Читать онлайн Незабудка, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Незабудка - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Незабудка - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Незабудка - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Незабудка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Раф осознал, что произошло, лишь когда Алана попыталась вырваться из его объятий. Проклиная себя, он выпустил ее.
— Извини.
Оба заговорили быстро, в один голос, одними словами, охваченные одинаковыми чувствами.
— Это не твоя вина.
Слова их опять слились, каждый из них торопился успокоить другого.
Алана собралась сказать еще что-то, но Раф осторожно коснулся пальцами ее губ.
— Нет, — произнес он хриплым голосом. — Это не твоя вина. Мне не следовало обнимать тебя. Я думал, что могу контролировать свои действия. Но я совершенно забыл, насколько ты сладостна и неистова. Забыл даже в самых сокровенных мечтах.
Алана опустила темные ресницы. И наклонила голову вниз, чтобы Раф не мог видеть выражение лица, пока к ней не вернется самообладание. Когда она опять взглянула на него, страха в темной глубине ее глаз уже не было, лишь извинения и отблески страсти.
— Ты действительно мечтал обо мне, Рафаэль? — спросила Алана, музыка и чувства сделали ее голос таким же красивым, как и глаза.
— Да, — тихо ответил он. — Это единственное, что помогло мне сохранить здравомыслие в этом аду.
В голосе Рафа Алана уловила искренность и боль. Она внимательно посмотрела на него.
— Что произошло? — спросила она.
Раф колебался.
— Не очень приятная история. Я не уверен, что тебе захочется узнать об этом.
— Если ты можешь воздержаться и не рассказывать мне, я могу воздержаться и не слушать.
Раф все еще колебался. Алана взяла его за руку, слегка сжала ее пальцами и повела Рафа за собой вдоль берега озера.
— Не переживай, — успокаивала она. — Мы позавтракаем, а затем погреемся на солнышке и будем считать листья на осинах. Помнишь?
Глаза Рафа посветлели. Легкая улыбка тронула его губы.
— Я помню, — подтвердил он. — Первый, кто моргнет, должен начинать все сначала.
— Предварительно уплатив штраф.
— Конечно, — охрипшим голосом произнес он. — Эту часть игры я помню очень хорошо.
Искоса взглянув в сверкающие янтарные глаза Рафа, Алана поняла, что он действительно ничего не забыл. Поднося к губам ее руку, он слегка сжал пальцы, ласково пощекотав усами чувствительные подушечки. Затем нежно захватил зубами мягкую кожу у основания большого пальца.
— За что это? — спросила Алана, затаив дыхание.
— Я моргнул, — сознался Раф. — Разве ты не заметила?
— Нет. Я, видно, сама моргнула в это время.
— Ты задолжала мне.
— Но ведь мы даже не начали считать листья, — пыталась возразить Алана.
— Если ты хочешь возложить на меня соблюдение всех технических тонкостей, боюсь, мы сможем открыть счет лишь после завтрака.
Алана, улыбаясь, вела его к лощине, где они оставили свои рюкзаки. Пока Раф собирал рыболовные принадлежности, брошенные в спешке, едва он услышал крики Аланы, она вытаскивала из сумки бутерброды и фрукты.
Они завтракали не торопясь, давая возможность солнечным лучам и тишине уничтожить остатки ночных кошмаров. Когда Раф закончил есть, он вытянулся на спине, подложив руки под голову. Рубашка вылезла из-под пояса, обнажив узкую полоску кожи темно-медового оттенка. Из-под низко спущенных джинсов выглядывала тонкая линия темно-каштановых волос, казавшихся почти черными. Там, где рубашка все еще прикрывала тело, она напоминала тень: гладкая, скользящая, повторяющая все его движения, из настолько мягкого хлопка, что на ощупь показался Алане нежнее бархата, когда она около озера обнимала Рафа.
— Семь тысяч шестьсот девяносто два, — произнес Раф.
— Что?
— Семь тысяч шестьсот девяносто два.
