Читать онлайн Заложники страсти, автора - Лэнган Рут, Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заложники страсти - Лэнган Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заложники страсти - Лэнган Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заложники страсти - Лэнган Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэнган Рут

Заложники страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая

– Мистрис Маккэллум приготовила полуденную трапезу. Умывайтесь, – резко бросил Диллон.
Отвернувшись, он заметил, что рука его слегка дрожит. Это вовсе не от желания поцеловать эту женщину, убеждал он себя. Это от гнева, который ей всегда удается вызвать в его душе. На язык просилась пара отборных ругательств, от которых щеки ее, несомненно, зальются краской, если произнести их вслух.
Радуясь столь неожиданному освобождению из своей темницы, Леонора наполнила таз водой и принялась умываться.
Диллон осмотрел комнату, поражаясь тому, как она преобразилась. Неужели хрупкая женщина может в одиночку сотворить такое чудо? Яркие лучи солнца танцевали на блестящей поверхности столов. Даже камин, давным-давно закопченный языками пламени, сотни раз лизавшими его, сейчас сиял чистотой. Воздух в комнате был свеж и благоухал, как в лесу.
Он перевел взгляд на женщину, которая отмыла грязь с лица и рук и сейчас старательно приглаживала непокорные локоны. Стянув их лентой, она расправила юбки и лишь затем повернулась к нему.
Диллон испытал внезапное потрясение, как всегда, когда он видел ее. Хотя на ней было лишь грубое крестьянское одеяние из небеленой шерсти, а украшений не было и в помине, все равно она сохраняла аристократический вид и осанку. Леонора была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.
– Пойдемте. Мы и так потратили впустую слишком много времени. – Скрывая свои чувства, он пересек комнату и резко распахнул дверь.
Она скользнула мимо него, не говоря ни слова, но, слегка задев его, и он почувствовал, как тело его напряглось, устремляясь к ней.
Они спустились по лестнице, шагая рядом и тщательно стараясь не задевать друг друга. На нижней площадке они увидели стоящего в ожидании Руперта – вид у него был такой же терпеливый и страдающий, как и у собак, что лежали у его ног. Едва только Диллон показался на верхней ступеньке последнего пролета, как собаки вскочили и принялись прыгать, требуя от хозяина ласки.
Собаки скакали вокруг, Руперт почтительно держался позади – так они и вошли в большой зал. В помещении было шумно – это мужчины из окрестных деревень собрались обсудить план военных действий.
Леонора осмотрелась по сторонам, с любопытством глядя на людей, одетых в самые причудливые наряды. Все они оживленно разговаривали и хохотали. Картина показалась ей столь знакомой, что девушка испытала настоящее потрясение. Всю свою жизнь она была свидетельницей подобных собраний в замке своего отца. Каждый раз, перед каждым сражением в воздухе витало точно такое же ожидание грядущих событий. Такое же приподнятое настроение и предвкушение приключений. Точно такое же чувство товарищества.
– Диллон! – Флэйм, по-прежнему одетая в рваные бриджи и рубашку, больше подходящие мальчишке, приставленному к конюшне, а не сестре милорда, быстрым шагом пересекла комнату и схватила брата за руку – Я съездила в Килмарин – двенадцать мужчин из деревни дали мне слово сражаться на твоей стороне со своим оружием.
Диллон оглянулся по сторонам.
– Так они здесь?
– Нет, еще нет. Но они пообещали присоединиться к тебе в течение двух недель.
Он улыбнулся и взъерошил сестре волосы.
– Мне следовало догадаться, что ты опередишь и Кэмюса, и Грэма и первой приведешь мне будущих воинов.
Она радостно улыбнулась брату, искренне наслаждаясь его похвалой. Но улыбка ее почти тут же исчезла, едва девушка заметила Леонору.
– Почему англичанка здесь?
– Ты хочешь лишить ее пищи? – поинтересовался Диллон в ответ.
– Будь на то моя воля, я бы лишила ее жизни, – резко бросила Флэйм, поворачиваясь к Леоноре спиной. – Не очень-то приятно видеть женщину, чей отец держит у себя в плену Саттона и Шо.
Мужчины, окружившие их, согласно закивали и начали переговариваться между собой о кознях коварных англичан.
