Читать онлайн Постой, любимая, автора - Лэйтон Эдит, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Постой, любимая - Лэйтон Эдит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Постой, любимая - Лэйтон Эдит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Постой, любимая - Лэйтон Эдит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лэйтон Эдит

Постой, любимая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Он не снял с себя ни одного предмета одежды. Это была первая мысль, которая пришла Эмбер в голову, когда ее сознание прояснилось, вырвавшись из чувственного тумана. Она находилась в объятиях Эймиаса почти обнаженная. И не просто в его объятиях, а под ним, тогда как он был полностью одет, элегантный, как человек, явившийся с визитом. Он даже не снял перчатки. И не принуждал ее ни к чему. Боже, что она натворила! Эмбер онемела от стыда.
Но он был таким золотистым, теплым и нежным, словно дикий мед с вином, от него исходил чистый пряный запах, а его поцелуи были такими возбуждающими, что у нее кружилась голова.
Даже сейчас, зная о своем шокирующем отклике на его ласки и опасности, таившейся в этом, Эмбер не могла смотреть на Эймиаса, не испытывая нового прилива желания. Она не знала, что думать и еще меньше, что говорить.
Он задал вопрос, и ей пришлось ответить, хотя каждое слово давалось с трудом.
— Вы не разделись, — прошептала Эмбер.
Сквозь тонкую ткань рубашки она ощущала тепло его кожи, чувствовала, как перекатываются под ее ладонями литые мускулы его спины, ощущала напряжение его сильного тела, и давление его возбужденной плоти. Но все это время он был полностью одет, как и полагается джентльмену.
— Вы сняли только перчатку, — печально добавила она, глядя на его руку, покоившуюся на постели между ними. В ней не было ничего особенного, разве что она казалась чересчур бледной, вероятно, потому, что он всегда носил перчатки. Это была крупная мужская рука с широкой ладонью, длинными пальцами и ухоженными ногтями. Сент-Айвз говорил, что повредил ее в детстве. Неужели он никогда не говорит правду?
Эймиас взглянул на свою руку. — О, — сказал он, прочитав ее мысли, — с этой рукой все в порядке.
Он улыбнулся почти так же печально, как она.
— Но согласитесь, я бы выглядел нелепо, расхаживая в одной перчатке. Вот, смотрите. — Эймиас поднял другую руку и принялся стягивать с нее перчатку. — Не слишком приятное зрелище, — сказал он, — но вряд ли вы поверите, пока не увидите собственными глазами.
Он снял перчатку и поднял правую руку. Эмбер отпрянула.
— Понятно, — уронил он и начал снова натягивать перчатку.
— Не надо! — вырвалось у нее. — Вам незачем прятать это от меня. Я испытала шок, потому что это жестокое зрелище, но оно не пугает меня.
— Скорее отталкивает, — заметил он, удрученно глядя на свою руку.
У него было только два нормальных пальца: большой и указательный. Остальные три были аккуратно отрублены, но под углом: средний палец на третьей фаланге, безымянный на второй, а от мизинца остался только коротенький обрубок.
Эймиас пошевелил пальцами, задумчиво глядя на них.
— Все они работают, но вид ужасный, не правда ли? — поинтересовался он. — Я попался в лапы злобному мяснику, когда мне было восемь лет. Он пытался отрубить мне руку в наказание за кражу колбасы, но мне удалось ускользнуть от него буквально в последний момент. Видите ли, если вы расслабитесь, то человек, который удерживает вас, тоже расслабится, пусть на мгновение. Этого вполне достаточно. Помогает также, если вы испуганы. По-настоящему. От пота руки делаются скользкими. Так что единственное, что от вас требуется, — это дождаться подходящего момента, вывернуться из чужой хватки и броситься бежать. Что я и проделал. Поздновато для пальцев, зато я сохранил руку. Думаю, несколько пальцев — небольшая плата за это.
— Он хотел отрубить вам руку за кусок колбасы? — ужаснулась она.
— Ну, в тот день это была колбаса. Накануне ветчина, за день до этого мясо. Я каждый день наведывался в его лавку, так что это было неизбежно. Хотите — верьте, хотите — нет, но я еще легко отделался. Думаю, он охотно оторвал бы мне голову. Вы должны понимать его чувства, — сказал он, криво улыбнувшись.
