Читать онлайн И никакая сила в мире..., автора - Макбейн Лори, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - И никакая сила в мире... - Макбейн Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

И никакая сила в мире... - Макбейн Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
И никакая сила в мире... - Макбейн Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Макбейн Лори

И никакая сила в мире...

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Фортуна – ты всегда
Безжалостна к любви,
Но любящих сердца
Попробуй – раздели!
Джеймс Томсон
Хьюстон Кирби осторожно покашлял, прочищая горло, и заколебался, прежде чем постучать. Даже несмотря на то что бесчисленные колокола уже на рассвете начинали оглушительный перезвон, он все равно терпеть не мог нарушать покой леди Реи Клер. Может быть, несмотря на эту какофонию, она спит, надеялся Кирби. Сам он ненавидел колокольный звон, особенно на рассвете, когда утренний сон особенно сладок. К сожалению, ему непременно нужно отправить оставленное капитаном письмо, ведь сам он вот уже несколько часов как уехал из гостиницы.
Аккуратно расправив букли парика и сдув невидимую пылинку с безукоризненного галстука, коротышка дворецкий уже поднял было руку, чтобы постучать, как вдруг дверь широко распахнулась и он оказался лицом к лицу с самой дамой.
– Миледи! – выдохнул Кирби. У него перехватило дыхание от испуга, когда она Неожиданно появилась на пороге. То, как она была одета, удивило старого слугу ничуть не меньше. – О Боже, миледи, нельзя допустить, чтобы кто-нибудь увидел вас в таком виде! Что могут подумать?! – запричитал он, воровато оглядываясь через плечо и встав на цыпочки, чтобы стать хоть на пару дюймов выше и закрыть леди Рею от чьих-нибудь нескромных взглядов.
Рея раздраженно фыркнула.
– Думаю, люди будут рады посудачить и позлословить вволю, а потом скорее всего постараются разузнать адрес моей портнихи. – Она с удовольствием провела ладонью по гладкой, мягкой коже юбки.
– Ох, миледи, пожалуйста! – взмолился Кирби, втайне страшно польщенный. Ведь они оба знали, что именно его ловкие пальцы день за днем терпеливо сшивали мягкие кожаные лоскутки. – Не надо так шутить, особенно в коридоре. Ваша репутация может пострадать, если кто-нибудь вдруг увидит вас в таком виде. На борту «Морского дракона» это было вполне прилично, ну а теперь не дай Бог кто увидит! – Он умоляюще взглянул ей прямо в глаза, надеясь убедить строптивицу.
– Неужели это настолько неприлично? – мягко улыбнулась леди Рея.
– С вашего позволения, миледи, так и есть. – Кирби оцепенел, расслышав, как кто-то идет по коридору.
Увидев перекошенное от ужаса лицо старого слуги, Рея смилостивилась и впустила его в комнату. Девушка весело расхохоталась, заметив, что он в спешке чуть было не прищемил себе пятки.
– Ну, если вам так не по душе мой наряд, может быть, вы будете столь любезны, чтобы самому выбрать для меня платье, естественно, такое, от которого моя репутация не пострадает, – чуть ехидно предложила она, указывая на два платья, небрежно брошенных на кровать.
– Миледи, я никогда не осмелился бы осуждать вас, – запротестовал Кирби, надеясь отговорить ее от этой идеи. – Видит Бог, вы мне всегда нравились в этой юбке, но ведь то было, когда мы плыли на корабле в Вест-Индию! – воскликнул он, и обычная брюзгливая гримаса сменилась восторженной улыбкой.
Рея все поняла. У нее тоже порой тоскливо щемило в груди при воспоминании о ярком небе, таком же ослепительно синем, как воды океана, о теплом бризе, который так приятно освежал разгоряченную кожу. Может, именно поэтому ее и потянуло нарядиться в ту самую одежду, что была на ней во время плавания. Странно, ведь она была совершенно уверена, что никогда в жизни не наденет ее.
– А хорошее было время, не правда ли, Кирби? – мягко спросила она.
– И не говорите, миледи. Даже меня, старика, порой тянет в море. С тех пор как мы вернулись, мне даже кажется, что я отродясь ничего лучше тех деньков и не видел! – вздохнул он. Встряхнувшись, чтобы отогнать воспоминания, Кирби совсем забыл о своем аккуратном паричке, а тот съехал набок и завис под немыслимым углом. – Ну, – он оживленно потер руки, – конечно, выбор – дело непростое, но думаю, то бледно-желтое будет вам очень к лицу, миледи. Не правда ли, совсем как солнечный свет в Вест-Индии? Ах это солнце! Не то что здесь – день-деньской туман да сырость.
– Ну что ж, пусть будет желтое, раз вы так считаете, – легко согласилась Рея. Она удивилась при мысли, что совсем позабыла, какой промозглой порой бывает осень в Англии.
– А, вот оно где, – пробормотал Кирби, вытаскивая из специальной подставки запечатанное письмо. – Бьюсь об заклад, это именно то, что мне приказано отослать. – Разглядев адрес на конверте, он снова насупился. – Вам что-нибудь угодно, миледи? Если нет, так я, пожалуй, пойду. Нужно встретить капитана, – добавил он, осторожно опуская письмо в глубокий карман плаща.
– Вы будете ждать его на «Морском драконе»? Сегодня, прежде чем уйти, он сказал, что вначале займется кое-какими финансовыми делами, а потом отправится на корабль.
– Да, да, миледи. Мы давно уже собирались осмотреть нашу старушку. Капитан считает, что корпус слишком оброс ракушками, надо бы их счистить, а потом как следует просмолить днище. Сейчас-то он отправился по делам, но, бьюсь об заклад, и часа не пройдет, как явится на корабль. Тем более что дело к обеду, – подчеркнул старик.
– Понятно. А что Конни? Ты его видел сегодня?
– Как не видеть, миледи! – ухмыльнулся Кирби. – Мы вместе позавтракали. Я еще грешным делом подумал про себя: как это в таком щупленьком теле может поместиться такая прорва еды?! Он так лопал, что меня аж подташнивать стало, как в первые дни на «Морском драконе». А уж чего я только не наслушался о том расфуфыренном лорде, с которым мастер Бреди славно разделался, словно с куском крыжовенного пирога накануне вечером. Об этом все в округе чешут языками. Болтали еще про какую-то дамочку, да я не все понял. Беда с этими городскими – никак не разобрать, что они лопочут.
– Думаю, вы найдете общий язык с Кэнфилд, горничной моей матери. Она тоже терпеть не может городских, – хмыкнула Рея, подумав, как ужаснулась бы чопорная Кэнфилд, увидев одежду, которую Кирби когда-то с таким трудом изготовил для нее собственными руками.
– Не кликнуть ли одну из служанок, чтоб пособила вам одеться, миледи? – заботливо осведомился Кирби, как будто вновь вступив в должность дворецкого.
– Не нужно, я и сама справлюсь. Если вдруг что-то не получится, дождусь Данте, – ответила Рея. Она была уверена, что любимый сможет помочь ей куда быстрее, чем вечно хихикающие и болтающие девчонки. Да и неизвестно, решатся ли они вообще прийти, особенно после того ужаса, что пережили накануне по вине старого Ямайки.
– Как скажете, миледи. Но ежели вам вдруг что-то понадобится, сразу же пошлите за мной. Я только отправлю письмо, а потом все время буду внизу. Капитан велел, чтобы вся команда ждала его здесь: надо, дескать, обсудить, как поделить между собой сокровища. Слава Богу, наш капитан – порядочный человек, нас не обидит. Прошу прощения, миледи, – хрипло пробормотал Кирби, сообразив, что он ляпнул. – Так я пойду, пожалуй, – добавил он с самым несчастным видом, будто шел не на встречу с друзьями, а готовился быть повешенным на рее. Да, глядя на него, можно было подумать, что он идет не к двери, а по меньшей мере по доске и готовится перешагнуть через борт.
– Большое спасибо, Кирби, – сказала Рея вслед слуге.
– И осмелюсь заметить, миледи, не стоит этому блохастому животному оставаться здесь. Где этот шельмец?! Наверняка дрыхнет на ночных туфлях миледи или, чего доброго, в меховой муфте вашей милости, – ворчливо пробормотал старый слуга, подозрительно заглядывая под кровать.
Рея весело рассмеялась:
– Так вы уже слышали, что он натворил?
– Еще бы, об этом вчера болтали внизу, – с мрачным удовольствием хмыкнул тот.
– Ямайка исчез довольно давно, но уж к ужину непременно объявится, – обнадежила Кирби Рея. Тот, похоже, ничуть не удивился.
– Ну, уж это наверняка, миледи. Негоднику хорошо известно, что на обед он получит рыбку, так что старый Ямайка лучше без лап останется, а к обеду поспеет, – согласился он с усмешкой.
Отвесив изысканный поклон, он закрыл за собой дверь.
Рея задумалась. Рано утром, вскоре после ухода Данте, ей пришло в голову, что она понесла. Обхватив себя руками, девушка стала молить Бога, чтобы это оказалось правдой, ведь она безумно хотела ребенка от Данте. Но внезапно ее радужные мечты словно облачком заволокла грусть: Рея впервые засомневалась: а будет ли Данте рад этой вести? Ведь они до сих пор так мало знают друг о друге. Слишком много им пришлось пережить, и слишком мало они были вместе.
Прошло немало времени, прежде чем Рея очнулась от своих размышлений. Так как она вряд ли могла что-нибудь изменить, стоило переключиться на более простые вещи. Интересно, удастся ли со временем распустить швы в новых туалетах от мадам Ламбер? Схватив лимонно-желтое платье, она приложила его к талии и тяжело вздохнула, с горечью представив, какой толстой и неповоротливой станет, причем довольно скоро. Вдруг холодок пробежал у нее по спине. «А как к этому отнесется Данте? Пройдет совсем немного времени, и у него не хватит рук, чтобы обнять меня», – с горечью подумала Рея, и настроение у нее испортилось.
Кто-то нетерпеливо забарабанил в дверь. Рея вздрогнула от неожиданности и бросилась открывать.
С приветливой улыбкой она широко распахнула дверь… И только Ямайка, скользнувший в комнату, услышал крик своей хозяйки…
А внизу, в переполненном зале гостиницы, нестройный хор голосов горланил песню, что привело хозяина в неописуемый ужас. Трактирщик был совершенно уверен, что при таком наплыве постояльцев недалеко и до беды. А больше всего на свете он боялся, что, привлеченные шумом, вот-вот нагрянут драгуны, а тогда уж не миновать стычки между буйными колонистами и красномундирниками. А когда под сводами его гостиницы нестройные голоса заревели куплеты известной песенки, хозяин окончательно струсил.
Приехал в город янки. Явился глупым франтом На старом жалком пони, Но в шляпе он с пером.
Давай же, глупый янки, Пройдись ты лихо в танце И девушкам прелестным Головки покружи.
Мистер Паркхэм удрученно покачал головой. Проклятие, что за навязчивый мотивчик! Он поймал себя на том, что и сам невольно мурлыкает его. Хоть бы служанки не догадались, ведь он уже сто раз ругал их, когда слышал, как они напевали эту песенку. Хозяин готов был поклясться, что в нестройном хоре голосов расслышал голос и проклятого ирландца. Что за несчастье, такой красивый парень, и язык неплохо подвешен, так надо же такому случиться, что связал судьбу с колониями да еще разбогател как сукин сын! Стыд и позор тратить добрые английские фунты на подобных мерзавцев, которые только и говорят что о революции.
Еще раз покачав головой, чтобы никто не подумал, что он одобряет подобное безобразие, мистер Паркхэм отправился на кухню поторопить кухарку с ужином, пока эти забулдыги не вылакали весь его эль. Хотя, примирительно подумал мистер Паркхэм, хорошо хотя бы то, что у этих мерзавцев денег невпроворот, так что работяге вроде него не стоит особо воротить нос от подобной компании. Не все ли равно, кто заплатит?
Ведь последние пару дней, с тех пор как в его гостинице поселились вечно умиравшие от жажды моряки с «Морского дракона», на доходы грех было жаловаться. Собравшись в пивной, где над их шумной компанией витал дух предвкушения и надежды, возбужденные моряки праздновали самое счастливое плавание в своей жизни.
