Читать онлайн Любовь на Утином острове, автора - Лесли Марианна, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на Утином острове - Лесли Марианна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на Утином острове - Лесли Марианна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на Утином острове - Лесли Марианна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лесли Марианна

Любовь на Утином острове

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Осторожно, чтобы не разбудить Алана, Дженни высвободилась из его объятий. Она уселась на одеяло, подтянула колени к груди, удобно пристроив на них голову, и с каким-то благоговейным восхищением стала любоваться своим возлюбленным.
Когда Алан занимался утренним туалетом, он был непозволительно красив и сексуален. Сейчас же, когда он спал, от него просто невозможно было отвести глаз. Подбородок, прекрасно очерченный, не был напряжен, выражение лица – спокойное и расслабленное. Она почувствовала, как в ней поднимается неожиданная, переполняющая все ее существо радость. Это благодаря ей он так спокоен и расслаблен.
Она обвела ласковым взглядом его золотистое от загара тело. Как могла вся эта мощь раствориться в столь глубоком сне? Как могла вся эта сила превратиться в такую бесконечную нежность? Конечно, она не имела опыта в любви, но женским чутьем поняла, что он давно не был близок с женщиной. Тот порыв, который охватил его, говорил сам за себя. Он боялся причинить ей боль, и именно этот страх убедил Дженни в том, что он любит ее. А она уже не сомневалась, что любит его самозабвенно и безгранично. Так глубоко, что с радостью отдалась ему, хотя он предупредил, что не может дать ей никаких обещаний.
Она предложила ему себя и свою любовь потому, что он был нужен ей, и потому, что она была нужна ему. Но теперь, после того как они занимались любовью, она поняла, что это не просто физическое влечение и слияние тел. Это духовное единение, о котором она даже и мечтать не смела. Этот угрюмый, замкнутый мужчина сумел пробиться через все ее защитные барьеры, которые она считала нерушимыми. Он проник к ней в душу, поселился в сердце и открыл в ней такие чувства, о которых она не мечтала и без которых собиралась прожить всю жизнь.
Он хотел ее и честно сказал ей об этом, не обещая вечной любви. Желая лишь сегодня и сейчас. Она с охотой приняла эти условия.
Дженни встала с кровати, натянула на бедра рубашку, которая пахла Аланом, и подошла к очагу. Она подбросила кедровые поленья в тлеющую золу и понаблюдала, как язычки пламени охватывают их. Как грустно, думала она, что все то восхитительное, что только-только начинается между ними, должно очень скоро закончиться. И лишь несколько бесценных, удивительных дней отделяют сказку от реальности.
Увы, такова жизнь, и она уже давно научилась не ожидать от нее слишком многого. Все, кого она когда-либо любила, покинули ее. Алан не станет исключением. Этот мужчина – чудесный подарок судьбы, дар богов, ниспосланный ей великодушно, но ненадолго. Надо благодарить судьбу за этот подарок и наслаждаться каждым мгновением.
Много ли, мало ли времени отпущено им, Дженни не знала, но намеревалась провести его так, чтобы смаковать воспоминания всю оставшуюся жизнь. Она не станет задавать вопросов, не будет требовать обещаний. Она постарается дать Алану все, что он хотел бы получить от женщины, и возьмет от него все, что он захочет ей дать. От этого их жизнь обретет больший смысл, а одиночество, ожидающее впереди, можно будет легче вынести.
Она смахнула со щеки слезу, отказываясь дать волю чувствам, и стала смотреть на огонь, решив не думать о завтрашнем дне.
Алан проснулся, как после снотворного – так повлияла на него ночь, проведенная с Дженни.
Так повлияло на него то, что он занимался любовью с Дженни.
Он сделал глубокий вдох и понял, что именно этим снова хотел бы заниматься. Ему уже до боли не хватало ее тепла. Открыв глаза, он увидел ее, сидящую на краю кровати. Свет от огня, горевшего в камине, обрисовывал ее силуэт, лаская волосы, обрамляя блестящие черные кудри золотистым ореолом. Как зачарованный он наблюдал за ней, пока в его теле не разгорелся огонь, не менее жаркий, чем тот, что горел в очаге.
Дженни казалась спокойной. Ему захотелось увидеть ее лицо, чтобы понять, о чем она думает, что чувствует, желает ли его вновь, как он желает ее.