— Ты не мог пересчитать такое количество листьев, ни разу не моргнув, — возмутилась Алана.
Раф улыбнулся. Последние несколько минут он больше смотрел на Алану, чем на осиновые листочки, но она не замечала его взгляда, поскольку внимательно рассматривала каждый кусочек его тела, не обращая внимания на глаза.
Ее улыбка свидетельствовала о том, что она одобряет увиденное.
— А если я назову две тысячи, ты поверишь? — невинно спросил Раф.
Алана так энергично покачала головой, что шелковистые темные волосы разлетелись в стороны.
— А двести? — торговался Раф.
— Нет.
— Пятьдесят?
— Ладно…
— Решено, — спокойно подытожил Раф. — Уже пять — ноль.
— Да, но когда наступит моя очередь?
— Ты думаешь, это что-нибудь изменит?
Алана вздохнула и пристально посмотрела на осины, но единственное, что она видела перед собой, был образ Рафа, проникший и в разум, и в саму душу. Она моргнула, чтобы избавиться от видения, затем громко охнула, осознав, что единственное движение век стоило ей выигрыша.
— Пятнадцать, — с отвращением произнесла она. Раф улыбнулся и снова обратил взор на осиновые листочки, колышущиеся на ветру. Когда пальцы Аланы коснулись его щеки, он на секунду прервал счет, затем возобновил его. Стоило ее пальцам скользнуть вверх по руке, он замедлил счет. Но вот кончики пальцев нащупали упругие вены, синеющие под кожей, и медленно заскользили вверх и вниз по чувствительной внутренней стороне его руки, и Раф полностью прекратил счет.
— Ты мошенничаешь, мой цветочек, — хриплым голосом проговорил он.
— Я наконец вспомнила.
— Что ты вспомнила?
— Как мне удавалось победить в этой игре.
— Забавно, — усмехнулся Раф. — Я помню, что выигрывали оба. Каждый раз.
— Я хочу… — Голос Аланы дрогнул. — Хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу, чтобы ты исчез, как в прошлый раз.
Она шумно вздохнула, затем задала вопрос, который тысячу раз задавала себе с тех пор, как узнала, что Раф жив.
— Что случилось, Раф? Чем я заслужила твое молчание?
Он не отвечал слишком долго, и Алана испугалась, что он вообще откажется отвечать.
— Ты имеешь в виду письмо, которое я тебе вернул? — наконец спросил он.
— Да, и не только это. Почему ты позволил мне поверить, что ты погиб? Другие знали, что ты жив, не знала только я. Я выяснила это лишь год назад.
— Я думал, ты счастлива, в браке.
Алана внимательно изучала выражение лица Рафа, глаза ее потемнели, вспомнив огромную боль и незначительные крохи счастья.
— Как ты мог в это поверить? — воскликнула она. — Я любила тебя. И думала, что ты любишь меня.
— Я любил.
— И как ты мог поверить в мою любовь к Джеку? — Губы Рафа вытянулись в зловещую линию.
— Это часто происходит с солдатами. Синдром «Милого Джона». Один уходит на войну, а другой остается, чтобы утешить оставшуюся в одиночестве девушку.
— Я не из таких, — прошептала Алана. — Я вышла замуж за Джека лишь потому, что пение — единственное, что мне оставалось после известия о твоей смерти. Это был деловой союз.
— Алана…
— Он ни разу не коснулся меня. — Она говорила глядя мимо Рафа. — Я бы ему не позволила. Я бы не вынесла ничьих прикосновений, кроме твоих.
Раф закрыл глаза. Когда опять открыл их, его взгляд был твердым, сосредоточенным на прошлом, на том прошлом, которое чуть не уничтожило его.
— Я не знал, — произнес он. — Единственное, что мне было известно, это то, что через шесть недель после моей «смерти» женщина, которая однажды призналась мне в любви, стала половиной «прекрасной провинциальной пары». Куда бы я ни повернулся, всюду видел дуэт Джек-и-Джилли, чудесных американских влюбленных, поющих друг другу песни, песни любви, настолько прекрасные, что они заставляют плакать Разбитую Гору.