– Чтобы ветер всегда был попутным!
– Чтоб не штормило!
– Эгей, за здоровье всех хорошеньких кошечек, что утирали слезы, провожая своего милого! И за всех желторотиков, что обещали скоро вернуться, – жди, милая!
– И за здоровье такого просоленного морского волка, как я! Пусть у таких, как я, всегда будет семь футов под килем! – взревел Симус Фицсиммонс, чокаясь с дружками. Он опрокинул кружку и откинулся назад так, что стул отчаянно заскрипел.
– За здоровье славного Берти Маккея и его паскудной команды с «Анни Джейн», пусть эти дохлые селедки провалятся в тартарары… – Конец тоста утонул в громовом хохоте, в котором потонули отдельные неразборчивые пожелания команде капера соперника.
Хьюстон Кирби присел за стол немного в стороне от шумной компании, чтобы, не дай Бог, не пропустить, когда появится капитан. Он поправил парик, сползший на ухо, пока старик пробирался через горланящую толпу.
Да, вся команда была здесь, и он хмуро покачал головой, подумав, а удастся ли этим ребятам протрезветь при виде неожиданно свалившегося богатства. Будут ли они счастливы, тревожно подумал коротышка дворецкий, по-прежнему беспокоясь за судьбу близких ему людей.
Некоторые справятся, с облегчением вздохнул он, обводя взглядом комнату и различая хорошо знакомые лица. Возле камина устроился Лонгэйкр, как всегда, окруженный толпой затаивших дыхание слушателей. С этим все будет в порядке, хмыкнул Кирби, старый морской волк прошел огонь и воду, что теперь может его удивить? Скорее всего, получив деньги, он вернется в Вест-Индию, к себе на Сент-Томас, откроет таверну для моряков, будет пить с ними да рассказывать желторотым новичкам захватывающие пиратские истории. Что может быть лучше для старого буканьера
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
, чем такая судьба? Коббс же, старый боцман с «Морского дракона», не переставал мечтать, как когда-нибудь вернется к себе в Норфолк, откуда уехал мальчишкой. Всю жизнь он надеялся, что возвратится состоятельным человеком, и теперь его мечта сбывалась. Он не скрывал ребяческой радости, а кое-кто из команды добродушно поддразнивал его, называя сквайром Набобом.
Кирби перевел взгляд на Алека Макдональда, бродягу шотландца, окутанного плотной завесой табачного дыма. Тот, как обычно, не расставался со своей трубкой. Он давно подумывал стать хозяином небольшой верфи где-нибудь на берегу Чесапикского залива. Его будущее – в колониях. Война не за горами, так что можно не сомневаться – скоро он станет еще богаче. Какая пропасть между ним и его нищими сородичами!
А вот Барнаби Кларк превратился в настоящего франта! Этот еще побудет в Лондоне, подумал Кирби, вдоволь наиграется в светского щеголя, а потом вернется к себе на Ямайку и закончит свои дни преуспевающим плантатором. Угрюмый молчун Тривлони, корабельный плотник, который всегда говорил мало, а улыбался и того меньше, наверняка вложит деньги в какую-нибудь шахту у себя на родине, в Корнуолле. И если ему удастся так же крепко держать на замке свою мошну, как прежде рот, быть ему хозяином половины земель на Западе еще до конца столетия.
И конечно, неугомонный Симус Фицсиммонс! Сквозь плотную пелену дыма Кирби с трудом рассмотрел побагровевшее лицо ирландца, хотя его остроумные шутки и не умолкавший ни на минуту хохот собутыльников были слышны далеко. Кирби давно подозревал, что этот сорвиголова спит и грезит о войне между колониями и Соединенным Королевством. А уж тогда купит шхуну и продолжит славные традиции «Морского дракона». Да, да, Фицсиммонс мог бы заняться торговлей и процветать, но дайте ему славный корабль, да еще с командой бравых матросов, и увидите, что за капитан из него выйдет! А может быть, как раз наоборот – он остепенится и станет богатым и благонамеренным гражданином?
С другой стороны, продолжал рассуждать про себя Кирби, тот же Алистер Марлоу – джентльмен от рождения. Теперь у него наконец есть средства, чтобы вести соответствующий образ жизни. А чем займется он сам, что будет делать теперь, когда у него есть деньги, он и сам толком не знал. Сначала навестит брата с семьей, а потом можно будет подумать, как жить дальше.
Хьюстон Кирби прищурился, вглядываясь в чью-то темноволосую голову, которая мелькала в гуще толпы, окружавшей Лонгэйкра. Старый дворецкий все еще продолжал с беспокойством размышлять о судьбе, ожидающей его любимчика – юнгу, когда, вздрогнув, заметил в дверях высокую фигуру капитана.
Да, вот теперь на него стоило посмотреть, с гордостью подумал Кирби. Он окинул восхищенным взглядом великолепную фигуру своего господина, не упустив из виду изящный покрой камзола и то, как элегантно выглядели его ноги в новых светло-серых лосинах. Заботливый взгляд отметил и мягкий блеск высоких охотничьих сапог, и аккуратно повязанный галстук, а ведь Кирби прекрасно знал, что его хозяин провел не один час в доках, а уж там было не так-то просто сохранить в порядке безукоризненный туалет.
Затем его взгляд упал на человека, который появился в дверях гостиницы вслед за Данте Лейтоном, и Кирби оцепенел от неожиданности. Это был не кто иной, как сам сэр Морган Ллойд, офицер королевского флота, капитан «Портикуллиса».
Коротышка дворецкий, вскочив, бросился навстречу хозяину, но, пока он протискивался через толпу, кто-то громко произнес следующий тост. Послышалось одобрительное хихиканье – наверняка это был первый и последний раз, когда команда капера пила за здоровье офицера флота его величества.
– Не думал я, что доживу до этого дня, – пробурчал с добродушной ухмылкой сэр Морган, приняв из рук кого-то из матросов «Морского дракона» полную до краев кружку пенистого эля. Невольно вспомнились ему прошлые времена, когда в Чарлстауне он, бывало, не осмеливался протиснуться сквозь толпу контрабандистов, хорошо сознавая, насколько опасно поворачиваться к ним спиной.
– Ваше здоровье, капитан! – Данте Лейтон с удовольствием присоединился к тосту, приветствуя прежнего врага.
– И ваше, капитан, – вежливо отозвался сэр Морган, но их взгляды скрестились поверх пенившихся кружек, и каждый беспощадно оценивал соперника. – Я пробуду в Лондоне всего несколько дней. Похоже, этим доносам в Адмиралтейство конца и края не будет. Потом придется все-таки съездить по делам в Портсмут. Ну а когда с делами будет покончено, возьму отпуск и вернусь домой, в Уэльс. – Сэр Морган старался говорить, как обычно, сухо, но голос предательски дрогнул от волнения, которое ему не удалось скрыть.
«Кто бы мог подумать, что такой сухарь скучает по дому?» – удивился Данте.
– У вас там семья? – с любопытством спросил он. Хотя он не один год играл с сэром Морганом в опасные игры, вдруг оказалось, что он почти ничего не знает о своем бывшем враге.
Сэр Морган улыбнулся. Улыбка была печальной.
– У меня нет ни жены, ни детей, никого, кроме младшего брата, по которому я страшно скучаю. Слишком долго мы не виделись. Кажется, прошла вечность с тех пор, когда мы с ним отчаянно дрались в нашем саду, к вящему огорчению нашей матушки. Мы оба росли непоседами, постоянно попадали в разные неприятные истории, и ей пришлось хлебнуть горя, прежде чем мы выросли.
– Ваш брат тоже офицер флота? – осведомился Данте.
– Да, он пошел по моим стопам, хотя матушка была разочарована. Ей всегда хотелось, чтобы хотя бы один из нас остался дома возле нее, когда она состарится, и я не могу винить ее за это.
– Вы смутили мой душевный покой, сэр Морган. Подумать только, что вы оба могли бы встретиться у меня на пути, – с обезоруживающей усмешкой пошутил Данте, а про себя подумал, что, случись это на самом деле, ему было бы не до смеха.
Сэр Морган весело расхохотался в ответ.
– Не волнуйтесь, капитан. Мой брат командует кораблем береговой охраны и сторожит вход в Бристольский залив. По крайней мере это было каким-то утешением для матушки. Ведь ей изредка удавалось даже видеть его. В прошлом году ему удалось вырваться на ее похороны. Я, как вам хорошо известно, был в это время совсем в другом месте.
– Какое счастье для меня, что я решил навсегда покончить с таким неблагодарным занятием, как контрабанда! – широко улыбнулся Данте. – Уверен, ваш брат – настоящая угроза для несчастных контрабандистов. Особенно если он унаследовал кое-какие ваши черты.
Сэр Морган прищурился и пристально посмотрел на Данте. Ему в голову пришла неожиданная мысль.
– Вы мне как-то говорили, но я забыл – вы ведь и сами родом откуда-то с западного побережья, не так ли, капитан?
– Да, я из Девоншира, – подтвердил Данте. – Правда, это больше к северу, – продолжал он, не дожидаясь дальнейших расспросов.
– Ах да, конечно, – пробормотал сэр Морган, однако у Данте вдруг возникло смутное предчувствие, что собеседнику это было прекрасно известно. – Если я не ошибаюсь, именно это дикое побережье и охраняет от бандитов мой брат. Кстати, может быть, вам даже знакома деревушка под названием Уэстли-Эббот? – спросил капитан «Портикуллиса», словно невзначай окинув комнату безразличным взглядом. Он с радостью подметил слегка удивленное выражение лица Лейтона, которому не сразу удалось его скрыть.
– Да, конечно, я знаю эту деревушку. Она совсем неподалеку от моего замка Мердрако, в нескольких милях к юго-западу.
– Ах вот как!
– Да, вот так. А могу я поинтересоваться, что вам за дело до крошечного рыбацкого поселка? – внезапно насторожился Данте, хотя по выражению глаз никто бы не догадался, насколько его встревожил этот разговор.
– Просто название деревни упоминалось в письме, которое я получил от брата месяцев шесть назад. Кроме нее, он упомянул еще вторую деревню, Мерлей. Похоже, местные жители, которые не слишком дружелюбно относятся к офицерам флота его величества, занимаются не только ловлей рыбы, – сухо ответил сэр Морган. – Вы, само собой, об этом и не подозревали, не правда ли?
Данте расплылся в широкой улыбке. Кому-кому, а уж Кирби, которому в конце концов удалось протолкаться сквозь толпу подвыпивших моряков вплотную к своему хозяину, было прекрасно известно, что такая улыбка обычно не предвещала ничего хорошего.
– Это довольно необычная деревня на самом берегу моря. Название образовалось из двух слогов: в честь нашего замка Мердрако и родового имени семьи – Лейтон. Правда, с тех пор прошло немало лет…
На мгновение воцарилось молчание. Нарушил его опять-таки сэр Морган:
– Странно, однако, что ваш родовой замок расположен как раз на полпути между двумя деревушками, где местные жители тесно связаны с шайкой контрабандистов, уже много лет орудующих на побережье. Будь у меня хоть какие-то сомнения в отношении ваших намерений на будущее, милорд, я бы непременно послал брату весточку, чтобы он был в курсе вашей недавней деятельности. Такого опасного противника, как вы, милорд, нельзя недооценивать, – заявил сэр Морган. Он высоко поднял полную до краев кружку, приветствуя капитана «Морского дракона», ведь ловкость и удачливость контрабандиста были всем хорошо известны.
Хохот Данте Лейтона привлек внимание нескольких моряков. Они весело ухмылялись и подталкивали друг друга, гадая, что затеял их капитан, когда на виду у всех весело шутил и смеялся со своим врагом.
