Читать онлайн Заколдованная, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заколдованная - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 113)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заколдованная - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заколдованная - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Заколдованная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

— Это… будет неразумно, — сказала Эмбер прерывающимся голосом.
— Напротив, бесценная Эмбер, это будет самое разумное из всего, что я когда-либо делал.
— Но мы не должны… мы не можем…
Дункан медленно провел пальцами по губам Эмбер, и ее слова, как и мысли, рассыпались в разные стороны. Она так ясно ощутила его желание, что ее бросило в дрожь.
Но еще яснее она ощутила его сдержанность.
— Дункан? — в смятении чувств спросила Эмбер.
— Я не стану овладевать тобой, — просто сказал Дункан. — Не знаю, что я сделал тебе в прошлом и почему ты боишься моего желания сейчас, но знаю, что ты боишься его.
— Это не то… что ты… Боже мой… ты не должен!..
— Успокойся, бесценная Эмбер. — Дункан сомкнул ей губы нежным прикосновением большого пальца. — Я не стану брать тебя силой. Ты веришь мне?
Эмбер чувствовала, что Дункан говорит правду и что эта правда еще сильнее пылающей в нем страсти.
— Да, — прошептала она. — Я верю тебе. Долгий протяжный вздох, почти стон, исторгся у него из груди.
— Благодарю тебя, — сказал он. — В прошлом никто бы не усомнился в моем слове. Но здесь… здесь я должен снова доказывать свои достоинство и честь.
— Но не мне. Я очень ясно почувствовала твою честность и гордость сразу же, как только прикоснулась к тебе в первый раз.
Дункан нежно и легко коснулся своими губами губ Эмбер, и прикосновение это было таким мимолетным, что его едва ли можно было назвать поцелуем.
— Пойдем, — сказал он мягко, протягивая ей руку. — Давай пройдемся немного.
Эмбер сплела свои пальцы с пальцами Дункана и вся затрепетала, ощутив на себе жар от неистово пылавшей в нем страсти, которой он не давал вырваться наружу.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Поискать укромного местечка.
— Но ветер не холодный.
— Это пока на нас плащи, — возразил он. Смысл того, что Дункан оставил недосказанным, вызвал у Эмбер смешанное чувство тревоги и предвкушения.
Шепот моря, травы и ветра сопровождал их на всем пути до подножия небольшого возвышения. Там люди когда-то разровняли круглую площадку, чтобы установить высокие каменные столбы. Хотя строители давным-давно исчезли, этот заросший травой круг и сами камни остались.
— Вот место, защищенное от ветра, — показала Эмбер. — Если ты не боишься камней.
Дункан на мгновение закрыл глаза. Особые чувства, дремавшие в нем и просыпавшиеся лишь в минуты опасности, пришли в состояние бодрствования по его сигналу, но не обнаружили ничего тревожного и вновь погрузились в бесконечный сон.
Эмбер, чья рука оставалась в руке Дункана, с изумлением наблюдала за ним. Будучи ученицей Кассандры, Эмбер знала, что, если когда-то древнее зло и витало вокруг кольца из камней, оно давно уже убралось с этого места.
И Дункан тоже это знал, хотя его никто не учил.
Должно быть, он просто неизвестный рыцарь. Глупо с моей стороны до сих пор бояться, что он — Шотландский Молот, враг Эрика.
Через минуту Дункан открыл глаза и сказал:
— Эти камни не таят никакой опасности.
— Ты — один из Наделенных Знанием! — воскликнула Эмбер.
Дункан рассмеялся.
— Нет, моя золотая колдунья. Я просто воин и пользуюсь всем своим вооружением, включая и голову.
Эмбер собралась было обидеться на него за то, что он назвал ее колдуньей, но тут же поняла, что он сказал так любя, а не в упрек ей. Когда она увидела, что Дункан наблюдает за ней и его живые карие глаза смотрят на нее с интересом и одобрением, то решила, что ей нравится быть его «золотой колдуньей»
— Это и есть свойство Наделенных Знанием, — рассеянно произнесла Эмбер. — Умение пользоваться головой.
— В таком случае, — сказал Дункан, осматривая каменное кольцо, — во время священного крестового похода я узнал то, что любой собаке известно с самого рождения, — опасность пахнет по-особому.
— Мне кажется, что этим не все сказано.
— А мне кажется, что сказано даже больше, чем нужно.
Дункан искоса взглянул на Эмбер. Ее блестящие золотистые глаза с таким волнением смотрели на него, что ему захотелось немедленно овладеть ею — с нежностью, но основательно.
— Иди же, мое янтарное сокровище.
— А, теперь, значит, я — сокровище, а вовсе не колдунья. Должно быть, ты владеешь Знанием.
Дункан улыбнулся Эмбер, и его улыбка была полна чувственной ласки.
— Восхитительная колдунья, — тихим голосом сказал он. — Сядь со мной вот под этим камнем, и мы побеседуем о том, что такое Знание, а что просто здравый смысл.
Дункан легонько потянул Эмбер за руку, и она, с улыбкой уступив, опустилась на траву рядом с ним Камень, выбранный им для защиты от порывистого ветра, был выше человеческого роста. Его поверхность была изъедена временем и солью, которой был пропитан воздух: В тонких, словно лезвие, трещинах на этой поверхности росли целые сады, но такие малюсенькие, что едва можно было рассмотреть в них цветущий мох.
