Читать онлайн Заложники страсти, автора - Лэнган Рут, Раздел - Глава восемнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заложники страсти - Лэнган Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заложники страсти - Лэнган Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заложники страсти - Лэнган Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэнган Рут

Заложники страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восемнадцатая

Грозовые облака заслонили тусклый свет, пробивавшийся сквозь густую листву. По мере приближения грозы на землю опустилась странная тишина, даже воздух словно бы затаил дыхание, ожидая, когда же разразится буря.
Жутковатый мрак охватил весь лес. Состояние Флэйм резко ухудшилось, у нее начался бред. Девушка внезапно заговорила громким голосом, от которого мурашки пробежали по спинам мужчины и женщины, что стояли возле нее на коленях.
– Мама! – вскрикнула Флэйм, крепко схватив Леонору за руку. Глаза ее были широко открыты, но, похоже, ничего не видели. – Так ты пришла за мной!
Лицо Диллона исказилось страданием, он воскликнул:
– Пресвятые небеса, она готовится перейти в иной мир! – Он беспомощно провел рукой по волосам. – Неужели мы не можем сделать ничего, чтобы помешать этому?
Долго-долго Леонора рассматривала девочку, которая, глядя на нее широко открытыми глазами, видела кого-то, давно покинувшего мир живых. Затем, распрямившись, Леонора неожиданно проговорила:
– Да, мы должны действовать. Мы зашли слишком далеко, Диллон. Теперь я не желаю сдаваться.
– Забери меня к себе, мама, – прошептала Флэйм. – Я больше не могу выносить эту боль.
– Нет. – Леонора откинула влажные волосы с виска девочки. После того как она так долго работала вместе с женщинами в Кинлох-хаусе, ей было совсем не трудно забыть о правильном выговоре образованной англичанки и заговорить с мягким северным акцентом. И потом, разве не пробовала она делать это и раньше, когда ее единственным слушателем был лишь юный Руперт?
Глубоко вздохнув, она начала:
– Я пришла вовсе не затем, чтобы забрать тебя к себе, Флэйм, а затем, чтобы сказать тебе: ты должна жить.
Охваченная лихорадкой девочка начала было возражать, но Леонора настойчиво прошептала:
– В жизни столько всего, о чем ты пока еще даже и не догадываешься, девочка моя. Ты еще не познала любви мужчины. Не испытала счастья от рождения ребенка.
– Все это не для меня, мама. Сестры-монахини говорили, что я веду себя не по-женски. Никогда мне не стать настоящей леди.
– Тише, девочка. Когда-нибудь ты встретишь мужчину, такого же доблестного, как твой отец, такого же красивого, как твои любимые братья. Он завоюет твое сердце, увидит все, что в тебе есть хорошего, и полюбит тебя такой, какая ты есть. Ты взойдешь с ним на ложе, и вы двое станете едины – и душой, и разумом, и плотью. У тебя родятся прекрасные дети, Флэйм. Именно в наших детях мы можем жить вечно – так, как вечно живу в тебе я.
Диллон повернулся и посмотрел на эту женщину, столь красноречиво говорившую о вещах, неведомых еще ей самой; посмотрел с выражением, в котором мешались удивление, недоверие и восхищение.
Не сознавая, что он пристально смотрит на нее, Леонора продолжала говорить все тем же тоном – любящим и требовательным:
– Теперь понимаешь, почему ты должна жить, Флэйм?
Девочка кивнула.
– Если ты говоришь, что я должна жить, мама, тогда я буду жить.
– Да, девочка. Ты должна бороться, чтобы выжить. И когда-нибудь, через много-много лет, когда ты насладишься всем, что предложит тебе жизнь, ты присоединишься ко мне – это я обещаю! – и мы вместе будем вечно жить в ином мире, будем вместе гулять в блаженных садах рая. – Она заговорила тише: – Даю тебе слово, Флэйм.
Грозовые облака по-прежнему громоздились в небе, где-то далеко громыхнул гром, воздух становился все более душным и угнетающим, но волнение Флэйм, кажется, пошло на убыль. Дыхание ее замедлилось.
Диллон приложил руку ко лбу сестры.
– Если бы я не видел и не слышал все это собственными ушами, я бы ни за что не поверил, – пробормотал он. – Вы сотворили чудо.
– Это вовсе не чудо, – тихо ответила Леонора. – Флэйм – сильная девочка. Она бы и сама одержала верх в этой борьбе.
