Читать онлайн Невеста Единорога, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста Единорога - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста Единорога - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста Единорога - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Невеста Единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 10

У сердца свои законы, о которых разум ничего не знает.
Блез Паскаль
— Дульцинея, что это ты делаешь?
Каролина швырнула атласный башмачок на кучу одежды, наваленную на середину покрывала.
— Я упаковываю вещи, тетя Летиция, — ответила она, не глядя на пожилую женщину. — Я не собираюсь брать с собой все, что маркиз накупил мне, потому что это походило бы на воровство, а я не собираюсь доставлять удовольствие этому чертову выродку, подтверждая, что из свиного уха не сошьешь шелковый кошелек. Но я возьму достаточно всего, чтобы не голодать и чтобы у меня в кармане водились монеты, пока я не найду работу. Уж это-то я заслужила. Боже мой, да я заслужила гораздо больше! Кстати, где Муффи? Я ее здесь не оставлю!
— Дульцинея! Какой у тебя вид! Какая безобразная дикция! А язык! А голос! Он слишком резкий, моя дорогая. Мягко говоря.
— Да, тетя Летиция. Да, он слишком резкий, а я еще придерживаю язык, как говаривала Персик. Подожди, как только я отправлюсь в путь, тогда уж отведу душу, выругаюсь от души, можешь не сомневаться! — Второй башмачок последовал за первым, и Каролина злобно оглядела комнату. Она спешила, зная, что должна покинуть «Акры», пока не сделала чего-нибудь ужасного. Пока, например, не нашла длинного острого ножа и не вонзила его в Моргана Блейкли. Пока не схватила кочергу из камина и не размозжила ему череп.
Пока не заплакала.
— Сказать, что это было частью моего образования, — как он мог? — проговорила Каролина, задыхаясь от обиды. Если бы она могла возненавидеть его лютой ненавистью, она не думала бы о том, что произошло под тем деревом, о том, какой она была дурой, сказав, что любит его. Она любит его? Каролина проклинала землю, которую он поганил, ступая по ней! Она его любит? Лучше она умрет сморщенной старой девой, чем будет любить такого человека, как Морган Блейкли. Лучше вернуться в Вудвер и стать невестой Человека-Леопарда! Лучше она кинется в колодец!
— Дульцинея, пожалуйста, сядь. У меня закружилась голова от твоей беготни. Мы едем в Лондон? А я думала, что мы отправимся туда только через две недели. Не вся новая одежда Ферди уже готова и доставлена в Акры, поскольку герцог только недавно согласился ввести его в общество. Хотя ее изготовление не займет много времени, принимая во внимание его размеры. Ах! Я ведь не должна была говорить об этом. Его милость выразил пожелание, чтобы это было сюрпризом.
Каролина замерла. Так Ферди собираются ввести в общество? А Морган об этом не знает? Эта мысль заставила ее улыбнуться. Но, собственно, чему она радуется? Ведь Ферди не поедет в Лондон. Ни он, ни тетя Летиция, поскольку она покидает «Акры».
— Тетя Летиция, — начала Каролина, но замолчала, уставившись на нее.
— Тебе понравилось? — спросила пожилая женщина, показывая на свои короткие, не длиннее двух дюймов, волосы, окрашенные в ярко-розовый цвет. — Ферди сейчас как раз сочиняет стихотворение в честь моей новой прически. Обычно он сочиняет стихи прямо на месте, но на этот раз он сказал, что я заставила его онеметь. — Ее улыбка выражала полный восторг. — Мне никогда прежде не удавалось заставить его онеметь, как тебе известно. Это научит задиристого пигмея смирению.
На минуту забыв о своих собственных проблемах, Каролина подошла к стулу, на котором расположилась тетя Легация, и медленно обошла вокруг нее. Вид не улучшался.
— Тетя Летиция, — сказала она, — почему вы покрасили волосы в розовый цвет?
Дама с восторгом захлопала в ладоши:
— Я думала, ты сразу догадаешься, Дульцинея. Когда у меня стали такие короткие волосы, все тюрбаны оказались мне велики. Конечно, я могла бы заказать новые, но на это ушло бы много времени, не так ли? Поэтому я подумала и решила — и это была одна из самых великолепных моих идей — покраситься. Живой тюрбан! Бетт достала мне краску в деревенской аптеке. Теперь все улажено — и как просто! Ни суеты, ни примерки. И что очень важно, живой тюрбан не сползает с головы! А теперь скажи мне: что ты делаешь с этим покрывалом?