Но мох действительно цвел. Растущим зеленым существам было привольно на поверхности камня, и они заткали толстым живым изумрудным покровом почти весь древний монолит.
Эмбер потрогала мох кончиками пальцев, потом закрыла глаза и, вздохнув, прислонилась к камню спиной.
— Как ты думаешь, долго эти камни ждали нас здесь? — почти шепотом спросила она.
— И вполовину не так долго, как я ждал случая сделать вот это.
Эмбер открыла глаза. Дункан был так близко, что она ощущала тепло от его дыхания и могла различить отдельные цветные пятнышки в его карих глазах. Она слегка отстранилась, потому что ей вдруг захотелось провести кончиком пальца по линии его губ под усами.
— Не бойся, милая, — сказал Дункан. — Тебе нечего бояться.
— Я знаю. Я только хотела прикоснуться к тебе.
— Правда? А как?
— Вот так.
Кончиком пальца Эмбер обвела контур верхней губы Дункана. Дрожь острого наслаждения, пронизавшая его тело от ее прикосновения, была для Эмбер наградой — такой же, как и волнующее ощущение от его дыхания на кончиках пальцев.
— Это тебе нравится! — воскликнула она в восторге от сделанного ею открытия.
У Дункана перехватило дыхание, когда еще одно легкое прикосновение к его губам обожгло его будто огнем.
— Да, — ответил он охрипшим голосом. — Мне это нравится. А тебе?
— Прикасаться к тебе? Да. Боюсь, что даже слишком.
— Между нами нет места для боязни.
Вместо теплого дыхания Дункана Эмбер ощутила на своих губах его горячие губы. Он почувствовал ее колебание.
Вслед за тем он ощутил, что ее губы стали более податливыми и что она позволяет поцеловать себя. Его сердце забилось сильнее, а огонь проник во все уголки тела.
Однако Дункан всего лишь чуть крепче прижал свои губы к ее губам Этого едва хватило, чтобы немного приоткрыть губы Эмбер и мимолетно провести по ним кончиком языка изнутри, но было вполне достаточно, чтобы исторгнуть у нее судорожный вздох и заставить ее еще больше открыться навстречу нежному поцелую. И опять он, осторожно касаясь, провел кончиком языка по ее губам.
— Дункан, — прошептала Эмбер. — Ты. Ты. Его язык скользнул еще глубже.
Это движение прервало и речь, и само дыхание Эмбер. Эта ласка, легко коснувшаяся чувствительной внутренней поверхности ее губ, была нежна, как скольжение крылышка мотылька. Если бы Эмбер в тот момент не прикасалась к Дункану, то подумала бы, что он и сам нежен, словно мотылек.
Но она прикасалась к нему. Она ощущала жар от сдерживаемого им пламени желания. Контраст между тем, что он делал, и тем, что с такой силой чувствовал, должен был испугать ее.
Вместо этого он обманул ее так, как не Смогла бы обмануть никакая ласка.
— И правда — я в безопасности, когда с тобой, — прошептала Эмбер.
— Всегда, моя золотая колдунья. Скорее я отсеку себе правую руку, чем причиню тебе зло.
Когда обнимавшие ее стан руки Дункана отпустили ее, Эмбер даже не попыталась отстраниться. Он приподнял ее и усадил к себе на колени, и это неторопливее движение тоже было само по себе лаской, говорившей ей, что он откровенно наслаждается ощущением ее теплой тяжести, лежащей у него на коленях.
— Расстегни на мне плащ и сунь руки внутрь, — тихо попросил Дункан.
Эмбер заколебалась.
— Разве ты не хочешь согреться моим теплом? — спросил он.
— Я боюсь.
Дункан опустил ресницы. Пронизавшая его печаль заставила Эмбер тихо вскрикнуть.
— Ты не доверяешь мне, — сказал он — Чем я обидел тебя в прошлом, что ты так боишься меня сейчас? Взял тебя силой?
— Нет, — прошептала она.
И повторила это шепотом снова и снова, раздираемая его неуверенностью и горечью, мучимая нанесенной его достоинству раной — ведь она не поверила его слову, что с ним ей нечего опасаться.
Ей было невыносимо причинять ему такую боль.
Без всякой просьбы руки Эмбер сами собой скользнули к Дункану под плащ. Торопливо, уже не таясь, они прокладывали себе путь между складками одежды, пока снова не ощутили живое тепло его обнаженной кожи. Эта небольшая победа исторгла у нее негромкий вскрик, родившийся в глубине горла.
В изумлении смотрел Дункан на закрытые глаза и напряженные черты лица Эмбер, пока она пробовала на ощупь его тело. Поняв, что одно лишь прикосновение к его обнаженной коже дает ей такое острое наслаждение, он был одновременно и потрясен, и чрезвычайно возбужден.
— Эмбер?
— Да, — прошептала она. — Я боюсь себя, а не тебя. Она склонила голову Дункану на грудь, так что ее дыхание овевало то место, которое гладили ее пальцы.
— Себя, не тебя…
Ее шепот слился с горячим прикосновением ее губ к горлу Дункана. Его словно пронзило струей жидкого огня. Ощущение от языка Эмбер, ласкающего его кожу, было таким неожиданным и восхитительным, что он застонал.
— Каждое прикосновение к тебе, даже самое легкое… — послышался шепот Эмбер.
Ее язык касался Дункана так легко и нежно, словно это был язычок котенка. В ответ на ласку его тело напряглось, как туго натянутая тетива.
— Видишь? — шепнула она. — Я прикасаюсь к тебе, и ты весь горишь. Я чувствую твой жар и загораюсь от него Потом опять прикасаюсь к тебе, и пламя взмывает еще выше.
