Читать онлайн Невеста Единорога, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста Единорога - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста Единорога - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста Единорога - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Невеста Единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 9

Слаще сладость,
Крепче радость —
Крепче радость после горя.
Джон Драйден
Каролина повернулась перед зеркалом, восхищаясь своим новым костюмом для верховой езды. Она была уверена, что никогда еще не чувствовала себя такой счастливой; теперь же ощущение счастья не оставляло ее с тех пор, как они с Морганом стали друзьями.
Она и не заметила, как февраль плавно перетек в март, полностью поглощенная своими взаимоотношениями с Морганом; она старалась радовать его успехами в учебе, хотя иногда и разочаровывала, заставляя повторять только что сказанное, поскольку следила не за смыслом слов, а за тем, как шевелились его губы.
Тетя Летиция — Боже, благослови ее бестолковое, но бесхитростное сердце — снова чувствовала себя как огурчик. Только вчера ее посетила новая блестящая идея: с помощью Бетт сделать себе точно такую же прическу, какую она видела на рисунке в последнем номере великосветского журнала, принесенном с утренней почтой. К несчастью, в результате этой блестящей идеи волосы на голове тети Летиции укоротились до двух дюймов, вдохновив Ферди на создание, одного из самых язвительных его стихотворений, в котором шла речь об овцах и старых пустоголовых упрямицах. Тетя Летиция перестала выходить из своих комнат, расстроенная не столько тем, что сказал злой лилипут, сколько другим печальным фактом: она никак не могла понять, почему все тюрбаны стали ей вдруг велики.
Его милость герцог Глайндский тоже большую часть времени проводил в своих апартаментах, объясняя это тем, что впервые за три года готовится покинуть поместье. Каролина предположила, что он занят упаковкой вещей.
Каролина все время чувствовала себя великолепно: ведь они с Морганом так хорошо понимали друг друга. Он был так мил, позволял ей теперь читать любые книги, в том числе и романы. Он решил, что Каролина лучше поймет общество, если прочитает произведения Джейн Остен; в них, к великому облегчению Каролины, не было ни намека на грязное дело.
Это открытие сделало ее еще более счастливой. Все же она оказалась права. Были другие способы общения между мужчиной и женщиной. Например, почитание, как Дон Кихот почитал свою Дульцинею. А целовались стоя, одетые — об этом говорили книги мисс Остен. Каролина была права, считая, что герцог и леди, чей портрет висел над камином в главной гостиной, никогда не катались по полу, как дикие животные, хватая друг друга за такие места, за которые человек, возможно, и сам не должен себя трогать.
Однако возникли и сложности. Согласно Джейн Остен, Каролина не только вела себя плохо, подарив поцелуй Моргану, — она была полностью этим скомпрометирована. Каролина громко рассмеялась, подумав о том, какое страшное наказание изобрела бы мисс Остен для мужчины и женщины, застигнутых за грязным делом. Как бы то ни было, по мнению Джейн Остен, они с Морганом должны были прямиком отправиться к алтарю, поцеловав друг друга. И это было самым глупым из всего, что Каролина могла себе представить.
Выйти замуж за Моргана Блейкли? Так ведь это сделало бы ее маркизой Клейтонской — леди Клейтон. Она, Каролина Дульцинея Манди, чье имя составилось из детского лепета, вздорных иллюзий старой леди и дня недели, и вдруг — маркиза? Это просто смешно. Морган, конечно, того же мнения. Когда она в шутку решилась как-то затронуть эту тему, он так побледнел, что она хохотала до колик.
Да, дружить с Морганом было очень приятно. Жаль только, что он больше ее не целовал, даже редко оставался с ней наедине, и они уже почти месяц не вальсировали в музыкальной комнате.
Зато он начал обучать ее верховой езде, и это очень понравилось Каролине, когда она перестала бояться смотреть вниз, сидя на лошади, которая казалась ей очень высокой. И она становилась неплохой наездницей; по крайней мере, Морган сказал, что она сносно сидит на лошади и правит легкой рукой.
