Читать онлайн Джентельмены предпочитают блондинок, автора - Лус Анита, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анита бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анита - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анита - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лус Анита

Джентельмены предпочитают блондинок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5
В центре Европы

16 мая
Я очень давно ничего не писала в дневнике, потому что в Париж приехал мистер Эйсман, а когда мистер Эйсман в Париже, мы все время занимаемся одним и тем же.
То есть мы ходим по магазинам, потом на шоу, потом на Момарт, а если ты с мистером Эйсманом, ничего интересного и не происходит. Я даже не стала дальше учить французский – я считаю, пусть этим занимаются те, кому, кроме как говорить по-французски, делать больше нечего. В конце концов мистер Эйсман, кажется, совершенно потерял интерес к хождению по магазинам. Он прослышал, что в Вене очень дешево продается какая-то пуговичная фабрика, и решил, что неплохо было бы иметь пуговичную фабрику в Вене. В Вену он и отправился, сказав, что сыт по горло рю де ла Пэ. А еще он сказал, если окажется, что Вена может помочь расширить кругозор, он нас с Дороти туда вызовет – мы приедем в Вену и постараемся там чему-нибудь научиться. Потому что мистер Эйсман хочет, чтобы я прежде всего расширяла кругозор, а не таскалась по магазинам.
Ну вот, мы получили телеграмму, в которой мистер Эйсман пишет, чтобы мы с Дороти сели на Восточный экспресс и поехали в Центральную Европу, потому что нам, американским девушкам, есть чему в Центральной Европе поучиться. Дороти говорит, раз мистер Эйсман так хочет, чтобы мы увидели Центральную Европу, значит, во всей Центральной Европе никакой рю де ла Пэ не сыскать.
Завтра мы с Дороти поедем в Восточном экспрессе, и мне кажется, что для двух американских девушек это будет нелегким путешествием, потому что в Центральной Европе, похоже, говорят даже не на французском, а на каких-то совсем других языках. Но я считаю, что обязательно найдется какой-нибудь джентльмен, который позаботится о двух американских девушках, которые в полном одиночестве едут в Центральную Европу расширять кругозор.