Эймиас говорил беспечным, слегка ироничным тоном, словно они беседовали в светском салоне в окружении толпы людей. Эмбер понимала, что он делает это, чтобы успокоить ее. Но они были одни ночью на этой постели, где чуть было не занялись любовью, и она не могла избавиться от чувства смущения и стыда.
— Я жил на улице, полностью предоставленный самому себе, — продолжил он. — Незадолго до этого я сбежал из приюта для найденышей. В сущности, там было неплохо, нас кормили и обучали грамоте, слову Божьему и кое-каким манерам. Это был единственный дом, который я знал, и нас не били, когда мы того не заслуживали. Но я не хотел оказаться в работном доме, что ожидало таких, как я, в недалеком будущем. Я слышал, что сбежать из работного дома гораздо труднее, поэтому не стал дожидаться, когда меня отправят туда. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь решал мою судьбу. — Он пожал плечами. — Наверное, они обучили меня слишком многому. Но никто не научил меня, как выжить на улице без чьей-либо помощи. Несколько дней я голодал. В Лондоне полно бездомных мальчишек, которые яростно конкурируют за еду. Я находил обрезки в переулке за лавкой мясника, и они притягивали меня так же, как крыс. Собственно, именно крыса, проскользнувшая в лавку, подала мне идею. Я нашел щель в стене за мусорной кучей. Она оказалась достаточно широкой, чтобы в нее мог пролезть ребенок. Я решил воспользоваться этой лазейкой, если не добуду ничего съестного в течение дня. Потом я обнаружил, что могу свернуться и спать в этом крохотном пространстве, в относительной безопасности от крыс и других мальчишек, да и еще таскать по ночам еду. Целую неделю я жил в этой щели в переулке за мясной лавкой и считал себя очень умным. Но я оказался недостаточно умен, чтобы не попасться, потому, что не знал простой истины: вор не должен возвращаться туда, где уже совершил кражу. Так что мясник, в конечном счете, выследил меня. После того как я убежал от него, мне посчастливилось встретить мальчишку, такого же уличного оборванца, который проявил интерес к моему плачевному состоянию. Я обмотал руку тряпкой, но не мог скрыть кровь, струившуюся из раны. Признаться, я боялся размотать повязку, потому что не хотел знать, чего лишился, — добавил Эймиас. На его лице не отразилось никаких чувств, кроме ироничного сожаления, но Эмбер пришла в такой ужас от его исповеди, что забыла о пережитом стыде. — Он помог мне, — продолжил Эймиас, — и познакомил с шайкой юных беспризорников, с которыми он делил кров и добычу. Мы держались вместе, Даффи и я. Кончилось тем, что мы оба попали в Ньюгейт и были сосланы в Австралию. Мы до сих пор дружим и считаем себя братьями. Он научил меня доброте, а его шайка — выживанию. От них я узнал все воровские приемы и трюки, которые по силам ребенку.
Он улыбнулся при виде ее озадаченного выражения.
— Я имею в виду всякие хитрые способы отвлекать людей и обчищать их карманы или проскальзывать в окна домов, когда домочадцы спят или находятся в отъезде. Мои юные наставники научили меня, как срезать кошельки и по каким улочкам спасаться бегством. Это, кстати, очень важно. На широких прямых улицах практически нет шансов убежать от взрослого мужчины, зато на узких и извилистых все преимущества на стороне юрких мальчишек. — Он пожал плечами. — Я научился множеству полезных, но, увы, незаконных вещей. Они позволяли мне набивать желудок, но не кошелек, потому что мне приходилось делиться добычей с остальными членами шайки. К тому же воровал я понемногу из страха быть пойманным с поличным. Видите ли, слишком большой улов грозил виселицей. Учитывая мое занятие, я несколько раз попадал в тюрьму, но, поскольку я всегда знал меру, наказание было умеренным. Случалось, меня били, бывали и другие опасные моменты, но из каждой ситуации я выходил чуточку мудрее. Я даже научился выдавать себя за отпрыска джентльмена благодаря способностям к подражанию.