Вспомнив его слова, она снова улыбнулась. Ближе к вечеру они снова поедут кататься на лошадях, Каролина и ее друг — маркиз; Морган к тому времени вернется от одного из арендаторов герцога, который заболел. Кажется, этот человек служил с Морганом на Пиренейском полуострове.
Пиренейский полуостров… Она читала о войне в учебнике истории, слышала о ней даже в Вудвере, но только сегодня узнала, что Морган принимал в ней участие. Каролина узнала об этом не от Моргана, который редко рассказывал о себе, а от Бетт, сообщившей ей об этом шепотом.
— Герцог не любит, когда об этом говорят, — предостерегла она свою хозяйку. — Другой его сын, Джереми, погиб в этом проклятом месте. Вы были в комнатах мистера Джереми, миледи? От них дрожь идет по коже. Никто из нас, служанок, не любит убирать в этих комнатах. В них чувствуешь себя так, будто мистер Джереми может появиться в любую минуту, хотя всем известно, что он покоится в склепе, где лежат кости всех Блейкли.
Каролина очень удивилась, узнав, что у Моргана был младший брат. Она расспрашивала о нем Бетт, пока ту не позвали, и теперь кое-что поняла, хотя осталось много вопросов, на которые она не получила ответа. Но она по опыту знала, что никогда не следует проявлять излишнего любопытства.
И все же комнаты Джереми пробудили в Каролине острый интерес. Почему до этих пор никто из обитателей дома не упоминал о Джереми? Почему в семейной галерее не было портретов младшего брата Моргана? Почему его имя никогда не упоминалось в разговорах? Может быть, он сделал что-то недостойное? Не стыдились ли его? Почему все вещи, принадлежавшие Джереми, до сих пор в неприкосновенности хранятся в его комнатах?
Каролина едва не начала грызть ноготь, но вспомнила, что Бетт покрыла ей ногти каким-то очень неприятным на вкус веществом, приготовленным по указанию Моргана, чтобы отучить ее от дурной привычки. Она взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Морган вернется в Акры не ранее чем через час. Она уже оделась, поела и была готова к уроку верховой езды. Герцог сейчас наверняка внизу обедает в одиночестве. Времени, чтобы удовлетворить любопытство, более чем достаточно.
Но она, конечно не должна этого делать. Герцог и Морган приютили ее, и она не имеет права совать нос в их личные дела. Что с того, что Морган не сказал ей, что у него был брат и что они оба участвовали в войне? Он ничем ей не обязан.
Она села на край кровати. Морган ничем ей не обязан, это она обязана ему всем.
Он ничего не говорит ей о своих планах, не объясняет, как собирается использовать ее в Лондоне; у нее же, по существу, нет от него секретов.
Она выросла в сиротском приюте, и он нашел ее в Вудвере. Какие у нее могли быть секреты? Что она понятия не имеет, кто она на самом деле? Он и так это знает. Может быть, следовало рассказать ему, что она мочилась в постель почти до десяти лет, неоднократно подвергалась за это порке, пока Персик не начала будить ее по ночам? Но лучше умереть, чем раскрыть этот секрет. Или поведать Моргану о том, что ей до сих пор иногда снятся кровати под балдахинами, красивые особняки, благоухающие красавицы и мужчины в атласных нарядах? Что в ее снах все смеются и у всех вьющиеся светлые волосы. Нет, этого она не рассказывала даже Персику.
Так пускай Морган хранит свои секреты, а она будет хранить свои. Она дважды давала обещание не расспрашивать его и должна сдержать слово.
