Читать онлайн Когда сияние нисходит, автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда сияние нисходит - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда сияние нисходит - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

Когда сияние нисходит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Последняя роза лета
Цветет одиноко, уныло,
Опали все до единой,
Увяли подруги милые.
Томас Мур
Виргиния, зима 1864 года
В густой чаще царила тишина. Голые деревья стояли, как часовые, на фоне сгущавшихся сумерек. Серое небо затянули набрякшие дождем тучи, предвещая бурю.
На горизонте, за холмами, ворчал гром. Ему вторило эхо более зловещих, нестройных звуков: шагов солдат, маршировавших по грязной дороге с ружьями наготове на случай осады, топота лошадей, поскрипывания сбруи и звона шпор кавалерии. За ними шла артиллерия. Грохот колес сопровождался свистом кнутов погонщиков мулов. Животные, напрягаясь, тянули фургоны, нагруженные вещами, боеприпасами, едой, и телеги с ранеными и умирающими. Армия шла в поход. Но с наступлением темноты командир прикажет остановиться, выставить часовых и разбить лагерь. Вскоре в лесу зажгутся костры, и начнется долгая ночь.
— Как думаешь, кто это? — послышался шепот из ближайших кустов.
— Откуда, черт побери, они взялись?
— А может, это колонна призраков? Топают сквозь ночь во главе с самим твердокаменным Джексоном, ведущим их в битву на своем старом гнедом, — пробормотал неизвестный, чье воображение было явно подогрето окружающим мраком. Второй солдат, уставший, замерзший и голодный, пугливо огляделся, почти ожидая увидеть привидение в сером мундире, с саблей наготове, на огнедышащем коне.
— Его твердокаменная бригада здорово сражалась, когда снова брала Ромни, — вспомнил он.
— Я там был в первом сражении, при Булл-Ране, когда он и вправду стоял каменной стеной, отдавая приказы. До сих пор на плече шрам от штыка чертова виргинца. С перепугу показалось было, что сам дьявол явился по мою душу!
— Подумать только, что при Чанселлорсвилле старого Джексона застрелил его же солдат, приняв за врага!
— Тихо, — остерег гортанный шепот. — Хотите, чтобы он услышал? Так он еще жив!
— Да кто что услышит в таком шуме? Кроме того, он исчез вон за тем лугом. Думаю, это колонна серых
type="note" l:href="#FbAutId_15">[15]
. Клянусь, здесь нет синих, кроме нас. Нужно же было забраться так далеко за линию фронта!
— Если не хочешь, чтобы он врезал тебе, Бактейл, — посоветовал кто-то пенсильванцу, — сиди тихо, как мышь под носом у кошки.
— Верно говорит, притихни, иначе в два счета окажешься в Джорджии, в Андерсонвилльской тюрьме, где и будешь торчать до скончания века, как блохастая крыса! Оттуда живыми не выходят. Говорят, там даже чума есть. А я не хочу быть зарытым в красной глине без отпущения грехов. Матушка, благослови ее Боже, в гробу перевернется, видя, как протестант молится над ее единственным сыном.
— Если мы и попадемся, то только из-за тебя, чертов трепач! Да и твоя мать жива! Ты ведь от нее получил письмо в прошлом месяце? И еще читал мне его!
— Прямо из Ирландии? Не думал, что твоя ма может читать и писать.
— Услышала, что тут творится, и попросила важную леди набросать пару строчек. Так волновалась, бедняжка, что послала мне свой крест, который благословил тот же святой отец, что крестил меня.
— Ему придется за многое ответить на Страшном суде.
— Зато я ношу его сейчас на шее, и он спасет меня. А у сердца лежит письмо моей родной матушки, начертанное прекрасной доброй леди, так что у меня двойная защита. А потом я боюсь его больше чем целого полка серых.
— Помни это, Сенная Нога, и капитан вытащит нас живыми из проклятого леса, — заметил Бактейл.
— Уж я могу отличить левую конечность от правой лучше, чем ты, Соломенная Нога!
— Если вы оба не заткнетесь, скоро вам вообще не понадобятся ноги, потому что их просто не будет, — буркнул кто-то.
