Читать онлайн Больше, чем страсть, автора - Мак-Уильямс Джудит, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Больше, чем страсть - Мак-Уильямс Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Больше, чем страсть - Мак-Уильямс Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Больше, чем страсть - Мак-Уильямс Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мак-Уильямс Джудит

Больше, чем страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

— Вот досада! — пробормотала Маргарет, пытаясь вытащить последние булавки, на которых держался верх ее платья.
— Где Дейзи?
Она испуганно повернулась и увидела Филиппа, стоящего в двери, которая вела в их общую гостиную.
Маргарет поспешно запахнула на груди платье и нервно посмотрела на него. Что ему нужно в такой час? Если он хочет ей что-то приказать, то мог бы сделать это, когда они в молчании возвращались домой с бала у Темплтонов.
— Ну? — Филипп прошел в комнату, и Маргарет больше некуда было отступать.
— Я… — Маргарет вздрогнула, не узнав свой еле слышный голос. И продолжала твердо: — Я велела ей не ждать меня.
Она провела языком по нижней губе, пытаясь овладеть своими изменчивыми чувствами. «Не показывай ему, что ты взволнована, — сказала она себе, — веди себя так, словно обнаружить мужчину в парчовом халате…»
Она опустила глаза и с трудом перевела дыхание, заметив голые ноги между подолом халата и домашними туфлями и поняв, что, кроме халата, на нем ничего больше нет. Самые Разнородные чувства охватили ее, сведя на нет все попытки самоконтроля.
Ей следует избавиться от него, и сделать это нужно сейчас же, не дожидаясь, пока ее и без того слабый самоконтроль исчезнет.
— Что вам нужно? — осведомилась она. Голос ее прозвучал сурово, потому что она очень старалась, чтобы он не дрожал.
Она заметила, что губы у Филиппа от раздражения стали тонкими, и ей захотелось расплакаться от отчаяния. Не хватает только, чтобы он пришел в ярость из-за неверно выбранных ею слов.
Она чувствовала себя незначительной актрисой, которую вдруг заставили играть главную роль, не дав ей текста и велев импровизировать. При этой мысли губы ее нервно искривились.
— Вы находите меня забавным, сударыня? Маргарет с трудом подавила дрожь, услышав бархатные тона в его голосе. — В такой ранний час мне ничто не может показаться Забавным. — Она попыталась успокоить его. — Единственное, чего мне хочется, — это лечь в постель.
— Тогда позвольте мне помочь вам в осуществлений вашего желания. — И несколькими шагами он преодолел разделявшее их расстояние.
«Какую игру он ведет?» — в отчаянии подумала Маргарет, Глядя на твердые, решительные линии его лица. «Это не игра, — ответила она на свой собственный вопрос. — Он настроен совершенно серьезно. Но на что настроен? Переспать со мной?»
Не может быть! Она поспешно отогнала и страх, и неожиданный прилив волнения, охватившие ее.
— Мне не нужна ничья помощь, — сказала она.
— Неужели? — Филипп поднял темные брови. — А как же вы намерены расстегнуть платье?
— Я могу это сделать сама, — соврала Маргарет. Лучше уж лечь прямо в платье, чем рисковать, позволив Филиппу раздеть себя.
— Повернитесь! — Это прозвучало как приказ.
Не зная, что еще предпринять, она медленно повернулась, чувствуя, что совершает нечто непоправимое и что последствия этого поступка будут преследовать ее всю жизнь.
у нее захватило дух, когда она ощутила прикосновение его твердых пальцев к своей спине. Их жар проникал в ее нагую плоть, отчего Маргарет как-то странно растерялась.
«Быстрее», — торопила его мысленно Маргарет, в то время как он медленно — слишком уж медленно — вынимал булавки, до которых она не могла дотянуться.
— Вы чересчур худая, — сказал Филипп. Его пальцы пробежали по ее позвоночнику, и Маргарет потрясение вздрогнула.
— Не надо! — Она повернулась к нему.
— Почему же? Я ваш муж.
Маргарет вздернула подбородок, уже готовая сказать ему, что ей прекрасно известно, что недалекий мистер Престон — такой же священник, как Джордж. Но при воспоминании о Джордже необдуманные слова замерли у нее на языке. Если она сильно разозлит Филиппа, он вернет Джорджа в сырую темницу.
— Мы заключили соглашение. — Она старалась, чтобы голос ее звучал спокойно и рассудительно.
