Читать онлайн Притворщица вдова, автора - Мак Дороти, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Притворщица вдова - Мак Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Притворщица вдова - Мак Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Притворщица вдова - Мак Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мак Дороти

Притворщица вдова

Читать онлайн

Аннотация

Скрываясь в Лондоне от своего отчима, две сестры, героини романа Дороти Мак «Притворщица вдова», переживают немало волнующих приключений и разочарований. Однако судьба благосклонна к ним – они обе находят свое счастье.


Следующая страница

1

Осень 1817-го, Ирландия
Солнечный свет, струившийся сквозь окно длинного узкого коридора, горячо пламенел на рыжих локонах женщины, которая только что вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и стояла теперь молча без движения. Присмотревшись внимательней, можно было заметить, что впечатление силы и жизненной энергии, исходившие от нее, заключались именно в этих ее удивительных волосах, и только в них. Молодая женщина была очень бледна, и каждая линия ее прекрасного тела говорила о крайней степени усталости. В глазах ее, цвета темного янтаря, читалась печать поражения.
– Ей ни капельки не лучше сегодня, Чарити? Услышав этот нежный, с надеждой голосок, раздавшийся в конце коридора, рыжеволосая женщина мгновенно изменилась. Она выпрямилась, подняла гордо подбородок, и лицо ее стало совершенно спокойным и непроницаемым. Она повернулась, чтобы поприветствовать девушку, спешащую ей навстречу.
– Никаких изменений. – Чарити закусила губу, видя, как выражение надежды исчезло с лица девушки и большие голубые глаза ее наполнились слезами. – Пруденс, милая моя, у тебя появляется надежда всякий раз, как только маме хоть на минуту немного полегчает, – проговорила она. – Но ведь тебе известно, и доктор объяснил, что она постепенно слабеет. Настойка опия помогает от боли, но пищу принимать мама уже не в состоянии. Теперь недолго осталось.
– Но ведь ей всего сорок один год! – протестующе воскликнула девушка. – Она еще слишком молода, чтобы умирать! Может, она все-таки выживет. Чудо случается иногда, ты знаешь. – Она забрала свою руку. – Я буду молиться, чтобы случилось чудо.
Чарити прижала руки к груди. Ее губы уже раскрылись, но затем сжались плотно, не позволив вырваться наружу сентиментальным словам утешения, которые могли бы только еще больше опечалить ее сестру.
Сказать, что единственное чудо, на которое рассчитывает их мать, это скорейшее избавление от жизни, ставшей мучительно невыносимой – было бы жестоко по отношению к юной чувствительной девушке.
– Да, конечно, – пробормотала она.
Чарити отвела глаза, посмотрела в окно, а затем в другую сторону, потому что солнечный свет был для нее сейчас слишком ярок.
– Ты выглядишь совершенно усталой, – сказала Пруденс, присмотревшись внимательней к своей сестре. – Этой ночью мама хуже спала?
– Нет, не волнуйся. Просто бессонная ночь сказывается. Мне нужно поспать несколько часов, и я снова буду в порядке.
– Разреши мне посидеть рядом с ней ночью, – попросила Пруденс, – чтобы ты хоть немного отдохнула. Посмотри, ты такая бледная! В последние дни почти не бываешь на свежем воздухе.
– Спасибо, Пруденс, но я уже говорила тебе, что это не занятие для молодой девушки бодрствовать по ночам.
– Если маме станет хуже, я разбужу ее служанку. Лили спит в соседней комнате и сразу приведет тебя.
– Нет.
Спокойный тон старшей убедил младшую сестру, что все аргументы бесполезны. Она вздохнула покорно, а затем предложила:
– Почему бы тебе сегодня утром не позавтракать в саду? Подышишь свежим чистым воздухом – это полезно для здоровья, и потом будешь крепко спать.
– А вот это хорошая идея. Думаю, я последую твоему мудрому совету, – ответила Чарити добродушно. – Брендан был за завтраком?
