Читать онлайн Возвращение графа, автора - Лэйтон Эдит, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращение графа - Лэйтон Эдит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращение графа - Лэйтон Эдит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращение графа - Лэйтон Эдит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэйтон Эдит

Возвращение графа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Джулиана была рада, что ничего не видно, и старалась не дышать. Вонь была нестерпимая – пахло сырым деревом, осклизлым камнем, протухшей едой, человеческим потом, парашами в камерах и чем-то еще. Джулиане казалось, что зловоние исходит также от отчаяния, пропитавшего эти стены.
– Глубоко вздохните, несмотря на вонь, – шепнул ей капитан Бриггз, когда они вошли в следующий коридор, – потом еще раз. Еще три раза – и вы с ней свыкнетесь, просто перестанете ее ощущать. Иначе здесь просто невозможно было бы жить.
Джулиана шла за капитаном и дородным стражником, которого он взял с собой, чтобы тот отвел их к Кристиану. Она вцепилась в кошелек и держала руки под накидкой, но все равно было холодно. Каменные стены и полы Ньюгейта были ледяными, хотя снаружи буйствовала весна.
Ньюгейт был огромным и разветвленным, целый город с лабиринтом коридоров. За свою долгую историю он дважды горел, но Джулиана думала, что никакой пожар не очистит это место от скверны.
– Не терзайтесь, – сказал капитан. – Сегодня не понедельник, значит, не вешают. В понедельник сюда не пробиться. Собираются целые толпы желающих поглазеть, как вешают.
У Джулианы в животе скрутился ком, такой же холодный, как ее руки. Мужество покидало ее. Она была так напугана, что не могла ни говорить, ни бежать, ни даже упасть в обморок. Она могла лишь идти, стараясь не отставать от капитана.
Они прошли по тусклым каменным коридорам и поднялись по лестнице в другой длинный коридор. Здесь воздух чище, но такой же сырой и холодный.
Если ее на этом поймают, она пропала. И поделом ей. Надо же быть такой дурой, чтобы пожертвовать всем ради любви. При этом не зная, кто он такой, тот, кого она любит.
– Пришли, – сказал стражник, остановившись возле одной из дверей. – Вы не знаете, как сюда попали, и никогда меня не видели.
– Точно, – сказал капитан. – Но ты подождешь и проводишь меня, когда я позову, а через час приведешь обратно.
Страж посмотрел на фигуру под вуалью:
– А она?
– Она останется здесь на час.
Страж издал звук, который можно было принять за смешок.
– Его вздернут? Забавно, не знал, обычно таких сажают на ту сторону, поближе к виселице. А, не мое дело, – быстро сказал он, увидев выражение лица Энтони. – Заходите. Я вернусь за вами через пять минут, сэр. Эта дворянка может остаться на ночь, если захочет, мне все равно.
Он выбрал ключ из тяжелой связки, болтавшейся на поясе, вставил в замок и распахнул дверь.
– Эй, к тебе гости, – сказал он. – Быстро, быстро, – поторопил он Джулиану и Энтони, оглядываясь по сторонам. Как только они вошли, он закрыл дверь, и они услышали, как заскрежетал ключ в замке, а потом упал засов. Словно грянул выстрел.
Камера была незамысловатая, по размеру больше, чем Джулиана ожидала: каменные стены, такие же толстые и темные, как в ее ночных кошмарах; высоко под потолком окно, такое маленькое, что только узкий луч света пробивался сквозь решетку. Были койка и стол, стул, таз, и одна лампа. И человек, который называл себя Кристианом Сэвиджем. Он встал с кровати и уставился на них:
– Черт тебя побери, Эймиас! Зачем ты ее сюда привел?
– Она упакована, как посылка, – сказал капитан. – Откуда ты знаешь, кого я привел?
– Какая еще женщина в Англии захочет меня увидеть? Окажется столь наивной, что послушает тебя и придет? Ты думал, мне от этого станет легче? Совсем наоборот! Джулиана, отправляйся домой!