Диллон тихо заговорил, обращаясь к сестре:
– Придержи язык и будь повежливей, девочка. Я не могу допустить, чтобы здесь, в моем собственном доме, вспыхнул бунт. Посмотри на них – их кровь уже кипит, они готовы к сражению. Одно неосторожное слово – и их ненависть разгорится настолько, что выплеснется на эту женщину.
– Можно подумать, я стану проливать по ней слезы.
Диллон грубо схватил сестру за руку. Голос его сделался еще тише, хотя он с трудом сдерживал гнев:
– Тогда проливай слезы вот о чем. Что бы ни случилось с этой женщиной, та же участь постигнет Саттона и Шо. Ты хочешь видеть их страдания?
Флэйм вздрогнула и бросила полный ненависти взгляд на пленницу, из-за которой ее так выбранили.
– Нет, ты же знаешь, что нет.
– Тогда, девочка, думай, прежде чем говорить.
Надувшись, девушка молча отвернулась в сторону.
Они замолчали, как раз когда отец Ансельм пересек комнату и направился прямиком к Леоноре.
– Добрый день, миледи, милости просим к нам.
– Благодарю вас, святой отец. – Леонора почувствовала, как присутствие старого священника помогло ей ощутимо расслабиться. При виде его улыбки на сердце у нее стало немного полегче.
– Я слышал разговоры среди служанок, девочка. – Священник взял кубок с подноса, которым одна из служанок обносила собравшихся. – Они говорят, что ты просила их о довольно странных вещах.
– Да. Я… просто постаралась чем-то занять руки, чтобы не сидеть в праздности, – заметила Леонора.
– Ага! И чем же ты занялась?
– Леди вычистила мои комнаты. – Диллон был совершенно уверен, что подобное заявление унизит Леонору.
Отец Ансельм удивленно поднял лохматые седые брови.
– Ты… ты убиралась, девочка?
– Да. – Леонора старалась говорить спокойно, заметив, что разговор вокруг них смолк: людям хотелось знать, о чем идет речь.
Флэйм злобно рассмеялась.
– Да уж, подходящее занятие для английской неженки.
Отец Ансельм ласково пожурил ее за такую вспышку темперамента:
– Помолчи, девочка. Ты могла бы тоже поучиться этому. Доставлять удовольствие и радость другим – благородное занятие, в чем бы это ни выражалось.
Заинтригованные, несколько служанок задержались поблизости, прислушиваясь и поглядывая на англичанку не без уважения. Неужели женщина благородного происхождения снизошла до черной работы?
– А Руперт помогал тебе? – спросил священник.
Леонора бросила взгляд на юношу, который нервно вздрогнул и отвел глаза. Стоит ей сказать правду, и он будет навсегда опозорен перед своими соотечественниками. Парень так перепугался, что ей стало жаль его.
– Его обязанностью является охранять дверь, чтобы пленница не сбежала. Я могу лишь сказать, что он ревностно исполняет службу.
Руперт благодарно улыбнулся ей и тут же опустился на колено, лаская собак. Заметно было, что он испытывает облегчение.
Диллон, наблюдавший за этой сценой, видимо, догадался, в чем дело. Нахмурившись, он передал Леоноре кубок эля; затем взял с подноса еще один кубок для себя. Это невольное проявление галантности не ускользнуло от внимания священника. Точно так же заметила это и сестра Диллона, стоявшая рядом с ним и пепелившая англичанку взглядом.
Среди столов начали ходить служанки с подносами, и мужчины постепенно заняли свои места. Леонору усадили между Диллоном и отцом Ансельмом. Хотя девушка и старалась поддерживать непрерывный разговор со священником, все равно она чувствовала себя неловко, не в силах забыть о молчаливом человеке, сидевшем с другой стороны и время от времени легонько задевавшем ее то ногой, то плечом.
– Ты занималась подобной работой в доме своего отца? – спросил отец Ансельм.
– Нет. У нас было много слуг. Но я скоро поняла, что поручения исполняются гораздо усерднее, если сама руковожу прислугой. Конечно, мне доводилось работать и собственными руками, чтобы показать слугам, чего именно я от них хочу. Для того чтобы поддерживать в чистоте и порядке такой большой дом, требуется немало проворных рук, но, чтобы они стали умелыми, приходится обучать деревенских девушек новому для них делу. Мой отец, бывало, хвалил меня и за требовательность, и за терпение.