17 мая
Ну вот, мы в Восточном экспрессе. Здесь все довольно необычно. Мы с Дороти сегодня утром проснулись, выглянули в окно и увидели, как все необычно. Кругом были какие-то фермы и много женщин, которые складывали маленькие стожки сена в один большой, а их мужья сидели под каким-то развесистым деревом и пили пиво. А еще мы с Дороти увидели двух женщин, которые пахали землю на одной-единственной корове, и Дороти сказала: «Пожалуй, мы слишком уж далеко отъехали от Нью-Йорка. У меня есть подозрение, что Центральная Европа – неподходящее для нас место». Мы обе очень забеспокоились. Собственно говоря, я даже расстроилась, потому что если мистер Эйсман считает, что именно этому мы и должны учиться, это просто ужасно! Думаю, нет никакого смысла знакомиться с джентльменами, родившимися и выросшими в Центральной Европе. И вообще, чем больше я путешествую и чем больше узнаю всяких разных джентльменов, тем больше я начинаю ценить джентльменов американских.
Сейчас я собираюсь одеться, сходить в вагон-ресторан и поискать там какого-нибудь американского джентльмена, с которым можно побеседовать, потому что я в крайне расстроенных чувствах. А Дороти пытается расстроить меня еще больше, потому что она все твердит про то, что я закончу жизнь на какой-нибудь ферме в Центральной Европе, за плугом. У Дороти такие грубые шутки! Думаю, мне просто необходимо сходить в вагон-ресторан, съесть ланч и взбодриться.
Я пошла в вагон-ресторан и там познакомилась с изумительным американским джентльменом. Бывают же совпадения! Мы, девушки, постоянно слушали рассказы про Генри Споффарда, знаменитого Генри Споффарда из тех самых знаменитых Споффардов, старинной и очень-очень богатой семьи. Мистер Споффард – из очень известной нью-йоркской семьи, но он не такой, как все богатые джентльмены, он все время трудится на благо других. Собственно говоря, его фотографию можно найти в любой газете – он постоянно выступает с осуждением тех пьес, которые вредны для нравственности Мы, девушки, отлично помним тот случай, когда он пришел на ланч в «Ритц» и встретил там своего приятеля, который пришел на ланч с Пегги Хопкинс Джойс.
Он представил Пегги Хопкинс Джойс мистеру Споффарду, а тот развернулся и пошел прочь. Потому что мистер Споффард – очень-очень известный пресвитерианин, а пресвитерианину не к лицу общаться с Пегги Хопкинс Джойс. Собственно говоря, это редкость – чтобы такой молодой человек, как мистер Споффард, оказался пресвитерианином. Обычно джентльмены тридцати пяти лет думают совсем б другом.
Так вот, когда я увидела, что из джентльменов имеется только знаменитый мистер Споффард, я очень разволновалась. Многие из нас хотели быть представленными Генри Споффарду, а тут я оказалась с ним в одном поезде. Я подумала, как это было бы необычно – подружиться с мистером Споффардом, который на девушек даже не глядит, а если и глядит, то только на тех, кто хотя бы похож на пресвитерианок. А мое семейство из Литтл-Рок совсем не пресвитерианское.
Так что я решила сесть за его столик. А потом мне пришлось спросить его про деньги, потому что в деньгах, которыми пользуются в Центральной Европе, еще труднее разобраться, чем во франках, которыми пользуются в Париже. Они, кажется, называются кронами, и их, похоже, надо иметь довольно много, потому что даже маленькая пачка сигарет стоит целых пятьдесят тысяч крон, а Дороти говорит, что если бы в этих сигаретах еще и табак был, то этих крон понадобилось бы столько, сколько бы мы с ней даже поднять не смогли. Сегодня утром мы с Дороти попросили проводника принести нам бутылку шампанского и никак не могли решить, сколько ему давать на чай. Дороти сказала, чтобы я взяла то, что у них называется миллион крон, и она тоже возьмет миллион крон, но чтобы я сначала дала ему свои, а если он будет недоволен, она ему даст свои. Ну вот, мы расплатились за бутылку шампанского, а потом я дала ему свои миллион крон, а он как кинется целовать мне руку, даже на колени встал! Так что нам пришлось прямо-таки выпихивать его из купе. Похоже, миллиона крон оказалось достаточно. А мистеру Споффарду я рассказала, что мы не знали, сколько дать на чай проводнику, который принес нам бутылку минеральной воды. И я попросила его объяснить мне про эти деньги, потому что, сказала я, я считаю, что бережливость – залог всего. А мистер Споффард сказал, что это его любимый девиз.
Мы с ним разговорились, и я ему рассказала, что путешествую для расширения кругозора и пополнения знаний и со мной едет подруга, которую я пытаюсь перевоспитать, потому что считаю, что если она решит расширять кругозор и пополнять знания, то обязательно перевоспитается. Все равно ведь рано или поздно мистер Споффард увидит Дороти, и он может удивиться тому, что такая благовоспитанная девушка, как я, общается с Дороти. Мистер Споффард очень заинтересовался. Оказывается, мистер Споффард обожает перевоспитывать людей, а еще он любит блюсти нравственность, и в Европу он поехал за тем, чтобы посмотреть на то, на что американцы обычно смотрят в Европе, а смотреть-то ведь надо совсем не на это, а на то, что имеется в музеях. Потому что если мы, американцы, ради этого едем в Европу, то уж лучше бы мы дома оставались. Так что мистер Споффард все время тратит на то, чтобы смотреть на вещи, которые наносят вред нравственности. У мистера Споффарда, должно быть, очень стойкая нравственность, и я думаю, что это – замечательно. Так что я сказала мистеру Споффарду, что цивилизация оказалась совсем не тем, чем должна была быть, и нам необходимо что-то взамен.
А мистер Споффард сказал, что днем он обязательно заглянет к нам с Дороти в купе, и мы все обсудим, только если его матушке не потребуется его помощь. Оказывается, матушка мистера Споффарда всегда путешествует вместе с ним, и он никогда ничего не предпринимает, пока не посоветуется с матушкой. Он сказал мне, что по этой причине никогда не женился, потому что его матушка считает, что нынешние барышни-вертихвостки никак не подходят для человека с такими нравственными запросами, как у мистера Споффарда. Я сказала мистеру Споффарду, что полностью разделяю точку зрения его матушки насчет вертихвосток, а сама я девица в этом смысле старомодная.
И тут я очень забеспокоилась по поводу Дороти, потому что Дороти совершенно не старомодная, и она может при мистере Споффарде такое сказать, что мистер Споффард очень удивится тому, как такая старомодная девушка, как я, общается с такой девицей, как Дороти. Так что я ему сказала, что мне очень трудно перевоспитывать Дороти, и я бы очень хотела его с ней познакомить, чтобы он мне прямо сказал, не трачу ли я время попусту, пытаясь перевоспитать такую девушку. А потом он ушел – ему пора было к матушке. Я очень надеюсь, что Дороти при мистере Споффарде постарается вести себя попристойней.


* * *
Так вот, от нас только что ушел мистер Споффард, который все-таки нанес нам визит. Мистер Споффард все нам рассказал про свою матушку, и мне это было весьма интересно – вдруг мы с мистером Споффардом подружимся, а он ведь из тех джентльменов, которые всегда знакомят девушек с матерью. Дело в том, что если девушка знает, какая мать у джентльмена, она лучше понимает, о чем с ней беседовать. Таких девушек, как я, джентльмены всегда стараются представить своим матерям, а таких, как Дороти, – нет.