Но не сказать ей о том, что у него был брат? Этого она просто не могла понять. Каролина готова была пожертвовать всем на свете, чтобы иметь хотя бы слабую надежду на то, что у нее когда-то тоже был брат. Или сестра. Или мать и отец, которые заботились о ней. На нынешний день ее представление о матери ассоциировалось всего лишь с незнакомой женщиной, которая доставила ее в сиротский приют, вместо того чтобы продать цыганам или оставить умирать от голода под забором.
Ее рука снова потянулась ко рту, и она скривилась, ощутив горечь на языке. Чем она занимается? Зачем задает себе глупые вопросы, на которые не может ответить? Она знала, что беспокоит ее на самом деле.
Не то, что Морган с ней недостаточно откровенен, не то, что герцог никогда не упоминает о своем умершем сыне.
Что задевало ее сильнее всего и заставляло грызть ногти, так это то, что герцог, казалось, едва замечал, что имеет живого сына. Каролина знала, что Персик, тетя Летиция, Ферди Хезвит и даже мистер Вудвер уделяли ей больше внимания, чем герцог уделял своему родному сыну. Это было страшное чувство: жалеть Моргана за то, что у него есть отец, которого на самом деле как бы и нет.
Каролина соскочила с кровати, глядя на дверь в коридор, который вел к большому центральному холлу. Тот, в свою очередь, вел в другое крыло, где располагались комнаты Джереми. Может быть, если она проделает этот путь, что-нибудь да обнаружится — какой-то ключ к поведению герцога.


Морган натянул поводья, чтобы позволить лошади Каролины держаться впереди. Он восхищался ее прямой посадкой и тем, как изящно изгибалась ее спина в такт движению лошади.
«Наверное, я замечательный учитель, — гордо подумал Морган про себя, — если она за столь короткий срок достигла таких успехов». Но надо отдать должное и ей: она оказалась очень способной ученицей. Обезьянка, так, кажется, он прозвал ее с самого начала, отметив этот дар переимчивости, хотя теперь ему стало ясно, что это прозвище не выражало ее сути. Она не только схватывала все на лету, но и обладала настоящей жаждой познания, ей необходимо было узнавать все обо всем, чтобы иметь о каждом предмете собственное суждение.
Она интересовалась всем, начиная с того, почему Наполеона просто не застрелили, когда его удалось схватить — «благодаря чему, безусловно, не нужна бы была вся эта суматоха прошлым летом под Ватерлоо», — и кончая вопросом о том, почему леди питаются строго по часам. К сожалению, он никогда удовлетворительно не отвечал на подобные вопросы, но это ее не смущало. По крайней мере, Морган не угрожал «надрать ей уши» за то, что она их задавала.
Они доехали до невспаханного поля, и Морган пустил свою лошадь вперед; от поднятого им ветра перья ее зеленой бархатной шляпы попали ей в глаза.
— Проклятие! — воскликнула она, откидывая их назад. — Знаете, Морган, это, конечно, прекрасно — красиво одеваться, но со всеми этими финтифлюшками хлопот не оберешься.
— Ваша новая шляпа очень вам к лицу. Причиняемые неудобства — это цена, которую приходится платить, чтобы красиво выглядеть.
Легкий ветерок снова бросил ей в лицо длинное перо в тот самый момент, когда Каролина открыла рот. Чтобы ответить, ей пришлось выплюнуть перо.
— Тьфу! Морган, вы не заставите меня поверить, что я «красиво выгляжу», если эти дурацкие перья постоянно лезут мне в рыло.
— Может быть, вы и правы, малышка. Почему бы вам не попробовать заправить перо за ухо? — шутливо предложил Морган, не желая портить вечер и напоминать ей о том, что нельзя употреблять слово «рыло». С утра дела шли так скверно, что прогулка верхом с Каролиной была сегодня особенно приятна.
— Мы с вами могли бы устроить небольшое состязание — отсюда до того дерева на краю поля.
Каролина мысленно оценила дистанцию, затем повернулась к нему, сияя зелеными глазами.
