Читать онлайн Заколдованная, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заколдованная - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 113)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заколдованная - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заколдованная - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Заколдованная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Эмбер лежала без сна в роскошной постели, которая была ее ложем с тех пор, как она стала женой Дункана. Каждый раз, когда налетал порыв ветра, или мокрый снег шуршал по каменной кладке, или снизу доносился звук чьего-то голоса, ее сердце начинало биться быстрее.
Тогда она лежала, затаив дыхание, прислушиваясь всеми фибрами своего существа, не раздадутся ли приближающиеся к ее двери шаги.
Этой ночью Дункан придет ко мне.
Должен прийти.
Приди ко мне, темный воин. Дай мне коснуться тебя тем единственным способом, которым ты позволяешь к себе прикасаться.
Позволь мне еще раз слиться с тобой воедино.
Только один раз.
Я могу коснуться твоей души, если ты позволишь.
Только один раз…
Но среди звуков, которые слышала Эмбер, не было шагов Дункана, поднимающегося по каменной винтовой лестнице к ней в спальню.
По мере того как ночные часы удлинялись, а осенний дождь со снегом все налетал и налетал с порывами ветра на каменные стены, Эмбер начала думать, что останется в одиночестве в эту непогоду. Дункан не придет к ней этой, ночью из всех ночей, после того как едва не погиб от руки Эрика и может вновь радоваться тому, что жив, что просто живет.
Этой ночью Дункан будет, словно мягкий воск в руках своей янтарной колдуньи, как бы ни противился.
Она знала это.
И он тоже.
Эмбер резко села в постели и отбросила богатые покрывала. Тонкое, нежное полотно ее ночной рубашки светилось призрачным светом — отражением угасающего в очаге огня. Ее янтарный подвесок приглушенно горел, словно тлеющие угли.
Также светились и ее глаза из-под завесы тьмы, которая не имела ничего общего с темнотою ночи.
Эмбер накинула на плечи плащ, натянула на голову капюшон и отправилась в спальню хозяина замка. Ей не нужна была ни свеча, ни лампа, чтобы освещать себе путь. Присутствие Дункана было, словно огонь в ночи, ведущий к нему так же безошибочно, как заря к новому дню.
Даже если бы путь к Дункану пролегал через неведомый лес или извилистую долину, для Эмбер он был бы все тем же — ясным и безошибочным.
В зале никого не было. Голоса часовых, доносившиеся сверху, от зубчатого парапета, были единственными звуками, производимыми не бурей. Ноги Эмбер неслышно ступали по деревянному полу. Плащ взметался и опадал вокруг ее щиколоток при каждом быстром шаге.
Перед дверью Дункана не было оруженосца, который должен был бы здесь спать, потому что у хозяина замка еще, не было времени выбрать кого-нибудь из юношей знатного происхождения, страстно желавших обучаться военному искусству у легендарного Шотландского Молота. Дверь в спальню лорда была даже полуоткрыта как знак того, что спящий внутри воин совершенно уверен в своей безопасности.
Окинув комнату взглядом, Эмбер поняла, что Дункан поздно лег спать. Языки огня все еще плясали в очаге. Свечи в подсвечниках все еще горели. На сундуке возле постели теплился огонек масляного светильника, наполнявшего комнату запахом розмарина. Рядом со светильником, чтобы быть всегда под рукой, лежал боевой молот, холодно поблескивая в отсветах огня.
Золотистое пламя свечей дрогнуло и метнулось, когда Эмбер вошла в комнату и тихо притворила за собой дверь. Дункан не шелохнулся. Да и не должен был. Ведь Дункан, хотя и не обучался Знанию, обладал присущей любому Наделенному Знанием воину способностью чувствовать приближение опасности.
Как и ее отсутствие.
Плащ Эмбер с тихим шуршанием соскользнул на пол. За ним последовала ночная рубашка, которая опустилась поверх плаща подобно облаку. Ее золотые волосы мерцали и переливались в отблесках огня. Золотистый янтарь светился в ложбинке между грудями. Тихо, словно пламя свечи, она опустилась на постель рядом с Дунканом.
Пряный запах, исходивший от кожи Дункана, говорил Эмбер, что перед тем, как лечь одному в постель, он искал хоть какого-то успокоения в теплой ванне. Тот же самый запах хранила и ее кожа, ибо и сама она прибегла к этому успокоительному средству, погрузившись в теплые, мягкие объятия воды.
Но сейчас она искала других объятий, более жарких, хотела ощущать Дункана у себя внутри.
Эмбер проворно откинула покрывало. Обнаженная спина Дункана отсвечивала в полумраке. Он лежал на боку, лицом в противоположную от нее сторону. Открытая взгляду мощь его плеч одновременно и притягивала и предостерегала.