Нижняя губа Каролины начала дрожать; она разрывалась между стремлением уехать и жалостью к друзьям. Когда она прибежала сюда из конюшни, то думала только об одном: поскорее собрать вещи и покинуть «Акры», чтобы никогда больше не встречаться с Морганом Блейкли после пережитого ею унижения. Она даже не подумала ни о Ферди, ни о тете Летиции. Хоть бы Морган Блейкли провалился в преисподнюю! Он все разрушил!
Она опустилась на колени рядом со стулом тети Легации:
— Дорогая тетя, неужели поездка в Лондон так много для вас значит?
Легация повернулась к Каролине, взяв ее за руку и покровительственно улыбнувшись:
— Ты спрашиваешь о нашем призвании? Вот чем является Лондон для нас, Дульцинея, — нашим призванием, славным и почетным. Мы должны вернуть тебя в лоно твоей семьи. И мы сделаем это, Дульцинея, потому что добрый герцог и храбрый маркиз обещали мне, что все так и будет. Мы завоюем высшее общество! — Она нагнулась и шепотом добавила: — И мы смогли бы даже поесть там чудесного Гюнтеровского мороженого. В свое время я поглотила огромное количество этой прелести, и у меня нет слов, чтобы описать его вкус.
Каролина покачала головой и фыркнула, готовая то ли расплакаться, то ли рассмеяться:
— Гюнтеровское мороженое, тетя Легация? Тебе бы хотелось снова его поесть?
— Ах, дорогая, да. Особенно земляничное. Но дело не только в этом. Ты и представить себе не можешь, как великолепен Лондон. Я помню, что рассказывала, каким будет твой первый выход в свет, но я рассказала далеко не все. Там есть Эстли и Тауэр, и все эти чудесные магазины на Бонд-стрит, и… знаешь, всего и не перечислишь, Дульцинея. Мой собственный сезон оборвался трагически быстро из-за инфернального Лоуренса — и все благодаря маленькой неприятности в Воксхолл-Гарденс. — Она взмахнула рукой. — Но мы, разумеется, не будем слишком много говорить об этом.
— Конечно, не будем. Мы никогда об этом не говорили. Ведь сразу после этого прерванного сезона Лоуренс впервые запер… впервые заточил вас в своем поместье, не так ли?
Легация вскинула подбородок и посмотрела куда-то вдаль:
— Мы жили с ним душа в душу в течение долгого времени, пока он не женился на этой рыжей толстухе, которая была вдвое его моложе. Она сказала ему, что я опасна, и тогда он запер меня в Вудвере. Да, запер! Я больше не буду валять дурака и делать вид, что находилась там в гостях — в этой ужасной лечебнице. Только теперь, в «Акрах», мой мозг удивительно прояснился. — Она снова повернулась к Каролине. На лице у нее был страх, ее руки непроизвольно теребили юбку. — Как ты думаешь, мы должны будем поехать в Воксхолл, Дульцинея? Должна сознаться, что не хочу этого, несмотря на то что там представится возможность показать мои прекрасные волосы. Там случаются жуткие вещи.
Милая тетя Легация! Если бы она знала, что от ее простодушного признания сердце Каролины разрывалось на части!
— Вы были счастливы с тех пор, как мы прибыли в «Акры», не так ли, тетя Летиция? И вы правы. Вы вели себя очень разумно с того дня, как приехали сюда, хотя я не хочу сказать, что раньше вы вели себя неразумно. — «Не считая розовых волос», — подумала про себя Каролина. — Поэтому будьте спокойны: мы и не подумаем ехать в Воксхолл, даже если это самое сказочное место на земле.
Летиция улыбнулась Каролине:
— Это совершенно изумительное место, Дульцинея. Мы с Лоуренсом добирались туда по воде и всегда занимали лучшие места в ресторанах. Потягивали сидр и ели ветчину. Лоуренс заставлял меня доедать ее до конца, потому что все это стоило страшно дорого. Мы ужинали там несколько раз, любовались фейерверком, каскадом — самым чудесным из водопадов. И тут в один прекрасный вечер…
Каролина покачала головой:
— Нет, тетя Летиция. Не нужно рассказывать мне об этом, право, не нужно. — Летиция никогда не заходила так далеко в своих рассказах за все время их знакомства в Вудвере, поэтому ее утверждение насчет прояснения мозгов было отчасти справедливо. Но Каролина не хотела, чтобы она пускалась в воспоминания, которые могли ее расстроить. Кроме того, надо было что-то делать с одеждой, завернутой в покрывало. Бетт могла вернуться каждую минуту.
— Нет, нет, Дульцинея, — запротестовала Летиция, молитвенно складывая руки и теребя кончиками пальцев свои тонкие губы. — Я думаю, теперь самое время рассказать тебе обо всем. Ты стоишь на пороге своего первого выхода в свет, и я просто умру, если ты попадешь в беду только из-за того, что я не исполнила своего долга и не проинформировала тебя обо всех подводных камнях, подстерегающих в Лондоне юных невинных девушек.
