Читать онлайн Неукротимый огонь, автора - Льюис Сьюзен, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Льюис Сьюзен

Неукротимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Назавтра они проснулись поздно и долго лежали обнявшись, смеялись, дразнили друг друга, совершенно не обращая внимания на стоявшие на столике у кровати часы, хотя за окнами становилось шумно: люди спешили на работу. Наконец Рианон поднялась, натянула теплый тренировочный костюм, сунула ноги в кроссовки, выбежала из подъезда в морозное утро и затрусила через дорогу. Она решила купить газеты и молоко.
Когда она вернулась, Макс на кухне уже включил тостер и пытался справиться с кофеваркой. Шторы были открыты, на ковры гостиной лился на удивление яркий солнечный свет. Изморозь на оконных стеклах быстро таяла.
– Какие у нас сегодня планы? – осведомился он после того, как поцеловал ее и уступил место у кофеварки. – Тебе куда-нибудь нужно?
– До обеда – нет, – ответила Рианон и оглянулась на Макса, который принялся мыть оставшуюся после вчерашнего ужина посуду. – Нужно обсудить кое-что с моей партнершей Люси, потом она уезжает кататься на лыжах. Да оставь ты это. После завтрака вымоем.
– Точно?
– Пойди почитай газеты. – Рианон улыбнулась. – Я принесу завтрак. Какой кофе тебе приготовить?
На его губах заиграла улыбка: с одной стороны, их близость достигла немыслимых пределов, а с другой – они все еще слишком мало знакомы для того, чтобы знать привычки друг друга.
Она бросила на Макса иронический взгляд, подошла к буфету, достала две кружки и прислонилась к нему. Его руки скользнули по ее груди.
– Ты купила “Уолл-стрит джорнэл”? – прошептал он, целуя ее в затылок.
– Европейское издание, – так же шепотом отозвалась она. – Газеты на столе. Никто не звонил?
Не дожидаясь ответа, она направилась в гостиную.
– Нет, – солгал Макс.
Он не хотел сообщать Рианон, что ему звонила Галина. Разговор получился не особенно долгим, тем не менее он был признателен Галине за то, что она выбрала несколько минут, когда Рианон вышла из квартиры. Она сказала, что скучает по нему. Он без труда убедил жену, что ему ее так же не хватает. Ему самому не понравилось, с какой легкостью она ему поверила. Естественно, он бы не стал произносить ничего подобного в присутствии Рианон.
Взяв газеты, Макс решил, что “Джорнэл” подождет, и развернул лондонскую “Таймс”. Он не мог сосредоточиться – ведь Рианон была совсем рядом, и ему было так хорошо от окружавшего их мягкого домашнего уюта, что трудно было думать о чем-то другом. Он чуть улыбнулся и перевернул страницу. Ему никогда в голову не могло прийти, как далеки вдруг станут от него все иные стороны его жизни, ведь прежде его целиком поглощали многочисленные обязанности, и деловые, и личные. И все же он, Макс Романов, сидит здесь, и ему почти нет дела до чего-либо или кого-либо, кроме этой вот женщины и ее дома. Он совершенно счастлив и готов обманывать себя, представляя, что все это будет длиться вечно. Зато его очень беспокоило, что будет с Рианон, когда он уедет. Он не сомневался, что она сильный человек и способна преодолевать трудности, но гнал от себя мысли о том, что так или иначе причинит ей боль.
Рианон вошла в гостиную. Макс поднял глаза от газеты и ощутил, как девятый вал чувств заливает его сердце. Они почти не знают друг друга, но им хорошо и легко вместе, они верят во взаимность любви, и оттого так трудно смириться с тем, что их отношения обречены.
Рианон поставила перед Максом чашку кофе и тарелку с тостами, а он сказал:
– Увидел любопытную статью. Один город на севере Англии выставляет собственность на продажу.
– На продажу? – переспросила Рианон, облизывая пальцы.
– Так здесь говорится. – Он пожал плечами и отхлебнул кофе. – Япония, Штаты и Франция уже проявили интерес.
– Невероятно! – воскликнула Рианон. – Это же блестящий материал для программы.
Макс перелистнул назад несколько страниц, нашел нужную заметку, перегнул газету пополам и опять потянулся к кофе. Рианон тем временем устроилась рядом на подлокотнике дивана и стала читать поверх его плеча. Он еще раз проглядел статью, потом взял с блюдца тостик, положил в рот Рианон и перевернул газету, чтобы дочитать.
– Для “Хочу все знать” это то, что нужно. – Рианон сделала глоток кофе. – Сегодня же пошлю туда корреспондента. Больше ничего интересного нет?
– Мне на глаза ничего не попалось. – Макс аккуратно вырвал из газеты страницу со статьей и положил на столик. – Обговори с твоими шефами стоимость консультации, прежде чем делиться идеями. – Он взглянул на Рианон и рассмеялся. – Ладно, извини. Тебе виднее.
– Конечно, – проговорила она, целуя его в макушку, – но все равно приятно, когда ты меня учишь. Я чувствую, что ты ко мне неравнодушен.
– Можешь не сомневаться. – Он вновь принялся за чтение.
Некоторое время они молча читали, жевали тосты и прихлебывали кофе. Потом Рианон отправилась на кухню приготовить еще кофе. Когда она опять уселась на краешек дивана, Макс рассеянно положил руку ей на колени, продолжая изучать финансовый отдел газеты. Рианон взяла “Гардиан”. Тихо играло радио. Отопление работало, от оконных стекол тянулись тонкие струйки пара. Рианон услышала, как в дверную щель опустили почту, но, погрузившись в чтение, не пошла в коридор.
– Знаешь, что я тебе скажу? – проговорил Макс, отложил газету и откинулся на спинку дивана.
– Что?
Рианон не оторвалась от очередной статьи. Макс помолчал. Рианон не сразу поняла, что он ждет, пока она обратит на него внимание, потом повернулась к нему. Он улыбнулся.
– Со мной это в первый раз, – многозначительно произнес он.
Рианон удивленно взглянула на него, и его улыбка сделалась шире.
– Черт побери, я в первый раз в жизни влюбился. – Он тихо засмеялся. – Я заботился о людях, много для них делал, даже, наверное, любил их, но теперь, когда мы с тобой, понимаю, что влюбленным мне быть не доводилось. Разве это не здорово?
Его слова тронули ее. Она потянулась к нему, чтобы поцеловать, и вдруг, к собственному удивлению, упала с края дивана.
– Ты меня толкнул? – ахнула она, услышав его хохот. – Да? Отвечай!
Поднявшись, Рианон попыталась поразить Макса убийственным взглядом, но это ей не очень-то удалось.
– Черта с два. – Он задыхался от хохота.
– Тогда почему я оказалась на полу?
– Поразительное явление.
Он заметил, что в момент падения она держала в руке чашку и опрокинула на себя кофе. Теперь Макс уже корчился от смеха. Наконец ей удалось сделать серьезное лицо.
– Значит, вот как проявляется возбуждение у мужчин? Новый взрыв хохота. Макс обнял ее и потянул вниз. Она невольно опустилась на колени.
– А мне показалось, тебе захотелось поиграть в очаровательную английскую душечку.
Ее глаза сузились.
– Очень мило! – фыркнула она. – Посмотри на меня! У меня даже волосы мокрые.
Он помотал головой, стараясь удержать душивший его смех.
– Что ты там говорил, когда толкал меня?
Макс театрально поднял руки.
– Невиновен. В общем, говорил, что это здорово… – Он не удержался и снова начал смеяться – Прости, но я отказываюсь продолжать, после того как ты на моих глазах вот так плюхнулась!
Она прыснула.
– Если так, значит, единственное, что мне остается сделать, – принять душ. Ты идешь?
– Еще бы!
Он отбросил газету, сгреб Рианон в охапку и потащил в ванную.


Сюзан Травнер оставила на автоответчике Терри Марло еще одно сообщение. Этот лондонский папарацци не раз выполнял ее поручения в Европе, и если она могла сейчас доверить дело кому-нибудь, то только ему. С того времени, как Джолин Джексон проинформировал Сюзан о том, что Макс Романов находится у Рианон Эдвардс, Сюзан оставила на автоответчике Марло с полдюжины сообщений. Она навела соответствующие справки и узнала, что Марло в Лондоне. Она названивала ему чуть ли не каждый час.