Темный воин, умевший, как никто другой, заставить молот петь.
С нежностью бабочки, пьющей нектар, пальцы Эмбер прошлись по всей длине спины Дункана, от затылка до конца позвоночника. Она ощутила боль от прикосновения, хотя и жаждала прикоснуться к нему. Даже когда он спал, яростная схватка у него в душе продолжалась — одна правда боролась с другой.
И ты говоришь, что не предавала меня. Таким тонким уловкам, должно быть, учат всех Наделенных Знанием, учат так играть словами, пока не останется ничего, кроме бесчестья.
Мое тело знает тебя. Оно откликается на тебя, как ни на кого другого.
Тогда мы пропали, колдунья. Твоя душа продана дьяволу давным-давно.
Ты — как огонь в моей крови, в моей плоти, в моей душе.
Но когда все истины были взвешены и измерены, оставалась еще одна, для которой не было никакой меры — слова Глендруидского Волка, грохочущие подобно грому в каждой частичке тишины.
Вопреки всем сомнениям и искушениям, ты — человек слова. И это слово было дано мне.
Нарушить данное слово было для Дункана все равно что погубить себя. Сдержать слово означало погубить Эмбер. И то и другое было невыносимо.
Одно из двух было неизбежно.
Если бы я любил ее, то не смог бы сделать того, что должно быть сделано.
Боль, которая была и болью Дункана, и ее собственной в одно и то же время, пронзила Эмбер, раня ее, полосуя ей душу.
— Как я и боялась, — прошептала она, — это погубит тебя.
Если бы не равное ее собственному желание Дункана прикоснуться к ней, лечь с ней, погрузиться в нее и раствориться в ней, пока совсем не останется сил бороться с самим собой, хотя бы на какое-то время… если бы не это, то прикоснуться к Дункану было бы для Эмбер столь же мучительно, как положить руку в огонь.
Теперь же прикосновение к Дункану было для нее горькой и сладкой мукой, ранящей до крови.
И не прикасаться к нему тоже было пыткой, ранящей до крови.
Капля по капле, кровь сочилась в темноту.
И, как я боялась, это губит меня.
Однако Эмбер не убрала руку. Кожа у Дункана была гладкая, упругая, теплая. Слои мышц по обеим сторонам позвоночника притягивали ее. Она гладила упругую плоть нежными движениями руки, упиваясь чистой его силой, , не обращая внимания на боль.
— Ты ведь такой сильный, темный воин, — прошептала Эмбер. — Почему же тебе не достает силы принять то, чего нельзя изменить?
Ты — как огонь в моей крови, в моей плоти, в моей душе.
Мышцы зашевелились и зазмеились, когда Дункан перекатился на спину. Голова его повернулась к Эмбер. Она затаила дыхание, но он не проснулся.
— Если бы ты сумел это принять, — шепотом продолжала она, — ты смог бы любить меня вопреки всем истинам, познанным слишком рано и сказанным слишком поздно.
Дыхание Дункана оставалось глубоким и ровным. Его янтарный талисман шевелился и вспыхивал с каждым дыханием.
Со вздохом Эмбер поддалась искушению провести ладонью по волосам, которые так заманчиво курчавились на груди у Дункана. Этот густой покров щекотал, возбуждал, ласкал, вызывал приятное покалывание в руке, делал ладонь необычайно чувствительной.
Эмбер наклонилась, поцеловала Дункана в плечо и легла щекой на мускулистую подушечку плоти у него над сердцем. Звук его жизни, бьющейся так близко у нее под щекой, пронизал все ее тело.
— Если бы я могла прикоснуться к тебе. Только один раз. Где-то в глубине сознания Дункан знал, что Эмбер здесь, рядом. Она могла судить об этом по тому, как все в нем стало меняться. Утихали яростные споры под нахлынувшей волной чувственного прилива, поднимающегося в нем от ее прикосновения.
Хотя Дункан не позволял ничего, кроме самого элементарного телесного соединения между собой и Эмбер с тех пор, как узнал свое настоящее имя, но раньше ему доставляли наслаждение ее прикосновения и ласки. Тогда он сдерживал свое возбуждение именно для того, чтобы насладиться любовной игрой со своей возлюбленной.
Во сне Дункан вновь испытывал это удовольствие, впитывая наслаждение Эмбер от прикосновения к нему с такой же жадностью, как иссушенная зноем земля впитывает каждую каплю тихого дождя.
— Тебе тоже этого не хватало, — прошептала Эмбер. — Ты тоже жаждал испытать не только жгучий огонь, но и нежность.
Дрожь облегчения прошла по телу Эмбер. Она уже боялась, что тьма, разраставшаяся у Дункана внутри, поглотила все, что было в нем нежного. Она наклонилась, чтобы еще раз коснуться его губами.
В следующее мгновение его рука схватила ее за волосы с такой силой, что ей стало больно. Дункан проснулся.
И пришел в бешенство.
— Я не хочу тебя, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Не хочу даже прикасаться к тебе.
Хотя токи желания, кружившие между их телами, опровергали сказанное им, его отказ все же больно уязвил ее.