— Вряд ли меня можно назвать такой уж невинной, — пробормотала Каролина, и ее щеки запылали. Неужели она действительно позволила себе такие вольности? Мало того, она помогала Моргану, поощряла его. Как могло случиться, что она, Каролина Манди, разлеглась на одеяле, раздвинув ноги, выставив напоказ голые груди, как дешевая проститутка?
Боже милостивый, руки Моргана были повсюду, и она еще находила в этом удовольствие, прижималась к нему, чуть ли не умоляя его использовать ее так, как ему захочется. Она выставила наружу самые потаенные части своего тела, чтобы он мог их изучать, дразнить и ласкать своими бесстыдными пальцами.
Она вспомнила, как запрокинула голову назад, дыша неестественно часто и всеми фибрами своего существа испытывая голод, который нельзя было сравнить ни с чем из того, что она чувствовала раньше. И когда она прижимала его к себе, какое-то незнакомое томление склоняло ее к дальнейшим безрассудствам. Не имело значения, куда все это могло ее завести. И тогда случилось самое худшее — и самое лучшее: этот дикий всплеск, эти невероятные конвульсии, которые вознесли ее куда-то, но которых она не могла вынести и сдвинула ноги, чтобы остановить его пальцы, прекратить эти непроизвольные судороги, пока он не заставил ее умереть от наслаждения.
«Я люблю вас, Морган».
Дура! Дура! Неужели она так ничему и не научится?
Он не любил ее. То, что он сделал, не имело ничего общего с любовью, с нежностью. Он назвал это частью ее образования и отвернулся, сжав голову ладонями и прерывисто дыша. Словно все это вызвало у него тошноту. Часть ее образования — ни больше, ни меньше. Демонстрация того, чего она не должна допускать во взаимоотношениях с мужчинами.
Но это было еще не самое худшее. Каролина как-то сказала ему, что никогда и никому не позволит совершить с ней грязное дело, и он сделал все это, чтобы доказать ей, насколько она беспомощна. Морган сделал это, чтобы показать ей, что любовь мужчин и женщин из общества — это нечто иное, нежели то, чем занимались обитатели Вудвера, нечто лучшее и поэтому более опасное.
Он был прав: его способ заниматься с ней любовью был более опасным, чем тот, к которому прибегал Боксер, который просто опрокинул бы ее, как ту бедную, растерянную девушку в Вудвере. Уж лучше быть изнасилованной подонком. Морган был неправ, когда сказал ей, что цивилизованные люди возвысили занятия любовью.
В жизни она не чувствовала себя более запачканной.
— … И поэтому Лоуренс разрешил ему пройтись со мной по Большой Аллее, а сам остался поболтать с друзьями.
Каролина потрясла головой, пытаясь забыть о том, как выглядел Морган, когда она позволила ему помочь ей слезть с лошади на конюшне, как он отвернулся с выражением муки на лице, словно урок вызвал у него брезгливость и отвращение. Тетя Летиция не переставала говорить, а она не слышала.
— Неужели, тетя Летиция? — сказала Каролина, когда ее собеседница на секунду замолчала. — Вы отправились на прогулку по Большой Аллее с… гм, с…
— С Робертом, моя дорогая. Обрати на это особое внимание, поскольку я решила, что ты должна знать, что делать, чтобы избежать подводных камней, на один из которых наткнулась я. Несколько минут мы шли рука об руку, любуясь пейзажем и кивая знакомым. Роберт был очень красив, и я гордилась тем, что иду рядом с ним; я даже проявила некоторое высокомерие, когда нам встретилась Люсиль Хаммонд, которая шла со своей матерью. Она побледнела от зависти, когда увидела нас с Робертом. Глупая девчонка! Если бы она только знала, какой опасности избежала!
Теперь Каролина слушала с неослабевающим вниманием, ибо тетя Летиция — вопреки тому, о чем свидетельствовал цвет ее волос, — казалась сегодня необыкновенно здравомыслящей.
— Продолжайте, тетя, — проговорила Каролина, взяв ее за руку.
— Рядом была другая аллея. Аллея Любовников, так ее называли, а некоторые даже говорили «Темная Аллея». Когда Роберт повел меня по ней, я была уверена, что он преследует самую невинную цель, поскольку мне было известно, что джентльмены на этой аллее требуют поцелуя. Но оказалось, что у Роберта были совсем другие намерения, в чем я и убедилась, когда мы отошли подальше и скрылись от посторонних глаз. Я нервничала, предвкушая необычное и сгорая от любви.
— Тетя Летиция, можете не продолжать, — мягко проговорила Каролина. — Думаю, мне известно, что произошло потом.