— Рафаэль… — Голос Аланы дрогнул.
— Дай мне закончить, — твердо произнес Раф. — Возможно, я никогда больше не заговорю об этом. Кто знает, может, скоро забуду обо всем, о каждой секунде.
— Как это сделала я? — спросила Алана потускневшим голосом, в котором уже не слышалось музыки. — Этим ты не исправишь положения. Поверь мне, Раф. Забыть обо всем, как это случилось со мной, мучительно больно. Я не могу себе представить ничего более ужасного, чем мои ночные кошмары.
Раф закрыл глаза и шумно, глубоко вздохнул.
— Я знаю, — согласился он. — Я получил суровый урок: ни забывчивость, ни безразличие не уничтожают того, от чего хочешь избавиться. Я собираюсь рассказать тебе о том, что хранится в картотеке Пентагона и в памяти тех немногих, кто уцелел. О том, что никогда не происходило, — официально.
Алана не произнесла ни слова, она боялась шевельнуться, напряглась в ожидании низкого голоса Рафа.
— Я говорил тебе, что был в армии, — произнес он. — Да, действительно был, только в специальных войсках. Я проходил подготовку в войсках по борьбе с повстанцами, особенное внимание уделялось сельским районам. — Он хмуро улыбнулся. — Действительно сельским районам. О Боже, как я научился ненавидеть джунгли.
После молчания, затянувшегося на несколько мгновений, Алана слегка дотронулась пальцами до руки Рафа.
— Что случилось? — нежным голосом спросила она.
— Четыре года назад я как раз решил, что лучше бороться с убытками в Вайоминге на пару с моим туповатым отцом, чем нести убытки в джунглях Центральной Америки. Мне оставалось служить совсем немного.
Алана ждала, охваченная воспоминаниями. Когда, Раф сделал ей предложение, он сказал, что им часто придется разлучаться в течение двух последующих лет. Затем он выйдет в отставку, вернется и женится на ней
— Перед тем как мне уехать из Вайоминга в последний раз, несколько наших людей попали в плен вместе с командиром местного партизанского отряда, — продолжал Раф. — Не было никакой возможности вызволить их из плена обычными дипломатическими средствами, поскольку официально они не числились на службе в этом районе. Согласно документам, они проходили службу в Чили или Индокитае, где угодно, только не в Центральной Америке.
Алана слушала не шелохнувшись.
— Мы не могли бросить их на произвол судьбы, — продолжал Раф, — хотя хорошо знали, что никому из них не выдержать в плену долго. Кроме того, нам очень нужен был командир партизан-ского отряда. Моей группе было предложено добровольно вызваться на проведение спасательной операции.
Алана закрыла глаза, зная, что последует за этим.
— И ты вызвался добровольцем, — произнесла она еле слышно.
— Я знал людей, которые были захвачены в плен. Один из них был моим другом. Кроме того, — заметил Раф как бы невзначай, — я всегда добросовестно выполняю дело, за которое берусь. Возглавь я операцию, у нас появилось бы больше шансов на успех.
Она глубоко вздохнула и кивнула. В первый раз дали о себе знать отголоски тех страшных страданий, что ей пришлось испытать четыре года назад.
— Я понимаю, — тихо произнесла она.
— Ты действительно понимаешь? — переспросил Раф. Впервые он посмотрел Алане в глаза. — Ты действительно понимаешь, почему мне пришлось покинуть тебя? — спросил он. — Почему я добровольно покинул тебя?
— Ты бы не смог спокойно жить, если бы сам остался в живых, а другие погибли, — просто сказала Алана, нежно поглаживая кончиками пальцев его упрямо сжатые губы. — Вот такой ты человек. Ты никогда не купишь спокойствие ценой чужой жизни.
Раф поцеловал палец, который подбирался к его усам.
— Многие женщины не поняли бы.
— Многим женщинам неведом такой мужчина.