* * *
Мистер Споффард говорит, что ему много приходится заботиться о своей матушке. Дело в том, что разум матушки мистера Споффарда никогда не был крепок. Оказывается, его матушка из такого старинного рода, что когда она была совсем ребенком, ее отправили в специальную школу для детей из старинных родов, и там делали все, чтобы не перегружать их мозги. Ей до сих пор нельзя перегружать мозги, поэтому при ней такая дама, компаньонка, которая повсюду ее сопровождает, и зовут ее мисс Чэпмен. Мистер Споффард говорит, что в мире постоянно происходит что-то новое, о чем в школе ей не рассказывали. Так вот, теперь мисс Чэпмен ей все рассказывает. Иначе бы она и не знала, как относиться к таким новшествам, как, например, радио. Тут Дороти говорит: «Какая ответственность легла на плечи мисс Чэпмен. Если бы, допустим, мисс Чэпмен ей сказала, что в радио разводят огонь, она бы в какой-нибудь холодный денек напихала в радио бумажек и подожгла бы его». Но мистер Споффард сказал Дороти, что мисс Чэпмен никогда бы не допустила такой ошибки. Поскольку мисс Чэпмен сама из очень старинного рода, и мозги у нее замечательные. А Дороти говорит: «Раз у нее такие замечательные мозги, наверняка ее семейство когда-нибудь да пользовалось услугами мороженщика, которому доверять было никак нельзя». Мы с мистером Споффардом больше на Дороти внимания не обращали, потому что Дороти совершенно не умеет вести приличную беседу.


* * *
Потом мы с мистером Споффардом беседовали о нравственности, и мистер Споффард сказал, что будущее в руках мистера Бланка, окружного прокурора, который закрывает в Нью-Йорке все заведения, торгующие спиртным. А еще мистер Споффард сказал, что несколько месяцев назад, когда мистер Бланк решил попробовать получить место окружного прокурора, он вылил в раковину спиртного на тысячу долларов. Тут Дороти говорит: «Он вылил в раковину спиртного на тысячу долларов, чтобы заработать популярность на миллион долларов и получить место, а мы, если будем все в раковину выливать, что получим?» Но мистер Споффард слишком умный джентльмен, чтобы отвечать на такие дурацкие вопросы. Он обратил на Дороти взгляд, исполненный достоинства, и сказал, что ему пора к матушке. А я всерьез рассердилась на Дороти. Поэтому я вышла за мистером Споффардом в коридор и спросила его, не трачу ли я время попусту, пытаясь перевоспитать такую девушку, как Дороти. Мистер Споффард считает, что трачу, потому что, по его мнению, Дороти невозможно научить вести себя прилично. А я сказала мистеру Споффарду, я столько времени потратила на Дороти, что неудача меня очень огорчит. И я даже заплакала. Мистер Споффард очень заботливый, и когда он увидел, что у меня нет носового платка, он достал свой собственный и вытер мне слезы. А потом сказал, что будет помогать мне с Дороти и попробует обратить ее внимание на вещи, расширяющие кругозор.
Потом он сказал, что нам следует сойти с поезда в месте под названием Мюних, потому что там много искусства, которое у них называется «кунст», и оно очень расширяет кругозор. Он сказал, что он, Дороти и я сойдем в Мюнихе, а матушка с мисс Чэпмен поедут в Вену – для его матушки все города на одно лицо. Так что мы сойдем в Мюнихе, а мистеру Эйсману я незаметно пошлю телеграмму. Думаю, не стоит рассказывать мистеру Споффарду про мистера Эйсмана, потому что религиозные взгляды у них разные, а два джентльмена с такими разными религиозными взглядами вряд ли захотят общаться друг с другом. Так что я дам телеграмму мистеру Эйсману, напишу, что мы с Дороти решили сойти в Мюнихе ознакомиться со всем их искусством.
Потом я вернулась к Дороти и сказала ей, чтобы она, когда ей нечего сказать, лучше бы молчала. Потому что мистер Споффард хоть и из старинного рода и истовый пресвитерианин, я вполне могу с ним подружиться, и нам с ним есть о чем побеседовать. Собственно говоря, мистер Споффард очень любит поговорить о себе, что, сказала я Дороти, только доказывает, что он такой же, как все джентльмены. Но Дороти сказала, что ей нужны доказательства посерьезнее. А еще Дороти сказала, что ей кажется, я вполне могу подружиться с мистером Споффардом и особенно с его матушкой, с которой у меня много общего, но если я когда-нибудь столкнусь с мисс Чэпмен, то потерплю поражение, потому что Дороти видела мисс Чэпмен за ланчем, и Дороти говорит, что мисс Чэпмен из тех женщин, которые надевают рубашку с галстуком всегда, а не только для катания верхом. И Дороти сказала, что на мысль о мороженщике ее навел взгляд, которым ее одарила мисс Чэпмен. Про мистера Споффарда Дороти сказала, что с его мозгами можно только монетки совать в электрическое пианино, но я решила, что на такое и отвечать не стоит. А теперь нам пора собирать вещи, потому что в Мюнихе мы сходим – нам же надо осмотреть весь тамошний «кунст».


