Читать онлайн Неукрощенная, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неукрощенная - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 111)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неукрощенная - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Неукрощенная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Мэг двумя руками несла плотно закупоренную бутылочку по коридорам замка в свои комнаты. Обычно она ставила яд, чтобы дошел, в нишу в комнате для растений, но сейчас побоялась оставлять его без присмотра.
Со смешанным чувством раздражения и любопытства Доминик смотрел, как Мэг открыла тайник в деревянной стене, отделявшей ее покои от спальни и гостиной. Поставив туда бутылочку, она задвинула панель и облегченно вздохнула. Тайник исчез без следа.
– Вы никому не скажете про яд? – спросила она с тревогой, повернувшись к мужу, который молча следил за ней.
Доминик пожал плечами и закрыл за собой дверь.
– Это так важно?
– Если с этим пузырьком что-нибудь случится, я не смогу приготовить новую порцию еще по крайней мере две недели. А тогда может быть уже поздно.
– Почему? Почему будет поздно?
Мэг лихорадочно думала, что сказать Доминику, не нарушая обещания, данного Старой Гвин. Наконец она заговорила, тщательно подбирая слова; она не хотела лгать.
– Некоторые мои лекарства очень сильные. Если их давать не правильно, они могут убить. Это, – Мэг показала в сторону спрятанной бутылочки, – противоядие для одного из самых сильных настоев, снимающих боль. После смерти лорда Джона я сделала новую порцию этого лекарства, а теперь для предосторожности надо сделать и противоядие.
– Для кого?
– Я не понимаю.
– Джон умер. Для кого ты приготовила такое опасное лекарство?
Прямой вопрос заставил Мэг вздрогнуть. Как избегнуть лжи, не говоря правды?
– Я видела, что ваши рыцари усердно тренируются. Рано или поздно они могут поранить друг друга. И я приготовила настой, чтобы помочь им.
Несколько мгновений Доминик смотрел в зеленые глаза. Весь род Глендруидов, казалось, изучал его через них с плохо скрытой тревогой. Он понимал, что не может проверить достоверность этих слов.
– Я не скажу никому, – медленно проговорил Доминик. – Но Саймон уже знает, что вы взяли настой в свою комнату.
– Постарайтесь, чтобы он хранил тайну.
Доминик кивнул:
– Но вы будете у меня в долгу.
В улыбке Доминика была смесь триумфа и чувственности, и щеки Мэг покраснели.
– Да.
Явно нервничая, Мэг повернулась, чтобы помешать угли в очаге. Доминик смотрел, как она нагнулась к огню. Чем дольше он был рядом со своей женой, тем больше его охватывало нетерпение, тем сильнее он хотел посеять семя будущей династии в ее тело.
Ловкость, с которой двигались ее руки, говорила о том, что разжигать огонь для нее привычное занятие.
– Эдит не отрабатывает свой хлеб, – сказал он негодующе.
– Что?
– Кажется, твоя служанка не так уж много времени уделяет своим обязанностям.
– Иногда проще что-то сделать самой, чем просить слуг. В любом случае Эдит не была бы служанкой, если бы ее отец или муж были живы. Она сама имела бы служанок. Я стараюсь не задевать ее гордость, насколько это возможно.
– А что случилось с владениями ее семьи? – спросил Доминик.
– То же, что и со всей Англией. Вильгельм с сыновьями захватили землю и поделили ее между своими рыцарями. Все принадлежит норманнам.
Доминик внимательно слушал, но не почувствовал той ненависти, что звучала в голосе Эдит, – ненависти, которую испытывали к нему все слуги замка, несмотря на любовь к его жене. Не уловил он и протеста, который ясно слышался в голосе Дункана. Мэг говорила с тем же безразличием, с каким считала бы овец в поле. Она даже не подняла глаз от корзины с дровами.
– Разве ты не ненавидишь норманнов, как другие жители замка? – спросил он.
– Некоторые из них грубы, кровожадны и жестоки, – сказала Мэг, выбирая поленья.
– То же самое можно сказать о мужчинах из Шотландии или из Святой Земли, – возразил Доминик.
– Да, – согласилась Мэг, грустно глядя, как разгораются ветки, которые она только что положила в очаг. – Жестокость не имеет границ.
Доминик подошел к постели и поднял длинные золотые цепи. Колокольчики нежно зазвенели.
Мэг повернулась к нему, зачарованная мелодичным звуком.
– Что это? – заинтересовалась, она.
– Мой свадебный подарок.
Мэг встала и подошла к нему, словно влекомая золотым звоном.
– Это правда? – удивленно произнесла она.
– Ты сама наденешь их, или я должен потребовать этого в счет просьбы, оставшейся за мной?
– Что вы имеете в виду? Они чудесны. Конечно, я надену их.
– Но ведь ты не надела брошь, которую я тебе подарил, – проговорил он.
– Девушки рода Глендруидов до свадьбы могут носить только серебро.
Доминик внимательно оглядел длинную тунику Мэг. На ней не было никаких украшений.
– Сейчас ты уже замужем.
Мэг отвела внешнюю тунику, чтобы показать, что брошь приколота к нижней, под ложбинкой между ключицами.
– А-а, – улыбнулся Доминик, – я вижу.
И он видел. Видел великолепную линию груди и нежную шею Мэг.
– Я завидую своему подарку.
Озадаченная Мэг смотрела на незнакомца, который был еще и ее мужем.
– Завидуете, лорд… э-э, Доминик? Почему?
– Он может лежать на твоей груди.
По щекам Мэг разлился румянец. Она поспешно опустила тунику.
Доминик смотрел на нее с улыбкой, выражавшей откровенное восхищение – и желание. Она откашлялась и показала на длинные цепи, которые он все еще держал в руках.
– Как это носят? – спросила она.
– Я покажу тебе.
Доминик с грацией, которая очаровала Мэг, опустился на колени перед ней.
– Поставь ногу мне на бедро, – сказал он.
Поколебавшись, Мэг подчинилась. Под туникой горячие сильные пальцы обвились осторожно вокруг ее лодыжки. Она испуганно вскрикнула. Но прежде чем успела отдернуть ногу, Доминик еще крепче сжал ее. Его руки поддерживали и успокаивали.
– Не бойся, – уговаривал он. – Тебе нечего бояться.
– Это довольно непривычно, – призналась Мэг.
– То, что к тебе прикасаются?
– Да, и то, что человек, которого я знаю всего несколько дней, имеет право трогать меня, где и когда ему вздумается.
– Непривычно, – задумчиво повторил Доминик. – Ты боишься меня? Поэтому убежала в лес?
– Я ожидала боли в первую брачную ночь, но в лес пошла не поэтому.
– За теми мелкими листочками для своего яда? – вспомнил он.
– Да.
Доминик обвил одну из цепочек вокруг ноги Мэг и застегнул замок; колокольцы слегка звякнули. Он проверил надежность застежки и положил руку выше, на голень. Мэг тревожно задышала. Легкая дрожь, пробежавшая по ее телу, заставляла колокольчики чуть слышно позванивать.
– Почему ты ожидала испытать боль в постели со мной? – продолжал спрашивать Доминик, медленно поглаживая Мэг. – Тебе неприятно принимать мужчину?
– Принимать? Я не понимаю…
– В свое тело.
Дыхание Мэг участилось.
– Я не знаю, но Эдит говорила мне, что это неприятно.
Рука Доминика на мгновение замерла, потом продолжала свое неторопливое путешествие по ноге Мэг.
– Но она напропалую заигрывает с моими рыцарями.
– Это необходимость, а не развлечение. Ей нужен муж. Так же как вам нужен наследник.
Доминик был слишком хорошим тактиком, чтобы отрицать очевидное. Он просто сменил тему разговора, пытаясь смутить Мэг и вывести из равновесия.
