Читать онлайн Неукротимый огонь, автора - Льюис Сьюзен, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Льюис Сьюзен

Неукротимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Здание отеля “Мамуния”, расположенное в самом центре экзотического городка Марракеша, могло бы принадлежать далеким историческим эпохам, несмотря на то что отель был оснащен всеми современными удобствами и новейшими достижениями техники. Прислуга отеля в расшитых красных жилетах, пышных белых шароварах и непременных фесках, казалось, явилась сюда из гаремов и пиршественных залов сказочного дворца султана Сулеймана. А огромные мраморные колонны, покрытые причудливым орнаментом полы, изумительная мозаика из цветной древесины, изукрашенные фонтаны, бьющие в просторных холлах, – все это напоминало о колдовском искусстве Андалусии.
Номер, в котором Рианон и Оливер провели последние двадцать четыре часа, можно было бы назвать le dernier cri* среди апартаментов для влюбленных пар. Легкий ветерок доносил снизу, со стороны бассейна, мелодии, исполняемые струнным оркестром. Широкую стеклянную дверь балкона прикрывали кисейные, занавески. Благоухающие белые цветы стояли, казалось, повсюду. Стены ванной комнаты, отделанные каррарским мрамором, ласкали глаз нежно-бежевым блеском.


* Последний крик моды (фр).


Скользнув на балкон, Рианон зажмурилась, поспешно надела темные очки и глянула вниз. Посреди бассейна имелся остров с настоящими пальмами, окруженными множеством лимонно-желтых с белыми полосами тентов. На голубом небе не было ни облачка.
Она услышала, как Оливер перевернулся на другой бок. Рианон оглянулась и поняла, что он еще спит. Захватив рукой длинные волосы, она устроила их на макушке в пучок, облокотилась на перила и отдалась созерцанию темно-зеленых фруктовых садов, за которыми вдалеке сквозь знойное марево виднелись силуэты Атласских гор.
С самого утра Оливер мучился расстройством желудка. Признаков улучшения до сих пор не было, и Рианон никак не могла решить, обратиться к доктору или не стоит. Если к вечеру жар не спадет и спазмы не прекратятся, то без врача не обойтись, хотя сам Оливер яростно протестовал против этого.
Рианон стянула с себя верхнюю часть бикини, втерла порцию крема в начавшую темнеть кожу и присела в шезлонг, чтобы немного почитать. То и дело она бросала взгляд на безымянный палец правой руки, и при виде тонкой золотой полоски сердце ее всякий раз подпрыгивало. Как ни странно это прозвучало бы, но этот золотой ободок так сблизил ее с Оливером, что это казалось чудом, ибо раньше она и вообразить не могла, что двое могут значить друг для друга еще больше, быть еще ближе, чем они.
В болезнях и в здравии, с мрачной иронией подумала она, прислушиваясь, как стонет и мечется на кровати Оливер. Ее сердце всегда будет с ним, в любой беде. А ведь беда уже пришла. Еще бы – столкнуться с марокканским вариантом мести Монтесумы* именно в медовый месяц. Что может быть хуже?
В четыре часа Оливер еще не проснулся. На противоположной стороне бассейна струнный квартет наигрывал попурри из мелодий двадцатых годов. Рианон решила спуститься поплавать. Когда она шла к бассейну мимо расставленных там и сям шезлонгов, в которых денежные мешки поджаривали свои и без того вяленые на солнце тела, с городских минаретов доносились заунывные возгласы муэдзинов. Рианон усмехнулась про себя, подумав, что в этом заботливо охраняемом маленьком раю легко позабыть о том, что за темно-розовыми стенами отеля существует еще огромный мир. Мир, совершенно чуждый обитателям этого блаженного оазиса, – тот, где люди носят тюрбаны и бурнусы, толкаются на базарах, мир, состоящий из бесконечного многоцветья и многоголосья.
Рианон остановилась, чтобы дать дорогу работнику отеля со свернутым тентом в руках. Вдруг ей стало не по себе, она пожалела, что вышла в одном бикини и с полотенцем на плече. Надо было взять халат или саронг**. Она редко испытывала смущение, а сейчас неожиданно захотелось укрыться от взглядов купавшихся. У нее возникло смутное ощущение, что все вокруг, как и она сама, – участники какого-то стриптиз-шоу. Ока подняла голову, и словно невидимый магнит моментально притянул к ней взоры сотни глаз.


* Монтесума – правитель ацтеков. Боролся против испанских конкистадоров, многие из которых погибли из-за жадности, так как награбили в фантастически богатой столице ацтеков больше, чем могли унести при отступлении.
** Саронг – индонезийская национальная одежда.


