Читать онлайн Незабудка, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Незабудка - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Незабудка - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Незабудка - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Незабудка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Первая половина восьмичасовой поездки к рыбацким хижинам на ранчо Уинтеров не была утомительной. Тропа вилась среди вечнозеленых деревьев и вдоль маленькой, ласково перекатывающей гальку речушки, которая вбирала в себя воды множества озерцев, расположенных высоко в горах. Воздух был насыщен светом и благоуханием.
Успокаивающий, неуловимо прерывистый цокот копыт проникал в самые отдаленные уголки памяти Аланы, и под мантией сплошной забывчивости вспыхивали крошечные огоньки слабых воспоминаний.
Незначительные детали.
Обычные приметы.
Солнечные лучи острыми лезвиями золота и мерцанием трепещущих зеленых иголок пронизывают сосновые ветки. Цоканье подкованных копыт о камни. Светлая прозрачность ручья с отражающимися в нем тенями. Скрип седла под тяжестью человеческого тела. Слабый отблеск белокурых волос у нее за плечом, когда серый конь Джека вплотную подошел к Сиду.
«Нет, не Джека, — машинально поправила себя Алана. — Конь Стэна. Джек мертв, и небо над Разбитой Горой ясное. Ни облаков, ни грома, ни ледяного урагана, готового содрать с меня кожу и превратить прогулку в предательскую шутку».
Сейчас ярко светило солнце, нежно лаская Алану лучами, согревая ее. Ей было жарко. Руки не коченели от холода, становясь ни на что не годными. В горле не саднило от постоянных криков.
Она и сейчас еле сдерживалась, чтобы не вскрикнуть.
Алана медленно сглотнула и ослабила пальцы, сжимавшие поводья. Она вытерла лоб, покрытый, несмотря на жаркий день, холодной испариной.
Она не замечала ни озабоченных взглядов Боба, ни плотно сжатых губ Рафа. Когда Раф пригласил ее рано утром позавтракать, она отказалась, ей хотелось немного расслабиться, иметь несколько минут отдыха перед тем, как предстать лицом к лицу с беспощадными вершинами Разбитой Горы.
Она спешилась и машинально ослабила поводья. Тело онемело, но маленькая прогулка пешком легко могла исправить положение.
Джанис, однако, не была столь выносливой. Она громко стонала, прислонившись к терпеливой лошади. Подошел Раф и предложил ей руку. Она оперлась на него и сделала несколько болезненных шагов. Алана видела, как ярко блестели на солнце ее каштановые волосы, и слышала жалобный смех женщины, поддерживаемый низкими звуками веселого смеха Рафа.
Оба они медленно прогуливались по противоположной стороне тропы вдоль стоявших в линию лошадей, постепенно приближаясь к Алане, невидимой из-за Сид, на которую она опиралась.
Зависть шевельнулась в душе Аланы, когда она увидела Джанис с Рафом. Быть способной так легко относиться к мужскому прикосновению. Смеяться. Ощущать так близко силу и тепло его тела и не бояться. Помнить обо всем.
Осознавала ли Джанис, какая она счастливая? И была ли необходимость так липнуть к Рафу, плотно прижимаясь грудью к его руке?
Алана закрыла глаза в надежде отделаться от немилосердных мыслей. По всей видимости, Джанис не привыкла к верховой езде. Ноги у нее должны быть как разваренные макароны. Тем не менее, ни разу за четыре часа пути она не пожаловалась.
Боб требовал ехать быстрым шагом, желая добраться до охотничьего домика у Пяти Озер до послеполуденной грозы. Езда по горным тропам нелегко давалась и двум пижонам, которые также не привыкли к верховым прогулкам и разреженному горному воздуху. А дышать становилось труднее, поскольку тропа постепенно подбиралась к самой верхней границе лесов.
Но никто не возражал против быстрой езды. Даже Стэн, у которого были все причины сердиться.
Стэн, на которого сначала грубо накричали, а потом напали без предупреждения, просто валился с ног от усталости и задыхался под тяжелой рукой Рафа. Кровь прилила к лицу Аланы, стоило ей вспомнить события прошлой ночи. Она прижалась лицом к мягкой коже седла, чтобы немного охладить пылающие щеки. Стэн подошел к Джанис с другой стороны и поддержал ее под локоть. Она улыбнулась ему, жалобным голосом пролепетала что-то в знак благодарности. Ее улыбка была живой, располагающей, чудесно, оттеняющей ясные голубые глаза. Стэн улыбнулся в ответ с явным одобрением.
