше не видеть это лицо.
Соланж уставилась на Ли с таким видом, словно та сошла с ума.
— Ты хочешь, чтобы я нарисовала лицо, которое надеешься никогда больше не увидеть?
— Именно, — кивнула Ли, избегая встречаться с Соланж глазами.
Художница пожала плечами:
— Как пожелаешь, малышка. Расскажи мне все, что знаешь.
Она нагнулась, схватила деревянную дощечку с прикрепленным к ней листом ватмана, достала из кармана халата угольный карандаш и стала слушать, то и дело поднимая глаза, поскольку Ли, охваченная своими переживаниями, даже не сознавала, что выдает тайну. Она опомнилась, только когда Соланж громко ахнула.
— Так вот что случилось! Вот почему вы с Гилом приехали так поздно. Боже! — прошептала она, вне себя от ужаса. Но тут же, вспомнив о сестре, вознесла Господу благодарственную молитву, ибо Камилла уже потеряла одного сына.
Вскоре на белом листе появилось лицо воина-команчи.
— Так прекрасен, — пробормотала художница, — но так дик и высокомерен…
В эту минуту лицо Ли напоминало картину великого художника эпохи Возрождения, и Соланж передернуло при мысли о том, что этот языческий дьявол едва не унес ее в свое логово.
— Ты сделаешь его глаза голубыми? — неожиданно спросила Ли. — Такими же, как летнее небо?
— Голубыми? Господи Боже! Голубые глаза у дикаря? У дикарей не бывает голубых глаз, — возразила Соланж, не желая испортить прекрасный рисунок подобными глупостями.
— У этого были, — пояснила Ли таким странным тоном, что Соланж нахмурилась, но все же нашла несколько оттенков голубой краски и поднесла Ли для сравнения. Только после четвертого тюбика Ли согласно кивнула, и художница выполнила ее просьбу. Даже она была вынуждена признать, что эффект оказался поразительным.
— Ну вот! — воскликнула она, поднося рисунок к свету. Ли не смогла сдержать дрожь отвращения, но все же зачарованно уставилась на бронзовое лицо воина с небесно-голубыми глазами.
— Спасибо, Соланж, и вот что…
— Что еще? — рассеянно спросила та, смешивая краски.
— Пожалуйста, никому ничего не говори. Я обещала Гилу, и теперь, когда Нейл дома…
— Не волнуйся. Вы вернулись благополучно, так что… — отмахнулась художница. — И не мне решать, что делать в таком случае. Сама думай, рассказывать об этом Нейлу или нет.
— Возможно, со временем… — протянула Ли, зная, что не должна никому признаваться в своих подозрениях.
Она еще раз оглянулась на Соланж, но та уже нанесла первый мазок на холст и в задумчивости сунула кисточку в рот. Очевидно, ей не следует бояться нескромности художницы.
По пути домой Ли остановилась, заслышав знакомое блеяние, которое и привело ее в загон. Пока она подходила к ограде, плач смолк. К своему удивлению, Ли увидела ягненка, выглядевшего в два раза больше, поскольку он был завернут в шкуру своего новорожденного собрата, к несчастью, не сумевшего выжить. Запах мертвого ягненка обманывал матку, посчитавшую, что это ее отпрыск. Малыш довольно сосал теплое молоко и, по-видимому, был счастлив.
Ли задумалась, опершись о верхнюю перекладину ограды. Как осиротевший восьмилетний мальчик сумел приспособиться к новому образу жизни людей, которые его похитили? А его сестра? Что пришлось вынести ей? Или она, как и брат, тоже теперь принадлежит племени?
Ли зажмурилась, но перед глазами стояло нарисованное Соланж изображение. Отвернувшись от загона, она поспешила в дом. В холле она никого не встретила и, пройдя по коридору, остановилась у первой же двери и постучала. Но ответа не получила и осторожно огляделась. Удостоверившись, что коридор пуст, она открыла дверь, скользнула в кабинет Натаниела и подошла к камину. И только тогда развернула портрет и перевела взгляд с бумаги на холст. И затаила дыхание. Поразительное, необычайное сходство!
Но как это могло случиться? Такого просто быть не может! Три одинаковых подбородка, и глаза одного цвета! Шеннон умерла в четырнадцать. По крайней мере так утверждал Нейл.
Стоя в одиночестве и продолжая смотреть на портреты, она вдруг припомнила рассказ сестер о мучениях и сердечной боли женщины, уверенной, что муж погиб, оставив ее и детей горевать о его смерти. Каково же было ее потрясение, когда тот явился живой и невредимый, и оказалось, что он выбрал другую жизнь и другую семью. И родные так и не смогли простить его за предательство и измену.
— Господи! — пробормотала Ли.
Но тут ее сердце ушло в пятки: за спиной раздались шаги и деликатное покашливание.
Ли круто развернулась и встретилась взглядом с незнакомым мужчиной лет тридцати пяти, среднего роста, худощавым, хотя крепким на вид, и собранным, словно туго закрученная пружина. Это было заметно по легкой, бесшумной походке и манере держаться, и Ли припомнила, как Гай утверждал, будто коротышек труднее всего победить в бою. Их сложнее застичь врасплох, они проворнее и не задумываются применять нечестные приемы.
