Читать онлайн Рубиновый сюрприз, автора - Максвелл Энн, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рубиновый сюрприз - Максвелл Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рубиновый сюрприз - Максвелл Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рубиновый сюрприз - Максвелл Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Максвелл Энн

Рубиновый сюрприз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Было уже за полночь, но в залах музея Хадсона творилось все то же безумное столпотворение. Под прожекторами, люстрами и осветительными лампами суетились кураторы и служащие, собирая застекленные стенды для будущих экспонатов и развешивая картины по белоснежным стенам.
– Я не прочь отменить эту выставку, – грубо произнес Дэмон Хадсон.
Алексей Новиков даже не потрудился оторваться от своего занятия.
– Немного правее, – советовал он. – Нет, слишком много. Чуть выше. Вот уже лучше.
Слегка наклонившись вперед, Новиков принялся разглядывать сверкающий столовый сервиз Фаберже, выполненный из серебра с позолотой. В настоящий момент помощник куратора расставляла его на стенде с высокими ножками.
– Мы никогда не закончим вовремя эту канитель, – проворчал Хадсон.
Не обращая на него внимания, Алексей изящно склонил голову набок и прищурился, как бы оценивая эффект, который произведут на посетителей выставляющиеся экспонаты. В прошлом ему приходилось неоднократно иметь дело с Хадсоном и в Соединенных Штатах, и в России. Новиков презирал высокомерного и чрезмерно заносчивого предпринимателя, но, будучи слишком прагматичным и хорошо вышколенным, не показывал этого.
– Необходим черный бархат, – обратился он к ассистенту куратора. – Надеюсь, не составит огромного труда отыскать настоящий черный бархат в Лос-Анджелесе? Этот желтый хлам совсем не подходит. Нам нужен цвет, напоминающий московскую ночь.
– Уже вторник… – начал Хадсон.
– Почти, – невозмутимо перебил его Новиков.
– Уже вторник, – наставительно продолжил Хадсон, – а это означает, что если даже вы и подготовите свою выставку к четвергу для предварительного закрытого показа, то она все равно не будет отвечать моим стандартам. Мне нужна экспозиция, отвечающая мировым стандартам, а не куча третьесортного барахла, присланного из какой-то развивающейся страны.
Слова Хадсона заставили Новикова прислушаться. Он притворно удивился, подняв дугой светлые брови.
– Не волнуйтесь, мистер Хадсон. Выставка, будет великолепной. У нас еще полно времени.
Хадсон взглянул на красивое лицо Новикова, обрамленное шелковистыми, льняными волосами. Он ненавидел гомосексуалистов, он считал их своими соперниками, как, впрочем, и гетеросексуалистов. Подсознательно он был уверен в; том, что в любое время и в любом месте предпочтение должны были отдать именно ему.
– У меня есть огромное желание послать. вас вместе с вашей передвижной выставкой в задницу, – огрызнулся Хадсон. – Я начинаю верить, что все русские – лентяи, лгуны и предатели.
– Могу ли я предположить о существовании некой причины твоего столь внезапно проснувшегося шовинизма? Хадсон взглянул на красные бархатные портьеры, некогда украшавшие стены небольшой часовни в Санкт-Петербурге. В настоящий момент ими собирались украсить одну из стен, выходящую на южную сторону.
– Твои соотечественники растеряли всякое чувство верности, – произнес Хадсон, чеканя каждое слово.
– Почему ты так думаешь? Просто потому; что Россия не сразу согласилась оказать честь устроить выставку именно, в твоем музее, несмотря на то, что ты предлагал; возместить все затраты?
Хадсон промолчал.
– Ты, конечно, в курсе, во что теперь обходятся международные выставки, – спокойно продолжил Новиков. – Безусловно, ты являешься спонсором многих, из них, всеми силами стремясь стать главным покровителем искусств в Лос-Анджелесе.
Бледное лицо Хадсона неожиданно покрылось пятнами.
– Не нужно поддразнивать меня, – сказал он. – Я великодушен по отношению к искусству и к людям, принадлежащим миру искусства, но уверяю, с такими, как ты, и даже сильнее тебя у меня хватит сил справиться. Мне это уже приходилось делать, и не раз.