Летиция улыбнулась:
— Правда? Чудесно, Дульцинея. Мне действительно не хочется говорить об этом. Его руки, его губы, его… Ладно, как ты уже сказала, у нас нет необходимости говорить об этом, не так ли? Достаточно сказать, что Лоуренс был вне себя, когда узнал, что у меня будет ребенок.
Каролина вскинула голову, широко раскрыв зеленые глаза.
— У вас… ребенок? Ах, тетя Летиция, я не знала.
Летиция потрепала Каролину по горячей щеке:
— Откуда тебе знать, моя девочка? Но я определенно увеличивалась в размерах. Это означает, что я была беременна, — говорю на тот случай, если ты никогда не слышала такого термина. Лоуренс — этот инфернальный человек — даже не стал спрашивать, как я дошла до такого состояния, испугавшись, что ему придется защищать мою честь. Ну уж нет. Почему он должен рисковать своей драгоценной кровью из-за того, что я запятнала свою честь? Гораздо легче было упрятать меня в поместье и держать там взаперти, пока я через несколько месяцев не избавилась от этого позора.
Я слышала, он был чудесным мальчиком, мой сынишка. Я никогда его не видела, знаешь ли. Лоуренс распорядился, чтобы его забрали сразу после родов, сказав, что не собирается позориться и воспитывать моего ублюдка на глазах у всего мира. И я… в общем, я еще не оправилась после родов. Я горько плакала месяц за месяцем, пока наконец не смирилась с решением Лоуренса. Знаешь ли. Дульцинея, он хотел сделать как лучше. И в один прекрасный день я проснулась счастливой. Накануне я читала своего любимого Сервантеса о героическом Дон Кихоте. Я была Дон Кихотом — я сразу узнала себя в нем. Единственное, чего мне недоставало, — это верного Санчо, лошади — и призвания!
— Призвания, тетя Летиция? Вы хотите сказать, что отправились на поиски сына? — Каролина чувствовала, что ее сердце обливается кровью, когда она представила себе, что должна была испытать эта бедная, нелепая, храбрая женщина.
Летиция уверенно кивнула, тряхнув розовыми волосами.
— Я отправлялась в путь снова и снова, но Лоуренс находил меня и возвращал назад. Это превратилось в необычайно захватывающую игру, длившуюся даже после того, как я узнала, что мой драгоценный сын давно умер. В сиротских приютах долго не живут, Дульцинея. Ты была исключением, моя дорогая. Затем Лоуренс женился, и я прозвала его жену-греховодницу Альдонсой. — Она повернулась к Каролине, хитро улыбаясь. — Я думаю, это был мастерский удар, но Лоуренсу прозвище не понравилось, и меня отправили в Вудвер. И я вновь обрела счастье, когда там появилась ты, ибо у меня снова было призвание — моя Дульцинея. И маркиз согласен со мной. Ты должна ехать в Лондон. Мы все должны ехать в Лондон. Лоуренс будет вне себя от ярости — он и его ужасная Альдонса. Итак, теперь ты знаешь все… Странно, не правда ли? Я давно уже позабыла обо всем, а вот теперь воспоминания опять так свежи. Пообещай, мне, Дульцинея: ты останешься со своим Дон Кихотом, с нашим дорогим маркизом, и никогда никуда не пойдешь без него — особенно в Воксхолл.
«Или кататься верхом в полях, окружающих „Акры“, — подумала про себя Каролина.
— Обещаю, тетя Летиция, — сказала она, покоряясь судьбе. — Но вы должны запомнить, что меня следует называть леди Каролиной. Как вы думаете, вам это удастся?
— Разумеется, Дульцинея. Я ведь тебе уже сказала: в моих мозгах все прояснилось. Только объясни мне, пожалуйста, моя дорогая девочка, что ты завернула в это покрывало?


— Розовый. Розовый. Идиотка. Старая крыса. Не так легко подобрать рифму к слову розовый. Березовый? Стоеросовый? Вот это может подойти. Стоеросовый. Нет, ведь волосы — множественное число. Что-то нескладно получается. Когда эта старая карга решила покрасить волосы, она могла бы подумать и обо мне. Покрасила бы их в красный цвет. Со словом красный у меня не было бы никаких проблем. Ужасный. Опасный. Несчастный. Но розовый — это выше моих сил. Ну и черт с ней. Она, возможно, уже забыла о моем обещании.
Бормоча себе под нос, Ферди устроился поудобнее на обтянутом тканью подоконнике в кабинете герцога, который давно уже стал его любимым убежищем, и сосредоточился на предстоящей встрече с сэром Джозефом Хезвитом, провозгласившим себя бездетным вдовцом.
