Читать онлайн Невеста Единорога, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста Единорога - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста Единорога - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста Единорога - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Невеста Единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

Только смелые умеют прощать… Трус никогда не прощает; это не в его натуре.
Лоренс Стерн
Каролина очень разозлилась на Моргана. Неужели он не понимал, на какой риск идет, когда подстрекал — да, подстрекал — Ферди выстрелить в сэра Джозефа? «Должно быть, это верх наслаждения, — со злостью подумала она, — ощущать себя кукловодом, дергать за веревочки и смотреть, как все перед тобой танцуют. Но есть пределы того, что человек может брать на себя!»
Она возвратилась на место, пристально глядя на своего любимого мужа и все еще дрожа от возбуждения. Морган — самонадеянный человек. Он был таким с момента их первой встречи, когда Каролина еще не понимала значения этого слова. Он был ее мужем, она любила его больше жизни, но он мог быть невыносимо, невероятно, немыслимо самонадеянным.
Он демонстрировал свою силу, вот что он делал. Это было так же ясно, как то, что нос Лоуренса Твиттингдона похож на клюв. Морган устроил все так, чтобы показать, что может уничтожить всякого, кто ему не подчинится. Это не должно ее особенно удивлять. Разве он не поступил точно так же и с ней? Он мог быть очень холодным. Холодным, жестким и целеустремленным.
Ладно. Он справился с Лоуренсом Твиттингдоном. Это нельзя назвать большой победой. Брат Летиции не из тех, кто мог бы дать Моргану пощечину и вызвать его на дуэль.
Но Ферди и сэр Джозеф — это случай совсем другого рода. О чем думал Морган, допуская их встречу у себя? Ферди мог убить этого человека! Ферди могли посадить в тюрьму, а потом и повесить!
И все это только ради того, чтобы произвести впечатление на графа Уитхемского? Разве для этого нельзя было найти другой способ?
Когда этот вечер кончится (а лучше бы он кончился поскорее, пока Каролина сдерживает гнев), она побеседует со своим мужем. Она выяснит наконец, за что он хочет отомстить Уилбертонам, и этому не помешает ее любовь. Она потребует, чтобы он… Но что это? Морган продолжал стоять в центре комнаты, а Ферди, сэр Джозеф, тетя Летиция и все Твиттингдоны ушли.
Она пропустила их уход. Она была в таком состоянии, что могла бы не заметить принца-регента, даже если бы тот появился в гостиной верхом на слоне! Она прислушалась к тому, что говорил ее муж.
— … и поэтому, дорогой лорд Уитхемский и леди Уитхемская, я снова извиняюсь за этот спектакль. Я не планировал такую драму. Однако надеюсь, увиденное вами доказывает серьезность моих намерений.
— Что это доказывает, ты, наглый ублюдок? — проревел лорд Уитхемский. — Что ты некто иной, как грязный шантажист, который хочет повесить нам на шею незнакомую девчонку, о которой говорил Ричард? Что ты можешь погубить нас, если тебе в голову придет такая блажь? Что ты хочешь показать свое превосходство над нами?
«Может быть, вы не особенно нравитесь мне, лорд Уитхемский, — подумала Каролина, с отвращением глядя на красное лицо сэра Томаса, — но я не могу сказать, что вы не разобрались в характере моего драгоценного мужа».
— Могу ли я вмешаться?
Каролина посмотрела на виконта Харленского, выступившего вперед; манера его поведения была точно такой же, как в тот вечер у Альмаков: дружеской, открытой и до странности располагающей. Трудно было поверить, что его отцом мог быть такой грубый и неотесанный человек, как Томас Уилбертон. По правде говоря, больше всего он напоминал ей собственного мужа. Ее мужа, который теперь почему-то не выглядел таким уж уверенным в себе.
— Благодарю вас, — продолжал виконт после того, как Морган кивнул ему в знак согласия. — Прежде всего, мой друг, я должен поздравить тебя и выразить свое восхищение. Ты избрал замечательный и в высшей степени оригинальный способ доказать серьезность твоих намерений. Однако, поскольку тут присутствуют леди, я посчитал своим долгом вмешаться, чтобы тебе не пришлось приводить всех доводов. Я уже проинформировал своего отца о своем прискорбном грехе, и в обмен на твое молчание он согласился признать мисс Каролину своей пропавшей племянницей. Ведь это то, что ты пытался сейчас выразить, папа?