Ох, девочка, что же я сделал с тобой?!
Ее плечи были слегка опущены. Сквозь тонкую ткань рубашки соблазнительно просвечивали узкие бедра и хорошенькая маленькая попка. Ему хотелось повторить свое обольстительное путешествие по ее прелестному телу вначале руками, потом языком.
Ему хотелось заниматься с ней любовью до умопомрачения, доставить ей неописуемое наслаждение, чтобы она стала выкрикивать его имя в экстазе.
Ох, девочка, что же ты сделала со мной?!
Сначала, когда они только встретились, у него возникло желание заботиться об этой девушке, вслед за которым пришло желание любить ее. Что ж, он и заботился о ней, и любил ее, но потребность в ней не ослабела, она стала лишь острее.
Вот и сейчас он вновь испытывал жгучее желание, хотел затеряться в сладости ее тела, открытой щедрости ее души.
До встречи с Дженифер он чувствовал себя одиноким, потерянным, опустошенным человеком, но она изменила все. Она переполнила его своей щедростью, исцелила своим доверием. Он ощущал себя холодным северным ветром, разбуженным теплом приближающейся весенней оттепели. Как будто тень обратилась в плоть. Он хотел сторицей вернуть все, что она ему так щедро дарила.
На этот раз он станет любить ее медленно и одарит тем же теплом, что и она подарила ему.
Приподнявшись на локте, он коснулся ее волос.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Хорошо, – последовал тихий ответ.
– Не жалеешь?
Дженни посмотрела на него через плечо. Встретившись с ним глазами, она покачала головой.
– Нет.
Если бы чувство облегчения было еще слаще, он, наверное, просто умер бы.
Несколько дней назад он видел в ней лишь юную девушку, нуждавшуюся в защите, но сейчас перед ним была женщина, теплая, страстная и желанная, и он ревновал ее к огню, который невзначай ласкал и согревал ее.
Алан встал на колени и коснулся губами ее волос. Потом положил руки на плечи и привлек к себе.
Она затрепетала.
– Я не пугаю тебя? – Широко расставив колени, он сел сзади, ее лопатки прижались к его груди. Волосы как прохладный шелк ласкали его кожу, когда он сомкнул свои бедра вокруг ее бедер и зарылся лицом в изгиб нежной шеи.
– Нет, – выдохнула она, а Алан отвел волосы в сторону и начал целовать ее.
Он прильнул губами к чувствительному местечку за ухом и заскользил ладонями по ее рукам.
– Ты дрожишь, – прошептал он, ловя ее тонкие запястья. – Тебе не холодно?
– Нет, – пробормотала она, едва дыша. Она прижалась к нему спиной, а пальцы здоровой руки впились ему в бедро.
Он губами прикусил кожу на шее.
– Нравится?
– Да… Ох, Алан, что ты со мной делаешь?!
Он усмехнулся и почувствовал, как она вздрогнула, напряглась и в один краткий миг вся превратилась в желание.
– Я соблазняю тебя, чернявая. И на этот раз я буду соблазнять тебя очень медленно. – Стоя на коленях у огня и прижав ее к своей груди, он любил ее так медленно, как обещал, так умело, как учил его опыт, и так бережно, словно она была драгоценным сосудом. Его руки, сильные и уверенные, ласкали ее талию, затем опустились к изгибам бедер. – Ты такая нежная, – шептал он. – Вот здесь, здесь и здесь. – Он снял с нее рубашку через голову. – Я хочу чувствовать тебя всю. – Страстно и в то же время бережно он обхватил ладонями ее маленькие груди. Ее набухшие соски прижимались к его ладоням. – Ты такая чувственная, такая отзывчивая. Повернись ко мне и обними меня за шею, – попросил он.
Она подчинилась, повернулась к нему лицом и обвила его шею руками. Ее нежная грудь прижалась к его груди. Он чувствовал и слышал, каким прерывистым стало ее дыхание, когда он начал гладить ей плечи и спину.
– О, Дженни, – вырвалось у него, когда он прижал ее к себе одной рукой, а другую опустил ниже. Легким движением он запустил пальцы в ее вьющиеся волосы и постепенно стал возбуждать, дразня ее, пока она не переполнилась ненасытным, требующим немедленного утоления голодом. Он пробудил желание, поощряя страсть, которая рвалась наружу. Она неистово жаждала познать радость его прикосновения, утопая в безумных обещаниях его хрипловатого шепота: – Тише, девочка, не спеши. Позволь ощущениям захватить тебя целиком.