Удивляясь сама себе, она уже готова была вернуться в номер, когда заметила мужчину, который смотрел на нее с особым любопытством. На лице незнакомца было написано восхищение, и, когда Рианон обратила на него внимание, он продолжал все так же глазеть. Сидел он за пять или шесть шезлонгов от нее. Темные волосы на груди и на руках еще не высохли. На шее у этого человека была золотая цепочка, а на ней – крупный кулон.
Рианон отвернулась, подумав про себя: наверняка итальянец или француз, только южане способны так откровенно и нагло пялиться на женщин, да еще чуть ли не награды за это ждать. Впрочем, нет, у этого во взгляде нет откровенной похоти, скорее простое дружелюбие с примесью досады: ну почему она так резко отвернулась? Вот что значит англичанка! Но посмотреть в ту сторону теперь означало бы приглашение его к дальнейшим шагам, а этого ей точно не хотелось. Поэтому Рианон смело вышла на палящее солнце, встав на бортик бассейна, присела перед прыжком и уверенно нырнула в прохладную воду.
Конечно, такой прыжок был безумием. Как она не сообразила сразу? Разумеется, ее бикини не выдержало напора воды. Рианон догадалась, что произошло, лишь почувствовав, что трусики сползли к коленям. Погружаясь в воду, она принялась лихорадочно их подтягивать, подвергаясь опасности либо захлебнуться, либо всплыть на поверхность нагишом. Что касается верхней части купальника, то ее Рианон могла только проводить безнадежным взглядом.
Наконец голова Рианон показалась над водой. Марокканское солнце было обжигающе горячим, но этот жар не мог сравниться с жаром стыда. Рианон закрыла глаза и поплыла по-собачьи (и молотить-то по воде она могла только одной рукой) к краю бассейна, отчаянно стараясь убедить себя, что никто ничего не заметил. Оливер, несомненно, устроил бы ей взбучку за безрассудство, но если бы он был здесь, то смог бы по крайней мере отыскать верхнюю часть купальника, пока она скрывалась под водой, храня остатки скромности.
В бассейне было всего несколько купальщиков, и ни один, судя по всему, не догадывался о щекотливом положении Рианон. Ситуация была безвыходной. Бассейн был достаточно глубок, и она не могла нырнуть. Значит, оставалось только висеть, держась одной рукой за бортик и поддерживая другой трусы. Рианон не знала и знать не хотела, сколько людей смотрит на нее сейчас. Держась за бортик, она принялась медленно передвигаться к лестнице в углу бассейна. Там, если повезет, можно попросить кого-нибудь принести ей оставшееся в шезлонге полотенце. Но все, разумеется, были как назло слепы и глухи. Рианон растерянно взглянула вверх, на свой балкон, но Оливера там не было. Мужчина, который недавно проявил к ней недвусмысленный интерес, теперь полностью переключился на книгу.
Оставалось только одно. Она начала неуклюже взбираться по лесенке; одной рукой придерживая трусы, а другой цепляясь за мокрые перекладины. Ее груди никто не назвал бы маленькими, а сейчас они казались ей самой безобразно огромными. Все же Рианон прошла мимо своего поклонника к шезлонгу, в котором осталось полотенце. Точнее, туда, где, по ее мнению, она оставила полотенце. Туфли и солнечные очки были на месте, а полотенце пропало.
Рианон захотелось стонать, кричать и смеяться одновременно. Она надела туфли, гоня от себя мысли о том, что придется миновать бар отеля и стол администратора, подняться на лифте на второй этаж, где ее, несомненно, встретит орава горничных, а они-то уж точно обратят на нее внимание, ведь им полагается приветствовать каждого постояльца. Когда-то ей приснился кошмар, в котором она оказалась голой в ресторане “Сейнзбури”. Нынешнее положение представлялось ей еще более плачевным.
– Извините, могу я вам чем-нибудь помочь?
Рианон быстро обернулась. Перед ней стоял ее почитатель, чуть насмешливо смотрел на нее и протягивал полотенце.
– О, огромное спасибо. – Рианон едва не вырвала полотенце у него из рук. – Не понимаю, куда запропастилось мое. Я помню, что оставила его здесь…
– Наверное, его унес служитель, – предположил незнакомец и улыбнулся, отчего Рианон опять почувствовала себя неловко. Говорил этот человек на правильном английском, хотя и с акцентом. Рианон опять отметила, как дружелюбно он улыбается.
– Да, наверное, – согласилась она, поспешно закутавшись в полотенце. Рассмеялась и добавила: – Вот как глупо все получилось. Спасибо, что выручили.
– Не за что. Был рад вам помочь.
Незнакомец приветственным жестом вскинул вверх руку, вернулся к своему шезлонгу и опять взялся за книгу.
Через несколько минут после того, как Рианон вошла в отель, он взял лежавший рядом с ним мобильный телефон, набрал номер и тихо сказал:
– Магир болен.
– Что с ним?
– Ничего серьезного.
– Девчонка?
– Я ее только что видел.
– Где она сейчас?
– Поднялась в номер.
– Следи за ней. Раз Магир болен, она может уйти куда-нибудь одна. Кто-нибудь из Строссенов приехал?
– Да, сегодня утром.
После недолгой паузы голос в трубке произнес:
– Cosecha, amigo*. И связь прервалась.
– Votre mari, il est malade? ** – спросил Рианон сидевший на переднем сиденье такси гид.
– Oui, – ответила она, – malheureusement
***