— Ублюдки! Вы все ублюдки! И это мой сын — мне следовало задушить тебя в колыбели! Твой друг! Жалкий шантажист, сукин сын, норовящий воткнуть нож в спину!
Каролина взглянула на леди Уитхемскую, сморкавшуюся в платок, и затем на графа, лицо которого стало еще более красным, а большие руки сжались в кулаки. Она не понимала. Она догадалась, что Морган хотел отомстить Уилбертонам. Но что за грех, из-за которого Морган затеял все это?
— Могу я заключить из твоих слов, что ты признаешь свою вину? Что твой отец согласен? — спросил Морган, одна бровь которого вопросительно поднялась.
— Да.
— И ты не собираешься это оспаривать? Ты не хочешь вызвать меня на дуэль?
— И снова ты прав, Морган. Я никогда не смог бы этого сделать.
Герцог, о чьем присутствии Каролина почти позабыла, медленно встал, затем поднял руки, как бы желая положить конец происходящему:
— Я не хочу больше слушать, Морган. Ты напрасно это сделал, а я напрасно согласился на это. Когда слышишь, как человек признает свою вину, это не помогает. Я думал, я надеялся… но это ничего не меняет. Я больше не могу этого слушать.
Не говоря больше ни слова, герцог вышел из комнаты.
Каролина видела, как Морган смотрит на отца: любовь — всегда предлагаемая и никогда не востребованная — светилась в его глазах. Каролина отвела взгляд.
Она вернулась к реальности. На что согласился граф? Какой грех признал за собой Ричард? Казалось, Морган и Ричард говорили на каком-то особом языке, известном только им двоим. Они разговаривали так, будто были очень близкими друзьями, понимавшими друг друга с полуслова, читавшими мысли друг друга и способными закончить фразу, начатую другим.
Через некоторое время Ричард вздохнул, затем продолжил:
— Разве у моего отца — у всех нас — есть выбор, кроме как согласиться на твои требования? Мотивы твоего поведения бывают не всегда понятны другим, Морган, но мы знаем друг друга достаточно хорошо, не так ли? Давай остановимся на этом ради общего блага. Я скажу тебе, что мы решили, и буду благодарен, если ты позволишь отвезти мою маму домой. Ведь с ней ты, конечно, не в ссоре?
— Примите мои извинения, мадам, — искренне проговорил Морган, поклонившись леди Уитхемской, — но при военных действиях неизбежны жертвы среди мирного населения. Для подтверждения этой мысли я мог бы указать на своего отца, но, как вы видели, он уже ушел врачевать свои собственные раны. Ричард?
— Спасибо, Морган. Пришла пора рассказать тебе, о чем мы договорились с отцом. Мы устраиваем большой прием на следующей неделе, во время которого представим твою находку, твою мисс Уилбер как леди Каролину Уилбертон. Мы будем улыбаться и делать вид, что очень рады ее возвращению в лоно семьи. И мы проследим, чтобы она получила все поместья и деньги, предназначавшиеся для нее ее отцом, седьмым графом. Мы станем почти нищими, но выполним условие. Ведь ты хотел именно этого, Морган, затевая свой спектакль? Увидеть Уилбертонов разоренными и опустившимися?
Морган слабо улыбнулся.
— Нет, Ричард, — проговорил он тихим, искренним тоном. — На самом деле я хотел, чтобы ты умер. — Морган казался смущенным растерянным, даже пристыженным. Каролина больше не могла на него злиться. — Я всегда был в этом уверен… но теперь знаю: это не то, чего я действительно хотел.


Морган открыл дверь, соединявшую его комнату с комнатой Каролины, думая, не пригнуть ли ему голову на тот случай, если Каролина вздумает запустить в него фарфоровую статуэтку. Несколько раньше она выглядела достаточно разъяренной, чтобы застрелить его. В тот момент она стояла рядом с ним, наблюдая за поспешным отъездом Ричарда и его родителей.
Он это сделал. Превратил сироту из приюта, служанку из сумасшедшего дома — в леди Каролину Уилбертон.
Глупец! Глупец! Глупец!
