Читать онлайн Невеста Единорога, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста Единорога - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста Единорога - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста Единорога - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Невеста Единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19

Вы не поверите, но истина странна;
Странней, чем вымысел.
Джордж Байрон
Каролина надела свое бледно-голубое муслиновое платье, которое, по мнению Моргана, ей больше всего шло. Бетт завила ее, и ее волосы ниспадали волнами, перехваченные широкой шелковой лентой. Ее туфли были белыми, как и сумочка, которую она захватила с собой, хотя и не собиралась выходить из дома. Просто ей нравилась эта сумочка. Это был достаточный повод, чтобы ее носить.
А на ее шее, отсвечивая золотом, висела подвеска с Единорогом.
Еще предстояло решить множество проблем. Морган должен был съездить к графу и отказаться от своего заявления, что она — пропавшая леди Каролина. Он даже пообещал поговорить с Ричардом и выслушать его. Она видела, что любовь сделала Моргана более терпимым и мягким.
— Доброе утро, ваша милость, — проговорила она счастливым голосом, проскальзывая в гостиную. Улыбка ее немного увяла, когда она увидела, что герцог сидит в своем обычном кресле, уже положив на колени молитвенник и нахмурившись. Она не знала, какое чувство в ней было сильнее: жалость к человеку, потерявшему младшего сына, или злость к упрямому глупцу, отвергавшему любовь старшего.
— Надеюсь, вы хорошо чувствуете себя сегодня? — спросила она, пытаясь улучшить его настроение. — Прошлый вечер был нелегким. Ферди, по-моему, должен быть доволен собой. По крайней мере, я очень горжусь им.
Герцог оторвал взгляд от молитвенника:
— Фредерик простил своего отца. Прощение — это наш долг, если мы хотим быть добрыми христианами. — Он дважды кивнул, как бы в знак согласия с собственными словами, потом снова нахмурился. — Но вслед за прощением, к несчастью, не всегда приходит забвение. Как я ни стараюсь, сколько ни молюсь, забвения нет и нет. Морган снова не оправдал моих надежд. Я должен был это предвидеть. Он всегда приносил мне одни разочарования.
Каролина, чей взрывной темперамент дал о себе знать, не сразу овладела собой.
— Знаете, что я вам скажу, ваша милость? — заявила она, становясь напротив него. — Время от времени я начинаю удивляться, почему Моргана так беспокоит, что вы о нем думаете, почему он идет на такие жертвы, чтобы завоевать вашу любовь.
— Морган? — герцог в недоумении взглянул на нее, как будто она вдруг заговорила с ним по-гречески. — Моя дорогая девочка, я не знаю, о чем ты говоришь, правда, не знаю. Конечно, я люблю Моргана. Он мой сын.
— Нет, ваша милость, — возразила Каролина, уперев руки в бока и пускаясь во все тяжкие: семь бед — один ответ. — Морган не ваш сын. Джереми был вашим сыном. Морган, ваша милость, это ваша жертва.
Подбородок герцога задрожал, и слезы заблестели в его глазах.
— Джереми? Что Морган рассказал тебе о Джереми?
— Он рассказал мне, как Джереми сбежал, как последовал за Морганом во Францию, как он умер. Да, ваша милость. Я знаю все это, и больше, чем вы когда-либо узнаете.
— Я знаю достаточно! Джереми пал жертвой своей злосчастной привязанности к брату. Он умер из-за Моргана, из-за его эгоизма и тщеславия, из-за склонности Моргана к авантюрам.
— Правда? Но если ваши чувства таковы, ваша милость, почему же вы помогали Моргану отомстить Ричарду?
Герцог наклонил голову, потирая лоб:
— По глупости. Просто по глупости. Я верил, что это может выставить Ричарда трусом, оставившим в беде товарищей, чтобы спасти собственную жизнь. Мне захотелось увидеть его поверженным, увидеть графа Уитхемского страдающим от того, от чего страдал я.
— И увидеть, как ваш сын идет драться с виконтом? — хладнокровно предположила Каролина. — В надежде на то, что Морган умрет?
Вильям Блейкли, герцог Глайндский и богобоязненный христианин, медленно поднялся на ноги и посмотрел Каролине прямо в глаза:
— Да, мое дитя. В надежде, что Морган умрет. Я бы молился, чтобы они оба умерли, чтобы он и Ричард убили друг друга. Умереть должен был он. Не Джереми. Ни в коем случае не Джереми. Бог взял не того.