– Да, я и в самом деле вздохну с облегчением, когда узнаю, что вы благополучно отплыли обратно в колонии, сэр Морган, – жизнерадостно заключил Данте. – Ведь я и без того пользуюсь довольно скверной репутацией в глазах добрых жителей Уэстли-Эббот и Мерлея, к чему же вытаскивать на свет Божий мое, скажем так, довольно неприглядное прошлое?! – весело запротестовал он, бросив на Кирби многозначительный взгляд. – Как наши славные рыбаки прозвали меня, ты, случайно, не помнишь, Кирби? – обратился он к дворецкому, который, казалось, глубоко задумался, хотя на самом деле не пропускал ни единого слова. —Ну-ну, не стесняйся, – осклабился Данте, – незачем щадить мои чувства. Мы ведь с тобой оба это помним. Меня зовут в этих краях Отродьем Дьявола. И кстати, сэр Морган, – предупредил Данте, – совершенно заслуженно.
– Капитан! – К Хьюстону Кирби, похоже, вернулся дар речи. – Что вы такое говорите?! Уж кому-кому, а нам с вами хорошо известно, что вы неповинны и в половине того, что возвели на вас эти деревенские олухи!
– Ах ты, мой верный друг! – растроганно пробормотал Данте, который в глубине души был совершенно согласен с тем, что не заслужил подобного прозвища. – Как видите, капитан, – продолжал он, повернувшись к сэру Моргану, – если я когда-нибудь вздумаю вернуться в Мердрако, там меня вместо любящих друзей встретят враги.
– Время покажет, – тихо проговорил сэр Морган. Данте Лейтон по-прежнему оставался для него загадкой.
– Вижу, мне все еще не удалось до конца рассеять ваши подозрения. По-вашему, контрабандистом становятся на всю жизнь? – с тихим смешком лукаво поинтересовался Данте. – Боюсь, местные жители в окрестностях моего замка думают обо мне примерно так же. Впрочем, вместо слова «контрабандист» они говорят «убийца». – Циничная усмешка скривила твердые губы Данте, когда он взглянул в ошеломленное лицо сэра Моргана. – Если честно, мне даже странно, что вы с первого взгляда не угадали мое темное прошлое. Да и сплетен обо мне, слава Богу, ходит предостаточно. '
– Дурацкие подозрения, ничего больше! – яростно воскликнул Кирби. Впрочем, было непонятно, против кого направлен его гнев: то ли против мерзавцев, дерзнувших порочить репутацию хозяина, то ли против самого капитана, по наивности или беспечности повторившего сплетни.
– Не проявлю ли я чрезмерную нескромность, если позволю себе осведомиться, – нерешительно начал сэр Морган, переводя взгляд с расстроенного лица старого слуги на безмятежно улыбающегося Лейтона, – в чьем убийстве вас обвиняют?
– Ходят слухи, что я прикончил молодую женщину. – Резкий голос Данте разорвал неловкую тишину, которая воцарилась после грубоватого вопроса сэра Моргана. – Говорят, что я увлек ее погулять на болота, там изнасиловал, а потом задушил.
Может быть, впервые за всю свою жизнь сэр Морган вздрогнул и отвел глаза, встретив прямой и открытый взгляд другого человека. Из груди его вырвался вздох облегчения, когда эти отливающие холодным блеском серо-стальные глаза оторвались от его лица. Алек Макдональд отвлек чем-то внимание капитана, и Данте Лейтон повернулся к нему.
А сэр Морган Ллойд все не мог оторвать глаз от классически четкого, аристократического профиля Данте. Про себя он с невольным трепетом решил, что этого человека с полным основанием можно было прозвать Отродьем Дьявола. Да, капитан «Морского дракона» явно был опасным человеком. А в качестве маркиза Джейкоби он добавил ореол богатства и знатности к своей репутации. И сэр Морган поневоле задумался, сколько еще незнакомых и загадочных личин таит в себе человек, которого он давно знал под именем Данте Лейтона.
– Прошу прощения, кэп, – раздался тревожный голос Алека Макдональда. – Мы – ну, то есть ребята из команды и я сам – в общем, мы подумали, что теперь, когда наши дорожки расходятся… Надеюсь, вы не станете возражать, если мы попрощаемся с ее милостью. Ребята тут подумали, что, возможно, и не увидят никогда леди Рею. А нам бы так хотелось, чтобы ее милость знала, что простые моряки вроде нас гордятся тем, что ее милость была на борту «Морского дракона» во время последнего похода. – Шотландец закончил свою речь, раскрасневшись от натуги и от гордости, что смог так складно все объяснить.
– Угу, это ее милость принесла нам удачу, мы все так считаем! – выкрикнул чей-то голос. Данте из-за широченных плеч шотландца так и не разглядел, кто это был. – Пусть всегда будет счастлива!
– И пусть ее хорошенькие глазки всегда улыбаются! – раздался вопль еще одного поклонника, но был мгновенно заглушён целой бурей одобрительных криков, свиста и звоном кружек. А за этим последовали и другие тосты с пожеланиями вечной молодости, красоты и грации вышеупомянутой леди.
Хьюстон Кирби выпятил грудь и обвел вопящую толпу подвыпивших моряков таким грозным взглядом, что у них не осталось ни малейшего сомнения, насколько он удивлен и даже огорчен таким недостойным поведением.
Но капитан, похоже, ничуть не чувствовал себя оскорбленным. Он с признательностью поклонился в ответ на искренние, хоть и грубоватые, признания матросов, и приветственные вопли прогремели теперь уже в его честь. Он бросил быстрый взгляд наверх, недоумевая, неужели до ушей Реи не донесся весь этот адский гомон. Почему-то он был совершенно уверен, что его любимая нисколько не оскорбится, а, скорее, почувствует себя польщенной искренними выражениями привязанности команды.
– Возможно, капитан, вы тоже собрались засвидетельствовать свое почтение леди? Тогда команда могла бы воспользоваться счастливой возможностью, – предложил Макдональд, заметив в ту же минуту, как служанки появились в комнате с тяжело нагруженными подносами. Девушки сновали между столами под внимательным взглядом мистера Паркхэма. Восхитительно пахнувшие блюда как по волшебству успокоили бесновавшуюся толпу, которая еще пять минут назад, казалось, готова была по бревнышку разнести злосчастную гостиницу.
– Мистер Макдональд! – Данте повернулся к бывшему парусному мастеру с «Морского дракона». – Я непременно передам леди вашу просьбу. Уверен, она почтет за честь принять вас и ваших товарищей.
– Спасибо, кэп! – расцвел улыбкой Макдональд. Коротко кивнув, он повернулся, чтобы отойти, и Данте заметил, как встопорщились кончики его знаменитых усов, когда он, довольно ухмыляясь во весь рот, подал команде знак, что все улажено. Успокоившись, все принялись за ужин.
Данте обернулся к сэру Моргану, который потягивал эль из кружки, ничуть не обидевшись, что о нем забыли.
– Капитан? – окликнул он офицера флота его величества и отставил кружку, которую только что осушил до дна. – Не пора ли нам? Теперь, когда вы осведомлены о моем преступном прошлом, вы, наверное, и не надеетесь увидеть леди Рею живой? – произнес Данте, его серые глаза были холодны. Он будто не замечал смущенного лица Ллойда и того, что тот с трудом выдерживает его взгляд.
– Уверен, она будет рада увидеть вас. Ведь именно вы спасли меня от виселицы в Ньюкасле.
– Вы уверены, что мы не обеспокоим леди? Мне бы не хотелось показаться назойливым, – с холодной вежливостью произнес сэр Морган. Даже самому себе он никогда бы не признался, как огорчил бы его отказ леди Реи.
– Кирби?
– Леди Рея как раз заканчивала свой туалет, когда я постучал к ней – это было минут пятнадцать назад, – деликатно объяснил старый слуга, всем сердцем надеясь; что ее милость на самом деле закончила одеваться.
Кирби еще немного помедлил, глядя, как двое мужчин поднимаются по лестнице. Затем, пожав плечами, вернулся в свой уютный уголок возле камина, но болтовня друзей, похоже, больше не занимала его.
Между тем мужчины бок о бок поднимались по лестнице, странное напряженное молчание повисло между ними. Неловкость еще увеличилась, когда им в коридоре попалась одна из служанок, так и не пришедшая в себя от пережитого накануне вечером потрясения. Угадав в полумраке высокую стройную фигуру легендарного капитана «Морского дракона», девушка, как испуганный кролик, с визгом прошмыгнула мимо, будто боялась, что он накинется на нее.
– Странное впечатление вы производите на женщин, – пробормотал сэр Морган, в ту же секунду пожалев о своей несдержанности.
Но Данте Лейтон, похоже, пропустил мимо ушей эти слова.
– Удивительно, конечно, но большинство из тех нелепых сплетен, что распускают обо мне, обычно рождаются после самых невинных происшествий. Вот возьмите хотя бы вчерашнее. Эта крошка зашла вечером ко мне в комнату. Она и ее весьма впечатлительная приятельница убирали со стола, когда вдруг заметили, что одежда на кровати пошевелилась. Имея дело с таким человеком, как я, они, естественно, вообразили бог знает что. Ну и переполошили криками всю гостиницу. Обе девицы вылетели из комнаты пулей, и очень жаль, а то бы увидели, что виновником переполоха оказался самый обыкновенный кот. А бедняжки небось решили, что это какое-то колдовство, – с неожиданно мягкой улыбкой добавил Данте. – Если бы люди могли быть хоть немного справедливее, – тихо произнес он, и в голосе его прозвучала откровенная угроза.
– Я постараюсь запомнить ваши слова, капитан, – отозвался сэр Морган и, встретившись с ним взглядом, почувствовал, что тот немного смягчился.
Беседуя, они не сразу обратили внимание, что дверь в комнату леди Реи распахнута настежь.
То, что они увидели, ошеломило обоих. На леди Рее была какая-то непонятная одежда из кусочков тонкой кожи. Но их поразило не это. Самое странное, что какой-то незнакомец сжимал девушку в своих объятиях. Он стоял спиной к дверям, крепко прижимая Рею к груди, и гладил рукой шелковистые пряди ее роскошных, разметавшихся по плечам волос. Вдруг, к изумлению и ярости застывших на пороге мужчин, он коснулся ее щеки нежным поцелуем. Но что было самым удивительным – леди, похоже, ничуть не протестовала. Больше того, девушка еще теснее прижалась к незнакомцу, обвив руками его шею.
Обнимавшаяся парочка, похоже, и не заметила появления двух мужчин. Только лежавший на кровати Ямайка услышал шорох шагов и, издав душераздирающее мяуканье, исчез под кроватью.
Может быть, слабое всхлипывание Реи заставило очнуться окаменевшего было Данте, а может быть, это была обычная ревность при виде той нежности, с которой незнакомый мужчина прижался щекой к золотоволосой головке. Что бы там ни было, но, прежде чем сэр Морган опомнился, Данте в три прыжка пересек комнату и оказался возле мужчины.
С силой схватив незнакомца за плечо, Данте отшвырнул его в сторону, и его рука уже схватилась за эфес шпаги, но в это мгновение перед ним очутилась Рея.
– Нет, Данте! Прошу тебя! Ты не понял! Это же мой отец!
Она застыла перед разъяренным Лейтоном, губы ее дрожали, лицо побелело от ужаса. Взяв себя в руки, она как можно мягче повторила:
– Это мой отец.
Словно молния сверкнула в светло-серых глазах Данте, но был ли то страх или неуверенность, трудно было понять по застывшему лицу, когда он встретил испытующий взгляд пожилого мужчины. Впрочем, даже если бы Рея не назвала его, Лейтон не мог бы не узнать герцога Камейра.
Раз увидев это лицо, невозможно было забыть его. Виной всему был шрам. Он пересекал щеку, тонкой линией протянувшись от левого глаза до самого уголка рта, и придавал орлиному профилю вельможи мрачное сходство с хищной птицей. А ведь годы почти не коснулись его, вдруг подумал Данте – много лет назад он не раз видел отца Реи за карточным столом. Герцог по-прежнему был высок, широкие плечи ничуть не ссутулились. В его фигуре не было и намека на полноту, а облегающий камзол только подчеркивал стройность фигуры. Пролетевшие годы избороздили глубокими морщинами суровое лицо, выражение темно-карих глаз стало еще более пресыщенным и циничным. Взгляд его немного теплел, лишь останавливаясь на нежном личике дочери.