.
– А что случилось?
– Живот болит.


* За работу, друг (исп.).
** Ваш супруг заболел? (фр.)

***

Да, к сожалению (фр.).


Рианон погладила себя по животу. Гид сочувственно кивнул, после чего повернулся к водителю и застрекотал. Рианон не понимала ни слова. Водитель только кивал и вежливо улыбался.
Машина то и дело сворачивала с одной узкой улочки на другую. Колеса поднимали тучи пыли. Такси обгоняло изможденных осликов с печальными глазами. Унылые смуглые дети праздно сидели у обочин. Нищие, отмахиваясь от мух, униженно кланялись прохожим, протягивали изуродованные руки. Долгие годы страданий и нищеты наложили несомненный отпечаток на темные, худые лица этих людей.
Такси направлялось в Джемма-эль-Фна, центр старой части города. Рианон со страхом и восторгом разглядывала хлопотавших повсюду женщин в бесформенных бурнусах и разнообразных головных уборах. Красновато-коричневая штукатурка на стенах домов пузырилась от жары. Здесь продавали резные деревянные украшения, серебряные изделия, горячую еду, всяческую живность и бог знает что еще. Каких только запахов не было на улицах Марракеша! Яркие краски составляли резкие контрасты: белые аисты на крышах домов, зеленые листья пальм, пыльные дороги, невероятно голубое небо…
Рианон залюбовалась арабским городком. Жаль, думала она, что Оливер не видит всего этого. Она оставила его в кровати, накрыла свежей простыней, положила возле него стопку газет и журналов, а также – на всякий случай – карточку с номером телефона медпункта.
Он утверждал, что чувствует себя значительно лучше, чем вчера, и собрался было ехать с ней, но в последнюю минуту все-таки решил отложить первую экскурсию.
– Только не задерживайся, – сказал он жене. – И обязательно попроси администратора нанять для тебя гида.
Прощальный поцелуй был таким зовущим и нежным, что Рианон едва не осталась в отеле, но взглянула на бледные щеки Оливера и решила, что покой ему не повредит, даже если сам он считает иначе. Поэтому она поехала одна. У столика администратора ее уже дожидался гид по имени Мохаммед – настоящий гигант с приятным лицом. Зубов у него имелось семь, как он сразу же сообщил. По одному на каждый день недели.
Доехав до Джемма-эль-Фна, такси остановилось прямо посреди бурлившей толпы. Рианон достала из сумки фотоаппарат и повесила через плечо. Выйдя из машины, она стала с изумлением оглядываться вокруг. Жара стояла нестерпимая, вынести столпотворение было еще тяжелее. Люди в бурнусах и парчовых фесках прокладывали себе дорогу среди перегруженных товарами лоточников, игравших на дудках заклинателей змей и туристов, застывших с фотоаппаратами в руках. От бесчисленных жаровен с кебабами и кускусом поднимался пар, многоцветные ковры свисали из окон домов, зазывали потенциальных покупателей продавцы искусственных челюстей, и время от времени на чьи-нибудь плечи вспрыгивала обезьяна. Торговые ряды заполняли торговцы улитками и прочими дарами моря. Здесь продавали дубленую овчину и змеиную кожу, огромные соляные кристаллы, мопеды… Непрерывно слышался бой барабанов. Рианон никогда в жизни не доводилось видеть ничего подобного.
– Эге! – вскрикнула она, когда небольшая обезьянка вспрыгнула ей на спину и обвила руками ее шею.
– Фото, мэм. Фото, – кивал хозяин обезьяны, указывая на ее аппарат.
– Я сниму, – вмешался Мохаммед. Он отстранил владельца обезьяны и вынул фотоаппарат Рианон из футляра. Когда дело было сделано, убрал фотоаппарат и сказал: – Дайте ему пять дирхемов.
Рианон поблагодарила гида, достала из кармана монеты и отдала их хозяину. Тот забрал и обезьяну.
– Попейте, мэм, – крикнул ей водонос. – Жарко, мэм. Воду пейте.
– Вам гид, мэм? Я хорош гид.
– Вам ковер, мэм? Со мной, эй, я хорош цена беру.
Рианон только смеялась и прикрывала ладонями уши.
– Прочь! Все прочь! – кричал Мохаммед в сложенные рупором ладони. – За мной, мэм. Не потеряйтесь. Здесь много народу. Идите за мной.
Не потеряться на базаре было почти невозможно, и тем не менее Рианон каким-то образом ухитрялась не отставать от Мохаммеда. Хотя, конечно, гид и сам чувствовал, когда толпа вот-вот готова была унести Рианон, или ее пытался задержать особенно настырный торговец, и возвращался за своей подопечной.
Краски и запахи обрушились на нее. Повсюду вокруг бамбуковых кровель до покрытых циновками полов свисали ярко раскрашенные нити, шитые золотом туфли, кожаные сумки ручной работы, малиновые бурнусы, медные сковородки, шарфы шафранного цвета, золотые, серебряные, бирюзовые, янтарные украшения и мешки с травами и специями в невообразимых количествах, источавшие небывалые запахи. И со всех сторон – шум, гул, гам.
Когда Рианон вслед за Мохаммедом спустилась в какой-то подвал – ей показалось, в центре базара, – она представления не имела, куда попала. Она только отдавала себе отчет в том, что здесь какой-то кислый запах.
– Тут мой кузен, – говорил Мохаммед, пропуская ее вперед. – Хороший человек. Честный человек. Хотите – продаст ковер. Не хотите – не продаст. Хорош цена, вы друг.
Дверь за их спинами открылась, они обернулись и увидели женщину в синем бурнусе. Та, заметив, что на нее смотрят, почтительно склонила голову и остановилась, будто правила вежливости не позволяли ей продолжать свой путь, пока не двинутся вперед господа.
Через несколько минут Рианон уже сидела на пышном диване в комнате, где повсюду громоздились горы ковров всех мыслимых размеров и оттенков. Рашид, кузен Мохаммеда, разливал мятный чай из украшенного чеканкой серебряного чайника и спрашивал Рианон, какие ковры ей нравятся больше: новые или же старинные, настоящие. Рианон взяла у Рашида стакан с золотой каймой и попыталась осмотреться. В соседней комнате, отделенной свисавшей с притолоки занавеской – те же нити с бусами, у огромного ткацкого станка сидели три девочки-подростка. Их умелые руки быстро сновали туда-сюда, а невысокие, но крепкие мужчины скатывали и складывали ковры, отложенные для покупателей.
– Я вернусь через полчаса, – сказал Мохаммед. – О вас позаботится кузен. Хорош цена.
– Только не забудьте про меня, – попросила Рианон, подставляя лицо под струю воздуха, разгоняемого вентилятором. – Без вас я не найду дорогу обратно, да и не донести мне все это самой.
Не успела она договорить, как один из молодых помощников Рашида взвалил на себя несколько тюков и поспешил вниз по лестнице, чтобы доставить товар в отель “Мамуния”.
– Теперь еще купить можно, – улыбнулся Мохаммед.
– Ковры привезут, – добавил Рашид. – Можем вас, как Клеопатру*, в ковер закатать и мужу принести.


* Согласно легенде, египетскую царицу Клеопатру тайно доставили к Цезарю завернутой в ковер.