19 мая
Вчера мистер Споффард и мы с Дороти сошли с поезда в Мюнихе, для того чтобы осмотреть кунст, только Мюнихом его можно было называть в поезде, а когда сходишь с поезда, оказывается, что это Мюнхен. Там сразу становится понятно, что в Мюнхене очень много кунста, потому что слово «кунст» большими буквами написано повсюду, и даже в будке чистильщика обязательно есть кунст.
Мистер Споффард сказал, что в Мюнхене нам обязательно надо пойти в театр, там в театре тоже много кунста. Мы просмотрели афиши всех театров, в чем нам помог весьма образованный портье в гостинице, который нам все прочел и объяснил, потому что мы ни слова разобрать не могли. Похоже, во всем Мюнхене дают «Кики», и я сказала, пойдемте посмотрим «Кики», ведь в Нью-Йорке мы смотрели «Ленор Ульрик», поэтому мы поймем, что там происходит, даже если они не будут говорить по-английски. И мы пошли в Кунсттеатр. Похоже, в Мюнхене одни немцы, и в фойе Кунсттеатра было полным-полно немцев, они все пили пиво и ели сардельки с луком и чесноком и крутые яйца. Там так воняло, что мне даже пришлось спросить мистера Споффарда, в тот ли театр мы пришли. Но мистер Споффард, кажется, решил, что в фойе Кунсттеатра пахнет точно так же, как во всем Мюнхене. Тут Дороти говорит: «Можете сколько угодно говорить, что у немцев полно кунста, но, по-моему, у них полно деликатессенов».
Потом мы вошли в зал Кунсттеатра, но там пахло еще хуже, чем в фойе. Выглядит там все так, будто стены обклеили требухой и позолотили. Только самой позолоты под толстенным слоем пыли не видно. Дороти посмотрела по сторонам и говорит: «Если это и есть «кунст», то центр мирового искусства находится в Юнион-Хилл, Нью-Джерси».
Тут стали играть «Кики», но, кажется, это не та «Кики», которую дают у нас в Америке, потому что это оказалась история про семью каких-то здоровенных немцев, которые все время друг другу лезли под руку. Потому что немцы такие здоровые, что когда на сцене оказывалось их человека два-три, они просто разойтись друг с другом не могут. А потом Дороти начала беседовать с каким-то немецким джентльменом, который сидел за ее спиной и, как ей показалось, аплодировал. Но оказалось, что он разбивал о спинку ее кресла крутые яйца. По-английски он говорил с акцентом, наверное, с немецким. Дороти спросила его, появилась ли на сцене Кики. Он сказал, что нет, а еще сказал, что играет ее замечательная немецкая актриса, приехавшая прямо из Берлина, и нам обязательно надо ее дождаться, даже если мы ни слова не понимаем. Наконец она вышла. Собственно, мы догадались, что это она, потому что немецкий джентльмен ткнул Дороти в спину сарделькой. Мы на нее посмотрели-посмотрели, и Дороти говорит: «Если бабушка Шумана Хайнке жива, то, наверное, это она и есть». Так что дальше мы «Кики» смотреть не стали, Дороти сказала: пока она не узнает наверняка, насколько прочно это здание, она рисковать жизнью не будет – ведь Кики в последнем акте должна падать в обморок. А еще Дороти сказала, что если здание такое же древнее, как этот запах, когда Кики рухнет на пол, может случиться обвал. Даже мистер Споффард был немного разочарован и сказал, что он стопроцентный американец, и пусть эти немцы знают, что с нами, американцами, шутки плохи.


20 мая
Сегодня мистер Споффард собирается повести меня по мюнхенским музеям, в которых полным-полно кунста, а Дороти заявила, что вчера вечером она понесла наказание за все свои грехи и теперь собирается начать жизнь заново и пойдет с немецким джентльменом в место под названием «Хафбрау» – это самая большая в мире пивная. Так что, сказала Дороти, я могу наслаждаться кунстом, а она уж насладится пивом. Нет, Дороти никогда не стать утонченной натурой!