Диллон слушал этот разговор в полном молчании. Он не знал, что удивляет его больше: то ли что девушка, оказывается, умеет вести хозяйство, то ли что она терпелива со слугами. Он не ожидал подобных добродетелей в избалованной дочери английского лорда.
– А вы живете здесь, отец Ансельм? – Леонора быстро сменила тему, надеясь отвлечь внимание слушателей от своей персоны. Кроме того, она частенько недоумевала, почему монах проводит в крепости столько времени.
– Моя обитель – монастырь Святого Коллума, – ответил старый священник. – Но Диллон построил здесь, в Кинлох-хаусе, часовню, так что деревенские жители, если им приходится задерживаться в крепости надолго, например, во время осады, всегда имеют место и возможность совершать обряды.
– Интересно взглянуть на эту часовню. – Она бросила косой взгляд на Диллона, понимая, что он внимательно слушает ее. – И, конечно, хотелось бы помолиться там, святой отец.
Диллон нетерпеливо засопел. Эта женщина воистину хитроумный противник. Плутовка бросает ему настоящий вызов. Как только он выпустил ее из заточения, она сразу почувствовала себя вправе требовать большей свободы. Она знает, как трудно отказать в столь благочестивой просьбе, и пользуется этим.
Отец Ансельм широко улыбнулся, и морщинки лучиками пробежали по его лицу.
– Надеюсь увидеть тебя на утренней мессе, дочь моя. Может, и Диллон не откажется прийти с тобой?
Диллон нахмурился еще сильнее.
– Брат Диллона, Шо, ревностно посещал все церковные службы, – добавил священник, – он давно уже дал обеты нищеты и целомудрия.
Священник понял, что ему удалось заинтересовать англичанку.
– Но почему? – спросила она.
– Чтобы подготовиться к служению Господу. Он намерен посвятить свою жизнь благочестивым размышлениям и молитвам.
Леонора бросила осторожный взгляд на Диллона и увидела, что на лице его отразилась не только гордость, но и мучительная боль. Одного упоминания о младшем брате оказалось достаточно, чтобы новая волна горя захлестнула его душу. Впервые за долгое время девушка поняла, что Диллон способен страдать не менее глубоко и мучительно, чем ее отец. Неужели дикари так же оплакивают свои потери, как и благородные люди?
Словно прочитав ее мысли, отец Ансельм тихо проговорил:
– Не только для Диллона и Флэйм, но и для всех нас будет огромной потерей, если Саттон и Шо никогда не вернутся к нам.
– Мой отец – человек чести, – с вызовом откликнулась она. – Они вернутся. Вернутся целыми и невредимыми.
– Остается уповать только на Господа, чтобы это оказалось так, – тихо произнес Диллон. Он с такой яростью оторвал от каравая краюху, что Леонора почувствовала беспокойство. Мурашки пробежали по ее спине.
Девушка наблюдала, как он принялся механически жевать, явно не ощущая вкуса. Хотя от работы у нее разыгрался аппетит, она тоже едва притронулась к безвкусной еде, что стояла перед ней, с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков и отодвинула тарелку подальше.
– Вы снова ничего не едите, – заметил Диллон.
– Я не голодна.
Он заговорил совсем тихо, чтобы его не услышали другие:
– Вы и так уже похудели. Извольте есть, иначе ваш отец обвинит меня в том, что я морил голодом его любимое дитя.
– Я не дитя. – Леонора почувствовала, как в душе ее закипает гнев. Непостижимым образом этот человек умеет превратить каждое слово, каждую фразу в команду, отданную свысока. Неужели он делает это намеренно, чтобы заставить ее вступить в схватку? Если так, его можно поздравить. – И я не допущу, чтобы мне приказывали питаться подобной гадостью.
– Немедленно успокойтесь, – приказал он. – Оскорбить нашу пищу достаточно для того, чтобы вызвать справедливый гнев каждого, кто находится в этом зале.
