Читать онлайн Дерзкий любовник, автора - Лоуэлл Элизабет, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуэлл Элизабет

Дерзкий любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Чанс вручил Рибе тарелку с отбивными и вареным картофелем.
– Не возражаешь, если будем есть из одной салатницы? – спросил он.
Риба покачала головой, больше заинтересованная разговором, чем ужином. Шестым чувством она понимала, что Чанс не любит говорить о прошлом. Вот и сейчас он молча сел рядом и принялся есть. Риба уже хотела возобновить расспросы, но тут он снова заговорил:
– Мы нашли достаточно алмазов, чтобы выжить, но не более того. Отцу и Лаку было все равно, но Глори хотела увидеть в жизни больше, чем грязные лагеря старателей в самых гнусных дырах на земле. Я был слишком молод, чтобы знать, как к этому относится мама. Она следовала за отцом повсюду, пока это не убило ее. Наверное, это и есть ответ, и другого уже не дождаться.
Несколько секунд он безмолвно отхлебывал из кружки.
– Мне не очень нравилась Южная Америка, во всяком случае, тогда. И не сейчас. Со смерти Лака я ни разу не был в Венесуэле. Австралийская глушь – это совсем другое. Хорошая страна. Суровая. Иногда безжалостная. Зато чистая, дикая и прекрасная. Только в такой стране можешь понять себе цену. Некоторые люди не выдерживают. Зато многие обнаруживают, что стоят гораздо больше, чем сами считали.
Риба медленно ела, слушая, разглядывая игру теней на лице Чанса, жадно впитывая его слова, пытаясь поскорее узнать о том, что помогло сделать таким сидевшего рядом мужчину.
– Горные территории в Америки похожи на австралийскую глушь, – продолжал он. – Больше земли, чем людей, больше возможностей, чем законов. – И, слегка улыбнувшись своим мыслям, добавил: – Однако никаких черных опалов. Я бы хотел повезти тебя в Лайт-нинг Ридж. Теперь это легче, чем двадцать лет назад. Тогда приходилось ехать из Сиднея поездом, двадцать шесть часов, и по дороге встречались лишь разбросанные кое-где деревушки, стада кенгуру, стайки эму да красные пустынные плоскогорья. Остаток пути приходилось либо просить подвезти на попутном грузовике с почтой, либо отыскать добродушного фермера, собиравшегося добраться до дома.
Чанс помолчал несколько минут, вспоминая.
– Во время первого путешествия в джунгли у Глори со мной было много хлопот. Однако она справилась. Хорошая женщина, эта моя сестра. Делала все, что считала своим долгом, и никогда не жаловалась.
Он вновь уставился во тьму, но через несколько минут повернулся лицом ко входу в Чайна Куин, скрытому густым покровом тьмы.
– По крайней мере к Чайна Куин можно не подводить воду. И меня не приходится спускать на ветхой лебедке в шурф, чуть пошире моего тела. В Лайтнинг Ридж в поисках сокровищ приходится все время продираться и прорываться сквозь землю, словно кротам. Кротам… от них мы отличались лишь тем, что всегда были вооружены, потому что те, у кого не было оружия, давно мертвы.
– Судя по твоим словам, там не лучше, чем в джунглях, – покачала головой Риба, – а может, и хуже.
– Нет, в джунглях «партнер» – это тот, кто пока еще не ударил тебе в спину. Два «партнера» могут отправиться в джунгли и отыскать горсть алмазов. Но иногда возвращается только один и объясняет, что второй утонул, или погиб от укуса змеи, или был съеден каннибалами или пираньями.
Чанс пожал плечами.
– Всякое может случиться. Забавно, однако, что такое бывает лишь после находки. В Австралии охотники за опалами убивают только «рэттеров» <От слова rat – крыса (англ.).>, а не партнеров.
– Рэттеров?
– Мародеров. Тех, кто тайком пробираются на чужие участки, пока честные старатели спят. Если старатель поймает такого рэттера, обычно врежет как следует и посадит на следующий поезд в Сидней. Но иногда просто сбрасывает в шахту, как в могилу.
Вилка Рибы лязгнула о тарелку. Чанс взглянул на нее поверх кружки, сделал глоток и отставил ее вместе с тарелкой.
– Старатели рискуют жизнью, спускаясь каждый день под землю, в узкие, ничем не укрепленные тоннели. На поверхности нет знаков, обозначающих: «внимание, опалы». На любом участке можно найти месторождение или остаться ни с чем. Либо повезло, либо нет. Тоннель либо заваливает, либо нет. И думать об этом не стоит, поэтому, если веришь сказкам, что обвалы случаются лишь между полуночью и часом, держись в это время подальше от шахты. Ну, а дни и ночи проводи в яме чуть пошире твоих плеч, взмахивай киркой, глотай пыль и грязь, и, затаив дыхание, вслушивайся, не раздастся ли скрежет железа о камень. Ну, а когда такой скрежет раздастся, сразу поймешь, что нашел друзу, только неизвестно, будут ли в ней опалы. Соскребаешь глину ногтем или маленьким ножом, медленно, осторожно, даже если руки дрожат от волнения, а потом щипцами откалываешь крохотный уголок породы. Если в фонаре отразилась вспышка света, кладешь друзу в мешок. Ты так и не узнаешь, что там, пока не отчистишь до конца, уже поднявшись на поверхность. Чаще всего встречаются крохотные камешки. Но раз в жизни попадается сгусток черного огня величиной с кулак.