Произнося последнюю фразу, Эймиас так изменил голос и интонацию, что Эмбер улыбнулась.
Но его голос и выражение лица снова изменились, когда он с бесстрастным видом добавил:
— А затем я случайно вытащил у какого-то типа целый фунт и был схвачен с добычей в руках.
Эймиас помолчал, задумчиво созерцая свою покалеченную руку.
— Двумя пальцами можно очень ловко обчистить карман, — сказал он, демонстрируя большой и указательный пальцы, сжатые вместе. — А если маленький калека попадется, он может утверждать, что просто не в состоянии этого сделать. Затем он начинает взывать к жалости, что порой приносит ему пару монет. Однако это не спасет его, если он пойман с поличным и нет никого, кто встал бы на его защиту. Как бы там ни было, — деловито продолжил Эймиас, — я более не нуждаюсь в подаянии и сочувствии. Так что немного набивки в нужных местах и… — Он снова натянул перчатку и поднял руку, казавшуюся абсолютно целой. — Вуаля, как говорят французы. У меня опять нормальная рука. — Он усмехнулся. — Во всяком случае, я могу есть, скакать верхом, танцевать с дамами, и никто никогда не догадается, что я скрываю, если только я не пожелаю заняться любовью… Его улыбка увяла.
— Эмбер, — тихо произнес он, — простите меня. Вы предложили мне свое сочувствие. Я попытался получить больше.
Эмбер растерянно моргнула. Его ужасная история заставила ее забыть о собственном непростительном поведении. Но теперь она все вспомнила.
— Я вела себя ужасно, — сказала она. — В сущности, я благодарна вам за то, что вы остановились. Не сделай вы этого, я бы погибла. — Ее лицо побледнело, но она вздернула подбородок и храбро продолжила: — Мне очень стыдно, и я хочу, чтобы вы знали, что я никогда раньше не делала ничего подобного. Я понимаю, что так может сказать каждый, кто совершил плохой поступок, но в моем случае это правда. Можете спросить любого… Впрочем, вряд ли это возможно, но это правда.
Эймиас накрыл ее руки своими. В его голосе звучала печаль, такая же глубокая, как и сочувствие, светившееся в его глазах.
— Не вините себя. Видите ли, я достаточно опытен в постели, чтобы понять, что у вас нет никакого опыта. Я вовсе не хочу сказать, что вы не были восхитительны, — поспешно сказал он. — Нет, вы были более чем восхитительны, вы… — Он осекся, увидев, что она снова отвернулась. — Я опять забылся. Это не комплимент для порядочной женщины, не так ли? Вам придется снова простить меня. Как я уже сказал, я привык иметь дело с особами совсем другого сорта.
— Но вы могли подумать, что я одна из них, — сказала она напряженным тоном, — я имею в виду непорядочных женщин, которых вы знали. В конце концов, вы застали меня здесь одну. И я предложила вам войти, несмотря на ночь. Я целовала вас и позволила уложить себя в постель… — Она подняла на него затуманившиеся глаза. Было видно, что она борется со слезами. — Я вела себя как распутница. А вдруг это дурная наследственность? — сказала она несчастным голосом. — Кто знает, кем была моя мать? А что, если я оказалась берегу в тот день, когда меня нашел мистер Тремеллин, не из-за кораблекрушения, а потому, что меня бросила собственная мать? Может, я ей просто надоела, она оставила меня на берегу и двинулась дальше. — Она проглотила комок в горле и продолжила: — Это объяснило бы мое поведение сегодня, потому что порядочная женщина никогда бы не позволила ничего подобного.