– Она шла сюда сама, я ее перехватил. А, то-то, – сказал капитан, видя, что Кристиан молчит. – Это правда, клянусь жизнью. Как тебе эта пантомима? Она наняла извозчика и в одиночку выплясывала по дороге в Ньюгейт, наряженная вдовой, и показывала свои деньги каждому, кто пожелает на них взглянуть. Я привез ее сюда, это правда; ты бы предпочел, чтобы она добиралась сама?
– Господи, – сказал Кристиан и провел рукой по волосам.
– Или мне надо было целый день с ней спорить?
– Вряд ли она передумала бы, – Кристиан. – Всегда делаешь все по-своему, Джули? Но это тебе не рыскать с мальчишками по лесу или лезть в ручей, где водится форель, теперь это нам так легко не сойдет. Непростительное безрассудство!
Джулиана не могла произнести ни слова, ее душили слезы. Он изменился. Не потому, что на нем не было сюртука и шейного платка, только рубашка и бриджи, не было сапог, он стоял на полу в одних носках – все равно он выглядел безупречно, как всегда, даже с синяком на скуле, который она разглядела сквозь вуаль. И все же он был совсем другим.
Обычно спокойный, самоуверенный, Кристиан вибрировал от напряжения, меряя шагами маленькую камеру.
– Почему они с тобой это сделали? – произнесла она наконец.
Он подошел к ней, обнял. Она положила голову ему на грудь, почувствовала его тепло, услышала, как бьется его сердце. Оказавшись в его объятиях, она вздохнула – это опять был ее Кристиан.
– Ни слова обвинений, – дрожащим голосом сказал он, обращаясь к Энтони. – Только – что они сделали. Я прав?
– Да, ты прав. Опять прав. И как всегда, от этого тошно.
Кристиан отпустил Джулиану и отступил на шаг.
– Будем соблюдать приличия. Господи, что я говорю! Эта женщина пришла к преступнику в Ньюгейт, ее сопровождает другой мужчина! Он и сам-то... Я не привык разговаривать с рыболовной сетью. – Он быстро сменил тему. – Поскольку здесь только ты, я и Эймиас, может, снимешь шляпу?
Джулиана вынула булавку, откинула вуаль и сняла шляпу. Теперь она могла его лучше видеть, а он заметил, что она хмурится.
– Эймиас? – сказала она, вертя в руках шляпу, переводя взгляд с капитана на Кристиана. – Я думала, его зовут Энтони.
– Видно, я больше переволновался, чем думал, – буркнул Кристиан. – Но какие теперь могут быть секреты? Джулиана, его зовут Эймиас. Гордое старинное корнуэльское имя, как он говорит. Мы решили, что некоторое время он побудет Энтони, чтобы избежать разоблачения. Он мой брат.
– Один из двух братьев, которых твой отец встретил... здесь? – удивленно спросила она.
– Да. И с тех пор он мне брат во всем, кроме крови. Когда мы узнали о наследстве, он настоял на том, что поедет со мной. Поверь, у нас были основания позаботиться о безопасности. – Кристиан снова стал мерить камеру шагами. – Мы понимали, что стать графом Эгремонтом дело рискованное. Любой претендент на этот титул рискует, а человек с криминальным прошлым тем более. – Он криво улыбнулся и добавил: – Мы доверяем дворянам не больше, чем они нам. Так что Эймиас поехал, чтобы вести собственное расследование для обеспечения моей безопасности.
– Немного же от меня было пользы, – с горечью произнес Эймиас.
– От тебя было много пользы! Скоро я отсюда выйду. Я так раздражен только из-за чувств, которые испытываю к этому чертову месту. Раздражен. – Он засмеялся. – Прекрасный эвфемизм для совершенно невиновного человека. В любом случае, – сказал он Джулиане, – ты понимаешь, почему брат должен был изменить имя.
– Понимаю. А твое имя?
Он остановился и с улыбкой посмотрел на нее:
– Поздновато для сомнений, ты не находишь? Но сомнения небезосновательны. Я тот, кем себя назвал, Джулиана. Я никогда тебе не лгал.
– Не сказать правду – разве это не значит солгать?
– Некоторые вещи не моя тайна. Это и есть правда. Ну, теперь тебе захотелось уйти?
Она глубоко вздохнула. Уйти сейчас она просто не могла.
– Нет, – сказала она. – Я хочу помочь.