— Мы заключили брак, хотя даже жены надеются, что за пользование их телами им заплатят. Говорите же, сударыня, какую цену вы назначаете за ваши прелести?
— Вы меня оскорбляете!
— Таких, как вы, правда всегда оскорбляет. — Уверенность, звучавшая в его голосе, делала его слова острыми как бритва.
— Вы представления не имеете о том, какова я на самом деле! — в тон ему бросила Маргарет, пытаясь установить между ними хоть какое-то расстояние. Она надеялась, что это несколько успокоит ее нервы.
— Вот я и пытаюсь совершенствовать свои знания о вас. Она удивилась, разобрав в его голосе совершенно неожиданные юмористические нотки. Голос его звучал почти как…
«Прекрати! — резко оборвала она свои мысли. — Положение и без того достаточно сложное, не хватает еще приписывать этому человеку качества, которые мне хотелось бы в нем видеть».
— Уходите! — Маргарет постаралась чтобы голос ее прозвучал очень решительно.
Не могла же она на самом деле надеяться, что он спокойно повернется и уйдет? Не могла. Она слишком опытна, чтобы не понять, какой соблазнительной выглядит в мужских глазах в полураздетом виде. Наверное, она просто старается заставить его заплатить ей побольше за возможность овладеть ею. Глаза его сузились — он вспомнил, как Роксана, надув губки, сказала, что, если он и в самом деле любит ее, то должен подарить ей бриллиантовое ожерелье, такое же, как было на леди Джерси на устроенном ими балу.
И его желание ласкать ее было таким пылким, что он тут же согласился на ее требования. При воспоминании об этом его пронзило отвращение к себе самому. В те времена он был доверчивым дураком; но теперь он стал старше и бесконечно опытнее в том, что касается женщин. Маргарет получит то, что он захочет ей дать, и даст ему то, что он хочет и когда захочет.
Маргарет заметила, как сузились у него глаза, и ее охватило ощущение непоправимого краха. Он не намерен слушать ее. Страх охватил ее, и она задрожала.
— Нет! — задохнулась она. — Я не хочу!
Филипп не обращал на нее внимания. Схватившись за лиф ее платья, он потянул его книзу, вырвав у нее из рук. Он даже не услышал звука, с которым разорвалась тонкая ткань. Он видел только Маргарет. Видел, как блеснули, точно старая слоновая кость, ее обнаженные груди, освещенные светом свечей.
Уставившись на темно-розовые соски, он с трудом перевел дыхание. Она была так хороша, так необычайно хороша — и вся в его власти. Он мог делать с ней что угодно.
Филипп глубоко вздохнул, чувствуя, как тело его стало почти до боли жестким. Он так хотел ее — хотел с первого же мгновения, как увидел, — и вот теперь он овладеет ею.
Он протянул руки, обхватил ее грудь, очарованно глядя, как съежился сосок. Он провел пальцем по ее груди, ощутив, как отчаянно бьется у нее сердце. Как бы она ни демонстрировала нежелание, она была так же возбуждена, как и он. Разумеется, она опытна настолько, чтобы понимать, какое наслаждение дают ласки. Мысль не принесла ему удовлетворения, и он сглотнул, ощутив привкус ярости при мысли о всех тех мужчинах, которые снабдили ее этим знанием.
Филипп притянул ее к себе, ощутив мгновенное удовольствие, когда она оказалась прижатой к нему. Он закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих ощущениях.
Маргарет ахнула, осознав, что пояс у него развязался и халат распахнулся. Ее нагие груди терлись о его грудь, отчего по всему ее телу пробегала дрожь. Не стоило позволять ему этого. Она отчаянно пыталась собраться с мыслями. Нужно как-то остановить его, но как?
Мысли ее окончательно смешались, когда его рука обвила ее гибкую талию и еще крепче прижала к себе. Маргарет изумилась, ощутив у своих бедер что-то твердое и очень горячее.
В панике она попыталась отодвинуться от него, но он только еще крепче прижал ее к себе, так что теперь казалось, что она стала его частью.
Маргарет глубже втянула воздух, и слабый запах сандала, казавшийся неотделимым от него, заструился ей в легкие удушающим потоком.
Этот его таинственный запах превратил все ее страхи в единый яркий пламень желания, необъяснимого и неожиданного.