Этим дело не кончится. Оно еще очень далеко от завершения. Он знал, что Ричард разгадает эту затею относительно Каролины Уилбер. На это он, собственно говоря, и рассчитывал. Но он грубо ошибся в Ричарде. Своей капитуляцией он вырвал инициативу из рук Моргана и передал ее лорду Уитхемскому.
Теперь, поскольку граф собирался признать ее, Каролина попадала под опеку единственного человека в Англии (который был кровно заинтересован в ее смерти), несмотря на то, что она была женой Моргана, ибо она была несовершеннолетней. Их брак мог быть (и скорее всего будет) признан недействительным. Уитхем становился законным опекуном Каролины, ее ближайшим родственником и наследником. Конечно, Каролина, его любимая племянница, погибнет в результате несчастного случая не позднее чем через шесть месяцев после большого приема, который, по словам графа, планируется провести в ближайшее время.
Почему он не предвидел этого? Почему он был так уверен в себе?
Морган всегда чувствовал, что его замысел может представлять опасность для Каролины, если что-нибудь пойдет не так. Но только теперь, когда Ричард обыграл его, согласившись на все условия, он понял, что сделал.
— Вот ты и явился наконец, мой маркиз-идиот, — обратилась к нему Каролина. — Скажи мне, теперь ты счастлив? Теперь ты добился того, чего хотел, не так ли? Меня признают леди Каролиной. Если мы не поверим Персику, а поверить ей может только кретин с бараньей головой, потому что эта женщина готова поклясться в чем угодно, если решит, что сможет извлечь из этого выгоду. Но вернемся к нашему делу. Боже милосердный, означает ли это, что я буду представлена королевскому двору? Полагаю, что должна поблагодарить тебя за то, чему ты меня научил, поскольку принц-регент едва ли захочет, чтобы его каждый вечер кормили палтусом. Значит, у меня будет собственный экипаж и три дома, хотя жить я смогу только в одном. Каждую неделю я буду шить себе новое платье и ездить к Альмакам, у которых подают отвратительный лимонад. А что будешь делать ты, мой любезный супруг? Станешь ли ты одним из моих ухажеров? Конечно, если я буду жива. Уж об этом-то ты должен был подумать, ты так не считаешь? Я подумала. Мне о многом пришлось подумать за последние часы. Граф Уитхемский не станет плакать на моем плече от умиления по поводу того, что его племянница вернулась из могилы, или я чего-нибудь не понимаю? Но мне кажется, что он уже готовит для нее новую могилу.
Морган посмотрел на свою жену, сидевшую на широкой кровати с Муффи. Одетая в белоснежное домашнее платье, она выглядела мягкой и трогательной, как кошечка, но ее укусы были очень болезненными. Она смотрела в корень, видела самое существо дела, шла ли речь об угрозе ее жизни или о клятвах Персика О’Хенлан. Он не был удивлен. Разве он не понял с самого начала, что она была сообразительной девчонкой, схватывавшей все на лету, как обезьянка? Каролина была понятлива. Она поняла даже то, что он утратил контроль над ситуацией.
— Я никогда не верил, что он примет тебя, — признался Морган, беспомощно разводя руками. — Я думал, граф отвергнет твои — или мои — притязания, и Ричард вынужден будет вызвать меня на дуэль. Он должен был это сделать, если бы хотел остаться героем этого мерзкого, кишащего идиотами общества. Но Ричард спутал мне все карты. Они согласились признать тебя, и дуэли не будет. Все это не имеет смысла, Каро. Почему они не отвергли тебя?
— Ты меня спрашиваешь? Морган, позволь тебе напомнить, что из того немногого, что ты мне рассказал, я не могу составить никакого представления о происходящем. Я всего лишь исполнитель, которого ты нанял, человек, который вообще не должен задавать вопросов. Ты просто приказывал, а я подчинялась, зарабатывая себе коттедж и содержание. Вспомни: я не задавала вопросов. Хотя, оценивая ситуацию задним числом, приходишь к выводу, что я должна была попытаться выяснить истину, не правда ли?
Морган вытянул руку, призывая ее замолчать, и она немедленно подчинилась. Он должен подумать. Он должен выкинуть из головы реакцию отца на его достижения, свое собственное разочарование — и подумать.
Он принялся мерить комнату шагами, глядя в пол.