– Это не в твоих силах. Другое дело Эймиас, Мерчисон и остальные друзья. Да, сыщик мне помогает. И хоть я не знаю, не ведет ли он двойную игру, это меня не заботит.
– Он умный и осторожный и примет деньги у самого дьявола, – сказал Эймиас. – Но у него есть сердце. Это он мне сказал, что мисс Джулиана прислала ему записку с просьбой провести ее сюда. Он запросто мог рассказать об этом баронету.
– Может, и рассказал, – сказал Кристиан. – Будь осторожен.
– Это ты мне говоришь? – взвился Эймиас. – Ладно, я пошел. Надо кое с кем перекинуться словечком. Надеюсь разрешить все дела к завтрашнему утру. Мисс Лоуэлл, я вернусь за вами через час, вас это устроит?
Кристиан пристально посмотрел на нее:
– В этом нет необходимости. Спасибо, что пришла, но теперь, если желаешь, можешь уйти. Все в порядке. – Она заметила, что он напрягся в ожидании ответа.
– Я останусь, – сказала она.
– Хотел бы я предложить тебе что-нибудь получше, но у меня есть только эта кровать, – сказал Кристиан после ухода Эймиаса, когда дверь за ним заперли.
Джулиана села и поморщилась.
– Кровать? Да она каменная. Как ты на ней спишь?
– В Ньюгейте только дураки спят, – буркнул он и снова стал расхаживать по камере. – К чему врать, я рад тебя видеть. И я потрясен. Как тебе удалось сбежать от родственников? Ты рехнулась? Неужели не понимаешь, как опасно сюда приходить?
– Как я это проделала? Очень просто. Мне помогла Анни, как и тогда, когда мы с тобой встречались в «Белом олене». Я сказалась больной, и она никого не подпускает к моей комнате. Я всегда что-нибудь придумаю, – с притворной веселостью сказала она. – Я не обманщица, по крайней мере дома никогда ничего не делала тайком. Не было в этом необходимости. – Склонив голову набок, она задумалась. – А вот кузенов не грех и обмануть. Им на меня наплевать. Они хитростью заманили меня к себе! Кстати, сейчас я не в большей опасности, чем когда встречалась с тобой ночью, а к рассвету возвращалась домой. Пока у меня все получается. А зачем? Мне нестерпима была мысль о том, что ты тут один и думаешь, что все друзья тебя бросили.
Он замер.
– Значит, ты мне по-прежнему друг, Джулиана?
Она кивнула.
– И только?
– Я хотела справедливости, – сказала она, не ответив на его вопрос. – Не верю, что ты вор, тем более что украл какой-то дрянной подсвечник. Зачем? Ты явно не нуждаешься в деньгах, и ты не тупица. Почему опять то же самое обвинение?
– Тупость тут ни при чем, – ответил он. – Те, кто ворует, играет или пьянствует, не могут этого не делать.
– Хочешь сказать, что ты тоже такой? – с удивлением спросила она.
Он сел рядом с ней и взял ее руки в свои.
– Нет, не такой. Но я воровал. Хлеб, сыр, кружок колбасы. Этому я научился здесь, иначе не выживешь. Эймиас с братом научили меня. Здесь приходится думать о том, что раньше казалось немыслимым. Боже, как я ненавижу это место! – с отвращением сказал он.
Он сидел так близко, что она почувствовала, как у него по телу пробежала дрожь. Он говорил быстрее, чем обычно; если она с презрением относилась к тому, как ее элегантные ухажеры цедят слова, то торопливую речь Кристиана она с трудом выносила. Его движения стали резкими, тело напряженным; он был совсем не похож на того спокойного, собранного человека, которого она знала.