— Не обманывай себя, — резко произнес Раф. — Я отнюдь не герой. До сих пор я громко вскрикиваю, когда на работу выходит бригада с резиновыми брандспойтами.
Алана широко открыла потемневшие вдруг глаза, когда до нее дошел смысл сказанного. Она нежно коснулась пальцами его лица, стирая слезы гнева, появившиеся при воспоминаниях о прошлом.
— Ты человек чести, Рафаэль. Об этом каждый может мечтать.
Раф хранил молчание достаточно долго, не отвечая ей ни взглядом, ни словом. Затем глубоко вздохнул.
— Я рад, что ты такого мнения, Алана. Были такие случаи, что я не думал о себе. Люди погибали. Я был их командиром. Отвечал за их жизни.
— Они были солдатами. Добровольцами. Как ты
— И я вел их в это пекло.
Пальцы Аланы разглаживали скорбные морщины, обрамляющие его рот.
— Можно ли было поступить по-другому? — мягко спросила она.
— Нет. — Его голос звучал горько. — И я знал, что поведу их в ад, куда дорога, как известно, вымощена благими намерениями. Чем благороднее намерения, тем труднее идти.
— И на протяжении всего этого пути в преисподнюю ты знаешь, что поступить по-другому невозможно и, окажись ты опять в таком положении, предпринял бы те же шаги, благородные шаги… и опять увлек бы за собой в пекло тех же самых людей.
— Это и есть, — свирепо заметил он, — мое определение ада на земле.
В горле у Аланы теснились слова. Но она их не произносила, ни одного, чувствуя, что единственными словами, которые сейчас могли помочь Рафу, были его собственные. Женщина нежно ласкала его, пальцами разглаживая кожу, ничего не требуя взамен, лишь напоминая, что она рядом, слушает, разделяет, по мере возможности, его боль.
— Я очень много думал об этой операции, — спустя некоторое время произнес Раф. — Но я никогда никому ничего не рассказывал, с тех пор как вернулся.
— Ты не мог.
— Но я хранил молчание отнюдь не из-за предписаний соблюдать тайну. Просто не встретил человека, который, я думаю, смог бы понять, что значит жить в постоянном страхе, бояться и бороться, чтобы ничем не выдать своего страха, встречать каждый рассвет, зная, что сегодня не будет лучше, а зачастую даже хуже.
Алана коснулась запястья Рафа, почувствовав, как бьется под эластичной кожей пульс жизни.
— Немногим известно, что значит отбывать неопределенный срок наказания в аду, — продолжал Раф. — Ждать и слушать крики подвергающихся пытке осужденных, ждать и слушать, осознавая, что скоро и ты сам будешь кричать.
Алана издала сдавленный стон и сильно побледнела. После недолгого колебания она продолжала поглаживать Рафа, успокаивать его, как могла, пока он заново переживал кошмары, которые ей трудно было себе представить, но легко понять.
Мужчина, которого она любила, был захвачен в плен и подвергался жесточайшим пыткам.
«Какие бы воспоминания ни скрывались в моих кошмарах, — молча убеждала себя Алана, — у Рафа они гораздо страшнее. Воспоминания и кошмары схожи между собой. И все же он выжил. Он здесь — вопреки насилию прошлого. Он терпелив со мной, несмотря на мою слабость, нежен, несмотря на жестокость, с которой ему пришлось столкнуться».
Пока Раф продолжал говорить — низкий голос звучал напряженно. Алана взяла его руку и прижала к своей щеке, как будто это простое движение могло снять боль и горечь прошлого, и его и ее собственного тоже.
— Я пошел в джунгли один, — вел он дальше свой рассказ, — приблизительно на три дня раньше других. Нужно было кому-нибудь пробраться в тюрьму и быстро разведать, какое количество наших людей остались в живых и сколько из них могут передвигаться самостоятельно. Задача была слишком опасной, чтобы просить кого-либо вызваться добровольцем.