Эймиас ощутил очередной укол совести. — Эмбер, — искренне сказал он, — может, я и не знаток порядочных женщин, но я достаточно знаю жизнь, чтобы заверить вас, что это неправда. Я не хочу хвастаться и, поверьте, не отношусь к числу коварных соблазнителей, но, если мужчина знает, чего он хочет, у женщины практически нет шансов устоять, особенно у неискушенной. Не вините себя. Лишь тонкая грань отделяет порядочного мужчину от непорядочного, то же самое можно сказать о женщинах. Желание никак не связано с отсутствием морали. Мы, выходцы из трущоб, отлично это знаем, что бы там ни говорили истинные леди и джентльмены. А относительно того, что вас бросили на берегу… — продолжил он. — Я так не думаю. Послушайте. Я эксперт по нежеланным детям. Я встречал больше найденышей, чем вы можете себе представить. Обычно их оставляли на ступеньках больниц и церквей или подбрасывали к порогу богатых домов. Менее удачливых находили в кучах мусора в грязных переулках. Я никогда не слышал ни о ком, брошенном на берегу. Если, конечно, — сказал он с улыбкой, — вы не дочь русалки. Вы хорошо плаваете?
Эмбер кивнула, затем, сообразив, что это шутка, тоже улыбнулась. Эта бледная улыбка причинила Эймиасу боль.
— Скорее всего, — сказал он, — ваша мать была на корабле, который разбился во время бури, как предполагает Тремеллин.
Эмбер задумалась над его словами, а Эймиас размышлял о том, как бы поприличнее обставить свой уход. Совсем недавно он сгорал от желания, но теперь жаждал уйти. Он чувствовал себя отвратительно, и не только из-за неудовлетворенного желания. Эмбер была красива, добра, умна и порядочна. А он чуть не соблазнил ее, зная, что его планы не простираются дальше постели. Он ощущал себя низким, грязным и порочным, каким, видимо, и был на самом деле.
Он искренне пытался измениться. На этот раз Эймиас хотел сделать все правильно. Он готов был жениться на Грейс Тремеллин, жить с ней честно и достойно, хоть и без пылкой любви, и обосноваться в здешних местах как человек, занимающий определенное положение, уважаемый и любимый. Вместо этого он пустился в откровения и был вышвырнут пинком под зад, как нашкодивший мальчишка. И что он сделал, чтобы исправить положение? Обидел эту очаровательную девушку и, похоже, каким-то непостижимым образом обидел самого себя. Он сомневался, что способен чувствовать себя хуже, чем сейчас, и не хотел задерживаться здесь из опасения обнаружить, что это еще не предел.
«Бедная безымянная Эмбер», — подумал он, глядя на девушку. Всегда такая яркая и живая, что он согревался рядом с ней, она выглядела теперь потерянной и уязвимой и еще более желанной в своей печали. Ему хотелось заключить ее в объятия, утешить и утешиться самому. Но это был прямой путь к катастрофе.
Он должен найти способ избавить ее от угрызений совести, направив ее негодование на него, истинного виновника случившегося. Даже если для этого придется рассказать ей правду.
— Вы никогда не имели дела с мужчинами, подобными мне, — сказал он, — да и вообще с мужчинами. Во всяком случае, в постели. Неужели вы думаете, что я этого не понимал? Я воспользовался этим.
Она изумленно уставилась на него.
— Эмбер, — сказал он, — я преступник. Осужденный и приговоренный. Господи, я бывший каторжник! Человек, который с детства учился обманывать ближних и совершенствовал свое мастерство в самых жутких тюрьмах его величества. Конечно, мне больше не приходится заниматься этим, но от старых привычек нелегко избавиться. Перестаньте винить себя. Все, что произошло, полностью лежит на моей совести.
— Но вы остановились… — Эмбер помедлила, проглотив ком в горле. Эймиас выглядел таким озабоченным, таким сочувствующим. Она отвела взгляд, опасаясь утонуть в синих глубинах его глаз. — Вы оказались достаточно благородны, чтобы остановиться, как только я вас попросила.
Эймиас мог только кивнуть.
Жаль, что он не может остановить то, что происходит сейчас. Ему хотелось сказать ей, чтобы она не тревожилась. Хотелось протянуть руку и коснуться ее гладкой щеки, придвинуться ближе, запечатлеть легкий поцелуй на этих прелестных губах и предложить ей руку и сердце. Все, что угодно, лишь бы заставить ее снова улыбнуться, не претендуя на большее. Но он знал, что обманывает себя.