– Но ведь это вы вернули ей силы и желание бороться.
– Я просто сказала ей то, что сказала бы ей ваша мать, если бы она была сейчас тут.
– А откуда вам известно, что говорит мать своему ребенку?
Леонора подняла голову и встретилась с ним глазами:
– Я счастливица, Диллон, мне несказанно повезло. До тринадцати лет я жила с мамой. Хотя и сейчас мне очень о многом хотелось бы расспросить ее, по крайней мере, она была рядом со мной в эти столь важные годы взросления.
Диллон прикоснулся к щеке Флэйм.
– Эта малышка была еще совсем маленькой, когда наших родителей убили.
– Но у нее остались вы, Диллон.
Он покачал головой.
– Ничего хорошего из этого не вышло. Саттон, Шо и я были в монастыре, а Флэйм жила в это время в аббатстве.
– Но там ее окружали хорошие, добрые женщины, которые заботились о ней и многому ее обучили. – Она улыбнулась. – Хотя, признаться, мне трудно представить себе своевольную проказницу вроде Флэйм запертой в стенах аббатства.
– Да. Когда я привез ее в Кинлох-хаус, она была похожа на дикого зверька, только что выпущенного из клетки. – Улыбка снова тронула его губы. Он встал и помог Леоноре подняться. – С того самого дня, как я послал за ней, она наполняет мою жизнь такой радостью. И сейчас, – прошептал он, притрагиваясь загрубевшей ладонью к щеке Леоноры, – я верю, что эта радость не исчезнет из моей жизни.
– Да сколько же раз мне надо повторять? – Вместо того чтобы отшатнуться в ужасе, она подняла руку и накрыла ею его пальцы. – Ведь боролась не я, а Флэйм. И сейчас она все еще борется.
– Она борется не в одиночку. – Он привлек ее ближе к себе и поднял другую руку, так что ее лицо оказалось теперь заключенным в его ладони. Заглядывая ей в глаза, он пробормотал: – Вы не перестаете удивлять меня, миледи.
– Удивлять вас? Но чем?
Ее губы были так близко, что он почти чувствовал их вкус.
– Вы совершаете побег, когда я меньше всего этого ожидаю. – Его теплое дыхание касалось ее щеки. – А затем, когда оказываетесь на свободе и можете добраться до дома, вы предпочитаете остаться в неволе и ухаживать за девочкой, которая нисколько не скрывала свое враждебное отношение к вам.
Невозможно было стоять так близко и не чувствовать неодолимое искушение. Ее голос стал тише, превратившись в обольстительный шепот.
– Может быть, в ее глазах я вполне заслуживаю такого обращения. В конце концов, я принадлежу к племени ненавистных ей англичан.
– Да, моя прекрасная, очаровательная пленница. – Большой палец его руки скользнул по ее губам, и Диллон увидел удивление в глазах девушки. Проводя пальцами по ее волосам, он откинул ее голову назад. Взгляд его не отрывался от губ Леоноры, обжигая ее. Еще мгновение, и она с трудом могла выносить напряжение страсти, охватившее их жаркой волной. – Но теперь я спрашиваю себя, кто же из нас кого держит в плену?
Прежде чем она успела придумать ответ, он склонил голову и легко прикоснулся к ее губам поцелуем, похожим на дуновение ветерка.
– Думаю, это я теперь связан, – пробормотал он, едва оторвавшись от ее губ. – И я не в силах освободиться, несмотря на отчаянные попытки вырваться из пут.
– Я вовсе не держу вас, милорд.
– Нет, Леонора, держишь. Разве ты не видишь? Я стал пленником этих губ… – Он снова легко поцеловал ее, на этот раз задержавшись дольше, пока она не вздохнула и не поднялась на цыпочки, желая дотянуться до него. – И этой шеи… – Легкими, как веяние летнего ветерка, поцелуями он осыпал ее шею, спускаясь все ниже, к чувствительной ямочке. На ее белой коже виднелись синяки от его пальцев, ему больно было их видеть, и поцелуи становились все дольше, словно он пытался исцелить ее. – И этих плеч… – Он сдвинул плащ с ее плеча и продолжал целовать ее, пока она не вздрогнула.
– Диллон… – Ее губы с трудом выговорили его имя.