— Я отдаю тебя в умелые руки Стэна, — произнес Раф, отходя в сторону. — Но не забредайте слишком далеко. Мы должны вернуться на тропу через полчаса.
Светловолосый великан взглянул на луг, откуда в разные стороны расползались лесные тропы.
— На какую из них? — спросил Стэн.
— На эту.
Раф указал на неровный выступ Разбитой Горы, вдалеке нависший над лугом.
Джанис охнула и закатила глаза.
— Только ради тебя, Раф Уинтер, — проворчала она — влезу я опять на эту чертову лошадь и поеду по этой безумной тропе.
Алана подняла голову и с неожиданным чувством сильного любопытства взглянула поверх Сид. Слова Джанис, легкость общения с Рафом, все в их поведении явно указывало на то, что они знают друг друга давно. Стэн тоже, по-видимому, был хорошо знаком с Рафом, он больше походил на старого приятеля, чем на нового клиента ранчо «Разбитая Гора».
Когда Джанис и Стэн заковыляли по тропинке вниз, Раф улыбнулся им вслед со смешанным чувством любви и умиления. Алана внимательно следила за его улыбкой и за ним самим, поняв, что Раф хорошо знает и Стэна, и Джанис.
Особенно Джанис.
Будто почувствовав внимательный взгляд Аланы, Раф поднял глаза и увидел ее черные волосы, слившиеся с блестящей шкурой Сид. Если бы не глаза и волосы, Алану совсем не было бы видно из-за лошади.
— Ты знаешь их, — произнесла Алана, когда заметила взгляд его золотистых глаз. Слова прозвучали обличающе.
Раф довольно долго молчал, потом пожал плечами.
— Мне приходилось много путешествовать. Они оба были моими любимыми посредниками. — Он поспешно улыбнулся, забавляясь собственной шуткой. — Так или иначе, мы провернули немало полезных дел.
— Она очень привлекательная. — Если не в голосе, то во взгляде Аланы застыл немой вопрос.
Раф посмотрел на удалявшуюся вниз по тропе Джанис, которая тяжело опиралась на Стэна.
— Да, пожалуй, это так. — Его голос прозвучал безразлично. Вдруг он резко обернулся, буравя Алану своими золотистыми глазами. — Как, впрочем, и Стэн.
— Только не для меня.
— Потому что он напоминает тебе Джека?
Алана хотела было солгать, но потом решила, что это слишком обременительно. Ей и так с трудом удавалось отделить мечту от ночных видений. Если она начнет лгать еще и себе, и Рафу, то будет просто невозможно отделить зерна реальности от плевел амнезии и вымысла.
— Стэн не кажется мне привлекательным, потому что он не ты.
Раф широко раздувал ноздри, глубоко втягивая воздух. Прежде чем он смог заговорить, Алана опередила его. Голос ее был спокойным и не дрожал.
— Но это не значит, что ты привлекателен для меня, а другие мужчины нет, — произнесла она низким голосом. — Просто уже слишком поздно.
— Нет.
Больше Раф ничего не ответил. Этого и не требовалось. Каждая линия его сильного тела отвергала слова Аланы.
Она медленно покачала головой, солнечные брызги рассыпались по ее темным волосам и ярко засверкали.
— Я больше не выдержу, Раф, — пожаловалась женщина, и нотки отчаяния проскользнули в ее голосе. — Я не вынесу ни тебя, ни прошлого, ни настоящего, что было и чего не было. Трудно пережить даже день, не говоря уже о ночи…
Алана прерывисто дышала, стараясь овладеть собой. С каждым часом, с каждой минутой ей становилось все невыносимее, поскольку разум с каждым мигом, с каждым шагом на пути к Разбитой Горе пронзительно кричал, что она приближается к смерти.
К своей смерти.
Это было неразумно. И она знала об этом. Но знания не устраняли страх.
— Видеть тебя, вспоминать о былом и знать, что это никогда не повторится, — в порыве произнесла Алана.