— Это обещание? — вкрадчиво спросила Эмбер.
— Какое еще обещание?
— Что ты нынче ночью не прикоснешься ко мне.
— Верно, колдунья. Я до тебя не дотронусь! Эмбер улыбнулась торжествующей улыбкой, столь же первозданной, как и тот огонь, что горел в глазах Дункана. Если бы он не был так разгневан, то поостерегся бы. Проявившаяся в Эмбер женская безжалостность была почти осязаемой.
— Тогда убери свою руку, — раздельно произнесла она, — или окажешься клятвопреступником прежде, чем сделаешь еще один вдох.
Дункан отдернул руку так, как будто держал свечу за горящий конец.
— Убирайся, — решительно сказал он.
Эмбер какое-то время просто смотрела на Дункана. Потом ее рука сделала движение с быстротой, которой мог бы позавидовать Саймон. Покрывало было сдернуто полностью, и стало видно, что Дункан, как и сама она, совершенно наг, не считая янтарного талисмана.
В такой же наготе открылось взору и его желание. Его отвердевшая, восставшая плоть вздрагивала с каждым учащающимся ударом сердца.
Эмбер мурлыкнула от удовольствия почти совсем как кошка.
— Убирайся, — повторил Дункан ледяным голосом. Слегка улыбаясь, — Эмбер провела кончиками пальцев по его груди до пупка, постепенно приближаясь к средоточию его желания.
Дункан хотел было схватить Эмбер за руку, потом понял, что не может этого сделать.
Не может, потому что иначе нарушит клятву.
— Ведьма.
Взбешенный и чрезвычайно возбужденный в одно и то же время, Дункан смотрел, как изящные пальцы Эмбер игриво подбираются все ближе и ближе к его напряженной плоти. В последнее мгновение они свернули в сторону, очертив полукруг в густой чаще волос.
— Ты мог было звать Саймона, — предложила Эмбер. Ее улыбка ясно давала понять, какое удовольствие доставляет ей безвыходное положение Дункана. Кончиком пальца она провела по складкам, где мускулистый торс соединялся с ногами.
Дункан со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— Саймон питает ко мне мало доверия, — заметила Эмбер, — и еще меньше симпатии.
Ее ногти слегка впились в упругую кожу Дункановых бедер. Она ощутила жаркую вспышку его желания.
Его пальцы вцепились в мягкий матрац. Он приказал себе не чувствовать ничего.
Эмбер тихо засмеялась, потому что ей были открыты все его чувства. Что бы ни говорил его разум, тело его знало, что ему требовалось.
Уже скоро.
— Саймон будет счастлив вытащить меня из твоей постели, — проворковала Эмбер.
Она положила ладонь на бедро Дункана, откровенно упиваясь его силой. Контраст между ее тонкими пальцами и заключенной в его теле мощью так возбудил Дункана, что он едва не застонал.
— Но мне не понравится, если меня вытащат из твоей постели, — прошептала Эмбер, наклоняясь над Дунканом.
Ее волосы пролились ему на бедра прохладным каскадом. Он застонал вопреки своему решению не откликаться ни на что.
Эмбер улыбнулась и нежно прихватила зубами длинную мышцу его бедра. Центр укуса был обозначен горячим прикосновением ее языка.
Судорожная дрожь, пронзившая тел о Дункана, передалась и Эмбер.
— Этой ночью ты для меня — как зимнее вино, — тихо проговорила она. — Темное, крепкое.
У Дункана вырвался неясный звук.
— Мне хочется попробовать всего тебя, с головы до пят, — так же тихо продолжала Эмбер.
Кончиком языка она провела огненную линию от коленей Дункана к пупку.
— Мне хочется попробовать… всего.
Со сдавленным стоном Дункан напряг мышцы ног и прикрылся руками, пытаясь помешать дальнейшим вольностям.
— Может, лучше мне подержать тебя? — лукаво спросила Эмбер.
— Нет, — выдавил он из себя, скрипнув зубами.
— Правда? Вот почему ты становишься все огромнее с каждым вздохом, — да? Надеешься отпугнуть меня?
У Дункана не нашлось другого ответа, кроме того самого, который он пытался спрятать или оставить без внимания.
Эмбер знала это не хуже, чем он сам. Даже лучше. Его желание и ее желание слились в ней воедино.
— Ничего не выйдет, темный воин. До каких бы исполинских размеров ты ни вырос, мои ножны достаточно глубоки. Ты знаешь это не хуже меня.
Эмбер тихонько засмеялась.
— Нет, ты мои ножны знаешь лучше, чем я, ибо хорошо их измерил.
Дункан тихо застонал от отчаяния. Она загоняла его в угол одними лишь словами. Его тело знало, что ему нужно. Оно настойчиво требовало этого.
И его тело знало, где найти то, что ему нужно.
— Убери руки, — охрипшим голосом сказала Эмбер. — Предоставь мне свободу, которой мы оба жаждем.
— Нет! Я не хочу тебя!
Эмбер не могла удержаться от смеха, хотя и почувствовала укол боли, когда он повторил отвергавшие ее слова.
— Как бы не так, застенчивый рыцарь, — сказала она. — Ведь тебе уже обеих рук мало, чтобы спрятать свое желание.