— Клянусь святой кровью Господней, — хрипло сказал Дункан, поняв наконец источник страха Эмбер. — Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.
В ее улыбке был привкус горечи. Она порывисто вздохнула.
— Нет, Дункан. Я хочу тебя больше. Во мне сливаются оба желания — твое и мое.
— Поэтому ты и боишься?
— Да. Меня страшит… это.
Эмбер снова коснулась кончиком языка шеи Дункана, наслаждаясь вкусом и теплом его тела, гладкостью кожи, но больше всего быстрыми, сильными толчками его крови, ощущавшимися совсем близко, сразу под кожей.
— Не бойся этого. — Низкий голос Дункана звучал почти резко. — Страсть подобная этой — Божий дар.
Эмбер грустно засмеялась.
— Так ли это? Такой ли это дар — видеть рай издалека и знать, что вход туда тебе заказан?
Одна рука Дункана скользнула к Эмбер под капюшон. Его пальцы проникли в слабо заплетенные волосы, и несколько прядок попало к ним в плен. Постепенно ему удалось повернуть ее голову так, что он смог заглянуть в ее золотистые глаза.
— Мы можем вкусить блаженство рая, не нарушив его коралловых врат, — сказал Дункан.
— Разве это возможно?
— Да.
— А как?
— Следуй за мной. Я покажу тебе.
Дункан преодолел то ничтожное расстояние, которое разделяло их губы. Губы Эмбер открылись, пропуская его язык. Она снова испытала уже знакомое восхитительное ощущение, когда его кончик быстро скользнул по внутренней поверхности ее губ.
Потом касание его языка стало жестче, настойчивее; он ощупывал уголки рта и края губ, стремясь проникнуть в теплую темноту, лежавшую чуть дальше предела досягаемости.
— Что ты хочешь… — начала Эмбер.
Но закончить вопрос она так и не успела, потому что его язык проскользнул у нее между зубами, похитил ее слова и оставил взамен огонь.
От этого ритмичного скольжения, отступления и возвращения его языка огонь внезапно полыхнул у нее по всему телу. Но рожденный им жар, не успев разгореться в полную силу, почти сразу же угас, ибо упругое, возбуждающее тепло его языка куда-то исчезло.
Еле слышный вскрик, вырвавшийся из горла Эмбер, подействовал на Дункана, будто удар бича. Ищущее встречное движение ее языка отозвалось вспышкой чистого пламени у него в паху. Он засмеялся низким смехом, идущим из глубины его груди, и еще крепче сжал Эмбер в объятиях, притянув ее еще ближе к той части своего тела, что пылала жарче всего.
— Не это ли ты ищешь? — спросил Дункан.
Его язык прорвался .между зубами Эмбер, когда он крепко прижал ее бедра к своим. В ответ она так жадно потянулась к нему, что у него закружилась голова. С тихим стоном она еще теснее припала к горячим источникам наслаждения на его теле. Когда он попробовал подвинуться, чтобы притушить разгоравшееся между ними жаркое пламя, то ее руки обвились вокруг его шеи, а ее язык устремился навстречу его языку в чувственном поединке, в котором не могло быть побежденных.
Не отрываясь от ее губ, Дункан приподнял Эмбер и осторожно опустил ее в траву. У нее под плащом его рука потянула и распустила шнурки. Вдруг он чуть-чуть повернул голову и несколько раз легонько прихватил зубами ее губы.
Медовый огонь брызнул и разлился у Эмбер внутри, и она застонала. Дункан стал нежно покусывать ей шею, и от этого по ее порозовевшей коже побежала новая жаркая волна. Когда он попытался разнять ее руки, обнимавшие его за шею, она воспротивилась этому.
— Знаю, что мы должны остановиться, — сказала Эмбер, — но не сейчас.
— Нет, не сейчас, — согласился Дункан. — Нам предстоит пройти еще немалый путь, прежде чем мы окажемся перед последней дверью и повернем обратно.
Он снова прильнул губами к ее губам. Мягко и постепенно, в то время как его язык манил ее и мучил обещаниями райского блаженства, он разомкнул кольцо ее рук вокруг своей шеи и прижал их к ее бокам.
Эмбер не понимала, чего хочет Дункан, пока не почувствовала, как прохладный воздух овевает ее груди. Полы ее плаща были распахнуты и откинуты по обе стороны ее тела, она была обнажена по пояс, а ее руки оказались привязанными к бедрам складками наполовину спущенной одежды.
Дункан уже не касался ее. Он просто смотрел на нее пылающими глазами. Груди у нее были прекрасной формы, не слишком полные и не слишком маленькие, теплые и тугие, а розовые соски напоминали бутоны шиповника. Он жаждал взять каждый бутон в рот и ласкать его языком, жаждал ощутить на вкус бархатистую мягкость ее грудей.
В ложбинке между ее грудями лежал сгусток золотого света, навек плененный в вечном янтаре. Подвесок мерцал и переливался блеском, словно вобрал в себя саму жизнь Эмбер.
Он прикоснулся к подвеску в безмолвном приветствии. Потом убрал руку и просто смотрел на красоту, которую раньше скрывали тяжелые складки одежды.
— Дункан? — шепотом окликнула Эмбер.
Она заглянула ему в глаза и вздрогнула от того, что в них увидела.
— Тебе холодно? — спросил Дункан, заметивший ее дрожь.
Она опять вздрогнула, на этот раз от звука его голоса — шершавого, словно кошачий язык. Она хотела ответить ему, но во рту у нее пересохло, а сердце неистово стучало. Теперь, когда Дункан не касался ее и к ней не перетекало его желание, ее собственное возбуждение стало угасать под влиянием беспокойства.
— Не тревожься, золотая моя колдунья, — сказал Дункан прерывающимся голосом, склоняясь над Эм-бер. — Я согрею тебя.