Дыхание ее стало неровным, она готова была разрыдаться. Алана сомкнула веки, не желая выпускать наружу желание, страх, беспомощность, теснящиеся у нее в груди.
— Я больше не могу! — воскликнула она.
— Нет, — возразил Раф мягко, но настойчиво. — Однажды я уже потерял тебя. Я не хочу потерять тебя еще раз. Если ты сама не захочешь этого.
Нечто среднее между смехом и рыданиями вырвалось из груди Аланы.
— Ради всего святого, я никогда не хотела никого другого, — заверила она. — Мне и в прошлом не хватало тебя. И сейчас не хватает. А ты даже не можешь прикоснуться ко мне.
— Не прошло еще и месяца, — разумно заметил Раф. — Нужно время, чтобы исцелиться.
— Я начинаю ненавидеть себя, — сказала Алана. Голос у нее был осипший. Ей с трудом удавалось говорить спокойно о панике, бушевавшей в душе. Она была затянута в страшный водоворот эмоций. Вырваться оттуда у нее не хватало сил.
— Я ужасная трусиха, — прошептала она. — Прикрываюсь потерей памяти.
— Это неправда!
Алана бросила полный желания взгляд на Рафа — недосягаемую мечту.
— Нет, правда, — произнесла она, — мне не следовало возвращаться. С каждым шагом мне стано-
вится все хуже и хуже.
Лицо Рафа исказилось от боли, это заставило Алану задержать дыхание. — Тебе было лучше в Портленде? — спросил он бесцветным голосом.
Алана медленно покачала головой.
— Нет. Стоило мне заснуть, как меня тут же начинали преследовать кошмары, с каждым разом все сильнее и страшнее. Мне приходилось просыпаться и вести борьбу с самой собой. И ненавидеть себя. Вот почему я здесь. Я думала…
Раф терпеливо ждал, но Алана не произнесла больше ни слова. Тогда он спросил:
— Что ты думала?
Она глубоко, прерывисто вздохнула, потом еще раз.
— Я думала найти здесь то, что помогло бы мне вернуть силы. То, что…
Ее голос дрогнул, но она продолжала, с усилием заставляя себя рассказать Рафу о том, о чем никому не говорила.
— …что позволило бы мне опять петь, — прошептала она.
Раф задумался, правильно ли он понял ее. Ее голос звучал так тихо, губы шевелились почти беззвучно.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Раф.
— Я не пою после событий на Разбитой Горе. Не могу. Каждый раз пытаюсь, но в горле стоит ком.
Взгляд Аланы был полон отчаяния: понимал ли Раф, как много значит для нее пение.
— Пение — это все, что у меня осталось после твоей гибели, — сказала она. — И сейчас я не могу петь. Не могу взять ни одной ноты. Ничего не могу. Сейчас ты живой, а я не выношу, чтобы до меня дотрагивались. И я не могу петь.
Раф прикрыл глаза. Он вспомнил прозрачную чистоту ее голоса, парящего в вышине вместе с нежными переливами его губной гармошки. Лицо ее сияло от счастья, музыки и любви, когда она пела ему.
Ему хотелось успокоить Алану, защитить ее, любить ее, вернуть ей песню и смех — все то, что прошлое безжалостно отняло у них. Но все, что он делал, лишь причиняло ей боль, внушало страх.
Она не могла петь.
Он не может обнять ее.
Раф зло выругался про себя. Когда он открыл глаза, взгляд его был ясный и холодный, только где-то в глубине затаилась невысказанная боль.
— Я отвезу тебя назад, в долину, Алана. И оставлю там одну, если это то, чего тебе хочется. Я не могу причинять тебе новые страдания.
— Раф, — произнесла Алана, задержав дыхание и касаясь дрожащими пальцами его щеки. — Ты ни в чем не виноват.
— Я виноват во всем, — резко ответил он. — Я настоял на том, чтобы Боб заманил тебя сюда. И вот ты здесь, и, что бы я ни делал, это лишь причиняет тебе боль.
— Это неправда, — возразила Алана. Осознавать, что она заставила Рафа страдать, было выше ее сил. Она никогда не желала этого, даже в самые худшие времена, после того как ее письмо вернулось нераспечатанным.