Дункан никак не мог спрятать от Эмбер и того огня, что пылал у него внутри. Всякий раз, когда их тела соприкасались, правда о его желании становилась известна ей в тот же миг, переливалась от него к ней.
И Эмбер старалась, чтобы их тела всегда соприкасались.
Смеясь, она попробовала заставить Дункана убрать руки. Покусывала их, дразнила легкими касаниями губ, омывала жарким дыханием. Кончиком языка обводила каждую линию между крепко сжатыми пальцами.
Постепенно рука Эмбер добралась до черты тени между плотно сжатыми бедрами Дункана и стала водить по ней в одном ритме с языком, старавшимся проникнуть в щель между большим и указательным пальцем. Потом Эмбер захватила зубами мизинец Дункана и втянула его в рот. Движения ее языка без слов намекали на другую, еще более интимную ласку.
Это исторгло стон из глубины Дункановой груди. От всплеска желания он содрогнулся, и его руки дернулись. И тут же рука Эмбер скользнула под одну из его рук. Тонкие пальцы по-хозяйски сомкнулись вокруг него. Тело его снова вздрогнуло, словно его хлестнули кнутом.
— Эмбер, — пробормотал он сквозь зубы, — не надо!
— Нет, надо, — прерывающимся голосом прошептала Эмбер. — Боже милостивый, надо!
Ее рука шевельнулась под его рукой, потом он почувствовал ее дыхание, потом ее язык.
— Эмбер.
— Да, темный воин. Это Эмбер. А он…
Ее язык скользнул вокруг него, пробуя на вкус и лаская одним и тем же движением.
— …прекрасен. Он теплый, словно кот. Твердый, словно кулак. Наливается силой, словно буря.
Когда язык Эмбер стал делать свои дразнящие круги, Дункан в последний раз попытался спастись, повернувшись на бок, спиной к ней.
Но не успел. Она повернулась вместе с ним, пролившись на него подобно горячему дождю.
Тогда Дункан увидел, что дальше отступать ему некуда. Он оказался в западне между ртом Эмбер и ее рукой, пробиравшейся вверх между его бедрами. Она взяла его на ладонь, взвесила и засмеялась от удовольствия.
— Каждая твоя частица тверда, — сказала Эмбер. — Ты жарко горишь, темный воин, но я хочу, чтобы ты горел еще жарче.
Она вновь склонилась над Дунканом и, заботливо придерживая его, принялась любовно облизывать, пока его кожа не покрылась бусинками пота, похожими на капли дождя.
— Остановись, — хрипло проговорил он.
— Остановиться? — Эмбер тихо засмеялась от радости. — Нет, мой упрямый воин. Ты еще только начинаешь гореть.
— Я… долго… так… не выдержу.
— Я знаю. — Сладкая дрожь прошла по телу Эмбер. — И мне нравится это знать.
— Колдунья, — пробормотал он.
Но у него в голосе слышалось больше удовольствия, чем гнева.
Зубы Эмбер осторожно сжались. Дункан произнес что-то непонятное, стараясь побороть желание, которое все больше охватывало его с каждым дыханием! каждым ударом сердца, каждой жаркой лаской.
Однако как раз тогда, когда экстаз был доведен до грани, за которой мог смести всю сдержанность Дункана, Эмбер остановилась. Разрываемый между облегчением и разочарованием, он тяжело дышал, стараясь усмирить неистовство своей страсти.
Нежно и ласково Эмбер отвела назад волосы от разгоряченного лица Дункана и поцеловала его в щеку, словно ребенка, которого надо успокоить. Наконец когти страсти немного разжались, позволив ему опять ровно дышать. Он со стоном перекатился на спину.
Эмбер улыбнулась ему, поцеловала в плечо и снова, подобно языку пламени, скользнула вниз по его телу.
И, подобно пламени, обожгла его.
Скоро Дункан стал еще горячее, чем раньше, еще тверже, и весь содрогался от усилия сдержаться, не уступить Эмбер. Когда до экстаза ему оставалось не больше одного дыхания, она остановилась и снова успокоила его.
А потом опять заставила его жарко гореть каждой частицей тела.
— Положи этому конец, — выдавил Дункан сквозь стиснутые зубы. — Ты сведешь меня с ума!
— Уже скоро, — тихо сказала Эмбер.
— Уже скоро я сойду с ума!
Смеясь, она провела ногтями по его сжатым бедрам и между ногами, возбуждая его все сильнее, но всегда зная, когда отвести его назад от последнего чувственного края.
В паховых ложбинках у Дункана собрался и заструился пот. Эмбер попробовала его, нашла вкусным и снова попробовала — в другом месте. Этот вкус ей тоже понравился.
Огонь потек по телу Дункана, прожигая его до мозга костей. Он никогда еще не видел Эмбер такой — ведущей настоящую войну обольщения на каждом кусочке его тела. Она хотела его и твердо намеревалась его получить.
Всего целиком, всеми существующими средствами.
— Освободи меня от обещания, — с трудом выговорил Дункан.
От смеха Эмбер на него повеяло теплом.
— Еще не время.
— Это уму непостижимо. Я должен прикоснуться к тебе!
— А как?
Вопрос прозвучал скорее как мурлыканье, а не как слово. Звук гол оса Эмбер — низкий, хрипловатый, прерывающийся от желания, — заставил Дункана задрожать в предвкушении.