Она почти договорила, когда на другом конце линии раздался щелчок и послышался его голос с характерным южно-лондонским акцентом:
– Трайнер? В чем дело?
– У меня есть для тебя работа, – отчеканила Сюзан. – Бросай все дела и срочно несись по адресу, который я тебе продиктую.
– А сумма, Трав? – промычал он.
– Сто пятьдесят процентов от обычной, – не колеблясь ответила Сюзан.
– Двести пятьдесят.
– Согласна. Пишешь?
Марло записал адрес, после чего спросил:
– Отлично, за кем я должен охотиться?
– Это Макс Романов.
Марло помолчал, припоминая.
– Издатель, а?
– Он.
– Это который пару месяцев назад женился на красивой крошке с русским именем?
– На Галине Казимир, – напомнила ему Сюзан. – Он самый. Сделай как можно больше снимков, когда он будет входить в этот дом или выходить оттуда. Он там с женщиной. Если сумеешь сфотографировать их вместе, получишь премию.
– Насколько я понимаю, он там не с госпожой Романовой? – хихикнул Марло.
– Угадал. Ее зовут Рианон Эдвардс.
– Никогда про такую не слышал. Кто это?
– Продюсер с телевидения. Она заменила госпожу Романову в ночь после их свадьбы.
– Оригинально. Сколько у меня времени?
– Немедленно свяжись со мной, как только будет хоть что-то.
Сюзан продиктовала ему с десяток номеров, по которым ее искать, потом стала названивать редактору одной лондонской бульварной газеты.
Ведя переговоры об условиях публикации эксклюзивного материала, она прижала трубку к уху плечом и далеко не в первый раз стала перебирать фотоснимки, изъятые Морисом Реммиком из личных бумаг Романова. Фотографии Рианон с другим мужчиной, сделанные, по словам Реммика, в прошлом году в Южной Африке. Очевидно, Романов нанял какого-то фотографа, и эти снимки с тех пор находились у него. Они были настолько откровенными, что годились разве что для журнала скрытого порно, но сойдут и для желтой прессы, если немного подретушировать. А вот предоставленные тем же Реммиком снимки Галины представляли проблему, так как изображали такое чудовищное насилие, что Сюзан делалось не по себе при мысли о том, что должна пережить эта женщина, если они будут опубликованы. Впрочем, пока публикация не входила в планы Сюзан, во всяком случае, публикация всех фотографий. Нет, разумеется, скоро она откроет миру глаза на то, за какого сукина сына вышла замуж Галина Казимир, но сделает при этом все возможное, чтобы защитить ее от публичного позора. Пока же можно спокойно ограничиться доказательством того, что Романов убийца. Теперь-то Сюзан известно, каким образом в памятную декабрьскую ночь Макс преднамеренно и хладнокровно застрелил мать собственных детей, а потом был оправдан. Раз человек смог извратить истину, чтобы спасти свою задницу, так, как это сделал Романов, значит, нет пределов низости человеческой натуры. Даже Сюзан с трудом заставила себя в это поверить. Однако теперь все концы сошлись. Поразительно, как долго Романов продержался на свободе, выдавая убийство за несчастный случай. Ей же остается только собрать доказательства.
Сюзан по-своему было жаль Рианон. Этой женщине никто не позавидует, когда все факты выплывут, но она, Сюзан, едва ли станет хуже спать по ночам. Ей известно, что характер у Рианон на редкость сильный, так что та сможет пережить унижение и достойно встретить новый день. В конце концов, она спокойно трахается с мужем лучшей подруги, а Сюзан не считала, что это украшает Рианон. Журналистке очень хотелось, чтобы Марло раздобыл что-нибудь серьезное в ближайшие двадцать четыре часа. Она надеялась, что история о похождениях американского магната появится во всех известных ей британских газетах прежде, чем Романов с женой скроются в труднодоступных горах Швейцарии.


В тот же вечер Макс поговорил по телефону с оставшимися в Лос-Анджелесе детьми и с президентом нью-йоркского филиала корпорации Эдом Шервином, затем позвонил Уле. Закончив разговоры, он отодвинул телефон, положил ноги на кофейный столик, а голову – на плечо Рианон. Та смотрела по телевизору глупую комедию положений. В руке у нее был полупустой бокал белого вина.
– Все? – Она повернулась к Максу.
– Все, – подтвердил он.
– Есть хочешь?
Он покачал головой:
– Нет, достаточно. – Возвращаясь от Люси, Рианон пригласила Макса в китайский ресторанчик. – Ох, хорошо, – простонал он, когда она принялась массировать ему плечи.
Затем Макс поднял руку, взглянул на часы.
– Ты отдаешь себе отчет, что мы уже семь часов не занимались любовью?
– Желаешь прервать воздержание? – спросила Рианон нетерпеливо.
Макс рассмеялся, чмокнул ее в нос, потом прикрыл глаза и отдался наслаждению, которое давали ему плавные движения рук женщины.
– Расскажи-ка мне еще о твоем отце, – попросил он. – Пожалуй, по твоим рассказам он мне нравится.
– Перестань издеваться, – огрызнулась Рианон и шлепнула Макса по уху.
– Кто издевается? – возмутился Макс. – Такие люди мне вообще по душе.
– Может, лучше ты мне расскажешь про своего деда? – предложила она.
Не открывая глаз, он поднял брови.
– Хорошо. Что ты хочешь узнать?
– Все. Объясни, как он бежал из России. И где он там жил?
– В Москве. На Арбате.
– Он из бедной семьи?
– Точно. – Макс поднял голову и посмотрел на нее. – Может, продолжим разговор на улице? Я бы подышал воздухом и размялся.
– Отлично.
Рианон вытащила из-под него ноги.
Через несколько минут они уже выходили на улицу, одетые в пальто и закутанные в теплые шарфы, под руку. Вышагивая по тротуару, Макс рассказывал про своего деда, а Рианон затаив дыхание слушала, едва замечая, в какую сторону они идут. Ее захватила история романтических революционных увлечений юного идеалиста, чей голос звенел во всех московских кабачках. Потом на смену иллюзиям пришел страх за свою жизнь, который и привел Александра Романова на землю главной твердыни капитализма.
Потом они перешли к обсуждению нынешней ситуации в России и странах бывшего СССР. Макс был поражен глубиной познаний Рианон, хотя по некоторым пунктам чувствовал необходимость поправлять ее. Она же с изумлением узнала, что Макс занимается вопросами иммиграции, помогает устраиваться в Америке многим выходцам с родины деда, подыскивает для них жилье, работу, помогает им установить связь с родными. Рамон и еще несколько человек делают то же самое в Европе.
Когда они возвращались домой, разговор зашел об их детстве, и она от души смеялась тому, с какими чудовищными преувеличениями Макс рассказывал о своем первом мальчишеском опыте с женщиной.
– Никогда не поверю, что ей было шестьдесят! – воскликнула Рианон, толкнула входную дверь и стащила с себя шарф.
– Я сказал – шестнадцать, а не шестьдесят, – возразил Макс. Она рассмеялась и спросила:
– А тебе сколько было?
– Двадцать восемь.
Она хлестнула его шарфом.
Оба разделись и прошли в гостиную. Проверив автоответчик, Рианон объявила:
– Никаких звонков.
И усмехнулась, когда при этих словах мобильный телефон Макса немедленно зазвонил.
Аппарат лежал там же, где Макс его оставил: между диванными подушками. Рианон подняла на Макса глаза, и он, увидев выражение ее лица, прижал любимую к себе.
– Я пойду в спальню, – мягко произнес он.
Она кивнула. Макс поцеловал ее, и она вышла на кухню. Если это звонит Галина, а Рианон подозревала, что так и есть, то она подслушивать не собирается, поэтому лучше находиться как можно дальше.
Закрыв за собой дверь спальни, Макс включил телефон.
– Макс Романов.
– Макс, это Рамон. Мне нет дела до того, где ты и чем ты занят, я только хочу сказать, что мне звонил Реммик и спрашивал твой адрес в Швейцарии.
– Что ты ему ответил? – поинтересовался Макс.
– Спросил, зачем ему.
– И что?
– Он говорит, в ближайшие две недели понадобится переправлять тебе кое-какие важные документы.