— А вдруг из чащи выползет какой-нибудь деревенский болван и, приняв парня с хвостом на шляпе за оленью задницу, выпалит в него из древнего мушкета?
— Можно подумать, когда ты пришел в полк, имел что-то получше!
— Зато теперь добыл магазинную винтовку Спенсера. Заряжаю ее раз в неделю, в зависимости от того, сколько мятежников уложил, — хмыкнул собеседник.
— Знаете, — вздохнул ирландец, — бьюсь об заклад, в этих лесах летом полно ежевики сладкой и сочной, а в ручье наверняка водится жирная форель. Когда я укладывал рельсы, до чего же хорошо было улучить часок, спрятаться в траве и оседлать девчонку помягче!
— Если не придержишь язык, то летом здесь не вырастет ничего, кроме твоих костей, а из травы будет скалиться твой голый череп!
— Эй, слышите, филин кричит, — вмешался Бактейл.
— Точно, отправился на охоту!
— Хорошо бы сейчас кусочек копченого окорока. Эти виргинцы умеют коптить окорока!
— Магуайр делает это ничуть не хуже. На прошлой неделе подорвал склады с засоленной говядиной и свининой в бочонках.
— Откуда я знал, что в них? Жаль только, что вы так быстро смылись, могли бы хоть раз наесться досыта.
— Да, ветчины, нашпигованной ржавыми гвоздями вместо гвоздики.
— Я взял немного галет у мертвого мятежника. Ну и пакость! В куске листового железа и то больше вкуса. Думаю, он умер не от моей пули, а оттого, что питался этой отравой.
— А я бы сдал всех вас за парочку оладий, — вздохнул молодой солдат, вспомнив материнскую стряпню.
— Где же капитан? Начинает моросить. Похоже, еще до темноты пойдет снег. Ночь будет холодной, а ручей скорее всего замерзнет, — проворчал другой, растирая руки.
— Откуда, по-твоему, капитан так хорошо знает здешние места?
— Лучше не спрашивать. Хотя я уже три года с капитаном. Немногим повезло сказать то же самое, особенно после того, что мы пережили. Думаю, теперь и я знаю Виргинию так, словно тут родился. Не хуже генерала Роберта Ли.
— Да, но в отличие от генерала капитану плевать, вычистил ли ты сапоги и стрижешь ли волосы по воскресеньям.
— Наверное, ему важнее, чтобы ты остался в живых.
— Угу. Самое лучшее, что могло со мной случиться, — это перевод в его отряд. Никогда не оставит ни раненых, ни мертвых. Не допустит, чтобы человека похоронили в безымянной могиле, одинокого и забытого родными.
— Уж он не выбирал тебя за твое хорошенькое личико, это точно.
— Просто я лучший снайпер, вот почему! — похвастался солдат.
— И трепло редкостное!
— Опять вы шумите!
— Остается молить Бога, чтобы лейтенант не запутался снова в своих длинных ногах, как в тот раз. Да еще курок взвел перед этим! Пистолет и выстрелил. Часовые подняли тревогу, а все мы едва не погибли. Я до сих пор еще почесываю то место на заднице, где пуля сорвала кожу, и, заметьте, выпущена она была не из винтовки мятежника! Дьявол, лейтенант вроде должен быть на нашей стороне, а получается, что и его надо остерегаться!
— Будем надеяться, что его очки не запотеют, как в тот день, когда они с капитаном отправились на разведку. Да он у себя под носом ничего не видел!
— Думаю, лучший способ спастись — таскать в карманах запасные очки, на случай если он потеряет свои, как на прошлой неделе. Весь лагерь ходуном ходил, пока мы их не отыскали. Оказалось, все это время они мирно сидели у него на макушке. Слышал, что сначала капитан не очень-то был доволен иметь такого в отряде, не говоря уже о том, что он и на лошади сидит, как мешок с овсом!
— Но он уже почти год с нее не падал, — добавил кто-то.
— Верно, только стреляет по-прежнему паршиво. Вот капитан и не желал иметь такого под боком. Заявил, что он не нянька. Правда, полковник возразил, сказав, что должен же кто-то составлять карты для идущей следом армии.