Вдруг она встала коленями по обеим сторонам его бедер, и он ощутил, как она открывается ему. Она исходила жаром и влагой желания. От ее запаха у него мутился разум.
Но Эмбер оставалась там, где была, прямо над ним, слегка касаясь той самой плоти, которую она перед этим так изощренно мучила.
— Положи этому конец, — хрипло сказал он. — Ты хочешь меня так же сильно, как хочу тебя я. Я чувствую.
— Это всегда будет так, покуда я дышу.
— Тогда позволь мне взять тебя и покончить с этой пыткой!
— Это не твоя ли рука лежит у меня на бедре и толкает меня вниз? — спросила Эмбер.
С невнятным проклятием Дункан отдернул руку.
— Я не хотел.
— Знаю. Я почувствовала твое удивление.
— Неужели у меня не может быть ни одной тайны от тебя? — сердито спросил Дункан.
— У тебя их много. Но мне важна лишь одна.
— И что же это?
— Твоя душа, темный воин. Она от меня за семью печатями.
— Как и твоя для меня.
— Нет, — прошептала Эмбер. — Этой ночью я отдаю ее тебе, вздох за вздохом.
Что бы ни собирался Дункан сказать в ответ, все потонуло в хриплом крике, вырвавшемся у него, когда Эмбер заскользила вниз по его восставшей плоти, вбирая всю ее в себя в этом медленном, ласкающем скольжении.
На полпути вниз Эмбер достигла своей вершины. Судороги ее плоти и прерывистые вскрики вывели Дункана на его вершину. В тот самый миг, когда она до конца вместила его, он отдал себя ей в нескольких бурных содроганиях, после которых осталась дрожь во всем теле.
Потом все началось сначала.
Искус и обольщение, страстные ласки и сладкая пытка. Слова, произносимые шепотом, и прикосновения, заставлявшие Дункана вздрагивать от наслаждения. Неожиданные поцелуи, любовные укусы, причинявшие сладостную боль.
Когда свечи догорели и огоньки их погасли, Эмбер продолжала горсть немеркнущим пламенем, изливаясь в Дункана так же, как он изливался в нее, горя вместе с ней, поглощая ее так, как и сам был поглощаем.
Высказанная шепотом мольба, отданная назад клятва — и руки Дункана наконец вольны прикасаться, рот волен целовать, а тело вольно погружаться до самого дна в неистовый водоворот пламени, имя которому Эмбер. Она пила его страсть и возвращала ему приумноженной, вознося их обоих все выше и выше, говоря с ним в гремящей тишине, рассказывая о любви, которую не описать словами, выражая невыразимое.
Дай мне дотянуться до тебя, как ты дотягиваешься до меня.
Тогда жизнь может дать богатые всходы.
Когда больше не осталось ничего неисполненного, когда оба были в таком изнеможении, что в одно мгновение с высот неописуемого экстаза соскользнули в глубокий сон, Эмбер и тогда все еще прижималась к Дункану, желая разделить с ним и свои сны, как уже разделила с ним всю себя, без остатка.
Дай мне коснуться твоей души.
Только один раз.
Но им пришлось разделить друг с другом лишь сны Дункана, мрачный круговорот которых только усугублялся, а не смягчался тем неистовством, с каким Эмбер отдавала ему от себя и брала себе от него.
Вскоре Эмбер проснулась, разбуженная противоречиями, раздиравшими душу Дункана. Когда она поняла, что было ставкой в игре и что проиграно, ее охватил холод.
Последнее условие пророчества было выполнено.
Однако Дункан оказался еще дальше от нее, чем раньше, в тисках схватки с самим собой. Он дал слово.
Но не ей.
И все же он был частью ее самой.
Тьма сгущалась, капля по капле, вздох за вздохом, одна душа отдана, одна душа заперта. В неприкосновенности.
Кассандра ошибается. Его душа не погибнет, ибо он не любит меня.
Эмбер осторожно отстранилась от Дункана и выскользнула из постели, будучи не в силах дольше выносить боль от прикосновения к нему. Дрожащими руками она сняла с шеи свой янтарный подвесок и положила его поверх свернутой цепи боевого молота, давшего Дункану имя. В последний раз протянула к нему руку, но не коснулась его.
— Храни тебя Бог, темный воин, — прошептала Эмбер, — ибо я не могу.
Мег взглянула через стол на мужа. Их холодный завтрак, состоящий из хлеба, мяса и эля, оставался почти нетронутым на дощатом столе в большом зале. Доминик откинулся на спинку кресла; глаза его были сужены. Пальцами правой руки он постукивал по ноге в такт печальной мелодии, которую наигрывала Ариана на маленькой арфе. Саймон отрезал еще один кусок оленины, налил эля в изящный кубок и поставил и то и другое перед Арианой.
— Оставь арфу в покое и ешь, — коротко бросил он.
— Опять? Я чувствую себя гусем, которого откармливают к праздничному пиру, — пробормотала она.
Однако арфу отложила и стала есть. Это было проще, чем препираться с Саймоном, когда у него в глазах появлялось это решительное выражение.
— Ты видела сон, Мег? — вдруг спросил Доминик.