– Нет. Дворецкий сказал, что жеребец Минервы приболел, и Брендан пошел в конюшню посмотреть. Надеюсь, с ним ничего серьезного не случилось – я имею в виду жеребца.
– Думаю, все обойдется, он очень крепкий. – Добродушный тон Чарити сразу исчез, когда она посмотрела повнимательней на сестру. Затем сказала: – Вчера, перед тем как пойти к маме в комнату, я заметила, что Брендан… хм-м… в каком-то странном настроении. – Пруденс отвела глаза, а Чарити продолжила: – За столом Брендан говорил, что собирается после обеда спуститься вниз и дать какие-то распоряжения своему грума. Он так и сделал?
Пруденс покачала головой.
– Нет. В действительности, после того как ты ушла, он сказал, что весьма расположен к музыке, и я поиграла для него немного. Он даже спел несколько песен. У него чудесный голос, очень глубокий и берет за душу.
– Голос у Брендана, конечно, очаровательный.
– Почему вы с ним не любите друг друга? Он тоже говорит очень сухо – вот как ты сейчас! – когда речь заходит о тебе. Почему, Чарити?
Один быстрый взгляд на любопытное личико сестры, и Чарити спряталась за занавесом густых темных ресниц. Она ответила с хорошо разыгранным равнодушием:
– Должно быть, это просто детская обида с тех давних пор, когда мама снова вышла замуж. А ведь прошел лишь год, после того как умер наш отец. Мне кажется, я была уже достаточно взрослая и не нуждалась в новом отце, тем более таком, который всего лишь на двенадцать лет старше меня.
– Ты имеешь в виду, что мама на пять лет старше Брендана? Тебе это не нравится? Но ведь ей было всего тридцать четыре, когда умер папа, и она была такая красивая! Я уверена, что многие мужчины хотели бы жениться на ней. Помню, как она входила каждый вечер в мою комнату, чтобы поцеловать меня и пожелать спокойной ночи. Я всегда думала, что она похожа на принцессу. – У Пруденс голос стал очень мечтательный. – Она ведь была очень красивая, правда, Чарити?
– Да, – резко ответила Чарити. – И посмотри, какая она сейчас. Брендан Райан был ужасным мужем для нее!
– Разве? – Пруденс заволновалась. – Она никогда так не говорила. Я знаю, конечно, что мама болела последние годы, но Брендан был таким нежным и внимательным с ней. Он всегда называл ее «дорогая Эмили». Я помню это с тех пор, как мы приехали жить сюда, в Ирландию, когда мне было одиннадцать лет.
– О да! «Моя дорогая Эмили» или «моя любимая Эмили» – если рядом кто-то был, – горько сказала Чарити. – Но факт остается фактом: она таяла на глазах, а много лет назад разучилась смеяться.
– Не буду спорить с тобой, Чарити. Ты старше меня и замечаешь больше, но неужели ты всю вину возлагаешь только на Брендана? Я не помню, чтобы мама смеялась даже тогда, когда папа был еще живой, по крайней мере она не была очень веселой.
– Что касается этого, то и папа не был идеальным мужем. Он больше любил своих лошадей, чем свою семью. Но он не был так целенаправленно жесток и так равнодушен.
– Значит, ты называешь Брендана жестоким? – оскорбилась Пруденс. – Я всегда думала, что он очень добрый и благоразумный. Не хочется плохо говорить о папочке, но Брендан любит меня даже больше, чем любил он. И я не верю, что Брендан был жесток по отношению к маме!
– Не думай об этом, моя дорогая Пруденс. И зачем я беспокою тебя этими вопросами? Тем более что скоро это перестанет иметь какое-то значение. – У Пруденс на глазах снова навернулись слезы, а Чарити сказала: – Пожалуйста, не плачь, Пруденс. Мама проснулась и ждет тебя. Лили ее умывала, когда я выходила из комнаты. Если ты сейчас не придешь, мама начнет беспокоиться.