Он, сузив глаза, взглянул на Рибу.
– Именно тогда приходят рэттеры. И именно тогда кто-нибудь погибает.
Риба уставилась на Чанса, пытаясь проникнуть в столь непривычный мир.
– Это кажется таким чуждым… – наконец прошептала она. – Опасность… смерть…
– Разве? – спокойно осведомился он.
– Что ты хочешь сказать?
– Возьми опасность. Какое мужество или глупость требуется, чтобы мчаться по бетонному треку рядом еще с шестью гоночными машинами, среди тонн непрочного металла и ежеминутно готового взорваться топлива, отделенного от других меньше чем метром воздушного пространства, надеясь на удачу и искусство, свое и других водителей. Если говорить об опасности, то на обычных шоссе я видел столько же насилия и смертей, сколько в самых глухих местах, на алмазных месторождениях. Дело в том, к чему привыкаешь.
Он одним легким прыжком вскочил с места.
– Доедай. Я пойду проверю окрестности еще раз. Прежде чем вернуться в лагерь, окликну тебя.
И не успела Риба что-то ответить, как Чанс растворился во тьме. Она прислушивалась изо всех сил, но до ушей доносился только стук собственного сердца. Чанс исчез бесшумно, как тень. Риба медленно докончила ужин, почти не чувствуя вкуса пищи, вся уйдя в мысли о том, что рассказал Чанс. Наконец она отставила тарелку и пригубила вино, вспоминая, каким сладким оно казалось на губах Чанса.
Над кастрюлей с водой, поставленной Чансом на решетку, поднимался пар. Риба быстро избавилась от остатков ужина, вымыла и убрала посуду и, переделав все дела, налила в кружку еще немного каберне и села у костра.
Постепенно она сообразила, что больше не боится и не опасается окружающей темноты, хотя и осталась одна.
Она знала: Чанс где-то там, за кругом света, передвигается быстро, уверенно, стараясь убедиться, что поблизости никого нет. Сама мысль об этом ободряла и успокаивала. Даже если и существует какая-то опасность, Чанс обнаружит ее и все уладит. Она здесь в такой же безопасности, как и за закрытыми дверями собственного дома, а может, и в большей.
Риба лениво потянулась, чувствуя себя свободнее и счастливее, чем за всю прошлую жизнь. Интересно, каково это – бесшумно скользить в ночи, стать частью тишины, лунного света и черных гор, поднимающихся к звездам.
– Риба!
Голос звучал низко, тихо и совсем рядом. Риба, улыбаясь, обернулась. Чанс вышел из мрака в дрожащий золотистый свет пламени.
– Ты не слишком устала для короткой прогулки? – спросил он.
– Я только сейчас гадала, что там, в темноте.
– Мирно. Спокойно. Чудесно, – Чанс развернул спальный мешок и накинул его на плечо, – но и довольно прохладно. Ветер поднялся. Захвати куртку.
Риба надела ветровку.
– Я готова.
– Не совсем.
Он обнял Рибу за плечи и отвел от костра.
– Не смотри пока на огонь, чтобы глаза привыкли к лунному свету.
– Именно поэтому ты сам никогда не глядишь в огонь?
– Да, он ослепляет.
– Зато такой красивый!
– Как и ночь.
Риба закрыла глаза, наслаждаясь теплом рук Чанса на своих плечах, его близостью, дыханием, шевелившим волосы. Она расслабилась, позволяя себе проникнуться ощущением ночи.
– Видишь вон там, на гребне, валун? – спросил Чанс после долгого молчания.
Риба открыла глаза и удивилась, что может разглядеть почти все.
–Да.
– Вообрази, что перед тобой часы. Что видишь на том месте, где должна быть цифра «три»?
– Заросли чапараля.
– Откуда ты знаешь, что это не горный гребень?
– Слишком светлый. Дело не в цвете, а в ощущениях. Гребни гораздо более плотные.
Руки Чанса одобрительно стиснули ее плечи.
– Да ты прекрасно обойдешься без карманного фонарика!
Чанс сунул фонарь в петлю на поясе и взял ружье. Он относился к оружию как к чему-то обыденному, повседневному, обычному устройству, без которого трудно выжить в глуши, да еще в ночное время. Когда он протянул руки Рибе, та, не колеблясь, их сжала.
Он повел ее через поляну перед шахтой и вокруг зарослей чапараля. К разочарованию и злости Рибы, она производила слишком много шума по сравнению с Чан-сом, хотя, конечно, вовсе не казалась такой уж неуклюжей. После первой сотни ярдов она подладилась под ритм походки Чанса, его осторожные, но твердые шаги. По-видимому, привычка к опасности заставляла его непременно проверять твердость почвы под ногами, прежде чем ступить дальше.