— Неправда? — спросил Раф.
Он, прищурившись, смотрел на нее своими янтарными глазами. Было видно, что он злится на самого себя: чувственный изгиб его губ вытянулся в жесткую прямую линию.
— Да, неправда, — прошептала она. Но слов было недостаточно, чтобы убедить Рафа. По мрачному выражению его лица Алана поняла, что он ей не верит. Если бы она смогла спеть ему о своих чувствах, он бы ей поверил, но петь она не могла.
Нерешительно подняла она руку к его лицу, которое улыбалось ей, смеялось и любило, — в ее воспоминаниях, в ее мечтах. Он всегда оставался песней в ее душе, даже в худшие времена.
Особенно тогда, когда на нее лавиной обрушивались душившие ее ночные видения. Раф так много дал ей: реальность, мечту и надежду. Без сомнения, кое-что из этого она могла вернуть ему сейчас, когда в его глазах застыли боль и гнев на самого себя.
Пальцы Аланы осторожно забирались под поля его шляпы «стетсон», пока та не очутилась на самом затылке и незамеченной не соскользнула на землю. Растопыренные пальцы успокаивающе проникли в теплую густоту его волос.
— Ты похож на норку зимой, Рафаэль, — шептала она, придавая его имени плавное испанское звучание, создавая песню любви из трех слогов. — Ра-фа-эль… Ра-фа-эль. Ты даже лучше, чем в моих мечтах, хотя мои мечты о тебе прекрасны. Они — единственное, благодаря чему я не сошла с ума после Разбитой Горы.
Алана почувствовала, как легкая дрожь охватила Рафа, как сдавленно выдохнул он ее имя. В какое-то мгновение она испугалась, что он дотронется до нее и разрушит очарование. Вместо этого он медленно, как большой кот, потерся головой о ее руку. Закрыл глаза и сосредоточился на ощущении нежности ее ладоней в своих волосах.
Его чувственная сила привела Алану в состояние незнакомой слабости: пламя желания лизало ее пальцы, охватывало ее тело, испепеляющее желание пылало глубоко внутри.
Густые темные ресницы Рафа дрожали, когда он пристально смотрел на Алану, в янтарных глубинах его глаз бушевала страсть.
— Я мечтал о тебе, — прошептал он. — Об этом.
Алана ничего не произнесла в ответ, просто не могла. Пальцы тщательно перебирали его волосы, как будто пытаясь найти в его густой шевелюре что-то давно потерянное; ее не покидала надежда однажды вернуть утраченное.
Шаги возвращающихся с прогулки Джанис и Стэна напомнили Алане, что они с Рафом не одни. Но даже тогда она не могла заставить себя отказаться от приятного ощущения свежести его струящихся волос.
Голос Боба вывел ее из этого состояния.
— Внимание, через двадцать минут в путь, — кричал он, стоя около навьюченных лошадей. — Кто не позавтракал, будет жалеть об этом.
Медленно, неохотно выпустила Алана из рук шелковистые пряди волос. Прежде чем ее рука упала вниз, кончики пальцев на секунду задержались, чтобы пригладить колючую ниточку его усов; прикосновение ласковое, как солнечный блик.
Он слегка покачал головой, его губы скользнули по нежным подушечкам ее пальцев. Алана опустила руку, Раф быстро наклонился, поднял свою шляпу и легким движением водворил ее на место.
— Боб прав насчет еды, — произнес он слегка охрипшим голосом. — Ты не завтракала.
Алана покачала головой, хотя это был не вопрос.
— Я забыла взять завтрак, — сказала она.
— Мери наготовила еды человек на двадцать и упаковала все в мой седельный вьюк. — И, улыбнувшись, добавил с заговорщицким видом: — Давай позавтракаем вдвоем, Алана. Даже цветы должны чем-то питаться.
За поддразниванием скрывалась реальная забота. Алана очень похудела, такой он ее никогда не видел. Слишком худая, слишком измотанная, похожая на загнанное во время охоты животное.
— Ростбиф, яблоки, домашний хлеб, шоколадное печенье, — перечислял он.
У Аланы потекли слюнки. Она облизала губы, в первый раз за долгое время ощутив голод.
— Уговорил, — выдохнула она.