Рианон весело рассмеялась неожиданной шутке, и это, очевидно, пришлось по душе Рашиду и Мохаммеду. Хихикая, как мальчишки, они попрощались, и гид покинул комнату.
Полчаса спустя Рианон все еще размышляла, на чем бы остановить свой выбор, а Рашид сидел возле дивана на низенькой трехногой табуретке, болтал без умолку, не переставая подливать гостье мятный чай. Собственно говоря, ей не хотелось ничего покупать, но невозможно же отказать такому радушному человеку. Поэтому она наконец выбрала какой-то ковер, протянула Рашиду свою кредитную карточку, и тот вышел из комнаты.
Рабочие, заметно уставшие, ушли вслед за хозяином, оставив на полу нескатанные ковры. Девочки давно уже оставили рабочее место.
Через минуту Рианон посмотрела на часы. В соседней комнате никого не было, и голосов туристов давно не было слышно. Неумолчный шум базара проникал и сюда, хотя его приглушали стены без окон и толстые груды ковров. Пустые стаканы стояли на столике, а рядом в глиняном горшочке курился ладан.
Рианон еще раз с тревогой глянула на часы, поднялась и прошла через мастерскую к лестнице.
По пути сюда она не заметила толстой стальной двери – вероятно, потому, что тогда та была открыта. Сейчас же она была заперта. Других выходов на лестницу не было.
Сердце Рианон забилось. Какого черта они заперли дверь? Ведь не ушли же они домой, позабыв про посетительницу!
Ручки на этой двери не было.
Женщина осмотрела комнату, в которой царил полумрак, вентиляционные щели под потолком и ткацкий станок. Нити с бусами в дверном проеме колыхались – вентилятор по-прежнему работал. На полке у стены, у которой стояла Рианон, в горшочке горела палочка ладана, и над ней спиралью поднималась тонкая струйка дыма. Больше здесь не было ничего, если не считать наваленных возле стен как попало ковров. Рианон чувствовала во всем этом что-то странное, но что именно, не смогла бы объяснить.
Она опять подошла к двери и приготовилась звать на помощь, но единственная лампочка внезапно погасла, и комната погрузилась в темноту. Теперь Рианон не на шутку испугалась. Она принялась шарить по стенам в поисках выключателя, и нечаянно рука ее наткнулась на горшок с ладаном. Горшок упал и разбился. Несколько мгновений Рианон смотрела на красный огонек на полу, затем поспешно затоптала его ногой и прижала ладонь к левой стороне груди, словно желая успокоить сердцебиение. Глаза ее постепенно привыкали к темноте, но ничего не было видно. И никаких звуков.
– Рашид! – крикнула она. – Рашид, где вы?
Вдруг стальная дверь начала медленно открываться внутрь комнаты. Рианон бросилась вперед и рванула дверь. В комнату вступил мужчина.
– Слава Богу! – выдохнула Рианон. – Я уж думала, вы меня тут…
Она умолкла, так как в комнату шагнул еще один человек, смешалась и инстинктивно отступила на шаг.
– В чем дело? – спросила она. – Что вам нужно? У меня нет при себе денег.
Первый вошедший протянул к ней руки. Сердце Рианон едва не выпрыгнуло из груди от ужаса, и она, защищаясь, выставила локти.
– Я же сказала, – выкрикнула она, – у меня нет денег! Рашид взял мою…
Она не договорила, так как неизвестный грубо выкрутил ей руки за спину, едва не сломав. Чей-то кулак врезался в лицо, из носа и рта потекла кровь. Рианон онемела от боли и страха. Враг сжал ее руки еще сильнее и потянул за волосы. Голова откинулась назад. И вдруг пол стал стремительно приближаться – один из нападавших подставил ей подножку. Она не упала, потому что второй незнакомец удерживал ее за руки, но еще никогда в жизни ей не было так больно.
– Прошу вас, – всхлипнула Рианон, – скажите, что вам от меня нужно.
Ее голову опять запрокинули назад, и в темноте она разглядела силуэт женщины.
– Прошу вас, – прошептала она еще раз.
По ее лицу текли слезы, смешанные с кровью. Неизвестная несколько секунд смотрела на нее сквозь прорезь вуали, потом опустила голову, повернулась и вышла.
Рианон не видела, кто ударил ее. Голову пронзила острая боль, она как подкошенная рухнула на пол и погрузилась во тьму.