– Тебе приятны мои прикосновения? – спросил он, осторожно и чувственно сжимая ее голень.
– Я… – Ее дыхание прервалось. – Думаю, да. Это странно.
– Что ты имеешь в виду?
– Ваша рука такая большая и сильная. Вы заставляете меня чувствовать себя очень хрупкой.
– Это тебя пугает? – допытывался он.
– Может быть.
– Почему? Неужели ты все еще считаешь меня грубым? – поинтересовался Доминик.
– Я рада уже тому, что вы не бьете соколов.
Он засмеялся, не прекращая движения руки, отчего по телу Мэг разливался медленный огонь.
– Вы были очень сердиты, когда пришли в комнату для трав, – проговорила она, пытаясь не поддаваться этому ощущению.
– Да.
– Вы очень сильны.
– Да, – согласился Доминик, пряча улыбку в складках туники Мэг. – Но ты все равно боролась, соколенок.
Постепенно рука продвигалась все выше, и, наконец, почувствовав в ответ невольную дрожь ее тела, Доминик осторожно поставил ее ногу на пол.
– Теперь давай другую, – сказал он.
Мэг переступила с ноги на ногу, и колокольцы под туникой зазвенели. В напряженном ожидании волнующей ласки она смотрела, как цепочка обвивает ее ногу. Она удивилась тому, что ей приятно ощущение дрожи, которое вызывали его прикосновения. Они заставили ее забыть то, что она слишком хорошо знала, – муж был нежен с нею потому, что ему выгодно было быть нежным. Это не любовь, а расчет.
Доминик стоял так близко, что дыхание Мэг разбивалось о его грудь.
– А теперь запястья, – сказал он.
Низкий голос Доминика волновал ее почти так же, как и его прикосновения. Она кокетливо переступила с ноги на ногу, заставив колокольцы петь и плакать. Мэг подняла обе руки.
В тишине, которую звон колокольчиков не разбивал, а лишь подчеркивал, Доминик надел браслеты на тонкие запястья. Закончив, он поднял вверх сначала одну руку, потом другую. Медленно, не торопясь, поцеловал обе ладони. Про себя он отмечал ее реакцию.
Мэг издала звук, в котором слышались одновременно протест, удивление и разбуженная чувственность. Он подействовал на Доминика, как глоток старого вина. Ему захотелось сжать ее в объятиях и впиться губами в ее тело, но останавливаться было бы слишком больно. А остановиться придется, если он хочет выиграть это первое сражение в битве за любовь женщины из рода Глендруидов.
"Человек, который слишком спешит, обучая сокола, рискует совсем потерять его, выпустив в первый раз, – напомнил себе Доминик. – Я преуспел только в том, чтобы набросить путы, но еще не в том, чтобы приучить его летать туда и так, как я захочу.
Взять ее сейчас – значит проиграть всю битву ради победы в одном, пусть и сладостном, сражении".
Выпустив руки Мэг, он развернул ее к себе спиной. Доминик снял обруч и головной убор, который она поспешно надела после их стычки. В неверном свете от пламени свечей распущенные волосы Мэг отливали золотом. Соблазн погрузить руки в их шелковый водопад был так силен, что он почти поддался ему. Но вместо этого он быстро заплел косы, обвил каждую цепочкой с колокольцами и бросил их на спину.
Теперь в руках у Доминика осталась только одна длинная цепь. Он обвил ею тонкую талию Мэг, потом бедра и скрепил замочком в виде цветка. Длинные концы спускались почти до пола.
Мэг стояла, окутанная тихой музыкой. С каждым ее вздохом, с каждым движением колокольчики нежно позванивали.
– Ты похожа на огненного сокола, – сказал Доминнк, глядя на игру бликов в волосах Мэг. – И одета в золотые путы, как и следует волшебной птице.
Он неторопливо повернул Мэг лицом к себе. Держа ее за подбородок, он сверху вниз смотрел на жену глазами, холодными и ясными, как талая вода.
– Ты голодна, жена?
– Да, – произнесла она низким голосом. – С утра я съела только кусок хлеба с сыром.
Со странной улыбкой Доминик повернулся и пошел к двери. Открыв ее, он увидел холодный ужин, который принес Саймон.
– Хлеб, сыр, дичь, горчица, эль… – начал Доминик.
Он поднял поднос и вошел в комнату, захлопнув дверь небрежным движением ноги.
– …Смоквы, изюм, орехи, засахаренный миндаль, – продолжал он, – и куча свежей зелени, не пойму зачем. Или Саймон думал, что с нами вместе будут ужинать кролики?
Мэг улыбнулась:
– Это Марта, повариха. Она знает, что я обожаю весной свежую зелень.
– Правда?
При виде небольшого стожка травы черная бровь Доминика удивленно поползла вверх.
– Это обычай Глендруидов? – спросил он.
– Нет, – смеясь, ответила Мэг и потянулась к молодым побегам. – Даже моя Гвин дразнит меня, что я пасусь на своем огороде, как овечка.
Доминик развернулся, перехватил руку Мэг и прижал к своему телу, прежде чем она успела взять хоть что-нибудь.
– Терпение, соколенок. Прежде чем покормить тебя, мне нужно кое-что сделать.
Мэг недоуменно смотрела, как Доминик поставил поднос на стол возле ее кресла, а потом неторопливо начал тушить свечи и масляные светильники. Их было много, так как Мэг инстинктивно любила свет, так же как чистую воду и свои растения.
– Что? – спросила она ошеломленно.
– Клетки обычно затемняют. Или ты предпочитаешь капюшон?
– Вы шутите.
– Нет. Я совершенно серьезен. Темная клетка или шелковый капюшон для моего соколенка. Выбирай.
Ледяная сталь за шутливым тоном Доминика подсказала Мэг, что ее муж готов на все. Слова, которые он сказал в церкви, зловеще звучали в ее ушах: «Мудрый человек поймет, что его новый хозяин милосерден, но не слаб. Дурак снова начнет испытывать мое терпение. И умрет». Она уже пыталась сопротивляться ему. Повторить попытку было бы глупостью.
– Темная клетка, – сказала Мэг холодно.
Доминик закрыл ставни. Заметив это, Мэг издала протестующий звук. В любую погоду она держала ставни открытыми. Она любила, когда лучезарное солнце свободно разливало свой свет по ее покоям.
И теперь, оглядывая комнату, освещенную только догорающим очагом, она почувствовала себя… именно как в клетке.
Когда Доминик хотел погасить и его, она не смогла подавить тихого жалобного крика. Он оглянулся, задумчиво посмотрел на нее и добавил еще несколько поленьев в огонь. У Мэг вырвался глубокий вздох облегчения.
Услышав его, Доминик улыбнулся: он понял, что ведет себя правильно. Первая битва была выиграна; она согласилась со своим пленом. Теперь они могут обговорить его условия.
Он сел в большое кресло и показал себе на колени:
– Садись. Я буду служить тебе.
Мэг неуверенно отступила. Бесчисленные маленькие колокольчики зазвенели и запели.
– О, – невольно произнесла она, замерев, и снова пошевелилась. – Как чудесно!
– Как пение цветов? – проговорил Доминик.
– Да, – ответила она, улыбаясь, несмотря на растерянность, – или как смех бабочек.
– Я рад, что мой подарок нравится тебе.
– Да, нравится, лорд… Доминик. Вы очень добры.
– Я рад и тому, что ты считаешь меня добрым, – сказал он с загадочной улыбкой.
Мэг осторожно опустилась Доминику на колени. Он приподнял ее и развернул боком, так что она наполовину опиралась на его левую руку. Мэг вопросительно взглянула на него.
Правой рукой Доминик взял утиную ножку с переполненного большого блюда. Мэг потянулась за едой. Но он вытянул руку, чтобы она ничего не могла достать.
– Нет, – возразил Доминик. – Я сам буду кормить тебя, соколенок.
Мэг бросила на него недоуменный взгляд. Доминик улыбнулся и оторвал от ножки белыми и крепкими, как у молодого пса, зубами кусочек мяса. Потом взял его в руку и поднес ко рту Мэг. Когда она попыталась взять мясо рукой, еда снова оказалась далеко.