Жгучее прикосновение рук и губ Дункана к ее грудям было для Эмбер неожиданным и неимоверно возбуждающим. Когда он поцеловал сначала один розовый бутон, потом другой, они отвердели, словно по волшебству. Его усы щекотали чувствительную плоть, а язык лизал медленно, жарко.
Казалось, огненное копье пронзило тело Эмбер, воспламеняя такие потаенные его уголки, о которых не знала даже она сама.
До тех пор, пока Дункан не коснулся ее и она не загорелась.
Когда он наконец поднял голову, разгоряченную кожу Эмбер овеял прохладный морской ветерок. Дункан усмехнулся, увидев, как ее соски напряглись еще больше. Кончиками пальцев он взялся за пламенеющие розовые бутоны ее грудей, начал легонько катать эти комочки бархатистой плоти между пальцами, время от времени сладострастно сдавливая их. Когда жар стал ощутим уже под самой ее кожей, он почувствовал, будто его растягивают на огненной дыбе.
— Неужели я мог забыть, как ты откликаешься на мой зов? — изумленно спросил Дункан. — Должно быть, Бог чувствует то же самое, когда по его воле восходит солнце.
— Мы прежде никогда не…
— Нет-нет, — мягко перебил он. — Твой полет не был бы так высок и быстр, если бы ты не знала всей прелести охоты так же хорошо, как я.
Эмбер в ответ смогла только покачать головой, ибо страсть лишила ее голоса.
— Не страшись правды, бесценная Эмбер. Твой отклик — это больший дар, чем вся девичья скромность.
Она хотела ответить, но с ее губ сорвался лишь прерывистый крик. Вспыхнувшая в ней страсть должна была испугать ее. Но когда Дункан прикоснулся к ней, то вся девическая осторожность и осмотрительность Наделенной Знанием сгорели дотла в жарком пламени его желания.
И ее собственного. Слившегося воедино желания их обоих, ее и Дункана.
Когда он снова наклонился и взял в рот один из ее набухших бутонов, из горла Эмбер вырвался еще один тихий вскрик. Когда он стал обводить ее выпуклости медленными движениями языка, все ее тело от грудей до бедер как будто пронзила сладостная молния. В ответ ее спина непроизвольно выгнулась, и натянулись складки одежды, которые удерживали ее локти прижатыми к бокам.
Дункан неохотно оторвался от нее, подумав, что несдержанная смелость ласки могла испугать Эмбер.
— Не вырывайся, — нежно сказал он. — Я не сделаю тебе больно.
— Знаю. Но так я не могу…
Она досадливо выдохнула и попробовала выдернуть руки, но вместо этого умудрилась лишь еще туже запутать их в одежде.
— Что ты не можешь? — спросил Дункан.
От порывистого движения Эмбер груди ее колыхнулись, и чувственный жар затопил все тело Дункана. При мысли о том, что она вот так изогнется, прижимаясь к его груди, когда он будет лежать обнаженным между ее ногами, у него потемнело в глазах и перехватило дыхание.
— Я не могу прикасаться к тебе, когда у меня так спутаны руки, — пожаловалась Эмбер.
Дункан решил изо всех сил сопротивляться искушению, которому она его подвергала.
— Думаю, что это даже к лучшему, — сказал он прерывающимся голосом.
— Разве ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасалась? — Он усмехнулся, увидев недоумение в глазах у Эмбер, но в следующее мгновение, представив себе, как почувствует руки Эмбер на своем теле, он ощутил прилив такого острого желания, что его трудно было отличить от физической боли.
— Да, — простонал Дункан, проводя усами по одному тугому соску. — И еще раз да, — он повторил свое действие, — и еще тысячу раз да!
Вырвавшийся у Эмбер звук мог означать и удовольствие, и страх. Даже она сама не могла бы сказать, что именно. Ей никогда раньше не приходилось испытывать ощущения более могучего, чем это, порожденное сочетанием ее собственной, только что пробудившейся чувственности, бурного желания Дункана и удивительной силы, с какою он обуздывал свою страсть.
— Но если ты коснешься меня… — начал он охрипшим от страстного томления голосом.
Остальные слова потонули в потоке звуков, исторгнутых у Эмбер, когда Дункан с утонченной нежностью провел зубами по ее соску. Загадочно усмехнувшись, он обратился к другой ее груди и повторил эту первозданную ласку.
— Если ты коснешься меня, — прошептал Дункан, упиваясь мгновенным откликом, который он будил в Эмбер, — то я не смогу с уверенностью поручиться за свою сдержанность.
В этих словах Дункана слышалось растущее сомнение в том, что ему достанет сил устоять перед-таким прекрасным и абсолютным откликом Эмбер на его ласки. Он раньше и не подозревал, что женщина может желать его так сильно и так глубоко, без всякого лукавства или расчета.
— Темный воин, — сказала Эмбер, — ты никогда не нарушишь данную мне клятву.
Уверенность, — прозвучавшая в голосе Эмбер, отразилась и в чистой прозрачности смотревших на него глаз.
В их сияющей глубине он увидел свой темный образ и еще то, что она всецело ему доверяет.
— Рядом с тобой я кажусь себе карликом, — вымолвил Дункан.
— Тогда не возноси меня так высоко, — прошептала она с улыбкой.
— Распутать тебе руки?
Хотя Эмбер знала, что могла бы освободиться и сама, если бы набралась терпения, ей хотелось, чтобы это сделал Дункан. Ей хотелось, чтобы он также понимал полноту ее доверия к нему, как она понимала крепость его обещания.