Риба старалась подражать Чансу, как могла, шагая осторожно, словно по гимнастическому бревну. Внезапно она обнаружила, что двигается куда быстрее и тише.
Чанс тоже немедленно заметил перемену и, прижав к губам ее ладонь, прошептал:
– Ты рождена для гораздо большего, чем городские улицы.
Риба последовала за ним по небольшому откосу, пробираясь между валунами, выплывавшими из тьмы и лунного света, словно огромные барочные жемчужины. Верхушка скалы была скругленной, голой, без единой травинки. Земля казалась менее каменистой, почти мягкой, аромат весенней травы наполнял ночь.
– Взгляни налево, – тихо попросил Чанс.
Риба повернулась и замерла: зубчатые, высокие, бесконечные, величественные вершины и гряды, переливаясь в лунном свете бесчисленными оттенками черного, уплывали вдаль, к далекому невидимому морю. Их контуры отчетливо вырисовывались на фоне сверкающих бриллиантов звезд.
Чапараль темным кружевом украшал отвесные склоны. Беловатые облачка тумана поднимались из долин. Контраст лунного света и теней, темнеющая трава, блестящий, словно обсидиан, чапараль, призрачно-серые валуны, сама луна, льющая серебристое сияние, – все это казалось почти ошеломляющим.
– Никогда не знала, что у ночи так много цветов, – шепнула Риба.
– Глори часто говорила, что только шахта и сердце шахтера поистине черны, – отозвался Чанс, притягивая Рибу на черный спальный мешок, который успел расстелить на траве, – еще один оттенок ночи.
Риба вздрогнула.
– Замерзла? – встревожился Чанс.
Но Риба, не ответив, в свою очередь, спросила:
– Ты шахтер. Неужели Глори и тебя считала таким?
Чанс снял с пояса фонарик и нож и, подложив под подбородок кулак, лег на бок, глядя на скалистую, суровую черно-серебристую землю.
– Нет, – тихо выдохнул он наконец. – А ты?
– Нет, – повторила Риба, встав на колени рядом с Чансом, всматриваясь в ставшее таким дорогим лицо.
– Уверена?
– Ведь я здесь, – ответила она просто.
– Почему ты кажешься такой близкой, – прошептал он, – и одновременно чертовски далекой?
Он с неожиданной быстротой обнял ее за шею, притягивая к себе, и хрипло пробормотал:
– Всего лишь поцелуй. Не бойся, chaton. Я даже не притронусь к тебе, если не захочешь.
Риба почувствовала дрожь, сотрясшую тело Чанса, когда он коснулся губами ее губ. Пальцы Чанса соскользнули с шеи, вынули из ее волос гребень, и сверкающий водопад волос омыл его плечи. Чанс шептал что-то на незнакомом певучем языке, никогда не слышанном Рибой раньше.
– Что это означает? – пролепетала она, почти не отрываясь от его губ.
– Точно не скажу, – признался он, вновь пропуская медовые пряди сквозь пальцы. – Мерцание воды на рассвете… блеск опала в свете горняцкой лампы… та самая красота, от которой хочется кричать, смеяться и плакать.
– Чанс, – выдохнула она, не в силах больше вымолвить ни слова, целуя уголки его рта, ощущая ставшими внезапно такими чувствительными губами гладкость усов, запуская пальцы в густую гриву черных волос. Потом с глубоким вздохом вновь припала к его рту, раскрыв губы, безмолвно умоляя его сделать то же самое. Чанс мгновенно повиновался, и Риба начала целовать его, медленно, наслаждаясь каждым оттенком ласки, каждым мгновением все растущей близости.
Ее руки выскользнули из волос Чанса, спустились к плечам, рукам, упругому торсу. Риба медленно, словно во сне, опускалась на землю, пока не оказалась лежащей рядом с Чансом, продолжая обнимать и целовать его, опьяненная ощущением сильного мужского тела. И чем дольше длился поцелуй, тем больше ей хотелось разделить с Чансом свое наслаждение единственным известным ей способом – коснувшись его.
Чанс тихо застонал и подвинулся совсем близко, прижимаясь к ней, судорожно вцепившись в концы ее волос. Риба чувствовала, как сильно он хочет сжать ее в объятиях, познать ее тело так же глубоко, как эту землю и ночь. Но несмотря на снедавшую его жажду, стоило Рибе остановиться, как Чанс немедленно разжал кулаки и чуть отстранился.
Его неизменная сдержанность, как ничто другое, успокоила и придала Рибе сил. Она снова опустила голову, коснувшись кончиком языка его губ.
– Обними меня, – прошептала она.
Его руки медленно сомкнулись за ее спиной, сильные, теплые и жесткие. Озноб наслаждения пронизал Рибу. Чанс ощутил это. Руки его словно застыли, но тут же разжались, прежде чем Риба почувствовала себя в ловушке. Но она поняла лишь, что желанна. Разница между этими ощущениями была простой и одновременно ошеломляющей. Она отдала бы все, чтобы ответить Чансу такой же нежностью.