– Конечно. – Пруденс смахнула слезы и громко всхлипнула. Затем она высморкалась в платок, который ей подала сестра. – Извини, я не собираюсь лить слезы, когда маме требуется моя помощь.
Чарити постояла, глядя на дверь, за которой исчезла сестра, затем повернулась и пошла дальше по коридору. Девушка еле передвигала ноги, а ее мысли неслись вскачь. Она злилась на себя за то, что так неумело говорила с Пруденс. Конечно, надо было с ней побеседовать, но не в таком тоне и не когда их мать так больна.
Хотя исход этой неравной битвы с болезнью уже предрешен. Мама очень быстро слабела. Ей остались даже не месяцы или недели, а считанные дни.
Но Брендан, конечно, позаботится, чтобы горе семнадцатилетней Пруденс не было слишком долгим.
При мысли об отчиме Чарити мгновенно потеряла все свое старательно поддерживаемое самообладание. На лице ее отразились гнев и ярость. Только через несколько секунд к ней вернулось ее обычное спокойствие.
Она чуть не задохнулась, когда Пруденс скромно заявила, что Брендан любит ее больше, чем любил отец. Не то чтобы заявление сестры было неправдой. Это еще мягко сказано, что их отец был невнимателен. Истина заключалась в том, что Бенджамин Леонард, заботясь о материальном благополучии своих детей, был к ним совершенно равнодушен. Пусть не жестокость, но равнодушие и холодность всегда были отличительными чертами этого замкнутого в себе человека.
Брендан Райан, наоборот, совсем другой. Его сердечность и дружелюбие не имеют предела, а доброта распространяется не только на детей. Люди, которые приезжают купить лошадь на ферме отчима, все как один считают его обаятельнейшим человеком и своим «в доску».
Брендан был низкого происхождения, но предыдущему хозяину поместья, бездетному вдовцу, очень приглянулся смышленый паренек, служивший у него на конюшне и тоже обожавший лошадей. И так получилось, что Брендан благодаря заботам опекуна рос и воспитывался как его родной сын, получил образование.
Природа наделила Брендана красотой, а внешностью и манерами он ничуть не отличался от джентльмена. Может, его речь была не столь классически изысканной, но он легко общался со знатными вельможами, в кругу которых постоянно вращался как на равных.
Однако, по прибытии в Ирландию, ситуация оказалась не такой уж благосклонной. Мужчины могли примириться, что они общаются с бывшим конюхом, но дамы решительно не хотели пускать его в свои гостиные. Даже когда стало известно, что миссис Райан – дочь баронета, посетителей в Грин-хилле едва ли стало больше, да и надежды их на то, что знакомство с миссис Райан поднимет их престиж в глазах местного общества, не оправдались.
Дочь баронета оставалась просто мужней женой, и так было на протяжении всей ее жизни.
То, что Брендан Райан обманул их мать, представился ей не тем, кем он был на самом деле, Чарити угадала сразу, как только поняла его характер.
Но в свои восемнадцать лет она пленилась его хитрыми речами, его обворожительной улыбкой и тем страстным поклонением, которым он окружил ее прекрасную хрупкую мать, едва пришедшую в себя после глубокой скорби.
Мама никогда не была такой веселой и полной жизни, как в то время, когда Брендан ухаживал за ней, и Чарити с радостью и надеждой, с предчувствием веселого приключения ехала в Ирландию. Иллюзии Чарити развеялись за полгода пребывания в Гринхилле. Она была вынуждена признать, что под маской преданной любви к своей жене Брендан Райан вел решительную кампанию с целью соблазнить ее старшую дочь.
Это ужасное открытие Чарити сделала в самый опасный период своей жизни.
Сначала она притворялась, что не замечает некоторых нюансов в его поведении, но это спасало ее очень недолго. Да и не замечать становилось все труднее.