В это мгновение на них упали первые капли дождя. Отрезвленный их холодным прикосновением, Диллон попытался разобраться в сумбуре чувств, бушевавших в его душе и теле. Он хочет ее. Господь свидетель, он хочет ее. И хочет давно, с момента их первой встречи. Но теперь она не может более оставаться его пленницей. Неоплатный долг перед ней можно погасить одним-единственным способом – возвратив ей свободу. И если он действительно намеревается освободить ее, их не должно что-либо связывать.
– Тебе надо отдохнуть, Леонора. – Он увидел, как в глазах ее отразилось разочарование, когда он плотнее запахнул на ней плащ, тщательно скрывая соблазнявшую его нежную плоть.
Однако едва он отпустил руки, как тяжелая ткань распахнулась, приоткрывая белое, цвета сливок, плечо. В ту же секунду он торопливо шагнул назад, но Леонора успела-таки заметить голодное выражение в его взгляде. Мысль о том, что она желанна ему, придала ей смелости.
– Я не устала, милорд. Собственно говоря, теперь, когда кризис Флэйм миновал и ей предстоит проспать немало часов, я чувствую себя удивительно отдохнувшей.
Борясь с искушением, он отвернулся и занялся тем, что стал подкладывать дрова в костер. Высоко над их головами четкий зигзаг молнии разорвал темноту ночного неба. Спустя мгновение небо, казалось, раскололось от ударов грома, загрохотавшего с такой силой, что задрожала земля.
Но даже неистовство природы не могло затмить счастье Леоноры от сознания того, что этот мужчина вовсе не так безразличен к ней, как притворяется. И все же по какой-то необъяснимой причине он отворачивается от нее. Почему?
Леонора почувствовала, как ее охватило отчаяние. Ах, мама, подумала она, как мало мне известно о любви.
Любовь… Леонора застыла. Неужели это чувство и есть любовь? Любовь? Да… Как же долго она пыталась отрицать это. Однако рассказы о благородных деяниях Диллона Кэмпбелла, которые ей довелось услышать, представляли его настоящим героем, как раз таким, о каком она всегда мечтала в глубине своего сердца. Она любит этого горца. Любит его так, как уже никогда не сможет полюбить кого-либо другого. И надо найти способ доказать ему свою любовь.
– Ты боишься, Диллон?
Он удивленно повернулся к ней.
– Грозы?
– Нет, не грозы. – Она осторожно шагнула к нему. – Меня.
Глаза его прищурились. Неожиданно он заметил, как надменно она вздернула голову, придвигаясь ближе к нему. Как плавно качнулись ее бедра. Как выглянуло из-под тяжелого плаща белоснежное плечо. Этот плащ… В горле у него пересохло. Он знал, что под плащом на ней ничего нет. От мысли об этом сердце начало бешено колотиться в его груди. Стоит только расстегнуть застежку…
Она положила руку на его плечо.
– Поскольку вы ничего не отвечаете, милорд, полагаю, что я получила ответ.
Он пристально посмотрел на ее пальцы, затем заглянул ей в глаза.
– Да, миледи. Хотя я и считаюсь воином не робкого десятка, я боюсь вас. – Она почувствовала, как напряглись мускулы его руки, когда он сжал кулак. Голос его звучал не громче шепота. – Честно говоря, я испытываю перед вами настоящий ужас. Хотя по справедливости бояться полагалось бы вам – меня и… вот этого… – быстро проговорил он, стремительно заключая ее в объятия и жадно целуя.
Этот бесконечно долгий, жаркий поцелуй был исполнен такой страсти, что грозил поглотить их и лишить жизни. В этом поцелуе было все – и жажда обладания, и долгое ожидание, и отчаянное, безнадежное, ненасытное желание.
– Как же долго, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ, – как же долго я желал этого.
– Не дольше, чем я.
Он слегка отстранил ее, словно не в силах поверить словам, которые она только что произнесла. Ведь он намеревался пощадить ее, вернуть девушку отцу, не пытаясь соблазнить ее. Однако у него не осталось больше сил противиться. Как можно победить страсть, если она взаимна?
– Подумай, Леонора, – настаивал он, пытаясь сдержать назревавшую бурю. – Подумай, что ты сейчас делаешь. Завтра утром ты уже не будешь такой, как сейчас. Завтра пути назад уже не будет.