Веки ее становились все тяжелее, и нужно было прилагать усилия, чтобы не дать им опуститься. Но еще тревожнее было то, что ей все труднее было помнить, почему она должна это» делать. Маргарет удивленно рванулась, когда его руки скользнули вниз и обхватили ее голые ягодицы. Ей показалось, что его пальцы прожигают ей кожу, когда он еще крепче прижал ее к себе. Она содрогнулась, потому что почувствовала что-то доселе неведомое. Могло ли это ощущение быть хорошим? Все подруги ее матери были единодушны в своем отвращении к тому, что происходит в супружеской постели. Но ведь это не супружеская постель. Мысль эта несколько обескуражила ее. Ведь именно этим мужчина, должно быть, занимается с любовницей.
Неужели она ведет себя так распущенно потому, что она , незаконнорожденная? Эта отвратительная мысль взорвалась у нее в голове, точно осколки вдребезги разбитого стекла.
Она попробовала справиться с нарастающим чувством растерянности, когда он взял ее на руки. Но времени у нее уже не было. Филипп отшвырнул с дороги платье и бросил ее на кровать.
Маргарет приземлилась на толстый матрас, и дыхание со свистом вылетело из ее груди; прежде чем она успела отодвинуться в сторону, Филипп уже оказался рядом. Его тяжелое тело пригвоздило ее к кровати. Она отчаянно извивалась в тщетной попытке спастись. Но все ее сопротивление, казалось, приводило только к тому, что она все больше ощущала его.
— Прекратите! — Щеку ее омыло жаркое, пахнущее бренди дыхание Филиппа.
Маргарет попыталась не обращать внимания ни на него, ни на странное требовательное ощущение, нарастающее в ней. Но когда он внезапно завладел ее губами, это стало уже невозможным.
Она ощутила вкус бренди, которое он, наверное, пил до того, как вошел в ее комнату. Но вкус этот отличался от того бренди, которое она когда-либо пила. Вкус этот походил на страсть, на наслаждение, на Филиппа, на…
Сдавленный стон вырвался у нее, потому что язык его проник ей в рот. От его движений по ее коже побежали мурашки. Ей было жарко. Она была сбита с толку, как если бы…
Задыхаясь, он принялся теребить ее губы, сначала слегка покусывая их, а потом проводя по ним кончиком языка.
Глубоко в ней что-то задрожало, когда Филипп обхватил ладонью ее обнаженную ГРУДЬ. Странное, настойчивое ощущение усиливалось, превращаясь в силу, на которую нельзя не обращать внимания. Инстинктивно она изогнулась, прижимаясь к его руке, в бессознательном стремлении усилить восхитительное ощущение.
— Вам нравится? — Голое Филиппа звучал почти самодовольно, но ей было все равно. Сейчас ей было все равно, лишь бы он не останавливался. Тело ее охватила неуправляемая дрожь, когда губы его оказались там же, где только что была рука, и он заключил ее тугой сосок в теплую пещеру своего рта.
— Филипп! — Она потрясенно задохнулась.
Маргарет обхватила его голову, чтобы оттолкнуть от себя, но ее обессилило ощущение его губ, ласкающих ее грудь. В глубине ее лона началось пульсирующее содрогание, отчего она пришла в неистовство. Она крепче вжимала пальцы в его голову и приближала его к себе еще больше, упиваясь ощущениями, о существовании которых и не подозревала.
Смутно осознала она, что его колено проскользнуло между ее бедер и раздвинуло их.
Первое ощущение беспокойства, возникшего на границе ее сильнейшего наслаждения, появилось, когда она почувствовала странность его горячей мужественности, трущейся о ее бедра с внутренней стороны. Беспокойство это резко перешло в панику, потому что Филипп внезапно бросился вперед и ворвался в нее.
— Нет! — задохнулась Маргарет; она извивалась, пытаясь освободиться. — Прошу вас, не надо! — Она толкала его в грудь, но с таким же успехом можно было пытаться оттолкнуть стену. Он, кажется, даже не заметил этого. Глаза его были странно пусты, словно он смотрел внутрь себя, на что-то невидимое.
Чтобы не закричать, Маргарет прикусила губу, но глухой стон вырвался из ее крепко стиснутых зубов, потому что он проникал все глубже и глубже. Наконец он обмяк на ней, издав звук, принятый ею за крик наслаждения.