Каролина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь. Может быть, сиротство было Божьим благословением, которого она не ценила в полной мере вплоть до этого момента.
— Да, ваша милость, — хрипло прошептала она наконец, когда молчание стало непереносимым. — Бог действительно взял не того человека. Он должен был взять вас. Тогда Он, может быть, смог бы вам объяснить, на чем держится мир!
Она повернулась на каблуках и вышла, недоумевая, почему это утро показалось ей таким чудесным.


— Через пару минут можешь его впустить. Да, вот еще что, Хетчер, пожалуйста, проследи, чтобы нам не помешали, даже если услышишь… гм… что-то непривычное. Спасибо, Хетчер.
Ричард растянулся в черном кожаном кресле, уже одетый в выходной костюм, хотя было еще только девять утра, и жадно взглянул на графин с бренди.
«Кларет — это сладкая водичка для мальчиков; портвейн — напиток для мужчин; но кто хочет быть героем, должен пить бренди».
Кто это сказал? Ах да, Сэм Джонсон. Ричард покачал головой. Нет, пусть бренди остается там, где он стоит, что бы ни говорил добрый старый Сэмюэл Джонсон. В конце концов, он выполнил предписание Джонсона три года назад. Залез в графин и безвылазно сидел в нем почти четыре месяца. Достаточно долго, чтобы вытерпеть череду торжеств, поздравительных речей и церемоний по случаю вручения наград. Бренди тогда ему не помог: он не притупил боли, не развеял воспоминаний.
Почему он должен помогать теперь?
Теперь, когда Морган на пороге его дома и готов потребовать ответов на свои вопросы.
Ричард взял чашку чая, но поставил ее обратно на поднос, когда почувствовал, как трясутся его руки. Он должен держаться, должен забыть, как он любил Моргана Блейкли, и помнить о том, что он должен его защитить, защитить память Джереми. Защитить себя. Защитить себя? Об этом ли он заботился? Он еще раз взглянул на графин.
— Ты ждал меня.
Ричард повернул голову к двери и увидел высокую, широкоплечую фигуру Моргана, почти загородившую свет из окна. Морган не задал вопрос, он констатировал.
— В самом деле, дружище, я ждал тебя долгие часы. Это было очень трудно — покинуть ее постель?
Зачем он спросил об этом? Разве недостаточно того, что он видел любовь в глазах Моргана вчера вечером, когда тот смотрел на Каролину Уилбер? То выражение, которое он мечтал увидеть в глазах Моргана, когда тот смотрел на него, Ричарда.
Морган вошел в комнату и занял кресло напротив Ричарда.
— Я отказался от идеи вызвать тебя на дуэль, Дикон, — сообщил он тихо, обыденным тоном. — Сказать по правде, я чуть ли не обрадовался, когда ты так успешно сорвал мой план вчера вечером. Однако, мой некогда лучший друг, если ты еще раз оскорбишь мою жену, я без всякого сожаления выпорю тебя хлыстом.
Женитьба… Это окончательно. Надежда, которая вопреки всему еще теплилась в его сердце, угасла.
— Я не знал.
— Это звучит ободряюще, — а то мне уже стало казаться, что ты знаешь обо мне все. Упреждая твой вопрос, скажу, что этот брак был идеей моего отца. Тогда мне казалось, что он таким образом хочет сделать из меня мужчину. Однако теперь я пришел к выводу, что он надеялся наказать меня за дурное поведение. Каро — это первый и последний подарок, который я получил от этого человека, который теперь, скорее всего, сожалеет, что настоял на этом браке. А я собираюсь объявить о нем публично, как только расплету паутину, которую так неискусно сплел: я имею в виду замысел выдать ее за леди Каролину. Все это очень странно, не правда ли?
— Твой отец никогда не ценил тебя, Морган. Он был твоей единственной слабостью, так же как мой драгоценный папаша был моей главной слабостью. Ты готов был сделать что угодно, чтобы завоевать любовь отца, а я был готов на все, лишь бы мой забыл о моем существовании. Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты заставил моего отца пострадать вчера вечером. Временами я надеялся, что его хватит кондрашка.
Морган вздохнул:
— Да, вчерашний вечер сложился странно. Я добился только того, что подверг опасности Каролину и лишний раз заслужил презрение своего отца.