– Это место все еще имеет власть надо мной, – сказал он, оглядывая камеру. – Я знаю, что на этот раз пробуду здесь недолго, но не могу убедить в этом свои идиотские мозги. Я провел здесь год, когда был еще мальчишкой, и теперь переживаю все заново. Не перестаю вспоминать тот первый день, – сказал он, глядя в одну точку. – Здесь гулкое эхо, оно заставляет меня вспоминать. Тогда тоже была весна. Такой контраст – последний вкус свободы и первый – ужаса. Мы прекрасно провели день; у отца редко выдавался случай провести со мной целый день, но утро выдалось такое великолепное, что у него появилась идея. Там все еще весна? – спросил он. – Глупый вопрос, – сказал он прежде, чем она успела ответить, и стукнул себя по лбу. – Глупый, смиренный, жалкий вопрос! Ах, пожалейте бедного мальчика, – передразнил он себя и быстро продолжил, стиснув ее руки в своих холодных руках: – В тот день отец взял меня с собой за город, он ехал к богатому клиенту, который сказал, что у него в счетах ошибка. Этот тип жил в особняке, и, поскольку дело было в воскресенье, он пригласил и меня. Когда мы приехали, отец договорился с хозяином конюшни, что мы покатаемся после того, как он сделает работу.
Мы ездили по зеленым лугам, это было прекрасно. Вернулись домой счастливые и довольные. Отец был добрый, ему всегда хотелось доставить удовольствие пареньку, выросшему без матери.
Он больше не женился, вместе с моей матерью он похоронил свое сердце и чувствовал себя виноватым передо мной. Это одна из причин, почему он так радовался нашей дружбе с Джоном. Твоя мать была очень добра ко мне, помнишь?
Она кивнула, но он не ждал ответа, погрузившись в воспоминания.
– Мы устали, как это бывает после дня, проведенного на солнце. Собрались обедать, и тут раздался стук в дверь. Горничная открыла. Там стояли два человека. Они навсегда изменили нашу жизнь. Они сказали, что мой отец – вор. Когда он стал возражать, его заковали в цепи. – Он говорил невыразительно, монотонно. – Я пришел в ужас, набросился на них, и меня тоже заковали. Все соседи собрались поглазеть. Нас засунули в карету, как мясные туши на рынке, и привезли сюда, в Ньюгейт.
Кристиан с горькой улыбкой оглядел камеру:
– Тогда у нас были не такие роскошные условия. Нас бросили в камеру, где было двадцать человек. Мне повезло, что меня бросили в буквальном смысле слова, я ткнулся в другого мальчика и так смутился и разозлился, что смог только сказать «извините». И уж точно не захотел ничего говорить после того, как разглядел его. Он был моего возраста, грязный, как трубочист, в лохмотьях. Но когда заговорил, оказался рассудительным, в глазах была жалость. Это был Эймиас. Он сказал, что извиняться не за что, отошел и сел рядом с другим мальчиком, его братом. Но продолжал на меня смотреть.
Вскоре, когда отец отвернулся, мне на плечо легла рука. Мужик был просто чудовищный: грязный, небритый, вонючий. Я испугался, подумал, что он хочет стащить с меня пальто; хорошую одежду здесь приходится защищать, большинство заключенных теряют ее в первый же день. Я закричал. Отец обернулся, ударом кулака сбил мужика с ног и предупредил, чтобы тот не прикасался ко мне. Отец был не великан, но крепкого сложения. Мужик, которого он ударил, понял, что с ним лучше не связываться, и уполз потихоньку. Эймиас это видел. Вскоре он обратился к отцу.
«Позаботьтесь о нас, как о своем сыне», – сказал он моему отцу. Отец пообещал заботиться о них и сказал, пусть Эймиас не беспокоится, ему ничего не придется делать взамен.
«Разве?» – ответил Эймиас. Он спросил отца, знает ли тот, где стоять, когда приносят еду. Знаем ли мы, куда ночью класть сапоги, чтобы их не украли. Подбоченясь, он спросил, знаем ли мы, какой стражник окажет услугу за пенни, а какой деньги возьмет, а тебе даст пинка. К нему подключился его брат, спросил, знаем ли мы, какие из этих людей могут нас убить, а какие только кажутся негодяями?
Кристиан горько усмехнулся.
– И пока мы размышляли, Эймиас сказал, что он и его приемный брат Даффид заключили именно такой союз, потому что практически выросли в тюрьме, их то сажали, то выпускали. Они похвастались, что все знают про Ньюгейт. Эймиас предложил сделку: отец будет защищать их, а они с Даффидом присматривать за нами. Они многое знали, но были маленькие, а хотели бы быть взрослыми. И поскольку отец получил приговор и имел сына, которого должен был защищать; они решили, что это будет взаимовыгодная сделка. Так и вышло, – сказал Кристиан. Он улыбался, вспоминая. – В ту ночь мы стали боевым отрядом – отец, я, Эймиас и Даффид. Прошли годы, много раз я обманывал смерть, и вот я снова здесь, на краю гибели.