– Алан! – вырвалось у нее, когда он наполнил ее женское естество непередаваемым восторгом. Она вся напряглась, прижимаясь к нему, словно он был якорем в бушующем море, ее единственным спасением, что-то невнятно выкрикивала, вознесенная его ласками в заоблачные выси. Тело ее содрогнулось, когда он, чуткий к каждой безмолвной просьбе, любовно довел ее до вершины блаженства.
– Сладкая, такая сладкая, – шептал он, вдыхая аромат ее кожи, слизывая испарину любви с ее плеч.
Она вся дрожала, и он прижал ее к себе.
– Алан, я не представляла… никогда не думала… что это может быть так… прекрасно.
Он поцелуем стер ее смущение.
– Это ты прекрасна, любовь моя, и я рад, что именно мне выпало счастье показать тебе, как это может быть.
– Я… я… кажется, я вела себя слишком… громко, – пробормотала она, пряча лицо у него на груди.
Он поцеловал ее в волосы, потом наклонился и прижался губами к плечу.
– Это был голос любви, дорогая моя девочка, и я уже горю нетерпением услышать его вновь. Пожалуйста, ляг рядом со мной. Я хочу посмотреть на тебя.
Огонь, пылающий в его глазах, в мгновение ока растопил ее смущение. Она откинулась назад и увидела, как его серебристые глаза подернулись дымчатой пеленой. Он подложил ей под голову подушку и помог удобнее устроиться.
Свет огня освещал его бронзовое возбужденное тело. Он поднес к губам ее руку, легко поцеловал в ладонь, увлажнив прикосновением языка.
Утихшая было страсть вновь вспыхнула, когда он начал легонько касаться языком ее пальцев и чувствительной кожи между ними.
Ни на секунду не задумываясь, она открылась его нарастающей и отражающейся в глазах страсти. Никогда еще не чувствовала она себя такой раскованной и такой желанной.
Глаза его обежали ее тело, и ей передался огонь его желания. Она ощутила, как языки пламени разгораются в груди и спускаются все ниже и ниже. Несмотря на только что испытанное наслаждение, Дженни вновь была полна желания.
– Ты такая маленькая и такая совершенная. Мне нравится, как ты откликаешься на мои ласки. Ты – чудо. – Склонившись, он поцеловал ее в губы. Потом, приподнявшись на руках, хрипло попросил: – Открой глаза, Дженни, и посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда ласкаю тебя.
Она встретила его взгляд и была потрясена тем, что увидела в нем. Переполненный силой страсти и смягченный ее податливостью, Алан был открыт и преисполнен доверия. В его глазах светилась любовь.
Сердце ее радостно подпрыгнуло, но к сладости открытия примешивалась горечь реальности. «Я не могу обещать тебе будущего»,– сказал он прошедшей ночью, и она понимала, что это, увы, правда. Какие бы призраки ни преследовали его, они имеют над ним власть. Она здесь бессильна: Алан несвободен и не останется с ней.
Затуманенным взором она наблюдала, как его голова склонилась к ней на грудь. Сердце защемило от переполнявших чувств, пока страсть, которой он так щедро делился с ней, не стала походить на боль.
Она прошептала его имя, когда он прильнул ртом к ее груди. Язык его был смел и ненасытен, губы мягкими, но настойчивыми, а жажда казалось столь неутолимой, что он все пил и не мог напиться из каждого розового бутона ее груди.
Она обхватила голову любимого руками и тесно прижала к своей груди, показывая каждым вскриком, каждой лаской, насколько нужна ей его страсть.
Чувственное наслаждение смешалось с нежностью, и уже стало невозможно отделить одно от другого. Дженни потянула его на себя, и, когда он лег, ее тело с готовностью приняло его. Когда же он наконец наполнил ее собой, она закричала от накала страсти и полноты ощущений.
Он был сама мужественность, сила и страсть. Она – тепло и нежность. Вместе они составляли одно неделимое целое, и это было чудесно.
– Дженни, девочка моя, как же я буду жить без тебя?!