– Нет, – мягко сказал Доминик. – У соколов нет пальцев.
Мэг от удивления раскрыла рот. Доминик ловко просунул кусочек мяса между ее губами.
– Вот, – пробормотал он, словно разговаривая с не прирученным еще соколом. – Ведь это совсем несложно, правда?
Медленно жуя, она покачала головой. Колокольчики на концах ее кос зазвенели, будто путы.
– Еще? – спросил Доминик.
Она кивнула.
Он мрачно улыбнулся.
– Некоторые соколы – особые, волшебные соколы – умеют говорить.
– О чем? – грустно поинтересовалась Мэг, пока Доминик отламывал новый кусочек мяса.
– Пища, вода, охота, неистовство полета…
– И свобода… – прошептала она.
– Да, – ответил он, протягивая пищу. – Думаю, непокорные соколы говорят об этом больше всего.
Принимая пищу из его рук, Мэг смотрела Доминику в глаза. В этом была какая-то загадочная близость. Связь, тонкая, как шелковая нить, возникала между ними с каждым кусочком пищи, которую она ела. Но когда блестящие нити свиваются в жгут, разорвать его уже невозможно.
И тогда в тишине, пронизанной мелодичным звоном ее пут, Мэг поняла, почему лучшие охотничьи собаки берут пищу только из рук хозяина и почему младенцы с молоком матери впитывают любовь к ней.
И почему соколы – самые свободолюбивые из Божьих созданий – едят только из рук хозяев, садятся только на их запястья, откликаются только на их особый зов.
– Пища тебе не по вкусу? – спросил Доминик.
– Она очень хороша.
– Тогда почему же ты перестала есть?
– Я думаю, о соколах и их хозяевах.
– У соколов нет хозяев.
– Они охотятся, только чтобы доставить радость хозяину.
– Соколы охотятся только ради собственного удовольствия, – возразил Доминик, просовывая еще кусочек между губами Мэг. – А их хозяева просто используют возможность заполучить добычу.
– Разве все люди так думают?
Доминик хмыкнул:
– Мне все равно, как понимают другие связь между соколами и людьми. Если дурак считает, что птица летает ради него, к чему мне переубеждать его?
Неторопливо жуя, Мэг обдумывала слова Доминика. Как только она проглотила последний кусок, перед ней появились хлеб и сыр. Она открыла рот – и почувствовала нежное прикосновение его пальцев к своим губам, когда он отнимал руку.
– Ты когда-нибудь отпускала сокола на свободу?
– Однажды.
– Почему?
– Птица не могла привыкнуть к путам.
– Да. Но все другие соколы привыкают.
Мэг кивнула.
– И, поступая так, – продолжал Доминик, – твои бедные братья познают иную свободу.
В зеленых глазах Мэг светился немой вопрос.
– Они узнают, что о них могут заботиться, когда землю сковывает лед, – сказал Доминик, – что их кормят, когда ни в поле, ни в лесу нечем поживиться, и живут в неволе в два, а то и в три раза дольше, чем их дикие сородичи. Кто знает, какая свобода лучше?
Мэг попыталась что-то сказать, но Доминик положил ей в рот сушеный инжир.
– Все зависит о того, как сокол воспринимает свою новую жизнь, – продолжал он.
Мэг быстро проглотила сладость, вновь желая что-то сказать, но только получила новую порцию пищи. Взглянув исподлобья на Доминика, она заметила, что тот улыбается.
– Эль? – с невинным видом осведомился он.
Она проглотила то, что было во рту, и резко кивнула, не пытаясь уже ничего возразить.
Когда Доминик взял в руки кубок с элем и пригубил, Мэг решила, что он поднесет его к ее губам, как в детстве, когда ее учили пить из чаши.
Однако вместо холодного края кубка она встретила горячие губы Доминика. Поток крепкого эля полился в ее горло. Она инстинктивно начала глотать. Подняв голову, Доминик осторожно прикусил ее губу, потом снова хлебнул из кубка. И снова нагнулся и стал поить Мэг из своих губ.
Их невольная близость заставила ее трепетать. Колокольчики подрагивали почти бесшумно, их звон скорее ощущался, чем слышался. Он прихлебывал из кубка, а она пила из его губ, пока не почувствовала головокружение.
– Довольно, – прошептала Мэг.
Ее губы почти касались его губ. Она ощущала тяжелый запах эля, которым было пропитано его дыхание, чувствовала острый край его зубов, когда он осторожно покусывал ее нижнюю губу.
– Ты уверена? – спросил он, вновь предаваясь этой изысканной ласке.
– Боюсь, я опьянею от эля. У меня уже кружится голова.
Смех Доминика был подобен его голосу: низкий, бархатный, мужской.
– Это не от эля – ты выпила всего несколько глотков, – пробормотал он сквозь ее губы. – Это оттого, как ты его выпила, у тебя кружится голова.
Мэг не стала спорить.
– Может, это просто от голода? – лукаво спросила она.
Беззвучно засмеявшись, Доминик продолжал кормить Мэг из рук. Сердце ее стало биться спокойнее, словно она привыкла есть так. Мясо и смоквы, сыр и хлеб и свежая зелень исчезали с удивительной быстротой.
– Ты ничего не берешь, – протестующе сказала она, когда Доминик протянул ей еще кусочек смоквы.
– Но я же не птенец, соколенок.
– Даже орлы иногда едят, – ответила она сухо.
Но при этом улыбалась ему, и ее глаза блестели, глядя из-под длинных золотистых ресниц.
Доминик рассмеялся и слизнул крошки хлеба с уголков ее улыбки. Потом продолжал кормить ее, пока она уже больше не могла есть.
Но Мэг совсем не хотелось прекратить все это. Человек, так бережно державший ее на коленях, так изящно поддразнивающий ее, так нежно кормящий, был ей в диковинку. Ее сердце шептало ей, что он больше, чем просто норманнский рыцарь, искусно владеющий мечом и копьем.
Упрямая надежда, которую женщины рода Глен-друидов передавали из поколения в поколение, нашептывала Мэг, что человек, который так смеется и может быть таким нежным, вероятно, способен полюбить. Она не могла бы любить человека, слишком холодного и расчетливого, чтобы полюбить ее в ответ, но если бы он мог полюбить ее… если бы это было возможно…
Тогда станет возможным все.
Даже сын Глендруидов.
Доминик предложил ей еще кусочек хлеба, она покачала головой, отказываясь; но в то же самое время она коснулась губами его пальцев в мимолетном поцелуе. От ласки, которую она сама, безо всякого принуждения подарила ему, глаза Доминика сузились и дыхание участилось.
– Что-нибудь сладкое? – хрипло произнес Доминик.
Мэг посмотрела на поднос и увидела турецкие сладости, лежавшие под хлебом. В неверном свете очага она не могла рассмотреть, какая конфета издает аромат, так понравившийся ей.
– Которая из них с лимоном? – тихо спросила она.
– Сейчас поищем.
С ленивой грацией Доминик взял что-то с подноса. Он положил это в рот, попробовал, а потом протянул Мэг.
– Теперь попробуй меня, соколенок.
Нежная паутина огня накрыла Мэг, когда она взглянула на четко очерченные губы Доминика. Они казались твердыми, словно высеченными из камня, но она знала, что они могут быть упоительно мягкими и податливыми.
Доминик разглядывал свою жену, и ему казалось, что он видит ее насквозь, как и других людей, города, которые предстоит взять, и обороняющиеся крепости. У них у всех была, вероятно, своя сила, но его интересовали их слабые места. Через их слабости лежал путь к победе.
Слабостью Мэг была ее потребность верить в любовь.
"Иди ко мне, колдунья Глендруидов. Найди во мне то, что ты хочешь видеть. Сдай мне свою крепость. Откройся моим прикосновениям, не противься мне.