Чарити стала прятаться от отчима, особенно после того, как он подкрался к ней сзади и запечатлел поцелуй на ее сопротивляющихся губах, прежде чем она опомнилась и вырвалась из его объятий. Теперь у девушки вошло в привычку оглядываться, когда она оставалась одна, и осматривать каждый угол в комнате, прежде чем туда войти.
Ночью, ложась спать, она проверяла комнату, закрывала дверь на замок, а ключ носила с собой постоянно. Нервы были напряжены. Чарити потеряла аппетит, и, главное, она превратилась в жертву своих бесконечных навязчивых эмоций – ее охватывал бессильный гнев от того, что она не в состоянии заменить эту ситуацию. А также ее преследовал усиливающийся страх за свое тело и растущее чувство вины. Ей казалось, что она предает свою мать, хоть и не по собственной воле.
Все это увеличивало ее ненависть к отчиму. Постепенно Чарити начала обижаться и на мать – за ее слепоту, за то, что она, кажется, не видела подводных потоков в их новой жизни…
И так прошло шесть лет, – подумала Чарити. Ей потребовалось усилие, чтобы расслабиться и прогнать неприятные воспоминания, которые осаждали ее сейчас.
Она тряхнула головой, отгоняя прочь смутные сожаления. Теперь все в прошлом и не имеет никакого значения. По иронии судьбы это никогда не имело значения для матери, потому что она упорно не видела тут проблемы.
Когда в отчаянии Чарити обратилась к ней за помощью, Эмили не поверила!
Она не верила, что ее муж имеет какое-либо запретное влечение к своей падчерице, кроме естественной отцовской привязанности. Эмили обвинила свою дочь в том, что та выдумывает всякие небылицы, и даже не стала слушать ее рассказ о некоторых весьма специфических моментах, касающихся поведения отчима. Она так разволновалась, что пришлось вызвать ее служанку, которая дала успокоительное.
Мать не разрешала больше говорить об этом. Она или тут же выходила из комнаты, или резко меняла тему. Даже красную полосу на щеке мужа, оставшуюся от кнута Чарити, она тоже не хотела замечать.
Отчим напал на Чарити, когда она читала на укромной полянке в лесу, думая, что это место полностью безопасное. Он попытался повалить Чарити на спину. Только кнут и неожиданно вспыхнувшая ярость помогли ей спасти свою девственность. У Чарити было время вскочить на лошадь, привязанную к дереву неподалеку, и ускакать.
Этот инцидент наконец-то убедил Брендана, что она совершенно равнодушна к его легендарному обаянию, хотя дело на этом кончиться не могло, разумеется.
Ее отчим мстил ей за свое раненное самолюбие. Он старался унизить ее при каждом удобном случае.
В то же время он пользовался ее зависимым положением. Строго требовал исполнять домашние обязанности и даже заставлял, чтобы она развлекала его гостей – и это еще до того, как здоровье его жены ухудшилось настолько, что она больше не могла выступать в роли хозяйки дома.
Из-за матери Чарити отклонила несколько предложений. Это не было большой жертвой, впрочем, потому что ни один из этих мужчин ей не нравился.
А кроме того, она поняла, что является как бы буфером между матерью и их домашним тираном, который будет счастлив помучить свою бедную жену, если Чарити исчезнет и ему придется выбирать себе новую жертву.
К несчастью, матери явно не повезло с выбором мужа, сделала вывод Чарити после двух месяцев пристального наблюдения.
Необыкновенная красота Эмили сыграла с ней в конце концов плохую шутку. Со своим интеллектом Эмили могла бы найти себе лучшего партнера из всех тех, кто был счастлив ухаживать за ней. Она не была виновата, что мужчины обращали внимание только на ее красоту.
Так было с первым ее мужем. Она пленила его красотой, но не смогла заинтриговать.
Нельзя ее было обвинять и в недостатке той энергии, с которой она старалась удовлетворить своего второго мужа. Эмили не понимала мужчин, хотя они ее любили. Они клялись ей в вечной любви, а получив то, что хотели, не пытались скрывать наступающего очень скорого безразличия и покидали ее, как потрепанный корабль в бурном море.