Когда в дверь номера постучали, Оливер лежал в полудреме. Раскрытый журнал валялся рядом. Телевизор работал, но звук был приглушен; передавали репортаж из Сомали. Рабочий день музыкантов закончился. В “Солнечном баре” уже подавали вечерний коктейль.
Услышав стук сквозь сон, Магир сделал глубокий вдох и разлепил глаза. Двойные двери между спальней и соседней комнатой были распахнуты, поэтому он ясно услышал, как в замке поворачивается ключ.
– Дежурный по этажу, – донесся голос из-за двери.
– Входите, пожалуйста, – крикнул в ответ Оливер, поспешно завернулся в простыню, вскочил с кровати и выключил телевизор. Голова еще слегка кружилась и суставы налились тяжестью, словно он только что провел три раунда боя против Майка Тайсона, но можно было не сомневаться, что он идет на поправку.
Когда в дверях появился человек, Оливер сказал – ему:
– Нужно поменять полотенца, а если вы подождете пару минут, я… Боже! – ахнул он, увидев, как в номер входят Тео Строссен, двое его сыновей и пара буйволоподобных охранников.
– Оливер, – сказал Тео Строссен, протягивая вперед обе руки.
Магир переводил взгляд с одного лица на другое: все мрачные, словно налитые свинцом. Паника охватила его, сердце бешено заколотилось, пальцы крепче сжали край простыни. У горла отчаянно пульсировала жилка.
– Оливер, – повторил Строссен. Он угрюмо и вроде бы недоверчиво взглянул Магиру в глаза. – Сынок, ты хорошо подумал, когда пошел на это?
Слова застряли у Оливера в горле.
– Зачем ты это сделал? – спросил Строссен, покачивая головой, словно отказывался поверить, что Оливер мог поступить с ним таким образом. – На прошлой неделе я говорил тебе, что наше соглашение остается в силе. Я-то думал, что ты, сынок, услышал меня.
Он приложил руку ко лбу, как будто в глубоком горе.
Несколько секунд прошли в молчании, затем Строссен снова заговорил:
– Не буду вдаваться в детали нашего соглашения, поскольку их мы недавно обсуждали. Я хочу знать одно: о чем ты думал, когда решился наплевать на меня? Или рассчитывал, что после этого я позволю тебе сохранить все, что я тебе дал? А может быть, ты надеялся, что я отпущу тебя на все четыре стороны? Тогда ты забыл, что у тебя есть обязательства, которые следует выполнять. Оливер, я сделал тебя тем, кто ты есть, ты сам прекрасно это знаешь. Не сомневаюсь, тебе запомнился тот день, когда мы с тобой сели за стол и заключили сделку. Ты хотел алмазов – ты их получил. Ты хотел Лондон – и его ты получил. Что еще я мог тебе дать?
Оливер мог бы кое-что на это ответить, но язык не поворачивался, поскольку он безумно боялся реакции Строссена.
Магнат сделал знак сыновьям, те шагнули к шкафам и принялись выгребать из них одежду Рианон. Оливер смотрел на это, и паника в его груди росла:
– Оливер, мне неприятно говорить то, что я говорю, – продолжал Строссен. – Но ты не оставил мне другого выхода. Ты моя собственность, сынок. Я тебя купил, и ты с этим согласился.
Магир опустил глаза.
Строссен опять нарушил молчание:
– Она здесь. Я имею в виду Марсию. Она в Марракеше. Я взял ее с собой, чтобы напомнить тебе.
– Господи, – пробормотал Оливер. При последних словах Строссена он побелел. – Тео, – умоляюще начал он, – я пытался сказать тебе на той неделе, пытался сказать…
– То, что ты сказал мне, сынок, я слышал, – прервал его Строссен. – А вот ты, похоже, не расслышал меня. Я исполнил свои обязательства по контракту, а ты должен исполнить свои.
– Но я же не могу, – воскликнул Оливер. – Сейчас это невозможно!
Глаза старика Строссена пронзили его насквозь.
– Возможно, – спокойно возразил Строссен.
От ужаса у Оливера заныло в животе. Он слишком хорошо знал, на что намекает Строссен.
– Ради всего святого, Тео, – почти беззвучно проговорил он. – Рианон об этом ничего не знает.