– Chaton, – прерывисто пробормотал он, – да знаешь ли ты, что делаешь со мной?
Риба задрожала, когда рука. Чанса скользнула по ее спине, притягивая к жаркому мужскому телу.
– Не бойся, – простонал он.
– Я не боюсь. Только…
– Только что? – помолчав, спросил Чанс, целуя ее в лоб.
– Я лишь сегодня поняла, что никогда не занималась любовью с мужчиной… то-есть, по-настоящему. Конечно, я была замужем и давно не девушка, но единственным, кто когда-либо коснулся меня, был муж. А он… – Риба поколебалась, глядя в лучистые глаза Чанса, такие близкие, такие напряженные. – Он никогда не хотел меня так, как ты. И никогда не вызывал во мне никакого желания. Но ты… – Она поцеловала Чанса, упиваясь его мгновенным откликом на ласку. – Ты заставляешь меня испытывать такое страстное желание, что я чувствую себя совершенно беспомощной.
– И это не пугает тебя? – тихо спросил Чанс, целуя ее веки, уголки губ, лихорадочно бившуюся на шее жилку.
– Больше не пугает. Просто не знаю, что делать. Я хочу дать тебе блаженство, но не знаю, как.
– Позволь мне любить тебя, – сказал Чанс, покусывая чувствительную мочку маленького ушка, нижнюю губу, подбородок. – Я постараюсь быть очень нежным, словно это твоя первая ночь. И в каком-то отношении это действительно так. Ты сама не знаешь, сколько женской страсти таишь глубоко в душе.
Вместо ответа Риба вздохнула, чуть шевельнулась, и это легкое движение без слов сказало Чансу, что мыслями она уже отдалась ему. Риба почти угадала судорогу, скрутившую его тело, прежде чем Чанс сумел взять себя в руки. Она наконец осознала, что ей нечего бояться его страсти, а впереди лишь ослепительное блаженство.
Чуть заметно улыбаясь, Риба коснулась его щеки.
– Люби меня, – прошептала она, прося о большем, чем просто прикосновение, утоление жажды или мужская сила.
– Да, – кивнул он, неустанно лаская ее. – Ничто не сможет остановить меня сейчас… кроме тебя самой. Ты всегда сможешь сделать это, котенок, – пробормотал он, целуя ее в ложбинку у горла. – Для этого тебе достаточно лишь сказать «нет». Я услышу, как бы сильно ни хотел тебя.
Чанс медленно отстранился, давая ей время запротестовать, но, не услышав ни слова, перекатился так, что Риба оказалась под ним. Луна лила серебристый свет на ее лицо. Его руки отыскали тепло под прохладными струйками медовых волос. Чанс прошептал имя Рибы, заметив, что ее губы раскрылись для него.
Его поцелуй покорял ее нежно и властно, неспешные толчки его языка словно предвосхищали все, что произойдет между ними через несколько минут.
Риба остро ощутила, как меняется ее тело, как незнакомое пламя взрывается в нервных окончаниях, о существовании которых она не подозревала. Тихо охнув, она обмякла под ним, безмолвно взывая к возлюбленному на древнем языке, существовавшем гораздо раньше любой цивилизации. Он ответил жгучим поцелуем, почти обезумев от необходимости сдерживаться. Осторожно скользнув по переливчатой глади ее волос и медленно расстегнув ветровку, провел чуть шершавыми ладонями от горла до талии. Риба закрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь его прикосновением, как никогда в жизни.
– Когда я увидел эту блузку, – пробормотал Чанс, не переставая ласкать ее плечи и шею, – сразу понял, что должен ее купить для тебя.
Его пальцы расстегнули первую из длинного ряда крошечных пуговок, идущих от выреза с левой стороны по всей длине.
– Маленькие пуговички, похожие на драгоценные камни. Не мог дождаться, пока увижу ее на тебе. А когда увидел, не мог дождаться, пока смогу раздеть тебя. Теперь… – Он коротко, почти резко рассмеялся. – Теперь мои руки так дрожат, что я едва сумею с ними справиться.
Сама мысль о том, что она имеет над ним такую власть, заставила Рибу задохнуться. Чанс навис над ней, сияя серебристыми глазами, переливающимися в лунном свете.
Риба видела мужчину… дерзкого, сурового, опасного, возбужденного… и такого нежного, что она никогда не чувствовала себя в большей безопасности… такой дорогой и близкой кому-то, такой счастливой.
– Все хорошо, – сказала она, поворачиваясь, чтобы поцеловать его руку. – Я сделаю все, что ты хочешь. Я верю тебе, Чанс. Научи, как любить тебя.
Горячее дыхание вырвалось из уст Чанса.
– Боже, – хрипло пробормотал он. – Ты уже знаешь, что такое любовь, и гораздо лучше, чем я когда-нибудь смогу показать тебе.
Его губы снова завладели ее губами в исступленном поцелуе, пославшем огненные стрелы по телу Рибы.