– Так почему он спрашивает об этом тебя?
– Не знаю. Может, ему просто пришло в голову, что я могу знать.
– И что же ты сказал?
– Что перезвоню.
Макс тяжело вздохнул:
– Ладно, я ему сам позвоню.
Он нажал кнопку отбоя и быстро набрал домашний телефон Мориса в Малибу.
Когда жена Реммика взяла трубку, Романов спросил:
– Дион, он дома?
– Только что вышел, Макс. Что-нибудь ему передать? Или сказать, чтобы он позвонил тебе?
– Пусть свяжется с Улой и расскажет ей, какие именно документы ему необходимо пересылать в Швейцарию.
– Хорошо, я передам, – ответила Дион. Судя по тону, она записывала просьбу Макса. – Еще что-нибудь?
Говорила она настолько вкрадчиво, что Макс сразу понял: жена знает об опале Мориса и напугана. Ладно, пусть и дальше так себя ведет; легкое давление со стороны супруги Морису сейчас не повредит, а у самого Макса есть дела поважнее, чем страхи Дион Реммик.
Несколько минут спустя он уже звонил в Эдинбург, в отель.
– Галина, здравствуй, родная. Тебе сегодня Морис не звонил?
– Нет, – ответила она.
– Судя по всему, он пытается выяснить наш адрес в Швейцарии.
– Боже правый! – ахнула Галина. – Для чего?
– Не стоит об этом, – успокоил ее Макс. – Просто не забудь: если он до тебя дозвонится, не говори ему, где мы остановимся.
– Нет-нет, не забуду. Я тебе сегодня уже звонила, хотела просить, чтобы ты прилетел, но было занято.
– Наверное, с детьми разговаривал. – У Макса гора с плеч свалилась, когда он понял, что ему не придется выдумывать предлог, чтобы остаться. – Ты им сегодня еще не звонила?
– Как раз собиралась, – отозвалась Галина. – Как ты там, в Лондоне? Сделка с Венхаузеном состоялась?
– Пока нет, – ответил он. – Когда ты возвращаешься?
– Послезавтра. Будем в Хитроу около полудня. Ты меня встретишь?
– Нет, не смогу, – сказал он, думая о Рианон и о том, как тяжело ему будет с ней расставаться. – Постараюсь быть дома к обеду.
– Ну хорошо. У тебя все нормально? Голос какой-то странный.
– Наверное, просто устал.
– А по мне скучаешь?
– Конечно.
– Ты меня любишь?
– Ты же знаешь, что да.
– Тогда скажи.
– Я люблю тебя, – выговорил он, прижав руку ко лбу, словно заставлял себя произнести эти слова. Ну почему он не подумал об этом? Раз он здесь, с Рианон, и так сильно ее любит, значит, Галина будет все больше раздражать его.
– Не хочешь спросить, как дела?
– Конечно, расскажи.
Галина болтала почти полчаса. Она поведала ему все подробности прошедшего дня, он вставлял нужные реплики в нужных местах, думая только о Рианон. Одного ему сейчас хотелось: вернуться к ней. Но Макс не мог даже попытаться поторопить Галину – отчасти потому, что той явно хотелось испытать страдание из-за отсутствия интереса к ней, отчасти потому, что не хотел ее обижать, но главным образом потому, что жена позвонит ему среди ночи, как только до нее дойдет, что он хотел поскорее закончить разговор.
– Привет, – сказала Рианон, отрываясь от книги, когда он наконец появился в гостиной. – Все в порядке?
Он кивнул и подошел к ней.
– Извини, я не думал, что получится так долго.
– Ничего, – мягко перебила Рианон. – Мы всё понимаем, поэтому незачем усложнять отношения и извиняться друг перед другом.
Он взял ее руки в свои, опустился на колени и обвил ее талию.
– Хотел бы я сказать тебе что-нибудь хорошее, – угрюмо проговорил Макс, – но не знаю что, потому что не понимаю, куда нас несет.
– Все нормально, – прервала она его, увидев страдание в его глазах. – Я только хочу знать, что небезразлична тебе.
Он улыбнулся; эти слова выражали ничтожную долю его чувства. Крепко обняв ее, Макс прошептал:
– Ты, Рианон Эдвардс, мне в миллион раз больше чем небезразлична. Скоро сама поймешь, во сколько раз больше.


Следующий день оба посвятили делам. Рианон уехала ранним утром в торговый центр садоводства, а Макс отправился на встречу с Эдом Шервином, который ночью прилетел из Нью-Йорка. Вернувшись домой, Рианон швырнула на пол сумки с почвой и саженцами, наскоро приняла душ, переоделась и умчалась на такси в Мэйфер, где был назначен обед с ответственными работниками фирмы “Кодак”, которые вроде бы соглашались выступить спонсорами ее проекта.
Когда она возвратилась, день клонился к закату. Макс был в обнесенном стеной саду, расчищал землю от зимнего мусора. Рианон заметила, что он уже отремонтировал фонтан. Увидев ее, он первым делом спросил, где и что она собирается сажать.
Смеясь, она обвила его руками, поцеловала, потом пошла в дом, чтобы взять рабочую одежду. Трудились они около часа, перебрасывая друг другу лопату и вилы, болтали о встрече Макса с Венхаузеном и о его предложении взять на себя управление английским и германским филиалами концерна Романова.
– У меня в портфеле есть кое-что для тебя. Взгляни-ка, – попросил Макс, прижимая замерзшие ладони Рианон к кружке дымящегося какао, которую она ему протянула.
Рианон ахнула от неожиданности.
Макс улыбнулся, и впервые за все время их знакомства она заметила в его взгляде оттенок неловкости, чрезвычайно контрастирующий с его обычной уверенностью в себе. Она настолько привыкла, что Макс никогда не смущается, что сейчас только моргнула.
– Я тебя не собираюсь уговаривать, – добавил Макс. – Можешь вообще не смотреть, если не хочешь. Просто подумал, что это сможет тебе помочь, и только.
– Ты меня заинтриговал, – весело ответила она, пытаясь поймать его взгляд. – Что там у тебя в портфеле?
Он набрал воздуха в грудь, посмотрел на Рианон и усмехнулся собственной застенчивости.
– Я набросал парочку планов, как тебе достать деньги для программы, – начал он. – Нет, не перебивай! Я уже сказал, ты вправе действовать по-своему и вообще выкинуть все, что я говорю, из головы, если тебе так захочется. Просто я думаю, твой проект может вызвать интерес и у кого-то за пределами Соединенного Королевства. Если тебе требуется солидный инвестор (а я полагаю, так оно и есть), то таких достаточно и в континентальной Европе, и в Штатах. Еще существуют Австралия, ЮАР, Африка, Азия, Канада. Я составил список банков и корпораций, в которые вам стоило бы обратиться, и написал нечто вроде руководства на тему: как вести себя с ними. Ну, какие факты, цифры, прогнозы они попросят тебя представить, что ты должна говорить. Если хочешь, я дам рекомендательное письмо. Ты, наверное, думаешь, что я зашел слишком далеко, и сейчас скажешь, чтобы я не совал нос не в свое дело. Я не…
– Макс, – перебила его Рианон и шагнула к нему. – Поцелуй меня, пожалуйста.
Он глянул в ее глаза сверху вниз.
– Хочешь посмотреть? – спросил он, наконец отводя губы. – Или потом?
– Хочу, – с улыбкой отозвалась она. – С чего ты взял, что я не стану смотреть?
Он пожал плечами, отвернулся и стал смотреть в сад.
– Наверное, – медленно произнес он, – боюсь, ты подумаешь, будто я собираюсь взять на себя ответственность за твои дела. Клянусь, я не предлагаю тебе никаких денег от себя лично.
Могу только связать тебя с людьми, которые, может быть, захотят вложить деньги в этот проект.
– Ты считаешь, я откажусь от твоих денег?
Он кивнул:
– Да, думаю, откажешься.
Рианон нахмурилась и задумчиво закусила губу.
– Может быть, ты прав, – сказала она наконец. – Скорее всего, я бы отказалась.