Они с Рафом завтракали в тени сосны, ветви которой нежно шелестели при дуновениях легкого ветерка. Они сидели на походном ящики бок о бок, почти касаясь друг друга. Мятный чай, который Мери заварила для Рафа, был необыкновенно вкусным на свежем горном воздухе.
Алана ела с аппетитом, впервые за многие недели наслаждаясь едой. Раф, улыбаясь, наблюдал за ней. Это тоже было частью его мечтаний. Алана, горы и он.
Когда все вокруг дышало смертью и предательством, он мечтал о ней.
— Седлать коней! — крикнул Боб. Рука Аланы замерла на полпути к бумажному кульку с домашним печеньем. Раф поднял кулек и вручил его ей.
— Возьми с собой, — улыбнулся он.
— Можно? Я не хочу, чтобы ты голодал из-за того, что я, глупая, забыла свой завтрак.
— Здесь есть еще печенье, — заверил Раф, указывая на стоящий около ноги вьюк. — И яблоки тоже. Он залез в кожаную сумку и вытащил оттуда два яблока.
— Вот, пожалуйста, — сказал он. — Одно для тебя и одно для Сид.
Раф встал и одной рукой помог подняться Алане, отпустив ее прежде, чем она успела бы испугаться.
— Я лучше помогу Джанис, — проговорил он. — Она, похоже, неважно себя чувствует.
Алана слегка поморщилась, сгибая ноги.
— Не она одна, — проворчала Алана. — Хотя, если учесть, что такая тяжелая поездка была у меня год назад, я практически не устала.
Затем Алана услышала эхо собственных слов. Выражение лица изменилось, оно опять напряглось.
— Это не так, да? — глухо спросила она. — Не год назад. Не прошло и месяца. Почему я не могу вспомнить?
— Алана, — настойчиво произнес Раф. Он склонился над ней так низко, что мог видеть пульсирующую на шее жилку, ощутить мятный аромат ее дыхания. Он старался не касаться ее, чтобы случайно не обнять и не спугнуть мечтания, на смену которым опять придут ночные кошмары.
— Алана, не надо. Самобичевание не поможет исцелению.
Она сделала несколько глубоких вдохов. Открыла глаза, очень темные, но отнюдь не безумные Сдержанно кивнула, затем повернулась и пошла к своей лошади, зажав пакет с печеньем в одной руке и два забытых яблока в другой.
Остальная часть поездки превратилась для Аланы в оживший кошмар. Началось это в районе первого из пяти озер, получивших название «Отче наш», поскольку они растягивались вереницей, как бусинки на четках, сверкая кругами голубой воды, соединяясь между собой серебряными водопадами.
Первое — нижнее — озеро лежало на высоте шести тысяч футов, а верхнее — на высоте более восьми тысяч. По берегам нижних озер сосны спускались к самой воде, и темно-зеленые их макушки ярко отражались в нежной глади озера, ласково омывающего серебристо-серые валуны. Первое озеро было необыкновенно красиво, в нем отражалась голубизна высокого, безграничного неба, безоблачного и спокойного.
Едва взглянув вокруг, Алана почувствовала, как в душе зашевелился страх и крадучись начал подбираться к кладовым ее памяти. Она услышала раскаты грома в безоблачном небе, увидела яркие вспышки молний в золотистых лучах солнечного света, стала различать голос Джека там, где не было никого, кроме воронов, каркающих высоко над головой.
Постепенно, сама того не осознавая, Алана начала натягивать поводья, пока Сид не забеспокои-лась, вскидывая черную лоснящуюся голову. Нервозность Аланы все больше передавалась лошади. Хлопья белой пены появились на стальных удилах. Сид перешла с широкого легкого шага на семенящие шажки. Пот градом катился с ее боков, несмотря на прохладу осеннего утра. Алана продолжала натягивать поводья, пока в конце концов Сид не остановилась. Но и тогда Алана не разжала пальцы. Лошадь несколько раз помотала головой, стараясь освободиться от удил.
— Алана.
Голос Рафа звучал мягко, спокойно, несмотря на жесткость выражения его лица при виде ее отсутствующего взгляда. Он наклонился вперед и медленно потянул за поводья, высвобождая их из негнущихся пальцев женщины. Постепенно тонкие кожаные ремни ослабли, положив конец безжалостному давлению на удила.