Постепенно она ушла в мир своих болезней. Возможно, сначала выдуманных, но слишком реальных, во время второго брака. И теперь ей уже недолго осталось, напомнила себе Чарити.
Несмотря на глубокую жалость к несчастной женщине, которая всегда была для нее любящей матерью, Чарити молилась, чтобы конец ее был по возможности быстрым – ради Пруденс и ради нее самой.
Лишь она одна знала, что темные круги у нее под глазами были не следствием усталости, а следствием постоянного страха за сестру.
Пруденс взрослела медленно, но уже проскальзывало в чертах ее лица и великолепных пропорциях тела обещание красоты изумительной, неповторимой. В последние месяцы она вся так и расцвела, превратившись словно в младшую копию своей красавицы-матери, какую Чарити помнила ее еще с детства. Чарити очень боялась, что Брендан Райан тоже заметит метаморфозы, произошедшие с ее сестрой. Эти новые страхи не могло успокоить даже сознание того, что Пруденс еще слишком юная. Ведь Чарити сама была ненамного старше сестры, когда они приехали в Гринхилл, а для сладострастной натуры Брендана не существует никаких преград. А совсем недавно Чарити заметила, что он посматривает с удовольствием на ее сестру. И облизывается на нее как кот на сметану. Ужас закрался тогда ей в душу. Пруденс такая невинная!
И к тому же она унаследовала от матери характер ласковый, нежный. Она не способна сопротивляться более сильной воле.
Чарити уже давно стала задумываться об их будущем. С тех пор, как ей стало ясно, что Эмили не выкарабкается из своей болезни.
Позднее мысли о более четком плане осаждали ее постоянно. Действительно, был необходим план, который поможет им уехать из Гринхилла, а также из Ирландии. Но пока ничего конкретного она не придумала.
Долгими ночными часами, когда она сидела у постели своей матери, Чарити перебирала в голове разные идеи, отбрасывая их одну за другой как непрактичные или трудные для выполнения. А в последнюю ночь мысли ее крутились еще быстрее. Чарити подхлестывало то, как насмешливо глянул Брендан на нее за обедом: он понял, что она заметила его откровенные взгляды, обращенные на Пруденс.
Будто тяжесть всего мира легла на плечи Чарити, когда она усталым шагом вошла в столовую.
У нее почти не было аппетита в эти дни. Но она знала, что очень важно поддерживать свои силы, ибо самый тяжелый день еще впереди.
И еще так много надо было решить…


Это случилось через пять дней.
Было половина второго ночи. Чарити разожгла камин в комнате больной и вернулась на свое место у кровати. Мама вдруг открыла глаза.
Выражение ее лица было крайне встревоженным. Чарити взяла ее хрупкие дрожащие пальчики в свою ладонь и слегка пожала.
– Что с тобой, мама? – спросила Чарити. – Тебе больно? Я приготовлю настойку.
Пальцы матери почти невесомо пожали ладонь и задержали руки Чарити.
Бледные губы Эмили прошептали:
– Нет, нет, Чарити, я никогда… прости меня… я… я так виновата…
Голос оборвался и дыхание стало более частым, но глаза по-прежнему смотрели требовательно на дочь.
– Пожалуйста, мама, не волнуйся. Тебе не за что просить у меня прощения.
– Есть, да… я… я не знала, что делала. Прости меня.
– Не за что мне прощать тебя, мамочка. Ты всегда старалась как могла.
Слезы хлынули из глаз миссис Район. Она плотнее сжала губы, перед тем как сказать более окрепшим голосом:
– Нет, я всегда была слабая, но… ты достаточно сильная. Обещай… обещай мне, что позаботишься о Пруденс.
– Обещаю, мама. Я увезу ее отсюда.
После этих слов напряжение, охватившее все тело миссис Райан, ослабло.