Да, Данте хорошо запомнил этот взгляд, как и презрение, что сквозило в нем при виде беспутного юнца. Герцог даже не пытался скрыть его, когда разделал в пух и прах распутного маркиза Джейкоби. Прошли годы, однако Данте не забыл их последнюю встречу – тогда он превратился в посмешище. И вот теперь, сделав шаг в сторону и отпустив плечо Люсьена Доминика Камейра, он внезапно понял, что с годами ничего не изменилось. Он по-прежнему чувствовал презрение герцога. Только теперь в глазах отца его возлюбленной горела лютая злоба, которую тот даже не посчитал нужным скрыть.
У сэра Моргана, молча наблюдавшего за этой сценой, возникло какое-то неприятное чувство. Капитан королевского флота замер в дверях, подумав, что его вмешательство в такую минуту вряд ли будет уместно. Но рука сэра Моргана невольно опустилась на эфес шпаги, как только проницательный взгляд герцога остановился на его лице. И сэр Морган невольно поежился, не понимая, как такой высокомерный и жестокий человек, как герцог, мог быть отцом леди Реи. Видимо, девушка похожа на мать, подумал он, чувствуя себя все более неуютно перед этим надменным, властным человеком. Слишком часто в своей жизни он сталкивался с неприятностями, которые способен принести вельможа, занимающий достаточно высокий пост. Ведь порой офицерам армии и флота его величества от них житья не было, особенно если они пробирались в парламент или водили дружбу с кем-нибудь из министров, а хуже всего – если у них были связи в Адмиралтействе. И уж если герцогу Камейру что-то не понравится, одного слова, вовремя сказанного нужному человеку, будет достаточно, чтобы карьера сэра Моргана пошла прахом.
– Отец, это капитан сэр Морган Ллойд, командир «Портикуллиса». Под охраной его корабля мы вернулись в Англию. Я очень обязана капитану, ведь именно он пришел мне на помощь в Антигуа.
Услышав эти слова, сэр Морган с облегчением перевел дух.
– Капитан, – сказал герцог, едва заметно склонив надменную голову, – если то, что рассказала мне дочь, соответствует действительности, а у меня нет причин сомневаться в ее словах, значит, я ваш вечный должник. Знакомство с вами – большая честь для меня. – В голосе герцога прозвучали неожиданно теплые нотки.
Увидев на этом высокомерном лице какое-то подобие улыбки, сэр Морган почувствовал, что его наградили по-королевски.
– Благодарю за честь, ваша светлость. Леди Рея Клер чересчур добра, ведь я только исполнил свой долг. И до сих пор благодарен судьбе, что смог быть полезен ее милости, – отозвался капитан. – Истинным же героем и спасителем нужно назвать капитана Лейтона, ведь это он вытащил леди Рею из трущоб Чарлстауна. Он вырвал ее из лап похитивших ее гнусных бандитов.
Однако герцогу Камейру, похоже, поступок капитана «Морского дракона» виделся в совершенно ином свете.
– С тех пор прошло уже больше полугода. Либо я сильно ошибаюсь, либо ваше плавание было кругосветным. К тому же мне кажется, что путь в Англию из Чарлстауна лежит вовсе не через Вест-Индию. – Рее было прекрасно известно, что подчеркнуто вежливый тон отца всегда говорил о том, что он сильно раздосадован.
– Отец, я тебе все объясню. Пожалуйста, мне так много нужно тебе рассказать…
– Рея, дорогая, позволь этому джентльмену самому объяснить, почему он так долго удерживал тебя на своем корабле.
За все это время Данте Лейтон не проронил ни слова. Он глубоко задумался, а беспощадная память вновь унесла его на много лет назад. Люсьен Доминик словно олицетворял собой все, что он оставил в своем горестном прошлом. На одно короткое мгновение, когда жгучие воспоминания чуть было не взяли над ним верх, он почувствовал, как им овладевают хорошо знакомые ему чувства: жгучий стыд и страх, что его предали. Но Данте уже больше не был перепуганным насмерть мальчишкой-аристократом, в отчаянии покинувшим Англию. Не было в мире человека, которого бы он испугался.
Наверное, неясная угроза, что исходила от хранившего молчание Лейтона, насторожила герцога. Глаза его подозрительно сузились, и он с внезапным интересом окинул взглядом молодого человека, впервые обратив внимание на чеканный аристократический профиль и бронзовое от загара лицо. Что-то неуловимо знакомое было в надменности его позы, в том, как тот стоял, горделиво выпрямившись, будто бросая вызов каждому, кому придет в голову безумная мысль оскорбить его, и это встревожило Доминика. Внезапно герцогу показалось, что он уже когда-то встречался с этим человеком.
– Лейтон? – задумчиво пробормотал он, чуть наморщив лоб. – Мне кажется, я где-то слышал это имя. Вы ведь англичанин, я не ошибся?
– Да, ваша светлость. Впрочем, поскольку я уже довольно давно ношу звание капитана, то почти отвык называть свой титул – маркиз Джейкоби, – коротко отозвался Данте.
Теперь пришла очередь старого герцога пытаться скрыть изумление. Он наконец узнал Лейтона. Но то, что человек со зловещей репутацией пирата и контрабандиста, капитан печально известного «Морского дракона», вдруг оказался аристократом, ровней ему по знатности рода, стало для него полной неожиданностью.
Несколько минут герцог молчал, явно переваривая новость. Данте Лейтон был обладателем громкого титула, и это заставило герцога позабыть о привычном высокомерии. Однако ответ на тот вопрос, что не давал ему покоя, Люсьен Доминик готов был потребовать даже у самого короля.
– К сожалению, я пока не услышал, почему вы так долго удерживали мою дочь на борту вашего корабля. Мне также непонятно, почему вы немедленно не уведомили меня о своем прибытии в Лондон. Вы здесь уже несколько дней, но если бы я заранее не отправил своего человека следить за прибывающими судами, то до сих пор оставался бы в неведении относительно ее возвращения. Вы считаете, это нормально? – осведомился герцог, который едва сдерживал душивший его гнев. – Вы, похоже, забыли, что моя дочь была злодейски похищена из дома, и вся наша семья места не находила от горя, не зная, жива ли Рея. А теперь я вдруг узнаю, что она уже несколько дней как вернулась и даже не дала себе труда успокоить близких, а мы по-прежнему гадаем, увидим ли мы ее когда-нибудь. – Герцог бросил гневный взгляд на пылающее от стыда лицо дочери, он ждал объяснений.
– Ах, отец, постарайся понять! – упавшим голосом произнесла Рея. Подняв к отцу затуманенные слезами глаза, она будто молила простить ее. – И дня не проходило, чтобы я не вспоминала тебя, маму, всех, кого я люблю. Если бы ты только знал, как безумно я скучала без вас, как мне вас недоставало! Я хотела сразу сообщить вам, что благополучно вернулась в Лондон, но потом мы с Данте решили, что будет лучше, если сначала с него снимут подозрения в похищении меня еще в Чарлстауне. Он был уверен, что, пока он полностью не очистит свое имя от всех этих нелепых подозрений, ему вряд ли дадут уехать из Лондона. А ведь именно я была тем человеком, чьи показания могли подтвердить его полную невиновность. Мне ничего не оставалось, как задержаться, чтобы дать показания в их защиту. А теперь и Данте, и его команда полностью оправданы. Вся команда будет распущена, и, как только капитан распределит найденные богатства между матросами, мы немедленно вернемся к себе в Камейр. – Взгляд девушки умоляюще перебегал от одного к другому, ведь эти двое были для нее дороже жизни. Но как только ее глаза встретились с глазами Данте, она поняла: что-то в них неуловимо изменилось.
От герцога не ускользнула нежность, с которой молодые люди смотрели друг на друга, и это не слишком ему понравилось. Теперь для него было совершенно очевидно, что его горячо любимая дочь находится под сильным влиянием Данте Лейтона.
– Я могу подтвердить, что Рея хотела немедленно дать вам знать о своем возвращении, но именно я отсоветовал ей писать вам. Из чисто эгоистических соображений я воспользовался ее глубочайшей любовью к семье, – с нарочитой грубостью признался Данте. В этот момент трудно было понять, кто же был больше ошеломлен этим признанием – Люсьен Доминик или его дочь.
– Данте? – Рея с трудом заставила себя поднять глаза.
– Это правда, моя дорогая, – ответил Данте, с удовольствием подчеркивая эпитет, которым наградил ее. – Ты же знаешь, мне совсем не улыбалось томиться в Ньюгейте, зная, что ты в это время в объятиях родных. К тому же я боялся, что, угодив за решетку, вряд ли смогу когда-нибудь выбраться оттуда. А кроме того, хорошо зная Люсьена Доминика и ту полноту власти, которой обладает герцог, я всерьез опасался, что он вполне может поступить так же, как и я, будь я на его месте, если бы моя дочь связалась с человеком, подобным мне. Разве я не прав, ваша светлость? – поинтересовался Данте. Встретившись взглядом с тусклыми глазами герцога, он понял, что не ошибся.
Герцог даже не сделал попытки возразить на брошенное ему в лицо обвинение, и внезапно Рея с пронзительной ясностью поняла, что Данте прав.
– Отец? Скажи, что это не так. Ты ведь никогда не взял бы на душу грех бросить в тюрьму невинного человека?!
– Нет ничего такого, на что бы я не пошел ради твоего счастья или же ради того, чтобы оградить от опасности всех, кого люблю, – тихо сказал герцог.
В эту минуту дочь увидела перед собой того жестокого, безжалостного человека, которого прежде не знала.
– Мне кажется, вы также должны знать, – продолжал Данте, – что у Реи не было особого выбора, когда мы покидали Чарлстаун.
– Данте, прошу тебя, – прервала его Рея. Ее щеки предательски запылали. – Разве так уж необходимо…
– Нет, Рея, я уверен, твой отец должен узнать jqq все до конца. И я хочу, чтобы он услышал это от меня и сейчас, а не от злобных сплетников, – твердо сказал Данте. – Когда «Лондонская леди» бросила якорь в Чарлстауне, Рее удалось ускользнуть от своих мучителей и она попыталась укрыться в доках. К счастью, она решилась искать спасения на «Морском драконе», который принадлежит мне. Когда я обнаружил ее в своей каюте, она показалась мне обезумевшей. Честно говоря, я даже не поверил ни в историю с похищением, ни в то, что эта девушка – дочь герцога Ка-мейра. Первое, что пришло мне в голову, – это шпионка, которую подослали на мое судно с самыми подлыми намерениями. Я не мог позволить ей уйти с тем, что она могла узнать обо мне и моем корабле, поэтому пришлось задержать ее на борту. Когда мы отплыли, Рея была с нами. Тонкий шрам на лице Люсьена побелел.
– Из того, что вы сейчас рассказали, а также благодаря тому, что я узнал из другого источника, мне известно, что моя дочь была очень больна, когда появилась в Чарлстауне. И независимо от того, поверили вы ей или нет, я нахожу чудовищным, что вы были настолько безжалостны к перепуганной до смерти девушке, к тому же отчаянно нуждавшейся в докторе, что не отвели ее к местным властям. Неужели же у вас совсем нет сердца, что вы остались глухи к слезам полупомешанного от пережитого ужаса ребенка?! – Такая ярость прозвучала в голосе герцога, что даже Рея застыла, не в силах взглянуть на отца.
Бронзовое лицо Данте побелело, как от пощечины.
– Я понимаю и даже оправдываю ваш гнев и ваше презрение. Со стороны, конечно, судить легче, но тогда у меня не было особого выбора. Теперь, конечно, я весьма сожалею, что так случилось, – извиняющимся тоном тихо произнес Данте. Лишь подергивавшийся мускул на щеке свидетельствовал, чего ему стоили эти слова.