Он поднялся и снова стал мерить шагами камеру.
– Раньше меня держали там, – он махнул рукой, – где камеры для смертников, дальше по коридору. Нас тоже туда посадили. Но у нас были деньги, и их хватило, чтобы нас оставили всех вместе.
– Но как же Эймиас с братом? – спросила Джулиана. – Не могли же их посадить в камеру смертников?
Кристиан остановился и скривил рот.
– Посадили. Им тоже предстояла встреча с Джеком Кетчем. Это палач, – ответил он на вопросительный взгляд Джулианы. – Они должны были плясать в воздухе перед толпой любопытных на площади Ньюгейт. Эймиас украл кошелек, и на его беду там был целый фунт, а когда их поймали, брат держал кошелек. Такие преступления караются смертью.
Он пожал плечами.
– Наш кузен, последний граф Эгремонт, узнал о нашем несчастье и добился замены повешения на высылку. Как нам сказали, он не хотел порочить семью. – Кристиан усмехнулся. – Конечно, он сделал это не ради нас, потому что ни разу нас не навестил, чтобы выслушать нашу историю. Полагаю, он считал, что смерть в тюрьме или в далекой колонии предпочтительнее, потому что там умирают быстро и об этом так же быстро забывают. Повешение – дело. Отец достал у друзей деньги, подкупил чиновников и получил такое же постановление в отношении Эймиаса и его брата. Мы остались вместе. Нас переправили в Халкс ждать транспорта в Новый Южный Уэльс... – Он помолчал и продолжил: – Все это теперь в прошлом. Но сейчас я снова в Ньюгейте, – в голосе прозвучала боль, – и сколько ни стараюсь, не могу не вспоминать.
Невероятным усилием воли Кристиан взял себя в руки, и лицо его приняло бесстрастное выражение, но остались жить глаза, полные ужаса и боли. Большие, яркие, пронзительно-синие глаза, не удивительно, что Эймиас подружился с ним, подумала Джулиана. Ей хотелось прижать его к себе. Она физически ощущала ужас, который он всеми силами старался скрыть.
Кристиан повернулся и ударил кулаком в стену.
– Видит Бог, я бы все отдал, чтобы забыть. Довольно часто мне это удается, а вот с ночными кошмарами я справиться не могу. – Он прижался к стене лбом и руками. – А сейчас я не сплю, но все равно здесь. Это лишает мужества. Я все время вспоминаю то, что учил себя забыть. В этих стенах болезни, отвратительная еда, деградация, и никому нет до этого дела, – пробормотал он. – Мужчины и мальчики, женщины и дети с причитаниями идут на встречу с палачом, и последние звуки, которые они слышат в своей жизни, – это веселые крики добрых лондонцев, празднующих их смерть. Но это еще милосердно по сравнению с тем, что достается другим. – Его голос понизился до шепота. – Мужчины умирают по темным углам, и ты узнаешь об этом, лишь когда рассветет. Кроме смерти, нет другого способа уединиться. По ночам мужчины спариваются между собой, иногда добровольно, и ты узнаешь об этом по шуму, который они производят. А иногда кто-то не хочет умирать или ложиться с другим, что тогда делается! Мы не могли защитить всех. Он круто повернулся к ней, глаза его горели.
– Черт меня побери! Негодяй, я не должен был это рассказывать! Совсем потерял контроль над собой. Оставь меня. Убирайся! Тебя оскверняет одно то, что ты здесь со мной! Я – не я. Мне нельзя здесь находиться, это место живет в самых темных уголках моей души, а их много. Иди домой, Джулиана. Я сам приду к тебе, когда смогу.
– Как ты заснешь ночью? – спросила она.
– Нет ничего плохого в том, чтобы не спать. Так легче выжить.