— Да.
— Глендруидские сновидения?
— Да.
По тому, что Мег больше ничего не сказала, Доминик Понял, что сны были плохими… и что они не подсказывали никаких решений. Тыльной стороной пальцев он погладил ее по щеке.
— Соколушка, — сказал он, понизив голос, — я должен найти способ, как добиться мира для Блэкторна. Я хочу, чтобы наш ребенок родился в мирное время и на земле, не раздираемой войной.
Мег поцеловала ладонь Доминика и посмотрела на него глазами, которые светились любовью.
— Что бы ни случилось, Глендруидский Волк, — прошептала она, — я никогда не пожалею о том, что носила твое дитя.
Не обращая внимания на других, кто был в комнате, Доминик посадил Мег к себе на колени. Вплетенные в ее волосы золотые колокольцы задрожали и зазвенели. Он прижал ее к груди, шепча ей слова любви.
Немного погодя рыдания арфы возобновились; красивая мелодия выражала все оттенки печали.
— Ну и развеселая компания, — насмешливо произнес Эрик, войдя в большой зал с сидящим у него на руке соколом — Ты часто играешь на похоронах, леди Ариана?
— Это одна из самых веселых ее мелодий, — промолвил Саймон.
— Боже упаси нас, — пробормотал Эрик — Довольно, леди. А то, чего доброго, мой сокол заплачет горючими слезами.
Упомянутый им сокол распустил крылья, снова сложил их и принялся рассматривать находившихся в комнате людей с нечеловеческим любопытством.
— А я думал, ты с Дунканом, — сказал Доминик, — и занят тем, что вколачиваешь Знание в его дурную голову.
— Моя сестра попробовала более надежный способ, — ответил Эрик, слегка улыбнувшись. Прошлой ночью она ходила к Дункану.
Улыбка Доминика была точным отражением улыбки Эрика.
— Теперь понятно, почему их не было на утренней службе в часовне.
— Вот именно.
— Помогло ли это моим поискам мира?
Поколебавшись, Эрик пожал плечами. Сокол беспокойно переступил у него на запястье, и украшавшие его путы серебряные колокольчики зазвенели.
— Что-то изменилось, — промолвил Эрик. — Я чувствую это. Но не знаю, что именно.
— Позволь мне просветить тебя, — произнес голос Кассандры из-за спины Эрика.
В голосе этой мудрой женщины было нечто такое, отчего в комнате установилась тишина.
Эрик шагнул в сторону, чтобы дать пройти Кассандре. Он увидел, что ее волосы, обычно заплетенные и убранные под наголовник, были распущены и, низвергаясь подобно пенящемуся серебряному водопаду, свободно растекались по ее алому плащу. В руках у нее блестели древние серебряные рунные камни.
Сокол опять распустил крылья и пронзительно крикнул.
— Ты только что гадала на серебряных рунах, — сказал Эрик без всякого выражения в голосе.
Ответа он не получил. В нем не было нужды. Чеканные серебряные камешки в руках у Наделенной Знанием женщины говорили сами за себя.
— Что ты узнала? — спросил Эрик.
— Больше, чем хотела. Меньше, чем надеялась Кассандра прошла вперед и остановилась перед Домиником и Мег.
— Колдунья Глендруидов, — Кассандра употребила подобающее обращение, — видишь ли ты сны?
Один взгляд в серебряные глаза Кассандры заставил Мег подняться с места.
— Да, — ответила Мег. — Я вижу сны.
— Не расскажешь ли, что видела во сне?
— Вопль янтарного цвета. Темнота, раздираемая, словно крепкая ткань, волокно за волокном.
Кассандра на мгновение наклонила голову.
— Благодарю тебя.
— За что? Мой сон не дает ни утешения, ни ответа.
— Я искала подтверждения, а не утешения.
Мег бросила на старшую женщину любопытный взгляд.
— Когда затронуты мои чувства, — спокойно произнесла Кассандра, — мне приходится быть осторожной при гадании на серебряных рунах. Иногда я вижу желаемое, а не то, что есть на самом деле.
— А что видела ты? Не поделишься ли?
— Янтарное пророчество завершено. Она отдала свое сердце, свое тело и свою душу Дункану.
— Тебе не было нужды брать в руки серебряные камни, чтобы видеть, как этим все и кончится, — сказал Эрик.
Кассандра согласно кивнула.
— Тогда зачем ты на них гадала? — спросил Эрик. — К ним нельзя прибегать всуе.
— Конечно.
Кассандра молча перевела взгляд с Эрика на Доминика. Потом стала смотреть куда-то между ними.
— Эрик, сын Роберта, — произнесла она. — Доминик, Глендруидский Волк. Если вы теперь будете воевать, то это потому, что таково ваше желание. Эмбер больше не предлог для войны. Она…
— Что ты говоришь? — грубо перебил ее Эрик.
— …исключила себя из ваших мужских расчетов, замешанных на гордости, власти и смерти.
— Что она сделала — требовательно спросил Эрик.
— Она отдала свой янтарный подвесок Дункану. Сокол пронзительно закричал, словно его кровь вдруг превратилась в огонь.
Но даже этот крик сокола не мог заглушить леденящий душу рев мужской ярости, донесшийся до большого зала с верхнего этажа.