Компания во главе с герцогом отправится в Лондон в марте. Это позволит ему растянуть удовольствие и сполна насладиться местью, заставить сэра Кровавого Джозефа жестоко страдать за то, что он отправил сына в сумасшедший дом. Лицо Ферди искривилось в улыбке, выражавшей радостное предвкушение своего торжества. Он будет унижен, его драгоценный папаша, и это будет такое наслаждение — наблюдать, как этот человек мечется, пытаясь объяснить людям, что он сделал со своим наследником.
Ферди знал, что умеет играть на чувствах герцога Глайндского, как на хорошо настроенной арфе; он сумел разбередить в герцоге чувство вины за то, что тот не в силах смотреть на Ферди, когда они за обедом сидят за одним столом: сэр Вильям не мог согласовать свое представление о Божьем милосердии с его видом.
И он добьется своего: получит доступ в общество, к которому он принадлежал по праву рождения и титула.
Ферди считал Моргана своим другом, хотя тот и не собирался ставить под угрозу собственные планы ради того, чтобы вернуть Ферди положение в обществе. Ферди не был злопамятным человеком — может, совсем немножко, — но он не мог отрицать, что его восхищение Морганом сильно уменьшилось с того памятного дня, когда маркиз в этом самом кабинете сказал, что Ферди более мужественный человек, чем он сам.
Ферди мысленно вел учет всем людям, с которыми ему пришлось иметь дело с момента прибытия в Вудвер. Он распределял награды и наказания в соответствии со своими расчетами. Он мог наградить леди Крольчиху сладостями, украденными у Летиции Твиттингдон, за то, что та позволила ему поцеловать свои обвислые груди; и он же мысленно вылил помойное ведро в койку Боксера после того, как тот, поймав Ферди в темном углу коридора, избил его так жестоко, что бедный карлик целую неделю не мог ходить.
Необходимо было вести точный учет. Особенно когда дело касалось секса — этого жгучего, привлекательного, варварского животного акта, в котором ему было по большому счету отказано. Как он мечтал о нежном женском прикосновении, о поцелуе, подаренном не из жалости, а во имя любви!
Но он любил только одну женщину — Каролину. Свою драгоценную Каролину. С того первого дня, когда обнаружил ее после того, как она еле отбилась половой щеткой от приставаний одной полоумной. С этого момента Ферди посвятил себя служению своей прекрасной даме. Она была такой храброй, такой красивой — и никогда не смеялась над ним, никогда не жалела его. Она обращалась с ним так, словно он был высоким и красивым, как маркиз, и разговаривала с ним как с равным. С самого начала она вела себя с ним так, словно он был таким же, как другие, — не лучше и не хуже.
Он готов был умереть за Каролину Манди. Готов был убить ее обидчика. И теперь ему предстоит ехать с ней в Лондон. Может быть, когда прибудут его новые наряды и он повяжет себе на шею белоснежный галстук, наденет прекрасные брюки и жилет без заплаток… может быть, тогда он наберется храбрости и заговорит с ней о своих чувствах, скажет, как он ее любит.
Но нет. Он не может этого сделать. Это будет неправильно. И по отношению к Каролине, и по отношению к нему самому. Ей предназначена более высокая участь, если Моргану удастся выдать ее за настоящую леди Каролину, а Ферди… что ж, у него тоже свои планы. Тщательно разработанные планы и радужные надежды. Постоянная боль и обида должны быть возмещены; дебет будет сведен с кредитом, расход с приходом.


Ненависть за ненависть, боль за боль.
Бухгалтер-смерть сведет их всех на ноль.
Кто опровергнет правосудие смерти?
Подлунный мир запомнит имя Ферди!


Затаившись в оконной амбразуре, скрестив ножки, Ферди мысленно повторил только что сочиненное четверостишие и остался им доволен. Он улыбнулся, решив, что это одно из лучших его творений. Он должен будет записать его в свой дневник. Было просто глупо растрачивать свою энергию на поиски рифмы к слову розовый, глупость Летиции Твиттингдон не стоит того, чтобы быть увековеченной для потомков.
Он закрыл глаза, чтобы яркие лучи не мешали мечтать. Скоро настанет время ужина, но ничего не случится, если он еще немного посидит на своем излюбленном месте. По крайней мере, это позволит ему избежать встречи с герцогом до того, как раздастся удар гонга. Герцог со своим жалостливым взглядом, нарочито ласковыми расспросами и благочестивыми замечаниями всегда выводил Ферди из себя, заставляя с новой силой осознавать свое убожество.