Ричард встал с кресла и начал ходить перед камином.
— Твой отец осел, Морган, и на нем лежит большая доля вины, чем это может кому-то показаться. Он никогда не знал ни одного из своих сыновей.
Уже в тот самый момент, когда эти слова сорвались с его языка и повисли в воздухе как признание, смысла которого Морган еще не разгадал, Ричард понял, что допустил ошибку. Но было ли это ошибкой? Морган пришел сюда в это утро, чтобы говорить, но, может быть, настало время, когда ему следует послушать, что скажет он, Ричард? Может быть, настало время покончить со всем этим? Ведь он хотел именно этого, не так ли? Может быть, они с Морганом хотят одного и того же? Так почему бы ему этого не сделать? После еще одной бессонной ночи — ночи раздумий и подведения итогов — почему бы ему не попытаться найти нужные слова?
— Морган, — проговорил он, поворачиваясь лицом к человеку, которого любил с пятнадцатилетнего возраста, с того дня, когда они сбежали с уроков, чтобы искупаться в близлежащем пруду. С того проклятого дня, когда Морган, недолго думая, разделся догола и нырнул в воду, потом показался на поверхности, улыбаясь и стряхивая воду со своих черных волос, как спаниель, и крикнул, чтобы Ричард присоединялся к нему.
До этого момента Ричард недоумевал, сомневался, отрицал. До того момента, когда он стоял на берегу, держа перед собой одежду, скрывая несомненное свидетельство влечения, какого он прежде не знал. Не понимал до конца. «О Боже! Почему ты сотворил меня таким? Разве не было бы лучше, если бы я вообще не появлялся на свет?»
До него донесся голос Моргана:
— Дикон, о чем ты начал говорить? Я и не подозревал, что ты так хорошо знал Джереми. Ведь вы с ним встретились только в тот вечер под Рождество, когда я привез тебя в «Акры», а Джереми было тогда не больше двенадцати лет, не так ли? Должно быть, ты провел с ним несколько задушевных бесед, пока вы ждали моего возвращения в лагерь.
Ричард облизал губы. Морган давал ему последний шанс, последнюю возможность избежать признания. Но он не мог воспользоваться этой возможностью. Он не мог даже повернуться к Моргану спиной. Он должен был видеть его лицо в момент признания, видеть его шок, его отвращение.
— Морган… — Его голос осекся, и он на мгновение закрыл глаза, затем начал опять: — Морган, я не запомнил Джереми в возрасте двенадцати лет. Я… моя голова была тогда занята совсем другим… Но ты должен это знать: я близко познакомился с Джереми еще до его приезда в лагерь. Я знал его очень хорошо. Я знал его интимно. Видишь ли, Морган, Джереми и я, мы были…
— Твоя голова была тогда занята другим? — внезапно прервал его Морган, улыбаясь. — Нам было тогда по пятнадцать, Дикон. Мы не были заняты ничем, если, конечно, не считать ту девушку с верхнего этажа. Как ее звали? Мэри? Маргарет? Мы оба ее поимели, насколько я помню. Или я ошибаюсь на твой счет? Я помню, как ты стоял на страже, когда я кувыркался с ней в постели моего отца. О Боже, Дикон, я был для него сущим наказанием, не правда ли? Неудивительно, что он столько раз меня колотил. Иногда мне кажется, что я вел себя непотребно только для того, чтобы ему досадить.
Ричард потер лоб. Он прекрасно помнил те минуты, когда стоял, оберегая Моргана, подстрекая его и умирая от ревности, в то время как его друг баловался с хорошенькой служанкой.
— Морган, я попросил бы не прерывать меня, потому что я пытаюсь сказать тебе нечто важное.
Морган встал и подошел к столику со спиртными напитками, повернувшись спиной к Ричарду.
— Да, Дикон, я это понимаю. Но, видишь ли, я не хочу этого слышать. — Держа бокал с бренди в руке, он повернулся к Ричарду. — Хорошо, мы поговорим о Джереми, но всего одну минуту. Я любил его. Джереми был совсем не похож на меня, Дикон. Джереми был послушным, любящим и мягким. Отец видел в этом указание на то, что он должен посвятить себя церкви. Я… смотрел на такие вещи несколько иначе.
Морган сделал глоток бренди.