Помолчав, он продолжил:
– Как вам, должно быть, известно, мне не приходится гордиться своим прошлым. Именно из-за этого мне и пришлось много лет назад покинуть Англию. По несчастному стечению обстоятельств, а также собственной глупости я потерял наследство и растратил семейное состояние. Со временем мне удалось сколотить новое состояние. Но к сожалению, до последнего времени оно было не настолько значительным, чтобы я мог осуществить кое-какие планы, а к этому я стремился не один год, – объяснил Данте. Его глаза остановились на Рее прежде, чем встретить обвиняющий взгляд герцога. – В тот день, когда Рея ступила на палубу «Морского дракона», мы были готовы уйти в плавание, которое должно было изменить жизнь каждого из нас. Я собирался поднять затопленные много лет назад сокровища с испанского галиона. Золота на нем было столько, что мой любой матрос мог стать богачом, а я сам смог бы покончить с жизнью капитана капера, вернуться в свой родовой замок Мердрако и потребовать все, что принадлежит мне по праву рождения. И чтобы достичь своей цели, я не позволил бы никому встать у меня на пути, – сказал Данте. Та же твердость, то же упорство звучали в его голосе, как в тот день, когда он недрогнувшей рукой направил «Морского дракона» вдоль побережья Флориды на поиски таинственной пещеры с сокровищами.
– Следовательно, к дьяволу мою дочь и всех остальных. Я правильно понял вас, капитан?! – презрительно спросил герцог. Эти слова прозвучали погребальным звоном в ушах человека, который так откровенно рассказал, что двигало им в те дни погони за удачей.
– Нет, ваша светлость! – отрезал Данте, заметив расставленную ловушку, как и то, что герцог опустил руку на эфес шпаги. – По мере того как наше плавание затягивалось, у меня появилась в жизни совсем другая цель. – Данте Лейтон повернулся к Рее, и лед его глаз растаял в той обжигающей преданности, которая была написана на ее лице. – Дело в том, что я полюбил вашу дочь и по этой причине не намерен был дать ей ускользнуть с «Морского дракона». Я действительно виновен в том, что не позволил ей покинуть мой корабль в Антигуа, – признался Данте без тени раскаяния. – К сожалению, Рея оказалась довольно предприимчивой и умудрилась без моего согласия пробраться на берег. Однако она еще и самое преданное на свете существо из всех, кого я знаю. И поэтому, когда стало понятно, что ее присутствие совершенно необходимо для спокойствия раненого мальчишки, она без колебаний последовала за мной на корабль, чтобы заботиться о нем.
Люсьен Доминик бросил на дочь недовольный взгляд, но, похоже, нисколько не был удивлен услышанным. Бессознательно он протянул руку и коснулся пышной пряди сверкающих, словно чистое золото, волос. Почувствовав его нежность, Рея обернулась, и ее любящий взгляд встретился с глазами отца. Маленькая ручка скользнула в его ладонь, и он привычно сжал ее, так, как это бывало раньше. Герцог вспомнил, как дочурка вцеплялась в его руку, когда он учил ее ходить и когда он в первый раз посадил ее верхом на пони. Так было раньше.
Но не теперь, грустно подумал он. Его нежная Рея, его любимая дочь – она всегда была источником радости для них всех. Она была такой очаровательной, все вокруг любили ее. И то, что именно на ее долю выпали все эти ужасы, ранило сердце гордого вельможи куда сильнее, чем мог бы сделать вражеский меч. На лице герцога Камейра ясно отразилось страдание.
– Отец? Ты не заболел? – встревожено воскликнула Рея. Она осторожно тронула его за руку, чтобы не испугать. А потом сжала ладонь отца с такой нежностью, с какой любящая мать успокаивает испуганное дитя.
Люсьен Доминик покачал головой, отогнав тягостные воспоминания о давно ушедших временах и женском образе, который так напоминало ему личико дочери. Но за этим прелестным женским обликом скрывался настоящий дьявол, жертвой которого чуть было не стала вся его семья.
– У меня все хорошо, да и может ли быть иначе, если ты вернулась домой, радость моя! – шепнул он.
Но, глядя в любящее лицо Реи, герцог ясно увидел происшедшую с ней перемену, и перемена эта касалась не только внешности. Он не мог не признать, что был прежде всего потрясен ее красотой в ту минуту, когда Рея распахнула перед ним дверь, – ведь он не видел дочь почти целый год. Конечно, он не мог бы сказать, какой ожидал ее встретить, но после всех испытаний, что выпали на долю несчастного ребенка за этот ужасный год, герцог, по правде говоря, совсем не удивился бы, если бы нашел лишь бледную тень той Реи, которую помнил и любил. Но вместо этого он был ошеломлен цветущей красотой дочери.
Конечно, она немного похудела, но внимательный взгляд отца не мог не заметить, какими женственными стали все округлости хрупкой фигурки, что особенно подчеркивал облегающий корсаж. Новая прелесть Реи бросилась ему в глаза. Золото ее волос стало еще ослепительнее, синева глаз – более глубокой и загадочно манящей, а кожа была нежнее лепестков роз.
И внезапно догадка молнией вспыхнула в мозгу герцога. До этого злосчастного похищения дочь была красива невинной прелестью юной девушки. Теперь перед ним была женщина. В ее красоте чувствовалось пьянящее очарование только что расцветшей женственности. И в том, как она держала себя, горделиво и чуть торжественно, тоже было что-то новое. Улыбка ее и взгляд были по-новому соблазнительны.
Лицо герцога стало страшным. Ужасная мысль пришла ему в голову, и он застыл, словно пораженный громом. Все его существо затопила ослепляющая ярость, черты лица окаменели, и он невольно выдал себя. Встретив пылающий яростью взгляд отца, Лейтон похолодел и невольно протянул руку к Рее, как бы пытаясь защитить ее.
Та не задумываясь откликнулась на его безмолвный призыв, приняв его руку. Другой она по-прежнему сжимала ладонь отца.
– Думаю, вам следует также знать, что, помимо всего остального, у Реи была еще одна, не менее важная причина оставаться со мной в Лондоне, – тихо произнес Данте.
– Данте, прошу тебя. Мне кажется, сейчас совсем не время говорить об этом. Я хочу сама объяснить все маме и отцу. Они поймут, – начала было Рея, но, бросив взгляд на обоих мужчин, испуганно умолкла.
– По-моему, сейчас как раз самое время, – отрезал Данте. – Тем более что твой отец уже предположил худшее. Взгляни на него – ведь он решил, что я обольстил тебя, а может, и изнасиловал. Сейчас он с радостью отдал бы половину всего, что имеет, лишь бы увидеть, как я болтаюсь на виселице, – мрачно процедил Лейтон.
– Нет, отец, нет, это неправда!
Люсьен Доминик бросил мимолетный взгляд на прелестное, залитое слезами лицо любимой дочери и вздохнул. Несвойственная этому суровому человеку нежность смягчила его черты, и, склонившись к Рее, он ласково коснулся мокрой холодной щеки.
– Милое мое дитя, – печально прошептал он, – как же ты, должно быть, страдала! Если бы только в моих силах было изменить прошлое! Поверь, я не виню тебя в том, что с тобой случилось. Тебя просто использовали. Единственное, чего я хочу, – это избавить тебя в будущем от еще горших мучений. Ведь ты еще так молода и невинна. Я хочу как можно скорее забрать тебя домой, Рея.
– Отец, – мягко сказала она, накрыв своей ладонью его пальцы. – Я люблю Данте. Никогда он не сделал ничего такого, что было бы противно моей воле, – очаровательно покраснев, призналась Рея.
К сожалению, это было как раз то, что меньше всего хотелось бы услышать Люсьену Доминику.
– Ты всегда была такой – излишне снисходительной. Но на сей раз, боюсь, ты выбрала не того человека. К сожалению, более чем очевидно, что именно он – причина твоего падения. Он воспользовался твоей наивностью, моя дорогая. Конечно, ты ведь была так ужасающе одинока, далеко от друзей, заброшена на другой конец света – и он ловко этим воспользовался. Думаю, ты не первая и не последняя в списке его любовниц. А когда он устанет от тебя, то просто отбросит в сторону как ненужную вещь, – жестко сказал герцог, надеясь одним ударом развеять те иллюзии, что его дочь питала в отношении авантюриста Лейтона.
– Я люблю Рею, – просто сказал Данте. – Не буду отрицать, что воспользовался ее отчаянием в то время. В каком-то смысле вы, возможно, правы – я соблазнил ее.
– Данте, не говори так, – взмолилась Рея, почувствовав, как холодок пробежал у нее по спине. Отцовская ладонь сильнее стиснула ее пальцы. – Я пришла к тебе по своей воле.
– На самом деле я просто не оставил тебе выбора, любимая. Когда я понял, что хочу тебя, я сделал все, чтобы соблазнить тебя. Если бы я пощадил твою девственность, ты до сих пор была бы столь же невинна в делах любви, что и год назад. Но я не мог иначе.
– Ублюдок! – почти беззвучно произнес Доминик. Рея даже не поняла вначале, что происходит, и побелела от ужаса, заметив, как рука отца легла на эфес шпаги.
– Отец, умоляю тебя! Ты просто не понял! Данте – мой супруг! – вскричала Рея. Выдернув свои пальцы из загрубевшей ладони Данте, она изо всех сил пыталась вырвать шпагу из рук отца.
Если бы герцогу внезапно нанесли удар в спину, он и тогда бы не был настолько потрясен. Но слова Реи, вместо того чтобы успокоить, привели его в еще большую ярость.
– Я добьюсь того, что этот позорный брак будет аннулирован! Разве ты не знаешь закона?! Рея еще несовершеннолетняя, и она никогда не получит согласия родителей! А без него ты не сможешь получить разрешения на брак!
– Наша свадьба состоялась не в Англии, – ответил Данте, чувствуя, как дрожь удовольствия пробегает по спине его при виде исказившегося от гнева лица герцога. – Мы обвенчались в Нью-Провиденсе, на Багамских островах. Мы дали обет в церкви в присутствии нескольких свидетелей. Свидетельство о нашем браке занесено в церковные книги, и мы оба поставили под ним свою подпись. И эти клятвы нерушимы перед лицом Бога и всем миром. И, – добавил Данте, бестрепетно встретив взгляд герцога, полный бешеной злобы, – кроме того, я вступил в права супруга.
Гнев Доминика был еще страшнее из-за внешнего безразличия. На мгновение всем показалось, что отец даже до конца не понял, что имел в виду Данте. Но лишь на мгновение.
– Тогда я сделаю ее вдовой еще до рассвета, – прошипел он.
Без сомнения, Лейтон осознал грозившую ему опасность. Его рука легла на рукоять шпаги в тот самый момент, когда герцог выхватил из ножен свою.
А для сэра Моргана, который так и стоял молча в дверях, позабытый всеми участниками этой сцены, стало совершенно очевидно, что может произойти в следующую минуту. Слишком хорошо был ему знаком зловещий свист показавшегося из ножен оружия. Больше всего на свете он не хотел бы вмешиваться в то, что неминуемо должно было случиться, однако уйди он сейчас – и кровопролития не миновать.
Сэр Морган выступил вперед и лишь тогда заметил, что Данте так и не обнажил клинок.
– Я не стану драться с вами. Что бы вы ни сказали, я не могу пойти на это, – произнес Данте, глядя герцогу прямо в глаза. – Вы отец Реи, и ради этого я готов сохранить вам жизнь. Не считайте меня глупцом. Поединок между нами невозможен. Если я буду щадить вас, то скорее всего буду убит через несколько минут. Если же я буду биться в полную силу и убью вас, Рея никогда не простит мне смерти отца, и тогда я потеряю жену. Так что, если вы еще не оставили мысль пустить мне кровь, советую хорошенько обдумать мои слова, – посоветовал Данте. Герцог продолжал хранить молчание. – Моя смерть превратится в хладнокровное убийство, ведь защищаться я не буду. Сэр Морган будет свидетелем. Рискнете ли вы потерять любовь своей дочери? Ведь Рея отвернется от вас навсегда! Подумайте, ведь вы готовы убить ее мужа!
Сэр Морган перевел дыхание. Что бы там ни было, герцог был неглуп и даже в бешенстве не мог не осознать, что Данте говорит правду.
Внезапно напряженную тишину нарушил полный собственного достоинства голос леди Реи:
– У меня будет ребенок.