Легкая улыбка заиграла на лице карлика, когда он представил себе испуганное лицо своего отца, который не может выговорить ни слова в свое оправдание; он представлял, как отец обливается потом, пытаясь объяснить принцу-регенту, что как-то позабыл о существовании сына. Возможно, Ферди даже научится жонглировать маленькими красными шариками, на случай, если его попросят выступить на какой-нибудь вечеринке.
О, он собирается в полной мере насладиться своим появлением в обществе.
— Давайте зайдем сюда, Каролина. Если вы настаиваете на разговоре со мной, давайте уж побеседуем наедине.
— Неудивительно, что, вы стремитесь к уединению, Морган Блейкли! Видимо, вы не особенно гордитесь собой, не так ли?
Ферди осмотрелся не потому, что собирался сбежать из своего укрытия за шторами, а инстинктивно, чтобы убедиться, что его никто здесь не обнаружит. Назревало какое-то событие; он ощущал это по напряженному голосу Каролины. Он пообещал никогда больше не входить в комнату без стука, но ведь он уже здесь находится.
Ферди был доволен умозаключением. Кроме того, Морган не хотел брать его вместе со всеми в Лондон. Полезно было бы узнать, что происходит между маркизом и Каролиной: может быть, удастся заставить маркиза согласиться на предложение, сделанное отцом.
— Хорошо, Каролина, — произнес усталый (а может быть, раздраженный) голос Моргана. — Чего вы хотите? Я уже объяснил, что просто хотел удовлетворить ваше любопытство, чтобы вы не поддались соблазну пуститься в рискованные эксперименты с молодыми хлыщами, которые будут увиваться вокруг вас, когда отец представит вас высшему свету. С той ночи, когда вы так неосмотрительно пришли ко мне в комнату и упомянули о «грязном деле», мне казалось необходимым объяснить вам сущность того, что происходит между мужчиной и женщиной, если они не пациенты Вудвера, а нормальные люди. А ваш случайный поцелуй был лишь поводом для этого.
— Лжец! — взорвалась Каролина. — Грязный, бессовестный лжец! Я поцеловала вас только потому, что пожалела вас — потому что я, как последняя дура, поверила, что мы стали друзьями.
— Друзьями? Правда?
Ферди затаил дыхание. Он почувствовал, что Морган стоит рядом с подоконником.
— Неожиданное предположение, мисс Манди, — продолжал Морган; его голос был мягким и ласковым. Если маркиз и был раздражен, то полностью владел собой. — Скажите, что заставило вас предположить, что мы могли бы стать друзьями? Общее прошлое и воспитание? Происхождение? Или общие интересы, связанные с литературой, поэзией или искусством? Или вы приняли обычную вежливость за что-то иное? За что-то большее? Если все дело в этом, пожалуйста, примите мои самые искренние извинения. Ваши поверхностные успехи, прекрасная одежда и несколько улучшившиеся манеры ввел меня в заблуждение, и я забыл предостеречь вас от слишком буквального понимания обычных форм вежливости.
— Ах, прекратите, Морган, я не верю ни единому вашему слову. — Тон Каролины тоже стал холодным как лед, но Ферди услышал слезы в ее голосе. Бедное дитя. Она всегда плакала, когда злилась, но затем злилась на собственные слезы, отчего ее негодование только усиливалось. — Вы прекрасно знали, что делали. Вы стремились унизить меня, воспользовавшись моей доверчивостью. Я видела то, что вы хотели скрыть от меня! Я видела ту боль, которую причиняет вам герцог, вы не могли этого вынести, не так ли? Я не понимала, что вы делаете, — или что делала я, если угодно, — но вы-то прекрасно все понимали! И я никогда не прощу вам этого!
Что он сделал? Что же он такое сделал? Что?! Ферди очень хотелось выглянуть из-за шторы, но он не стал этого делать: учитывая настроение Моргана Блейкли, он рисковал получить хорошего пинка в зад.
— Вы никогда меня не простите. Я полагаю, это означает, что я должен, как и подобает джентльмену, забыть о вашем пылком признании в любви? Боже милостивый, я растоптан и убит. Считайте, что ваше признание забыто. А теперь мы можем считать нашу беседу законченной, моя дорогая, или вы хотите сказать мне что-нибудь еще?
— Вы считаете себя неотразимым, Морган? Индюк надутый — вот вы кто. Меня бы не было здесь через минуту, если бы не Ферди и тетя Летиция, — и вы это знаете. Вот почему вы были уверены, что можете позволить себе подобное поведение. Потому вы и разрешили им поселиться в «Акрах», чтобы я во всем подчинялась вам, не желая причинить вред своим друзьям. Но сегодня вы не довели до конца то, что задумали. В чем же дело, Морган? Когда я лежала перед вами, раздвинув ноги, как слюнявая идиотка, как какая-нибудь дешевая шлюха, вы не смогли этого сделать. Почему?