– Они и так уже ненавидят меня только за то, что я – англичанка. Неужели мое нежелание есть эту мерзость тоже поставится мне в вину?
Его рука, невидимая под столом, больно сжала ей запястье. Он приблизил губы к ее уху и прошипел сквозь зубы:
– Женщина, ни слова больше, не буди мой гнев. Если ты не способна есть, так постарайся, по крайней мере, быть повежливее.
– А ваша сестра старается? – Лицо ее было совсем близко от него, и он увидел, как пылают ее глаза.
Он нахмурился. Как получается, что он может управлять сотнями людей, но никак не может справиться с двумя разъяренными, настроенными друг против друга женщинами? Казалось бы, у его сестры и этой англичанки так мало общего – и все же по характеру, по темпераменту они до того похожи. Обе своевольны и упрямы. И обе отлично умеют испытывать терпение и мужчин, и самих святых угодников.
– Ни слова больше. – Он выпустил ее руку и поднес кубок к губам, делая большой глоток.
Леонора растерла тонкое запястье и в утешение вообразила себе, что в кубке, из которого пьет сейчас Диллон Кэмпбелл, смертельный яд. Оглянувшись, она увидела направленные на нее угрюмые, исполненные ненависти взгляды горцев. Девушка поняла, что ее похититель – возможно, единственный, кто стоит сейчас между ней и ее гибелью. Странное положение… Этот мужчина постоянно угрожает ей, однако без его защиты и покровительства Леонора чувствовала бы себя сейчас так, словно оказалась в комнате с ядовитыми гадами.
Ей снова вспомнилось случившееся с ней в лесу. Тогда она чуть не променяла одну беду на другую, во сто раз более опасную и грозившую ей позорной смертью!
Пожалуй, надо задобрить его, даже в ущерб себе. Низко склонив голову, она с трудом заставила себя проглотить несколько кусков хлеба, обмакивая их в густую кашу, и лишь затем отодвинула тарелку, храня при этом скромное молчание.
Диллон осушил еще один кубок эля, погрузившись в глубокую задумчивость. С каждым днем, который Саттон и Шо проводили в английском подземелье, опасность для них возрастала. Хотя Диллон и надеялся на то, что лорд Уолтем окажется человеком чести и благородно отпустит братьев в обмен на благополучное возвращение своей дочери, он понимал, что многим в его окружении выгодна смерть молодых людей. Мир между Шотландией и Англией под угрозой. Если эти люди одержат верх над Уолтемом, все пропало.
Время. Пальцы Диллона сильнее обхватили ножку кубка. Как же мало у него времени! Ему надо собрать ополчение. Надо сделать все, чтобы отбить ожидавшееся со дня на день нападение англичан. Надо вернуться в Англию и освободить братьев в обмен на эту женщину.
А эта женщина… Он предпочитал считать ее именно незнакомой женщиной, а не называть Леонорой. Какое красивое имя… И как прекрасна эта женщина… Черт бы побрал ее красоту! Он возненавидел себя за то, что одной мысли об этой женщине хватает, чтобы отвлечь его от всех важных дел и обязанностей. Раздраженно фыркнув, он быстро встал из-за стола.
– Пора вернуть вас в мои покои. Меня ждет работа, и я не могу тратить больше времени.
– До свидания, отец Ансельм, – сказала Леонора, поднимаясь со скамьи.
– До свидания, дочь моя. – Улыбка старого священника была для нее как благословение. – С нетерпением буду ожидать тебя в часовне.
Взгляд Леоноры скользнул по Флэйм, и та яростно уставилась в глаза англичанке. Леонора отвернулась и пошла рядом с Диллоном, стараясь не касаться его. Собаки снова принялись кружить вокруг них, а Руперт неохотно поднялся на ноги, готовясь последовать за хозяином и повелителем.
Они прошли вверх по лестнице, вступили в комнаты Диллона и вынуждены были резко остановиться: не менее дюжины служанок под водительством мистрис Маккэллум осматривали покои хозяина. Несколько женщин стояли на коленях, разглядывая стебли камыша и ветки можжевельника, густым ковром устилавшие полы.
Диллон заговорил, и голос его прозвучал весьма сурово:
– Что все это значит, мистрис Маккэллум? Домоправительница пристыжено вспыхнула.