Несмотря на обиду, Макс не мог не восхититься прямотой Рианон. Помолчав, он проговорил с неловким смешком:
– Еще кое-что со мной произошло впервые. Впервые мне пришлось задуматься о таком понятии, как независимость женщины, прежде чем лезть с помощью, которая, может быть, просто нежелательна. Обычно я обращаюсь с женщинами с позиции силы. В деловом отношении, не в личном. Или, во всяком случае, не в наших отношениях. Это как… Не знаю, что и сказать. Наверное, мне надо просто привыкать.
– Ох, Макс…
В ее глазах сверкнули веселые огоньки.
– Ох, Рианон, – передразнил Макс, приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.
– Я и не знала, что ты со мной станешь таким нервным, – хихикнула она.
– Я не нервничаю, я боюсь, – поправил он. Дыхание мужчины и женщины смешивалось в холодном воздухе. – Боюсь оказаться в дурацком положении, боюсь потерять тебя.
– Не бойся, – прошептала она и закусила губу. У них оставалось меньше суток.
– Пойду наберу ванну, – сказал Макс и поцеловал ее раскрасневшийся нос.
Когда он ушел, Рианон присела на ступеньку и поставила на колено кружку с какао, придерживая ее рукой. За эти два дня они получили друг от друга так много, но как же далеки были от насыщения! С каждым глотком любви жажда разгоралась сильнее. Она вздохнула, глянула на фонтан, который он починил, и слабо улыбнулась. Нужно найти какой-то способ продолжать жить без него. Это все равно, что ощутить тепло от улыбки, надежду превратить в веру. Да, у нее может быть улыбка и надежда, но что они без тепла и веры? Будет трудно, очень трудно, но не надо сейчас об этом думать. Рианон нахмурилась, поймав себя на мысли о том, на что она могла надеяться. На то, что с Галиной случится несчастье.
Она поднялась, отнесла кружку в кухню, потом пошла к Максу, в ванную. Призрачная светлая фигура стояла у ванны, окутанная клубами пара. Руки он опустил в карманы. На лице была написана глубокая задумчивость. Увидев ее, он протянул к ней руку и прижал к себе.
Они тихо стояли рядом и ждали, когда наполнится ванна. Наконец Макс быстро разделся и лег в горячую воду.
Потом и Рианон оказалась рядом с ним. Она сидела между его раздвинутых ног, прислонясь к нему спиной. Он натирал ей спину, ласкал ее и шептал на ухо что-то такое, от чего она смеялась и любила его еще сильнее.
Гораздо позже, когда оба уже лежали в кровати, Макс вдруг сказал:
– Давай придумаем что-нибудь особенное.
Глаза Рианон расширились.
– Например?
– Ну… – Он уставился в потолок, будто дожидаясь озарения. – Можно… полететь в Париж и оказаться в небольшом ресторанчике. А потом поехать в отель, где персонал умеет не интересоваться именами постояльцев.
Рианон засмеялась.
– Ты серьезно? – Она приподнялась на локте и изумленно смотрела на него.
– Совершенно серьезно. Самолет концерна здесь. Слетаем и вернемся, и никто-никто не узнает, что мы уезжали.
Ее внезапно захлестнуло желание осуществить эту мысль, оказаться там, где их не знает ни одна душа, где они будут только вдвоем, будут принадлежать только друг другу… Она взглянула на Макса горящими от возбуждения глазами, не находя слов, чтобы выразить, как сильно любит его. В конце концов Рианон не нашла ничего лучшего, чем просто сказать:
– Пойду возьму паспорт.


В Лондон они вернулись незадолго до полудня. Стоял мороз, в небе висели тяжелые тучи. Взятая напрокат “БМВ” мчалась к Кенсингтону. Макс сидел за рулем. Рианон включила радио, чтобы послушать новости. Сегодня утром четыре человека погибли из-за снежных буранов. На железных дорогах, как и всегда в непогоду, творилось черт-те что.
– Надо было остаться в Париже.
С улыбкой Макс взял ее за руку. Рианон улыбнулась в ответ, хотя в душе у нее нависли такие же тяжелые тучи, как и в небе. Всего через двадцать минут они будут у нее дома, а вскоре после этого Макс уедет.
– Когда вы летите в Швейцарию? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал хоть сколько-нибудь непринужденно.
– В воскресенье. У Галины есть еще дела в Лондоне, а в воскресенье она будет свободна.
Рианон кивнула, отворачиваясь. Мимо проносились деревья, застывшие от мороза, заваленные снегом машины.
– Я поговорю с ней, – произнес Макс.
Рианон обернулась к нему, сердце ее дрогнуло.
– Что, о нас? – Голос вдруг сделался хриплым.
Он кивнул.
– Но я думала…
– Рианон, это невозможно. – Он не дал ей говорить. – Мы должны быть вместе. Эти три дня, по-моему, показали, насколько мы подходим друг другу, во всех смыслах, так пусть у нас будет возможность увидеть, как далеко мы зайдем, в самом ли деле можем жить вместе, иметь семью и будущее, как все, кто любит друг друга. Бог свидетель, перед нами много препятствий, у каждого свои обязанности, у тебя здесь, в Лондоне, у меня в Америке, но мы все уладим, только бы Галина…
Он умолк, и оба ощутили вину.
– Что ты хотел сказать? – нарушила молчание Рианон.
– Не знаю. Я… – Он вздохнул и покачал головой. – Не знаю.
Прошло несколько минут. Рианон хотела заговорить снова, когда до нее внезапно дошло значение текста, который произносил по радио ведущий. Она застыла на месте, широко раскрытыми, полными ужаса глазами глядя на Макса. Он тоже побледнел. Нижняя челюсть выпятилась вперед.
– Итак, – надрывался ведущий, – охота началась. Вчера вечером они отъехали от дома Рианон Эдвардс в черной “БМВ” седьмой модели, и с тех пор парочку никто не видел. – Он мерзко хихикнул. – Может, я сделал бы то же самое, если б узнал, что о моих шашнях вот-вот затрезвонит пресса, а моя миссис стоит у меня на пути? А его миссис – сама Галина Казимир, так о чем же он думал? Что ж, стоит только вспомнить истории Камиллы Паркер Боулз и Полы Йейтс, и мы убедимся, что красота не всегда берет верх над хищным зверем. В общем, что нам остается узнать? Или – что остается узнать великой желтой прессе Британии? Где они сейчас! Сбежали? Прячутся от охотников или, затаившись, ждут, когда в Лондон прилетит прекрасная Галина – а она прилетает уже сегодня, – чтобы объяснить ей, какая чудесная дружба ждет всех троих? Оставайтесь с нами, друзья мои, обожатели сплетен, после перерыва мы вернемся в эфир и сообщим вам свежие новости.
Рианон выключила радио. Значит, подумали оба одновременно, благодаря “великой желтой прессе Британии” Галине уже все известно. Предательство, ставшее достоянием публики. Такого никто не заслуживает, а Галина меньше прочих. Рианон попыталась поставить себя на ее место: после свадьбы прошло всего несколько месяцев, и вот Галина берет газетенку и узнает – вместе с целым светом, – что ее муж любит другую. Нет, конечно, там будет написано не так, желтая пресса не употребляет слова “любит”. Материалы будут самыми грязными и сальными, какие только можно вообразить, писаки постараются собрать все мерзкие клише, все намеки, все двусмысленности, им глубоко плевать на то, что кому-то будет больно.
– Я должен ее встретить, – сказал Макс. – У твоего дома наверняка репортеры. Куда тебя отвезти?
– Не беспокойся, – ответила Рианон. Отчаяние мешалось со злостью: ну почему они вынуждены расставаться подобным образом? – Высади меня у светофора. Я возьму такси.
– Куда ты поедешь?
– У меня есть ключи от дома Лиззи.
Она видела по его глазам, что ему еще тяжелее прощаться с ней вот так, но ничего нельзя было поделать – их личная жизнь стала достоянием публики, обман отныне невозможен, и, как бы плохо ей ни было, Рианон приходилось признать, что Галине Макс сейчас нужнее.
– Останови, – попросила она. Отчаяние мешало говорить.
– Я тебе позвоню, – сказал он.