Дай мне сына, который мне так необходим".
Мэг медленно прижалась губами ко рту Доминика. Он не шевелился, она коснулась языком кончика его языка и, быстро отпрянув, с опаской поглядела на него широко распахнутыми глазами. Он поднял брови в безмолвном недоумении.
– Сладко, но не похоже на лимон, – низким голосом сказала она.
– А-а. Тогда попробуем еще.
Доминик отбросил конфету и выбрал другую. Почувствовав во рту сладость, он выжидающе посмотрел на Мэг. На этот раз она приблизилась к нему без прежней нерешительности, прикоснулась не так осторожно и отпрянула не так поспешно.
– Лучше? – поинтересовался он.
– Да…
– Но не то, что вы искали? Мэг медленно покачала головой.
– Тогда продолжим поиски, – произнес он.
Она кивнула, слегка улыбаясь.
В улыбке Доминика мелькнуло что-то хищное, но Мэг не заметила этого, так как в этот момент он снова отвернулся, чтобы выбрать что-нибудь из сладостей. В напряженной тишине он взял конфету, лизнул и почувствовал теплое движение языка Мэг у себя во рту.
Подозрение, что Доминик вряд ли знает, у какой конфеты вкус лимона, росло с каждой новой сладостью, которую они пробовали и отвергали, но Мэг не возражала. Напоенные медом поцелуи увлекали ее, и эта чувственная игра была приятнее, чем любая сладость.
Наконец осталась только одна конфета. Мэг томно смотрела, как Доминик взял ее губами, распаленными от поцелуев. Ему уже не нужно было просить ее попробовать. Она приподняла свое лицо навстречу ему так же нетерпеливо, как сокол рвется в небеса.
Острый вкус лимона разлился по ее рту, и из глубины ее существа вырвался вздох наслаждения.
– Это ведь лимон? То, что ты искала?
– Да.
– Поделись со мной.
Сказав это, Доминик опустил голову. На этот раз поцелуй не прерывался, пока не растаяла конфета. Мэг не знала, он целует ее или она целует его, их уста сплелись, и она уже не различала, где кончаются ее и начинаются его губы.
Когда Доминик наконец поднял голову, Мэг часто дышала, ища поцелуя, ее тело было опалено нежным пламенем. Она открыла глаза, голодные, томные, чувственные, и увидела, что ее разглядывают холодным взглядом.
– Ты попробовала моего прощения и узнала, что оно сладко, – сказал Доминик внятно. – Но мудрый человек прощает только один раз.
Мэг не шевелилась.
– Больше не сражайся со мной. Я прошу тебя об этом.
Г лава 16
С каждым днем Мэг становилось все труднее сдерживать свою клятву.
– Но что же будет с моим садом? – запротестовала она, когда Доминик выходил от нее. – Я должна…
– Старая Гвин позаботится о нем, – перебил ее Доминик, закрывая за собой дверь. – Я вернусь еще до того, как колокола пробьют полдень.
– Но когда же я буду свободна? – крикнула Мэг ему вслед.
– Когда я буду уверен, что каждый твой ребенок – мой. Я скоро вернусь, соколенок. А пока ты будешь ждать меня, вспомни свое обещание.
Мэг со стоном ударила по двери кулаком, и золотые колокольчики на руке зазвенели, словно сочувствуя ее горю.
«Вспомни свое обещание, – передразнила она Доминика. – Господи, да как же я могу его забыть? Последние три дня я только об этом и думаю».
Мэг держали одну в сумрачной комнате, как купленного за большие деньги охотничьего сокола. Хорошо еще, что там был очаг. И конечно, комната не шла ни в какое сравнение с птичьей клеткой.
Властитель замка Блэкторн – ее муж – был для Мэг единственной связью с внешним миром. Доминик приказал никого к ней не пропускать, и никто, кроме него самого, не разговаривал с ней.
Доминик всегда входил без стука. Иногда он приносил Мэг только что распустившийся цветок или речную гальку – у нее уже собралась целая коллекция. Доминик часто задерживался, чтобы поговорить с женой о своих делах: о работах на полях, о подновлении арсенального оружия. Или о выводке котят, которые точь-в-точь походили на Черного Тома, или о саде Мэг.
Если случалось, что Доминик приходил к обеду, то он кормил Мэг из своих рук, не обращая никакого внимания на ее протесты. В постель, занавешенную тяжелым балдахином, они ложились рядом. Эта близость тел была неудобна для Мэг, но давала неожиданное преимущество – тепло.
А когда наступало время купаться…
Мэг задрожала, вспомнив, как, пока она мылась и, соблюдая ритуал, распевала руны, Доминик смотрел на нее своими серо-стальными глазами, прислонившись к дверному косяку. Но хотя в его глазах то и дело вспыхивал чувственный блеск, он никогда не терял контроля над собой. Доминик дотрагивался до Мэг только для того, чтобы напоить, накормить или согреть холодной ночью.
Первый раз в жизни Мэг желала, чтобы она умела то же, что умеет норманнка. Тогда воля Доминика сгорела бы в пламени страсти, как горит в огне сухая солома. Он взял бы Мэг даже без ее согласия и узнал бы, что его недоверие напрасно.
Если бы она это умела! Но – увы… Зато Мэг была уверена, что с каждым днем ее заключения все больше и больше растет недовольство жителей поместья. Она вспомнила, как на другое утро после ее свадьбы Гарри обратился к ней от их имени:
«Если господин будет жесток с тобой, дай нам знать… Мало ли что может случиться с человеком на охоте… Я обещаю тебе».
Мэг содрогнулась, вспомнив слова Гарри. Саймон все чаще упоминал о привязанности Блэкторна к Дункану из Максвелла. Голос его при этом был очень злым. Если крестьяне причинят хотя бы малейший вред Доминику, месть Саймона будет быстрой и жестокой.
Золотые путы Мэг тихо и нежно позванивали, а она ходила безостановочно по комнате, думая о будущем своих людей. Зазвонили колокола, и ее внимание привлекли звуки, доносившиеся со двора. Лязганье мечей и стук щитов были слышны даже сквозь закрытые ставни.
Мэг подошла к окну и обнаружила, что можно немножко приоткрыть ставни. Щелочка была слишком мала, чтобы в комнате стало хоть немного светлее, но сквозь нее можно было рассмотреть двор внизу.
Под строгим надзором Доминика рыцари совершенствовали свое боевое искусство. Кольчуга и шлем, наколенники и кованые латные рукавицы защищали воинов, пока они орудовали мечами, специально утяжеленными для тренировки. Мечи эти были не остры, но в руках сильного рыцаря даже тупое оружие представляет опасность: им можно тяжело ранить неосторожного и неумелого противника.
Норманнка разлила по кружкам эль. Она ходила среди бойцов, предлагая им пенящийся напиток. Даже с высоты своей башни Мэг могла видеть, как Мари покачивает бедрами.
Ледяным взглядом Мэг следила, как молодая женщина приблизилась к Доминику. Норманнка почти прижалась к нему и запрокинула лицо, глядя на рыцаря, как на бога.
Когда Доминик рассмеялся в ответ на какие-то ее слова, руки Мэг сжались в кулаки. Она была уверена, что в последнее время он не делил ложе с Мари, и все-таки с детским гневом подумала, что хорошо было бы открыть окно и выплеснуть на голову негодяйке все содержимое ночного горшка. Слава Богу, что все свободное время Доминик проводил со своей женой.
Если Мэг и была пленницей Доминика, то и он тоже был ее пленником. Эта мысль немного утешила ее.
Мэг обрадовалась, когда Доминик отвернулся от Мари и стал разговаривать с Саймоном. Мгновение спустя он кивнул и подал знак своему оруженосцу.
Вскоре братья были снаряжены для боя. Когда они вышли на свободное место, все остальные рыцари перестали сражаться. Даже самые закаленные в боях воины учились чему-то новому, когда Доминик и Саймон сходились в поединке.