— Так сказал дядя Джеймс, — размышлял он вслух, — но я не воспринял его слова всерьез. Этот человек никогда в жизни не говорил правду. Никогда не делал ничего такого, что не сулило бы ему выгоду. Но что, если он сказал правду? Что, если — о Боже! — граф действительно замешан в убийстве брата и его жены? Возможно, он считает, что у меня есть доказательства. Страх этого разоблачения — в гораздо большей степени, чем прегрешения Ричарда, — сделал его настолько сговорчивым, что он согласился признать Каро. Уитхем — убийца? По правде говоря, я думал об этом, не исключал такой возможности, но я никогда действительно…
Он провел рукой по волосам, стараясь поточнее припомнить, что говорил его дядя. Ему вспомнились только ругательства и страх, а также мольбы спасти его душу, спасти их души. Оставив это, он сосредоточился на недавно закончившемся вечере.
— Из-за неожиданного вмешательства Ричарда мне не удалось ничего объяснить. Да если бы я и заговорил, то все равно ничего бы не доказал. В глазах всех Ричард — Единорог. Ричард — герой. Даже Веллингтон верит в это! Слова Ричарда имели бы больший вес, чем мои. Это всегда останавливало меня. И тут дядя Джеймс делает мне подарок, и я разрабатываю план. Он казался превосходным, однако не удался. По-видимому, граф действительно верит, что я могу разоблачить его, а не только Ричарда, — это объясняет его испуг, его уступчивость. Прием состоится на будущей неделе. У него масса времени. Он считает, что у него нет оснований опасаться тебя, Каро. Может быть, он защищает не Ричарда, — может быть, он защищает себя?
Каролина соскочила с кровати и встала, преградив ему дорогу, так что ему пришлось прекратить хождение по комнате.
— Сейчас, Морган, ты сядешь и расскажешь мне обо всем. Ты расскажешь мне все о своем дяде. Все о Ричарде. Все об этой проклятой мести, которая довела тебя до того, что ты даже не заметил, как соблазнительна твоя жена в новом домашнем платье. Ты меня понял?
Морган улыбнулся, обняв Каролину за плечи. Он хотел только одного: вернуться к анализу сегодняшнего вечера, но она была права.
— Я бурчал что-то себе под нос, дорогая, не так ли? Извини. Ты права. Ты заслуживаешь, чтобы я все тебе объяснил. Пойдем, ты должна устроиться поудобнее, тебе предстоит выслушать историю о том, каким я был дураком. Но предупреждаю: это не очень веселая история.
— Я никогда и не предполагала, что она может оказаться веселой.
Он подвел ее к кровати, усадил и поцеловал в лоб, накрыв ее ноги одеялом. Затем сел сам.
— Я полагаю, мне следует начать сначала, — сказал он с болью в голосе, зная, что ему предстоит рассказать то, о чем он хранил молчание в течение трех лет; то, о чем он пытался забыть. Он расскажет Каролине все, не скрывая неприглядных деталей, которые скрыл даже от отца.
— Сначала я расскажу тебе о Джереми.
Каролина взяла его за руку, но, начав рассказывать, он забыл про нее, забыл, где находится, и видел перед собой только военный лагерь в горах, ощущал только порывы пронизывающего ветра и тяжелое чувство ожидания. Ожидания помощи. Ожидания Ричарда.
Три дня и три ночи, потом четыре, потом неделя, потом он решил, что Ричард, должно быть, попал в плен. Джереми спросил, считает ли Морган, что Ричард мертв, затем снова погрузился в молчание, которого не нарушал целых два дня. Джереми, который не был солдатом, которому вообще было не место в этом лагере.
Они были отрезаны от всего мира из-за страсти Моргана к секретности. Только Ричард знал об их существовании. Только Ричард мог спасти их от голода, от французов. Хенкок уже заболел дизентерией, Берт должен был скоро умереть, если раной на его ноге не займется врач.
Они не могли покинуть лагерь. Отступавшие отряды французов окружали их со всех сторон, и двигаться с больными и ранеными было невозможно. Легче было бы верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем провести отряд по склону горы, кишевшему французами.
Но хуже всего было то, что в случае плена Ричарда и его гибели зашифрованное послание Моргана могло попасть в руки врага. Ричард, которому Морган по глупости сообщил о том, о чем тот не должен был знать, мог под пытками выдать тайну, подвергнув опасности тысячи англичан.