С большим трудом Новикову удалось сдержать себя. В течение последнего часа он терпел раздражение и высокомерие Хадсона, ожидая, что тот все таки проговорится о своей причастности к исчезновению «Рубинового сюрприза».
Новиков знал, что многие годы Хадсон служил Советам только ради своих собственных интересов. Вероятнее всего было то, что ему стала известна истинная ценность «Рубинового сюрприза», и он украл его преследуя какие-то личные цели.
Однако до сих пор Хадсон не обмолвился ни о чем таком, что давало бы основание думать о нем, как о грабителе яйца Фаберже.
– Я не собираюсь никого поддразнивать, – дерзко ответил Новиков. – Но я патриот, и потому мне не нравится выслушивать подобные нападки на мою родину ни от кого, даже если они исходят от такого влиятельного миллионера, как Дэмон Хадсон.
Румянец на щеках Хадсона стал багровым.
– Я всегда был другом русских, – произнес он.
– Временами эта дружба очень дорого обходилась мне с точки зрения личных и профессиональных отношений, содействуя России, я тратил миллионы долларов из своего кармана. Только на организацию этой выставки я выложил три миллиона долларов.
Новиков оценивающе посмотрел на Хадсона. Тот, казалось, уже дошел до точки кипения. Его глаза блестели, щеки горели, а густые белесые брови соединились в одну линию, придав лицу свирепое выражение. Новиков терпеливо ждал, думая о том, чем бы еще можно было разозлить своего собеседника, чтобы он хоть как-то проговорился о «Рубиновом сюрпризе».
– Твой пример достоин подражания. Но многие догадываются, что русские с лихвой компенсировал и твою поддержку.
– Эта поддержка стоила мне гораздо дороже тех денег, которые я получил взамен, – с горечью сказал Хадсон. – И что я сейчас получаю за свою давнюю дружбу и жертвоприношение?
Не, дождавшись реакции Новикова, Хадсон, в сердцах сам ответил на свой риторический вопрос.
– Взамен я получаю халтурную коллекцию икон и церковной. живописи, табакерки, и портсигары, несколько посредственных, картин в стиле социалистического реализма и некое колличество захудалых пропагандистских плакатов, времен сталинизма. И уже с явной угрозой в голосе спросил: – Где Фаберже?
Новиков внимательно посмотрел на Хадсона. Любой нормальный человек старался бы избегать подобной темы, если бы на самом деле был виновен в похищении яйца Фаберже. Но Хадсон не был нормальным. Поэтому этот вопрос не являлся подтверждением его виновности или невиновности.
– Работы Фаберже распаковываются и раскладываются по стендам, – ответил Новиков. – Посмотри вокруг более внимательно.
– Я не имею в виду весь этот хлам! Где императорский заказ Фаберже? Я хочу, чтобы пасхальные яйца были здесь. Их должна видеть пресса.
– А почему они имеют такое огромное значение для тебя? – безразлично поинтересовался Новиков. – Японская пресса почти совсем не уделила им внимания. Посчитала их безвкусными и второсортными?
Хадсон лишь презрительно усмехнулся.
– Японцы считают, что настоящему произведению искусства должно быть тысяча лет. Но американцы! более проницательны. Мы признаем мастерство и красоту независимо от времени давности.
– Замечательно, – процедил сквозь зубы Новиков.
– Послушай, ты, мерзкий сукин сын, я пообещал устроить в четверг специальный просмотр выставки для главных искусствоведов из «Нью-Йорк таймс», «Лос-Анджелес таймс» и других влиятельных газет и журналов.
– Не волнуйся, американские журналисты охотно придут к своей кормушке, – сухо заметил Новиков. – Не стоит бояться их.
Хадсон вытянулся в полный рост и грозно встал перед русским куратором, словно основатель Ветхого Завета.
– Эта выставка очень важна для моей репутации, особенно теперь, когда откуда-то появилась все вынюхивающая вокруг эта сука Тод. Она явно пытается скомпрометировать меня, докопавшись до моих старых сделок.
Новикову с трудом удалось остаться равнодушным при упоминании о Клэр Тод.
– Имя Фаберже будет красоваться во всех заголовках, – продолжил Хадсон. – Только благодаря императорским яйцам предстоящая выставка и мой музей могут попасть на первые страницы газет и журналов. Поэтому выкладывай Фаберже, сынок, да поживее.