21 мая
Мистер Споффард, Дороти и я снова в поезде, и мы едем в Вену. Мы с мистером Споффардом провели целый день в мюнхенских музеях, но мне даже вспоминать об этом не хочется. Когда со мной случается что-нибудь ужасное, я вспоминаю «Христианскую науку» и стараюсь об этом просто не думать, просто считаю, что этого не было. Хотя ноги болят страшно. Даже у Дороти в Мюнхене был нелегкий день, потому что ее немецкий приятель, которого зовут Рудольф, зашел за ней в одиннадцать часов и предложил позавтракать. Дороти сказала, что уже завтракала. А ее приятель сказал, что у него первый завтрак тоже был, а теперь настало время второго. И он повел Дороти в «Хафбрау», где все в одиннадцать часов едят сардельки, соленые крендельки и пьют пиво. Они поели сарделек и попили пиво, и он хотел прокатить ее по городу, но они проехали всего несколько кварталов, и настало время ланча. Они съели ланч, а потом он купил ей коробку шоколадных конфет с ликером и повел ее в театр на утреннее представление. После первого акта Рудольф проголодался, и они пошли в фойе, там ели сандвичи и пили пиво. Дороти представление не очень понравилось, и после второго акта Рудольф предложил уйти, тем более что все равно подошло время чая. Они как следует попили чаю, и Рудольф пригласил ее поужинать, а Дороти была настолько потрясена, что просто не могла сказать «нет». После ужина они отправились в пивзал и пили пиво с солеными крендельками. Тут Дороти засобиралась и попросила его проводить ее до гостиницы. Рудольф сказал, да, конечно, только сначала надо заглянуть куда-нибудь перекусить. Так что сегодня Дороти чувствует себя совершенно разбитой, как и я, только Дороти не имеет никакого представления о «Христианской науке» и поэтому может только страдать.
Только, несмотря на всю «Христианскую науку», я очень волнуюсь насчет Вены. Потому что в Вене мистер Эйсман, и я не представляю, как мне удастся проводить довольно много времени с мистером Эйсманом и столько же с мистером Споффардом так, чтобы они друг с другом не встретились. Пожалуй, мистер Споффард не сможет понять, почему мистер Эйсман тратит столько денег на расширение моего кругозора. А Дороти еще расстраивает меня разгрворами о мисс Чэпмен. Она все твердит, что когда мисс Чэпмен увидит нас с мистером Споффардом вместе, то наверняка телеграммой вызовет семейного психиатра. Так что мне надо думать только о «Христианской науке» и надеяться на лучшее.


25 мая
Пока что все действительно складывается как нельзя лучше. Мистер Эйсман весь день ужасно занят своими пуговичными делами и хочет, чтобы днем я время проводила с Дороти. Так что днем мы видимся с мистером Споффардом. А потом я говорю мистеру Споффарду, что совершенно не хочу ходить туда, куда обычно ходят по вечерам, уж лучше я пораньше лягу спать и наберусь сил на завтрашний день. Затем мы с Дороти отправляемся ужинать с мистером Эйсманом, потом на шоу и допоздна сидим в кабаре под названием «Шапо Руж», а чтобы не уснуть, я пью шампанское. Если мы будем начеку и не столкнемся с мистером Споффардом, когда он отправится смотреть на вещи, которых американцам видеть не следует, все пройдет отлично. Собственно говоря, я даже по музеям мистера Споффарда ходить отучила, сказала ему, что природа мне нравится больше, а на природу в парке можно любоваться из кабриолета, поэтому ноги не так устают. Он теперь все время говорит, что мечтает познакомить меня со своей матушкой, так что все, кажется, складывается как нельзя лучше.
Но как же мне трудно вечерами с мистером Эйсманом! Дело в том, что вечером мистер Эйсман в таком состоянии! Каждый раз, как он собирается договариваться о пуговичной фабрике, оказывается, что у всех джентльменов время пить кофе. Или же кому-то из венских джентльменов приходит в голову устроить пикник, они все надевают штаны до колен и шляпы с перышками и отправляются в Тироль. Все это мистера Эйсмана очень удручает. А я считаю, что уж кому удручаться, как не мне, потому что девушка, которая за целую неделю не смогла выспаться как следует, никак не может не удручаться.


27 мая
Все! Я в конце концов сломалась, а мистер Споффард сказал, что, по его мнению, такой хрупкой девушке, как я, не следует пытаться переделать мир и уж тем более начинать с Дороти. Он сказала, что в Вене есть знаменитый доктор, доктор Фрейд, и он может избавить меня от всех моих волнений. Лекарств он не дает, он помогает тебе выговориться, и это называется психоанализ. Так вот, вчера он отвел меня к доктору Фрейду. И мы с доктором Фрейдом долго беседовали по-английски. Оказывается, у каждого из нас есть так называемые запреты – это когда хочешь что-то сделать, но не делаешь. И вот то, чего не делаешь, снится тебе во сне. Доктор Фрейд спросил, что мне снится. А я ему сказала, что вообще-то мне ничего не снится. Дело в том, что я так напрягаю мозг в течение дня, что ночью он просто отдыхает. Доктор Фрейд очень удивился тому, что мне ничего не снится. И он стал меня расспрашивать про мою жизнь. Он такой участливый и умеет разговорить девушку. Я рассказала ему даже то, чего в дневнике не пишу. Я ему сказала, что всегда делаю то, что хочу, и его это очень заинтересовало. И он меня спросил, неужели мне никогда не хотелось сделать того, чего я не делала. Например, не хотелось ли мне совершить какой-нибудь жестокий поступок, например, пристрелить кого-нибудь. Я сказала, что хотела, но пуля только вошла в легкое мистера Дженнингза и тут же вышла. Доктор Фрейд долго-долго на меня смотрел, а потом сказал, что это просто невероятно. Тут он пригласил своего ассистента, показал на меня и долго говорил что-то по-венски. Потом ассистент долго-долго на меня смотрел, словно я – какой-то исключительный случай. А доктор Фрейд сказал, что мне необходимо выработать какие-нибудь запреты и как следует выспаться.