Он был человеком чести. Честь была стержнем его гордости и силы. Честь сделала его таким, каков он есть.
— Да, — шепотом сказала Эмбер. — Распутай меня. Но Дункан все еще колебался.
— Обещаю тебе не быть слишком навязчивой. — Эмбер безуспешно попыталась скрыть улыбку.
Ответная улыбка Дункана была из тех, что способны заставить лугового жаворонка запеть в полночном небе.
— Это бы меня очень разочаровало, милая колдунья. Дункан неторопливо склонился к грудям Эмбер, щекоча ее теплом своего дыхания, дразня и возбуждая ее шелковистыми прикосновениями усов и языка. Наградой ему были прерывистые вздохи, тихие вскрики и новые попытки освободиться от одежды, стягивающей ей локти.
— Ты меня искушаешь, — сказал Дункан.
— А ты меня мучаешь.
— Но эта мука ведь сладка?
Он накрыл чашей ладони одну грудь Эмбер, стал легонько ее потягивать и мять, катать тугой бутон соска.
— Да, — выдохнула она. — Очень сладка.
— Но не так сладка, как эти розовые бутончики. Эмбер судорожно вдохнула. Она чувствовала, как страсть пронзает Дункана горячими толчками, когда он смотрит на свои пальцы, лежащие на ее грудях.
— И не так сладка, как твой стон, исторгаемый дерзостью моего рта, — добавил Дункан, опять склоняясь над Эмбер.
— О, мои руки, — прошептала она.
И больше ничего сказать не успела, потому что Дункан просунул могучую руку ей под лопатки, этим заставив ее изогнуть спину, и прильнул губами к ее обнаженным грудям. С прерывистым вздохом наслаждения она отдалась его ласкам, не скрывая, в какой экстаз они ее приводят.
Только когда Дункан оторвался от нее и поднял голову, Эмбер поняла, что он совершенно расшнуровал ее одежду. Привстав, он поочередно стянул оба рукава к запястьям и снял их совсем. Потом стал постепенно спускать одежду дальше, обнажая все новые участки бархатистой кожи цвета сливок и прекрасные линии ее тела.
Хотя Дункан жаждал продолжать раздевать Эмбер, он усилием воли заставил руки остановиться на ее талии. Его пальцы стали легко и жадно ласкать упругую плоть.
Этого обоим оказалась недостаточно. Быстрым, грациозным движением Эмбер села. Порыв прохладного ветра заставил ее вздрогнуть. Инстинктивно она натянула складки плаща, чтобы укутать плечи, и потянулась к шнуркам на груди рубашки Дункана.
— Ты тоже сними рубашку, — сказала Эмбер, распуская шнурки. — Останься только в плаще.
— А если я замерзну? — с легкой усмешкой спросил он.
— Ну, тогда я согрею тебя, не сомневайся. Усмешка Дункана стала шире. Он отбросил плащ. За ним тут же последовала рубашка. Неторопливыми, заботливыми движениями, рождавшими одновременно мучения и восторг, Эмбер снова натянула плащ на плечи Дункана и скрепила его сбоку.
Янтарный талисман у него на груди сиял и переливался каким-то таинственным светом, словно вобрал в себя часть огромной жизненной силы Дункана. Эмбер наклонила голову и легонько коснулась древнего амулета губами в знак почитания.
Лишь после этого она поддалась искушению, которое неотступно преследовало ее — зарылась пальцами в облако темных волос, покрывавших его грудь. С закрытыми глазами и играющей на губах улыбкой она стала «месить» его, как это делает довольная кошка, пробуя мускулистую плоть Дункана ногтями, похожими на нежные выпущенные коготки.
— Мне нравится трогать тебя, — тихо сказала Эмбер. — Когда ты спал своим странным сном, я провела много часов, растирая тебя янтарным маслом, чтобы прогнать жар.
— И это помогло?
— Конечно. Янтарь известен своей способностью изгонять из тела огонь.
— Сейчас он бы на меня не подействовал, — улыбнулся Дункан.
— Почему же?
— Я весь горю от твоих рук.
Эмбер в этом не сомневалась. Она ощущала страстный жар, идущий от тела Дункана.
Мало того, она чувствовала, как истинность его слов льется в нее через прикосновение.
— Будто купаешься в волшебном огне, — прошептала она.
— О чем ты говоришь?
— Когда я прикасаюсь к тебе, я чувствую твою страсть. Улыбка, которой Дункан ответил Эмбер на ее слова, была почти свирепой, но Эмбер не испугалась. Она ощутила его правдивость, и эта правдивость была для него сдерживающим началом. Он дал ей клятву, а такой человек, как он, скорее умрет, чем станет клятвопреступником.
— Но я должна тебе кое в чем сознаться, — прошептала она.
— Почему? Разве я похож на священника? Эмбер рассмеялась.
— Нет, ты похож на того, кто ты есть, — на воина, в ком мужество сочетается с чувственностью.
— Тогда почему ты хочешь исповедоваться передо мной?
— Потому что я только что поняла, что растирала тебя маслом еще долго после того, как опасность горячки миновала.
У Дункана перехватило дыхание.
— Правда?
— Да, — призналась она.
— Зачем?
— Ради запретного наслаждения, которое давало прикосновение к тебе.
Кончик одного из пальцев Эмбер случайно задел сосок Дункана. Внезапный прилив наслаждения, прокатившийся по всему его телу, она ощутила так ясно, словно услышав крик страсти. Ее пальцы вернулись обратно, задержались и стали играть соском с непостижимым искусством, которое не могло проистекать из опыта — его у Эмбер не было. Единственным ее надежным проводником в этом чувственном путешествии была способность воспринимать ответные ощущения Дункана.