– Их сейчас осматривают специалисты, чтобы проверить, нет ли каких-либо повреждений после перевозки, – мягко и успокаивающе произнес Новиков.
Но Хадсон только еще больше распалился.
– Где они? – гремел он, требуя ответа.
– Будут на месте, как только завершится подготовка к выставке. До тех же пор их будут хранить за семью замками.
– Покажи мне эти проклятые яйца!
Несмотря на внешнее спокойствие, Новиков в душе проклинал Хадсона и ругался, как последний спившийся работяга. Он, конечно, придумал историю на такой случай, но все-таки надеялся, что эта байка не пригодится.
– Яйца доставят к полудню, – уверенно проговорил Новиков.
– Все? – проворчал Хадсон.
– Кроме одного, – спокойно ответил Новиков. – Оно получило незначительное повреждение при перевозке.
– Какое именно яйцо?
– Одному из младших сотрудников обслуживающего Персонала выставки пришлось вернуться в Москву вместе с поврежденным экспонатом. Через сорок восемь часов он вернется в Лос-Анджелес.
– Пресса должна прийти на просмотр через тридцать часов. Какого яйца не хватает?
– «Рубинового сюрприза», – вздохнув, промолвил Новиков.
– Его отправили в Москву? – заорал Хадсон. – Ты говоришь, что это проклятое яйцо в Москве?
Несколько русских посмотрели на Хадсона. Однако подчиненные не обратили внимания на выкрики шефа, уже привыкнув к тому, что он часто терял самообладание во время встреч со своими клиентами. Их волновало только то, чтобы его гнев не обрушивался непосредственно на них.
– Господи! – разозлился Хадсон. – Почему ты ничего не сказал мне об этом раньше? Я пообещал этим газетчикам, что они первыми узнают сенсационную новость: впервые в Америке царские сокровища дореволюционной России!
– Поэтому-то мы и хотим, чтобы такая выставка прошла должным образом, – успокаивающе произнес Новиков.
– Тогда почините эту чертову вещь в Лос-Анджелесе! – завопил Хадсон. – На Хилл-стрит достаточно много ювелиров, которые быстрее сделают такое же новое яйцо, чем вы почините старое в Москве.
Внезапно поблизости очутился Гапан. Вид у него был словно у оборванного пролетария, смотревшего на заевшегося буржуя. Хадсон сердито взглянул на него, ощутив отвращение от его изборожденного морщинами лица. Хадсон слышал, что Новиков и этот омерзительный русский были любовниками. Не вызывало сомнений, что Гапан являлся также телохранителем изящного и элегантного Новикова.
Новиков посмотрел на Гапана, затем снова бросил взгляд на Хадсона:
– Москва – единственное место, где до сих пор сохранились почти все инструменты того времени, а также сама мастерская Фаберже. Мы постараемся, чтобы яйцо приобрело первоначальный вид.
– Это возмутительно! Я сообщу об этом в Министерство культуры. Там оторвут твои яйца, если, конечно, таковые у тебя имеются.
Новиков рассмеялся:
– Будь уверен на этот счет. Я регулярно занимаюсь тем же, чем и ты Хадсон.
Гатан мрачно посмотрел на своего шефа.
– Не создавай себе лишних хлопот звонками к министру, – спокойно добавил Новиков. – Он слишком занят, чтобы его беспокоили, по поводу такого пустяка, как мелкий ремонт золотой филиграни.
У Хадсона только открылся рот.
– Мы привезли с собой сто пятьдесят три изделия Фаберже, которые ни разу не выставлялись на Западе. Надеюсь, это не затронет ваше национальное достоинство, если всего лишь одна работа знаменитого мастера будет отсутствовать каких-то несколько часов?
Хадсону хотелось поспорить, но действие алкоголя и адреналина уже прошло, опустошив его. Он на мгновение прикрыл глаза, почувствовав себя более истощенным, чем когда начинал курс лечения в Румынии.
– Воспользуйся свободным временем, чтобы отдохнуть и еще раз вспомнить о том, что ты здесь наговорил, – стал его тихо уговаривать Новиков. – Все экспонаты будут на месте в среду, то есть до начала закрытого просмотра выставки журналистами.