Раф смотрел мимо Аланы, взгляд рассеян, он вспоминал. Но его пальцы слабо шевелились у Аланы на щеке, словно в подтверждение, что само ее присутствие, как ничто иное, помогает ему.
— В тюрьму я пробрался без всяких проблем, — вспоминал Раф. — Проволочные заграждения и незначительная охрана были по внешней границе. Они рассчитывали на джунгли и на закрепившуюся за тюрьмой репутацию адской бездны, что заставляло людей держаться подальше от этого места.
Пальцы Рафа напряженно замерли на щеке Аланы.
— Это была самая настоящая адская бездна, — продолжал свой рассказ Раф. — То, что я там увидел, пробудило во мне желание уничтожить всех охранников, всех государственных чиновников, всех, до кого дотянулись бы руки. А потом я захотел сжечь эту тюрьму, и чтобы горела она таким жарким пламенем, которое растопило бы землю аж до самой середины.
Раф закрыл глаза, чтобы Алана не увидела то, что пришлось увидеть ему. Люди закованы в цепи и подвергаются пыткам, им наносят увечья и медленно убивают лишь для развлечения охранников, которые слишком жестоки, чтобы называться людьми, и слишком старательны в своей жестокости, чтобы называться животными. Скалящие зубы дьяволы, которые правят зеленым адом.
— Я добыл все нужные сведения и выбрался оттуда, — вспоминал Раф. — На следующий день я повел туда своих людей.
Он открыл глаза. Они были ясные и холодные, как топаз, глаза незнакомца.
— Как только мы вывели тех, за кем пришли, я вернулся назад в эту тюрьму. Трое из моих бойцов, вопреки моему приказу, пошли вместе со мной. Они видели, в каком крыле тюремного здания пытают людей. Мы вчетвером освободили всех узников, а затем взорвали это здание ко всем чертям, которые его и породили.
Алана прижала к губам руку Рафа, пытаясь успокоить его и себя.
— Один из четверки оказался ранен. Двое других понесли его в месторасположение нашей группы, а я остался, чтобы прикрыть их отход. После взрыва некоторые из караульных остались в живых. Я сдерживал их, пока не заклинило автомат. Они схватили меня, выстрелили в упор и бросили умирать, но я был в сознании. Сразу же после выстрела я слышал, как взлетал вертолет.
Алана издала какой-то сдавленный звук.
— Я выжил. Я мало что помню об этом. Какие-то партизаны прятали меня, лечили. Затем вернулись правительственные войска. Я был слишком слаб, чтобы убежать.
Алана кусала губы, стараясь сдержать бесполезные слова протеста, теснящиеся в груди.
Раф продолжал говорить тихо и безжалостно, избавляясь от жестоких воспоминаний прошлого.
— Они посадили меня в другую тюрьму, похожую на ту, что я взорвал ко всем чертям. Я знал, что надежды на спасение не осталось. Мои бойцы видели, как меня расстреливали. Они наверняка уверены, что я погиб. Кроме того, никто не будет рисковать жизнями двадцати человек, чтобы спасти жизнь одного-единственного, если, конечно, этот один не очень важная персона. Я таковым не был.
Испытывая желание говорить и одновременно опасаясь прервать поток его слов, Алана что-то тихо бормотала прямо в ладонь и сдерживала себя, чтобы не закричать. Она снова и снова поглаживала его руки и плечи, как будто желая убедиться, что он действительно живой и что она с ним.
— Я провел много времени в этой тюрьме, — продолжал Раф. — Не знаю, почему я не умер. Многие умирали и были рады этому. — Он обернулся и посмотрел на Алану.
— Это не совсем верно, — произнес он. — Я знаю, почему я выжил. У меня было для чего жить. Ты. Я мечтал о тебе, о том, как буду играть на губной гармошке, а ты петь; о том, как буду ласкать тебя, заниматься с тобой любовью, как услышу твой смех, как увижу и почувствую в каждом прикосновении, в каждой улыбке твою любовь ко мне.
— Рафаэль, — прошептала она, не в состоянии вымолвить больше ни слова.