– Но я научу тебя всему, что знаю о наслаждении, chaton. Обещаю.
Его руки продолжали скользить над пуговицами, ловкие пальцы больше не дрожали. Темная блузка расходилась все больше, открывая теплую плоть.
В лунном свете ее кожа сияла чистотой и отблеском драгоценной жемчужины. Он уже понял, что под тонкой тканью ничего не было, но не ожидал обнаружить такую красоту.
Риба почувствовала внезапную неподвижность Чанса.
– Что случилось? – спросила она, с беспокойством вглядываясь в его лицо.
– Ничего, – выдохнул он, едва касаясь усами маковки ее груди и чувствуя, как набухает в ответ розовый холмик. – Ты так совершенна, упругая и шелковистая, и стоит прикоснуться к тебе, расцветаешь. Да, моя женщина, будь всегда такой… ради меня.
Риба попыталась сказать, что только его ласки заставляют ее забыть обо всем на свете, но губы Чанса осторожно сомкнулись на ее груди. Безумные ощущения охватили Рибу. Она задрожала, пока не почувствовала, как он осторожно обводит сосок языком, и, застонав, вцепилась в густые темные волосы, забыв о прохладе ночи, хотя блузка была расстегнута до конца. Осталась лишь его близость, жар рта, прильнувшего к ее груди. Он нежно покусывал сосок, подвергая ее восхитительным мукам, а когда поднял голову, Риба что-то протестующе забормотала, требуя большего. Он тихо засмеялся и продолжал дразнить ее языком, но тут же снова завладел губами с такой силой, что Риба инстинктивно выгнулась, пожираемая буйным пламенем.
Его рука отыскала вторую грудь, начала ласкать, медленно, мучительно медленно скользя по соску, пока он не затвердел. И только потом Чанс начал перекатывать розовый кончик между пальцами, наслаждаясь судорогами, пробегавшими по телу Рибы.
Его губы не отрывались от ее груди – целуя, впиваясь, припадая, дразня, пока Риба, теряя голову, не начала горячечно извиваться под ним. Но Чанс безжалостно продолжал терзать ее нежной мукой, лаская ее груди, страстно завладев губами. И когда Риба снова выгнулась струной, Чанс слегка сдвинулся, оказавшись между ее ногами, и поднял голову, чтобы взглянуть ей в лицо. На лице Рибы сияла древняя мудрая улыбка первой женщины на земле.
– Благодарение Богу, – вздохнул Чанс, осыпая ее быстрыми поцелуями-укусами. – Некоторым женщинам нравится, когда их ласкают и гладят, но мужское желание их отпугивает. Я не считал тебя такой, но это объясняло бы, почему со времени развода ты не спала с мужчиной.
На лице Рибы промелькнуло мгновенное, тут же исчезнувшее удивление, и она вновь провела ладонями по спине Чанса, наслаждаясь упругостью кожи и нескрываемой силой его тела.
– Я просто не хотела мужчин, которые хотели меня. Но ты… я хочу тебя, Чанс. И счастлива оттого, что желанна тебе.
– Правда? – тихо спросил он, глядя в ее глаза.
– Да, – прошептала Риба. – Да.
И медленно расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, потом вторую, третью и остальные… пока Чанс не отодвинулся и не стащил сорочку одним ловким движением тела. Его загорелая кожа отсвечивала матовым блеском под угольно-черными волосами, курчавившимися на груди. Лунный свет переливался над выпуклостями и буграми мышц, создавая игру теней, которые она нежно обводила кончиками пальцев. Когда ногти Рибы слегка царапнули крохотные холмики сосков, дрожь желания сотрясла тело Чанса.
– Тебе нравится это, – охнула она, счастливая своим открытием. – А это? Тоже нравится?
Она пробежала языком по темному соску, слегка стиснув его зубами, потянула, припала поцелуем, отвечая ласками на ласки. Безумное желание, державшее его в тисках, было для Рибы таким же отчетливо-ясным, как причудливый рисунок лунного света на груди. Риба тихо засмеялась и продолжала изводить его утонченными пытками, пока Чанс не вскинулся и мгновенным рывком не придавил ее к земле.
– Во второй раз можешь делать со мной все, что хочешь, – пообещал Чанс, блеснув белоснежными зубами под темной полоской усов, – но не сейчас. Слишком много я хочу показать тебе в нашу первую ночь. Я умираю от жажды, Риба, и не могу больше ждать.
Казалось у него выросло сразу десять рук, и все одновременно ласкали ее, незаметно снимая одежду, наслаждаясь женственными изгибами, шелковистой упругостью тела. Когда Риба осталась обнаженной под полной луной, Чанс жадно оглядел ее прищуренными горящими глазами. Несколько долгих минут он не делал попытки прикоснуться к ней, изо всех сил стараясь сдержать пожиравшую его жажду.
– Чанс? – шепнула Риба.
– Все хорошо, – хрипло заверил он. – Только не знал, что вот так могу хотеть женщину. Зато теперь знаю.