По какому-то невидимому сигналу братья рванулись навстречу друг другу, с обманчивой легкостью орудуя тяжелыми мечами. Физически они очень хорошо подходили друг другу. Оба были намного выше, сильнее и проворнее остальных мужчин во дворе. Их поединок скорее напоминал бой человека со своей собственной тенью.
Зловещий скрежет стали заставил Мэг затаить дыхание. Удары, которые братья наносили друг другу, давно свалили бы с ног любого другого воина. Сначала всем казалось, что кто-то должен сдаться первым, но вскоре стало ясно, что, если Доминик превосходит брата в силе, то Саймон был куда проворнее его. Вопрос заключался только в том, кто сумеет использовать свое преимущество быстрее и лучше.
Всякий раз, когда Мэг казалось, что Доминик вот-вот получит жестокий удар в ребра или по голове, она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Но каждый раз он упреждал удар, в самый последний момент закрываясь щитом. Опускаясь, его меч свирепо сверкал, и Саймон едва успевал ускользнуть от удара. Мэг решила, что братья так и будут кружиться, маневрировать и атаковать друг друга, пока силы одного из них не иссякнут.
– Миледи! – позвал кто-то из-за двери. – Вы там? Это Марта.
– Господин запретил говорить со мной, – нехотя ответила Мэг. – Уходи, пока тебя не заметили и не наказали.
– Миледи, у жены Гарри уже два дня продолжаются схватки, но она очень слаба и не может разродиться.
– А где же Старая Гвин?
– Ушла в Дейл торговать лекарствами вместе с одной женщиной, которая пришла с юга. Вы так нужны нам, миледи.
Мэг начала снимать золотые колокольчики с запястий. Драгоценности будут мешать в работе, которая ей предстоит.
– Я иду, Марта. Уходи, пока тебя не увидели.
– Хорошо, миледи.
Марта немного помолчала, потом нерешительно спросила:
– Вы прямо так и выйдете? Ведь здесь стража норманнского дьявола – рыцарь вашего мужа увидит вас.
– Я знаю другой выход. А теперь иди!
– Бог да вознаградит вас, миледи. Я ухожу.
Мэг достала из причудливо изукрашенного сундука рубашку, взяла из потайной ниши бутылку и открыла дверь в залу. Когда она выходила из комнаты, в голове у нее эхом отозвались слова Доминика: «Ты попробовала моего прощения и узнала, что оно сладко. Но мудрый человек прощает только один раз. Больше не сражайся со мной. Я прошу тебя об этом».
И вот опять она должна пойти против своего мужа.
Мэг решительно закрыла за собой дверь и прошла через залу. У нее не было выбора – жена Гарри умрет без помощи и ребенок вместе с ней!
Не обращая внимания на любопытные взгляды прислуги, которая наверняка знала приказ господина, Мэг спустилась по витым ступенькам в сад. Оставшиеся на ней золотые колокольчики отчаянно звенели. Она плотно набила корзину лекарственными травами.
Потом Мэг направилась в самую глухую часть зарослей. Листья, травы и ветви причудливым узором оплетали все кругом. Раздвигая их руками, жмурясь, когда гибкая ветвь ударяла по глазам, Мэг с трудом двигалась вперед. Наконец перед ней встала стена. Мэг сделала вдоль нее несколько шагов, ища нужное место. Оказалось, она чуть-чуть забрала вправо. К стене было прислонено тяжелое деревянное колесо, почти незаметное за густой зеленью. Оно прикрывало черное отверстие, такое маленькое, что протиснуться в него можно было только на четвереньках. Это был потайной ход из Блэкторна, сделанный на случай войны.
Мэг навалилась на колесо плечом, оттолкнула его в сторону и опустилась на колени. В самом дальнем конце тоннеля слабо мерцал едва различимый свет. Она поползла вперед, толкая перед собой корзину. Мэг не один раз случалось так выбираться из замка, когда ее мама еще была жива. Они спасались таким образом от гнева Джона. Когда денег не хватало (а их не хватало всегда), он вспоминал, что женился на бесприданнице, и злился.
Дно тоннеля было выстлано камышом, прикрывавшим острые камни. Он скрипел и шуршал от каждого движения. Мэг старалась ползти как можно быстрее – она никогда не любила липкие объятия тоннеля. Но теперь она уже не боялась, как тогда, когда была ребенком.
Перед выходом Мэг немного помедлила, вдыхая чистый воздух и прислушиваясь, как ее учила мать. Но ничего не было слышно, кроме шума ветра, игравшего листьями в чаще. Под прикрытием ее деревьев можно было незаметно выбраться из подземного хода.
Выскользнув из густого кустарника, Мэг оглядела открывшееся перед ней пастбище. Вдалеке овцы жевали молодую траву. Рядом с ними резвились ягнята, похожие на белых бабочек, порхающих над поверхностью зеленого моря. Ни пастуха, ни сторожевых собак не было видно. Овцы лениво приподняли головы, когда Мэг вышла из чащи.
Дом Гарри был расположен среди полей, на холме, по-весеннему ярко сверкавшем зеленью. Дорожка вилась между невысокими каменными стенами, с которых свисали лохмы зеленовато-черного мха. В самых солнечных местах, куда пока еще не добрались ни овцы, ни плуг, цвела роскошная ярко-желтая акация. Из травы, совсем как маленькие дети, которых наконец-то отпустили погулять, выпрыгивали нарциссы.
В другое время Мэг наслаждалась бы жемчужным светом и кружевными очертаниями дубов, пока еще совсем обнаженных, острым запахом акации и беззвучным шепотом цветов, но сегодня она едва обращала внимание на весеннее великолепие природы. Она замечала только то, что могло бы помешать ей, сбить с ног и заставить уронить драгоценную корзинку.
Мэг подошла к добротному каменному дому. В свое время отец Гарри был любимым рыцарем Джона, откуда и взялось благосостояние семьи. В четырнадцать лет Гарри, преуспевающий помощник – сквайр, собирался стать рыцарем. Но он был искалечен в том же самом бою, в котором убили его отца. Поэтому Гарри стал сторожем Блэкторна и свободным владельцем хотя и маленького, но собственного кусочка земли.
Местная повитуха, должно быть, смотрела в окно: она выскочила на крыльцо, как только Мэг ступила на дорожку.
– Спасибо, миледи! – воскликнула она с облегчением, хватая руку Мэг и целуя ее. – Бедняжка уже совсем без сил.
– Здесь есть вода?
– Есть.
Повитуха, судя по всему, очень хорошо помнила те роды, когда Мэг звали на помощь. Она, может, и не понимала значения глендруидских водных ритуалов, но теперь уже не сомневалась в их чудодейственной силе.
Мэг пришлось наклонить голову, чтобы пройти в дверь. Все в доме говорило о тяжелом состоянии Адели: везде грязь, на полу разлитая овсянка. Заботливые руки хозяйки не могли заняться уборкой – они беспомощно метались по одеялу.
– Она только что задремала, – тихо сказала повитуха.
Кровать Адели стояла у самой дальней стены. Во всем доме только у матраса был свежий запах, потому что Мэг послала с Гарри мешочки с травами.
Хотя Адель была всего на три года старше Мэг, выглядела она на все сорок – старуха. Она вышла замуж в тринадцать лет и родила первого ребенка еще до того, как ей исполнилось четырнадцать. За девять лет замужества у нее было девять детей, трое из которых умерли.
Мэг подошла к очагу и налила в чашу теплой воды, потом бросила туда три травинки и несколько щепоток мыла, которое она варила сама. Напевая про себя, Мэг сняла верхнюю тунику с длинными узкими рукавами и погрузила руки в воду.