Ничего не оставалось делать — Морган должен был покинуть лагерь. Оставить своих людей. Оставить Джереми. Он должен был пожертвовать ими, включая собственного брата, чтобы спасти тысячи жизней.
Это было самое трудное решение из всех, какие Морган принимал в своей жизни.
Он должен был отправиться в путь с наступлением темноты, разыскать союзников, доложить свою информацию и вернуться в лагерь. Если будет не слишком поздно. Если по возвращении он еще сможет кому-то помочь.
Как вскоре выяснилось, он принял решение слишком поздно.
Он прошел меньше мили, когда услышал за собой шквал ружейного огня. Морган помчался назад, карабкаясь по скользкому склону, и наконец забрался на выступ скалы, расположенной над маленьким лагерем англичан. Он увидел, как два французских солдата вели Джереми. Трое солдат Моргана лежали убитые вокруг лагерного костра, который они, по-видимому, развели после ухода Моргана, вопреки его категорическому запрету.
Морган не мог прийти на помощь Джереми. У него был только пистолет. Он не мог жертвовать информацией, которая могла спасти тысячи жизней ради достойного, но самоубийственного жеста — попытки спасти брата.
Все, что он мог сделать, — это остаться на месте. Остаться и смотреть.
Он знал, что это не займет много времени.
И тогда это началось. Допрос. Пытки.
Морган оставался на месте.
Это была война в своих самых грубых, самых зверских проявлениях. Дело французов было уже почти проиграно, и офицер, командовавший операцией по захвату лагеря, очевидно, решил, что наткнулся на секретного агента.
Джонс был застрелен сразу, как только попытался скрыться в кустах. Макдональд, уже больной, был забит до смерти. Следующим погиб Пиппин.
После этого Морган потерял счет смертям.
Но он продолжал наблюдать. Он видел, как француз пытал Джереми. Он видел, как Джереми истекает кровью. Он слышал, как Джереми стонет. Когда забрезжило утро и французы покинули лагерь, Морган подошел и взял на руки изуродованное тело Джереми. Он нашел Джереми, когда тот испускал последнее дыхание, и его последние слова были обращены не к брату, не к отцу, а к Ричарду Уилбертону, ублюдку, который их предал.
— Только Берт, — закончил Морган свой рассказ, — который лежал без сознания в палатке, и я были живы, когда часом позже в лагерь вошел небольшой отряд австрийских солдат, наших союзников. Я привез останки моего брата домой, чтобы похоронить его как героя и заслужить прощение отца.
— А Ричард? — Каролина задала этот вопрос почти шепотом, спрятав голову у него на груди. Ее прекрасные зеленые глаза были полны слез.
— Ричарду каким-то образом удалось добраться до расположения наших частей. Моя информация была передана. Ты только подумай, Каро, я считал, что не могу спасать Джереми из-за этой информации, но я ошибался. Ричард выполнил мое поручение. Он просто забыл вернуться на помощь своим товарищам по оружию — я полагаю, это понятное упущение, если принять во внимание, что Ричард внезапно стал знаменитостью. Ему отдавали почести как Единорогу, величайшему английскому герою; его поздравляли в Карлтон-Хаузе, когда я ехал на фермерской телеге из Дувра в «Акры» с телом Джереми в бочке от яблочного уксуса. Я провел дома около шести месяцев, прежде чем вернуться в войска, а после Ватерлоо приехал в Клейхилл. Ричард не связался со мной, никогда не пытался объяснить свое исчезновение. Наша встреча у Альмаков на прошлой неделе была первой с тех пор, как он выехал из лагеря на моей лошади, одетый в мой плащ, с моей маской на лице, с моим посланием и с клятвой — вернуться как можно скорее.
— Неудивительно, что тебе захотелось ему отомстить, Морган, — признала Каролина. — И неудивительно, что герцог согласился помочь тебе. Ты был прав, не рассказав ему всего, потому что он не перенес бы известия о том, что Джереми пытали. Но я никогда не стала бы ждать три года, если бы решила отомстить! Я бы сразу отправилась в Лондон и разоблачила Ричарда, а потом застрелила бы его! Как ты мог ждать так долго?