— Мечты помогли мне не сойти с ума. Осознание того, что ты ждешь меня, любишь меня так же сильно, как и я тебя, дало мне силы убежать из тюрьмы. Я жил в джунглях, как зверь, пока мне не удалось пробраться в другую страну.
Алана наклонилась, чтобы поцеловать Рафа, не пряча слез.
— А затем, — произнес Раф ровным голосом, — я вернулся домой и узнал, что женщина, которую я так любил и ради которой выжил, не любила меня настолько, чтобы дождаться моего возвращения.
— Это неправда! — воскликнула Алана с болью в голосе.
— Сейчас я это знаю. Тогда не знал. Все, что я имел, это информация из газет. Джек-и-Джилли. Счастливый брак. Идеальная любовь. Никто не рассказал мне иного.
— Никто не знал, — гневно возразила Алана. — Даже никто из моих близких. Мы с Джеком очень старались держать в секрете правду о нашем браке.
— Вы преуспели.
Раф пристально посмотрел на Алану, увидел, что его боль и несчастье отразились в темных глазах и на бледном лице женщины. Он коснулся кончиками пальцев ее плотно сжатых губ, стараясь снять с них напряжение.
— Я ушел из армии, как только подошло время, — рассказывал Раф. — Отец мой уже умер. Я вернулся на ранчо. Мне было невыносимо горько, не радовало ничто, даже солнце, встающее над Разбитой Горой. И я не выдержал: год назад перепоручил ранчо своим адвокатам и переселился в рыбацкий лагерь на Разбитой Горе. Один.
Алана закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы.
— Если бы я только знала, что ты жив… — прошептала она.
— Я и сам не был уверен, что жив, — произнес Раф. — По-настоящему жив. Большую часть времени я по-прежнему проводил в аду. Никто по эту сторону горы не знал, что я не погиб. Кроме Сэма, но он никому не рассказал бы.
— Сэм? — испуганно переспросила Алана.
— Он был на учениях в Панаме. Экспедиция другого рода — мирная. Однажды, незадолго до того, как я ушел из армии, нам пришлось вместе поработать. Он очень хороший парень, ему бы только быть попрактичнее. Это все, что я могу сказать о Сэме Бурдетте.
Алана попыталась возразить, но поняла, что ничего не добьется. Раф может поделиться с ней своими собственными секретами, но секретов ее брата он никогда не выдаст. Она понимающе взглянула на Рафа темными, как ночь, как ночные видения, глазами.
— Когда ты решил открыться? — спросила она.
— Я не принимал такого решения. Это произошло случайно.
Раф медленно покачал головой, вспоминая свою ярость, горечь жизни и женщину, которая вышла замуж за другого спустя шесть недель после того, как ее жениха объявили погибшим.
— Однажды высоко в горах я случайно столкнулся с Бобом, — продолжал он. — Твой брат ловил рыбу на эту безумную мушку, которую он так обожает. И он тут же помчался к тебе в долину.
Пальцы Аланы бессознательно вцепились в руку Рафа, когда она вспомнила, как Боб ворвался в дом с известиями о Рафе Уинтере — человеке, вернувшемся с того света… похожем на саму смерть. Несчастный, ожесточенный, с глазами холоднее февральского рассвета.
Раф. Живой.
А Алана замужем за человеком, которого не любит.
— День спустя, — произнес Раф, наблюдая за Аланой, — Боб привез мне письмо. Я узнал твой почерк на конверте. Долго-долго смотрел на него.
— Почему ты не… — начала было Алана.
— Я не знал, что не смогу открыть свое собственное письмо «Милый Джон», — резко перебил Раф. — Я не мог заставить себя прочитать слова, описывающие твое счастливое замужество, удачную карьеру, прекрасного мужа, нежного любовника. Я не мог читать приговор, вынесенный моей мечте твоей собственной рукой, мечте, которая сохранила мне жизнь, когда меня мучили такие боли, что сама смерть казалась верхом блаженства.