— Сначала, я считал, что брат просто хочет угодить отцу. Мне кажется, я всегда измерял вещи только одной мерой: понравятся или не понравятся они моему отцу. Я подстрекал Джереми к занятиям верховой ездой, стрельбой, даже боксом — то ли потому, что был его старшим братом и считал, что он должен приобрести подобный опыт, то ли оттого, что ревновал его к отцу. Я до сих пор толком не разобрался в мотивах собственного поведения, Ричард. Джереми делал все возможное, чтобы держаться рядом со мной, но я, Боже, прости меня, стремился только к победе. Когда Джереми стал старше, когда я начал брать его с собой на вылазки в деревенскую гостиницу, а потом в публичные дома в Лондоне, я заметил, что Джереми упорно уклоняется… — Морган замолчал, допил остававшийся в бокале бренди, потом посмотрел Ричарду прямо в глаза: — Так что, Дикон, я знаю. Я всегда знал. Но мне не хочется слышать об этом. — Он поставил бокал на стол. — Я не хочу, чтобы ты сказал мне, что ты и Джереми… Боже! Мой брат и мой лучший друг. — Он отвернулся и налил себе еще. — Я не хочу этого слушать, Ричард, — закончил он тихо. — Пожалуйста.
Ричард добрался до своего кресла и упал в него. Все эти годы он стремился защитить Джереми, защитить Моргана. А Морган знал. Морган, который никогда ничего не скрывал от своего лучшего друга, скрыл от него очень важную вещь. Скрыл очень хорошо. Он был Единорогом, мастером конспирации. Они оба были великими хранителями секретов.
— Почему… почему ты мне не сказал? Тебе было стыдно за Джереми?
Морган выглядел задетым за живое.
— Было ли мне стыдно? Боже, конечно нет. Он был моим братом. Можем мы оставить эту тему, Дикон? Давай оставим все эти разговоры. Я пришел, чтобы дать тебе возможность объясниться, даже заставить тебя рассказать, что произошло после того, как ты покинул лагерь. Но теперь… теперь я не думаю, что хочу это услышать. Кажется, больше всего мне хочется забыть. Я хочу забыть все. Все равно мы не в силах ничего изменить. Джереми мертв, я потерял своего лучшего друга — может быть, во второй раз, — мой отец меня ненавидит. — Он слабо засмеялся. — Ну, насчет этого я никогда не питал особых надежд.
Ричард поднял руку и потер себе лоб.
— Я не думаю, что мы можем так поступить, Морган. Мне кажется, ты должен сейчас меня выслушать. Я любил Джереми, это правда, но сначала он был только заменой.
Морган вскинул голову:
— Заменой? Что это должно означать, черт бы тебя побрал?
— Это означает, мой добрый, доверчивый и слепой друг, что у Джереми были твои глаза, твой подбородок и тембр голоса, особенно когда он смеялся. Боже, Морган! Неужели ты еще не понял?
Морган сидел неподвижно и смотрел недоверчиво, не вполне понимая, а Ричард сорвался с кресла и устремился к столику с графином, не в силах продолжать разговор. Трясущимися руками он налил себе бренди, осушил половину бокала и налил еще. Потом повернулся и посмотрел на Моргана:
— Сначала Джереми только заменял тебя, Морган, на чью любовь я не смел надеяться, о которой никогда бы не посмел попросить.
В комнате на долгое время воцарилась тишина, наполненная воспоминаниями. Воспоминаниями о годах, проведенных вместе, о школьных шалостях, о вечерах, проведенных в Лондоне, о битвах, о долгих неделях, когда они делили лагерную палатку и скудный паек.
— Расскажи мне, что произошло, Дикон, — попросил наконец Морган, все еще сидя в кресле спиной к Ричарду. — Ты любил Джереми. Ты говоришь, что любил меня. Я не могу поверить, что ты бросил нас. Все эти годы я пытался поверить — и не мог. Ты вернулся бы к нам, если бы смог. Ты не оставил бы нас умирать. Скажи мне, что произошло после того, как ты выехал из лагеря? Тебе пора об этом рассказать.