Они поцеловались. Рианон улыбнулась, выбралась из машины, забрала вещи и захлопнула дверцу. Когда он отъехал, “БМВ” тут же растворилась в потоке транспорта, Рианон знала, что в эти секунды Макс смотрит на нее в зеркало заднего вида, но заставила себя отвернуться и осмотреться, надеясь увидеть желтый огонек такси. Машина действительно появилась почти сразу, Рианон забралась на заднее сиденье, назвала шоферу адрес Лиззи. Всю поездку она сидела неподвижно, закрыв рукой лоб. Рианон не боялась быть узнанной, она не хотела, чтобы водитель заметил горькие слезы, текущие по ее щекам.
В маленьком домике с терраской, расположенном в стороне от Чисвик-хай-роуд, было холодно и неуютно, по крайней мере до тех пор, пока Рианон не включила отопление и не смахнула с мебели слой пыли. Включив газ, отправилась на поиски кофе, потом, передумав, включила телевизор. Долгие годы она так часто бывала здесь, что дом Лиззи стал для нее почти вторым домом, но никогда Рианон не могла бы представить себе, что случится оказаться здесь одной в столь угнетенном состоянии. Она огляделась. Сосновая мебель, заметно потемневшая от времени; медные сковородки на вбитых в полку гвоздях; чеснок; какая-то засохшая трава; цветочные горшки. Необходимо позвонить Лиззи и сказать, что она здесь, но сначала нужно найти кого-нибудь, кто принес бы газеты и кое-какие вещи из квартиры.
Поскольку Шарон уехала вместе с Люси кататься на лыжах, Рианон набрала номер офиса “Хочу все знать”. Джолина не было на месте, и трубку взяла Керри из группы разработчиков. Рианон не пришлось уговаривать ее прийти на помощь.
– Тебе не понравится то, что ты увидишь, – предупредила Керри час спустя, положив свежую газету на кухонный столик в доме Лиззи. – Пока это только “Мейл”, ясное дело, они купили эксклюзивные права, но можешь мне поверить, через двадцать четыре часа это напечатают все остальные желтые листки, сколько их есть.
– Буду предвкушать, – горько усмехнулась Рианон.
Весь этот час она мерила шагами комнату, стараясь взять себя в руки и принять тот факт, что катастрофа в самом деле произошла. Но с этим невозможно смириться – ведь вот только что они ехали и говорили о том, как любят друг друга, а через минуту она уже ловит такси на дороге. Голова кружилась, в сердце бушевал гнев. Макс не знает номера Лиззи, он не сможет позвонить, чтобы развеять непереносимую уверенность, что скандал положил конец их отношениям не менее надежно, чем смерть одного из них; ведь Галина пострадала так, что Макс уже никогда не сможет изменить ей, тем более – уйти.
Вдруг осознав, что Керри смотрит на нее, Рианон перестала размешивать кофе и придвинула девушке чашку.
– Мы ничего не знали, – начала Рианон. – Случайно услышали по радио в машине, около часа назад. Мы только что вернулись из Парижа.
Керри кивнула и убрала за ухо курчавую каштановую прядь. Ее маленькое личико чем-то напоминало мышиную мордочку. Черты лица мелкие, но правильные. Большие глаза-сапфиры с искренним участием смотрели на Рианон.
– Думаю, тебе следует знать, – произнесла она. – Джолин настучал Сюзан Травнер.
Рианон закрыла глаза, ощутив очередной укол в сердце.
– Сюзан Травнер, – повторила она. – Джолина я вычислила, а вот о ней не думала.
– Это ее статья, – подтвердила Керри.
Рианон глянула на газету и поспешно отвернулась.
– Скажи, что она пишет. Керри поморщилась:
– Дичь какая-то. Будто Макс Романов много лет насиловал Галину, он, мол, больной человек, отчаянно нуждается в медицинской помощи, его друзья давно знали, что он не полностью контролирует свои поступки, но все же решили, что больше не хотят стоять в стороне и наблюдать, как он издевается над Галиной и рано или поздно уничтожит ее, что Галину ждет судьба первой жены Макса. Короче говоря, этот человек – монстр, его нужно немедленно изолировать, и скорее всего так и произойдет, так как в руках у мисс Травнер имеется доказательство его виновности в убийстве первой жены, и она намерена представить его прокуратуре.
Рианон была убита. Как же он страдает сейчас!
– Если бы ты знала его, – пробормотала она.
В глаза бросилась фотография, на которой было два смеющихся профиля – ее и Макса. План слишком крупный, поэтому невозможно определить, где их сняли, но Рианон показалось, что снимок сделан вчера утром, когда она бросилась вдогонку за Максом – он забыл телефон. Разве могли они подумать, когда он обнял ее и поцеловал на прощание, что затаившийся журналист снимал их специальным объективом? Хотя ведь те, кого фотографируют подобным образом, и не должны об этом подозревать!
– Если бы ты его знала, – повторила Рианон, – то знала бы, что Макс не способен на поступок, за который его можно было бы упрекнуть.
Керри закусила губу. Ей хотелось посмотреть Рианон в глаза, но почему-то не получалось.
Рианон подошла к задней двери. Стекло казалось матовым из-за капелек воды на нем. Она пальцем начертила на стекле несколько корявых линий и выглянула наружу, в пустой, безжизненный сад. Интересно, подумала она, вовремя ли прилетела Галина. Если да, то они с Максом, наверное, уже вместе или вот-вот будут, будут там, где Макс защитит ее от наглого вторжения негодяев в частную жизнь. Да, он защитит жену от прессы, но ничего не сможет поделать с уроном, который она уже понесла, и этот скандал еще не раз эхом отзовется в отношениях между ними. Для нее, Рианон, все еще не так страшно, а вот для Макса начался кошмар, который со временем будет становиться только невыносимее.
– Она пишет что-нибудь про доказательство убийства Каролин? – спросила Рианон Керри.
– Нет. Зато недавно Травнер обратилась в полицию Нью-Йорка и предъявила Романову обвинение в незаконной коммерческой сделке. Так что наверняка чувствует себя уверенно, что бы она там ни накопала.
Помолчав, Рианон задала еще один вопрос:
– Сегодня утром о Галине ничего не было слышно?
– Только то, что ее турне прервано.
– Как, уже? – Рианон удивленно обернулась. Керри пожала плечами:
– Так я слышала.
Рианон вдруг стало нехорошо при мысли о том, что Максу, помимо всего прочего, эти три дня будут стоить черт знает сколько миллионов долларов, которые придется выплатить “Конспираси” за срыв грандиозной рекламной кампании.
– Керри, ты не забыла мой блокнот? – выдавила она. – Надо бы позвонить Лиззи и сказать, что я здесь.
– Он в коробке вместе с компьютером, – ответила Керри. – Ты совершенно правильно не стала возвращаться домой. Они там все обложили. Тебя поджидают, естественно. Даже мне дьявольски трудно пришлось, когда я выходила. Почувствовала себя принцессой Дианой.
Рианон никак не отреагировала на это слабое подобие шутки. Ей захотелось, чтобы Керри ушла. Рианон просто не могла находиться под одной крышей с человеком, считавшим, что Макс совершил хоть одну из тех мерзостей, в которых его обвинила Отрава. Не говоря уже об убийстве.
– Если я чем-нибудь могу быть тебе полезна, звони, – сказала Керри, когда Рианон провожала ее к двери.
– Спасибо. – Рианон холодно улыбнулась. – Да, пожалуй, еще одна просьба: передай Джолину, чтобы не трудился мне больше звонить. Нам не о чем разговаривать.
Керри кивнула и опустила глаза.
– Меня удивляет, что ты ему доверилась.
– Если честно, меня тоже, – проворчала Рианон. – В таких случаях и выясняется, как мало людей, которым можно доверять.
Керри покраснела.
– Послушай, я не так хорошо знаю мужчин, как ты, – сказала она, словно оправдываясь. – Знаю только то, что вижу, и если он имеет отношение к тому, что Галина предстала в таком виде, как на тех фотографиях…
Рианон побелела.
– Керри, посмотри на меня, – рявкнула она. – Ну посмотри, посмотри. Видишь на мне шрамы? Раны? Может, раздеться, чтобы ты убедилась, что я ничего не скрываю? Он для Галины только одно всю жизнь делал – заботился о ней.
– Рианон, я только хотела сказать, что обвинения мисс Отравы более чем серьезны, – перебила ее Керри. – И если ты собираешься настаивать на том, что Романов не извращенец и не насильник, то тебе лучше прочесть все самой.