— Моя Леди никогда не сможет обскакать вашего Тора без небольшого гандикапа, — заметила она. — Дайте старт, Морган, и отправляйтесь за нами только после того, как сосчитаете до пяти.
— Идет, — согласился Морган, и через пару секунд Каролина помчалась вскачь, склонив голову к шее кобылы. Морган еще раньше дал Каролине хлыст, но она упорно отказывалась им пользоваться, объясняя это тем, что лошадь будет работать неохотно, не чувствуя настоящей преданности хозяину.
«Возможно, она права», — подумал Морган. Характер Леди соответствовал ее имени, и у них с Каролиной установилось взаимопонимание с первого знакомства в стойле.
Морган намеренно досчитал до семи, прежде чем пуститься в погоню. Его жеребец немедленно пошел галопом, и ему не составило большого труда обойти Леди; Морган уже спешился, когда Каролина подскакала к дереву.
— Знаете, что мне нравится больше всего в наших состязаниях, Морган? — спросила она, когда маркиз помог ей соскочить с лошади. — Вы никогда не позволяете себя победить. Я собираюсь обскакать вас в один прекрасный день, но вы все испортите, если начнете поддаваться. Хотя в следующий раз я, возможно, попрошу вас досчитать до десяти. Ради Леди, сами понимаете. Она начинает немного стыдиться.
— Она сказала вам об этом, малышка? — спросил Морган. Он снял с седла жеребца свернутое одеяло: верховые прогулки сочетались у них с небольшими уроками, пока лошади отдыхали; в результате Каролина знала теперь названия большинства цветов и деревьев, которые росли в «Акрах».
Она подождала, пока он расстелил одеяло на земле, потом села, аккуратно оправив юбку своей амазонки, словно осознав наконец, что ей не следует выставлять напоказ коленки.
— Какой урок у нас будет сегодня, Каролина?
Она покачала головой:
— А не могли бы мы сегодня просто поговорить, Морган? Я так устала от уроков.
Просто поговорить? Морган сел рядом, избегая встречаться с ней взглядом. Со времени их разговора в музыкальной комнате, когда она столь безыскусно поведала ему историю своей жизни, он соблюдал осторожность, стараясь разговаривать с ней как можно более бесстрастно. Каролина совершенно ясно дала ему понять — как словами, так и поступками, — что считает его теперь своим другом, доверяет ему. С ней, такой доверчивой и наивной, довольно трудно было иметь дело, учитывая то, как он намеревался ее использовать. Поцелуи не входили в его планы, но теперь ему снова хотелось целовать ее и обучать наслаждениям, какие ей и не снились. Он должен выкинуть все это из головы! Любить ее! Нет, это невозможно!
— Морган? — обратилась к нему Каролина, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вы не хотите просто поговорить?
— Почему бы и нет, Каролина, при условии, что вы опять не втянете меня в дискуссию по поводу представления Ферди лондонскому обществу, чего он желает. Я уже объяснил вам обоим, что его отец, сэр Джозеф, может кое-что сказать относительно того, что я увез Ферди из Вудвера без его согласия. Я не хочу лишних осложнений.
Она покачала головой:
— Нет, я больше не буду просить вас об этом. Я подумала, что мы могли бы поговорить о моей предстоящей жизни в Лондоне. Кажется, я уже знаю имена всех королев и королей, но сомневаюсь, что это может мне пригодиться в обществе. Так что давайте поговорим. Например, — начала она, обхватив колени руками, — как чувствует себя тот человек, которого вы посетили сегодня утром? Ну, тот, который служил вместе с вами на Пиренеях?
Морган повернулся и пристально взглянул на Каролину; его охватила легкая тревога.
— Берт сломал свою единственную ногу, но он, несомненно, поправится, благодарю вас. И примите мои поздравления: вы наконец усвоили чисто женскую уловку — маскировать свое любопытство под внешне невинными расспросами. Менее искушенный человек попался бы в ваши сети. Кто сообщил вам о том, что я служил на Пиренеях?