– Мое бедное дитя, – пробормотала она едва слышно.
– Пожалуйста, не волнуйся. Закрой глаза, мама, отдохни.
Лежащая на кровати женщина повиновалась этому приказу. Ее веки медленно опустились, а губы замерли и помягчели. Чарити вздохнула порывисто.
До ее сознания дошло, что умиротворенность, с которой заснула ее мать, не имеет ничего общего с земным миром. Эмили Уиксфорд Райан Леонард умерла, не дожив одного месяца до своего дня рождения.
Чарити несколько долгих секунд сидела неподвижно, глядя в лицо матери, а слезы, молчаливые слезы, струились по ее щекам.
Наконец она бережно и нежно положила ее руку обратно на покрывало. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и пошла будить преданную служанку Эмили, которая была с ней неотлучно еще со времени ее первого брака.
У Чарити мелькнула мысль, что, может быть, до утра не говорить ничего сестре. Но она была убеждена, что это поможет Пруденс, если она увидит умиротворенное лицо матери, страдавшей от боли и несчастья – некогда такое прекрасное лицо…
Несколько минут спустя Чарити, оставив Лили с ее мертвой хозяйкой, поднялась по лестнице, ведущей в комнату сестры.
Никогда старый дом не бывает абсолютно тихим, даже в полночь. Пока Чарити шла, где-то что-то поскрипывало, раздавались таинственные шорохи и звуки.
Качающийся круг света от лампы, которую она несла в руках, лишь слегка рассеивал густые тени в темном коридоре. Но у нее и не было желания видеть окружающие ее вещи четко и ясно.
Только очень короткий период, в самом начале, она была счастлива в этом доме. А в последние годы она привыкла смотреть на него как на тюрьму.
Теперь срок заключения ее подошел к концу. Смерть матери освободила их. Как-нибудь она устроит для себя и для сестры лучшую жизнь…
Ее печальные размышления были прерваны. Слабые стоны явственно доносились до слуха, в то время как она приближалась к спальне своей сестры.
– Нет… нет… пожалуйста, не надо… Брендан, нет! – умоляла Пруденс, когда Чарити ворвалась в комнату.
Мужчина, сидевший на кровати и обнимавший ее отчаянно сопротивляющуюся сестру, оглянулся и ослабил хватку. Пруденс смогла вырваться из его объятий и отскочила на другую сторону кровати.
– Ты грязное животное! – закричала Чарити, и ее ноздри трепетали от гнева. – Хочешь изнасиловать свою падчерицу, когда твоя жена лежит мертвая внизу!
– Мама! Мертвая? – воскликнула Пруденс.
Она подбежала к сестре, остановилась резко, издала тихий короткий стон и свалилась безвольно на пол.
Вдвоем они бросились к потерявшей сознание девушке, но Чарити встала на пути мужчины и закрыла собой сестру.
– Если ты дотронешься до нее, я плесну горячим маслом тебе в глаза, – прошипела она, поднимая угрожающе лампу и глядя с ненавистью на него.
– Верно, ты это сделаешь, кошечка, – сказал мужчина, пожав слегка плечами, хотя злые искорки сверкнули у него в глазах, когда он небрежно повернулся, чтобы взять со стола свою свечу. – Для меня остается загадкой, как твоя скромница и тихоня мать произвела на свет такую тигрицу.
– Она Тебе отомстила все равно, – бросила Чарити, понимая, что это не очень разумно. – Ты превратил ее жизнь в страдание, но она тебя бросила после смерти.
– А, но это лишь временное поражение. Я знаю, как с тобой надо обращаться, Чарити, моя дорогая, не сомневайся.
У двери он остановился. Черные кудри падали на его красивый лоб. Мужчина улыбнулся широко, показав свои белоснежные ровные зубы, и устремил сверкающий взор на лежавшую на полу девушку.