29 мая
Дела идут все хуже. Вчера мистер Споффард и мистер Эйсман оба оказались в вестибюле отеля «Бристоль», и мне пришлось сделать вид, что я ни того, ни другого не заметила. Собственно говоря, сделать вид, что ты не замечаешь какого-то джентльмена, довольно легко, но не замечать двух джентльменов гораздо труднее. Так что скоро что-нибудь обязательно должно произойти, иначе мне придется признать, что складывается все не очень удачно.
Сегодня днем мы с Дороти должны были в четыре часа идти на чай с графом Сальмом, только в Вене это называется не «чай», а «йоузер», и пьют при этом кофе. Так странно – в Вене все прекращают работу и идут на «йоузер» примерно через час после ланча. Впрочем, для венских джентльменов время не имеет значения, им важно только когда пора пить кофе, а уж этого они не пропустят, разве что ошибутся и придут чуть раньше. Мистер Эйсман жалуется, что когда речь заходит о пуговичной фабрике, они тут же теряют интерес к разговору, и мистер Эйсман нервничает просто ужасно.
Так вот, мы отправились в «Деймелс» на встречу с графом Сальмом. Но когда мы пили кофе с графом Сальмом, пришли матушка мистера Споффарда и ее компаньонка мисс Чэпмен, и мисс Чэпмен все на меня смотрела и что-то про меня говорила матушке мистера Споффарда. Я очень занервничала и пожалела о том, что мы здесь с графом Сальмом. Собственно говоря, мне и так было трудно убедить мистера Споффарда, что я перевоспитываю Дороти, а если я стану ему объяснять, что перевоспитываю и графа Сальма, он может решить, что предел есть всему. Похоже, матушка мистера Споффарда глуха, потому что пользуется слуховым рожком, и я слышала почти все, что мисс Чэпмен про меня говорила, хоть подслушивать и неприлично. Так вот, мисс Чэпмен говорила матушке мистера Споффарда, что я «особа», а еще она говорила, что я, по-видимому, и виновата в том, что ее сын в последнее время к ней так невнимателен. Матушка мистера Споффарда все на меня смотрела, а по-моему, так долго смотреть на человека неприлично. Мисс Чэпмен говорила и говорила, и я слышала, как она упомянула Уилли Гвинна. Похоже, мисс Чэпмен наводила про меня справки и, наверное, узнала про то, как семейство Уилли Гвинна имело со мной долгую беседу и за 10 000 долларов уговорило меня не выходить за Уилли Гвинна замуж. Уж лучше бы мистер Споффард представил меня своей матушке до того, как она наслушается про меня всяких сплетен. Ну вот, одно за другим, и я так нервничаю, а у меня даже не было времени сделать так, как учил меня доктор Фрейд.
Так что сегодня вечером я скажу мистеру Эйсману, что хочу лечь спать пораньше, и поеду с мистером Споффардом кататься и любоваться природой. Может, он скажет мне что-нибудь определенное, потому что определенное джентльмены чаще всего говорят на прогулках при луне.