Она пожала худенькими плечиками:
— Какое это имеет значение, Морган? Интересно, почему вы постоянно умалчиваете об этом? Это было так ужасно?
— Этот период моей жизни нельзя назвать самым приятным, — ответил Морган, сорвав травинку и теребя ее в длинных пальцах. — И это определенно не та тема, которую я хотел бы обсуждать. Если вам нужно попрактиковаться поддерживать светскую беседу, давайте выберем другой предмет, Каролина.
— Хорошо. Расскажите мне о Джереми. Я и понятия не имела, что у вас был брат. Он был очень красивым, — по крайней мере, он показался мне таким на портрете, но я не понимаю, почему…
— Черт вас подери! — Морган вскочил на ноги. — С чего это вам вздумалось совать свой нос в комнаты Джереми? Вы забрели туда случайно или вы методично осматриваете все комнаты в доме? Разве я обыскивал ваши комнаты на предмет обнаружения там припрятанного столового серебра? Я одел вас и научил правильно держать вилку, но в душе вы все еще маленькая воровка, не так ли, леди Каролина? Неграмотная, хитрая сирота. Воспитание Персика дало хорошие всходы!
Морган не мог припомнить, когда он в последний раз был настолько выведен из себя и проявил такую несдержанность. Он гордился умением контролировать себя, сохранять хладнокровие в любой ситуации. Но Каролина Манди сумела разбередить ему душу, растревожить старые раны. Черт бы ее побрал!
Он наконец взял себя в руки и сел, медленно, принужденно.
— Морган, простите меня, — сказала Каролина, положив маленькую ручку в перчатке на его руку.
Он потратил три долгие недели на то, чтобы убедить себя, что их единственный поцелуй был не более чем позывом плоти, что его влечет к Каролине только лишь потому, что он долго вынужден обходиться без женщин, живя в «Акрах», — и ничего не достиг.
Конечно, он мог бы навестить Пятнистого пони, где его ждали объятия любой из официанток. Или съездить в Лондон и провести там несколько дней со своей любовницей. Он не прибег к первому средству в силу своей брезгливости и отверг последнее из-за того, что у него не было времени на развлечения.
По крайней мере, так он сам себе объяснил свое поведение.
Но сейчас она пыталась вторгнуться в его личную жизнь, в личную жизнь его отца — в комнаты Джереми. Боже милостивый, с каким удовольствием он положил бы конец всей это афере и вышвырнул бы Каролину и ее полоумных друзей обратно в Вудвер, да так, чтобы пятки засверкали. Если бы не его планы, вот в чем дело. Он возился с Каролиной не потому, что влюбился в нее, вот что он должен помнить. Он последовательно проводил в жизнь свой план — и делал бы это даже в том случае, если бы он был еще более проблематичным и опасным, — вовсе не потому, что, отказавшись от него, вынужден был бы распрощаться с Каролиной. В его жизни не оставалось места для сантиментов, для любви. У него цель, черт побери!
— Вы просите прощения? За что, Каролина? — спросил он наконец. — Что не оправдали моего доверия и доверия моего отца, шныряя по дому?
— Нет, Морган, — услышал он в ответ, хотя ему пришлось нагнуться, потому то она говорила почти шепотом. — Дело не в этом. Мне жаль, что Джереми мертв, Морган. Мне жаль, что вы потеряли брата, а его милость — одного из своих сыновей. Но более всего я сожалею о том, что ни вы, ни ваш отец не говорите об этом, не говорите о Джереми. Стало быть, боль так сильна, что вам невмоготу говорить обо всем этом даже с друзьями. Я всего лишь сирота, одетая в роскошные наряды, Морган, но ведь мы стали друзьями, не так ли?
— О Боже, — пробормотал Морган. — Каро, простите меня, пожалуйста. Я так привык к цинизму, что вижу его там, где его нет и в помине. Я просто забыл на мгновение, с каким чистым и честным существом имею дело. Что вы хотели бы узнать?