Сбрось одежды пыльных дорог
И храни воду вдали от старых грехов,
Покрой свое тело одеждой из трав,
До болезни дотронься здоровой рукой,
Останови, где должна, пляску смерти,
Помоги, где можешь, цветку жизни.
Бог хранит всех между небом и адом,
Ради него терпишь ты эту муку.
Аминь.


Мэг дотронулась до своего золотого нательного крестика. Он принадлежал когда-то ее матери, и Анна хранила его в инкрустированной шкатулке, ожидая свадьбы дочери.
"Если бы ты была здесь, мама! Твои руки так быстро облегчали боль страждущих.
Но никто не смог облегчить твою боль".
Стряхивая оставшиеся на пальцах душистые капли, Мэг натянула на себя ритуальную рубашку. Ее надевали только один раз, при рождении ребенка или у постели больного; после этого рубашка сжигалась под пение рун.
– Где остальные дети? – тихо спросила Мэг.
– Самые маленькие – у сестры Адели, а остальные в поле.
– И никто не остался с Аделью?
Повитуха пожала плечами:
– Девочки еще слишком малы, а мальчики нужны для работы в поле. В доме не хватает рук, чтобы за всем следить. Как только полевые работы закончатся, кто-нибудь да выгребет эту грязь и принесет свежего камыша.
– Это надо сделать сейчас.
Повитуха поджала губы, но не стала спорить. Она вышла во двор за лопатой.
Как только Мэг опустилась на колени перед кроватью Адели, та открыла глаза.
– Миледи, – прошептала она, – я просила их не посылать за вами. Ваш господин будет вне себя от ярости.
– Это не имеет значения. Как ты себя чувствуешь?
Пока Адель говорила, Мэг наклонилась к ней поближе и начала осторожно ощупывать нежными руками большой живот.
* * *
– Молодец! – сказал Саймон, прислонясь к каменной стене башни и тяжело дыша.
– Ты тоже, – ответил ему Доминик. – К сожалению. Потому что моя голова гудит, как колокол.
– А мои ребра визжат, как поросята.
Доминик со смехом стащил с себя шлем и протянул его подбежавшему оруженосцу. Томас Сильный приказал Эдит открыть еще один бочонок эля. По сигналу Доминика рыцари опять начали тренироваться. Вскоре весь двор наполнили лязганье мечей и щитов и крики разгоряченных воинов.
Доминик потянулся и движением мускулистых плеч поправил кольчугу. Он взглянул на верхний ярус башни. Все окна были открыты настежь, кроме окна Мэг; тяжелые деревянные ставни не пускали теплые солнечные лучи в ее комнату.
Саймон проследил за взглядом брата.
– До каких пор ты собираешься держать жену взаперти? До самой смерти?
Доминик странно улыбнулся:
– Я пока не решил. Мне нравится обращаться с ней, как с наложницей в гареме. Оказалось, что это очень приятно – кормить ее с руки. А самому есть из ее рук еще приятнее.
Саймон испытующе посмотрел на него. Потом он повернулся и, взглянув брату прямо в лицо, взволнованно заговорил:
– Мари права. Эта ведьма околдовала тебя. Ты совсем не занимаешься любовью со своей женой и не пытаешься делать это с другими женщинами.
– Я слишком занят. Я приручаю своего соколенка.
Мужское удовлетворение, явственно прозвучавшее в голосе Доминика, заставило Саймона всплеснуть руками.
– Я и не надеялся, что ты поймешь. – Доминик взглянул на брата. – Но послушай, что я тебе скажу.
– Да уж, будь добр! – ухмыльнулся Саймон.
– Когда мы с женой запираемся ото всех и когда она сидит одна, мне нечего беспокоиться о том, что ее соблазнит этот шотландец с глазами газели и медоточивым языком, который хочет убить меня и овладеть моей женой и моим замком.
Саймон был явно недоволен.
– Ты можешь держать ее взаперти, сколько тебе хочется, – сказал он резко. – Но жители замка начинают беспокоиться. Они опасаются за жизнь своей хозяйки и говорят о Дункане из Максвелла.
– А, дьявол! – взорвался Доминик. – Я не тронул ни одного рыжего волоска с ее головки. Я содержу ее, как охотник своего лучшего сокола.
– Тогда сделай так, чтобы они увидели ее живой и здоровой. И побыстрее.
Доминик, прищурившись, посмотрел на брата. Саймон ответил ему таким же взглядом. Он был уверен, что, если с его мнением и не соглашаются, то по крайней мере считаются.
– Дункан шныряет где-то поблизости? – спросил Доминик после минутного раздумья.
– Кто-то определенно шныряет, – ответил Саймон. – Собаки нашли в дальнем парке убитого оленя, от него остались только голова и копыта.
– Это браконьеры.
– Браконьеры, которые ездят верхом? – в голосе Саймона сквозила ирония. – И они…
Доминик поднял руку в знак того, чтобы Саймон замолчал. К ним приближалась Эдит с двумя кружками эля. Саймон хотел взять одну из кружек, но она отступила на шаг.
– Нет, сэр, это для господина. Он выпил очень мало за обедом с женой.
Эдит, улыбаясь, протянула кружку Доминику.
– Спасибо, – поблагодарил он вежливо, хотя ему очень не нравились ее водянистые жадные глаза.
Доминик отпил, поморщился, потом быстро проглотил остальное. Саймон так же быстро покончил со своим элем.
– Редко случается попробовать такую гадость, – проворчал Доминик, возвращая кружку Эдит. – Фу! Желчь и то вкуснее.
– Должно быть, бочонок закис, – тоже поморщился Саймон и сплюнул. – Противнее, чем ведьмина зависть.
– Принести другого? – спросила Эдит, явно желая побыстрее уйти.
– Мне – нет, – ответил Доминик.
Саймон тоже с отвращением замотал головой.
Эдит взяла кружки и торопливо удалилась. Рыцари хотели пить. Их мучила жажда после боя в тяжелых доспехах.
– Есть свидетельства, – продолжал Саймон, как будто их разговор и не прерывался, – что Дункан и его отряд обосновались в какой-то башне меньше чем в половине дня езды отсюда. Ходят слухи, что они начали строить укрепленную крепость.
Доминик стоял и смотрел на облака, проплывающие над темными каменными стенами замка.
– Доминик! – окликнул Саймон.
– Пока здесь не появятся мои остальные воины, я не справлюсь с Дунканом, – резко произнес Доминик. – У меня людей хватит только для того, чтобы выдержать осаду. Если я выйду из замка из-за кучки оленьих копыт и каких-то слухов, я потеряю и землю, и жизнь.
Саймон хотел возразить брату, но передумал. Когда дело касалось тактики, он всегда полагался на его опыт.
– Это тяжело сознавать, – наконец сказал Саймон.
– Да, – уныло согласился Доминик.