Вместо ответа она сомкнула руки на его талии и прижалась губами к его шее. И почувствовала, что полностью вознаграждена, услышав, как он резко вздохнул.
Его руки поднялись к ее плечам. Глаза его казались узкими щелочками, а на лице застыло суровое выражение, словно он готовился к битве.
– Тогда – да поможет нам Господь. Господь да поможет нам обоим, – выдохнул он.
Его ладони заскользили по ее плечам, а взгляд не отрывался от ее лица. Молния озарила небо, и Диллон увидел, что в душе девушки нет страха – об этом ему сказали ее глаза.
Его губы жадно, страстно прикасались к ее губам. Он чувствовал себя попавшим на пир любви.
Никогда еще, понял Диллон, целуя ее все крепче и крепче, – никогда еще женские губы не имели над ним такой колдовской власти. Он продолжал целовать ее, пока руки блуждали по ее спине. Под грубой тканью плаща он ощущал контуры тонкой талии, изгиб бедер. Он снова поднял руки к ее плечам и был очарован ее кожей, белой, как алебастр, гладкой, как нежная сердцевина бутона розы. Он прикоснулся губами к ее плечу, и она вознаградила его блаженным вздохом, невольно сорвавшимся с ее уст. Диллон продолжал осыпать ее плечи влажными поцелуями, затем спустился ниже, к локтю, поднял ее руку и крепко поцеловал ладонь. Плавным жестом, от которого у нее зашлось сердце, он поднес ее ладонь к своей щеке.
С бесконечной нежностью он целовал ее висок, веки, кончик носа. Очертив округлый контур ее щеки, он неожиданно захватил зубами мочку уха и слегка потянул, прежде чем защекотать языком, отчего она задрожала в экстазе.
– Еще есть время передумать, – прошептал он, хотя и знал, что перешел все границы, и пути назад нет.
Она вздрогнула, догадываясь, почему он так колеблется. Дело вовсе не в том, что она противна ему, – просто его заставляет так вести себя строгий кодекс чести. Выбор должен принадлежать только ей.
– Нет, Диллон. Я желаю этого. Я хочу тебя.
Она почувствовала, как его руки крепче обхватили ее за плечи, а затем поднялись выше, к застежке плаща у нее на шее. Одно стремительное движение – и тяжелый плащ упал на землю.
Его взгляд медленно заскользил по ее телу. Она оказалась еще прекраснее, чем образ, который он мысленно не раз рисовал себе. Он заговорил, и голос его звучал хрипло.
– Ах, миледи, вы великолепны… Да, великолепны, как сама любовь.
Вот оно, это слово. Это замечательное, полное страсти слово. Никогда еще она не чувствовала себя более красивой, никогда не ощущала подобного восхищения.
Обжигая ее кожу, его губы спускались все ниже и ниже, от шеи к нежной ямочке и полной груди. Когда она потянулась, чтобы снять с него рубашку, он почти сорвал ее с себя, торопясь помочь Леоноре. Спустя несколько мгновений его одежда присоединилась к ее плащу, лежавшему на земле. Единым движением они опустились на колени, и их вздохи, подобные шепоту ветра, наполнили ночь.
Его пальцы пробегали по ее волосам, он отклонил ее голову назад, целуя почти жестоко. На мгновение она застыла, неожиданно напуганная такой резкой переменой в нем. Но страх тут же отступил – неукротимое желание целиком завладело Леонорой.
Медленно и неловко она сомкнула руки на талии Диллона и почувствовала, как напряглись его мускулы от ее прикосновения. С тихим блаженным стоном он поцеловал ее еще крепче, а руки его принялись неспешно и уверенно исследовать ее тело.
Их страсть все возрастала, и внезапно Леонора поняла, почему он так долго и старательно держался от нее на расстоянии. Почему он так часто спал в другой комнате, избегая ее. Почему допоздна бродил в саду, сторонясь любой встречи с ней. Это таинственное, темное начало слишком долго томилось взаперти. Теперь же, вырвавшись на волю, оно грозило поглотить их обоих.
Эта столь неожиданно открывшаяся ей первобытная сторона Диллона напугала бы ее, не будь Леонора так захвачена ожившими в ней самой неведомыми желаниями. Однако сейчас, опьяненная своей властью над ним, она прижалась губами к его щеке и почувствовала, как он вздрогнул. Осмелев, она начала исследовать его тело так же, как и он знакомился с ней. Прикасаясь к нему губами, зубами и кончиками пальцев, она ощутила охватившую его дрожь и задрожала сама.