Кассандра наклонила голову набок, как если бы наслаждалась этим звуком. Ее улыбка была сурова, словно зима.
— Мучения Дункана только начались, — тихо сказала она — Мучения Эмбер скоро кончатся.
Доминик посмотрел на Кассандру, потом на Эрика.
— О чем это она говорит? — резко спросил он. Эрик только покачал головой, ибо был не в силах ни заговорить, ни успокоить своего сокола. У него был такой вид, будто он получил удар кулаком в кольчужной рукавице.
Послышался еще один яростный вопль. Почти одновременно сверху донеслись ужасные звуки — там что-то, рушилось, билось и рвалось, словно в спальне лорда кипела жаркая битва.
— Саймон, — сказал Доминик, быстро вскочив на ноги.
— Идем!
Бок о бок братья кинулись вверх по каменной лестнице к спальне Дункана. Увидев, что там творится, они как вкопанные остановились на пороге.
Дункан был похож на одержимого. На нем ничего не было, кроме двух янтарных талисманов, в одной руке он держал боевой молот. Зубы его были оскалены, как от сильной боли или ярости, или чудовищного сочетания того и другого.
Бросившись к постели, он сорвал с нее покрывала и швырнул их в огонь. От них повалил густой дым, потом они вспыхнули, и языки пламени взметнулись еще выше, чем раньше.
Молот, превратившийся в расплывчатый диск, свистел и гудел, раскручиваемый бешеной силой Дункановой руки. Вот он опустился, разнес на куски деревянный стол, и Дункан ногой зашвырнул щепки в огонь. Потом молот снова запел, описывая круги вокруг головы Дункана, и эта песня-стон сливалась в жутком дуэте с яростным криком темного воина. Деревянный остов кровати был разбит в щепки и скормлен ненасытному огню.
Доминику приходилось видеть воинов в таком состоянии в пылу сражения, когда все, что было в них человеческого, сажалось на цепь, и оставалась одна ярость.
— Он не услышит никаких доводов, — тихо сказал Доминик Саймону.
— Верно.
— Надо его схватить, пока он не набросился на людей в замке.
— Я принесу веревку из оружейной. Доминик вынул меч из ножен.
— Не задерживайся, брат.
Но его никто не услышал Саймон уже бежал к лестнице.
Очень скоро он вернулся с мотком веревки в руке. Доминик ждал его в дверях; в одной руке он держал свой тяжелый черный плащ, а в другой у него был меч. Завидев Саймона, он сразу убрал меч в ножны.
— Как только я наброшу на молот плащ, наматывай на Дункана столько веревки, сколько требуется, чтобы связать медведя.
Доминик уже собирался шагнуть вперед, когда почувствовал, что сзади подходит Мег. Он выставил руку, не давая ей войти в комнату.
— Не входи, — сказал он ей, понизив голос. — Дункан в неистовой ярости. Он сейчас никого не узнает, и меньше всего самого себя.
Со стоном и свистом молот рассекал воздух Дерево раскалывалось подобно глиняным горшкам. Большой сундук был разбит одним ударом и куски брошены в огонь. Оставались лишь небольшой сундучок и шкаф для одежды.
Как только молот снова начал кружить, Доминик нанес свой удар. Молот запутался в плаще. Прежде чем Дункан успел высвободить рывком свое оружие, Доминик прыгнул, поднырнув у него под рукой, с силой врезался в него и сбил с ног. Дункан так сильно грохнулся об пол, что из него едва не вышибло дух.
Но и этого оказалось мало, чтобы справиться с Дунканом. Если бы не проворство Саймона, то Дункан отразил бы атаку с силой, которую придавало ему охватившее его безумие.
В конце концов братьям удалось-таки связать Дункана, словно дичь перед насадкой на вертел.
Дункан издал последний ужасающий крик и напряг все силы, пытаясь разорвать на себе путы; лицо его набрякло и потемнело. Даже его огромной силы не хватило, чтобы сбросить с себя Доминика, Саймона и связывавшие его веревки. Постепенно чудовищное напряжение стало оставлять тело Дункана.
Тяжело дыша, Саймон и Доминик вытерли заливавший их лица пот и осторожно поднялись на ноги. Дункан лежал неподвижно, с открытыми глазами, уставившись в пустоту. Доминик поднял свой плащ и прикрыл им Дунканову наготу.
— Теперь ты, Мег, — сказал Доминик. — Он тебя знает лучше, чем других.
— Дункан, — тихо окликнула его Мег. — Дункан: Очень медленно Дункан повернул голову и посмотрел на нее.
— Мегги? — спросил он.
— Да, Дункан, это я. Что с тобой случилось? Последние искры безумного блеска в глазах Дункана погасли, и в них не осталось совсем никакого света.
— Ушла, — только и вымолвил Дункан.
— Что?
Ответом было молчание.
Мег подошла и опустилась на колени возле плеча Дункана. Нежно отвела волосы с его потного лба.
— Эмбер? — спросила Мег. — Она ушла?
— Свет… — По могучему телу Дункана прошла судорожная дрожь. — Мегги, она унесла с собой свет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заколдованная - Лоуэлл Элизабет