Она теснее прижалась к нему.
– Как же я смогу отпустить тебя?!
Потом они спали, а проснувшись с мыслью о неизбежности скорого расставания, снова занимались любовью.
Покров темноты, нарушаемый лишь неясными бликами огня, позволял им полностью отдаться своим чувствам. Погруженные лишь друг в друга, далекие от всего остального мира, они не думали о завтрашнем дне.
Не стало правил, которые бы сдерживали их, в чем-то ограничивали или вызывали чувство вины. Они целиком и полностью отдавались восторгу узнавания. Каждый из них видел и понимал пустоту, которая царила в их жизни, и они заполняли эту пустоту друг другом.
Когда Дженифер вновь открыла глаза, заря лишь занималась, а небо было окрашено в пурпурные, розовые и жемчужно-серые тона. Она с любовью посмотрела на Алана, чья голова покоилась у нее на груди, на его широкие бронзовые плечи. Лениво улыбаясь, она стала поигрывать его русыми волосами. Он стал для нее самым близким человеком на свете, ближе, чем кто-либо другой. Ни с единой душой не была Дженни так близка, как с ним. Ей посчастливилось познать с ним радость физической любви, и значение этого она еще не до конца осознала. И она не готова расстаться с ним. Пока не готова.
– Ты уже проснулась? – пробормотал он сонно, потом уткнулся ей в живот и мягко пощекотал его носом.
Окутанная его теплом и еще не вполне остывшей страстью, Дженни наслаждалась своей вновь обретенной раскованностью.
– Да, проснулась, правда не уверена, жива ли я.
Он усмехнулся, затем положил ладонь ей на грудь, чтобы ощутить ее горячее тепло.
– Ты жива, – констатировал он, и в его голосе слышалось удовлетворение и самодовольство.
Она застонала, настолько необычной была его способность возбуждать ее одним прикосновением.
– Да, действительно жива, – согласилась она, затаив дыхание, когда его язык стал описывать влажные круги вокруг ее пупка. – И мне очень, очень хорошо.
– Ты уверена?
– О да, – простонала она, выгибаясь навстречу его языку, – совершенно уверена.
Вдруг он замер, поднял голову и серьезно, даже с некоторой тревогой поглядел ей в лицо.
– Тебе правда хорошо, Дженни?
– Ты еще спрашиваешь. Мне не просто хорошо, а божественно.
Он улыбнулся с заметным облегчением.
– Я рад, что сумел доставить тебе удовольствие.
У Дженни не было опыта в любовных делах, но все же она была женщиной, поэтому интуитивно поняла, что мужчине требуются заверения в том, что он был на высоте.
Она ласково обхватила ладонью его чуть шершавую щеку и заглянула в серебристые глаза.
– Прошедшая ночь лучшее, что когда-либо было со мной. Я никогда не испытывала ничего подобного и не представляла, что так может быть. Ты был великолепен. – Она смущенно замолчала.
– Это ты была великолепна, моя красавица. Ты и понятия не имеешь, какое наслаждение я испытал.
С приходом дня к ней вернулись застенчивость и неуверенность.
– Жаль только, что я такая…
– Какая, Дженни? Великолепная? Восхитительная? Обворожительная?
– Что я такая неопытная, – выговорила она наконец, презирая себя за нотки вызова, которые прозвучали в ее голосе.
Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, затем открыл их и посмотрел на нее серьезно и внимательно.
– Мне не нужна твоя опытность, Дженни. Ты нравишься мне такой, какая ты есть, и мне не нужна другая. А опыт – дело наживное. – Он ослепительно улыбнулся. – И мне искренне жаль тех молодых идиотов, которые не сумели разглядеть в тебе то, что сразу увидел я.
Она робко улыбнулась.
– И что же ты увидел?
– Я увидел нераспустившийся бутон прекрасного цветка, окружавший себя колючками в целях самозащиты, который в умелых руках садовника, что не испугается острых шипов, обещал превратиться в восхитительную благоухающую розу. И я захотел стать этим садовником, но ужасно боялся ненароком причинить вред этому хрупкому и ранимому, несмотря на все угрожающие колючки, цветку.