— Хороший вопрос, моя девочка. — Морган чувствовал себя опустошенным, но до странности спокойным. — У меня оставались кое-какие старые счеты, относившиеся к моей секретной службе, один из которых касался моего досточтимого дяди Джеймса. И я решил свести их, прежде чем заняться Ричардом. Мне кажется, как ни дурно это звучит, что я хотел заставить Ричарда страдать, бояться, ожидать моего появления каждую минуту, не зная покоя ни днем, ни ночью.
Каролина отодвинулась от него, и он вопросительно посмотрел на жену:
— Ты, очевидно, осуждаешь меня. Ты считаешь, что мой дядя был прав, назвав меня холодным до мозга костей и бессердечным. Может быть, ты даже считаешь меня безбожником.
Она покачала головой:
— Нет, Морган. У меня никогда не было младшего брата. Я не знаю, как реагировала бы, если бы мне довелось пережить то, что пережил ты. Я никогда не жаждала отцовской любви настолько, чтобы поставить все на карту в надежде заслужить от него хотя бы одно доброе слово. Но я точно знаю одну вещь. Так не мстят. Ричард не вызвал тебя на дуэль. Он рассказал отцу о своей измене, прежде чем ты успел его разоблачить, и тот согласился признать меня, чтобы не подставлять своего сына под твою пулю. Ричард, кажется, и на этот раз ведет себя как трус, хотя я в это не верю. А из того, что ты бормотал, когда появился у меня в спальне, следует, что ты тоже в это не веришь.
Морган встал с кровати и снова заходил по комнате. Итак, Каролина догадалась о том, в чем он признался себе только теперь: на самом деле он не желал мести. Он признал это всего несколько часов назад, когда его отец покинул гостиную. Единственное, чего он действительно хотел, — так это любви отца, которая оставалась для него недостижимой.
— Ты до сих пор считаешь Ричарда тщеславным трусом, который бросил на произвол судьбы своих товарищей?
Морган попытался сосредоточиться.
— Если бы он пришел ко мне, если бы сделал хоть малейшую попытку объясниться… — Он покачал головой. — Нет, я не верю, что Ричард нарочно оставил нас умирать. Возможно, мой гнев, мое горе заставили меня сначала поверить в это, но теперь, увидев его, я вспоминаю его храбрость, верность, проявленную им за годы секретной службы. Боюсь, это снова возвращает нас к дяде Джеймсу — и вот к этой вещице. — Он полез в карман пижамы и извлек из него подвеску, полученную от дяди. Каролина встала с кровати и взяла ее в руку.
— Смотри, Морган, на ней изображен Единорог! Как красиво! Он почти такой же, как тот, что на моем кольце, только лучше. — Она нахмурилась. — Но как…
— На подвеске изображен семейный герб Уилбертонов. Ричард дал мне свое кольцо, когда решил, что мне надо присвоить кличку Единорог, — романтическая дань дружбе. Мой дядя клялся, что, став свидетелем того, как граф Уитхемский убил своего брата и графиню, он снял эту подвеску с шеи настоящей леди Каролины, прежде чем поместить ее в сиротский приют в Глайнде. Если верить моему дяде, он шантажировал графа, пока тот не потребовал предъявить тебя, то есть леди Каролину, в качестве доказательства. Когда он не сумел этого сделать, поскольку не понравился Персику, он стал шпионом. Он был не слишком приятным человеком, мой дядя.
Каролина стиснула подвеску в кулаке:
— Тогда это очевидно, Морган. Такую историю невозможно выдумать. Граф Уитхемский убил собственного брата! Как ты мог в этом сомневаться?
Морган улыбнулся:
— Если бы ты получше знала моего дядю, ты бы поняла. Тогда я решил, что он сам изготовил эту подвеску, узнав мою кличку, только для того, чтобы понаблюдать из преисподней, как я буду бегать по кругу, пытаясь отомстить при помощи подделки. Как ты понимаешь, изготовить дубликат подвески было не так уж трудно, а у меня в руках появлялось доказательство. Каждый знал, что леди Гвендолин носила эту подвеску. Ах, Каро! Даже теперь мне трудно поверить, что в словах моего дяди была хоть крупица правды. Настоящая подвеска скорее всего погребена вместе с графиней, а я не собираюсь осквернять ее могилу, тем более что мой дядя наверняка рассчитывал на это.