— Прошу прощения, мэм, — начал незнакомец, снимая, потрепанную серую шляпу с опущенными полями, скрывавшую густые светло-каштановые волосы. — Не хотел вам мешать, но мне сказали, что хозяин где-то здесь. Меня впустила маленькая мексиканочка. Я ждал в холле, когда две седые леди посоветовали мне поискать в кабинете. Я ищу работу.
— Вы южанин? — удивленно спросила Ли. Губы мужчины чуть сжались.
— Это играет какую-то роль, мэм? Война закончена. Или здесь нанимают только янки?
Ли вспыхнула и поспешно свернула рисунок.
— Вам следует поговорить с Натаниелом Брейдоном насчет работы. Он владелец Ройял-Риверз. Но думаю, не стоит волноваться насчет былой верности Конфедерации. Натаниел Брейдон потерял своего сына и двух племянников, и все они носили серые мундиры.
— Прошу прощения, мэм, — покаянно пробормотал мужчина.
— По-моему, Натаниел на северном пастбище. Сейчас весна, значит, настало время стрижки овец. Хотя в этом году мы ожидаем стригалей из Мексики, думаю, и вам найдется дело, мистер…
— Себастьян. Майкл Себастьян, — представился мужчина.
— Да, мистер Себастьян, вы пропустили окот, но после стрижки нам нужно смазывать овец дезинфицирующей жидкостью, потом начнется клеймение, резка хвостов у ягнят, холощение и тому подобное. Простите, если не объясняю более детально. Вас интересует такое занятие? — спросила она с сомнением, поскольку с первого взгляда воспылала странной неприязнью к Майклу Себастьяну. Почувствовав это, он чуть улыбнулся.
— Вероятно, я смогу справиться. Все-таки какая-то цель в жизни. Холощение, хоть и жестокая мера, все же позволяет оставить на воспроизводство лучших баранов, а заодно улучшает вкус мяса. Часто приходится принимать неприятные решения, чтобы достичь необходимого результата.
Ли с тревогой смотрела на Майкла, чувствуя, что перед ней человек, добивающийся всего, что сочтет достойным борьбы.
— Пойдемте, я покажу вам пастбище.
— Спасибо, мисс…
— Миссис Брейдон. Миссис Нейл Брейдон, — пояснила она, глядя на бумажный свиток и не видя промелькнувшего на лице собеседника удивления. — Следуйте за мной, пожалуйста, — холодно пригласила она.
Они шли по коридору, когда навстречу попался вернувшийся из сада Гай. Ли с любопытством уставилась на спутника, поскольку была готова поклясться, что тот выругался себе под нос. До чего же неприятный тип!
— Ты рано встал, Гай, — заметила она, подумав, что брат слишком бледен.
— Не мог спать. Думал поискать Лис Хелен. Ты не видела ее? В саду ее нет.
— Боюсь, что не видела. О, Гай, это Майкл Себастьян. Мистер Себастьян, это мой брат, Гай Треверс, — представила она, не понимая, почему лицо Майкла исказило нечто очень похожее на гнев. Он выступил вперед, протягивая руку.
Гай повернулся на звук шагов, видя только неясный силуэт.
— Очень рад, сэр, — учтиво сказал он, протягивая руку. Майкл едва не ахнул вслух, только сейчас сообразив, что Гай Треверс слеп, но справился с собой и решительно сжал его пальцы.
— Большое удовольствие познакомиться с вами, мистер Треверс, — пробормотал он.
— И я рад знакомству, тем более что, если не ошибаюсь, вы тоже виргинец, — улыбнулся Гай. — Моя семья из Виргинии. Треверс-Хилл, может быть, слышали?
Ли, все еще наблюдавшая за Себастьяном, могла бы поклясться, что ему очень не по себе.
— Простите, но это не так. Я родом из Северной Каролины, хотя имя Треверсов мне знакомо. В их имении растили лучших чистокровок во всей стране.
— Спасибо, сэр, вы очень добры.
— Прости, Гай, мне нужно показать мистеру Себастьяну северное пастбище.
— Что же, удачи. Надеюсь, вы найдете то, что ищете, — кивнул Гай, снова протягивая руку.
— Спасибо, мистер Треверс, я тоже на это надеюсь, — заключил Майкл, беря руку Гая.
Тот немного постоял, прислушиваясь к удалявшимся шагам и недоуменно покачивая головой.
— Черт, — пробормотал он, стараясь вспомнить лицо человека, с которым только что говорил, потому что голос был ему определенно знаком. И он мог бы поклясться, что говорил с виргинцем. Почему же Себастьян солгал?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Когда сияние нисходит - Макбейн Лори



скучно. хотя и были некоторые моменты интересные, и даже смешные. но читать всю книгу скучно.
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориLili
9.09.2013, 12.21





Роман о судьбе большой южной семьи, попавшей в мясорубку войны Севера и Юга. Очень много действующих лиц, которых трудно запомнить моими старческими мозгами, но я справилась. Отмечу затянутость и нудность диалогов и монологов. Главным героям можно было бы говорить поменьше, а заниматься сексом побольше. А так очень милый роман, но не "Унесенные ветром".
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориВ.З.,67л.
16.10.2015, 12.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100