Она сидела тихо. Кристиан отвернулся. Тишина забилась в уши, глухая тишина, порождение темноты, толстых каменных стен, уходящих далеко под землю. К гробу, подумала она. Сюда не доносилось эхо, его пожирал камень. Эхо звучало только в мозгу, но насколько хуже ему, который слышит давнее эхо страхов и боли?
– Меня скоро освободят, – сказал он. – Не беспокойся и не слушай меня. Это неплохая проверка характера. Я вынес и худшее.
Он подошел и сел рядом с ней. Наклонился и глубоко вздохнул.
– Духи, – нежно сказал он. – Господи, как ты хорошо пахнешь.
– Просто мылом и лимонным ополаскивателем, – смутилась она.
– Э нет, французскими духами. Фу! – Он отшатнулся. – От меня наверняка воняет. Прости. Но все, что мне дают, – это ведерко воды. За годы, проведенные здесь, я научился ценить ванну, и когда меня ее лишили, чувствую себя козлом.
– Никакого запаха я не чувствую, – сказала она.
Он коснулся ее щеки:
– Плачешь? Не надо, я этого не хотел, Джулиана. Веселее! Скоро я буду плясать на солнечном свете.
Он выбрал неудачные слова. Она представила себе, как ветер колышет его худое тело, болтающееся на веревке.
– О нет, Кристиан! – закричала она и кинулась ему на шею. От него не воняло – не было привычного пикантного запаха, но слегка пахло мылом, а кожа была теплая и гладкая. Она подняла голову, он посмотрел на нее, потом осторожным движением медленно положил ей руку под затылок. И поцеловал.
Губы были мягкие, теплые.
Джулиана ответила ему на поцелуй, в который вложила страсть, любовь и жалость.
– О, этого делать не следует, – сказал он.
– Тебе не нравится? – спросила она, задрожав, и через силу улыбнулась. – Ты любишь мои поцелуи только перед рассветом?
– Я их люблю в любое время. Ступай домой. Я слышу, идет мой кроткий тюремщик. Наш час уже закончился? – Он встал, и дверь распахнулась.
Там стоял Эймиас и щурился, привыкая к темноте.
– Готова? – спросил он у Джулианы.
– Нет, – сказала она, потому что приняла решение. – Пожалуйста, зайди за мной на рассвете. – И с лучезарной улыбкой добавила: – Я обычно расстаюсь с твоим братом на рассвете, ты же знаешь.
– Что за нелепость! – выпалил Кристиан.
– Если меня поймают, то не все ли равно когда? От репутации не останется и намека. Вообще-то меня скорее обнаружат, если я вернусь сейчас или даже в полночь, потому что мои родственники в это время особенно активны. Я уйду на рассвете, когда они еще спят, – сказала она Эймиасу.
– Не слушай ее, – грубо бросил Кристиан. – В ней говорит жалость.
– Я решила остаться, чтобы оберегать тебя от снов. У меня такое чувство, что со мной ты не ляжешь спать – у тебя слишком хорошие манеры. Ну же, Кристиан! Ты знаешь меня, и я наконец-то уверена, что знаю тебя. Я остаюсь с тобой.
– Очень хорошее решение, – сказал Эймиас, широко улыбаясь. – Будь готова уйти за час до рассвета.
Он вытолкал тюремщика в коридор, вышел сам, и дверь за ними захлопнулась.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Возвращение графа - Лэйтон Эдит



Книга мне понравилась. Сюжет не замылен. И на самом деле, хотя все, вроде и понятно по законам лр, все равно в душе сомневаешься. Да и развязка неожиданная. Читайте, эта книга стоит того.
Возвращение графа - Лэйтон ЭдитВиктория
3.06.2013, 11.56





читать можно.7 из 10.
Возвращение графа - Лэйтон Эдитчитатель)
6.02.2014, 19.42





Интрига романа не ординарна, но активных действий мало - больше рассуждений и раздумий, иногда весьма занудливых, до снотворного эффекта. Автор не воспользовалась возможностями раскрутить сюжет ( Австралия, каторга, выживание в тюрьме). Какой-то куцый роман.
Возвращение графа - Лэйтон ЭдитВ.З.,66л.
12.02.2015, 10.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100