— Эту подвеска… Могу я ее посмотреть?
Он взглянул на Каролину, удивленный ее просьбой.
— Она… она чудесная, — сказала Каролина и закусила нижнюю губу. — Мне все равно, настоящая она или нет, хотя мне кажется, что мы оба начинаем верить в ее подлинность. И я знаю, что я не леди Каролина. В приют каждый год поступает по меньшей мере дюжина сирот, и леди Каролина вполне могла оказаться в числе тех несчастных малюток, которые умерли вскоре по прибытии. Но я могла знать ее, Морган, я могла даже делить с ней постель. Такое ведь вполне возможно. Я знаю, что подвеска мне не принадлежит, но… Ах, я и сама не знаю, почему расспрашиваю тебя и что чувствую. Мне просто так жалко леди Гвендолин и настоящую Каролину. Я почти физически ощущаю, что в каком-то смысле знаю их. Я кажусь тебе глупой, не так ли?
Морган надел цепочку на шею Каролины, глядя, как, она скользит вниз.
— Надо признать, что моя попытка отомстить привела только к тому, что я подверг опасности мою любимую жену. Поэтому ты заслуживаешь всего, чего захочешь, любовь моя.
Каролина улыбнулась, затем положила руку ему на грудь:
— Но Уилбертоны не причинят мне вреда, не правда ли, Морган? Ты не позволишь им этого сделать. Ты Единорог, самый знаменитый и храбрый из всех героев, каких знала Англия. Даже если Англия этого не знает и никогда не узнает! Более важно то, что я твоя жена и что ты любишь меня. Ты никогда никому не позволишь причинить зло женщине, которую любишь, не так ли?
— В этом утверждении нет логики, хотя твои чувства льстят моему самолюбию, — проговорил Морган, зарываясь лицом в ее волосы. — Но в одном ты права. Я люблю тебя больше жизни и не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я обещаю, Каро: ни один волос не упадет с твоей головы, ни один человек не дотронется до тебя.
Она посмотрела на него с хитрой усмешкой:
— Ни один, Морган? Теперь ты меня разочаровываешь, поскольку не возражала бы, если бы ко мне прикасались сегодня ночью.
— Правда, детка? — спросил он, подхватывая ее на руки. — Интересно, что ты имеешь в виду? Если не возражаешь, мы могли бы поменяться ролями и ты выступила бы в роли моего учителя.
Она слегка прикусила его подбородок, ее влажный язык начал описывать небольшие круги на его небритой щеке, а он нес ее к ковру, расстеленному перед угасающим камином.
— Я думаю, ваша светлость и мой муж, — проговорила она, притягивая его к себе, — для начала вы должны расстегнуть эти пуговицы.
— Озорница, — пророкотал он низким горловым голосом, отбрасывая в сторону ее платье.
— Морган, Морган, пожалуйста, — прошептала она, обвивая его руками. Ее тело приподнялось с ковра, ее дыхание жгло ему шею.
Он повалил ее на спину, заглядывая ей в глаза.
— Говори, Каро, — просил он, играя ее налившимся соском, а его другая рука гладила ей живот. — Ты учитель, помнишь? Ты должна сказать, чего ты хочешь.
— Я хочу… я хочу, чтобы ты любил меня, — уклончиво ответила она, призывно раздвигая ноги. Ее тело было красноречиво, но слова не шли с ее языка, и эта внезапная робость делала ее еще более желанной.
— Я буду любить тебя всегда, моя девочка. Всегда. — Он поднял голову и улыбнулся, глядя на Каролину и молча благодаря ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста Единорога - Майклз Кейси



интересная книга,хотя место с изнасилованием-это чересчур.
Невеста Единорога - Майклз Кейситаня
9.10.2012, 0.26





Интересный роман с захватывающим сюжетом. Хорошо описан сумашедший дом и его обитатели. Омерзителен главный герой. Затронута проблема голубизны. Советую к прочтению.
Невеста Единорога - Майклз КейсиВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.51





Мне роман понравился, не только о любви, но и сюжет прописан интересно.
Невеста Единорога - Майклз КейсиЮлия
17.03.2014, 18.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100