Она погладила его по руке:
— Мне хотелось бы узнать все о Джереми, в том числе и то, почему его портрет не висит в одном ряду с остальными, а спрятан в его комнатах. Я хочу узнать, почему ни вы, ни ваш отец никогда не упоминаете его имени. Но главное, я надеюсь, что, узнав все это, смогу понять, почему вы общаетесь с отцом, как чужие люди, а не так, как, по моим представлениям, должны общаться дети и родители. Я не знаю толком, как должны строиться взаимоотношения в семье, поскольку видела нормальную семью только во сне. Я просто подумала… я надеялась… — слова Каролины замерли у нее на устах, и Морган почувствовал, как ее головка прильнула к его плечу.
Ее близость, ее прикосновения сводили его с ума, но слова подействовали как ушат холодной воды.
— Мой отец и я — мы не соответствуем вашим представлениям о счастливой семейной жизни. Не так ли?
Он почувствовал движение ее головы, обозначившее кивок.
— Ваш отец кажется очень важным, когда пребывает в одиночестве, а когда вы встречаетесь с ним за обеденным столом, создается впечатление, что вы оба испытываете неловкость. Его милость выглядит таким печальным, а вы будто всегда сердитесь на него.
— Я горько разочаровался в своем отце, Каролина. С сожалением вынужден это признать, — проговорил Морган. — Мы всегда были с ним не в ладах, почти с тех самых пор, как я перестал держаться за материнскую юбку. Джереми всегда был для него лучшим сыном, чем я. — Он помолчал с минуту, недоумевая, чем вызвана такая его откровенность, затем продолжил рассказ, испытывая странное чувство облегчения: — Когда Джереми единственный раз проявил непослушание, сбежав из дома на войну, чтобы разыскать там меня, это было с его стороны восстанием против авторитета отца, приведшим к тому, что он умер как герой. А я остался в живых, чтобы влачить бремя вины. Вещи Джереми хранятся в неприкосновенности в его комнате, как священные реликвии, чтобы отец мог молиться в этом склепе, который он воздвиг в память о своем младшем сыне.
Она подняла голову и заглянула ему в глаза:
— Его милость обвиняет вас? Ах, Морган, это так несправедливо. Как может ваш отец, который кажется очень богобоязненным, быть таким злопамятным?
Морган слегка улыбнулся:
— Да нет, моя крошка, он простил меня. Он даже возносит молитвы за спасение моей бессмертной души. Но вы, моя в высшей степени наблюдательная маленькая Каро, заметили то, в чем я давно уже убедился: быть прощенным и быть любимым — это совершенно разные вещи. Я смирился с этим и теперь с уверенностью могу сказать, что его дурное мнение обо мне не имеет никакого значения, что я взрослый человек, который живет так, как ему нравится.
Она покачала головой. В глазах у нее стояли слезы.
— Вы оказались таким же сиротой, как и я, Морган, хотя вам даже хуже, чем мне. У меня, по крайней мере, есть тетя Летиция, Ферди и Персик.
— Сирота… Интересная, хотя и не слишком ободряющая мысль. — Он сжал ладонями ее лицо, утирая большими пальцами слезы на ее щеках. — Но довольно слезливой жалости к себе, Каролина. Только пообещайте мне, что не будете упоминать о Джереми, разговаривая с отцом. Достаточно того, что я уговорил его поехать с нами в Лондон. Может быть, это и глупо, но я все еще питаю слабую надежду на то, что наша поездка в Лондон и ваше появление в обществе смогут излечить его от меланхолии.
— Вы такой хороший, любящий сын, Морган, — сказала Каролина, и Морган закрыл глаза, чтобы не видеть ее открытого, доверчивого взгляда. — Я буду очень рада, если мне удастся вам помочь. — Тут она придвинулась к Моргану и поцеловала его.