Ричард покачал головой. Он о чем-то раздумывал, глядя в пространство, затем заговорил:
— Я остановился отдохнуть. Понимаешь, всего на минутку, чтобы сориентироваться. Я должен был сориентироваться. Было темно, шел снег. Эта твоя чертова маска, Морган, она защищала от снега, но сквозь нее было плохо видно. Я снял ее, а заодно и черный плащ. Я никогда не носил ничего подобного. На тебе они выглядели прекрасно, на мне же они были не более чем маскарадным костюмом. Я не был этим чертовым Единорогом. Я был исполнителем, но не лидером. Я был только ошибкой Томаса Уилбертона, его бесхребетным сыном.
Ричард продолжал говорить, но теперь он обращался к самому себе, словно Моргана не было рядом:
— Но мне было дано поручение. Я должен был передать жизненно важную информацию нашим войскам. Я должен был спасти своего любовника и своего лучшего друга. Боже! Как я мог оставить их вместе: ведь Джереми еще так слаб, он еще бредит по ночам. Что, если он проговорится? Что, если он признается Моргану? Что, если он расскажет ему, как нашел дорогу к лагерю, в который пришел повидаться не с братом, а со мной?
Я был в панике. Морган не должен этого узнать. Я вел себя очень осторожно все эти годы. Я очень боялся, когда Джереми был болен, я боялся, что он выдаст нашу тайну. Я почти не спал. Я отдавал большую часть своего пайка другим солдатам, и от голода у меня начались спазмы в желудке. Я держал в руках маску Моргана и думал о нем, вспоминая, как он гладил свою лошадь, посылая меня в темноту ночи.
Он не должен был этого делать, он не должен был так доверять мне. Все эти годы я умело притворялся, — и все только для того, чтобы быть с ним рядом. Он никогда ни о чем не догадывался. Он думал, что я такой же, как он.
Но это было не так. Я не такой, как он! Зачем я здесь оказался? Мне надо вернуться в лагерь, ибо я не тот, кто может прийти им на помощь.
Я должен подождать до утра. Я не Единорог. Кто-то указывал мне путь. Я останусь здесь, пока не прекратится снег и на небе не появятся звезды. Я побуду здесь до рассвета. А потом поеду. Поеду за помощью. Я доберусь до самой преисподней, лишь бы им помочь. Я не могу их подвести. Только не Моргана. Боже милосердный, только не Моргана.
Проклятая лошадь! Беспокойное, тупое животное! Куда ты подевалась? Я заснул только на минуту. Черт побери! Что это? Французские солдаты. Трое. Оборванные, с длинными бородами, закрывающими большую часть лица. У них узкие, злобные, голодные глаза. И они ведут лошадь Моргана!
Ричард медленно сполз на пол, съежился, этот кошмар лишал его сна три долгих года. Он видел, как приближаются эти люди, и боялся, что они его обнаружат.
Он сел на корточки и закрыл глаза, словно и сейчас прятался за деревом, как в ту ночь.
— Прежде всего, закопаю послание в снег… вот так. Теперь буду сидеть неподвижно. Они подходят все ближе и ближе. Не двигаться. Не дышать. Еще ближе…
Ричард не открывал глаза. Французские солдаты обнаружили его, выволокли из-за дерева. От их нечистого дыхания тошнота подступила ему к горлу.
— Отстаньте от меня. Я ничего не знаю. Нет, у меня нет с собой никакой еды. Я дезертир. Да, мы все дезертиры. Проклятая, глупая война! Я заблудился, так же как и вы. Не бейте меня. Я уже сказал, что у меня нет денег. Боже, неужели непонятно: я заблудился в лесу! Что вы делаете? Отцепитесь от моих сапог! Ну, ладно. Берите их, черт с вами! Нет. Прекратите! Уберите руки. Вы же солдаты! Верните мне мою одежду. Вы не можете этого сделать. Чего вы от меня хотите? Мне больше нечего вам дать. Не дотрагивайтесь до меня. Мы все солдаты! Не животные! Дайте мне встать. Пустите меня! Отстаньте! Нет! Мы… не… животные!
Ричард вздрогнул, проглотил слюну, поднял голову и увидел перед собой озабоченное лицо Моргана. Почему Морган был таким высоким? Как получилось, что он, Ричард, сидит на полу?
— Довольно, Ричард, хватит. Забудь об этом. Что случилось потом — после этого?
Ричард прокашлялся и снова подумал о глотке бренди, но отказался от этой мысли. Он больше не нуждался в бренди. Самое худшее было уже позади.