Он поспешно сорвал с себя одежду и лег рядом, едва заметно притронувшись к ней дыханием ласки, пронизавшим Рибу с головы до ног, заставившим желать большего, еще и еще. Она вновь в молчаливой мольбе затрепетала под его ладонями, и Чанс ответил опьяняющим поцелуем, обжегшим ее губы. Его рука скользнула по груди, животу, холмику, покрытому упругими волосками. Чанс смаковал атласные изгибы талии, бедра, дразня ее, пока Риба, вздохнув, не прижалась к нему, открывшись для новых ласк.
Пальцы Чанса проникли в теплую тьму между ногами Рибы, ощутили влажную мягкость, жар и шелковистую гладь, и лишь теперь он твердо понял, убедился в том, что она хочет его. Чанс касался ее неспешно, знакомясь с тончайшими оттенками ее желания, гладя, лаская, и Риба наконец вскрикнула, излившись теплым дождем. Мелкие капельки пота усыпали его кожу, едва Чанс ощутил глубинные ритмы ее наслаждения.
Тело Чанса, натянутое словно тетива, налитое напряжением и желанием, блестело над ней в лунном свете отполированным драгоценным камнем.
Риба открыла глаза, ошеломленная ощущениями, охватившими ее.
– Тигриный Бог, – потрясенно прошептала она, лихорадочно скользя ладонями по упруго-твердому мужскому телу, стараясь коснуться каждого дюйма кожи.
Он что-то простонал и накрыл ее своим телом, пропуская ее волосы сквозь пальцы, как горячий шелк. Перед глазами Рибы стоял сверкающий Тигриный Бог, наслаждение усиливалось, разливалось с каждым его движением, пока она, вскрикнув, не обмякла в его руках. Куда девалась его неизменная сдержанность? Он разделил с Рибой ослепительный экстаз и, забыв обо всем, унесся в безбрежное небо, найдя там освобождение и утолив ее голод.
Они долго лежали, не размыкая объятий, пока дыхание снова не успокоилось. Чанс снова и снова нежно, без конца целовал Рибу, словно стремился запомнить губами ее лицо. Она удовлетворенно вздохнула. Чанс, обняв Рибу, прижал к себе и перекатился на бок, ухитрившись при этом не отстраниться.
– Знай я, что это может произойти, – пробормотал он, прикусывая мочку ее уха, – принес бы подстилку под спальный мешок. Страшно подумать, что твое прелестное тело все покрыто синяками.
– Я и не заметила, – покачала головой Риба, стараясь сильнее прижаться к теплому телу, снова слиться с ним воедино.
Чанс, улыбнувшись, осторожно обвел ее ухо кончиком языка.
– Скажешь мне, когда начнешь замерзать.
– И что ты тогда сделаешь? – лениво осведомилась она, разглаживая ладонью густую поросль волос на его груди.
– Снова одену тебя.
– Лучше уж немного померзнуть, – убежденно объявила Риба, уверенная в том, что она дала Чансу такое же наслаждение, как и он ей. Для нее это стало совершенно новым чувством, словно она только что побывала в неведомой сказочной стране.
Безмолвный смех сотрясал грудь Чанса.
– Тогда позволю тебе одеть меня, – предложил он.
Риба состроила гримаску.
– Но ты мне больше нравишься без одежды.
– Как и ты мне, – объявил он и потерся всем телом о ее тело. Неожиданно-чувственная ласка заставила ее задохнуться. – В жизни еще мне не приходилось касаться столь прекрасного создания, chaton.
Она с нескрываемым наслаждением отдалась его объятиям. Ее губы приоткрылись под его губами; языки сплелись в чувственном танце, ненасытно лаская друг друга. И когда поцелуй наконец кончился, Риба свернулась калачиком у его плеча, вбирая живое тепло. Некоторое время оба лежали спокойно, неподвижно, и лишь ладонь Чанса гладила изящные изгибы ее тела. Ветер прошумел в чапарале на склоне холма. Трава гнулась и трепетала в лунном свете.
– Тебе холодно, – сказал Чанс, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками под прохладным ветерком.
Риба не ответила, не желая вырываться из кольца его рук, пробуждаться от ослепительных грез, наполнявших сердце. Грез, погрузивших ее в наслаждение, такое жгучее, что она смогла лишь тихо вскрикнуть и прижаться к нему.
Чанс, припавший к ее губам долгим нежным поцелуем, наконец слегка отстранился и собрал ее одежду.
– Нет, – покачал он головой, когда Риба потянулась к джинсам, – позволь мне.
Бордовое кружево ее белья выглядело сейчас почти черным. Он пригладил топорщившиеся складки, едва прикоснувшись губами, поцеловал в ямку пупка, а потом, натянув джинсы ей на ноги, застегнул молнию. Потом поднял блузку, и крошечные граненые пуговки, переливаясь, заблестели. Он осторожно продел ее руки в рукава и начал застегивать блузку снизу доверху. Дойдя до груди Рибы, он остановился, нагнулся, стал ласкать каждый холмик зубами и языком, прошептав еще одну непонятную певучую фразу, и лишь через несколько минут выпрямился с очевидной неохотой.