— А разве теперь прикасаться ко мне не запрещено? — почти грубо спросил Дункан.
— Нет. Это глупо, но не запрещено, — шепотом ответила Эмбер.
— Почему же?
Эмбер наклонилась и поцеловала сначала один, потом другой сосок. Когда она вслед за этим медленно провела по ним языком, все его тело напряглось от почти невыносимого наслаждения.
— Потому что ты обещал, что здесь с тобой я буду в полной безопасности, — прошептала Эмбер.
— Сегодня, — сказал он, сомневаясь, что хотя бы еще раз устоит перед этим искушением.
— Да, сегодня, сейчас, — подтвердили она, — в этом месте, где древние камни неусыпно стерегут море.
Дункан сжал ладонями лицо Эмбер и впился в ее губы в таком пароксизме желания, с каким не могло идти в сравнение ничто из ранее испытанного Поцелуй был сильный и страстный, полный глубоких ритмов слияния, которое стало для него запретным, ибо он дал клятву.
Эмбер приняла поцелуй и одновременно ответила на него, упиваясь пылом и силой обнимавшего ее мужчины. Ее ногти слегка царапнули ему кожу, и он застонал от наслаждения. Слыша его страсть, чувствуя ее, ощущая ее вкус, Эмбер еще раз медленно провела ногтями по его мускулистой спине.
— Ты сведешь меня с ума, — пробормотал Дункан, не отрываясь от ее губ.
— А мне кажется, что я уже безумна, и все из-за тебя. Со свирепой осторожностью он укусил ее за нижнюю губу.
— Но насколько ты безумна? — спросил он. — Достаточно ли для того, чтобы обнажиться для моих рук и глаз? Достаточно, чтобы позволить мне приобщить тебя к новым ласкам?
Эмбер уловила бурную вспышку желания, пронзившую Дункана при этих словах, и поняла, что больше всего на свете он хочет, чтобы она сказала «да».
Зная это, прикасаясь к нему, веря ему, Эмбер никак не могла сказать «нет».
— Да, — прошептала она.
Руки Дункана сжали ее еще крепче, так что она почти не могла дышать. Под его медленным нажимом она стала клониться назад, пока опять не оказалась распростертой на земле. Плащ соскользнул с нее, обнажив светлые холмики и розовые бутоны, которые рот Дункана заставил упруго стоять.
— Приподними бедра.
Голос Дункана стал почти неузнаваем. Нетерпеливое ожидание, охватившее его при виде полуобнаженной Эмбер, передавалось ей с такой силой, что она едва не лишилась чувств. Она не могла пошевелиться и дышала с трудом.
Эмбер не знала, что Дункан собирался делать дальше. Знала только, что ожидание этого давало свежую пишу бушевавшему в нем пламени страсти.
— Дункан. — прошептала Эмбер.
— Приподнимись, — сказал он. — Дай мне увидеть цветок, в сердцевину которого я по глупости поклялся не проникать. Сегодня.
Дрожа от сотрясавших ее противоборствующих чувств, Эмбер повиновалась. Когда ее бедра приподнялись, его сильные руки стали помогать одежде соскользнуть с нее окончательно. И вот уже она оказалась совершенно нагой, если не считать прикрывавшего спину плаща и ярких чулок на ногах. Ощущение этой наготы одновременно и ужаснуло, и взволновало ее.
— Ты так прекрасна, что слова здесь бессильны, — хрипло проговорил Дункан.
Он уже не касался Эмбер, неожиданно оставив ее во власти данной ей от природы стыдливости и внутренней тревоги. Сдавленно вскрикнув, она выдернула из-под себя конец плаща и набросила его на бедра. Когда Дункан попробовал отбросить плащ в сторону, она воспротивилась этому.
— Не будь такой стыдливой, — сказал Дункан. — Ты прекраснее всех цветов в садах султана.
При этих словах рука его скользнула под плащ.
Как только Дункан коснулся Эмбер, в тот же миг ее пронзило ощущение его желания. Словно в нее попала молния, опалившая ее нежным и в то же время жгучим огнем.
Опустив слегка дрожащую от сдерживаемой страсти руку ей на низ живота и широко расставив пальцы, он накрыл весь тазовый пояс. Потом рука повернулась, и мизинец, скользнув в шелковистое тепло ее волос, добрался до еще более теплой, еще более шелковистой плоти под ним.
От этого неожиданного прикосновения по телу Эмбер пошли жаркие волны. Ее дрожащее, прерывающееся дыхание вызвало у Дункана улыбку. При виде того, как от прилива ответной страсти темнеют и расширяются зрачки ее глаз, его кровь хлынула еще жарче к средоточию его естества, пока восставшая плоть не начала пульсировать и содрогаться при каждом ударе сердца.
Дотрагиваясь пальцем до упругих, влажных лепестков, он испытывал мучительное искушение. С каждым своим вдохом он сожалел, что дал эту клятву.
Рука Дункана снова передвинулась. Нежно, настойчиво ласкал он Эмбер, неотрывно глядя ей в глаза.
— Дункан, — сказала она. — Что…
Но продолжать Эмбер не смогла. Он нашел тот гладкий, чувствительный узелок, что прятался у нее в закрытых лепестках. Изумленный звук вырвался у Эмбер, когда она содрогнулась от пульсирующего наслаждения.
Словно ощутив наслаждение Эмбер так же ясно, как ощущала его она сама, Дункан застонал. Его палец снова погладил этот бутон, вызвав еще один пульсирующий толчок, потом еще один. И с каждой такой лаской жаркая влага ее ответа облизывала ему пальцы.
Но когда он попробовал раздвинуть пальцами гладкие лепестки, ее ноги оказались слишком плотно сжатыми.