Тело Диллона жило одним желанием. Он намеревался не спешить и позволить ей вести его за собой. Но теперь, когда ее страсть закипела столь же яростно, как и буря, что бушевала вокруг них, Диллону не нужно было более сдерживать себя. Ему хотелось разделить с Леонорой блаженство, вместе войти в рай, а не просто заняться любовью, хотя он и знал, что это ее первый опыт. Она доверяла ему, и это доверие помогало ей идти за ним туда, куда он нежно вел ее. Это было нечто большее, нежели просто бескрайняя страсть, это было сознание того, что она принадлежит ему, и только ему.
Он подумал о том, как же мало у них осталось времени. Может быть, эта ночь – все, что отпущено им на целую жизнь. Тогда эта ночь станет его даром ей, праздником наслаждений, ночью неукротимого желания.
С величайшей нежностью он уложил ее и прикоснулся губами к груди, дразня языком, пока ее сосок не напрягся. Он принялся ласкать другую грудь, пробуя на вкус, наслаждаясь, пока Леонора не содрогнулась и не застонала, тело ее выгнулось, пальцы сжали грубую ткань плаща, на котором они лежали.
Ее дыхание становилось все более учащенным, а он все странствовал по ее телу, губами и кончиками пальцев погружая ее в глубину несказанного наслаждения.
Гроза, бушевавшая над лесом, подступила ближе. Темные тучи совсем заслонили луну, ветер становился холоднее. Несмотря на пронзительный ветер, они были охвачены жаркой волной страсти, и Диллон вел Леонору за собой все выше и выше, лишь на шаг не приближаясь к полному освобождению.
Леонора погрузилась в мир неизъяснимого наслаждения. Мир, где властвовали ощущения, где любая мысль оставалась позади. Здесь был только Диллон. Он казался ей прохладным, как вода в ручьях Нагорья, от него слабо пахло можжевельником и лошадьми, а прикосновение его загрубевших от работы ладоней к ее нежной коже казалось ей приятнее самого нежного и тонкого шелка.
Никогда еще Диллон не хотел женщину так, как жаждал он обладать сейчас ею. Ему приходилось отчаянно напрягать всю свою силу воли, чтобы не овладеть ею немедленно, жадно и грубо. Но он вознамерился затянуть желанный миг, пока оба они не обезумеют от страсти.
Он почувствовал, как она застыла, когда его губы заскользили по ее телу. Но едва боль сменилась первыми проблесками наслаждения, как она забыла о своих страхах. И вдруг, достигнув первой вершины неземного восторга, она тихо ахнула и задохнулась. Он не дал ей времени на передышку и продолжил движение, скользя губами все выше, пока уста их не сомкнулись.
Ее глаза встретились с его взглядом. Он видел ее зрачки, расширившиеся от страсти. Казалось невозможным, что ее желание может еще возрасти, однако это было именно так. Его имя сорвалось с ее губ, когда он наконец слился с ней. Она же словно обволакивала его, мечтая удержать навечно.
Он блаженствовал. Сладкое благоухание лепестков роз наполнило его душу, его сердце, все существо. На долгие годы, что суждено ему провести в одиночестве в своей крепости, затерянной среди просторов Нагорья, воспоминание об этой минуте останется с ним и будет согревать его.
– Леонора… Моя прекрасная, великолепная Леонора… – Он бормотал слова, понять которые она не могла, так как его губы снова приблизились к ее губам, и он почувствовал, как рассудок покидает его окончательно.
Она двигалась вместе с ним, взлетая и паря все выше и выше, устремляясь прямо к звездам. Они поднимались все дальше, и тела их содрогались, а затем мир разлетелся на миллионы сверкающих искр.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заложники страсти - Лэнган Рут



Кому нравятся романы о средневековье-читайте! Мне понравилось.
Заложники страсти - Лэнган РутМари
22.10.2012, 16.02





Действительно интересный роман о горцах -шотландцах. Хорошие и отважные герои, захватывающий сюжет. 10/10
Заложники страсти - Лэнган Рутнатали
22.10.2012, 18.21





Много жестокости и совсем юные герои - 16 и 19 лет. Мне не понравилось.
Заложники страсти - Лэнган РутКэт
19.04.2014, 10.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100