Кто был больше ошеломлен этим известием, будущий отец или возможный дед, так и осталось навсегда тайной. Соперники, позабыв о жажде убийства, забыв обо всем, в изумлении уставились на хрупкую фигурку юной женщины, которая неподвижно стояла между ними.
Сэр Морган деликатно откашлялся, что наконец позволило ему привлечь к себе внимание всех троих участников сцены, застывших подобно каменным изваяниям.
– По-моему, мне будет лучше удалиться. Это, без сомнения, чисто семейное дело. – Он искренне надеялся, что это прозвучит достаточно естественно. – Я, право же, чувствую себя неловко. Будьте совершенно уверены, что все, чему я стал невольным свидетелем, не покинет пределов этой комнаты. Клянусь хранить полное молчание, – заверил он их.
– Благодарю вас, сэр Морган, я никогда не сомневалась в вашей порядочности, – отозвалась Рея, повернулась к нему и протянула сэру Моргану руку. – Не знаю, как и благодарить вас за доброту.
– Был счастлив служить вам, леди Рея, – отозвался сэр Морган с несвойственной ему галантностью. Он низко склонился над ее рукой. – Не знаю, посчастливится ли мне засвидетельствовать свое почтение еще раз, поэтому на всякий случай хочу попрощаться с вами. Позвольте пожелать вам счастья, леди Рея.
– Благодарю вас, сэр Морган. Надеюсь, что вы ошибаетесь и мы еще будем иметь честь принять вас в нашем доме. Уверена, мама и отец присоединятся к моей просьбе обязательно навестить нас в замке Камейр.
– Благодарю вас, это большая честь для меня. – Сэр Морган невольно бросил взгляд на герцога Камейра и Данте Лейтона – оба все еще продолжали хранить молчание. – Ваша светлость, счастлив был познакомиться. – Сэр Морган коротко кивнул на прощание, прежде чем обернуться к Данте. – Капитан, конечно, это не совсем то, на что я надеялся, когда думал о том, как мы с вами простимся. Но думаю, вы согласитесь, что такое расставание все-таки лучше, чем если бы один из нас пошел на корм рыбам. Не хочу лукавить, знакомство с вами не всегда было приятным, но оно всегда было честью для меня, – признал он.
– Капитан. – Данте Лейтон вскинул руку в дружеском приветствии. Он глубоко уважал капитана «Портикуллиса» и сейчас чувствовал немалое облегчение оттого, что больше они никогда не встретятся как враги. – Желаю вам всего наилучшего.
– Спасибо. Будем надеяться, что к вашим пожеланиям присоединится и Берти Маккей, когда я вернусь в Каролину. Кстати, судя по тому, что я слышал внизу, вам не меньше волнений доставляет некий горячий ирландец, – усмехнулся сэр Морган. Еще раз учтиво поклонившись, он направился к двери.
Но на полдороге его остановил недовольный голос герцога:
– Вы еще пробудете в Лондоне какое-то время?
Сэр Морган резко остановился. Это прозвучало как приказ. Обернувшись, капитан с недоумением взглянул на герцога.
– Нет, по правде сказать, я собираюсь уехать через день-другой. Отправляюсь в Портсмут, а потом, если позволит время, и домой, в Уэльс.
Похоже, Люсьен Доминик медлил, не зная, на что решиться. Он то и дело бросал растерянные взгляды на дочь, как бы до сих пор не в силах поверить ее словам, принять неожиданный поворот судьбы.
– Мне хотелось бы поговорить с вами наедине, сэр Морган, поскольку вы были в колониях одновременно с моей дочерью и, надеюсь, сможете мне кое-что объяснить. Не согласитесь ли подождать меня внизу? Я задержу вас ненадолго, только для того, чтобы задать несколько вопросов, которые, признаюсь, волнуют меня, – отозвался герцог, голос его уже звучал не столь властно.
Сэр Морган кивнул, бросив исподлобья взгляд на Данте Лейтона, который замер на месте, ошеломленный известием о скоропалительном отъезде жены.
– С удовольствием подожду вас внизу, ваша светлость.
– Благодарю, сэр Морган. Я спущусь через пару минут.
Как только дверь за сэром Морганом захлопнулась, Люсьен Доминик повернулся к дочери и протянул к ней руки. Теперь его лицо смягчилось.
– Это правда? – спросил он просто.
– Да, отец. Поверь, я действительно не хотела, чтобы ты узнал обо всем в таких обстоятельствах. Ни о моей свадьбе, ни о том, что я жду ребенка. Я думала, что расскажу все вам с мамой, когда приеду в Камейр. Мне так хотелось, чтобы вы оба убедились, как я счастлива. Честно говоря, даже Данте до этой минуты не знал, что я беременна, – добавила она, бросив на мужа робкий взгляд. К сожалению, Рея до сих пор не поняла, как муж отнесся к новости о будущем ребенке.
Теперь и Данте почувствовал, что события начинают выходить из-под контроля.
– Похоже, за то время, что я отсутствовал, тут многое изменилось, – медленно произнес он, и Рея заметила, что из глаз его все еще не исчезло ошеломленное выражение. – Это правда? Ты действительно собираешься уехать вместе с отцом? – Голос Данте звучал требовательно, но лицо умоляло.
Рея кивнула, и худшие его подозрения подтвердились.
– Данте, моя мать больна. Я должна немедленно ехать к ней. Когда вы с сэром Морганом вошли в комнату, отец как раз рассказывал мне о ней. Пожалуйста, постарайся понять. Я не могу остаться. Мама должна знать, что со мной все в порядке. – Взгляд Реи был умоляющим, но по голосу Данте понял, что все решено. Она уедет вместе с отцом, и что бы он ни сделал, что бы ни сказал, уже не сможет остановить ее.
В глазах герцога сверкнул огонек радости.
– Я пошлю девушку уложить твои вещи. Ты, конечно, захочешь переодеться, – добавил он, брезгливо сморщившись, когда его взгляд упал на юбку, сшитую из лоскутков оленьей кожи, и странные сандалии с длинными шнурками, которые ловко обхватывали изящные щиколотки стройных ножек Реи. – В карете довольно холодно, – добавил он коротко. – Мой экипаж стоит у дверей. Не пройдет и часа, как мы уже будем за пределами Лондона, если, конечно, поторопимся, – заключил он резко, и его взгляд остановился на неподвижной фигуре зятя. – По дороге в гостиницах нас будут ожидать свежие лошади. Я заранее побеспокоился об этом, чтобы ты могла увидеться с матерью как можно быстрее. Да и Френсис с Робином, и близнецы сгорают от желания увидеть тебя, – добавил герцог.
– А им известно о моем возвращении? – нетерпеливо спросила Рея.
– Никто ничего не знает, кроме меня. Не хотелось заранее волновать их. До тех пор пока я не приехал в Лондон, а точнее, пока не увидел тебя собственными глазами, я и сам до конца не был уверен, что ты вернулась в Англию. Конечно, я собирался узнать у капитана, куда ты отправилась, в том случае если не найду тебя на корабле, – объяснил герцог. – Я сообщу кучеру, что мы едем. Пусть пришлет парочку лакеев снести вниз наши вещи, – продолжал он, незаметно меняя тему разговора. Похоже, он постарался предусмотреть все. За исключением, может быть, одного.
А тот, кто был неподвластен ему, как раз располагался за столом поудобнее. У него было свое мнение относительно того, как следует поступить, и сейчас он пристально разглядывал герцога, размышляя, не попробует ли тот и его выставить вон из комнаты. Его бы это не слишком удивило: Данте был уверен, что для тестя не было бы ничего слаще, чем послать капитана «Морского дракона» укладывать вещи или вообще заставить его убраться подальше.
– Надеюсь, если я перекинусь парочкой слов с моей женой, вас это не слишком задержит, ваша светлость? – очень тихо спросил Данте, злой сарказм в его голосе резанул слух герцога как острие кинжала.
Первым порывом Люсьена Доминика было отказать. Он уставился на бывшего пирата с таким выражением, как будто тот попросил подарить ему луну с неба.
– Я уверен, что лакеи, посланные за нашими вещами, как раз поднимаются вверх по лестнице. Думаю, они не станут возражать, если я попрошу их подождать пару минут возле дверей. Да и вы будете спокойны, что я не покину эту комнату, сопровождаемый своей женой, – с горькой усмешкой произнес Данте. – На этот счет можете не волноваться, ваша светлость. Кроме того, я уверен, что отыщу Рею, куда бы вы ни увезли ее.
– Прошу тебя, отец, – повернулась к нему Рея. – Данте – мой супруг и отец моего будущего ребенка. Я тоже хотела бы побыть с ним наедине, – попросила она. – В любом случае мне нужно переодеться, а ты хотел поговорить с сэром Морганом. Он ждет тебя внизу, отец, – напомнила ему Рея. В голосе ее были отчетливо слышны властные нотки. Сейчас было видно, как она похожа на отца.
– Ладно, только недолго, – неохотно согласился герцог, признавая временное поражение. Но перспектива оставить их вдвоем не слишком его обрадовала, и Данте каким-то чутьем понимал это. Он прекрасно осознавал, что сражение еще далеко не окончено, и потому его не слишком удивил прощальный выпад герцога. – Мои люди ждут за дверью, – напомнил тот, выразительно глядя на Рею. – Тебе стоит только позвать.
Рея смотрела вслед отцу и, только когда высокая представительная фигура скрылась за дверью, отвела взгляд. Лишь в это мгновение Данте заметил, как дрожат ее плечи, и с ужасом понял, что она плачет.
– Рея? – В его взволнованном голосе прозвучала нежность. – Ты не заболела? Может быть, позвать за доктором? Или за твоим отцом?
– Нет, – хрипло прошептала Рея. – Напротив, я счастлива. До сих пор мне все казалось, что я сплю и вижу во сне, что вернулась в Англию. Все было как-то нереально, пока я не увидела стоявшего в дверях отца и не услышала его любящий голос. И только тогда я наконец поняла, что кошмар позади. Я почувствовала, как слезы душат меня. Понимаешь, я на самом деле вернулась домой! До сих пор поверить этому не могу. – Рея устало склонила голову на плечо мужа, чувствуя умиротворение и усталость.
Глаза ее были закрыты, и поэтому она не заметила странного выражения на лице возлюбленного.
– Тебе ведь спокойно и хорошо со мной, правда, Рея? Она изумленно взглянула ему в глаза:
– Ну конечно.
– И ты по-прежнему не жалеешь, что согласилась стать моей женой?
– Ни одной минуты!
– А о том, что носишь моего ребенка?
– Я так счастлива, что и передать тебе не могу, – не задумываясь ответила Рея. Одно бесконечное мгновение ее глаза не отрывались от его лица, пока она наконец не поймала странное выражение, промелькнувшее в его светло-серых глазах. Значит, мысль о будущем ребенке не оставила его равнодушным, подумала она.
– Хорошо. Впрочем, даже если бы твои чувства ко мне изменились, сейчас уже поздно что-то менять. Теперь ты – леди Рея Клер Джейкоби, и ребенок, которого ты скоро родишь, будет носить наше имя – Лейтон. Ты больше не принадлежишь к семейству Доминик. И замок Камейр теперь не твой дом. Запомни это хорошенько, Рея Клер, – предупредил Данте. Его напряженный взгляд напугал ее до смерти.
Тем не менее Рея постаралась, чтобы ее голос не дрожал, когда она заговорила вновь:
– Я все это знала, когда дала слово стать твоей женой, Данте. Я люблю тебя и всегда буду любить, до последнего вздоха, пожалуйста, помни об этом, – мягко добавила она, с облегчением чувствуя, как немного расслабилось все его мускулистое, сильное тело.
– Ловлю тебя на слове, – угрожающе произнес Данте.
– Милый, ты рад, что у нас будет ребенок? – смущенно спросила Рея.
Но никакие слова не могли бы сказать ей больше, чем нежность, теплой волной разлившаяся по лицу Данте Лейтона. Исчезло выражение, которое делало его таким грозным.
– Теперь тебе никуда от меня не деться, – пробормотал он глухо. Прижавшись долгим поцелуем к ее губам, он сжал жену в объятиях, и они замерли, упиваясь своим счастьем.