Когда Рианон дочитала до конца, она могла молиться только об одном: чтобы Сюзан Травнер не удрала из города, а затаилась где-нибудь, потому что если Макс ее еще не убил, это сделает она, Рианон. Ибо материал Сюзан Травнер был преподнесен настолько мастерски, что оказался настоящим шедевром убийственной журналистики.
Чудовищные фотографии Галины. Красавицу почти невозможно узнать из-за шрамов на лице и кровоточащих рубцов на некоторых частях тела. Эти снимки – в центре страницы, и впечатление многократно усиливает помещенный среди них цветной кадр с презентации “Конспираси”.
Рианон по-настоящему затошнило, когда она читала о том, как Макс полностью подчинил себе Галину еще в детские годы, как использовал подростковую влюбленность для того, чтобы приобщить ее к миру садистских наслаждений и духовного насилия, как сделал все это частью их повседневной жизни, как подвергал тем же пыткам бесчисленных женщин, в том числе и свою покойную жену Каролин. Галина Казимир, говорилось в статье, согласилась выйти замуж за Макса Романова, потому что слишком боялась его, чтобы отказать. Он хотел продемонстрировать, что доволен ею, и ради этого затеял омерзительную, унизительную церемонию бракосочетания в Часовне Любящих Сердец в Лас-Вегасе, после чего бросил законную супругу и провел свою первую брачную ночь с новоявленной фавориткой Рианон Эдвардс. А за два дня до свадьбы он переспал с Рианон в квартире Галины в Лос-Анджелесе.
“Дружит она с такими, как Рианон… ” – ядовито замечала Сюзан Травнер, после чего переходила к истории неудавшегося брака Рианон в середине прошлого года и к рассказу о том эпизоде, когда жених Рианон плюнул на нее и предпочел ей ее старинную школьную подругу Галину Казимир.
Подозрительные обстоятельства смерти Каролин и история суда над Максом излагались в отдельной рамке; туда же журналистка поместила текст жалобы на то, что полиция и государственные органы не допустили, чтобы справедливость восторжествовала вовремя. Но сейчас, сообщала Травнер, открылось новое доказательство, благодаря которому преступник понесет заслуженную кару.
Отдельно был подан рассказ о загадочной смерти мемфисского фотографа, который всего за несколько часов до гибели обратился в один из романовских журналов, предложив предоставить в его распоряжение некие снимки Галины. Вероятно, он поступил так с целью шантажа. Однако никто никаких денег ему не выплатил, никакие снимки или негативы не покидали пределов студии. Зато, писала Травнер в заключительном абзаце, стало известно, что Макс Романов совершил в тот день незапланированную поездку в Мемфис.
Рианон отшвырнула газету, сжала виски руками и разрыдалась от ярости. Ей еще не приходилось видеть, чтобы газетная статья была состряпана столь виртуозно, факты до такой степени вывернуты наизнанку, – и объектом этой гнусности оказался человек, которого она любит. Ни на секунду она не усомнилась в Максе, и ее смертельно угнетало бессилие. Она ощутила стыд за свою профессию, поскольку работа делала ее в определенной степени коллегой Сюзан Травнер, которой удалось представить в кривом зеркале всю жизнь Макса и нарушить покой невинных людей.
Немного успокоившись, Рианон позвонила Люси и Шарон в отель и рассказала им о случившемся.
– Сейчас позвоню Лиззи, – добавила она, – выясню, как скоро можно улететь в Южную Африку. Я уверена, что она меня примет, но мне придется заехать к себе, и одному Богу известно, что там меня ждет.
– Никаких проблем, – отозвалась Люси. – Сейчас я дам тебе парочку телефонов детективов, которые мне кое-чем обязаны. Так, вот. Готова записывать? Их фамилии – Харрингтон и Фарр, оба сержанты. Скажи им, что ты – моя подруга и тебе нужна помощь. Они что-нибудь придумают.
– Люси, ну что бы я без тебя делала? – со смехом воскликнула Рианон.
– Знаю, мне цены нет, – усмехнулась Люси. – Как только что-нибудь выяснишь, сразу звони. И сообщи, где ты будешь.


Следующие два дня вылились в сплошной кошмар для Рианон. Сначала в английских, а потом и в американских газетах нескончаемым потоком полились самые чудовищные откровения. Но она считала, что легко отделалась по сравнению с тем, что выпало на долю Макса; правда, тема ее расторгнутого брака не сходила с газетных страниц, как и история о том, что Галина отбила у нее жениха. Все дружно намекали на то, что она испорченная и грязная женщина, которая ни перед чем не остановится, особенно перед тем, чтобы стократно отплатить за старый грех лучшей подруге. Два человека, которых несчастная красавица Галина любила больше всего на свете, обманули ее, предали. Буквально во всех газетах почетное место занимали фотографии Рианон и Макса в садике возле дома Рианон, на пляже в Мари-на-дель-рей, на прогулке в Кенсингтоне и даже с мусорными ведрами в руках. Хорошо еще, что эти люди не сумели установить фотоаппарат в ее спальне.
Ей хотелось знать, в каком состоянии Макс, читает ли всю эту дрянь, а если да, что собирается предпринять. Рианон считала, что на сей раз ему придется действовать, – дело приняло слишком серьезный оборот. Нью-йоркская полиция потребовала, чтобы Сюзан Травнер предоставила в ее распоряжение любые новые доказательства, которыми располагает, а поскольку журналистка до сих пор молчала, то с каждым днем теряла преимущество. С другой стороны, обнаружилось слишком много людей, утверждавших, что хорошо знают Макса. Они активно разглашали различные факты из его интимной жизни. Рианон казалось, что все, что они говорят, похоже на правду, потому что это были знакомые Макса времен его бесчисленных измен Каролин.
Рианон, как и потребителям бульварной прессы, очень хотелось узнать, где сейчас Галина и Макс. Ни сами Романовы, ни их адвокаты не давали о себе знать. Никому не удалось выяснить, куда отправились супруги из аэропорта Хитроу. Известно было лишь то, что “БМВ” кто-то возвратил в агентство, а самолет концерна вылетел в Лос-Анджелес, и на его борту находился только экипаж. Отдел связей с общественностью “Праймэр” горячо опровергал слухи, что контракт Галины пересматривается, и настаивал на том, что компании ничего не известно о местонахождении Галины и Макса Романовых. Они как будто испарились с лица земли.
Но как ни была несчастна и одинока в эти дни Рианон, она не могла не досадовать на Галину за то, что та до сих пор ни слова не сказала в защиту Макса, – ведь она лучше кого бы то ни было знала, насколько нелепы обвинения в садизме. Рианон предположила, что Галина либо находится в прострации, либо Макс запретил ей делать заявления. Но должен же он понимать, что такую серию обвинений нельзя оставить без ответа!
К воскресенью страсти как будто немного улеглись – в центре внимания любителей подобных сенсаций оказался очередной скандал в королевском семействе, – и два рекомендованных Люси детектива проводили Рианон домой. Когда полицейский автомобиль свернул на ее улицу, нигде не было видно никаких папарацци. Быстро выскочив из машины, Рианон также никого не заметила. Стало легче, когда она очутилась в родной обстановке, и немедленно захотелось плакать. Но она удержалась от слез, торопливо проскочила в спальню и начала складывать вещи для путешествия в Южную Африку. Вылетала она через несколько дней, но необходимо было чем-нибудь заняться, да и приятно было швырять в чемодан летнюю одежду, в то время как на дворе эта чертова зима.
Гораздо хуже было то, что кое-какие вещи Макса остались здесь и живо напомнили ей, как замечательно все было, пока не вмешалась мисс Отрава. Она вместе со всей желтой прессой убила то, чему Рианон с Максом и сами не знали имени. Не то чтобы Рианон считала, что они с Максом полностью правы. Нет, ведь адюльтер, обман – вещи в общем-то непростительные. Но если они так полюбили друг друга, если Галина так слаба и беспомощна, что же им оставалось делать? Макс дал Галине свое имя, детей, посвятил ей жизнь – кто же бросит камень в человека, который провел всего несколько дней с женщиной, которую любит? Он меньше всего похож на чудище, каким сделала его пресса! Он живой человек, со своими страстями, желаниями, сомнениями. Он уязвим. Магнат, мультимиллионер, Макс силен и агрессивен в бизнесе и бесконечно раним, когда начинают ковыряться в его личной жизни. Он нежен и заботлив в любви, никогда не позволит себе ни малейшего насилия, разве что его захлестнет страсть, которой нельзя противостоять, и тогда он доставит женщине высшее блаженство. Разве это склонность к насилию? Рианон назвала бы это качество совершенно иначе, но, как и Макс, она не могла делать публичных заявлений, ведь все, что она сказала бы, было бы – не могло не быть! – искажено, ложно истолковано.