Восхищенная и польщенная сверх всякой меры, она как завороженная смотрела на него своими большими ореховыми глазами, в которых светилась такая любовь, что ему пришлось зажмуриться, чтобы ненароком не выдать своих чувств. Когда он вновь открыл глаза, в них заметен был мягкий юмор.
– Впрочем, нет, я был не прав. Я очень рад, что ни один сукин сын не разглядел в тебе прекрасную, страстную женщину и все это досталось мне одному.
– Значит, один все-таки разглядел.
– Кто?
– Сукин сын. – Ее глаза теперь светились лукавством.
– Ах ты маленькая плутовка с грязным ротиком. Сейчас я тебя накажу! – шутливо пригрозил он и пригвоздил ее к кровати. Эта новая озорная Дженни ему тоже ужасно нравилась.
– Да? И что же ты сделаешь? Помоешь мне рот с мылом?
Он усмехнулся.
– О нет. У меня совсем другие планы. Я намерен перевоспитать тебя, но другим способом.
– И каким же? – Она провокационно поерзала под ним. – Может, покажешь?
– Покажу, если замолчишь. – И он прижался к ее губам требовательно, но нежно. Когда шутка переросла в желание, он попытался раздвинуть ее губы языком. – Тебе больно? – спросил он, когда Дженни не впустила его настойчивый язык.
– По-моему, ты приказал мне держать рот закрытым.
– Э… я ошибся.
Она обвила руками его шею и притянула ближе.
– Нелегко, должно быть, мужчине признавать свои ошибки.
– Очень нелегко, однако долг женщины – указывать ему на них. Открой свой хорошенький ротик, киска, но не для разговоров. Единственные звуки, которые я хочу слышать в течение ближайшего часа, это стоны любви.
Значительно позже тем же утром Дженни лежала на кровати, зевая и потягиваясь, пытаясь сбросить остатки сна. Бурные занятия любовью насытили ее, повергнув в состояние ленивой расслабленности, прежде ей не свойственное. Однако предстоящее удовольствие от принятия ванны, заботливо приготовленной Аланом, взбодрило ее.
Она села и улыбнулась, поглядев в глаза единственному мужчине, который когда-либо желал ей доброго утра.
– Ты уже оделся, – заметила она с некоторым огорчением, за что удостоилась ослепительной улыбки.
Алан присел на корточки рядом с кроватью, лаская взглядом ее тело.
– А ты еще нет, – отозвался он, сожалея, что отблеск страсти в ее глазах не может заглушить его чувство вины за то, что он лишил ее девственности.
Одеяло соскользнуло вниз, оставив прикрытыми лишь бедра. Черные волосы спутались и в беспорядке обрамляли личико. Один непослушный локон выбился из общей массы и упал на лоб. Слегка припухшие груди вызывающе торчали. Он заставил себя подняться.
– Если ты собираешься принимать ванну, то поторопись, иначе я с такой скоростью сейчас нырну к тебе под одеяло, что у тебя голова пойдет кругом.
– Она у меня и так уже кружится.
Она не кокетничала. Кокетство было не в ее натуре. Но ночью он разбудил в ней женщину и теперь с удовольствием наблюдал, как она наслаждается своим вторым рождением.
Она встретила его взгляд, в котором читался откровенный призыв.
– О, женщина, пощади меня! – рассмеялся Алан, снимая ее с кровати. – Я старый, больной человек.
– Ну да. Еще скажи – немощный, – поддела она его, залезая в ванну.
– Этого не скажу, скромничать не буду, – подыграл ей он.
– Да уж, лучше не надо, – усмехнулась она, опускаясь в воду, – тем более кто ж тебе поверит после сегодняшней ночи?
Ее тон был насмешливым и непринужденным, и он вздохнул с облегчением: значит, она не стыдится того, что произошло. Относится к этому легко. И он не станет смущать ее извинениями или неуклюжими объяснениями. Алан присел рядом с ванной, намылил руки и начал мыть Дженни.
– У тебя красивая кожа, – сказал он, когда она закрыла глаза, расслабившись под мягкими движениями его рук.
– Слишком смуглая, – пробормотала она, не открывая глаз.
– А мне нравится. Она такая золотистая, словно ее поцеловало солнце. – Он улыбнулся и стал намыливать каждую руку по очереди, стараясь не тревожить забинтованную кисть, очарованный тонкой нежностью запястий.