Он пошел через двор.
– Куда ты? – поинтересовался Саймон.
– К моему соколенку. Она смоет с меня эту горечь своей волшебной водой.
* * *
Лекарства, которые Мэг дала Адели, были очень сильными и потому весьма опасными, но выбора у нее не было. Если ребенок не родится через час или два, то и он, и мать умрут еще до наступления ночи.
– Мне очень жаль, – проговорила Мэг безнадежно, – но я не могу дать тебе ничего, кроме успокаивающего. Любое обезболивающее замедлит роды.
– Пусть… будет больно, – простонала Адель. – Силы… вот все… что я прошу… у тебя… Чтобы он родился!
Сквозь хрипы и стоны Адели Мэг услышала отдаленный стук лошадиных копыт и крики людей. Схватки повторялись через две-три минуты. Потом путь в Божий мир открылся наконец младенцу, и Мэг уже не отвлекалась. Она не замечала ничего, кроме мук рожающей женщины.
– Молодец! – хвалила Мэг роженицу. Она почти кричала от возбуждения. – Головка уже вышла! Еще чуть-чуть, отважная женщина! Еще чуть-чуть, и все будет хорошо!
За спиной Мэг распахнулась дверь. Несмотря на протестующие крики повитухи, Доминик с обнаженным мечом ворвался в дом; острый край лезвия зловеще блестел.
Его стальные глаза оглядели единственную комнату в доме с быстротой и зоркостью орла, выискивающего жертву, но он скорее услышал, чем увидел Мэг во мраке помещения: глухое позванивание золотых пут выдало ее. Она стояла на коленях перед постелью в своей странной рубашке.
Доминик разъярился, увидев, что его опасения оправдались. Мэг оставила свой роскошный плен, чтобы прийти к Дункану из Максвелла, который не имел ни земель, ни благородной крови.
«Именем Господа, ты раскаешься в…»
Но первый крик ребенка прервал безмолвное проклятие Доминика. Он онемел. Радостное облегчение постепенно вытесняло из его груди гнев, и он даже почувствовал слабость.
Доминик ощутил вдруг какую-то горечь во рту. Он сглотнул, потом еще, но во рту по-прежнему было сухо, и горький привкус эля не исчезал. Доминик вложил меч в ножны неуверенным движением, которое удивило бы Саймона.
– Ты подарила Гарри еще одного прекрасного сына, – сказала Мэг Адели, когда закончила чистить рот и ноздри ребенка. – Приложи его к груди, хотя, я думаю, он не будет есть. Малыш устал так же, как и ты.
– Спасибо, – с трудом вымолвила Адель. – А теперь иди… пока твой господин… не узнал…
– Ее господин уже узнал, – громко произнес Доминик.
Изумленный крик Мэг слился с голосом Саймона со двора:
– Доминик! Все в порядке?
– Я нашел ее! – ответил ему Доминик через плечо.
Прежде чем он опять заговорил, Саймон ворвался в комнату с обнаженным мечом.
– Успокойся, – остановил Доминик. – Мой сокол опустился не на руку Дункана.
– Почему же она нарушила клятву? Почему она…
Ответом на все вопросы Саймона был детский крик.
– Боже мой! – воскликнул Саймон, ловким движением вкладывая меч в ножны. – Это новорожденный ребенок!
Повитуха вошла в комнату вслед за Саймоном.
– Нет! Остановитесь! – кричала она, пытаясь защитить Мэг и Адель. – Это чудо! Бедняжка мучилась целых два дня. Только когда я сказала ей, что ребенок умрет до ужина, она разрешила мне послать за госпожой.
Глаза Доминика сузились в щелочку, и он испытующе посмотрел на Мэг.
– Это правда? Она долго мучилась?
Адель тихо застонала.
– Да, – почти шепотом сказала Мэг, снова повернувшись к Адели. – А теперь уходи, муж, забирай своего брата. Труд бедной женщины еще не окончен – и это женский труд.
Под враждебным взглядом повитухи Доминик и Саймон покинули дом. Дневной свет больно ударил по глазам Доминика.
– А, дьявол! – проворчал он, пряча лицо. – Какой яркий свет!
Саймон странно посмотрел на брата.
– Ты слишком много выпил. Солнце светит не ярче, чем всегда.
Доминик зажмурил глаза; головокружение и странная слабость продолжались. Как бы глядя на себя со стороны, он видел, что его силы тают с каждым ударом сердца. Он едва мог сделать один-единственный шаг.
Доминик споткнулся и чуть не упал.
– Доминик! – обеспокоенно окликнул его Саймон.
Доминик опять зашатался и с трудом сохранил равновесие.
– Страсти Господни, старик, – произнес Саймон потрясенно. – Ты что, совсем пьян?
– Нет, – голос Доминика едва был слышен.
Пытаясь разогнать раздражавшую его медлительность мыслей и языка, он яростно потряс головой. Но от этого головокружение только усилилось.
– Саймон, я…
В этот раз он не упал только благодаря поддержке брата.
– Ты можешь идти? – спросил Саймон.
– Да, – прохрипел в ответ Доминик.
– Тогда иди! – приказал Саймон. – Давай же!
Нечеловеческим усилием воли Доминик заставил себя дойти до лошадей, стоявших невдалеке. С помощью Саймона он взобрался на Крестоносца.
В седле Доминик почувствовал себя так, будто он стоит на палубе корабля, попавшего в шторм. Саймон смотрел на него с возрастающей тревогой. Ослабшие ноги Доминика выскользнули из стремени; он почти лишился чувств. Было ясно, что он не проедет даже нескольких шагов.
– Держись, Крестоносец! – скомандовал Саймон и взял коня за поводья.
Он вскочил на лошадь позади брата. Крестоносец запрядал ушами от такой тяжести, но бунтовать не стал. Боевые кони были приучены нести двойную и даже тройную тяжесть – именно так воины вывозили раненых с поля боя в самый разгар битвы. Так Крестоносец спас однажды Саймона. Крестоносец и Доминик.
– Держись! – сказал Саймон Доминику.
– Подожди… – невнятно пробормотал Доминик. – Мэг…
Саймон едва разобрал его слова.
– Я встречусь с этой ведьмой позже, – ответил он.
– Нет… верна…
Не обращая больше внимания на лепет брата, Саймон направился к замку. Боевой конь летел вперед быстрым галопом. Саймон свистнул, и его собственная лошадь поскакала за Крестоносцем.
– Мэг, – настойчиво простонал Доминик.
– Нужно сжечь эту ведьму! – проворчал Саймон. – Теперь ты знаешь, зачем она все время ходила в эти проклятые места собирать травы.
– Мэг?..
– Да, брат, Мэг. Эта чертова ведьма отравила тебя.
Саймон пришпорил Крестоносца. Когда они подъехали к замку, Доминик уже погрузился в забытье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неукрощенная - Лоуэлл Элизабет