— Да, и теперь наш малыш картограф неплохо справляется. Вроде бы мягкий и вежливый, а все же ни на шаг не уступит, если не считать того случая, когда капитан приказал ему на будущее держать пистолет в кобуре, иначе он его отнимет. С тех пор лейтенант ни разу не вынимал его.
— Значит, можно вздохнуть свободно.
— Будем надеяться, что с ним ничего не случится, — пробормотал собеседник, метко плюнув табачной жвачкой в большой плоский камень. — Не знаю, как мы выберемся без капитана, а компас есть только у лейтенанта.
Вышеупомянутый лейтенант Чатам осторожно следовал по пятам капитана, надвинув кепи с низкой тульей почти на глаза и проклиная погоду. И так увлекся, что едва не уткнулся носом в спину капитана, который секундой раньше внезапно замер и бесшумно пригнулся.
Лейтенант воспользовался остановкой, чтобы стащить с носа очки в металлической оправе и протереть стекла. Снова надев очки, он с профессиональным вниманием цепко оглядел ландшафт, запоминая каждую деталь: расстояние до реки, ее ширину, скорость течения, возвышавшийся к востоку холм, расстояние между большими деревьями и возможность прохождения между ними тяжело груженных фургонов и пушек. И только потом плюхнулся на четвереньки, приняв совершенно недостойную для члена благородного семейства Чатамов из Бостона позу, и пополз следом за капитаном по сухой траве. Привыкший ко всему за годы войны, он даже не отводил в сторону колючие, оставлявшие глубокие царапины на лице ветки кустарника. Правда, борода немного защищала кожу, но почти не скрывала молодости лейтенанта. Он облегченно вздохнул, догнав капитана, который рассматривал вражескую колонну в подзорную трубу. И хотя капитан часто вел лейтенанта за линию фронта, прямо в лагерь противника, подчиненные привыкли безоговорочно доверять командиру.
Чатам лишь на прошлой неделе узнал, что этому человеку присвоили внеочередной чин полковника, но для всех он по-прежнему оставался капитаном. Недаром его псевдоним был Капитан Даггер.
В отличие от Джона Мосби, его собрата по профессии в стане конфедератов, чьи рейнджеры были лучшим летучим отрядом в Виргинии, никто не знал настоящего имени капитана. Лично Чатам подозревал, что он родом из этих мест, а может, с территорий. Кое-кто считал, что до войны он жил набегами и грабежом где-то вдоль границы штатов Канзас и Миссури. Но Чатам этому не верил. Капитан никогда не взял чужой нитки во время набегов, хотя его люди шутили, что, нанеся удар, они слишком поспешно удирают. Где уж там успеть поживиться! Они не убивали невинных штатских, и капитан строго предупредил, что оскопит каждого, кого обличат в подобном преступлении, а потом свяжет и выставит вместо мишени. Но каждый смелый набег, каждый взорванный склад оружия, каждый пущенный под откос поезд, каждое гнусное преступление, от насилия до убийства и погрома, приписывались капитану Даггеру и его «кровавым всадникам».
Лейтенант не сдержал улыбки. Родители считали, что он служит во Втором Массачусетском полку инженерных войск вместе со многими выпускниками Гарварда. Они представить не могут, что сын — один из пресловутых «кровавых всадников», внушающих страх и ужас! Интересно, что сказали бы его спесивые гарвардские однокурсники, увидев сейчас своего трудолюбивого приятеля-очкарика? Разве он мог знать, что степень бакалавра в геологии и картографии позволит занять место в отборном подразделении капитана Даггера?
С той поры как он оказался в этом отряде, стало ясно, что правдивыми были только наиболее невероятные истории о подвигах «кровавых всадников», при всем при том, что каждое из этих приключений кончалось с минимальными потерями. Однако на войне людям нужен выход для их страхов и ненависти. Им легче считать, что капитан Даггер — кровожадный негодяй, чем порядочный человек, сражающийся за дело, в которое верит. Но если лейтенант Чатам доживет до окончательного подавления мятежа против Союза и вернется домой, в Бостон, обязательно напишет и опубликует военные мемуары: недаром у него задокументированы подробности каждого набега и разведывательной экспедиции. Он обелит имя капитана Даггера! Люди должны знать правду!