30 мая
Вчера вечером мы с мистером Споффардом долго катались по парку, только по-венски это называется не парк, а Пратер. Пратер изумителен, очень похож на Кони-Айленд, только он в лесу, там множество деревьев, и есть широкая дорога, по которой ездят в колясках, запряженных лошадьми. Я узнала, что, оказывается, мисс Чэпмен наводила обо мне справки, и я была очень удивлена, когда поняла, что она, собственно, обо мне узнала. Она только не знает, что мистер Эйсман расширяет мой кругозор. Ну вот, мне пришлось сказать мистеру Споффарду, что я не всегда была такой благовоспитанной, потому что мир полон джентльменов, притворяющихся волками в овечьей шкуре и думающих только о том, как бы воспользоваться девичьей доверчивостью. Тут я расплакалась, рассказала ему, как я покинула Литтл-Рок совсем юной девушкой, и мистер Споффард тоже заплакал. А еще я ему рассказала, что родом я из очень порядочной семьи, что папа у меня интеллектуал, член благотворительного ордена Лосей. И я сказала мистеру Споффарду, что когда уезжала из Литтл-Рока, думала, что джентльмены только защищают девушек, а когда поняла, что это не так, было уже поздно. Перевоспиталась я, когда прочитала про него в газетах, и, увидев его в Восточном экспрессе, поняла, что это судьба. Я сказала мистеру Споффарду, что та девушка, которая перевоспиталась, понимает о жизни гораздо больше, чем та, которая была воспитанной с самого начала. Тут мистер Споффард наклонился и очень почтительно поцеловал меня в лоб и сказал, что я напоминаю ему девушку, про которую написано в Библии и которую зовут Магдалина. А еще он сказал, что сам когда-то был певчим в хоре [
type="note" l:href="#note_6">6
], поэтому не имеет никакого права бросать в меня камни.
Мы катались по Пратеру допоздна, и это было восхитительно, потому что светила луна, и мы говорили о нравственности, а оркестр играл «Мама любит папу». «Мама любит папу» только сейчас вошла в моду в Вене, они от нее все с ума посходили, а в Америке это уже устарело. Ну вот, а потом он отвез меня обратно в отель.
Все складывается как нельзя лучше, потому что сегодня утром мистер Споффард позвонил мне и сказал, что хочет познакомить меня со своей матушкой. Я ему сказала, что хотела бы провести ланч с ней вдвоем и поболтать с глазу на глаз. И я попросила его привести матушку на ланч к нам в номер. Сюда уж мисс Чэпмен не войдет и испортить ничего не сможет.
Он привел матушку к нам в гостиную, а я надела простенькое платье из органди (я с него спорола все оборочки), черные кружевные перчатки, которые Дороти надевала в «Фоли», и туфли совсем-совсем без каблуков. Он нас друг другу представил, и я сделала книксен, потому что, по-моему, это очень мило, когда девушка делает книксен. Он нас оставил наедине, и мы чудесно побеседовали: я ей рассказала, что сама я совсем не такая, как эти нынешние вертихвостки, потому что воспитывали меня по старинке. А матушка мистера Споффарда сказала мне, что мисс Чэпмен ей сказала, будто слышала, что я совсем не такая старомодная. Я же ей ответила, что, наоборот, я очень старомодная, что уважаю старших и никогда не осмелилась бы им советовать, что и как делать, как, например, позволяет себе мисс Чэпмен.
Потом я заказала ланч и, решив, что шампанское ее взбодрит, спросила, не хочет ли она глоточек. Оказывается, она очень-очень любит шампанское, но мисс Чэпмен считает, что пить спиртное неприлично. Я ей сказала, что придерживаюсь правил «Христианской науки», а там считается, что плохого нет ни в чем, и действительно, что может быть плохого в маленькой бутылочке шампанского? Оказывается, она никогда раньше не рассматривала шампанское с такой точки зрения, а мисс Чэпмен тоже исповедует «Христианскую науку», только из всех напитков полезным считает лишь воду. Ну вот, а потом нам принесли ланч, и она чувствовала себя просто великолепно. Тогда я подумала, пожалуй, надо выпить еще бутылочку шампанского, и сказала ей, что, будучи истовой приверженницей «Христианской науки», считаю, что и в двух бутылках шампанского большого вреда нет. И мы выпили еще одну бутылку шампанского, а она очень заинтересовалась «Христианской наукой» и сказала, что это, наверное, даже лучше, чем пресвитерианство. Она сказала еще, что мисс Чэпмен пыталась заинтересовать ее «Христианской наукой», но она не обладает моим талантом убеждения.
Тогда я ей сказала, что мисс Чэпмен, наверное, завидует ее красоте. А она сказала, что так и есть, потому что мисс Чэпмен заставляет ее носить черные шляпки из конского волоса, потому что конский волос не давит на мозг. Я ей пообещала отдать одну свою шляпку с розами и принесла ее, но мы ее не смогли надеть – она слишком маленькая для большой копны волос. И я сначала хотела взять ножницы и немножко подстричь миссис Споффард, но потом решила, что для первого раза достаточно.
Матушка Генри сказала, что я – луч солнца в ее жизни, и когда Генри за ней пришел, она даже уходить не хотела. Но он ее увел, а потом позвонил мне по телефону и был очень взволнован и сказал, что хочет со мной поговорить о чем-то очень важном. Я пообещала, что увижусь с ним вечером.
А сейчас мне необходимо повидаться с мистером Эйсманом, потому что у меня появился план, и осуществить его надо немедленно.