– Мы хотели посмотреть, что сделала тут англичанка, милорд. – Она повернулась к Леоноре: – Почему здесь так приятно пахнет, миледи?
– Стебли камыша должны быть только что срезанными, – объяснила Леонора. – Их следует смешивать с можжевельником, а среди стеблей разбросать тимьян и шалфей. Эти травы не только приятно пахнут, но и отпугивают насекомых.
Казалось, пожилая женщина испытала неимоверное облегчение.
– Так вы разбросали травы на пол, да, миледи?
– Конечно, на пол. А куда же еще?
– Действительно, куда? – Мистрис Маккэллум отвела глаза и прошептала одной из служанок: – Вот тебе и злые чары.
– Что это за болтовня о злых чарах? – потребовал ответа Диллон.
– Ничего особенного, милорд. – Пожилая женщина так энергично покачала головой, что обширный второй подбородок затрясся из стороны в сторону. – Это просто глупый слух, который пустила одна из служанок. Но посмотрите на эти столы, миледи. Я никогда не видела, чтобы они так блестели.
– Это пчелиный воск, – объяснила Леонора. – И еще очень усердная полировка. – Неожиданно в голову ей пришел опасный план. Хватит ли у нее смелости попробовать? Не успев все как следует продумать, она сказала: – Может быть, вы хотите, чтобы я показала служанкам, как это делается, мистрис Маккэллум?
– И вы смогли бы это показать? – Потрясенная мистрис Маккэллум высоко подняла брови.
– Конечно. Это помогло бы мне скоротать бесконечное время. – Леонора повернулась к Диллону: – То есть если не станет возражать ваш хозяин.
– Милорд? – с надеждой спросила мистрис Маккэллум.
Диллон прищурился. Он вынужден был признать, что еще никогда комнаты его не сияли такой чистотой. Ему даже стало стыдно за остальные помещения Кинлох-хауса. Просто преступление держать такой талант взаперти. Пускай эта женщина хоть чем-то займется и не путается у него под ногами. Тем более что ему надо на несколько дней уехать из Кинлох-хауса – проверить, как обстоят дела с ополчением. Да и служанки смогут кое-чему научиться… Почему бы не перенять полезные знания у врагов, раз уж эта англичанка оказалась у него в плену?
– Под надзором Руперта вы можете передвигаться по Кинлох-хаусу. Но предупреждаю вас, миледи: если вы попытаетесь убежать, я приговорю вас к заключению в моих комнатах, причем связанной по рукам и ногам. Вы поняли меня?
Леонора почувствовала, как ужас подступает к ее горлу – и не только из-за этих угрожающих речей, но и потому, что он предпочел произнести их в присутствии такого количества любопытствующих служанок. К вечеру все до последней судомойки в замке будут осведомлены о том, какие оскорбления ей пришлось вынести. Но девушка смирила возмущенную гордость. Надежда обрести свободу стоила унижения.
Диллон увидел, как сверкнули ее глаза, прежде чем девушка опустила взгляд и тихо ответила:
– Да, я поняла.
– Женщина скоро спустится вниз, мистрис Маккэллум. А теперь оставьте нас. И позовите мою сестру. Я желаю, чтобы она вместе с остальными поучилась у англичанки.
Домоправительница, переваливаясь, прошла к двери, и служанки смиренно вышли вслед за ней. Пока Руперт придерживал для них дверь, Диллон сказал, обращаясь к нему:
– Ты тоже можешь подождать в коридоре. Мне необходимо переговорить с пленницей наедине.
Когда дверь закрылась, Диллон повернулся к Леоноре, которая подошла к камину и стояла, греясь у него.
Его острый, как лезвие кинжала, голос нарушил молчание:
– Твое невинное лицо меня не проведет женщина. Я знаю, какую игру ты затеваешь.
Она обернулась к нему, вздернув подбородок, и приготовилась к стычке, которая неминуемо должна была последовать за этим выпадом. Она видела, что Диллону с трудом удается сдерживать себя.
– Игру? Мне просто хочется скоротать бесконечные часы одиночества. Неужели вы предпочитаете, чтобы я оставалась в ваших комнатах и целыми днями лежала, оплакивая потерянную свободу?