Она не понимала, как мог он находить удовольствие в том, что только что сделал, тогда как для нее это было просто болезненно. Смысла в этом не было никакого. Единственное, что в конце концов обретало смысл, — так это завуалированные намеки подруг ее матери насчет ужасов супружеского ложа. Но в одном они ошибались. В ее супружестве не может быть таких преимуществ, ради которых стоило бы терпеть эту боль мочь за ночью до конца дней своих. Слава Богу, ей этого делать не придется. Эта мысль придала ей твердости. Как только Филипп проведет свой законопроект, она сможет вернуться в Париж, к Джорджу, к своей обычной жизни.
К счастью, Филипп скатился с нее, и она инстинктивно свернулась клубочком, словно это могло ее защитить.
Филипп покачал головой, словно пытаясь привести в порядок свои чувства, слишком опьяненный наслаждением, чтобы быть способным думать. Он смотрел на Маргарет в полной растерянности. Что же, черт побери, происходит? Взгляд его упал на пятно на белой простыне. Как могла она оказаться девственницей? Это совершенная бессмыслица. Она ведь жила с этим старым развратником! Если она не была его содержанкой, какие же тогда отношения их связывают?
Он поднялся с кровати и стоял, глядя на скорчившуюся фигурку; чувство вины и растерянность смешивались с удовольствием, которое он только что получил от ее тела. Сердитый румянец пылал на его худых щеках. Если бы он знал, он был бы осторожнее.
— Почему вы мне не сказали? — Вопрос выразил его растерянность.
Маргарет вздрогнула, уловив недовольные нотки в его голосе. Она понятия не имела, о чем речь. Что следовало ей сказать, чтобы остановить его? Воззвать к его натуре, хорошей в своей основе? Мысль эта показалась ей настолько несусветной, что она усмехнулась и тут же прижала к губам ладонь, пытаясь удержать смех. У нее было пугающее ощущение, что, начни она смеяться, уже никогда не сможет остановиться.
— Черт побери, женщина! — Филипп прикоснулся к ее плечу, но она отпрянула. Он отдернул руку, словно ее шелковистая кожа обожгла его, и направился — как был обнаженным — в свою спальню. Сильно хлопнув дверью, он хоть этим дал выход своей растерянности, а потом опустился в кресло, стоявшее у камина. Уставившись на искорки в камине, Филипп попытался разобраться в том, что произошло.
Он ласкал свою жену и обнаружил, что она девственна. Это казалось невозможным, но нельзя же усомниться в том, что очевидно. Маргарет не была любовницей Гилроя. И вообще ничьей любовницей она не была.
Несмотря на свое смятение, он сознавал, что чувствует глубокое удовлетворение от этого факта, хотя и понимал, что в действительности это мало что меняет. Пусть пока у Маргарет еще не было любовной связи, это не значит, что она не заведет любовника при первой же представившейся возможности.
Воспоминание о любовных подвигах Роксаны вспыхнуло в его голове, как костер. В первый же месяц их супружества она завела первую интрижку. Маргарет станет такой же.
Он схватил наполовину пустой графин с бренди со стола, стоявшего рядом с кроватью, плеснул в стакан и выпил жгучий напиток одним глотком. «Чего не излечить, то придется выносить», — напомнил он себе одну из самых любимых поговорок его няни. Но и теперь поговорка эта утешила его не больше, чем в те времена.
— В этом платье, миледи, вы прямо конфетка, — сказала Дейзи. — Синее вам очень идет.
— Спасибо. — Маргарет удалось улыбнуться молоденькой горничной. Это стоило ей больших усилий. Она была сбита с толку, неуверенна. И ей было очень больно.
— Будут еще какие-нибудь приказания, миледи?
— Нет, спасибо. Можете идти.
Маргарет посмотрела, как за Дейзи закрылась дверь в коридор, и взгляд ее переместился на дверь, за которой вчера ночью исчез Филипп. Нельзя сказать, что его отсутствие принесло ей покой. Остаток ночи она провела, ворочаясь в кровати, снова и снова мысленно проигрывая эту сокрушительную встречу. Измученная, она наконец уже на рассвете погрузилась в сон. Но только для того, чтобы проснуться спустя несколько часов с головной болью, в ужасе при мысли, что ей придется увидеться с Филиппом.
Маргарет вспомнила, как поначалу отвечала на его поцелуи, и лицо ее вспыхнуло. Он, вероятно, решил, что она отвечает ему потому, что она безнравственная женщина.