– Теплее? – спросил он тихо, погладив ее щеку костяшками пальцев.
– Да, – ответила она слегка дрожащим голосом, – но не уверена, что это из-за одежды.
На темном лице блеснули в улыбке ослепительные зубы. Отступив на шаг, он уже хотел собрать свою одежду. Но Риба оказалась проворнее. Она молниеносно схватила все, что смогла заметить, и встала перед ним на колени, прижимая к себе его одежду. Чанс вопросительно взглянул на нее.
– Я думала, ты собирался позволить мне одеть себя.
– Гораздо интереснее меня раздевать, – лениво протянул Чанс.
– Я это запомню, – серьезно пообещала Риба, наугад вытаскивая из охапки рубаху Чанса. Отложив остальное, она поднялась, продела его руки в рукава и, стоя совсем близко, погладила его грудь под складками мягкой ткани, наслаждаясь прикосновением жестких волос, ощущением бугрящихся под гладкой кожей мышц. Наконец она начала застегивать сорочку, привстав на цыпочки и целуя его, когда последняя пуговка скользнула в петлю.
Его руки сомкнулись вокруг нее, стиснули, с силой сжали. Когда пальцы чуть ослабли, Риба выскользнула из его объятий, снова встала на колени перед Чансом, поколебалась и разжала пальцы.
– Нет… еще нет, – прошептала она, проводя ладонью по сильной колонне его ноги, чувствуя, как напрягаются и вновь расслабляются мышцы Чанса, перекатываясь под кожей, загоревшей дотемна под солнцем пустынь и джунглей всего мира. Вставать, почему-то совсем не хотелось, и Риба обхватила обеими руками мускулистую икру, еле заметно улыбаясь, закрыла глаза, передвинула руку чуть выше, к напряженному мощному бедру, и, словно притягиваемая магнитом, прижалась к нему щекой. Под загрубевшей обветренной кожей таилось животворное тепло.
Снова пронесся порыв ветра, раздувая ее волосы, так, что шелковистые пряди обвились вокруг его ног, лаская их, словно прохладное пламя. Риба опять потерлась щекой о его бедро, проводя пальцами по контурам и изгибам, безразличная ко всему на свете, кроме необыкновенных, удивительных ощущений, кроме этого великолепного, мощного мужчины, ее Тигриного Бога. И внезапно Рибу одним рывком подняли на ноги, и шершавые жесткие пальцы почти впились в плечи.
– Что случилось? – охнула она. – Разве тебе не нравится…
Слова замерли в горле, как только она встретилась со взглядом горящих глаз Чанса. Его губы сомкнулись на ее губах с требовательной силой, час назад испугавшей бы ее, но теперь лишь пославшей по телу огненные стрелы. Она зарылась руками в копну темных волос и начала целовать его, сжигаемая тем же безумным желанием, которое переняла от него. Его руки взметнулись над Рибой, сбрасывая одежду, которую он так тщательно натянул на нее всего несколько минут назад.
Риба дрожащими пальцами расстегнула несколько пуговиц на его рубашке. Кончики ее грудей коснулись манящей шероховатости завитков волос, покрывавших торс. Его руки легли на ее плечи, скользнули ниже, сжимая бедра, поднимая Рибу, пока она не оказалась лежащей у него на груди. Тихий жалобный звук вырвался у нее, наслаждение, просьба и капитуляция… все вместе, все сразу. Луна, казалось, покачнулась в небе, разбрызгивая белесый свет, когда Чанс осторожно положил Рибу на землю и глубоко проник в ее сокровенную плоть, и долго ловил губами с ее губ крики наслаждения, отдаваясь ей с такой же самозабвенной неистовостью, как она ему.
Когда Чанс снова смог дышать спокойно, он сжал ладонями лицо Рибы, не давая шевельнуться, глядя на нее так, словно никогда не видел раньше, а потом с бесконечной осторожностью нагнулся над ней, осыпая поцелуями, легкими, как лунный свет. Певучие слова, которые он бормотал, не нуждались в переводе, они стали частью ночи и тепла и нежных рук, баюкавших ее. Риба медленно шелохнулась, все еще прислушиваясь к эху наслаждения, отголосками отдававшемуся в теле.
– Я люблю тебя, – пробормотала Риба, гладя его щеки. Но вместо ответа получила лишь еще один поцелуй и снова оказалась в жарких объятиях.
– Я недостаточно знаю о любви, чтобы употреблять это слово, – сказал он наконец. – Понимаю только, что для меня на земле нет другой такой женщины.
Риба обвела контуры чувственных губ кончиком пальца, постаралась проглотить застрявший в горле комок и закрыла глаза, надеясь, что Чанс не увидит слезы, повисшие на ресницах. Только несколько долгих минут спустя, уверившись, что голос ее не подведет, Риба спокойно выговорила:
– Значит, пока я лучшая из всех. Это уже что-то.
– Chaton….