Грейс Тремеллин потеряна для него. Может, оно и к лучшему. Но он также лишился уважения ее отца. Тремеллин никогда больше не будет относиться к нему как к равному, да и никто в деревне, даже если он женится на его подопечной и построит самый лучший дом в округе для своей семьи. Он всегда будет считаться чужаком и негодяем. Чего-чего, а этого в его жизни было более чем достаточно. Придется найти другую деревню, другую женщину и другую жизнь, которая станет его собственной. Он должен уехать отсюда, прямо сейчас.
— Считайте, что вам повезло, — сказал Эймиас. — Если бы мы завершили то, что начали, мне пришлось бы сделать вам предложение. Я не совсем лишен совести. А вам, с вашими принципами, пришлось бы принять его, невзирая на мое сомнительное происхождение. Но я не гожусь для вас. У меня есть друзья и деньги, но нет достойного места в этом мире. Вы знаете, что это значит, поскольку и сами настрадались от этого. Это значит вечно чувствовать себя ущербным по сравнению с любым человеком, кому посчастливилось иметь родителей, которые дали ему имя. Я выдумал Сент-Айвза. Вам нужно настоящее имя.
Как и ему. Он должен жениться на женщине из уважаемой семьи, чтобы навсегда забыть, что он никто.
Одним гибким движением Эймиас поднялся на ноги.
Эмбер соскользнула с кровати и тоже встала.
Она привела себя в порядок, только волосы оставались распущенными, обрамляя ее побледневшее лицо. Эймиас сжал пальцы в кулаки, борясь с желанием заключить ее в свои объятия. Перчатки напомнили ему об ухищрениях, к которым ему приходилось прибегать, и впервые в жизни он был рад этому напоминанию. Если он коснется ее сейчас, то не сможет остановиться.
— Мне нужно идти, — сказал он. — Когда-нибудь, оглянувшись назад, вы будете рады, что у меня хватило чести хотя бы на это. Никто, кроме нас с вами, никогда не узнает, что здесь произошло, по крайней мере, от меня. Ни Тремеллин, ни Грейс, если, конечно, вы не расскажете им сами. Я никогда не заговорю об этом, но я никогда не забуду добрую и великодушную женщину, которая предложила мне утешение, не понимая, что есть вещи, которые не следует предлагать недостойному человеку. Спасибо, Эмбер. И, пожалуйста, простите меня, если сможете.
Он нагнулся и коснулся губами ее щеки. Этот невесомый поцелуй чуть не поколебал его решимость. Эймиас выпрямился и, не дав ей шанса что-либо сказать, шагнул к двери. Распахнул дверь и вышел, прежде чем мог передумать.
Снаружи по-прежнему лил дождь. Запахнув плащ, Эймиас бросился к пристройке позади сторожки, где он оставил свою лошадь. К тому времени, когда он доберется до гостиницы, на нем не останется сухой нитки. Но он должен бежать отсюда, и чем, скорее, тем лучше.
Эймиас забрался в седло и поскакал навстречу буре, ни разу не оглянувшись назад, хотя все его мысли были заняты женщиной, которую он оставил позади.
После его ухода Эмбер села у окна и просидела, глядя в темноту, до самого рассвета. Но даже тогда она не спешила возвращаться домой. Она больше не была уверена, что имеет право находиться там. За долгие часы ночного бдения она вынуждена была признать, что никогда не чувствовала себя так легко и естественно, как в объятиях лжеца и бывшего каторжника. Что бы она ни говорила, охваченная стыдом, смущением и неизбывной печалью, она так и не сказала ему правды, о которой он, возможно, догадывался. Она отдалась бы ему, если бы он только попросил.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Постой, любимая - Лэйтон Эдит



Книга, замечательное продолжение первой части. Написана в том же стиле. Иногда бывает скучнова-то читать их размышления, но без этого не обходится ни один роман. Мне понравилось. Читайте!
Постой, любимая - Лэйтон ЭдитВиктория
4.06.2013, 7.50





К сожалению это не то , спасибо за помощь.и действия не в париже происходили на сколько я помню
Постой, любимая - Лэйтон Эдитлюбофь
18.02.2014, 19.31





любофь , попробуйте искать на www.women.ru или ledi.webnice.ru
Постой, любимая - Лэйтон Эдитольга
18.02.2014, 19.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100