— Все в порядке, мой цветочек, — шептал раф. — Я приехал, чтобы отвезти тебя домой.
Алана прищурилась и осмотрелась вокруг. Глаза выдавали происходящую в ней борьбу реальности с видениями.
— Рафаэль…
— Я здесь.
Алана вздохнула и разжала сведенные судорогой пальцы, еще несколько секунд назад крепко вцепившиеся в поводья, словно в спасительный канат, что мог вытянуть ее из водоворота кошмаров. Она пыталась заговорить, но не смогла. Попыталась второй раз, в горле больше не стоял комок, мешавший произнести имя погибшего мужа.
— Джек и я ехали по этой тропе.
Под тенью полей шляпы прищуренные глаза Рафа казались сверкающими полосками топаза. Он знал, что тропа, на которой они стояли, была лишь одной из трех, которые вели к охотничьему домику в районе Пяти Озер. Если Алана узнала именно эту тропу, возможно, она вспомнит еще какие-то детали шести забытых дней.
— Ты уверена, — произнес Раф, в голосе которого не звучали вопросительные нотки. Она сдержанно кивнула.
— Первый ураган начался здесь.
— Первый?
— Мне кажется, их было несколько. Или же один долгий ураган.
Она решительно нахмурила брови, пытаясь добраться до воспоминаний, которые исчезали, стоило лишь коснуться их.
— Я не помню! — Затем, гораздо спокойнее, произнесла: — Я не помню.
Алана прикрыла глаза, скрывая тени, которые преследовали ее.
Когда женщина в конце концов опять открыла глаза, она жила только настоящим. Раф и две лошади терпеливо ожидали рядом. Больше никого не было видно.
— Где остальные? — спросила она.
— За следующим хребтом. Я сказал, что мы их догоним чуть позже, если ты будешь хорошо себя чувствовать.
Алана отрешенно удивилась, что два клиента так заботятся о ней. Женщине со странностями в поведении. Истеричной.
Сумасшедшей.
Слово звенело у нее в голове, будто внутренний гром заглушал разумные слова, которые она пыталась вспомнить, зацепиться за них.
— Я сумасшедшая? — вслух спросила Алана, не осознавая, что она говорит. — А имеет ли это какое-либо значение? Если здравомыслие — кошмар, можно ли обрести спокойствие в сумасшествии? Или это еще больший кошмар?
Она внезапно содрогнулась.
— Ты не сумасшедшая, — раздался спокойный, сердитый и печальный голос Рафа. — Ты слышишь меня, Алана? Ты не сумасшедшая. Ты была ранена и сильно напугана. Ты видела, как погиб твой муж, и сама была на волосок от смерти. Ты вне себя от выпавших на твою долю испытаний. После Разбитой Горы ты практически ничего не ешь и не спишь.
Алана во все глаза смотрела на Рафа, ощущая, как его слова, подобно солнечным бликам, согревают ее душу.
— Ты не сумасшедшая, — повторил он. — Ты просто на грани срыва, ходишь по острию ножа, пытаясь уберечь разум от галлюцинаций и сохранить действительность в тайниках памяти до тех пор, пока не решишься встретиться с реальностью один на один, ибо иного выхода просто нет.
Алана внимательно слушала и ощущала уверенность в голосе Рафа, поражаясь тому, насколько точные слова нашел он, чтобы описать ее физическое и душевное состояние.
— Откуда ты все это знаешь? — с горечью в голосе спросила она.
— Такое случается с людьми, если жизнь преподает им суровый урок.
Алана медленно покачала головой.
— Только не с сильными людьми, как ты, например. Хотя я всегда думала, что и я сильная натура.
Раф рассмеялся. Смех его был грубым, почти жестоким.
— Любой человек может сломаться, Алана. Любой. Я знаю. В Центральной Америке я много раз наблюдал подобное.
— Раф, — прошептала она.
— Они сообщили, что я погиб. Долгое время я и сам верил. Это было подобно смерти, только хуже. Такому состоянию не было видно конца. А потом опять повторилось уже здесь.