31 мая
Ну вот, мы с Дороти и мистером Эйсманом едем поездом в место под названием Будапешт. Перед отъездом я не смогла повидаться с Генри, но оставила ему письмо. Потому что я решила, если он хочет сделать мне предложение, пусть об этом напишет, а если я буду с ним в одном городе, то писать ему будет незачем. Я ему сообщила, что должна была немедленно уехать, так как выяснила, что Дороти чуть было не совершила один опрометчивый поступок, и если бы я не вмешалась, все мои труды пошли бы прахом. Я его попросила написать все то, что он хотел мне сказать, и послать письмо в отель «Ритц» в Будапешт. Я верю в пословицу «Что написано пером, не вырубишь топором».
Уговорить мистера Эйсмана уехать из Вены было нетрудно, потому что вчера он ездил осматривать пуговичную фабрику, но там никто не работал – все справляли день рождения какого-то святого. Оказывается, когда у святых день рождения, они не работают, а устраивают праздник Мистер Эйсман посмотрел их календарь и выяснил, что дни рождения святых почти каждую неделю. Поэтому он решил, что хватит с него и Америки.
Генри не сможет поехать за мной в Будапешт, потому что его матушка проходит курс лечения у доктора Фрейда, и у нее, похоже, случай более сложный, чем у меня. Наверное, доктору Фрейду нелегко приходится, потому что она все время путает, что ей приснилось, а что было на самом деле. Так что она рассказывает ему все, а он уж должен сам решать. И когда она рассказывает, как молодой красавец пытался с ней заигрывать на Пятой авеню, ему приходится во всем самому разбираться.
Скоро мы снова окажемся в отеле «Ритц». Как это будет замечательно – «Ритц» в самом центре Европы!


1 июня
Вчера пришло письмо от Генри, где черным по белому написано, что они с матушкой никогда прежде не встречали такой девушки, и он просит меня стать его женой. Я отнесла письмо Генри в фотоателье и сделала с него много-много фотографий. Ведь письмо Генри можно потерять, и тогда у меня не останется о нем никаких воспоминаний. Но Дороти говорит, чтобы я берегла письмо пуще глаза, потому что фотографии его не заменят.
Сегодня днем я получила от Генри телеграмму, там написано, что папа Генри в Нью-Йорке очень тяжело заболел, и им надо немедленно отправляться в Нью-Йорк. У него сердце разрывается при мысли о том, что он меня не увидит, поэтому не могла бы я послать ответ телеграфом, чтобы ему было чем утешаться на пути в Нью-Йорк. Я послала ему телеграмму с согласием. А вечером получила еще одну телеграмму, где Генри пишет, что они с матушкой совершенно счастливы, и матушка уже совсем не может выносить мисс Чэпмен, а Генри надеется, что я немедленно приеду в Нью-Йорк и составлю его матушке компанию, тем более, что, как ему кажется, в Нью-Йорке мне будет удобнее перевоспитывать Дороти, потому что там сейчас сухой закон и спиртного раздобыть невозможно.
Так что теперь мне нужно всерьез решать, хочу я замуж за Генри или нет. Я многое повидала в жизни и понимаю, что за такого джентльмена, как Генри, не стоит выходить, не взвесив все как следует. Генри ведь из тех, кто может ужасно действовать на нервы, а если джентльмен только и делает, что действует на нервы, то жизнь становится совершенно невыносимой. Потому что если у джентльмена имеется собственный бизнес, у него имеется и контора, в которую ему нужно ходить, а если джентльмен занят только тем, что сует нос в чужие дела, то он хоть и уходит порой из дому, но в любой момент может вернуться. Так что у его жены почти и нет свободного времени. А когда Генри не будет дома, придется общаться с его матушкой, которая считает меня лучом солнца в ее жизни. Так что проблема очень серьезная, и я в большом затруднении. Может, лучше пусть Генри решит, что ему незачем жениться, пусть передумает, пусть бросит несчастную девушку, и тогда будет вполне справедливо, если девушка подаст на него в суд за нарушение обещания.
Но я считаю, что в любом случае нам с Дороти пора возвращаться в Нью-Йорк. Пусть мистер Эйсман отошлет нас обратно. Полагаю, он не станет возражать, потому что в противном случае я снова начну ходить по магазинам, и это уж заставит его одуматься. На обратном пути в Нью-Йорк мне надо будет принять окончательное решение. Потому что у нас, девушек, есть идеалы, и иногда мне в голову приходят самые романтические вещи: мне начитает казаться, что где-то существует джентльмен с внешностью и манерами графа Сальма, но при этом еще и с деньгами. А когда девушка начинает предаваться таким романтическим мечтам, она никак не может решить, выходить ей замуж за Генри или нет.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анита

Разделы:
Анита лусГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Ваши комментарии
к роману Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анита



Боже мой, эту книгу мне нужно было изучать вместо букваря, лет с пяти! Чтобы не оказываться умной дурой, не брать на себя мужские обязанности. Равенство не принесло ровным счетом ничего кроме вреда и расслабления мужчин!
Джентельмены предпочитают блондинок - Лус АнитаАнтилорелея
30.10.2010, 16.19





полностью согласна с предыдущим комментарием
Джентельмены предпочитают блондинок - Лус Анитаанна
23.01.2013, 22.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100