Он подошел ближе, крепко прижав руки к бокам.
– Что-то я с трудом могу представить вас за таким занятием, миледи. Хныканье и слезы вам мало подходят.
– Точно так же, как пустые угрозы – вам, милорд.
– Пустые? – Он схватил ее за плечи и резко привлек к себе. Застигнутая врасплох, она не успела сжать кулачки и хоть так отгородиться от него. Вместо этого руки ее бессильно повисли. – Хозяин и повелитель здесь я, – проговорил он сквозь зубы. – Если я прикажу выпороть вас кнутом, это будет исполнено немедленно и без всяких разговоров.
Она изо всех сил старалась подавить страх, что захлестнул ей душу, грозя парализовать ее. Она не должна допустить, чтобы это грубое животное догадалось, какую власть имеют над ней его слова.
– Если вы посмеете выпороть меня, вам придется держать ответ перед моим отцом.
– Я ни перед кем не держу ответа. И уж тем более – перед тираном англичанином, который захватил в плен моих братьев.
– Тираном? – она вскинула голову. – Посмотрите на себя. Вы ничуть не лучше.
– Да, и помни об этом, женщина. – Его пальцы сильнее сдавили ее нежную плоть. Он привлек ее еще ближе к себе, так что девушке пришлось подняться на цыпочки, заглядывая в его черные, как ночь, глаза. Шрам выступил яркой белой полоской на его загорелой щеке. Губы искривила опасная усмешка. – Есть и другие способы наказать женщину. Способы, от которых дух ваш будет сломлен, а сердце вашего отца разорвется от горя.
Когда до Леоноры дошел смысл его слов, ее охватило возмущение.
– Да вы просто дикарь!
– Да. – Его взгляд не отрывался от ее губ, а северный акцент стал от гнева еще отчетливее. – Я так же дик и необуздан, как и земля, что породила меня.
Его губы накрыли ее рот резким, жестоким поцелуем.
Едва губы их соприкоснулись, как сердце оглушительно застучало в его груди, превратив его кровь в жидкий огонь. Руки Диллона нежнее сжали ее плечи, но поцелуй целиком захватил его, не позволяя вырваться из волны жара, который притягивал его все ближе и ближе, и вот он уже понял, что сейчас сам сгорит в этом пламени.
А ведь ничего такого у него и в мыслях не было. Он хотел лишь предупредить эту женщину, запугать ее, заставить покориться. Но теперь, когда он схватил ее в объятия и глубоко вдохнул волнующий женский аромат, от которого у него закружилась голова, прикоснулся к ней, такой свежей и нетронутой, он забыл обо всем на свете, кроме неукротимого желания слиться с ней.
Его поцелуй стал глубже, и он почувствовал, что губы ее слегка дрожат. Неужели эта дикая кошечка дрожит от одного простого поцелуя? Простого? Нет… То, что сам он ощущал и с чем безуспешно пытался справиться, никак нельзя было назвать простым чувством… Хотя Диллон действительно намеревался лишь наказать ее, он сознавал, что растроган ее страхом. Он вовсе не собирался соблазнять Леонору, но вдруг заметил, что руки его плавно движутся по спине миледи, успокаивая и возбуждая ее, пока губы его покусывали и пробовали ее на вкус, не прекращая своей сладкой просьбы и приглашения.
Странные, неведомые ощущения пронзили Леонору, едва она стала пленницей его объятий. Никогда раньше не доводилось ей испытывать подобное чувство. Этот дикарь был ее врагом. Она ненавидит его. И все же… все же никогда раньше ни один мужчина так не волновал ее.
Ее руки, которые в первый момент она прижала к бокам, медленно поднялись, обнимая его за талию. Она забыла, что должна дышать… Сердце ее перестало биться… На мгновение ей показалось, что время остановилось. Она возненавидела себя за то, что ощущает подобные чувства к этому мужчине, и, тем не менее, против своей воли отвечала на его ласку и на его поцелуй.
Почувствовав, как тело девушки пронзает дрожь, которую она не в силах скрыть, Диллон поднял голову, глядя сверху вниз в ее запрокинутое лицо. Глаза девушки были крепко зажмурены.