Алана покачала головой. Слезы лились из-под ее плотно сомкнутых век. Сдавленно вскрикнув, приникла она головой к груди Рафа и обняла его так сильно, что заболели руки. Ей была непереносима мысль о том, что любимого пытали, а он мечтал о ней и выжил только потому, что любил ее.
А затем вернулся домой, чтобы узнать о ее замужестве.
— Что было в письме? — спросил Раф. Его голос прозвучал настолько тихо, что едва был слышен из-за всхлипываний Аланы.
— Правда, — хрипло произнесла она. — Я собиралась оставить Джека. Став свободной, я думала опять написать тебе, если бы ты захотел этого.
— Но ты не ушла от Джека.
— Нет. — Она гневно выдохнула. — Когда я потеряла тебя во второй раз, то подумала, что все уже не имеет значения. Я вернулась к Джеку.
Его веки дрожали. Это было единственным проявлением боли, охватившей Рафа при мысли, что он отослал Алану назад к Джеку Ривзу.
— Но, когда я узнала, что ты жив, — продолжала Алана, — я не могла больше оставаться с мужем. Даже ради спасения карьеры. Мы жили врозь, но тщательно это скрывали. — Она медленно покачала головой, вспоминая прошлое.
— Но раздельного проживания было недостаточно, — прошептала она. — Ты не хотел меня, даже не позаботился о том, чтобы сообщить мне, что жив, но я все-таки должна была избавиться от поддельного брака. Я слишком долго жила во лжи. Когда ты был мертв, ложь не имела для меня никакого значения. Все было безразлично, кроме пения. Вот как я выжила, Раф. Я пела памяти человека, которого любила, не Джеку. Никогда не пела ему.
— И затем, — горько произнес Раф, — я вынес тебе на конверте смертный приговор и вернул письмо.
— Что?
Раф гневно выругался.
Алана была охвачена дрожью, она не понимала, почему Раф так сердит на самого себя.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Алана дрожащим голосом, стоило ей взглянуть в прищуренные глаза Рафа. — Почему ты называешь этот конверт моим смертным приговором?
— Он вернул тебя к Джеку Ривзу.
— Что…
— Ответ в твоих ночных кошмарах, — обрубил Раф ее вопрос.
Она внимательно смотрела в его глаза, искала в них ответ, но видела лишь себя, отраженную в прозрачной янтарности этих глаз.
— Откуда ты знаешь? — удивилась она.
— Это тоже есть в твоих видениях. — Раф поднял руки и нежно прижал их к ее лицу.
— Есть еще кое-что в этих шести днях, мой цветочек, — пробормотал он, ласково целуя Алану в губы. — Мгновение, когда ты увидела меня, узнала меня, повернулась ко мне.
Он опять поцеловал ее, на сей раз сильнее.
— Раф…
— Нет, — мягко возразил он. — Я рассказал тебе больше, чем хотели доктора. Но я подумал, это может помочь тебе узнать, что нечто другое, не только ужас, скрывается в этих шести выпавших из памяти днях.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Незабудка - Лоуэлл Элизабет

Разделы:
1245678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Незабудка - Лоуэлл Элизабет



Роман очень нежный.Жаль что в жизни такой любви не бывает.
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетВалепия
24.03.2012, 9.06





Очень понравилось! Гг - просто мечта: терпеливый, нежный, заботливый. Любителям романтики - читать! :-)
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетХомка
6.11.2013, 18.04





Великолепный роман.Полон любви и нежности.Всем советую этого автора.
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетНаталья 66
16.02.2014, 18.29





Соглашусь с предыдущими комментариями: роман, действительно, очень нежный, трогательный и трепетный. Правда практически с нулевой динамикой сюжета и абсолютно предсказуемый. Глубины чувств в книге много не бывает, а вот для меня, наверное, здесь был их переизбыток. Ждала завершения книги. Как бы не было грустно, но не перечитаю.9/10
Незабудка - Лоуэлл ЭлизабетНаталия
29.10.2016, 20.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100