— Вы становитесь вульгарной, моя дорогая.
Ферди призадумался: он расслышал оттенок боли в голосе Моргана. Не сдержанности, а боли.
— А я-то думал, — продолжал Морган, — что мы навсегда избавились от таких грубых оборотов речи. По-видимому, я проявил чрезмерный оптимизм, понадеявшись, что прошлое сотрется из вашей памяти под влиянием цивилизации.
— Не прерывайте меня! Вы вдвое вульгарнее меня. Просто вы изощреннее. Вы прижали меня к одеялу и раздели. Сперва я думала, что вы остановились, потому что почувствовали отвращение к самому себе, но я ошиблась, не так ли? Вы испытали отвращение ко мне. К сироте-найденышу. К маленькой служанке из сумасшедшего дома, которая зарабатывала себе на хлеб, опорожняя ночные горшки. Наверное, у вас очень давно не было женщины, Морган Блейкли, если вам показалось, что вы сможете одарить своим драгоценным титулованным семенем столь недостойную особу, как я.
— Каролина, прекратите сейчас же! — взревел Морган, и Ферди понял, что маркиз сделал шаг по направлению к Каролине. Затем он продолжал более мягким голосом: — Я допустил ошибку, и я это признаю. Я не пытался пополнить ваше образование. Это была ложь, к которой я прибег, чтобы успокоить свою совесть, а вас защитить от моих низменных желаний. Вы были очень привлекательны сегодня, очень добры, и я убедил себя, что, целуя меня, вы знали, что делали, что вы искушали меня. Я остановился не потому, что испытал к вам отвращение. Ничего подобного. Я остановился, потому что не хотел воспользоваться преимуществами своего положения. Я действительно долгое время обходился без женщин. И — не лгите сами себе — там, в поле, вы были любящей женщиной, и вы хотели меня, Каролина. Но подобное больше не повторится. Даю вам слово. Простите меня за то, что я причинил вам боль в ответ на вашу доброту.
Презрительный смешок Каролины развеселил бы Ферди, если бы карлик не был так разъярен, если бы он не корчился от жгучей ревности.
— Снова ложь! — воскликнула она. — И еще худшая, чем раньше. У вас немало версий, не так ли? Вы не поняли бы Доброту, мой лорд Клейтонский, даже если бы она подошла к вам вплотную и прижалась к вашей заднице; вам просто незнакомо это чувство. Вы привезли меня сюда, чтобы я выполнила для вас определенную работу, и я ее выполню. Но не думайте, что вы разбили мне сердце, потому что это не так. Сказать по правде, вы мне даже не нравитесь. И никогда не нравились. Я решила поговорить с вами только с одной целью: вы должны знать, что я заставлю вас сдержать обещание, которое вы нам дали.
— Насчет коттеджа и содержания, Каролина?
— Нет, насчет того, чтобы осыпать меня алмазами и сопроводить в Рим повидать папу! Разумеется, я имею в виду коттедж и содержание! Но теперь я требую большего. Тетя Летиция сообщила мне, что герцог согласился ввести Ферди в общество. Я знаю, что вы не хотите этого делать и пытаетесь убедить герцога отказаться от своего предложения. Но вы этого не сделаете, Морган. Вы возьмете Ферди в Лондон, введете его в общество, или мы, все трое, уедем сегодня же вечером — и тогда что случится со всеми вашими прекрасными планами?
Ферди слышал, как колотится у него сердце. Она просто ангел! Испытав такое обращение этого наглого, грязного, бессовестного маркиза, она не забыла о нем, Ферди, она подумала о своем друге!
— Я скорее соглашусь отвезти вас в Рим, моя крошка, — отозвался Морган неожиданно легко. — Правда отвезу. Но в Лондоне вы будете все время на виду, и присутствие Ферди, которого повсюду придется таскать за собой, причинит нам массу неудобств. Его отец не желает признавать его существование; к тому же я вызволил сына из лечебницы без разрешения сэра Джозефа.
— Значит, вам придется иметь дело с отцом Ферди, только и всего. Вы обладаете даром внушения, в чем я имела возможность убедиться на собственном опыте.
— Значит, сегодня вы получили удовольствие, моя крошка? — спросил Морган, отходя от окна. Его голос зазвучал вкрадчиво и показался Ферди омерзительным. — Вы были такой изумительно податливой маленькой озорницей. Такой уступчивой, готовой предаться наслаждению. Я думаю, вы позволили бы мне любые вольности. Как вы уже заметили, ваши ноги были раздвинуты, причем охотно и призывно, и когда вы задрали ляжки и стали тереться лобком о мою руку…
— Ублюдок! Если вы когда-нибудь снова дотронетесь до меня, я всажу в вас нож!