Холодная струйка заползла под воротник. Лейтенант поежился и, очнувшись от грез, уставился в ледяные светлые глаза капитана.
— Сэр?! — нервно пробормотал он, боясь, что пропустил какое-то приказание. — Я думал, что пора начать замеры, сэр.
— Разумеется, лейтенант, тем более что очень скоро стемнеет. Но прежде вам неплохо бы спрятаться под деревом, — заметил капитан, показывая на большой раскидистый дуб, чьи густые ветви почти не пропускали влаги.
— Да, сэр, — промямлил лейтенант, подползая к дереву и поспешно вытаскивая из походной сумки компас, альтиметр, блокнот, чернильницу и перо и принимаясь составлять карту. Случайно подняв глаза, он заметил, что капитан ушел ниже по течению ручья. Длинная черная подзорная труба была направлена на дорогу. Скоро несколько очередных страниц блокнота будут заполнены шифрованными донесениями о численности сил противника.
Когда Чатам поднял глаза в следующий раз, капитан был уже рядом.
— Идем, — коротко бросил он и, подождав, пока лейтенант сунет в сумку приборы, отполз к деревьям.
Молодому человеку, пробиравшемуся за ним сквозь кусты и знавшему, что каждый неверный шаг может наслать на их головы огонь мятежников, казалось, что прошла вечность, прежде чем они наконец остановились.
Оказалось, что южане в большой спешке наводили понтонный мост через реку, пока остальная армия терпеливо ждала переправы.
На свет снова появился черный блокнот, и капитан, быстро сделав очередную запись, жестом приказал лейтенанту следовать за ним. Они стали взбираться на небольшой пригорок, то и дело замирая, чтобы прислушаться. Голоса и шум все еще были слышны. Лейтенант снова едва не столкнулся с неожиданно застывшим на месте капитаном. Перед ними вырос дом с хозяйственными постройками. Даже в сумерках под непрерывно моросящим дождем Чатам понял, что здание было когда-то прекрасным образцом архитектурного искусства, выстроенным из выцветшего от времени кирпича. И несмотря на свидетельства запустения: оторванные ставни на окнах крытой веранды, заросший сорняками сад, — дом все еще носил отпечаток более счастливых времен. Сейчас он походил на прекрасную, но состарившуюся женщину или поблекшую от времени розу. Но никто не мог украсть у женщины ее красоту, а у розы — аромат.
Лейтенант прислонился к столбу с облупившейся краской, который служил когда-то частью забора, огораживавшего участок пастбища. Очевидно, здесь располагалось богатое поместье. Что сталось с владельцами? Скорее всего поместье заброшено, хозяева умерли, сыновья отправились на войну, а дочери либо замужем, либо овдовели. Одно крыло разрушено случайным попаданием снаряда, несколько хозяйственных построек сгорели дотла. Но длинное низкое здание, похожее на конюшню, цело.
Неожиданно в одном из окон появился неяркий свет, теплой струйкой лившийся в окружающий мрак.
Джон Чатам сглотнул застрявший в горле непрошеный комок. Тонкий лучик, казалось, дотянулся до него и пробудил в душе глубоко скрытую нежность. Значит, в доме кто-то живет!
Он радостно улыбнулся, но тут же в удивлении моргнул: капитан исчез!
Лейтенант панически огляделся и облегченно вздохнул, увидев осторожно кравшийся к дому темный силуэт.
Глубоко вздохнув, лейтенант поплелся следом, разрываемый противоположными эмоциями: ему одновременно хотелось и спрятаться в кусты, и заглянуть в окно. Остается надеяться, что в доме нет мятежников и что на дереве не сидит вражеский снайпер.
Холодный дождь бил ему в лицо, немного успокаивая страхи. Он пересек поле и приблизился к капитану, жадно втягивая ноздрями дым горящих кедровых поленьев. Как же давно он не видел, как поднимается из труб дымок.
Он сделал еще шаг и едва не вскрикнул, когда острый шип впился в ногу. Высвободившись, Чатам изумленно уставился на спутанный розовый куст. Жаль, что хозяйка не подрезала его в этом году!