красивая сказка про любовь
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетфиона
22.08.2011, 13.21





класс мне понравилось
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетЭля
6.11.2011, 22.25





Замечательный роман. Красивый и не обычный.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетВита
31.01.2012, 1.19





ну, не знааааю. Герой какой-то шандарахнутый. В наше время женщина такого давно бы уже бросила и в психдиспансер на учет поставила. А этой страдалице терпеть приходится.
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетаня
14.10.2012, 23.42





Один из самых ужасных романов что я когда-либо читала, а я их читала немало уж поверьте. Я даже изменила принципам дошла до 23 главы и махнула рукой дальше читать не было не сил не желания. Это моя первая книга сей писательницы и последняя уж точно.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетСАЯ
9.12.2012, 15.18





ужасно нудный роман
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетбела
6.02.2013, 14.12





мне не понравился роман. нудный
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетТатьяна
13.03.2013, 14.42





необычайно милый роман, но требует от читателя определенной зрелости
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетнадежда
26.04.2013, 18.14





Непойму почему так обхаяли этот роман. В полне приличный и читается норм. Ничего нудного не заметила и гг вполне себе . И я тоже прочла очень много романов и это не самый плохой из них
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетнека я
6.05.2013, 14.20





Читается легко, но я не люблю фантастику.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетКэт
11.08.2013, 10.30





класс мне понравилось 10б
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабеттая
15.08.2013, 21.29





а мне очень нравится этот роман.читала давно и нет нет да перечитываю.эта книга есть в моей личной библиотеке.сколько людей столько и мнений.но чтобы составить свое мнение нужно прочитать роман.читайте.
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетчитатель)
15.08.2013, 21.37





роман не плохой но,романы Джудит Макнот бесподобне.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетЖеня
14.11.2013, 2.36





Это намного лучше Макнот, просто замечательно,читайте!
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетелка
14.11.2013, 13.48





10 баллов однозначно.Давно я такого не читала.Очень интересная героиня.сильная и мужественная.Интересный сюжет, с нотками магии
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетЗарина
15.11.2013, 11.29





Роман понравился.Необычный сюжет,страстная и безумная любовь ГГ. МАКНОТ хороша,но и у ЭЛИЗАБЕТ много хороших романов! Для начала прочтите НЕЗАБУДКА!
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетНаталья 66
17.02.2014, 8.52





Роман хороший, читается легко. Но мне чего-то все время не хватало. Мне больше понравилась серия "Колокадо"
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетКристик
28.02.2014, 21.04





Да, двойственные чувства. Началось очень неплохо. Почти как у Пенелопы, моей любимицы. Но как-то к финалу язык стал простым, без накала. Есть небольшие ляпы переводчика: откуда там мог взяться пастор, они ж не лютеране. Пастырь уж тогда, священник... Восемь баллов, нормально.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетАлина
5.03.2014, 14.01





ненавижу таких тупых и больных на голову гл.героев. со своими подозрениями и оскорблениями просто достал
Неукрощенная - Лоуэлл Элизабетбред
13.08.2014, 23.45





Хороший роман, читался с интересом. Из минусов - немного напрягала патологическая ревность героя и то что героиня как-то неумно сама провоцировала его на эти вспышки гнева.. Г-ня мне показалась строгой и холодной, как учительница.. Всё время отчитывала его, постоянно какие-то претензии, не могла прям ни разу пойти навстречу, только обвиняла героя что он её не любит не доверяет.. а с чего вдруг он должен любить и доверять если она точно знала где и как его собираются убить и промолчала? фактически была участницей заговора. Да и потом гуляла одна по лесам так что её с собаками искать пришлось и таинственно молчала где была и что делала, изображала оскорблённую что её подозревают в измене. Чуть поднадоела мистика, из-за этого отношения ушли на второй план. Герой вполне симпатичный несмотря на его упёртость и упрямство, не раздражал.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетAlina
15.09.2014, 17.16





Роман в общем понравился, не смотря на то, что конец скомкан. Нет нет, да и бесил ГГ-й со своей маниакальной ревностью на пустом месте. В итоге, можно смело ставить 7 из 10.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетФурия
21.09.2014, 16.39





Очень понравилось! Редко попадаются адекватные гг, без истерик и соплей.
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетАлекса
1.12.2014, 22.01





Класс!
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетМари
14.12.2014, 23.55





Начало что и говорить ужасное, такое изложение просто убивает, "смотрит в окно и говорит примешь ли ты мое семя, родишь ли сыновей", ради тебя я все равно не смогу родить сыновей одни девочки", и вот эти диалоги самих с собой должны стимулировать читателя, а дальше еще хуже, эта лав стория не по мою душу...
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетЗара
16.04.2015, 11.08





Да уж... Роман не впечатлил. То есть, совсем. На фоне сумбурной и быстрой концовки начало и середина смотрятся затянутыми и пресными.Оба героя со странностями. ОН ревнует ее ко всем и к фонарному столбу и требует сына; она подстегивает его ревность невозмутимой миной и говорит: "Нет, сына не дам. Я ведьма Глендруидов, без любви сыновья у нас не рождаются. А я никогда не полюблю того, кто не полюбит меня..." Вообще манера общения героев - отдельная тема, даже не знаешь, плакать или смеяться. И вот эта пластинка на протяжении всей книги... 6/10
Неукрощенная - Лоуэлл ЭлизабетНаталия
17.10.2016, 7.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100