— Возможно. Но примите во внимание: меня можно обозвать по-всякому, но, смею вас уверить, я не ублюдок, а законный сын своих родителей. Можете ли вы сказать то же самое о себе, леди Каролина? Или этот запоздалый взрыв возмущения свидетельствует о том, что вы начали верить в ту ложь, которую я выдумал, чтобы дать вам теплое местечко в семействе Уилбертонов? Может быть, мне следовало заставить вас выносить ночные горшки, пока вы живете в «Акрах», чтобы вы не забывали, кем являетесь на самом деле?
Ферди услышал, как Каролина набрала в легкие воздух, затем раздался звук удара. Раздираемый любопытством, он выглянул из-за шторы как раз вовремя, чтобы заметить спину удалявшейся Каролины и увидеть, как Морган поднес руку к своей покрасневшей щеке.
Когда дверь за Каролиной захлопнулась, а Ферди благополучно спрятался за штору, Морган пробормотал:
— Боже милостивый, до чего я опустился. Но это должно было быть сделано. Лучше ее ненависть, чем ее любовь. Ничто не может стоять на пути моей мести — ни чувства Каролины, ни мои собственные. Ты был прав, дядя Джеймс. К несчастью, я очень похож на тебя. Бессердечный и холодный до мозга костей. — Морган еле слышно вздохнул. — Но, в отличие от тебя, я еще могу ощущать боль.
Морган налил себе выпить и вышел из комнаты. Ферди подождал немного и выбрался из-за штор. Он был так разъярен, что с трудом различал окружающие предметы. Он с трудом добрался до ближайшего стула.
Его Каролина! Как могла она такое допустить?! Как она могла поцеловать такого человека, как Морган Блейкли, предлагая ему себя, как дешевая шлюха?! И как мог он принять такое предложение?! Маркиз Клейтонский, человек, который имел все: богатство, положение в обществе, высокое стройное тело, отца, который его признавал. И теперь он имел Каролину — воспользовался ею, а потом отбросил. Не мог ли он оставить хоть что-нибудь для Ферди Хезвита, который не имел ничего?
Это было несправедливо. Просто несправедливо!
Он не мог слишком сильно винить в случившемся Каролину. Она была непорочной девушкой, совращенной опытным ловеласом. Вся вина лежала на Моргане. Во всем виноват именно он. Но стыд достанется Каролине, которая уже чуть не плакала. Каролине, которая могла отплатить обидчику только пощечиной, но и в этой ситуации просила за своего друга, использовала свою беду, чтобы выторговать счастье своему другу.
Ферди любил ее. Он так ее любил! Почему она причинила ему такую нестерпимую боль?
А этот человек — эта неблагодарная тварь — касался ее, целовал, видел ее нежное тело. Его руки щупали ее, изучали, использовали, в то время как он, Ферди, только боготворил ее, не желая ничего, кроме счастья для своей любимой. Ласкать ее тело, ее грудь своими маленькими пальцами, раздвинуть пошире ее ноги и утонуть в ней, чувствуя, как она его обнимает и втягивает в себя все глубже, глубже и глубже.
Нет! Только не Каролина. Каролину он будет боготворить издалека. Дульцинея. Чистая, целомудренная и далекая. Вот как он будет любить Каролину. Его любовь к ней не имеет ничего общего с тисканьем и хрюканьем двух сцепившихся животных. Он никогда не будет трогать Каролину подобным образом, даже если она попросит его об этом. Каролина заслуживала лучшей любви, святой любви.
Чистая, целомудренная и далекая.
Морган Блейкли не любил Каролину. Не любил ее по-настоящему. Не лелеял в своих мечтах, не обожал издалека, желая только защищать, холить и нежить. Он опозорил и унизил Каролину, а потом оболгал, пытаясь свалить на нее вину за собственную похотливость. И он будет унижать ее и дальше, используя для осуществления какой-то черной мести, не заботясь о том, что его планы могут погубить Каролину.
Но он заплатит за это. Бог свидетель, он за это заплатит. Ферди Хезвит об этом позаботится. Морган должен быть наказан, а Каролина защищена. Он сведет баланс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста Единорога - Майклз Кейси



интересная книга,хотя место с изнасилованием-это чересчур.
Невеста Единорога - Майклз Кейситаня
9.10.2012, 0.26





Интересный роман с захватывающим сюжетом. Хорошо описан сумашедший дом и его обитатели. Омерзителен главный герой. Затронута проблема голубизны. Советую к прочтению.
Невеста Единорога - Майклз КейсиВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.51





Мне роман понравился, не только о любви, но и сюжет прописан интересно.
Невеста Единорога - Майклз КейсиЮлия
17.03.2014, 18.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100