– Я не смогла бы убежать, даже если бы и хотела. Ведь очень скоро я стану толстой и неповоротливой, так что и вставать на ноги буду с трудом, куда уж тут думать о побеге, – хихикнула Рея. Правда, припомнив, в какую гору превратилась Сара, жена ее дяди Ричарда, когда ожидала первенца, она не слишком обрадовалась. И как только эта мысль пришла ей в голову, Рея сообразила, что так и не узнала в конце концов, кого же та родила, мальчика или девочку. И ведь еще много разных событий произошло в семье за этот год, о которых она даже не подозревала. Сколько же всего интересного расскажет ей отец, пока они будут добираться до Камейра!
– Я не вправе требовать, чтобы ты осталась, – мягко сказал Данте, осторожно покусывая ее губы. – Обещаю, что надолго не задержусь. Но ты ведь сама понимаешь, что ребятам не терпится узнать, что ждет их впереди, ведь жизнь каждого теперь изменится.
– Пожалуйста, Данте, не усложняй, все и так уже достаточно сложно, – мягко попросила Рея. Она чувствовала, что ноги ее подкашиваются, – так бывало всегда, стоило лишь ей ощутить знакомое тепло его тела. – Мне пора идти. – Она решительно высвободилась из его объятий.
– Я буду скучать по тебе, – прошептал Данте, окунув лицо в ароматные волны ее волос. – Уже много месяцев я не спал один. Кто же согреет меня?
– Не беспокойся, я предупрежу служанок, чтобы не забывали класть лишнюю грелку тебе в постель, но это все, что я могу для тебя сделать, – пообещала Рея, согревая его теплым светом глаз. Она чувствовала, как слабеет под этими ласковыми прикосновениями.
В комнате воцарилось молчание. Внезапно в коридоре послышался шум чьих-то шагов, похоже, человек направлялся к двери их комнаты. Только тогда Рея нашла в себе силы оторваться от губ Данте.
– Прошу тебя, мне показалось, кто-то подошел.
Капитан тяжело вздохнул, не в силах сосчитать, сколько же раз им мешали с тех пор, когда они остановились в этой проклятой гостинице. Он неохотно разжал руки, и Рея выскользнула из его объятий.
– Вне всякого сомнения, твой отец послал одну из своих ищеек, – злобно буркнул он, бросив неприязненный взгляд в сторону двери.
Широко расставив ноги, словно на палубе своего корабля, Лейтон стоял, наблюдая за пляшущими языками пламени в камине. За его спиной сновали две проворные горничные, укладывая в сундуки роскошные туалеты, которыми они так восхищались накануне. Поворачиваться ему не хотелось, словно он боялся стать свидетелем приготовлений к отъезду жены. Только услышав, как восторженно ахнули служанки, Данте не смог удержаться и бросил быстрый взгляд через плечо.
Рея, одетая в бледно-зеленое платье, украшенное вышивкой из луговых цветов и бабочек по подолу пышной юбки, казалось, принесла в полутемную комнату свежесть и аромат весеннего утра. Роскошные золотистые волосы были убраны в скромный узел на затылке, и Данте с внезапным, щемящим сердце чувством смотрел, как под голубым бархатом накидки исчезли ее нежные плечи цвета слоновой кости, которыми он недавно любовался.
Он снова повернулся к камину и уставился в огонь. Данте не чувствовал обжигающего жара, он вообще ничего не чувствовал в эту минуту, кроме страшной и безнадежной уверенности в том, что, отвезя дочь в Камейр, герцог сделает все, чтобы разорвать этот ненавистный для него брак.
Почувствовав нежное прикосновение, Данте взглянул на маленькую руку, которую украшало его кольцо.
– Ты действительно скоро приедешь? – спросила Рея, читая в его душе, словно в открытой книге.
– Так скоро, как только смогу. Надеюсь, ты будешь ждать меня. Тем более я совсем не уверен, что твой отец распахнет передо мной ворота замка, – пробурчал Данте.
– Мне очень жаль, что ваша первая встреча с отцом прошла так неудачно, но ты ведь сам понимаешь, что обстоятельства, при которых состоялась наша свадьба, были несколько необычны. Ты должен простить его. Только подумай, что он испытал, узнав, что я замужем за человеком, которого он привык считать моим мучителем! – Рея все еще лелеяла надежду, что в один прекрасный день ее муж и отец смогут лучше понять друг друга. – Дай ему время, чтобы он смог привыкнуть к этой мысли и лучше узнать тебя. Едва он поймет, как сильно мы любим друг друга, поверь, у него не останется больше никаких возражений против нашего брака. А вся остальная семья будет счастлива принять тебя, особенно мама. Ты непременно полюбишь ее, Данте. Она такая же чудесная, как отец, только суровости в ней совсем нет. На самом деле она единственная, кто отваживается дразнить его, и я не помню случая, чтобы ей не удалось вызвать улыбку на его лице, – продолжала Рея. Она говорила о семье и чувствовала, как безумно соскучилась по родным.
– В самом деле? – недоверчиво усмехнулся Данте. – Ну тогда твоя мать поистине замечательная женщина. Горю желанием познакомиться с ней как можно скорее.
– Я уверена, что вы с ней отлично поладите. Конечно, если ты не разозлишь ее с первой же минуты. Она, кстати, женщина с характером. Только очень милая и никогда не сердится подолгу. Даже если Робин… – Рея осеклась на полуслове, словно внезапно о чем-то вспомнив. – Конни!
– Не волнуйся, он внизу. Как обычно, слушает рассказы Лонгэйкра, так что у тебя будет возможность попрощаться с парнем перед отъездом, – сообразив, в чем дело, успокоил ее Данте.
– Но что я скажу ему? Честно говоря, я даже не представляю, как уеду из Лондона без него. Ведь я собиралась взять его с собой в Камейр, и он сам тоже очень хотел поехать. К тому же я обещала. Ну что ж, остается надеяться, что он поймет, – разволновалась Рея, не зная, что беспокоит ее сильнее: мысль о том, как воспримет мальчик ее внезапный отъезд, или боязнь оставить его в Лондоне без присмотра.
– Ты слишком переживаешь из-за него, Рея. Конечно же, он всего лишь мальчишка, но у него есть характер. Кроме этого, – добавил Данте, – ты можешь быть уверена, что я с него глаз не спущу. А когда я в конце концов приеду в Камейр за тобой, Конни непременно будет сопровождать меня. Даю слово, я никогда его не брошу. У меня есть кое-какие интересные планы по поводу будущего этого мальчика, так что ты можешь быть совершенно спокойна. Да, и вот еще что, – добавил Данте, и Рея вновь увидела дьявольскую усмешку на его лице, живо напомнившую ей о незабываемых днях на борту «Морского дракона». – Там, внизу, полно людей, которые горят желанием засвидетельствовать тебе свое почтение. Надеюсь, ты не будешь возражать и спустишься, чтобы попрощаться с ними?
Грустная улыбка скользнула по печальному личику Реи.
– Конечно, ведь они мои друзья, – ответила она. – Я никогда не забуду те дни, которые мы провели вместе на «Морском драконе».
– Я уверен в этом, – сказал Данте, нежно привлекая Рею к себе. Сжав любимую в своих объятиях, он страстно мечтал, чтобы они вновь оказались на прогретом солнцем песке пещеры, там, где когда-то нашли свою любовь. Любовь, которая родилась из жестокости и насилия и волею судьбы подвергнется величайшему испытанию на диком берегу другой страны – именно здесь решится, станет ли она сильнее или умрет навсегда…
Неторопливо потягивая эль из третьей по счету кружки, Хьюстон Кирби не сводил глаз с двери. Любопытство его еще более возросло и стало уже совсем нестерпимым, когда он увидел, как по лестнице спустился вниз сэр Морган. Судя по его смущенному виду, капитан, похоже, чувствовал себя довольно неловко. Войдя в пивную, он уселся за стол возле самых дверей и приказал принести бренди, который и опрокинул в себя одним глотком. Кирби подивился, кого это с таким нетерпением ожидает сэр Морган. Ему не пришлось долго теряться в догадках. Спустя короткое время по лестнице спустился пожилой джентльмен весьма благородной внешности, закутанный в длинный темный плащ из струящегося шелка. С первого взгляда было понятно, что плащ сшит из самой дорогой ткани. Но больше всего маленького дворецкого заинтересовал безобразный шрам на лице этого господина. Чем-то он был мучительно знаком Кирби, но сколько тот ни рылся в своей памяти, так и не смог вспомнить, где видел человека со шрамом.
К величайшему изумлению Кирби, этот человек, чье присутствие казалось совершенно неуместным в шумном пивном зале маленького постоялого двора, устроился за столом вместе с сэром Морганом. И величайшая почтительность, написанная на лице капитана флота его величества, указывала на то, что его изуродованный собеседник ничуть не менее знатен, чем сам король Георг.
Теряясь в догадках, Хьюстон Кирби уставился в свою кружку. Что-то происходит, почувствовал он, и настолько неприятное, что ему показалось, будто волосы зашевелились на голове. На душе у него стало еще тревожнее, когда благородный господин со шрамом, перекинувшись парой слов с сэром Морганом, вдруг окинул взглядом весь зал. Хищные прищуренные глаза задерживались на лице каждого матроса из команды «Морского дракона», и Кирби невольно вздрогнул, почувствовав, как угрюмый взгляд ощупывает и его лицо. Холодок пробежал по спине старого слуги, когда он почувствовал ненависть, которую, казалось, просто излучал этот человек.
– Высокомерный ублюдок, – пробормотал Кирби, пригнувшись над полной до краев кружкой. Он вдруг ощутил себя молодым неловким слугой, который много лет назад так же корчился под уничтожающим взглядом старого маркиза. Он все еще размышлял, вспоминая прошлое и пытаясь представить, что сказал бы старый маркиз о странной жизни своего внука и наследника, когда заметил, что слуги с трудом тащат вниз по лестнице тяжело нагруженные сундуки с вещами леди Реи. Его любопытство было уже возбуждено до крайности, когда парочка здоровенных лакеев в совершенно незнакомых ливреях забрали сундуки и вынесли их из гостиницы.
Хьюстон Кирби ринулся к дверям и чуть было не столкнулся с капитаном и леди Реей, которые только что спустились вниз по лестнице. Коротышка потерял дар речи, заметив, что леди Рея закутана в накидку, будто отправлялась в путешествие.
– Капитан? Миледи? – неуверенно промямлил Кирби, растерявшись при виде слез на щеках леди.
– Рея. – Голос, который произнес имя его госпожи, раздался где-то за спиной Кирби. Оглянувшись, слуга поднял глаза и прямо перед собой увидел изуродованную шрамом щеку пожилого джентльмена, закутанного в плащ из травчатого шелка.
– Отец, я уже почти готова ехать.
Хьюстон Кирби почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. «О Господи, – подумал он в растерянности, – неужели же это сам герцог Камейр?!»
– Я хочу попрощаться со своими друзьями, отец. Это займет всего несколько минут, – сказала Рея со своей прелестной улыбкой, которая всегда так неотразимо действовала на него. – Ах, Кирби! Это мой отец, Люсьен Доминик, герцог Камейр! Папа, познакомься с Хьюстоном Кирби. Он стюард с «Морского дракона» и самый добрый, самый милый человек, которого я когда-либо встречала. Он спас мне жизнь, когда я заболела и чуть было не умерла. Он варил мне такой бульон, что даже наша Роули почернела бы от зависти! – с жаром сказала Рея, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям.
– Ваша светлость, – отозвался Кирби, низко кланяясь. Лицо его побагровело при мысли о тех словах, которые невольно вырвались у него в адрес герцога всего несколько мгновений назад.
– Мистер Кирби, – вежливо отозвался герцог, абсолютно уверенный в том, что дочь не покривила душой, описывая, чем обязана этому человеку. – Я ваш вечный должник и никогда не забуду того, что вы сделали для моей дочери, – глубоким проникновенным голосом продолжал он, донельзя удивленный тем, что вынужден благодарить человека, который в его представлении был недостоин даже презрения и которого, обернись все по-другому, он попросту приказал бы заковать в кандалы.