Он осторожно провел намыленной рукой по бархатистому плечу, задумавшись над теми бесконечными «если», которые еще ночью стали приходить ему в голову. Эти «если» множились, пока он готовил ванну и смотрел, как она спит. Что, если бы все было по-другому? Что, если бы ему было лет на десять – или хотя бы на пять – меньше? Что, если бы ему не надо было возвращаться в Чикаго и он мог бы навсегда остаться здесь, с ней? Что, если бы он не был отягощен комплексом вины?
Сожалениями и предположениями ничего не изменить. Нельзя ничего поделать с тем, что произошло между ними и что произошло до того, как они встретились.
Скоро он покинет ее, непременно покинет, но, по крайней мере, он сумел убедить ее, что она прекрасна и желанна.
Себя Алану в этом не надо было убеждать. После целой ночи любви он опять хотел ее!
Она слегка пошевелилась, и вода вокруг ее груди заколыхалась, слегка приоткрывая розовато-коричневые соски. Он медленно вытащил руки из воды и покрыл ее грудь мыльной пеной. В тот же миг, когда его пальцы коснулись ее, глаза Дженни открылись, а соски заострились.
Не в силах удержаться, Алан склонился над ней и поймал языком струйку воды, стекающую в ложбинку между грудями.
Она так громко застонала, что он поднял голову и взглянул на нее.
– Хорошо, – проговорил он, – но, думаю, пока достаточно.
– Хотела бы я сказать то же самое. – Она смутилась своей смелости и нырнула в ванну по самый подбородок.
Сейчас Дженни выглядела такой маленькой и беззащитной, что снова напомнила ему ребенка.
– Когда ты потеряла мать? – спросил он.
Она на мгновение заколебалась, потом глубоко вздохнула и согнула ногу так, что коленка показалась над водой.
– Мама умерла от рака груди, когда мне было двенадцать лет.
Алан наблюдал за ней, ища в ее лице следы прежней замкнутости, но их не было.
– Мама была значительно моложе отца, – продолжила она. – Ей было двадцать шесть, а ему сорок один, когда они поженились. До этого у него просто не хватало времени на поиски жены. Он был женат на «Кедрах». Пансион поглощал все его время и внимание. Но однажды летом сюда приехала мама. Она была художницей из Нью-Йорка и влюбилась в это озеро по фотографиям и статьям в журналах. Она хотела написать несколько картин, но когда приехала… – Дженни чуть заметно улыбнулась, и он закончил за нее:
– …То влюбилась в твоего отца.
Она кивнула.
– Она собиралась провести здесь недели две-три, но осталась навсегда. Очень скоро они поженились, а через год родилась я.
Они немного помолчали, погруженные каждый в свои мысли.
– Потом мама заболела. Если бы она обратилась к врачам пораньше, ее еще можно было бы спасти, но она не придала большого значения маленькому уплотнению, образовавшемуся в груди, и папе ничего не говорила, а когда сказала, он немедленно отвез ее в больницу, но было уже поздно. Ничего нельзя было сделать. Через три месяца она умерла. – Дженни сделала глубокий вдох. – Я помню, как отец плакал и говорил мне, что мама больше никогда не придет, но я все никак не могла поверить. «Девочка моя, – сказал он мне тогда, – боюсь, я не смогу жить без нее».
Алан тяжело вздохнул.
– Он очень сильно любил ее.
– Да, – проговорила она, чертя рукой круги на воде. – Очень. Мамина смерть была тяжелым ударом для него. После этого он так и не оправился.
– А потом он ушел от тебя. – Алан прикрыл глаза и довольно долго так сидел. Да, Джейк очень любил свою жену и не мог жить без нее, но он не имел права оставлять пятнадцатилетнюю дочь одну справляться со всеми трудностями. Неудивительно, что она такая колючая и бескомпромиссная. Она рано узнала, что значит рассчитывать только на себя.
Бедная маленькая девочка, думал он, помогая ей вылезти из ванны. Он бережно завернул ее в одеяло, отнес ближе к огню и сел на стул, держа Дженни на руках. Прижавшись губами к ее волосам, он крепко обнимал ее и баюкал, как ребенка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь на Утином острове - Лесли Марианна

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Любовь на Утином острове - Лесли Марианна


Комментарии к роману "Любовь на Утином острове - Лесли Марианна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100