Но какое имеет значение, что подумал Филипп? Она попыталась собраться с духом. Ему-то, конечно же, нет дела до того, что думает она. Маргарет сильно сомневалась, видит ли он вообще в ней живого, чувствующего человека. И нечего ей беспокоиться о том, как встретятся они сегодня утром. Он наверняка не думал ни о ней, ни о том, что произошло, ни минуты после того, как вышел из ее комнаты.
Быстрая искра пробежала по ее телу при воспоминании о его обнаженной груди и длинных ногах, когда он стремительно уходил.
«Прекрати! — приказала себе Маргарет, искренне напуганная направлением, которое приняли ее мысли. — Порядочные женщины даже не знают, как выглядит обнаженный мужчина, не говоря уже о том, чтобы задерживаться на таких воспоминаниях. Впрочем, я незаконнорожденная. И по мнению большей части общества, меня нельзя считать порядочной».
Она вздрогнула, вспомнив трактат одного испанского епископа, который прочла когда-то, оправдывающий жестокое отношение общества к незаконным детям тем, что они не способны к нравственному поведению.
В то время она отвергла эту мысль как проявление церковного лицемерия, но теперь была не так уж в этом убеждена. Твердая уверенность в том, что нехорошо позволять Филиппу ласкать себя, была похоронена под вспышкой неожиданного чувства, которое он так легко пробудил в ней.
«Сейчас не время волноваться по этому поводу, — сказала себе Маргарет, выходя из спальни. — Сейчас нужно сойти вниз и попробовать сделать вид, будто этой ночи вообще никогда не было. Может статься, боги улыбнутся мне и окажется, что Филипп уже ушел и встреча откладывается до вечера»,
Торопливо спускаясь по парадной лестнице, Маргарет услышала какой-то странный звук, доносящийся от затейливо украшенного столика у входа. Из любопытства она заглянула под столик и обнаружила там скорчившуюся Аннабел. Личико ребенка было в пыли, а одна из многочисленных оборочек, украшающих спереди ее платье из бледно-розового шелка, оторвалась. — Доброе утро. — Маргарет приветливо улыбнулась девочке.
— Уходите! — зашипела Аннабел. — Уходите, или… я вас убью!
— Правда? — Маргарет подавила улыбку, зная, что Аннабел не понравится, что над ней смеются. — Каким же образом?
— Каким образом? — неуверенно повторила Аннабел.
— Да, как вы собираетесь убить меня? Можно было бы застрелить, но я знаю, что прицелиться из ружья очень трудно. Вдруг вы только раните меня — и где вы тогда окажетесь?
Аннабел внимательно смотрела на Маргарет, явно обескураженная неожиданным поворотом, который принял их разговор.
— Можно меня заколоть, но будет много шума. Я, наверное, запачкаю кровью ковры вашего отца, а ему это не понравится.
— Не понравится, — пробормотала Аннабел.
— Значит, удар ножом можно исключить. А чтобы задушить меня, у вас вряд ли хватит сил. — Маргарет сделала вид, будто обдумывает вопрос. — Пожалуй, остается только яд, а у яда есть своя история. Яды очень любила Лукреция Борджиа. Говорят, что она избавилась от многих сотен своих врагов при помощи яда.
— Правда? — Вид у Аннабел был заинтересованный. — А вы ее знаете?
— Только по рассказам. Она умерла несколько столетий назад.
— А-а-а. — Аннабел тут же пришла в уныние, но быстро оправилась. — А где я возьму яд?
— Не знаю точно. Наверное, в лавке у аптекаря, но у него может возникнуть подозрение, если вы попросите такой сильный яд, каким можно убить человека.
Голубые глаза задумчиво сузились.
— Я могу послать туда горничную из детской. Маргарет выразительно затрясла головой.
— Ни в коем случае не следует вовлекать третье лицо. Вас всю жизнь будут шантажировать.
— Ну и пусть шантажируют. Лишь бы убить вас, — уверенно возразила Аннабел.
— Хватит! — Разъяренный голос Филиппа прозвучал неожиданно и для Маргарет, и для Аннабел. — Сейчас же просите прощения!
— Не буду! — закричала Аннабел. — Я ее ненавижу! — Обогнув отца, она с трудом взбежала по парадной лестнице. Наверху она обернулась и крикнула: — Вас я тоже ненавижу! — А потом умчалась по коридору.
Маргарет, которая заметила блеснувшую на худеньком личике девочки слезу, чувствовала к ней только жалость.