Она опустилась на кровать и уже протянула руку к телефону, чтобы набрать номер Лиззи, но замерла. Звонок в дверь. Рианон не шелохнулась. Она судорожно гадала, кто это может быть. А выглянуть боялась. Вдруг репортеры выследили ее?
Прошла минута, другая. Опять звонок. Сердце ухнуло вниз. Дикая, невозможная надежда. А вдруг это Макс? Нет, не может быть.
Тихо-тихо, будто тот, кто стоял за дверью, мог что-нибудь услышать, Рианон встала и подошла к окну. Кружевные шторы спадали складками до пола. Осторожно, чтобы не шевельнуть их, она наклонилась и выглянула. Когда Рианон увидела, кто стоит у входной двери, во рту пересохло, а сердце гулко забилось. Меньше всего на свете она ожидала увидеть этого человека.
Отпрянув от окна, Рианон глубоко вздохнула и, услышав новый звонок, пошла открывать.
На взволнованном, напряженном лице Галины явственно отразились страдания последних дней. Она осунулась, под глазами появились темные круги. Вокруг рта легли едва заметные, но жесткие складки, которых Рианон никогда у нее не замечала.
– Можно? – застенчиво спросила Галина. Рианон не могла произнести ни звука от изумления.
– Я… Я надеялась, что мы сможем поговорить, – добавила Галина.
– Проходи. – Рианон посторонилась.
Галина переступила порог и проследовала за Рианон в гостиную.
– Что тебе предложить? – Роль любезной хозяйки давалась ей с трудом.
– Лучше всего стакан воды.
Пока Рианон ходила в кухню за водой, Галина успела осмотреться и заметить на столе ноутбук и перчатки Макса, но ничего не сказала, только поерзала на краешке дивана.
Когда Рианон протянула Галине стакан, та робко хихикнула.
– Похоже, все повторяется, – сказала она. – Ну, ты спала с Максом, а я узнала. – Глаза двух женщин встретились. – Только на этот раз все по-другому, – горько заметила гостья.
Рианон не выдержала и опустила глаза.
– Мне жаль, – проговорила она. – Не знаю, что еще сказать. Я не хотела причинить тебе боль. И он не хотел…
Галина заговорила, и Рианон услышала, как дрожит ее голос:
– Он тебя очень любит. Он мне сказал. Он не хотел лгать. – Она сжала губы, чтобы не всхлипнуть. – А мне почти хочется, чтобы он солгал, – добавила она сиплым шепотом. – Еще он сказал, что меня тоже любит, но по-другому. Он бросил бы меня, если бы мог… – Она вздохнула несколько раз, пытаясь взять себя в руки. – Но Макс не может. Он должен от меня уйти, раз у вас это взаимно, я его попросила забыть меня. Но он отказывается, а я не знаю, как его уговорить.
Рианон беспомощно смотрела на Галину. Неужто та в самом деле спрашивает совета, как заставить Макса бросить ее? И она, Рианон, должна объяснять Галине, что делать? Рианон вздрогнула, когда Галина, внезапно потеряв самообладание, разревелась. Она прижала пальцами губы, чтобы не дрожали, и смотрела на Рианон так, словно та могла помочь ей успокоиться.
– Прости, – всхлипнула она. – Я понимаю, ты не хочешь меня видеть… Макс не знает, что я здесь, он в ярость придет, если ему сказать. Боже мой, Рианон, пожалуйста, помоги. Мне больше некого просить. Всем все равно.
Сердце Рианон колотилось как бешеное. Если бы она знала, что ответить!..
– Только Максу не все равно, – продолжала Галина почти писклявым от напряжения голосом. – Он один знает, какая я на самом деле, и я понятия не имею, что со мной будет без него. – Опять всхлипнув, она перевела дух и вытерла слезы ладонью. – Знаешь, зачем я к тебе пришла? – Она замолчала; рыдания душили ее. – Пришла, чтобы умолять тебя не уводить его, – наконец выговорила она. – Знаю, так не должно быть. Я обязана отпустить его, если он так хочет. Но не знаю как. Я боюсь остаться одна, без Макса мне не выжить. Я люблю его, и мы так хорошо жили, когда поженились… Нет, нет, я не обвиняю тебя, ты же не виновата, что он полюбил тебя. – У нее опять перехватило дыхание от горя. – Пожалуйста, – беззвучно шептала Галина, – оставь его мне. Я на все готова, все тебе отдам… У меня есть деньги, возьми…
– Галина, перестань, – взмолилась Рианон.
– Нет, я скажу! – вскрикнула она. – Не важно сколько, деньги я найду…
– Мне не нужны деньги. Разве в них дело…
– Знаю. – Галина резким движением взъерошила себе волосы. – Просто я не знаю, что тебе еще предложить взамен.
– Ничего ты не можешь предложить мне взамен, – быстро возразила Рианон, – потому что ничто мне его не заменит. Ты сама понимаешь.
– Да, конечно, понимаю, но мне невыносимо думать, что ты останешься ни с чем. Я знаю, каково мне будет, если именно я… Но, Рианон, ты же сильная, и ты себя не ненавидишь, как я. По пути сюда мне хотелось броситься под машину или чтобы меня избили до бесчувствия. Понимаешь, это помогает, когда тебя мучают и бьют…
– Галина, прекрати! – закричала Рианон. – Тебе не придется больше через это проходить. Ты – жена Макса, он любит тебя, заботится о тебе, он не допустит, чтобы ты страдала.
– А ты? – вздохнула Галина. – Разве я могу запретить ему любить тебя? Как ему тебя не любить, когда ты настолько лучше меня? На его месте я бы тоже влюбилась в тебя…
– Я тебя не слушаю! – кипятилась Рианон. – Понимаю, как тебе трудно, но послушай, Галина, ты должна поверить в себя…
– Да во что же тут верить? Я ничто. Я только маска. Рианон заставила себя не отвечать, понимая, что чем дальше они зайдут, тем больше Галина будет себя жалеть. Истерика только усилится.
Галина, заметив, что Рианон молчит, с опаской взглянула на нее.
– Я только маска, – повторила она, и Рианон подумала, что Галина словно надувает воздушный шар, чтобы проверить, не лопнет ли он.
– Правда? – жестко спросила она. Галина кивнула.
Рианон тоже кивнула.
Галина жалобно посмотрела на нее.
– Так ты поняла? – прошептала она. – Тебе известно, что я только маска?
Рианон предостерегающе подняла руку:
– Это не мои слова, а твои.
Глаза Галины расширились.
– Макс ненавидит меня, – заявила она. – Я ему отвратительна, и я его не виню.
Рианон поперхнулась.
– Ничего не понимаю.
– Я сама на его месте проделывала бы со мной все эти ужасные вещи, – шепотом сообщила она. – Я это заслужила.
Кровь начала стыть у Рианон в жилах.
– Не надо так говорить! – рявкнула она. – Галина, перестань сейчас же!
– Он говорит, что…
– Я сказала – хватит! – заорала Рианон. – Не хочу слушать эту ахинею! Ты врешь, Галина. Ты всегда любила лгать, все годы, сколько я тебя знаю. А сейчас чересчур далеко зашла. Макс тебя любит, думает о тебе, он делает все мыслимое и немыслимое, чтобы защитить тебя, так какого черта ты не можешь сделать для него доброе дело? О нем пишут гадости, тебе прекрасно известно, что все это выдумки. Так почему ты не скажешь об этом? Почему позволяешь так мучить его? Что ты от него видела, кроме хорошего?
Галина моргнула, поставила стакан на столик и вдруг сказала:
– Прости меня. Я не должна была приходить.
– Тогда зачем пришла? – бросила Рианон. – На что ты надеялась – вырвать у меня обещание не отнимать Макса?