– Она такая хорошенькая и соблазнительная, – протянул он. – Это не назовешь насилием в конце концов, – весело добавил он и вышел из комнаты.
Подавив яростное желание швырнуть лампой ему в спину, Чарити поставила ее трясущимися руками на стол.
Из осторожности она сначала закрыла дверь на ключ, а затем подошла к сестре.
Потребовалось полчаса, чтобы привести ее в чувство. За это время Чарити несколько раз подставляла ей пузырек с нюхательной солью. Наконец Пруденс успокоилась и могла сконцентрироваться на том, что ей говорит сестра.
Чарити собрала свои собственные силы и выказала поистине удивительное терпение в этой ситуации, когда требовались немедленные действия.
Она позволила несчастной девушке выплакать ей свое горе, покачивая ее и бормоча нежно слова утешения.
К ее радости Пруденс с готовностью согласилась тотчас же покинуть Гринхилл. Как бы невинна она ни была, но действия ее отчима этой ночью шокировали Пруденс, и она понимала грозившую ей опасность в случае дальнейшего пребывания под крышей этого дома.
Она подняла свое заплаканное личико и спросила весьма невинно:
– Но разве он позволит нам уехать, Чарити?
– Мы не будем дожидаться его разрешения. Один из грумов очень благодарен мне за то, что я лечила его мать, когда он сам заболел прошлой весной. Я думаю, он поможет нам убраться отсюда. Но мы должны действовать быстро. В день похорон я скажу Брендану, что миссис Клэрвотер настаивает на том, чтобы мы провели ночь в доме священника. Это поможет нам, прежде чем он хватится нас. Но это также значит, что мы можем взять с собой только самые необходимые вещи.
– Куда мы поедем, Чарити? В Англию к дедушке? Наверное, это стоит больших денег. У нас есть деньги, Чарити? Мама… – Тут у нее на глаза навернулись слезы. – Мама говорила мне, что все деньги, которые папа оставил нам, и все ее деньги ушли на оплату долгов по содержанию Гринхилла.
– Мы поедем в Англию, конечно. Но не к дедушке. Он никогда не принимал маму после того, как она вышла замуж за человека, которого он считал недостойным. Я знаю, он платил за мое обучение. Но когда мама вышла замуж за Брендана, он лишил ее наследства – и нас тоже. Я видела письмо, которое дядя Роберт прислал, когда мы сюда только что приехали. Он сообщал, что дедушка тверд в своем решении не иметь больше ничего общего со своей дочерью. Что касается денег, – сказала Чарити, – то я знаю, где мы возьмем деньги, которые будут нам очень нужны, чтобы начать новую жизнь. Но лучше тебе об этом ничего не знать, моя милая.
Пруденс уставилась на свою очень серьезную сестру и снова залилась слезами.
– Как бы она ненавидела его за это… о бедная мамочка! Они сидели вместе на кровати. Чарити притянула к себе сестру, обняла девушку за трясущиеся плечи.
– Пожалуйста, Пруденс, не плачь и не впадай в истерику, – умоляла она ее. – Нам еще много предстоит сделать, если мы хотим убежать отсюда, и мы должны быть сильными. Я уверена, что ты почувствуешь себя лучше, когда увидишь маму – о, нет, не пугайся так, дорогая. Мама спит теперь вечным сном, и я уверяю тебя, что она выглядит сейчас лучше, чем за все эти годы. Лили сидит рядом с ней. Она также ненавидит Брендана за то, что он сделал с ней. Думаю, не ошибусь, если скажу, что Лили согласится поехать с нами. Ты ведь не против? Иди же теперь со мной, дорогая, и попрощайся с мамой.
Медленно, не торопя само время, Чарити вывела свою тихонько плачущую, но послушную сестру из комнаты.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Притворщица вдова - Мак Дороти

Разделы:
12345678910111213141516

Ваши комментарии
к роману Притворщица вдова - Мак Дороти


Комментарии к роману "Притворщица вдова - Мак Дороти" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100