Алана испытующе посмотрела ему в глаза и обнаружила в нем чувства, которых раньше никогда не замечала. Неистовство, ненависть и ярость, причем настолько сильные, что, казалось, они переполняют его душу.
— Что… что случилось в Центральной Америке? — спросила она.
Выражение лица Рафа изменилось: он будто поспешно захлопнул перед ней двери, не подпуская к своей тайне. Напряжение спало, и он заговорил медленно, с неохотой. Такая манера разговора поведала Алане больше, чем сами слова.
— Я никогда никому не рассказывал. Но тебе расскажу. Расскажу на Разбитой Горе, если… — Раф поспешно взглянул на нее и опять забеспокоился, — если ты не захочешь вернуться назад. Я отвезу тебя назад, Алана. Если ты этого захочешь. Ты хочешь этого?
— Я хочу опять доверять себе, своему разуму и памяти, своим чувствам, — в порыве призналась Алана. — Я снова хочу стать самой собой. И я хочу…
Раф ждал. Сдерживаемое страстное желание до неузнаваемости изменило его лицо: четче обозначились скулы, ярче пролегли тени под глазами.
— Чего ты хочешь? — мягко спросил он.
— Тебя, — просто ответила Алана. — Я никогда не чувствовала себя естественнее, чем в те минуты, что проводила с тобой.
Даже говоря об этом, она покачивала головой, не веря в реальность своего желания.
Раф протянул руку ладонью вверх, не касаясь Аланы, но прося, чтобы она дотронулась до него. Она с осторожностью приняла эту просьбу.
— Я твой, цветочек, — выдохнул он. — Твой с тех пор, как увидел тебя на той опасной тропе с хромой лошадью. Вокруг сверкали молнии. Ты была тогда храброй. А сейчас ты еще смелее.
— Я не чувствую себя смелой.
— Ты вернулась на Разбитую Гору. Ты откровенна с самой собой и со мной. Если это не мужество, тогда я не знаю, что можно назвать мужеством.
Голос Рафа был глубоким и уверенным, убежденность звучала в каждом слове, отражалась в янтарной прозрачности его глаз, с одобрением наблюдавших за Аланой.
Слегка дрожащими пальцами Алана смахнула слезы, звездочками усыпавшие пушистые ресницы. Слезинки яркими алмазами сверкали на подушечках ее пальцев, когда она пыталась улыбнуться Рафу.
— Спасибо, — поблагодарила Алана.
— За правду? — грустно улыбнулся Раф. — У меня еще много правды для тебя. Но не сейчас.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя правда не поможет тебе сейчас. А мне, этого очень хочется. Помочь тебе и себе. Мы исцелим друг друга, и прошлое останется там, где ему и положено. В прошлом. Воспоминания, но не видения.
Раф протянул ей вторую руку.
Алана вложила в нее свою ладонь, почувствовав, как пульсирует вена при соприкосновении, увидев, как слезинки соскользнули с кончиков пальцев на его гладкую загоревшую кожу. Он безошибочно отыскал пульсирующие точки на ее запястьях, слегка нажал на них пальцами, наслаждаясь ощущением полноты струящейся жизни.
— Ты готова к горам? — мягко спросил он.
Алана медленно убрала ладони, позволив ему ласковым движением погладить ее от запястий до кончиков пальцев.
— Я готова, — прошептала она.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Незабудка - Лоуэлл Элизабет

Разделы:
1245678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Незабудка - Лоуэлл Элизабет



Роман очень нежный.Жаль что в жизни такой любви не бывает.
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетВалепия
24.03.2012, 9.06





Очень понравилось! Гг - просто мечта: терпеливый, нежный, заботливый. Любителям романтики - читать! :-)
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетХомка
6.11.2013, 18.04





Великолепный роман.Полон любви и нежности.Всем советую этого автора.
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетНаталья 66
16.02.2014, 18.29





Соглашусь с предыдущими комментариями: роман, действительно, очень нежный, трогательный и трепетный. Правда практически с нулевой динамикой сюжета и абсолютно предсказуемый. Глубины чувств в книге много не бывает, а вот для меня, наверное, здесь был их переизбыток. Ждала завершения книги. Как бы не было грустно, но не перечитаю.9/10
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетНаталия
29.10.2016, 20.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100