— Я не думал, что люди способны на такие поступки, Морган. Злодеи, чудовища, дегенераты. Это были животные, хуже животных. Я не знаю, как долго они… использовали меня: часы… дни… Часы, я думаю. Но они казались мне днями. Я думал, что это случается только с женщинами. Мне никогда не приходило в голову, что…
Морган заговорил жестким голосом, словно отдавал приказ:
— Я сказал: довольно, Дикон. Война творит с людьми странные вещи. Ты прав, она нередко низводит их до уровня животных. Ты должен рассказать, что произошло потом.
Ричард кивнул, повинуясь ему, как всегда.
— Я убил их. Всех троих… их собственными ножами… когда они заснули. Я убил их так, как всегда хотел убить своего отца: перерезал им глотки от уха до уха, так, чтобы они не смогли закричать, не могли выругаться, обозвать меня. Как я мог встретиться с вами после того, что со мной произошло? Я был растерзан, меня использовали.
Я настолько плохо соображал, что с большим трудом отыскал место, где закопал твое послание. Затем я оделся и взял одну из их лошадей. Я натянул твой плащ, прикрыл свой позор твоей маской. Я оставил своего чертова коня умирать от голода. Я выехал при свете дня, особенно не скрываясь. Я не боялся, что меня обнаружат, надеясь умереть и избавиться от позора. Я мало что помню. Помню только, что меня нашли наши, им я и передал твое послание. Они очень обрадовались и пообещали доставить его лично Веллингтону.
Ричард встал на ноги, посмотрел на Моргана, едва различая его за пеленой слез, которые он не мог остановить.
— Солдаты увидели плащ, маску. Они увидели кровь на моих руках. Они называли меня Единорогом. Я знал, что должен рассказать им о тебе, о лагере. Я должен был привести их к вам — но не мог вспомнить, где расположен лагерь. Я не знал, где нахожусь. И я не мог встретиться с тобой, с Джереми. Мне никогда не было стыдно с Джереми, но теперь я испытывал стыд и боль. Я был испачкан. Я был изнасилован. Я паниковал. Я не мог думать! Я должен был остаться один, поразмышлять, прочистить свои мозги, упорядочить мысли. Я должен был вымыться, очиститься, избавиться от ощущения, что меня хватают их грязные руки. Но когда я забрался в палатку и снял с себя одежду, когда я посмотрел на свое тело, вспомнил, что они сделали, как они… Я не знаю, что сделалось со мной, Морган. — Он отвел взгляд и стал смотреть на языки пламени, плясавшие в камине. — Я отключился. Как слабая женщина. Прошло более двух недель, прежде чем я снова заговорил (так мне, по крайней мере, сказали, потому что я ничего не помнил). К этому времени я уже находился на борту корабля, который шел в Англию. Считали, ты погиб, но я молился, чтобы тебе удалось спастись самому, спасти Джереми и солдат.
Когда я сошел с корабля на берег, все стали прославлять меня как Единорога. Я не возражал. В конце концов, это был способ сохранить память о тебе — и способ заслужить одобрение отца. Никто меня ни о чем не спрашивал. Какие могли быть сомнения? Единорог — это мой семейный символ. Я освоился с ролью и исполнял ее довольно успешно до той поры, — пока до меня не дошло известие, что ты вернулся в Англию. Я никогда не был так счастлив — и так напуган. Я подумывал о самоубийстве, но не мог лишить тебя твоей мести. Ты ее заслужил. С тех пор я ждал тебя. И теперь ты здесь. Теперь ты все знаешь. Я подвел вас всех: тебя, Джереми, солдат.
Морган ничего не сказал. Он встал перед Ричардом и протянул ему правую руку.
— Морган. Что… что ты делаешь?
Голос Моргана звучал тихо:
— Это очень просто, Дикон. Я предлагаю тебе мою руку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста Единорога - Майклз Кейси



интересная книга,хотя место с изнасилованием-это чересчур.
Невеста Единорога - Майклз Кейситаня
9.10.2012, 0.26





Интересный роман с захватывающим сюжетом. Хорошо описан сумашедший дом и его обитатели. Омерзителен главный герой. Затронута проблема голубизны. Советую к прочтению.
Невеста Единорога - Майклз КейсиВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.51





Мне роман понравился, не только о любви, но и сюжет прописан интересно.
Невеста Единорога - Майклз КейсиЮлия
17.03.2014, 18.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100