И Морган почувствовал, что рухнули преграды. Он нуждался в ее нежности, в ее любви, в утешении.
Когда Каролина попыталась отдалиться, он удержал ее, нашел ртом ее губы и принялся ласкать их. Если бы он мог вновь обрести хотя бы крупицу невинности и нежности, утраченных им много лет назад… Он крепко прижал к себе Каролину, сдавливая ее худенькие плечи своими большими ладонями, увлекая ее за собой на одеяло, запрокидывая на спину.
— Каролина. Моя дорогая, Каро, — хрипло прошептал он. Она дрожала, но это только сильнее возбуждало его.
Он чувствовал себя таким большим, неуклюжим, неловким; он понимал, как будет ругать себя впоследствии за то, что собирался сделать. Его рука скользнула под ее блузку и дотронулась до груди. Она слабо застонала. Ее сосок затвердел под его рукой.
Как ни странно, он думал только о том, чтобы доставить наслаждение Каролине, а вовсе не себе.. Он хотел доказать ей, что занятие любовью — вовсе не грязное дело.
Несколько минут Каролина лежала неподвижно, ее тело оставалось вялым и неотзывчивым, он почти уже пришел в себя и едва не отказался от задуманного, но тут почувствовал, как ее руки обхватили его, ее спина изогнулась, и она прижалась к нему. Он целовал ее грудь, гладил живот, а она молчала, не помогала ему, но и не останавливала, просто лежала неподвижно, дыша часто и неглубоко. Рука Моргана пробралась под ее юбку и принялась медленно поглаживать ее бедро — все выше и выше. Только тут она снова зашевелилась, ее ноги сами раздвинулись.
— О-о…
Это было все, что она сказала.
Он знал, что должен остановиться. Сейчас же. Он должен опустить ее юбку, закрыть ее грудь, привезти ее обратно в «Акры». Ему должно быть стыдно. Ведь она была невинной девушкой. Девственницей!
Но она расцветала под его ласками. Все ее маленькое тело словно наливалось соком и тянулось к нему.
— О-о! — снова простонала она еле слышно, но в голосе ее уже слышалась чувственность, и он знал, что это будет неправильно — остановиться.
Он шире раздвинул ей ноги и стал медленно ласкать ее нежными, но опытными и настойчивыми движениями.
Он был вознагражден несмелым вздохом изумления, порывом ее тела, прижавшегося к нему ближе.
«Это для тебя, Каро», — пронеслось у него в мозгу. — «Это расплата за все мои грехи».
Ее маленькое тело приподнялось ему навстречу и затрепетало…
И остановило его на краю, физически неудовлетворенным.
Она прильнула к нему, а он опустил ее юбку и склонил голову на ее обнаженную грудь, ловя ртом воздух и содрогаясь от внутреннего напряжения. Он оглядел раскинувшиеся вокруг поля, обвел взглядом горизонт, отчаянно пытаясь вновь обрести трезвость рассудка. Он должен полностью сосредоточиться на своих планах, не дать ослепить себя.
— Морган, — услышал он ее шепот откуда-то сверху; ее голос был приглушен слезами счастья. — Я люблю вас. Я очень люблю вас.
Он закрыл глаза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста Единорога - Майклз Кейси



интересная книга,хотя место с изнасилованием-это чересчур.
Невеста Единорога - Майклз Кейситаня
9.10.2012, 0.26





Интересный роман с захватывающим сюжетом. Хорошо описан сумашедший дом и его обитатели. Омерзителен главный герой. Затронута проблема голубизны. Советую к прочтению.
Невеста Единорога - Майклз КейсиВ.З.,65л.
11.11.2013, 9.51





Мне роман понравился, не только о любви, но и сюжет прописан интересно.
Невеста Единорога - Майклз КейсиЮлия
17.03.2014, 18.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100