Хадсон заглянул в глаза Новикова, светящиеся каким-то странным светом, и внезапно почувствовал, что земля стала ускользать у него из-под ног. Услужливый, льстивый тенор Новикова будто ласкал. На минуту Хадсону захотелось узнать, что это такое – иметь секс с мужчиной. Если, конечно, Новиков являлся мужчиной, в чем Хадсон сомневался. Ни один мужчина не был таким привлекательным, таким… соблазнительным.
Новиков одарил его улыбкой Мадонны.
– Если хочешь, я помогу показать выставку журналистам. Отвлеку их внимание на другие экспонаты, которые представляют собой с художественной точки зрения более впечатляющее зрелище, чем красное яйцо Фаберже.
Хадсон глубоко вздохнул ощутив слабый сексуально-экзотический запах от Алексея Новикова. Он даже встряхнув головой, словно смутившись, и молча пообещал себе не пить больше водку, в каком бы подавленном состоянии ни находился.
Но в таком случае нужно было отделаться и от Клэр Тод.
Выругавшись про себя, Хадсон произнес:
– Я вкладываю огромные деньги в эту выставку.
– И Россия тоже, мой друг – заверил его Новиков. – Это необходимо чтобы вновь наладить добрые отношения между нашими странами, которые долгое время разделяла глупая идеология. Разве не так Гапан?
Гапан что-то сказа по-русски, глядя куда-то между Новиковым и Хадсоном. Последний ничего не понял, но не сомневался в том, что это был не комплимент. Гапан произвел на Хадсона впечатление человека, который не льстит ни Господу, ни Ленину, ни тем более капиталисту.
– Ах Гапан, – беззаботно произнес Новиков, – новой России нужны друзья для того, чтобы выжить. Поэтому-то тебе и предоставлено право сопровождать нашу выставку друзей нельзя купить. Их можно только завоевать.
Гапан слушал скучающим выражением лица.
– Не обращай на него внимания, – обратился Новиков к Хадсону. – Он всегда был занудой.
– Скорее всего, он пережиток прошлого, – поправил Хадсон.
– Точно! Это я и имел в виду. – Новиков одобряюще похлопал Хадсона по плечу. – Тебе следует отдохнуть, мой друг. Ты нам нужен полный сил и энергии. Данная экспозиция – это дар другой части мира, в знак того, что мы со всеми народами желаем жить в согласии.
– И делать деньги, – добавил Хадсон угрюмо.
– Безусловно, и это тоже, – улыбнулся Новиков. – Ты, как никто другой, должен знать о наших денежных затруднениях. Уверен, что несколько сот тысяч долларов не являются огромной жертвой для такого бизнесмена, как ты.
– Твое правительство настаивает на трех миллионах за право выставиться в моем музее. И тебе это отлично известно.
– Спокойно, – перебил его Новиков; грациозно поведя плечами. – Такая сумма тоже не слишком велика для тебя, правда? Ведь ты чрезмерно богатый человек.
– Есть ли пределы российской скупости теперь, когда вы отреклись от прежних социалистических идеалов? – требовательно спросил Хадсон.
– Если тебе кажется, что сумма, назначенная за проведение выставки, слишком завышена, я постараюсь поговорить по этому поводу с министром. Мы оценим твою дружбу.
– В самом деле? – Хадсон взглянул на Новикова. – Тогда зачем вымогаете?
– Что? Прости, я не понял, что значит, вымогаете?
Наступила такая тишина, что даже шепот рабочих в залах музея показался громким.
– Не могу понять, замешан ли ты во всей этой махинации, – наконец произнес Хадсон. – Ты первым узнаешь, когда мне станет это известно. Тем не менее, возврати сюда яйцо.
С этими словами Хадсон развернулся и направился к выходу.
Новиков смотрел, как он гордо вышагивал по гладкому мраморному коридору, а затем через высокую арочную дверь из черного дерева вышел из музея, который построил в честь самого себя.
– Гапан, – тихо позвал Новиков.
– Я здесь.
– Найди эту суку Тод. Нужно поговорить с ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Рубиновый сюрприз - Максвелл Энн


Комментарии к роману "Рубиновый сюрприз - Максвелл Энн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100