Строссен окинул его недоверчивым взглядом.
– А я и на минуту не предполагал иного. Но о ней уже поздно беспокоиться. Что скажешь?
Оливер молчал. Строссен засунул руки в карманы и подошел к окну. Взгляд его был теперь прикован к верблюду, двигавшемуся вдалеке, на окраине города.
– Скажи мне, – опять обратился он к Оливеру, – как бы ты поступил на моем месте, если бы кто-то вот так обошелся с человеком, которого ты любишь?
Он повернулся на каблуках. В зеленых глазах Магир увидел скорбное выражение, не предвещавшее ничего хорошего.
В эту ловушку Оливер меньше всего хотел угодить, поскольку это означало бы подписать себе смертный приговор. Правда, они его не убьют. Не станут убивать, пока жива Марсия. А вот от мысли о том, что они могут сделать с Рианон, ему стало жарко.
– Да, думаю, ты сделал бы то же самое, что делаю я, – помолчав, сказал Строссен. – И никто бы тебя за это не упрекнул. Но, Оливер, должен тебе сказать, что я пытался тебя понять, Я знаю, моя девочка далеко не красавица, едва ли она смогла бы удовлетворить такого мужчину, как ты, но поступить с ней так… Пойти на поводу у своей прихоти и жениться на другой, как будто Марсии уже не существует… Вот чего я не могу понять. Соглашение нельзя отменять только потому, что оно тебя перестало устраивать. Сынок, нужно уметь смотреть правде в глаза. Ты можешь зажмуриться, но мир от этого не перестанет существовать. Если у тебя появилась женщина, это еще не значит, что моя девочка автоматически превращается в незначительный параграф договора и ею можно пренебречь.
Мы оба знаем: ты и не рассчитывал всерьез, что твой поступок сойдет тебе с рук. Вот уже три года, как ты обручен с Марсией. Три года ты обещал женщине жениться на ней и бездействовал. Мы считаем, что дальше так продолжаться не может. Она хорошая девочка, она любит тебя, она была готова ждать того дня, когда ты сам сказал бы: пора. И вот как ты с ней обошелся. Очень неразумно, сынок. Подумай хотя бы, что почувствует эта бедняжка, твоя жена, когда все обстоятельства выплывут наружу. А ей непременно все станет известно, без этого не обойтись. Ты понимаешь, Оливер? Нам придется объяснить ей, почему ты не можешь оставаться ее мужем.
– Тео, ты этого не сделаешь! – Голос Оливера дрожал от отчаяния.
– Не забывай, с кем разговариваешь, – веско заметил Строссен. – Я могу это сделать. – Он помолчал секунду. – Или же я могу забрать у тебя все, что дал тебе. Теперь ты убедился, что я – разумный человек? Я даю тебе выбор. Жена или жизнь.
Пот струился градом по лицу Оливера. Ему хотелось яростно завопить: “Нет!”
Строссен смотрел на Магира и ждал. На лице его было написано лишь безграничное терпение.
– Моя помолвка с Марсией – фарс! – взорвался наконец Оливер. – Она сама это понимает, и кто угодно это понимает. Ты, – яростно выкрикнул Оливер, указывая на Строссена пальцем, – когда мы заключали сделку, ты сказал, что будешь закрывать глаза на мои дела! Ты сказал, что я волен…
– Женитьба и дела, мой мальчик, это разные вещи, – прервал его Строссен.
– А закрывать глаза – это не значит распоряжаться моими деньгами, воровать у меня машину, взламывать квартиру и красть у меня из портфеля алмаз стоимостью в пятьдесят тысяч долларов!
Строссен поглядел на Оливера с любопытством.
– Перстень не твой, сынок, – мягко сказал он. – Он принадлежит мне. Тебе нужно было только доставить его на место.
– Я это и сделал. После чего кто-то из твоих людей выкрал его у меня из портфеля и переложил в сумочку Рианон. Что я должен был ей сказать, когда она его обнаружила? Что это не мое кольцо?
Любопытство во взгляде Строссена сменилось удивлением.
– Оливер, пятьдесят тысяч – большие деньги. Предлог же всегда найдется.
– Я заплатил за кольцо! – заорал Оливер.