– Это не имеет значения, – кивнула Риба, закрывая ему рот пальцами, не желая слушать никаких оправданий, никаких слов, которые он может сказать ей вместо тех, что она так страстно ждала услышать. – Я уже большая девочка, Чанс, и не нуждаюсь в пустых утешениях. Мы дарим друг другу наслаждение. Этого достаточно, – шепнула она, касаясь губами его рта.
Его руки вновь застыли в ее волосах, словно Чанс почувствовал, что Риба отдаляется от него. Он начал целовать ее с жадностью, не имевшей ничего общего со страстью. Риба неустанно гладила его, бессознательно утешая, словно не ее, а его ранили в самое сердце.
– Риба, – хриплым от только что пережитых ощущений голосом пробормотал Чанс, – нам нужно поговорить.
– Не волнуйся, – спокойно ответила она, – теперь, когда я все поняла, больше не стану ставить тебя в неловкое положение разговорами о любви.
Он взглянул на нее; разочарование и раздражение заставило губы сжаться в тонкую линию. Она рядом, в его объятиях, обнаженная, и все же никогда не была дальше от него, чем в эту минуту. На какое-то мгновение Чансу страстно захотелось не отпускать ее, любить снова и снова, пока она не потеряет голову, не забудет обо всем в его объятиях. Непреодолимое искушение на миг исказило чеканные черты лица.
– Ты очень дорога мне, как ни одна женщина на свете, – выговорил Чанс наконец, заглядывая в ее глаза, словно в поисках чувств, так ослепительно блиставших там всего несколько минут назад, и нежно поцеловал ее в не желавшие смягчиться жесткие губы. – Черт возьми, Риба, ты для меня неизмеримо больше, чем теплое тело в постели! – добавил он.
– И, очевидно, неизмеримо меньше, чем настоящая любовь, – криво усмехнулась Риба. – Все в порядке, Чанс. Я уже давно знаю, что это такое – быть нелюбимой. Обойдусь и сознанием того, что могу кому-то дарить наслаждение. Только не сейчас ладно? Дай мне немного отойти.
Чанс понимал, что имеет в виду Риба: конечно, она не просит дать ей время опомниться от страсти. Нет, если он скажет еще хоть слово о том, что произошло между ними, Риба отдалится еще больше. Поэтому, поцеловав ее в последний раз, Чанс отступил. Риба молча протянула руку за собранной им с земли одеждой, и Чанс немного поколебался, давая понять, что снова предпочел бы одеть ее. Но Риба быстро натянула джинсы и блузку, путаясь в петлях и пуговицах, так нравившихся Чансу, а потом уселась и, надев тяжелые ботинки, начала возиться с незнакомыми застежками.
Чанс был уже одет и, обрисованный лунным светом, стоял неподвижно с фонариком в одной руке и ружьем в другой, дожидаясь Рибу.
В зарослях чапараля, чуть ниже по склону, громко треснула ветка. Чанс молниеносно развернулся, упер приклад в бедро и передернул затвор. Из фонарика вырвался конус золотистого света. Захваченный неожиданным сиянием молодой олень замер, подняв переднюю ногу. Чанс погасил фонарь, освободив животное. Олень одним летящим прыжком исчез в чапарале.
Риба, затаив дыхание, прислушивалась к удалявшемуся топоту. Перед глазами стоял образ Чанса. Скорость его реакции, умение, с которым он держал фонарь над ружьем, чтобы всякий, кто попал в полосу света, оказался под прицелом… Однако он не спустил курок.
Риба сомневалась, что она в подобных обстоятельствах оказалась бы настолько проницательной. Внезапный шум, донесшийся из темноты, заставил бы сердце лихорадочно забиться. Да она попросту умерла бы от страха, вообразив, что откуда-то подкрадываются торговцы наркотиками, наконец-то получившие возможность отомстить. Даже сейчас ее руки тряслись.
Чанс опустился на колени, зашнуровал ботинки Рибы и сразу же встал, подняв ее на ноги и прижав к себе. Она, немного поколебавшись, тоже обняла его. Кем бы ни оказался или не оказался Чанс, что бы ни говорил или не говорил, он всегда был с ней нежен. И этого пока достаточно. Должно быть достаточно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабет



сильные люди и красивые отношения романтика и нежность и любовь - все просто идеально! Отлично !!!!
Дерзкий любовник - Лоуэлл Элизабетстарушенция
5.08.2012, 23.42





Роман хороший. И сюжет и герои интересные, и накол страстей имеется и не затянуто .....но мне было скучновато, видимо, это просто не мой автор.
Дерзкий любовник - Лоуэлл ЭлизабетНастя
8.03.2014, 18.19





Средненько, половину романа выбирались из шахты, потом решили пожениться, дальше ссора из-за непонятной причины помирились и конец. Никакой интриги и никакого накала страстей, короче никак. Из всего чтотя читала у этого автора понравилось только Вспомни лето
Дерзкий любовник - Лоуэлл ЭлизабетЕ
26.05.2015, 18.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100