— Я не стану брать тебя силой, — тихим голосом произнес Дункан, — но я умру, если не смогу хотя бы прикасаться к тебе. Открой мне свою теплую крепость. Я буду там очень нежным гостем.
— Нет. Мы не должны этого делать. Было бы жестоко требовать от тебя такой жертвы, — проговорила Эмбер. — Подойти так близко к двери и не войти…
— Да. Потребуй этого. Прошу тебя.
— Но мне страшно.
Дункан тихо засмеялся и еще раз провел пальцем по бутону, вызвав еще одну судорогу наслаждения.
— Нет, золотая моя колдунья. Это не страх лижет мне пальцы, когда я ласкаю тебя. Это страсть — горячая, сладкая, чистая.
Пальцы щипнули струну, и она откликнулась приливом наслаждения. Бедра Эмбер приподнялись сами собой. Новое движение руки — и словно удар чувственной молнии. Еще одно касание — и еще один страстный отклик.
— Боже милостивый, — прошептала Эмбер. Дункану захотелось торжествующе закричать, когда он ясно увидел, как в ответ на игру его пальцев новая волна наслаждения прошла по всему телу Эмбер. С судорожным вздохом она закрыла глаза и отдала ему в руки свой цветок, горячие лепестки которого были готовы вот-вот открыться навстречу его ласкам.
К этому времени Дункан совсем откинул прикрывавший Эмбер плащ, но она этого даже не заметила. Она жаждала лишь одного — чтобы эта сладкая пытка не прекращалась. Она больше не противилась нажиму его руки и сделала то, чего он добивался, — раздвинула ноги, позволяя ему прикасаться к ней так, как он того желал.
Дункан стал медленно водить кончиками пальцев по лепесткам, которые постепенно открывались ему. Он ласкал Эмбер в напряженном молчании, где слышалось лишь ее частое, прерывистое дыхание. Она больше не ощущала его сдерживаемой страсти, ибо была во власти своей собственной.
Внезапно, без предупреждения, наслаждение взорвалось экстазом, подавив все чувства Эмбер. Ее дрожащий крик и горячая влага, оросившая пальцы Дункана, ясно сказали ему, насколько желанны были ей его ласки.
Несмотря на жестокие страдания, причиняемые ему неудовлетворенным желанием, Дункан улыбнулся. Даже когда последние судороги наслаждения перестали сотрясать Эмбер, ему все еще не хотелось выпускать из рук цветок, который он ласками только что заставил раскрыться.
Но он знал, что должен остановиться.
Если он будет продолжать, то может и не совладать с собой, и тогда отринет клятву и погрузит свою алчущую плоть в это вместилище, которое готово и жаждет принять ее. Ценой большого усилия — что само по себе было ему предупреждением — он заставил себя освободить нежный цветок.
Но и тогда не смог отстраниться совсем — это было выше его сил. Рука его осталась у Эмбер между ног, достаточно близко, чтобы ощущать ее тепло, но не прикасаясь к ней.
Эмбер открыла глаза и увидела, что лежит нагая перед Дунканом, а его рука покоится у нее между ног. Она вспыхнула и схватилась за плащ, чтобы закрыться.
— Не надо. — Слова давались Дункану с трудом.
— Не прячься. В полном цвету ты еще краше, чем когда была нераспустившимся бутоном.
При этих словах он кончиком пальца чуть коснулся ее все еще возбужденной плоти. Она вскрикнула, ощутив силу его желания и сдержанности, которая потрясла ее.
— Этого недостаточно! Тебе больно, ты страдаешь!
— Да. А это, — сказал Дункан, медленно лаская ее кончиком пальца, — соль на свежую рану моего желания.
Он произнес какое-то резкое слово и закрыл глаза.
В наступившей тишине стали слышны шелест и глухой рокот, шепот ветра и трав и отдаленный голос зимы. Эти звуки все усиливались, пока не заглушили собой звук дыхания, с трудом вырывавшегося из измученной груди Дункана.
Каким-то дальним уголком сознания Эмбер уловила этот таинственный, приближающийся звук, но не задержала на нем внимания. На всем белом свете ее заботил один лишь Дункан.
И именно ему она причинила боль, сама того не зная.
— Дункан, — позвала она сдавленным голосом. Когда пальцы Эмбер коснулись его обнаженной кожи, он вздрогнул, словно она хлестнула его кнутом.
— Не надо, — голос Дункана прозвучал резко. — Не трогай меня.
— Я хочу облегчить твои страдания.
— Мне не станет легче, если я нарушу клятву. Эмбер глубоко, порывисто вздохнула. В том, что она собиралась сделать, таилась опасность: уже два условия, упоминавшиеся в том зловещем пророчестве, оказывались выполненными. Но боль Дункана стали ей невыносима, особенно потому, что болеутоляющее средство было заключено в ней самой.
— Я освобождаю тебя от клятвы, — прошептала Эмбер.
Дункан вскочил на ноги.
— Не искушай меня, золотая колдунья. Я уже вдохнул аромат твоей страсти. Это все равно что вдохнуть огня. Еще немного, и я этого не выдержу.
Молчание, наступившее после слов Дункана, наполнилось отдаленным шелестом и бормотанием и странными криками, которые становились все громче, пока не обрушились целой волной звуков на болото. Воздух загремел от взмахов тысяч и тысяч крыльев, когда стаи диких гусей устремились к земле. Их крики звучали по-осеннему тревожно, неся весть о раннем приходе зимы.
Смерть непременно потоком прольется.
Смерть непременно.
Прольется.
Смерть.
Непременно.
Эмбер зажала уши руками, чтобы не слышать звуков ужасного пророчества, которое сбывалось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заколдованная - Лоуэлл Элизабет