– Правда?
Строссен казался искренне удивленным. Он даже повернул голову, будто ища поддержки у сыновей.
– За последние шесть недель ты забрал у меня никак не меньше того, что стоит кольцо, – горячился Оливер. – Значит, я за него заплатил.
Строссен задумчиво кивнул.
– Я люблю справедливость, – проговорил он, – и должен признать, что здесь ты, может быть, прав. Да, я соглашусь, ты прав. Кольцо, купленное мною для того, чтобы ты подарил его моей девочке, носит сейчас другая женщина. Следовательно, мы можем либо забрать кольцо – вместе с пальцем, либо, как настаиваешь ты, признать, что за него уплачено. – Он вновь задумался. – Знаешь, мне почему-то не хочется, чтобы моя девочка носила украшение после кого-то, так что в этом тебе повезло. Пусть перстень остается у твоей женщины. Да-да. – Строссен кивнул, довольный принятым решением. – Будем считать его компенсацией за страдания, которые ты ей причинишь.
– Тео, ради Христа! – Оливер едва понимал, что говорит. – Нельзя же так играть судьбами людей!
– Оливер, прекрати учить меня, что можно и чего нельзя. Мы заключили договор, согласно которому или ты женишься на моей дочери, или возвращаешь мне все, что от меня получил.
– Я не могу жениться на Марсии, – со вздохом произнес Оливер. – Почему бы иначе я тянул все это время? Она не нравится мне, Тео. Меня передергивает, когда я ее вижу. Неужели ты хочешь, чтобы мужем твоей дочери был человек, который так к ней относится?
Строссен снова кивнул и наморщил лоб, вероятно, обдумывая сказанное Оливером. Наконец он ответил:
– Оливер, я вынужден сделать то, что противно моей натуре. Я намерен простить тебе все гадости, которые ты наговорил о моей дочери. Я прощу тебя, потому что понимаю: ты в аффекте и не думаешь, что болтаешь. Но два дня назад, когда ты давал брачную клятву, ты отдавал себе отчет в том, что говорил. Вот на это оскорбление я не могу посмотреть сквозь пальцы. Не могу, сынок.
Оливер обвел взглядом пятерых мужчин, стоявших перед ним. Почти семейный портрет. Оливер знал, что ему предстоит пережить, и он был бессилен остановить неизбежное.
В дверь номера постучали, и на мгновение почудилось, что настоящий дежурный по этажу спасет его, но старший сын Строссена подошел к двери, кто-то пошептался с ним, а потом дверь снова закрылась.
Оливер по-прежнему стоял возле кровати, закутанный в простыню. Ужас наконец вытеснил безумную надежду ускользнуть от Строссена невредимым.
Старик внимательно выслушал то, что передал ему сын. Он кивнул, пожевал губами, снова кивнул. Затем Рубен отошел от него, тихо переговорил о чем-то с братом и опять уставился на Оливера.
Строссен набрал воздуха в легкие, поднес ладонь ко рту и помассировал нижнюю челюсть, делая вид, что не может произнести ни слова от огорчения.
– Оливер, – наконец заговорил он. – Сын мой, видит Бог, мне не хотелось, чтобы ты ставил меня в такое положение. Я не получаю удовольствия от того, что должен сделать. Я этому нисколько не рад, поверь. Но учти: ты зарядил ружье, ты вложил его мне в руки, и теперь…
Безумным взглядом Оливер окинул всех пятерых. Ему показалось, что он присутствует на собственных похоронах.
– Мне передали сообщение от Джордана, – продолжал Строссен. – Ты ведь помнишь Джо? Ну конечно, ты его помнишь. Так вот, от него пришла весточка. Прости, сынок, я всей душой сожалею, что мне приходится это говорить, но твоя молодая жена…
В глазах Оливера отразился ужас.
Строссен взглянул на одного из телохранителей, затем опять обратился к Оливеру:
– Ты когда-нибудь слышал про месть Фульбера? – дружелюбно спросил он.
Тот непонимающе смотрел на него.
– Фульбер, – пояснил Строссен, – это один француз. Он жил в двенадцатом веке. У него еще была племянница, и звали ее Элоиза*.