Галина, вся дрожа, набрала воздуху в грудь.
– Наверное… Я надеялась…
– На что?
Голова Галины упала на грудь.
– Надеялась, что смогу тебе объяснить, – тихо ответила она.
– Что объяснить?
– Что я не могу позволить тебе встать между мной и Максом. Понимаешь, если я не помешаю вам быть вместе, тебя ждет кошмар.
– Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать? – Вспылив, Рианон отвернулась, скрестила руки на груди и сделала над собой усилие, чтобы не затрястись. – Где он сейчас?
– Мы у его друзей. Русских.
– И долго вы там пробудете?
– Сегодня после обеда улетаем в Швейцарию. У нас медовый месяц, – пояснила она безжизненным голосом.
Рианон, изумленная, повернулась к ней:
– Вы по-прежнему собираетесь проводить медовый месяц?
Галина кивнула:
– Мы все подготовили, и Макс говорит, что нужно вести себя так, как будто ничего не случилось.
– Ничего не случилось? – Рианон не верила собственным ушам.
Галина пожала плечами:
– Так он сказал.
– Насколько я понимаю, вы видели газеты?
Галина кивнула:
– Да.
Рианон уставилась на Галину. Она не могла найти слов, поэтому взяла со стола свой стакан с водой.
– Скоро привезут детей, – объяснила Галина. – Макс считает, что всем нам полезно уехать на время. Там нас и журналисты не достанут. Так что, наверное, это не совсем медовый месяц.
Рианон стало чуточку легче: забота о детях – это больше похоже на того человека, которого она знала.
– Но это же горнолыжный курорт, – напомнила она Галине, – то есть не самое уединенное место. Вас обязательно найдут.
– Может, ты и права. Но мы будем надеяться.
Наступила тишина. Рианон отхлебнула воды.
Прошло довольно много времени. Первой молчание нарушила Галина.
– Я пытаюсь уберечь тебя, Рианон, – тихо сказала она. Рианон вскинула голову; глаза ее яростно засверкали. Сначала ей показалось, что Галина сникла, но та сглотнула слюну и заговорила:
– Во многом я сама виновата. Нельзя было позволять ему уговорить меня участвовать во всем этом, но я была очень молода и без меры восхищалась им. Он наполнил мою жизнь тем, чего я не знала раньше. Смех… и… и волшебство, наверное. Я сделала бы для него все… Вот я и сделала. И делаю, – после паузы тихо добавила она.
Рианон тряхнула головой:
– Галина, ты лжешь. Я же знаю, лжешь.
Широко раскрытые, измученные глаза Галины не отрываясь смотрели на Рианон.
– Все, что о нем написали, – правда. Каждое слово.
– Нет! – выкрикнула Рианон и грохнула стаканом по столу. – Ни единого слова правды там нет, и я хочу знать, какого хрена ты не защищаешь его. Почему вместо этого сидишь здесь и стараешься мне внушить…
– Послушай, Рианон, – перебила ее Галина. – А почему он сам не защищается? Почему не подает в суд на газеты? Я отвечу тебе. Да потому что невозможно обвинить их в клевете, когда они написали правду.
– Галина, – прошипела Рианон. – Перестань врать и уходи.
Галина глубоко вздохнула и печально покачала головой:
– Мне и самой было бы легче, если бы я солгала. И он бы не делал со мной то, что делал.
– Да ты же сама перед свадьбой мне говорила, что почти не спишь с ним! – возмутилась Рианон.
Галина отвернулась в сторону, закусила губу, опять перевела взор на Рианон. Жалостливый, участливый.
– Ты очень многого не знаешь.
– Так расскажи мне! – потребовала Рианон. Несколько секунд Галина молча смотрела на нее, потом опустила взгляд и покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Зачем? Ты не поверишь мне. Никто на свете лучше меня не знает, насколько слепа может быть любовь.
– Говори! – приказала Рианон.
– Я попыталась, – возразила Галина. – Ты не захотела слушать.
– Не захотела, потому что ты лжешь! – не сдавалась Рианон. – Ни на одну из этих гадостей он не способен, тебе это известно лучше всех. Ну, чего ради ты хочешь меня убедить, что Макс много лет систематически избивал тебя, насиловал и мучил, когда на самом деле он думал только об одном: как защитить тебя от тебя самой?
Галина сочувственно улыбнулась:
– Я не виню тебя за то, что ты потеряла голову от него. Макс способен околдовать любую женщину, стоит ему захотеть. А я и это в нем люблю. Я в нем все люблю.
– Тогда зачем ты так с ним поступаешь?
– Никак я с ним не поступаю. Только стараюсь убедить тебя, что он не таков, каким ты его видишь.
Рианон обхватила голову руками, собрав все силы, чтобы погасить пламя ярости, разгорающееся внутри. Лишь через несколько секунд она овладела собой до такой степени, чтобы говорить.
– Галина, это невероятно жестокий способ удержать его, – выговорила она сквозь зубы. – Макс не заслужил такого, и я действительно не буду больше тебя слушать. Убирайся. Я не несу за тебя ответственности. Я была бы счастлива, если бы не нес и Макс. Увы, он считает, что отвечает за тебя, и до тех пор, пока он так считает, тебе нечего меня бояться. Но позволь сказать тебе: если я узнаю, что ты произнесла публично хоть слово из того, что говорила мне здесь, я приду к тебе, Галина, и тем же самым ножом, которым ты ударила его в спину, отрежу твой поганый язык, прошу запомнить, лгунья. Ты меня слышала? И ты меня поняла? Я знаю, ты не всегда можешь от чего-то удержаться, но эта ложь тебе с рук не сойдет.
Галина поднялась на ноги. В ее глазах блестели слезы, на лице выступили красные пятна.
– Извини, – прошептала она. – Я не знаю, как заставить тебя поверить.
– Зачем это тебе, если я все равно никогда его не увижу? – грубо выкрикнула Рианон. – Зачем, когда между мной и Максом все кончено?
Галина опустила голову и тихо сказала:
– Я подумала, ты должна знать.
Рианон прошла к входной двери, распахнула ее и сказала:
– Подумала ты, Галина, вот что. Ты подумала, что придешь сюда и любым способом сделаешь так, чтобы я не захотела, не смогла увести от тебя Макса. Хорошо, теперь ты знаешь, что я и не собиралась, но надо бы тебе понять еще кое-что. Между мной и Максом стоишь не ты, а его совесть. Он честный человек и не хочет строить собственное счастье на несчастье другого. Особенно на несчастье человека, который зависит от него, а ты утверждаешь, что зависишь. Но я – не Макс. Галина, я вижу тебя насквозь, и скажу честно, мне наплевать, что с тобой случится, – после того, что ты мне сейчас наговорила. И я бы, наверное, попыталась увести его от тебя немедленно, если бы это не было так мучительно для него.
Когда Галина застегивала пальто, слеза покатилась по ее щеке. Она прошла мимо Рианон, спустилась по ступенькам и оказалась на улице. На тротуаре остановилась и подождала, пока дверь за ней захлопнется. Потом, размазав слезы по щекам, достала из сумки парик и темные очки, надела их и пошла. Она добилась полного успеха.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен



Читайте обязательно! Невозможно оторваться! Лондон-Перлатонга-Лондон-Маракеш-Лондон-Лос-Анжелес...Настоящие американские горки! И мужчины, ломающие копья из-за женщины, ревность, страсть, убийство, безумие!!! И огромная любовь!!!
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенТатьяна
1.02.2013, 20.08





то, что нельзя оторваться - это факт! сюжет превосходный, бурное развитие событий, множество персонажей. но с другой стороны, до ужаса раздражали многочисленные постельные сцены. люди категории от 29 лет и старше просто одержимы сексом и путают его с любовью. или автор запуталась, я так и не поняла. первую половину романа не могла ничего понять, главный герой появился только во второй части. и любовным романом книгу можно назвать с натяжкой. с оценкой не могу определиться... временами напоминало Ассасина Вероники Мелан
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенРита
4.02.2013, 3.20





Это точно сериал какой-то, много главных героев,но интрига есть.
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенМарго
5.02.2013, 9.08





Боже ж мой! Ну и наворочено)
Неукротимый огонь - Льюис Сьюзенинна
29.03.2016, 13.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100