Замечательная трилогия! Ода любви и чести. Приятно изложено, легко и задушевно. Спасибо автору и данному сайту за приятно проведенное время)
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетВита
6.02.2012, 1.24





бред.. одни знахари, оборотни и прочяя чушь.
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетольга
23.02.2012, 23.51





Отличная книга.....ну как и все книги Элизабет Лоуэлл
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетКесси
3.08.2012, 23.03





мой первый и самый любимый роман Элизабет Лоуэлл
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетаня
6.09.2012, 17.11





Роман понравился, есть одно "но". Я на месте автора помучила бы Дункана с особым цинизмом еще глав пять-десять за подлость. И вообще, не думаю, что он -то цветов рябины заслужил. Не увидела я в его поступках такой любви. Гаденький мужичонка. Далеко не Саймон. Эмбер хороша! И Эрик.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетТатьяна
24.04.2013, 14.35





kak je on mena nerviroval etot Dunkan so svoyey klatvoy!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетAfa
11.05.2013, 20.06





Несколько необычно, в целом понравился, особенно яркий, выразительный язык повествования.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетAlina
1.10.2013, 20.45





Интересный роман, немного необычный. Восхитительное сочетание колдовства и магии с трогательной реальностью. Главный герой совершенно не впечатлил, какой - то недостойный. Читала все романы из данной серии и больше всех понравился и заинтриговал лорд Эрик, жаль что для него не нашлось достойной и необыкновенной во всех проявлениях женщины. (Правда остаётся место для фантазии о нём для себя. Кажется, чуть - чуть влюблена...)
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛюпин
1.10.2013, 20.50





Замечательный роман.Для тех кто любит рассказы про рыцарей,прекрасных дам,колдуний,волшебников.И конечно любовь!Читайте,наслаждайтесь.10б
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛеля
14.11.2013, 0.54





Да,хочу подсказать,что первая книга называется"Неукрощенная",вторая-"Заколдованная",третья-"Очарованная".Почемуто последовательность никогда неуказывается.Чудесная трилогия.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЛеля
14.11.2013, 1.04





Чудесная книга.Читается быстро и очень захватывающаяся!Получила огромное удовольствие.10 баллов.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетНаталья 66
18.02.2014, 6.35





Потрясающий роман! Такую любовь и нежность передала писательница. Г.героиня совершенна. И зрявв комментариях хают Дункана, это было другое время, он воин и честь для него превыше всего, но он уступил любви. Я в восторге от книги.
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетмария
22.02.2014, 0.46





Вот эта трилогия имеет свое лицо, отличается и слогом, и особым стилем. Поэтичное описание очень и чувственное. Красивая сказка. Правда, ближе к концу слегка меня эти колдовские штучки и видения утомили. Восемь - маловато, десять - лишку. Восемь с половиной?
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАлина
15.03.2014, 14.39





Вот читаю коммент Марии и охреневаю! О какой чести речь? В чем честь-то? Обвенчаться с прелестной, великодушной женщиной, развестись и предложить ей роль наложницы? Прыгать из койки в койку (ведь наследник-то нужен!)? Обречь ее детей на пожизненное клеймо бастардов, прислужников при законных детях? Главный герой вообще не имеет понятия о чести, имел бы совесть ее отпустить по-нормальному, и на то воли не хватило. Реально Эмбер жаль, односторонняя любовь с ее стороны, жадность и эгоцентризм с его. Нее, подленький мужичонка!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетТатьяна
9.10.2014, 6.38





мой самый любимый и трогательный роман, несколько раз читала и по прежнему в некоторые моменты плачу( когда Эрик требует кровного поединка за свою сестру), хотя из меня трудно выбить слезу. Жаль нет продолжения об Эрике, получилось бы вполне достойно!
Заколдованная - Лоуэлл Элизабетberegusebya
26.11.2014, 11.23





Полная чушь, гг тряпка, таскали его весь роман, а когда встал его черед сделать выбор ,опять все решили за него, отвели даже к Эмбер лишь бы он по пути не передумал. А Эмбер великомученица. Так до старости и будет мучиться. Роман перенасыщен фантастикой, каждый второй там Великий знахатерь, все видят, все знают, но до конца тупят. Не понравился.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАлександра
5.12.2014, 8.22





Потрясающе красивый роман! Впечатляет!!!!!
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетАля
10.09.2015, 1.50





Несколько раз читала, и несколько раз плакала в конце. Сказка-легенда, но очень понравилась!!!где бы ещё найти нечто подобное про кельтов и саксов!!!у Лоуэлл перечитала всю серию.....
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетЕлена
11.03.2016, 11.09





Роман не плохой. На 8-9 баллов. За чувственность наверное и 11 мало. Сила прикосновения, моменты близости шикарно описаны. Эмбер тоже 10, а вот Дункан неоднозначный герой. Даже когда я включаю все понимание ситуации, на какое я способом, и умножаю на тупость мужиков, больше 6 ему я не могу поставить. Очень долго плакала, когда ушла Эмбер. Но на то она и сказка, чтобы в конце все жили долго и счастливо.Советую прочитать всю серию.
Заколдованная - Лоуэлл ЭлизабетРозовый слон
18.05.2016, 12.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100