— Я намерен отослать ее в деревню, и она останется там до тех пор, пока не научится себя вести, чтобы ее было видно, но не слышно.
— Весьма угнетающая философия детского воспитания, сказала Маргарет. Филипп удивленно посмотрел на нее.
— Как вы можете защищать ее после того, что она вам наговорила?
— Я достаточно здравомыслящий человек, чтобы не принимать всерьез то, что говорит ребенок в этом возрасте.
Маргарет последовала за Филиппом в столовую и опустилась на стул, торопливо отодвинутый для нее лакеем.
— Это все. — Филипп отпустил лакея, когда тот поставил перед Маргарет тарелку с едой, которую ей совсем не хотелось есть.
Все, что могла сделать и не сделала Маргарет, — попросить лакея остаться. Пока он находился в столовой, Филипг не мог заговорить ни о чем личном, а главное, о том, что произошло вчера ночью. Она не поднимала взгляда от тарелки, посреди которой лежало вареное яйцо, похожее на глаз, выбитый из глазницы.
У нее гора с плеч свалилась, когда Филипп заговорил не о том, как она отзывалась на его ласки.
— Утро я проведу в палате лордов. Когда придет Хендрикс…
— Я не хочу его видеть. — Маргарет инстинктивно запротестовала, вспомнив откровения Хендрикса о том, что он был главным организатором ухода ее отца от них с матерью.
— Я не спрашиваю у вас, чего вы хотите, госпожа супруга. Вас наняли, чтобы вы играли роль, и если вы думаете, что прошедшая ночь изменила мой взгляд на вас…
— Я не думаю. Я просто… — Маргарет запнулась и замолчала, поняв, что вряд ли сумеет сказать Филиппу правду. А для того чтобы соврать правдоподобно в этот момент, она была чересчур взволнована.
— Значит, вы будете делать то, что вам скажут.
— Да, Филипп. — Хорошо. — Он встал. — Поскольку мы договорились, я пошел. — И он посмотрел на ее склоненную голову. Она ничего больше не сказала, и он вышел. У нее было пятнадцать минут, чтобы спокойно выпить кофе, затем в дверях появился Комптон.
— Прибыл лорд Хендрикс, миледи. Он в гостиной. Маргарет погасила в себе невольно вспыхнувшее недовольство. Она не видела никакого способа отказаться от прогулки по Лондону, на которую согласилась вчера вечером. Иначе Филипп разозлится — а этого нужно избегать во что бы то ни стало.
— Благодарю вас, Комптон. Маргарет медленно встала, ужасаясь тому, что ей предстоит.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Больше, чем страсть - Мак-Уильямс Джудит



В аннотации неточность, ГГ не шантажистка. А роман мне очень понравился.
Больше, чем страсть - Мак-Уильямс ДжудитТатьяна из Донецка
21.06.2012, 17.38





Роман не плохой,не хватило только эпилога.
Больше, чем страсть - Мак-Уильямс Джудитсвет лана
11.08.2014, 11.18





Роман понравился, правда у героев, у каждого свои секреты, проблемы, но они справились.
Больше, чем страсть - Мак-Уильямс ДжудитТаня Д
12.02.2015, 22.21





Какой бред! Героиня якобы читает в оригинале древнегреческих философов и древнеримских писателей, играет в шахматы и все такое, а поступки - дуры набитой. На попытки в который раз ее соблазнить: "что же это со мной происходит?" Да уж, действительно, большая загадка. Ведет себя как тряпка. Не то, что ума - даже элементарной гордости нет. Про героя вообще молчу: непроходимый тупица, погрязший в своих предрассудках. Изнасиловал жену, и даже когда понял, что она, будучи девственницей, не могла быть ничьей содержанкой, не почувствовал абсолютно никаких угрызений совести. "Значит, заведет себе любовника через месяц". Логичный вывод, ничего не скажешь! А она при этом только и думает: "Что, если Филипп разозлится?" "Лучше его не злить"... Он заботится якобы о солдатах, но при этом не гнушается ломать жизни других людей. Нет, я бы не возмущалась, если бы их описали: она - безвольная тряпка, он - беспринципнный эгоист, тогда их поступки были бы абсолютно логичны. А приплетать сюда ни к селу, ни к городу, ее якобы образованность и его якобы человеколюбие - это полная бессмыслица.
Больше, чем страсть - Мак-Уильямс ДжудитОксана
13.02.2015, 3.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100