– Открой глаза, женщина.
Дрогнув, ее веки поднялись, и в фиалковых глазах он увидел свое собственное отражение. На мгновение у него перехватило дыхание и показалось, что он тонет в этой бездне. Он вздрогнул от такой мысли.
Он собирался и дальше пытать ее своими поцелуями, завлечь ее в ловушку, пока она не станет молить его о пощаде. Но вдруг понял, что оказался в западне. В западне, которую сам для себя устроил.
Он хочет ее. Хочет, как никогда не хотел ни одну женщину. И он желает обладать ею не затем, чтобы воздать ее отцу за преступный захват его младших братьев, но потому, что она прекрасна и желанна, и от желания слиться с нею его кровь закипает.
Его руки скользнули по плечам Леоноры, слегка отталкивая ее. Он принялся рассматривать ее прищуренными глазами. Что же такое сделала с ним эта женщина? Каким-то образом ей удалось околдовать, очаровать его. И, если он потеряет осторожность, в плену окажется именно он.
Возможно, даже хорошо, что на некоторое время ему придется уехать. Он чувствовал, что ему необходимо отдалиться от этой женщины.
– Теперь вы понимаете, как легко мне будет овладеть вами, миледи, и мне хотелось бы снова предупредить вас. Не испытывайте мое терпение. – Глаза его смотрели жестко, а голос зазвучал ворчливо. – Если вы разгневаете меня, моя месть не заставит себя ждать и будет ужасна. Я здесь хозяин и повелитель, и именно я буду выбирать вам наказание.
Он резко опустил руки, словно само прикосновение к ней было ему противно. Честно говоря, он боялся снова прикасаться к Леоноре, зная, что иначе не сможет сдержать себя и тут же овладеет ею. Желание горячей волной пульсировало в его крови, и поэтому голос его был более резким, чем ему хотелось:
– Вы поняли меня?
– Да. – Она поразилась, как трудно было заговорить. Глубоко вздохнув, она метнула в него исполненный ненависти взгляд. – Я скорее выпрыгну в окно и разобьюсь до смерти, чем позволю вам осуществить вашу угрозу.
Пытаясь сохранить самообладание, он повернулся к ней спиной и прошелся по комнате. У двери он обернулся.
– Если вы навлечете на себя мой гнев, миледи, мы сможем проверить, умеете ли вы подтверждать красивые слова действиями.
Она отвернулась от двери, когда в комнату вошел Руперт и снова занял свой пост. Стоя к нему спиной, Леонора прижала ладони к лихорадочно пылающим щекам.
Она ненавидит Диллона Кэмпбелла. Ненавидит всей душой и сердцем. И все же… Щеки ее запылали с новой силой при мысли о том, как она отвечала на его поцелуй. Чувства, которые он пробуждал в ней, противоречили всему, во что она когда-либо верила. Этот человек – дикарь. А она – английская аристократка. Если она допустит, чтобы он осквернил ее, она будет навсегда опозорена. Ни один порядочный человек не пожелает взять ее в жены.
И все же… Мурашки пробежали по ее спине, когда она вспомнила, как его руки обнимали ее, как его губы скользили по ее губам… Ни один из мужчин, с которыми она была ранее знакома, никогда не заставлял ее испытывать то, что ощущала она в объятиях Диллона Кэмпбелла.
Что же ей делать, если он вознамерится осуществить свою угрозу? Ответ в ту же минуту появился сам собой. Ей придется прыгнуть с галереи и разбиться насмерть, чтобы только не покориться ему. Поступив иначе, она навсегда опозорит и обесчестит имя своего отца.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заложники страсти - Лэнган Рут



Кому нравятся романы о средневековье-читайте! Мне понравилось.
Заложники страсти - Лэнган РутМари
22.10.2012, 16.02





Действительно интересный роман о горцах -шотландцах. Хорошие и отважные герои, захватывающий сюжет. 10/10
Заложники страсти - Лэнган Рутнатали
22.10.2012, 18.21





Много жестокости и совсем юные герои - 16 и 19 лет. Мне не понравилось.
Заложники страсти - Лэнган РутКэт
19.04.2014, 10.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100