Хьюстон Кирби отделался какой-то пустой фразой и внезапно вспомнил, откуда ему знакомо это лицо. Открытие настолько ошеломило его, что старик не задумываясь заговорил, чувствуя, как от волнения судорогой перехватило горло:
– С позволения вашей светлости должен сказать, что вы ни чуточки не изменились с тех пор, когда я имел честь видеть вас двадцать пять лет назад. – Заметив, что высокородный дворянин строптиво вздернул брови, Кирби быстро продолжил, вдруг испугавшись, что его сочтут лжецом: – Я был лакеем у лорда Мертона Джейкоби, десятого маркиза. Я хорошо помню, как его светлость назвали вас молодым жеребцом и хохотали до упаду. Он сказал, что такого молодчика никто не сможет взнуздать, тем более та титулованная вдовушка, хоть она и тешит себя подобной надеждой. Его светлость сказал еще, что не завидует тому, кто осмелится встать у вас на пути.
Вслед за весьма откровенными воспоминаниями Кирби воцарилась такая тишина, что потрясенный дворецкий, не на шутку перепугавшись, мечтал только о том, чтобы земля разверзлась под его ногами. Боже правый, он слишком долго прожил в колониях! Кирби решил было, что ослышался, когда вдруг услышал, как герцог весело захохотал. Даже на лицах Реи и капитана было написано недоумение.
– Да, конечно, я прекрасно помню старого маркиза Джейкоби. Он был страшно похож на моего деда, такой же тиран!
Острый взгляд Люсьена Доминика полоснул по лицу Данте, будто впервые по-другому увидев его. Хьюстон Кирби даже не понял, что его замечание всколыхнуло старые воспоминания: герцог припомнил стройного молодого человека, которым ненавистный капитан был в те далекие годы, и ту не совсем достойную репутацию, которую сам он вполне заслужил своими похождениями.
Но не только нежностью и сожалением повеяло на него из далекого прошлого. Мысль о том, что дочь связана нерушимыми узами брака с человеком, который вел такую же жизнь, что и он сам когда-то, а может быть, и превосходил его в беспутных выходках, заставила сжаться его сердце.
– Леди Рея Клер!
Кто-то в переполненном зале заметил наконец маленькую группу, застывшую у самой лестницы, и окликнул Рею.
К величайшему негодованию герцога, его благородная дочь не только не сделала вид, будто не признала нахала, но, казалось, была рада поздороваться с неотесанным матросом. Не иначе как он из команды этого проклятого корабля! Герцог заметил, как человек направился к Рее, слегка покачиваясь, словно ступая по шаткой палубе. И не только это выдавало в нем моряка. С растущим раздражением герцог подумал, что по одежде его можно счесть настоящим пиратом.
Но прежде чем этот тип с кудахтающим смехом и почти беззубым ртом добрался до того места, где стояла Рея, на ее пути появился Алек Макдональд с тем же решительным видом, что был, верно, у него, когда он сражался у Каллодина рядом с ее прадедушкой. Этот хоть по крайней мере выглядит как цивилизованный человек, подумал герцог. Он по-прежнему не сводил подозрительного взгляда с морщинистого лица незнакомца, из кармана которого выглядывала рукоятка ножа.
– Леди Рея Клер, мы так благодарны, что вы нашли время повидаться с нами! – срывающимся от возбуждения голосом проговорил Алек. Однако от его внимательного взгляда не ускользнуло как то, что за спиной девушки маячила мрачная фигура мужчины, так и враждебность сопровождавших Рею джентльменов. Против капитана он, конечно, ничего не имел, но вот другого господина видел впервые, и нельзя сказать, чтобы уродливый шрам на лице внушал расположение. Так что храбрый шотландец решил, что капитан вряд ли обойдется без его помощи.
Однако сама Рея, похоже, ничего не опасалась и встретила Макдональда самой милой улыбкой.
– Мистер Макдональд, это мой отец. Роскошные усы Макдональда судорожно дернулись.
– Ваша светлость, – пробормотал он, но шотландская гордость не позволила ему поклониться или хотя бы из вежливости кивнуть.
– Отец, мистер Макдональд сражался бок о бок с прадедушкой в битве при Каллодине. Он помнит маму и тетю Мэри. Я сказала ему, что дядюшка Робин восстановил замок и проводит там добрую половину года.
– Из уважения к памяти Макданавела я готов сражаться на стороне любого из его потомков, которому угрожает опасность, – с чувством собственного достоинства заявил Алек Макдональд. – Прекрасный был человек! Пришел когда-то мне на помощь и приютил в своем доме в Тимердалохе. Это огромная честь для меня – познакомиться с его правнучкой.
Из груди Люсьена Доминика вырвался вздох. Он почувствовал себя обманутым, потому что в который раз у него отняли возможность презирать и ненавидеть этих людей. Из чувства долга или просто по зову сердца, но все они были добры к его дочери.
– Благодарю вас, мистер Макдональд, – ответил герцог. Легкая улыбка, такая же редкая, как луч солнца в холодный зимний день в горах Шотландии, немного смягчила суровые черты его лица. – Моя жена всегда страшно гордилась своими предками-горцами. Она будет очень признательна, когда узнает, как вы были добры к нашей дочери.
Густые усы шотландца снова дрогнули, но на сей раз под ними скрывалась широкая усмешка.
– А ведь я хорошо ее помню, да! Волосы у нее были чернее ночи. Ну и дикая же была девчушка! Ну чисто горная козочка! Так ведь у нее же была сестра, рыженькая такая, у нее еще был настоящий дар. Да что там, я немало слышал про нее… – Внезапно Алек заметил сурово сдвинутые брови и неловко осекся. Смущенно откашлявшись, он продолжал, обращаясь к леди Рее: – Ну, так вот что я хотел сказать – команда «Морского дракона» в моем лице горячо благодарит вас за ту удачу, что вы принесли нам всем!
– Боюсь, что моя помощь сводилась к тому, чтобы не путаться все время у вас под ногами. Но все равно я навеки сохраню в памяти это плавание и всех вас, друзья мои. Храни вас Господь! – произнесла Рея; ее теплые слова были встречены растроганным гулом голосов мужчин, собравшихся вокруг закутанной в накидку фигурки.
Один из них отделился от остальных моряков и шагнул вперед, склонившись в глубоком поклоне. Его темные глаза ярко блеснули.
– Что и говорить, жаль нам прощаться с такой очаровательной леди. И для того чтобы она никогда не забывала добрых друзей со старого «Морского дракона», мы просим принять на память маленький подарок. – Произнеся тщательно заученную и отрепетированную речь, он преподнес ей маленькую кожаную коробочку.
Под взглядами затаивших дыхание матросов Рея открыла футляр, затем полными слез глазами обвела суровые обветренные лица людей, которые стали ее друзьями.
– Вы так добры! – пробормотала она. Ее пальцы нерешительно коснулись усыпанной драгоценными камнями броши в виде золотого кораблика с парусами из сверкающих бриллиантов. Лента из сапфиров и изумрудов обвивала нос корабля, а на нем застыла крохотная фигурка дракона, выложенная яркими рубинами.
От восторга Рея онемела. Она не ожидала от своих грубоватых, простых друзей такой чуткости. А они были счастливы, видя, как она тронута.
– Мы все в этом участвовали, – сообщил Алистер Марлоу, с трудом проталкиваясь сквозь толпу примолкших моряков.
– Спасибо, – хрипло сказала Рея. – Я буду всегда хранить его как самое большое сокровище, – пообещала она. И прежде чем Алистер догадался, что она собирается сделать, Рея запечатлела нежный поцелуй на его щеке.
Побагровев от смущения, Марлоу неловко отошел в сторону, а остальные моряки гурьбой обступили Рею, надеясь, что и на их долю выпадет такое же счастье. Так и случилось. Подобной чести удостоилась даже сморщенная, как печеное яблоко, физиономия старого Лонгэйкра. Перецеловав всех до одного, Рея с тревогой оглянулась и беспокойно оглядела знакомые лица. Здесь не было одного человека, с которым она хотела попрощаться больше, чем с кем-либо. Но темноволосая головка так и не попалась ей на глаза.
– А где же он? Я не могу уехать не попрощавшись, Данте, – взволнованно сказала Рея.
– Я все объясню ему, Рея, – твердо пообещал Данте. Он отвел от ее лица выбившийся из прически непокорный локон, осторожно коснувшись ладонью нежной щеки, и поймал недовольный взгляд герцога, брошенный поверх ее головы.
– Но я не хочу уезжать, не попрощавшись с Конни.
– Что еще за Конни? – осведомился герцог. Он был ошеломлен тем, с какой непринужденностью его дочь держалась с простыми моряками.
– Это юнга с «Морского дракона», – объяснил Данте. – Во время плавания Рея очень привязалась к мальчику.
– Пора ехать, моя дорогая, – напомнил герцог. Подавив разочарование, она молча кивнула. В коридоре она помедлила, и ее взгляд на одно долгое мгновение встретился с глазами Данте. Но только на мгновение, ведь они уже попрощались.
Внезапно Рея почувствовала, как кто-то потянул ее за полу накидки, и, обернувшись, увидела маленькую темноволосую головку.
– Конни! – облегченно воскликнула она и, прежде чем он успел увернуться, заключила мальчика в объятия. – А я уже было подумала, что мы так и не увидимся!
– Так вы взаправду уезжаете? – Девушка увидела слезы в широко распахнутых глазах.
– Да, Конни, мне надо ехать. Это мой отец, – проговорила Рея, указывая на высокого человека рядом, суровая фигура которого, казалось, отбрасывала темную тень на стоявших вокруг людей. – Он приехал сообщить, что моя мать очень больна. Она ждет меня, Конни. Я должна ехать немедленно, но, когда Данте через несколько дней приедет за мной, ты поедешь с ним? Мне бы так хотелось увидеть тебя в Камейре! Я познакомлю тебя со своей семьей.
– Вы и вправду этого хотите, леди Рея? – недоверчиво переспросил Конни, бросив исподлобья подозрительный взгляд на мрачное лицо незнакомца. – А он ничего не скажет? – спросил мальчуган, не в силах оторвать глаз от изуродованной щеки мрачного незнакомца.
– Отец!
Люсьен Доминик с раздражением почувствовал, что ситуация явно выходит из-под контроля. Теперь его дочь приглашает в замок оборванца, похожего на уличного воришку. Но что было делать?!
– Конечно, мы будем очень рады принять вас, ах, простите, я не расслышал вашего имени…
– Бреди, ваша светлость, Константин Магнус Тайрон Бреди. Друзья зовут меня Конни, – дерзко отозвался парнишка.
Губы Люсьена Доминика дрогнули, но он сдержался и ответил совершенно серьезно:
– Благодарю вас, я постараюсь запомнить. – Заглянув в сиявшее гордостью мальчишеское лицо, он вдруг понял, почему Рея так привязалась к мальчику. Он чем-то сильно напоминал их Робина.
Взяв дочь под руку, герцог помог ей встать. Перехватив быстрый взгляд, которым обменялись Данте и Конни, Рея резко отвернулась, чтобы они не заметили слез, которые текли у нее по лицу. Уже взявшись за ручку двери, она внезапно вспомнила о чем-то и обернулась.
– Ах, Кирби, Ямайка остался где-то под кроватью! – спохватилась она, заметив, что старый слуга замер у дверей. Он был расстроен, но явно не желал ни во что вмешиваться.
– О да, миледи. Я сейчас поищу его, – пообещал Кирби. Голос показался ей странно хриплым.
– Его с радостью примут в Камейре. Моя мать обожает кошек, – напомнила Рея. Затем, бросив прощальный взгляд на три застывшие в немом отчаянии фигуры: старого слуги, юнги и капитана «Морского дракона», – Рея вышла из гостиницы и исчезла в экипаже, который ждал наготове, чтобы отвезти ее домой, в Камейр.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману И никакая сила в мире... - Макбейн Лори



Наверное, во всем виноват перевод.... Так скучно, не смогла дочитать
И никакая сила в мире... - Макбейн ЛориМарго
20.08.2013, 9.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100