Замечательная трилогия! Ода любви и чести. Приятно изложено, легко и задушевно. Спасибо автору и данному сайту за приятно проведенное время)
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетВита
6.02.2012, 1.24





бред.. одни знахари, оборотни и прочяя чушь.
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетольга
23.02.2012, 23.51





Отличная книга.....ну как и все книги Элизабет Лоуэлл
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетКесси
3.08.2012, 23.03





мой первый и самый любимый роман Элизабет Лоуэлл
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетаня
6.09.2012, 17.11





Роман понравился, есть одно "но". Я на месте автора помучила бы Дункана с особым цинизмом еще глав пять-десять за подлость. И вообще, не думаю, что он -то цветов рябины заслужил. Не увидела я в его поступках такой любви. Гаденький мужичонка. Далеко не Саймон. Эмбер хороша! И Эрик.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетТатьяна
24.04.2013, 14.35





kak je on mena nerviroval etot Dunkan so svoyey klatvoy!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетAfa
11.05.2013, 20.06





Несколько необычно, в целом понравился, особенно яркий, выразительный язык повествования.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетAlina
1.10.2013, 20.45





Интересный роман, немного необычный. Восхитительное сочетание колдовства и магии с трогательной реальностью. Главный герой совершенно не впечатлил, какой - то недостойный. Читала все романы из данной серии и больше всех понравился и заинтриговал лорд Эрик, жаль что для него не нашлось достойной и необыкновенной во всех проявлениях женщины. (Правда остаётся место для фантазии о нём для себя. Кажется, чуть - чуть влюблена...)
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛюпин
1.10.2013, 20.50





Замечательный роман.Для тех кто любит рассказы про рыцарей,прекрасных дам,колдуний,волшебников.И конечно любовь!Читайте,наслаждайтесь.10б
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛеля
14.11.2013, 0.54





Да,хочу подсказать,что первая книга называется"Неукрощенная",вторая-"Заколдованная",третья-"Очарованная".Почемуто последовательность никогда неуказывается.Чудесная трилогия.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛеля
14.11.2013, 1.04





Чудесная книга.Читается быстро и очень захватывающаяся!Получила огромное удовольствие.10 баллов.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетНаталья 66
18.02.2014, 6.35





Потрясающий роман! Такую любовь и нежность передала писательница. Г.героиня совершенна. И зрявв комментариях хают Дункана, это было другое время, он воин и честь для него превыше всего, но он уступил любви. Я в восторге от книги.
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетмария
22.02.2014, 0.46





Вот эта трилогия имеет свое лицо, отличается и слогом, и особым стилем. Поэтичное описание очень и чувственное. Красивая сказка. Правда, ближе к концу слегка меня эти колдовские штучки и видения утомили. Восемь - маловато, десять - лишку. Восемь с половиной?
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАлина
15.03.2014, 14.39





Вот читаю коммент Марии и охреневаю! О какой чести речь? В чем честь-то? Обвенчаться с прелестной, великодушной женщиной, развестись и предложить ей роль наложницы? Прыгать из койки в койку (ведь наследник-то нужен!)? Обречь ее детей на пожизненное клеймо бастардов, прислужников при законных детях? Главный герой вообще не имеет понятия о чести, имел бы совесть ее отпустить по-нормальному, и на то воли не хватило. Реально Эмбер жаль, односторонняя любовь с ее стороны, жадность и эгоцентризм с его. Нее, подленький мужичонка!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетТатьяна
9.10.2014, 6.38





мой самый любимый и трогательный роман, несколько раз читала и по прежнему в некоторые моменты плачу( когда Эрик требует кровного поединка за свою сестру), хотя из меня трудно выбить слезу. Жаль нет продолжения об Эрике, получилось бы вполне достойно!
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетberegusebya
26.11.2014, 11.23





Полная чушь, гг тряпка, таскали его весь роман, а когда встал его черед сделать выбор ,опять все решили за него, отвели даже к Эмбер лишь бы он по пути не передумал. А Эмбер великомученица. Так до старости и будет мучиться. Роман перенасыщен фантастикой, каждый второй там Великий знахатерь, все видят, все знают, но до конца тупят. Не понравился.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАлександра
5.12.2014, 8.22





Потрясающе красивый роман! Впечатляет!!!!!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАля
10.09.2015, 1.50





Несколько раз читала, и несколько раз плакала в конце. Сказка-легенда, но очень понравилась!!!где бы ещё найти нечто подобное про кельтов и саксов!!!у Лоуэлл перечитала всю серию.....
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЕлена
11.03.2016, 11.09





Роман не плохой. На 8-9 баллов. За чувственность наверное и 11 мало. Сила прикосновения, моменты близости шикарно описаны. Эмбер тоже 10, а вот Дункан неоднозначный герой. Даже когда я включаю все понимание ситуации, на какое я способом, и умножаю на тупость мужиков, больше 6 ему я не могу поставить. Очень долго плакала, когда ушла Эмбер. Но на то она и сказка, чтобы в конце все жили долго и счастливо.Советую прочитать всю серию.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетРозовый слон
18.05.2016, 12.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100