Он вспомнил, как мать, не доверяя садовнику, сама ухаживала за розами, предметом своей гордости.
Лейтенант бесшумно подошел к капитану, стоявшему у одного из окон на дальнем конце дома, и уже хотел спросить что-то, но внимание того было приковано к сцене, разворачивавшейся по другую сторону окна. Лицо капитана казалось отлитым из бронзы и совершенно чужим. Недаром Чатаму почудилось, что он видит это лицо впервые. Он вздрогнул, неловко поежился, снова, в который раз, озадаченный человеком, так легко ввергавшим и избавлявшим его от опасных ситуаций. Но он не смог противиться искушению заглянуть внутрь и, затаив дыхание, приподнялся на цыпочки. Горло болезненно сжалось. Соленое тепло слез было тут же смыто дождем, не оставившим следов от мучительных эмоций, охвативших Чатама при виде семьи, собравшейся под крышей своего дома. Как ни стыдился он того, что шпионил за ними, все же не мог оторвать глаз от окна, жадно впитывая каждую деталь.
Сначала он подумал, что это гостиная, но при ближайшем рассмотрении увидел, что комната слишком мала. Скорее приемная или кабинет. Кроме того, темные панели больше подходят мужчине, чем утонченным дамам. Восточный ковер был чересчур большим и наверняка лежал раньше в другом помещении, но придавал комнате уют и защищал от холода. У камина стояли два удобных кресла с высокими спинками. Странно, но они были разномастными: одно — элегантное, на изогнутых ножках, обитое розовым дамасским шелком, другое — глубокое, мягкое, обтянутое темно-зеленым бархатом. Позолоченный стульчик с шелковой вышитой подушкой вместо сиденья выглядел так, словно был принесен из бального зала. Похоже, сюда стащили мебель со всего дома! А подушки на диване истерлись до ниток! И никаких безделушек, картин на стенах и тому подобного, что можно было ожидать в таком доме, как этот! Однако, приглядевшись, лейтенант заметил темные прямоугольники в тех местах, где раньше висели картины, и попытался представить, как выглядел кабинет раньше.
Его взгляд остановился на мужчине, сидевшем в зеленом бархатном кресле перед камином. Лица он не видел. Только серую штанину, вправленную в начищенный кожаный сапог для верховой езды, и желтый манжет серого мундира. Очевидно, в доме находился кавалерийский офицер армии конфедератов.
На коврике перед медной решеткой расположилась, скрестив ноги, темноволосая девчушка, усердно трудившаяся над вышиванием. Время от времени она покачивала колыбельку. Мальчик лет трех-четырех с вьющимися темными волосами скакал в углу на деревянной лошадке. Короткие ручонки размахивали воображаемой саблей. На диване под покрывалом в мелкий цветочек полусидела на подушках хрупкая на вид женщина, прекрасная какой-то неземной красотой. Сразу было заметно, что она недавно перенесла то ли тяжелую болезнь, то ли невосполнимую утрату. Прелестное лицо омрачала тень печали, страдания оставили свои следы в виде неестественной бледности, темных кругов под глазами и плотно сжатых губ, словно их обладательница едва удерживалась от слез. Тонкими дрожащими руками она пригладила длинную упавшую на лоб прядь и прижала пальцы к вискам, будто ее терзала невыносимая боль.
Дверь открылась, и порог переступил темнокожий мужчина в зеленой ливрее, очевидно, дворецкий. Медленно прошагав к камину, он сказал что-то сидевшему офицеру, недовольно покачал головой и, посмотрев на безразличную ко всему женщину, снова покачал головой и удалился.
Не прошло и минуты как дверь снова открылась, впустив двух женщин. Первой шла высокая тощая мулатка с медным отливом кожи, странными узкими глазами и высокими скулами. Лейтенант, не видавший ранее ничего подобного, вытаращил глаза. Она напомнила ему изображения диких индейцев, виденные в книгах, опубликованных художниками, которые прошли Великие Равнины. Но вместо кожаных штанов с бахромой на ней было аккуратное шерстяное платье, прикрытое белоснежным передником. В руках она несла поднос, нагруженный посудой, которую стала расставлять на выщербленном столике в центре комнаты.