* Элоиза была возлюбленной Пьера Абеляра (1079–1142), французского философа, богослова и поэта. Переписка Абеляра с Элоизой и автобиография Абеляра “Истории моих бедствий” – выдающиеся памятники литературы средневековья.


Оливер прекрасно слышал каждое слово, но разум его, переполненный страхом за Рианон, не воспринимал их.
Старик отступил в сторону, чтобы дать одному из своих людей приблизиться.
Внезапно глаза Оливера округлились. Фульбер. Фульбер, дядюшка, вступившийся за поруганную честь любимой племянницы и приказавший кастрировать любимого ею человека.
Лицо англичанина пожелтело, он шагнул назад, закрывая руками мошонку. Ножей он пока что не видел, но не сомневался, что люди Строссена подготовились к визиту, как не сомневался и в серьезности намерений Строссена. Сердце его замерло, потом заколотилось с бешеной скоростью. Магир осел на пол, глядя на приближавшихся к нему людей.
– Тео, это она виновата, – еще проскулил он. – Она просила меня жениться на ней… Она сама…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен



Читайте обязательно! Невозможно оторваться! Лондон-Перлатонга-Лондон-Маракеш-Лондон-Лос-Анжелес...Настоящие американские горки! И мужчины, ломающие копья из-за женщины, ревность, страсть, убийство, безумие!!! И огромная любовь!!!
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенТатьяна
1.02.2013, 20.08





то, что нельзя оторваться - это факт! сюжет превосходный, бурное развитие событий, множество персонажей. но с другой стороны, до ужаса раздражали многочисленные постельные сцены. люди категории от 29 лет и старше просто одержимы сексом и путают его с любовью. или автор запуталась, я так и не поняла. первую половину романа не могла ничего понять, главный герой появился только во второй части. и любовным романом книгу можно назвать с натяжкой. с оценкой не могу определиться... временами напоминало Ассасина Вероники Мелан
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенРита
4.02.2013, 3.20





Это точно сериал какой-то, много главных героев,но интрига есть.
Неукротимый огонь - Льюис СьюзенМарго
5.02.2013, 9.08





Боже ж мой! Ну и наворочено)
Неукротимый огонь - Льюис Сьюзенинна
29.03.2016, 13.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100