Женщина, сопровождавшая мулатку, казалась худой, на грани истощения. Густые каштановые волосы, собранные в большой узел, оттягивали тонкую шею. Но красоту ее ничто не могло погасить, даже черный траурный наряд самого простого покроя. Вероятно, пышные туалеты с оборками и кружевами только затмили бы чистоту этого необыкновенного лица. Но больше всего притягивала взгляд ее походка, естественная, грациозная, плавная. Ноги, казалось, даже не касались земли!
Незнакомка подошла к колыбели, вынула маленький сверток, закутанный в мягкое шерстяное одеяльце, нежно поцеловала розовую щечку младенца и осторожно прикрыла темную головку. Крохотный кулачок успел поймать ее палец, прежде чем женщина улыбнулась ребенку и осторожно положила его в колыбель. Лейтенант беззвучно вздохнул. Что бы он не отдал, чтобы иметь семью и такую чудесную жену! Интересно, мальчик у нее или девочка?
Женщина наклонилась к офицеру, поцеловала его в лоб и сжала руку. Сердце лейтенанта неожиданно пронзила такая печаль, что он поспешно отвернулся и уставился на капитана. Ему пригрезился какой-то звук, но он, очевидно, ошибся, потому что капитан не шевелился. Разумеется, нельзя винить капитана в том, что он проклинает генерала Ли, если только Чатам не ослышался. Они не стояли бы на ветру и дожде, если бы Юг не попытался выйти из Союза. Даже незваных гостей наверняка пригласили бы разделить ужин и ночлег!
Чатам снова повернулся к окну. Молодая женщина наклонилась, рассмотрела вышивку, гордо протянутую ей маленькой девочкой, сказала что-то, по-видимому, не жалея похвал, потому что лицо малышки осветилось радостью и застенчивой улыбкой. Шутливо дернув за темный локон ребенка, женщина поспешила подхватить на руки мальчишку, которого в этот момент сбросила деревянная лошадка-качалка. Вопли боли и раненой гордости доносились даже до лейтенанта. Но скоро слезы высохли, крепкие ножонки снова встали в стремена, и малыш даже умудрился вымолить поцелуй у дамы, как подобает настоящему кавалерийскому офицеру. Незнакомка, оставив его, направилась к дивану, где дремала больная, которую не разбудил даже плач мальчишки. Закутав лежащую в покрывало, женщина прижала ладонь к ее лбу. Лейтенант нахмурился, опасаясь, что у несчастной может быть лихорадка. И затаил дыхание при виде женщины в черном, шагнувшей к окну. Усилием воли он заставил себя не двигаться, зная, что в темноте его никто не разглядит. Она была так близко, что он увидел ее глаза. Сказочные, волшебные темно-синие глаза, в которых словно отражалось тепло маленькой комнаты. Женщина развязала шнур гардины, закрыла половину окна и постояла немного, глядя на дождь. Сейчас, повернувшись спиной к комнате, подальше от любопытных глаз она впервые позволила себе дать волю чувствам. И лейтенант отвернулся, не в силах вынести мучительные боль и тоску в этих синих глазах.
Потом она исчезла, оставив двоих стоять под окном.
Чатам оглянулся на капитана, но тот уже уходил. Лейтенант поспешил следом, но позволил себе последний раз оглянуться на дом. Молния прошила небо, и он впервые заметил над небольшим куполом бешено вертевшийся на ветру флюгер в виде бегущей лошади.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Когда сияние нисходит - Макбейн Лори



скучно. хотя и были некоторые моменты интересные, и даже смешные. но читать всю книгу скучно.
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориLili
9.09.2013, 12.21





Роман о судьбе большой южной семьи, попавшей в мясорубку войны Севера и Юга. Очень много действующих лиц, которых трудно запомнить моими старческими мозгами, но я справилась. Отмечу затянутость и нудность диалогов и монологов. Главным героям можно было бы говорить поменьше, а заниматься сексом побольше. А так очень милый роман, но не "Унесенные ветром".
Когда сияние нисходит - Макбейн ЛориВ.З.,67л.
16.10.2015, 12.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100